Шутки про вернувшись - Свежие анекдоты

Результатов: 456

51

Недавно Илон Маск негативно высказался о профсоюзах. Отвечая на вопрос о конкуренции американских машин с Теслой, он сказал, что не опасается ее, назвав "юнионы" сдерживающим фактором. Тут же в сетях начался великий срач. А я добавлю.

Если в Канаде на вопрос "где работаешь?" ответить, что работаешь в "юнионайзд компани", то в ответ получишь только уважительно-завистливые взгляды. Это слово означает профсоюз. Я отработал в таких фирмах 14 лет.

Исторически профсоюзы были прогрессивным изобретением, сильно урезавших издевательства над людьми. Но вот к 90м большинство их требований стало государственными законами. А профсоюзы остались, и продолжают множится. Их главная привлекательность состоит в очень тяжелой процедуре увольнения работника. Обратной стороной стала незаинтересованность в качестве работы. В мою бытность в университете (где параллельно существовало аж 8 профсоюзов) я сталкивался с тем, что уборщики чистили только пол. Когда я показывал их начальнику паутину на потолочных светильниках и по углам вроде бы очищенных помещений, тот сетовал, что его подчиненные не замечают ничего выше уровня глаз. А так как большинство из них маленького роста... и так далее. И сделать, мол, он ничего не в силах. Он же однажды обмолвился, что однажды уборщики потребовали, чтобы пылесосить стали электрики, потому что пылесос работает от электричества.

Комплайн, или гриванс (жалоба), кстати, это очень распространённое средство достать руководство. Они пишутся по любому поводу, и требуют рассматривания специальной группой. На что уходит полдня болтовни, и прекращения работы.

Кстати, об электриках. Мой хороший знакомый попал на работу в госпиталь после нескольких лет на крупном штамповочном заводе. Ну, там где опоздание на минуту влечет урезание зарплаты на полчаса, и где отказ приехать на аварию в выходной означает увольнение, и где камеры смотрят, как часто ты разговариваешь с другими. Так вот, в этом госпитале он едва избежал увольнения еще на испытательном сроке. Ему поручили работу, которую тот легко выполнил за смену. О чем и сказал новым коллегам. Но на следующий день к нему подошли два профсоюзных фюрера, и пояснили, что он во время этого задания залез в обязанности механика, сварщика, слесаря, и специалиста по автоматике, сделав их работу. И поэтому занимать такая работа должна неделю. А то и две. И что после второго такого залета его выпрет сам юнион.
А вот про другого электрика, делавшего хорошие деньги на вызовах из дома, рассказывали, что после его внезапной смерти обнаружили серию таймеров, отключавших освещение и разное оборудование во внеурочное время. Переработки (овертайм) очень ценятся за быстрые деньги и отсутствие контроля.

Сам я тоже сперва по незнанию вызвал гнев, всего лишь спросив на собрании, где можно посмотреть расходы наших профсоюзных взносов (а это была сотня баксов в месяц). Испепелив взглядом, мне ответили, что у меня нет допуска к подобной информации. Гораздо позже шепнули, что, кроме страховки на время возможных забастовок, этот фонд уходит на предвыборные кампании нужных политиков, отмазок от обвинений, и красивую жизнь для профсоюзной верхушки.

Профсоюзы обожают грозить забастовками. Например, учительский профсоюз (который признал недавно, что заставлял своих членов голосовать за дурачка нашего), делает это регулярно. Объявляя об этом четко за неделю до начала занятий. Как только его требования выполняют, немедленно объявляет о забастовке профсоюз помощников учителей. Без них тоже учить нельзя (ведь не будет же учитель сам стирать доску!), и конвейер прожирания налогов крутиться дальше...

Одна из главных заповедей профсоюза - это выслуга лет (сеньорити). Это означает гарантированное повышение зарплаты, удлинение отпуска (для обычных работ в Канаде это только две недели в год), и пенсию (могущей достичь уровня заработка). Список возглавляют люди со стажем в 30-40 лет, которые выбирают самую легкую работу (или могут вообще ничего не делать), и которых невозможно выгнать. На одной из работ я столкнулся с одним таким "сеньором". Коллегой по специальности. И редким бездельником. В том месте единственным способом заработать больше была работа по выходным. На которые я часто выходил. Но каждый раз, в понедельник, это хрен запускал жалобу, что он, как старший по выслуге, должен был приглашён на переработку первым. И каждая жалоба заканчивалась немедленной денежной компенсацией ему в размере моего заработка за этот выходной. Юнион!

Другой пример был еще круче: бухгалтер (от которого несло перегаром каждое утро и каждый обед) после очередной ссоры с начальством объявил о своем психологическом срыве, и исчез на полгода. Вернувшись, он получил все невыплаченные ему деньги. А через месяц снова исчез, и пока не появился. Думаю, что финт ему снова удастся.

Устранение страха перед увольнением неизменно ухудшает качество. Это было ясно еще в СССР, но кого волнует чужой опыт! Да и как правильно ответить, что важнее: комфорт на работе сейчас, или выживание предприятия в будущем? Я не знаю. С одной стороны, неплохо бы очистить коллектив от мусора, а с другой - жаль людей старше 45, которых выбрасывают только за естественную слабость...

В Канаде фонд зарплаты составляет довольно чувствительную часть затрат. Возможно, по этой причине Тойота и Хонда, где нет юниона, более успешны, чем американские компании с профсоюзами. Я уже не говорю о китайских автоконцернах.
Так что скорее всего, Маск прав.

52

На сайте появилась интересная рубрика "Девяностые". Жуткие и захватывающие истории о борьбе добра и зла. Каждый раз после напряжённого чтения я выдыхаю с мыслью "как хорошо, что у меня такого не было". Я в то время женился, завёл детей и вообще радовался жизни- а как иначе, ведь вокруг происходило столько всего интересного! Были, конечно, какие-то неприятности, но память их упорно блокирует, хотя они проявляются неожиданным образом. Например, у меня есть смешной комплекс- я не могу давать взятки: ни большие, ни малые "благодарности". Как только человек затягивает речь о предстоящих трудностях, которые, в принципе, решаемые, нужно лишь чуть-чуть, у меня перед глазами появляются образы из девяностых: безразличного следователя, холеного адвоката, бегающие глазки оценщика ущерба и даже случайного прохожего, одолжившего телефон, который до сих пор считает, что я ему обязан. В эти минуты я становлюсь агрессивным и иду на любые расходы, лишь бы не отблагодарить вымогателя. На работе это даже помогает- вот, пожарная сигнализация у нас новая, но в обычной жизни сами понимаете каково это- жить в России, если ты не можешь ни бутылку коньяка поставить, ни шоколадку подарить. Узнал я о своей проблеме неожиданно, когда на парковке у дома выронил ключ от машины. Сосед, нашедший ключ, догадался кто его хозяин и звонит в домофон: так, мол, и так, с тебя причитается. А у меня в голове неожиданно щёлкнул тумблер и слышится голос одного опера из далёкого прошлого. "Оставь ключ себе", - резко ответил я и почему-то с удовольствием и злорадством потратился на новый комплект.
Теперь я знаю в чем дело. В девяностые, вернувшись из армии с приличной суммой денег (из мест, где тогда хорошо платили) , после пары успешных сделок с акциями я с подачи знакомых затеял свой бизнес. Благодаря первоначальному капиталу, можно было подумать, что дела идут очень хорошо. Поэтому первые же неудачники, решившие выбрать стезю крышевателей бизнеса, начали с меня. В один прекрасный день, как только грузовик с грузчиками покинул арендованный мной склад, ввалились несколько человек и с ходу начали меня бить. Я защищался в полном недоумении. Я тогда ничего не знал о реальном гражданском мире, читал "Коммерсантъ", ходил на какие-то курсы переподготовки, мечтал о больших делах. А тут какая-то фигня. Это хорошо, что я, фанат единоборств (в наше просвещённое время уже и не понятно-каких), не стал пытаться нападать. Подключились бы сообщники и шансов читать сейчас этот прекрасный сайт я бы вообще не имел. Когда все устали, начались переговоры. Придурки владели всей информацией от одной крысы, но всё равно выбрали самый неудачный момент, когда денег в кассе не просто не было, а не было даже жалкой копейки. Нигде! :) В бешенстве они молотили меня и склад, подозревая, что над ними издеваются. Ситуация для них прорисовалась такая: отказ доиться первой же коровы выглядел как кирдык планам на красивый и прибыльный бизнес, а отсутствие хотя бы жалкой компенсации за труды ставило под сомнение необходимость ликвидации жертвы- ради чего риск? Те минуты, когда я с ножом у горла стоял на коленях и ждал решения, мне запомнились только яркой мыслью: "Ну не может же так всё закончится: у меня жена, маленький ребёнок, и большая-пребольшая куча дел!". Знал бы я тогда, сколько моих друзей исчезнет с этой мыслью в авариях, от болезни и от рук нехороших людей. Хорошо, что не знал.. Короче, плана у придурков не было, били пока не перестал дёргаться и свалили, оставив судьбе самой решать мою участь. А судьба ржала над ними по-полной. Бедолаги не знали, что меня на тренировках тоже молотили, я не вырубился, а пошёл за ними, запомнил номер машины и побежал искать телефон. Бегу, отлично так себя чувствую, но не понимаю почему на руках под ножевыми ранами белеют кости, а боли совсем нет. Удачно сложилось, что рядом оказался человек с телефоном. Вызываю милицию, подробно им объясняю кого, сколько и на чем ловить. Погоня была эпичная: по пути сломали немного муниципальной и частной собственности. Даже в газете две строчки написали (хотя я думал, будет сенсация века на первой странице :) Джентельменов неудачи скрутили, а я на целый день завис в милиции. Наивный, я ничего не понимал. Следователь красочно описывал сложность задержания, как "пули свистели у них над головами", как они, бедняги, мало зарабатывают.. Я сидел накинув капюшон, чтобы не пугать себя и окружающих своим внешним видом, чувствуя как толстовка напитывается кровью. "Что происходит?-думал я. -Я же за них всё сделал. Дело о банде вымогателей раскрыто. Они теперь герои. Будь там вместо меня любой другой, он бы ноги протянул и я ещё заплатить должен? ". Всем в отделении было что-то от меня нужно. Они считали, что сделали мне большое одолжение и ждали за это печенюшки. Разумеется, никому и в голову не пришло спросить о здоровье. Наверное, в своём недоумении я был похож на тормоза, потому что так и не договорившись со мной ни о каких "компенсациях", следователь забрал "для коллекции" одну из моих вещей, найденных у преступников (их даже называли как-то негативно-ласково - типа, "негодяи") ..
В тот день лишь вечером я добрался в травмпункт, а потом ещё неделю боялся смотреться в зеркало, работал в капюшоне и очках. Зато сейчас я знаю, что в городе так и не появились крышеватели. Неудачный опыт знаменитых придурков надолго напугал их последователей, а затем "крыша" сразу приобрела цивилизованный вид. Но для меня история не закончилась. Я нанял лучшего в городе адвоката, чтобы не тратить время на заседания в суде. Там, где требовалось моё присутствие, он просил говорить немного странные вещи, объясняя, что это в моих интересах. Ну и ладно. Лишь несколько лет спустя выяснилось, что адвокат получал деньги и с потерпевших и с обвиняемых, в том числе и по моему делу. Благодаря этому "адвокату" одному из членов банды скосили срок вдвое.
Но во всей этой истории у меня мороз по коже только от знакомства с настоящим криминалом. Есть у меня знакомый, который был и в те времена где-то в середине пищевой цепочки в неофициальном мире. Меня не трудно понять: ситуация в тумане, вокруг мерещатся одни бандиты. Товарищ ( сейчас уже смешно) переоценил сложность обстановки и связался с людьми, которых побаивался сам. На встречу привезли сухого мужичка с пугающим взглядом. Наверное, он был похож на криминального авторитета из российских фильмов. Наверное- это потому что я (сам не понимаю как) с тех пор ни одного российского фильма не смог посмотреть. Мужичок только слушал и был краток: имён не нужно- они сами найдут всех причастных, повесят уголовные дела, прибавят сроки, лишат имущества, достанут в тюрьме, покалечат родственников.. В тот день мое представление о честном мире окончательно рассыпалось, но даже жажда мести остыла от мысли, что я буду должен таким людям..
В комментариях к жутким историям из девяностых я читал о злобе потерпевших, жажде мести. Мои обидчики уже вышли на свободу. Я знаю их всех поимённо, знаю место жительства каждого и имею возможность заставить их наконец-то заплатить. Когда я вспоминаю эту историю , беру в руки телефон и долго смотрю на номер знакомого, которому так и не перезвонил за более чем двадцать лет. И каждый раз думаю: " С этими придурками не сегодня." Потому как я бы лучше плюнул в лицо всем "официальным" участникам тех событий.
PS: Если уважаемый инспектор ГИБДД в своей рутиной работе с нарушителями вдруг услышит злобное: "Вы забыли как протокол составлять? ", не стоит беспокоиться- перед инспектором вполне нормальный человек. Просто с небольшим комплексом..

53

How are you? Или несколько слов о русском менталитете

За границей бываю довольно часто...

Разумеется, что часто приходится общаться с самыми разными людьми, от которых узнаю иногда самые неожиданные мнения о нас… о русских.

Я сейчас не буду рассказывать о самой избитой в туризме теме “про тагилов”, хотя “Наша Раша” и сделала это гнусно по отношению к прославленному городу Нижний Тагил, тем не менее, суть отразили очень точно.

Я же сейчас немного о другом.

Помню на тайском острове Самуи я познакомился с одним итальянцем – Марчелло, владельцем ресторана (единственного итальянского, наверное, на Самуи, не считая, в люксовых отелях). И разговаривали мы с ним на самые разные темы.
Больше всего, конечно, о женщинах и о футболе - это любимые темы у итальянцев (да и не только), но это совсем другая история. Сейчас о другом.

Так вот, больше всего меня поразила его фраза о том, что из русских получатся замечательные игроки в покер. Типа лица у нас мрачные и ничего не выражающие. Я тогда посмеялся от души, сказав, что по сравнению с итальянцами, особенно чрезмерно эмоциональными южанами, москвичи (да, и питерцы, наверное) и вправду могут показаться несколько унылыми и мрачными, особенно если проехать в нашем метро рано утром.

Да, никто друг с другом не здоровается, не хлопает по плечу и не спрашивает – как поживаешь? Более того, подобное поведение у нас сразу выдает человека, мягко говоря, не совсем нормального. Ну, на наш взгляд, естественно!

Приведу еще один интересный пример из собственной жизни. Заниматься физкультурой хожу в спортклуб “World Class - Крестовский”, который посещают самые разные люди, в том числе и иностранцы.

И вот, к примеру, некоторые, люди заходя в раздевалку, громко здороваются со всеми, точно также прощаются, уходя. Это чаще всего либо иностранцы (работающие в Питере, либо люди, часто бывающие за границей, или даже там проживающие).

Но таких людей мало. В основном здороваются и прощаются только со знакомыми.

И в этом и состоит одно из главных отличий менталитета русского от иностранца.

Хотя, конечно, все очень относительно. И все же.

Где у нас здороваются все и со всеми?

В основном в маленьких деревнях, поселках, где все друг друга знают. Да, там принято здороваться при встрече. И с незнакомыми поздороваются точно так же.

Но в больших городах, где люди незнакомы друг с другом, такого “правила” нет, более того, мы считаем, что здороваться со всеми подряд, равно как и улыбаться всем подряд – это не признак воспитания, а признак глупости.

Русские люди отличаются в первую очередь искренностью, а ведь пожелание здоровья всем подряд ничего общего с настоящей искренностью не имеет.

Нет. Неправильно выразился. Разумеется, можно быть таким “очень просветленным” и желать всем-всем-всем счастья, добра, мира, здоровья и так далее по очень длинному списку пожеланий.

Но, как правило, самые разные люди к самым разным людям и относятся соответственно по-разному.

Вы думаете, что иностранец, улыбаясь Вам и произнося “How are you?”, действительно очень хочет узнать, как вы поживаете и как у вас дела?

Если вы так думаете, то попробуйте начать отвечать на этот вопрос, тогда вы поймете, что это риторический вопрос, ну, скажем так, из разряда “псевдо вежливости”. На самом деле ваши дела, заботы и проблемы абсолютно никого не волнуют.

И сейчас вопрос не в том, плохо это или хорошо. Это просто данность, с которой мы все живем. И все (ну, или многие) прекрасно понимают, что их жизнь по-настоящему интересна только их родителям (чаще только матери) и в лучшем случае жене и детям (если повезет с женой, а потом вырастить правильных детей).

А всем остальным это, в общем-то, безразлично.

Поэтому русские люди и не считают нужным притворяться, наивно полагая, что таким образом мы показываем свою вежливость. Поэтому и здороваются только со знакомыми, и “спасибо” говорят, только когда действительно от души хотят поблагодарить.

Но зато русская ментальность предполагает гораздо большую степень заинтересованности в вашей судьбе тех, кто с вами здоровается или говорит, к примеру, спасибо.

И на человека, поздоровавшегося с вами (что есть проявление искренности) или поблагодарившего вас, вы можете хоть чуть-чуть в чем-то положиться.

Все это опять же исходит из нашей ментальности, ведь русские люди считают расточение любезностей незнакомым людям одним из проявлений неискренности, то есть, проще говоря, мы считаем, что это плохо, а потому и не особо любезничаем с незнакомцами.

Но это ни в коей мере не говорит о некоммуникабельности русских.

Простой пример.

Американцы улыбаются вам во всю ширину своей белоснежной челюсти, они поинтересуются, все ли у вас хорошо и все такое…

Но!

Они никогда не станут выслушивать ваш ответ, они не пригласят вас к себе домой в гости, там даже отношения между соседями совершенно другие, вам могут вовсю улыбаться и тут же на вас кому-нибудь “настучать”, что у русских вообще не приветствуется.

От улыбающегося человека русский на генетическом уровне ждет добра, поэтому тем сильнее разочарование, получив зло.

Зло от незнакомого человека не воспринимается так остро, как зло от человека близкого. Именно поэтому русские и считают предательство одним из самых серьезных грехов.

А потому, выезжая за границу, я делаю глубокий вдох и… натягиваю на себя улыбку “How are you?”, вернувшись в родной аэропорт Пулково, я наконец-то делаю долгожданный выдох, принимаю нормальный вид, захожу в питерское метро, и суровые лица сограждан мне кажутся настолько милыми и родными, что я опять начинаю улыбаться.

Только… уже по-настоящему!

54

Когда слышу стенания о Стиве Джобсе обязательно вспоминаю своего соседа по даче.
Сейчас наверняка он носится со своим кудрявым Чарли по тропинкам в соседнем лесочке.
Его история - это пример несгибаемости и упертости в самых тяжелых жизненных ситуациях.
Расскажу своими словами, то что он поведал длинными осенними вечерами за рюмкой чая.

По молодости Роберт (назовем его так) был отправлен партией поднимать далекую Монголию. Городок советских специалистов находился недалеко от Улан-Батора и отличался от всей страны великолепией цивилизации: шикарным медицинским пунктом с очень редким тогда американским рентгеновским аппаратом. К аппарату прилагался столь же уникальный фельдшер-якут, случайно похожий на монгола. Его уникальность заключалась в том, что он по запаху пациента определял практически любое недомогание, уходил в чулан, рылся там, шелестел чем-то и выдавал сочиненное им лекарство, которое почему-то всегда помогало. А рентгеновский аппарат им использовался как стерилизатор смесей и иногда для снимков переломов для отчета наверх. Этот уникум пару раз выхаживал Роберта от "отравления" и болей в спине, связывая их с черными жидкостями желчи и поджелудочной. Причем вылечивал так, что "заседания" геологов со звоном стаканов и жареным мясом проходили для Роберта без всяких осложнений. Было это в начале 60-х, Роберта выгнали из "экспедиции" за драку из-за женщины, да так бы все и забылось со временем.

Но, как говорится, рак свистнет - копай могилу. В конце 80-х боли в спине у Роберта вернулись, его долго мурыжили химией и рентгеном пока не поставили окончательный диагноз - рак поджелудочной. В поликлинике написали - отравление и выписали домой. Не портить же статистику, нехай дома помирает. А метастазы уже перли со страшной скоростью, резать поджелудочную в провинциальном городке тогда никто не умел, да и в столице тоже. Хреново стало Роберту, но он решил - хер вам, без драки не сдамся. Схватил еще действующий загранпаспорт и рванул в Монголию к своему якуту. То что прошло уже 20+ лет почему-то его не остановило. Да и галлюцинации уже начались. А боли и не останавливались и обезболивающие тогда хрен выдавали из-за запретов наркоборцов. Подумал - не найдет якута, так хоть кой-чего у монголов добуду. Так и случилось - след якута пропал во времени, местные врачи ничем не отличались от читинских, мед пункты тоже не сверкали американской техникой. Но было одно НО. Местный барыга на вопросы об обезболивающем посоветовал ехать в Китай, а точнее в Тибет в какой-то городишко, где по его легенде лечат все. Роберту было уже настолько плохо, что он из последних сил отправился на перекладных в Китай. Как он ехал не помнит, только показывал бумажку с названием городка. В памяти остались грязные и вонючие поезда, толпы народа. Но никто его не ограбил, а наоборот - пытались кормить с ложечки, укладывали на лавки и всячески помогали. В конце концов его где-то высадили из-за того, что он кричал криком от болей. От полустанка его притащили в какую-то больничку где было холодно и не было ничего. Был врач в зеленом халате и маске, похожий на его якута. На столах лежали старик-китаец и молодой парень, стоял какой-то аппарат в котором капала кровь по трубочкам. Наверное для переливания крови. Эскулап помял Роберта, поцокал языком, шприцом взял ему кровь из вены, куда-то ушел. Когда вернулся с легкостью положил Роберта рядом со стариком и буквально воткнул в него трубки с кровью. В ногах сделал надрез и поставил ведро куда стала капать кровь Роберта, под жопу засунул какую то тряпку и тоже в ведро опустил. Заставил выпить какую-то похожую на жидкое гавно жижу. И Роберт отрубился. Пару раз он выходил из забытья, видел рядом все-того же старика в таких же трубках. В последний раз, когда он очнулся, то почувствал, что боли нет, что голоден, хотя в глазах все кружилось и было серо-черным. Цвета не было. Китаец его пощупал, поцокал и переложил на кукую-то лавку, заставив опять пить жидкое гавно. Пару раз он снова клал Роберта рядом с тем же стариком, который лежал рядом с новым молодым парнем.
Стало понятно, что он каким-то хитрым способом менял тому кровь, а стариковскую сливал Роберту. Прошло наверное пара недель, китаец помял Роберта, опять напоил гавном и жестом показал в сторону вокзала. В дорогу дал баклажку гавна и пальцами показал 3 раз выпивать на таком то положения солнца. Роберту было откровенно плевать на все. Главное, что не было болей. Как он выбирался из Китая в Монголию и как добирался оттуда домой - реально не помнил. В руках держал намертво баклажку и каждый день в определенное солнцем время прихлебывал из нее. Вернувшись домой худым и черным от грязи узнал, что его не было почти 3 месяца. Где-то год он с трудом восстанавливался, кушая только детские смеси. От всего остального его выворачивало. Но через год он наконец появился в поликлинике, где местные эскулапы вызвали полицию, обвинив его в самозванце. Пришлось доказывать свое имя и свою жизнь через суд. Но анализы, стоматолог, округлившееся лицо и вернувшаяся в Россию из Австралии дочь доказали - что он это он. Мы долго обсуждали как так получилось, что какой-то хмырь в каком-то китайском задрищенске смог вылечить болезнь, которую не смогла победить самая современная медицина и миллиарды Джобса. Предполагаем, что переливания азиатской крови с антителами уничтожающими любые неизвестные им чужие раковые клетки дало такой шанс. Но и кто-то там, наверху, ангел хранитель, позаботился о человеке. Второе - как самое вероятное. Дружите со своим ангелом. И боритесь до конца.

55

В пути

Вагонные споры - не последнее, а часто первое и полезное дело.
Россия - это расстояния. Соседи по купе на несколько суток становятся почти родней, с которой делятся сокровенными тайнами.

С гудком

Но вся вагонная исповедь с причастием от РЖД вылетает из головы с гудком локомотива, когда выходишь на своей станции, пропитанный неистребимым вагонным запахом, с ожиданием новых встреч и дел. И мыслью, что хотя у всех все запутано, а то и запущено, дай бог со своими проблемами разобраться...

С "Гудком"

В середине 80-х от газеты "Гудок" ездил в командировку, писать про лучшую поездную бригаду.

"Гудок" был органом Министерства путей сообщения СССР, легендарным изданием. С историей. В нем когда-то публиковались Ильф и Петров, Катаев, Булгаков и Олеша. Старинное здание редакции было в центре Москвы. Оно было подробно описано в романе «Двенадцать стульев» в главе «Общежитие имени монаха Бертольда Шварца». Здесь же, в общежитии при редакции, в маленьких каморках с фанерными стенками жили литсотрудники Юрий Олеша и Илья Ильф...

От Ильича до Ильича

Ехал я в купе начальника поезда, Владимира Ильича. Днем Ильич сновал, как веретено, вникал во все мелочи, "строил" проводников за грязь в вагонах и бардак, ругался по поводу тухлого мяса в ресторане, лично проверял и считал белье, разруливал ситуации с двойными билетами, ловил и сдавал в милицию карманников, разнимал пьяные драки, искал отставших от поезда пассажиров. Попутно поведал, как под Казанью однажды принял роды, а под Читой узнал о смерти Брежнева.
Ночами мы расслаблялись, под стук колес пили чай, а потом что покрепче.

Не для печати

Ильич вначале говорил "для газеты" правильными фразами, а потом расклеивался, и его несло. Войдя в доверие, я узнал много интересного про трех жён Владимира. Про фишки и способы транспортировки контрабанды и товарного дефицита. Ильич показывал сумки, набитые кофе, чаем, сигаретами, сапогами и джинсами. Рассказывал, что многие бригады международных рейсов возят контрабанду между стенок и даже переваривают для тайников баки титанов.
- Только т-с-с-!.. Он подносил палец к губам и неаккуратно разливал водку. Капли жидкости разбрызгивались по столику, падали на вареную курицу, куски хлеба и молодой картофель, купленный на станции.
Под стук колёс Ильич вспоминал свои армейские дни и рассказывал про уловки вагонных мошенников и карманников. Потом ругал Хрушева, Берию и соседа по гаражу.

Пропала челюсть

А под Омском под утро в купе начальника постучала сильно расстроенная шамкающая женщина. Она ехала на юбилей к брату во Владивосток. Говорит, положила на столик, на журнал, вставную челюсть, уснула, а как проснулась, челюсти нет.
Пожилая пассажирка заплакала и готова была ехать обратно, чтобы не портить себе и людям праздник.

Ильич мгновенно протрезвел, решительно взял фонарь, меня, ещё нескольких проводниц по дороге в седьмой вагон и мы принялись его прочесывать. Бесцеремонно поднимали пассажиров, лазили по полу и заглядывали в каждую щель. По полутемному ночному вагону бегал луч фонаря. Я ползал по проходу вагона, нюхая "свежие" носки пассажиров. Но шмон ничего не дал.
А челюсть нашлась на следующий день в кармане халата пассажирки.

Всё испортили

Вернувшись в Москву, я все это описал. Заголовок дал такой- "Вставная челюсть нашлась под Тюменью". Но такого в главной газете железнодорожников не приветствовали и во времена Ильфа и Петрова.
Все мои замечательно живые подробности вагонных будней выкинули при подготовке материала к печати. Материал украсили ударным заголовком "С первого пути отправляется..." Ильич и его команда в газете вышли безликими и сусальными, как персонажи "Тайной вечери"...
Советская печать - она была хотя и мощной, и звёздной, и с давними традициями, но в кустарном, бездарном и казенно-ведомственном исполнении из человека часто делала бледную тень, схему, ходячий плакат или дурилку картонную. А соцсетей тогда, понятное дело, не было.
Впрочем, и сегодня изменилось многое, но не все.

Картошечка и огурчики

В лихие 90-е здание "Гудка" было продано-перепродано, а потом снесено.
Многое изменилось, только огромные расстояния остались. И по-прежнему проводники носят в легендарных фирменных подстаканниках горячий чай. А те, кому по билету не полагается обеда, обходятся тем, что куплено на станциях. Рыбка всякая, картошечка в укропе, солёные огурчики, ягоды. Ребятишкам, святое дело - мороженое, лимонад и шоколадки.

Пиво и курочка

И обязательно брали на станциях местное пиво. А потом спорили, чьё, какого региона, пиво лучше, делая большие глотки и закусывая историю географией и экономикой.

Пена пивного патриотизма сходит, когда соседи разворачивают жареную курочку, и вагон буквально пропитывается её дурманящим запахом. Под стук колес на царь-куру дружно и весело наваливается все купе. Ломаются куриные косточки, хрустят солёные огурчики и бьются варёные яйца, а на острых языках перемалыааются чьи-то кости. Кто-то будет пить чего покрепче, а потом - курить в тамбуре, оглядываясь на строгую проводницу.

Завершаю

Впрочем, сейчас все больше трапезничают по очереди. Одни едят, а другие деликатно выходят из купе и глядят в окно. Где проносятся полустанки и переезды, рощи и поля с полезным и сорным разнотравьем.

Где начинается посевная или заканчивается уборочная.

Где на закатном солнце блестят купола храмов.

Где мелькают домишки, дома, и домищи - с признаками достатка и роскоши и совсем наоборот.

Где проскакивают огородики и огородища - аккуратные и ухоженные и заброшенные.

Где на огородах хлопочет хозяйка, неодобрительно поглядывая на хозяина, который ковыряется в гараже или стоит с удочкой у озера: "соседи все давно вскопали, а мой хоть бы у шурина культиватор взял! Но хоть бы хны..."

Где топятся бани и баньки.
Где из леса мужик везёт то ли валежник, то ли деловую древесину - издалека не видать.
Где наперегонки с поездом мчатся на великах дети.

Где живёт и здравствует великая и многоликая Россия.
С её просторами и расстояниями.

Впрочем, если разобраться, это путь от себя к себе.

"До какого года нам выписан билет?...
Никому не ведомо.
Радуйся, молись.
Чтоб большими бедами
ОБОШЛА нас жизнь"..

Олег Купчинский

57

- Этих женщин невозможно понять! Когда я работал на севере и присылал жене хорошие деньги, но не видел её по полгода это её устраивало. Когда, вернувшись домой, пашу на двух работах, чтобы заработать столько же, она ещё и не довольна! Секса ей, видите ли, не хватает!

58

Просто так 23.
О профиците.
1. Осень 1990. Я молодой и амбициозный завмаг. Уже 2 года, как закончив институт и поработав директором ресторана. Понял, что это не моё и подался в торговлю.
Время проведённое в ресторации не прошло даром. За этот небольшой срок я лишился почти всех своих жизненных иллюзий и нравственных ориентиров. Надолго потеряв веру в человечество и обретя жизненый опыт, которого лучше бы и не было. Попутно обзаведясь стойкой идиосинкразией к общественному питанию в целом и всему, что с ним связано в частности.
На момент происходящих событий я трудился на новом посту чуть более месяца. Опыта ещё не приобрёл, но понтов и самомнения уже имел в избытке. После кабака, с его бешеным ритмом, пригоревшими котлетами, наглыми официантками и постоянными драками между посетителями. Новая работа казалась лёгкой и простой.
2. После обеда мне позвонили из торгового отдела и приказали организовать выездную торговлю в полях совхоза ХХХ. Месячный план мой магазин уже выполнил и я с лёгким сердцем послал их в .......
Через 10 минут позвонила зам.дир. торга и спросила почему я отказываюсь выполнять приказы. Аргументация у меня была железобетоная: "Светка, Танька, Верка, Надька ........ в декрете. Ивановна, Петровна, Семёновна ....... на больничном (картошку копать отпросились). Кого я пошлю?
Следующим позвонил уже сам пан директор: "Вовка выручай. Для заводских рабочих, которые помогают колхозникам в уборке урожая выделили дефицит. Съезди сам пожалуйста, а я тебе премию и неделю к отпуску". Отказывать пану директору себе дороже и я поехал.
3. Времена тогда были тяжёлые. В стране попросту нечего было жрать. В магазинах страны было пусто. В моём разумеется тоже. Почти все продукты были по талонам, но их всё равно не хватало. Когда случался завоз, то выстраивались длиннющие очереди и в воздухе всегда пахло сварой. Тогда среди народа было расхожее выражение, что-то вроде: "Пофиг, что в магазинах ничего нет. Зато дома холодильники у всех забиты". Полная фигня конечно, все как один перебивались огородами и тем, что смогли купить на талоны.
Иногда государство устраивало разовые акции по затыканию голодных ртов. Мы называли их отоваркой. Вот в таком мероприятии мне и предстояло тогда впервые поучаствовать.
4. Через полчаса к крыльцу подъехал Газ-53 гружённый отоваркой. В этот раз дефицит представлял из себя 3 тонны свиной вырезки. Я забрался в кабину и мы помчали в поля.
Прибыв на место я попросил у водителя накладные, а в ответ услышал: "Я забыл их забрать. У меня только путевой лист". По идее надо было возвращаться за документами, но куда там. Народ был решительно настроен пополнить домашние холодильники и отпускать нас не собирался. Пришлось проявить знание предмета. Я забрался в кузов и достал из лотка пакет с вырезкой. К моему облегчению, там был вложен ярлык с ценой. Ценник меня немного удивил. Такая мясокомбинатовская вырезка продавалась в нашем торге по 3 руб. 50 коп. за килограмм. На этом было напечатано 6 руб. 20 коп. и производителем был некий агрочто-то Х.З.
На тот в момент в стране уже начался некий разброс цен. К примеру, магазины потребкооперации торговали по ценам отличающимся от цен в госмагазинах. Ещё были колхозные рынки и агропредприятия. Те вообще творили с ценообразованием, кто во что горазд. Поэтому меня ничего не насторожило и я пошёл в народ.
Люди узнав цену немного поворчали, но согласились и стали заказывать, кому сколько надо. Подсчитав заявки трудящихся, я выгрузил нужное количество лотков. Договорился с бригадиром, что заеду за тарой и деньгами попозже и поехал к остальным жаждущим мяса труженникам. Через пару часов кузов опустел и я отправился в обратный путь, собирая по дороге опустевшие лотки и деньги. В принципе всё оказалось не так и утомительно. Если ещё учесть, что будет неделя к отпуску и лишняя двадцатка, то всё складывалось просто замечательно.
5. Вернувшись в магазин, я пересчитал деньги, и положив их в сейф собрался домой. В этот момент в кабинет постучались. Это была моя заместительница: " Пока вас не было привезли накладные на вырезку. Очень извинялись за то, что так получилось. Оставили в извинение бутылку шампанского и конфеты. Конфеты мы с девочками употребили к чаю. Шампанское в холодильнике гастрономии." Пришлось мне задержаться на работе ещё немного.
Я взглянул на документы и охренел. В них была указана цена на проданную мною сегодня вырезку. Ценник был для торговских магазинов: 3 руб. 50 коп. за кг.
Моя зарплата на тот момент составляла 140 рублей. Излишек за проданное дороже мясо был больше 8000. Я сходил в отдел гастрономии за бутылкой шампанского. Выпил её в пять минут и ещё долго сидел и думал: "А что собственно мне сейчас со всем этим делать?". Не знаю, насколько долго я мог зависнуть, решая эту в принципе нерешаемую задачу. Только через час позвонила жена и я поехал домой. Решив, что утро вечера мудренее.
P.S. Ребята, убедительная просьба голосовать за историю. А не за ваше отношение к диким 90м и проклятым торгашам, которые "всю страну разворовали". Помните о том, что лично я у вас ничего не брал и в развале страны не виноват.
Иначе нет смысла писать о остром и отражающем дух эпохи. Повышается риск навсегда погрясть в "котятах" и мимозах.
Владимир.
30.08.2023.

59

60 лет назад, я почти случайно поджёг огромный батальонный склад, совмещённый с гаражом, где стояло несколько бтров (чешских, трофейных, открытого типа, с пулемётом на кабине). Пламя быстро загасили бравые пожарные. Никто не видел "диверсанта", но, вернувшись домой, батя со мной провёл небольшую "профилактическую работу" с моим филеем, перед этим сказав мне: а кто-же ещё мог такое натворить?!". Обиды не было, т.к. "награда" была заслуженной.
После этого, перешли к воспитательной работе. Отец: ну, сын, как ты мог так поступить, ведь у вас - море разных игр, природа, рыбалка?!
Пока я искал ответ на его слова, отец закатил глаза к небу и потонул в море воспоминаний: а вот мы, помню, в 1943 году, нашли несколько ящиков немецких гранат... забрались на костёльную колокольню и оттуда ночью покидали их вниз. "Фейерверк" в центре городка (дом отца был рядом с костёлом!) был великолепным! Никто ничего не видел, т.к. мы исчезли, как тени. Утром все пошли в школу. Первый урок вёл ксёнз. Здравствуйте, дети! Здравствуйте! Сегодня ночью в нашем городке взорвали гранаты, хорошо, что никто не пострадал. ХХХХХХ (называет мою фамилию), выходи к доске, снимай штаны и ложись на скамейку! После порции розг, спрашиваю, почему меня выпороли? А кто-же ещё, у нас только ты на такое способен! "Витамины" дали результат: школу окончил с отличием, затем - с отличием ДВА медицинских вуза - с красными дипломами!
Да и дети его не сплоховали, то-же с дипломами и отработали на высоких должностях.
Вот, что значит, вовремя получить ремн... пардон, родительскую любовь, заботу и правильное воспитание...
Отец, как нам тебя не хватает!

60

Государь император Пётр Алексеевич впервые увидел чистое коровье вымя в Голландии и вернувшись в Россию первым делом повелел перед дойкой вымя мыть.
Народ не понял и забастовал, он никогда не видел чистого вымени и искренне не понимал, зачем его мыть.
И тогда государь император понял, что словом ничего не получится. Объяснить необходимость гигиены по-хорошему просто нереально, не тот человеческий материал. И просто повелел за дойку грязного вымени бить кнутом (25 ударов).
Народ пошипел, но сцепив зубы стал мыть, а позже втянулся в тему и разъяснений на тему "зачем нужна гигиена и санитария" больше не потребовалось...

61

60 лет назад. Тяжёлое, трудное детство. Точнее - "трудное" и "тяжёлое" - я только через 14-15 лет понял, что то было настоящее райское детство. Военный городок, 35 км от райцентра. Ни одного "цивильного" на 400 кв.км. Работы для жён офицеров - только ОДНО (продавщица в военторге, давно занято), остальные женщины просто сидят дома. Из детских развлечений - море игр (бегать/прыгать/ловить/прятаться/индейцы/"война") и рыбалка. Времени на все игры вечно не хватало, потому почти ежедневно, вернувшись домой в 23.30-23.45, приходилось получать от волновавшихся родителей "витаминки" по некоторой моей части ниже спины. После того, как я чуть не спалил гарнизонный склад, матери решили заняться нашим воспитанием, организовать в актовом зале детский сад. Утром, покормив нас (15-20 рыбёнков, по 4-4,5 года "размером"), нас привели в зал, где уже поджидали 3 женщины, которые сказали, что будут нашими воспитательницами. Нас всех это страшно возмутило, ведь мы все были вольными орлами!!! Нас построили в круг и попросили ходить по кругу и разучивать стишок.
Алах знает, что я сделал, явно что-то "не то" и через пару минут уже стоял в углу, между стеной и огромной железной печью, а братья по несчастью продолжали долго ходить по кругу.
Воспользовавшись тем, что никто не следит за мной, тихонько исчез за дверью и рванул на свободу, в шалаш, построенный нами у реки и замаскированый по всем правилам, что-бы враги (родители, а кто-же ещё!) не обнаружили. Через пару часов начали подтягиваться и остальные жертвы детсада. Когда я сбежал, все мои друзья поняли, что им то-же совсем не хочется загубить свою молодость в 4-х стенах детсада и потихоньку сбежали все.
На следующее утро нас ещё пытались переловить для детсада, но мы ушли от погони быстрее оленя, за которым гонится стая волков. Поняв, что нельзя травмировать детей психологическим насилием (о физическом вообще не могло быть и речи), нам опять вернули право играть во все игры, без участия взрослых. Кстати, за всё детство, у нас никогда не было никаких травм!
Ну, вот... Младшая внучка - такой-же чертенёнок (уже 10 лет). Уверен, что и у неё в жизни всё будет прекрасно!

62

Кастинг в секцию фигурного катания. 60-е годы

Мне было года четыре или пять.
Новопостроенный Ледовый Дворец "Химик" в Воскресенске открыли в сентябре 1966 года. Это был всего лишь 3-й или 4-й в Советском Союзе искусственный лёд, и остальные были только в Москве и ещё каких-то городах-миллионниках. А тут - в нашем небольшом провинциальном райцентре такое чудо! Конечно же, все воскресенцы от мала до велика этим гордились.
И вот по городу распространилась информация, что в Дворце спорта открывается секция фигурного катания, и отбор кандидатов будет производиться тогда-то тогда-то прямо на льду, но сначала надо записаться там-то там-то.
Фигурное катание тогда было на подъеме, его популярность соперничала с хоккеем, в Воскресенске тренировались Белоусова с Протопоповым, и я даже однажды попросил их привезти мне из Японии коньки, если в Японии коньки есть в магазинах. Об этом уже рассказывал раньше - https://www.anekdot.ru/id/990335/. Конечно же, очень многие родители захотели, чтобы их дети начали заниматься фигурным катанием.
И мои родители сходили в Дворец Спорта - тогда его называли только так, а не "Ледовый" или ещё как-то. Был Дворец культуры, и вот построили Дворец Спорта, - записали меня на просмотр для отбора в секцию.
Условие участия в отборе - возраст 5-6 лет, наличие коньков "Снегурки", эта самая предварительная запись.
Если это была осень 66-го, то мне было только четыре, но я был крупный парень. Если уже был 67-й - то мне полных пять. (Вероятно была совсем уж поздняя осень или зима, потому что все дети были в зимних пальто или в шубках. Курток тогда не было. Ткань "болонья" только-только появлялась или вскоре должна была появиться. Об этом у меня когда-нибудь будет отдельная история.) А вот "Снегурок" у меня не было. Дефицит. Ни в "Спорткультоварах", ни в "Комиссионном", и по Москве папа день промотался - не нашел. Поэтому на конкурсный приём в секцию фигурного катания меня привели без коньков.
Детей набралось больше 400. Нас пофамильно разбили группы по 20 человек. Мы все были на зрительских местах по одну сторону льда, а на противоположной стороне - тренеры, которые должны были из нас и отбирать годных.
Пофамильные списки всех групп были там где-то вывешены. Я оказался в 17 группе.
Какая-то девушка объявила выход первой группы.
Родители опускали через борт уже обутых в "Снегурки" детей на лед. Дети рассыпались, как горох. С противоположной стороны за ними наблюдали тренеры, и временами через громкоговоритель спрашивали: "Девочка в красной шапочке - фамилия?... Мальчик с синим шарфом - фамилия?.." Это означало, что эти двое приняты и записаны.
Мои же родители в это время искали мне коньки.
Рядом грузный мальчик откатался, в группе может восьмой, - его мама снимала с него "Снегурки". Мой папа обратился к ней с заметным трепетным волнением: "Пожалуйста! Не дадите коньки и нашему на лед выйти?".
Она ответила ожидаемо: "Ну, да! Вашего возьмут, а моего - нет!".
Но у нас была "заначка". В 16-й группе проходила конкурс моя ровесница Танечка Белозерцева. А её папа и моя мама были знакомы и дружны ещё с детдома, да и на тот момент мы дружили семьями. Проблема только в том, что нам с Таней надо было быстро переобуться, как только она откатается.
Вот 16 группа вернулась со льда на трибуны. Танины родители как можно быстрее расшнуровывают высокие "Снегурки", я уже без валенок жду... Моя 17 группа катается. Тренеры там кого-то объявляют, какие-то фамилии записывают в секцию, мне дают коньки, засовываю ногу... и сразу вынимаю - малы. Малы! Таня - обычная девочка, а я крупный парень, и размером ступней уверенно шёл к своему будущему 45-му.
Папа умоляюще сложил руки: "Сынок! Обувайся! Надо!"
Кое-как, поджав пальцы, вбил ноги в узкие ботинки.
Пока зашнуровывали, мою 17 группу на льду сменила уже 18-я.
Девушка со списками сказала, что с другой группой нельзя, и, дескать, - уже всё!
Мама побежала вокруг арены к тренерам. Вернувшись сказала, что после 20-й группы будет перерыв, и во время этого перерыва тренеры посмотрят меня одного.
Сижу на трибуне с поджатыми пальцами в коньках. Объявили перерыв. Папа через борт опускает меня на лед. Это мой первый опыт катания на "Снегурках". До этого были только двухполозные коньки, которые приматывались к валенкам. Сначала стоял, но папа сказал: "Катайся! Езжай!".
Оттолкнулся, упал. Ноги разъезжаются непонятно как, но надо кататься - не посрамить фамилию. Встал, упал, встал, упал... Смех доносился и сзади - где были мои конкуренты и их родители, и спереди - от этой группы тренеров. Оттуда спереди через громкоговоритель сквозь смех сказали: "Езжай к нам по синей линии". Папа сзади повторил: "По синей линии, сынок!"
Синяя линия была рядом. Но очень узкая. Я тогда как понял - если сказали "по синей линии", то нельзя выходить лезвиями коньков за эту линию. Надо в её границах оставаться... Стоять на этих снегурках я уже натренировался. Теперь пытался толкаться одним коньком, а на другом ехать. Падал, вставал, снова падал... Потом догадался, что лучше не вставать, и по этой синей линии пополз туда к тренерам на четвереньках.
Дополз...
Мама уже снова была там возле них. Там были и хоккейные тренеры. Они, утирая слезы, сказали: "Если в фигурное не возьмут, - через два года приводите к нам. Такие настырные нужны!" Но в фигурное меня записали. Я стоял возле борта, и мне сказали: "Езжай назад к папе". На льду уже каталась 21-я группа, и я то ехал, то полз между ними назад через всё поле. Оно было очень широкое.

***
В итоге с фигурным катанием не сложилось. Но это уже другая история.

63

В конце 80-х годов Михаил Боярский ехал по Ленинграду на своей автомашине. На Лиговском проспекте он увидел сгорбленную фигуру старика с очень знакомым лицом. Тот с палочкой еле плёлся по тротуару.
Разглядев, он понял, что это знаменитый актёр Сергей Филиппов. Боярский остановился, подошёл к Филиппову и, поздоровавшись, предложил его подвезти.
Оказалось, что тот шёл на вокзал, чтобы попытаться сдать билет на поезд и получить за него 19 рублей.
Боярский подъехал с Филипповым к вокзалу, взял у него билет и попросил подождать в машине.
Он вошёл в здание вокзала, выбросил билет в урну и, вернувшись, отдал ему свои деньги. Мол, всё в порядке.
Сергей Николаевич поблагодарил Боярского, аккуратно спрятал деньги во внутренний карман, а потом, горестно выдохнув, сказал: "Откладывай сейчас, Миша, потом мы никому не будем нужны…".

64

Мужик, вернувшись домой, видит сдохшего осла прямо напротив входа. Звонит в полицию, сообщает об осле. - А нам-то на хрена звонишь? Возьми да закопай! - А потому, что в таких случаях принято сообщать родственниками близким.

65

Я на Авито у одной тёти купил акустику Davis 5.0 за 1\10 её стоимости (акустики, не тети). Чтобы понимать - это 2 больших деревянных короба и 3 небольших деревянных короба, которые громко играют музыку и занимают много места. Когда тащил в машину последнюю, решил спросить, а чего это она продает новые, судя по виду, колонки. А они, говорит, не мои, а мужа, а он в командировке сейчас, а я вот решила перестановку сделать и они чего-то совсем не вписываются. Ну, я спросила у мужа, сколько его колонки дурацкие стоят, ну вот он столько и сказал.
В общем, я потом ещё пару месяцев смотрел криминальную хронику, но новостей, где муж задушил жену, вернувшись из командировки, так и не попалось.

66

Приехал на дачу, а вокруг пение, чириканье, вопли всяких разных птиц. Хоть и холодно, а июнь-пора уже выводить потомство. На прошлой неделе по участку прыгали безхвостые и глупые дроздята. Иду я как-то раз к компостной яме, вываливаю скошенную траву и чувствую на себе взгляд. Пытаюсь понять, кто на меня смотрит, но вокруг нет никого. И тут я замечаю что на заборе в метре от меня сидит дрозденыш и в упор смотрит на меня, не трепыхаясь. Я аж сначала не понял, кто это такой наглый.
А сегодня понадобилось мне ехать в магазин, иду садиться в машину, как вижу в траве копошатся птички какие-то необычные. Ну как необычные, размером с воробья но перышки разноцветные. Не зяблики. Я думаю это щеглы - похожи очень, может разновидность какая. Прыгают значит, по машине, по веткам куста рядом. Оказывается птенец там их. Ну я его взял - он даже не убегал, перенес его в другое место, чтоб когда выезжать буду, не задавить.
Вернувшись смотрю, а птенец прыгает, чирикает, а родаков тех нет рядом. Ну все, значит птицы решили что я съел птенца и их миссия выполнена, типа улетели. Я так и говорю крохе: вот смотри, бросили тебя твои родители! А он смотрит на меня и моргает глазульками. Начал думать, этого птенца надо насекомыми кормить или семечками? Где взять клетку, как коту сказать, что у меня птичка появилась...
Пока думал, да дела свои делал слышу, что чириканье стало интенсивнее, пошел посмотреть - вернулись родители! Не бросили малыша!

67

Приезжают муж с женой в отпуск в Испанию. В один из вечеров муж уходит в бар, и, вернувшись через час, не застает жену в номере. Он выходит в коридор и у горничной спрашивает: "Где моя жена?" Та ему отвечает, что жена твоя пошла к дону Педро. Муж начинает возмущаться, кричать: "Кто такой дон Педро, где он живет?" Горничная называет ему номер, он туда тихонечко входит и крадется к двери в комнату. Заглядывает - играет тихая музыка, роскошная кровать, на ней загорелый, стройный, красивый, мужественный дон Педро. Открывается дверь душа и выходит его жена - бледная, растрепанная, живот, грудь отвисшая... Муж смотрит и думает: "Господи! Как перед доном Педро-то неудобно!"

68

Так как же нам договориться?
Однажды мы приехали на дачу, а возле крыльца лежит дохлая птица. Как человек истинно верующий, я чудовищно суеверна. Я испугалась. Попросила проверить провода вверху, не оголены ли. Долго смотрела в небо, прикидывая, не мог ли эту птицу сбить пролетающий самолет. Ну, со временем страх того, что вестница потустороннего мира лежала у меня на дорожке, улетучился, и я забыла про это все.

Через год история повторилась. А поскольку к тому времени я уже выяснила, что у моего дома тёмная история – я даже некоторое время думала, что он проклят, -- я пошла к соседу дяде Саше за утешением. Дядя Саша меня выслушал, похихикал, конечно, а потом сказал, что это местный кот ходит договариваться. Мол, есть тут один котяра, из-за которого местные своих домашних котиков боятся из домов выпускать – он их дерет страшно. Шастает везде, преград для него нет. Но зато ни у кого нет кротов: всех отлавливает. Перед наступлением зимы он приносит подношение, в надежде, что зимой его будут подкармливать.

Тут я действительно, вспомнила, как однажды у нас возле забора нарисовался этот кот. Здоровый, больше обычной домашней кошки, и наглый. Муж его шуганул – он даже ухом не повел, вибриссой не шевельнул. Черно-белый. Взгляд Хозяина. Мы с ним некоторое время смотрели друг другу в глаза, и надо признаться, у меня холодок пошел по шее: взгляд его был прозрачен и спокоен, и если бы эта тварь была размером со льва, он бы просто откусил мне голову, как мышке, и всего делов.

Вернувшись от дяди Саши, я пошла обсуждать с домашними предложенную сделку. Домашние мне сказали, что легитимность данной сделки – под большим вопросом. Да, равенство правоспособности сторон присутствует: мы хозяева дома, он хозяин всего остального пространства. Он предлагает крышевать участок, мы обеспечиваем питание зимой. Ну, по крайней мере, такого понимания предмета сделки нам удалось достичь. Но равенство в понимании валюты сделки было сурово нарушено: мы не питаемся птицами, и делать из нашей дорожки трупарню – ну, мы против. Да и равенство в получении выгоды от сделки тоже было под большим вопросом – кротов у нас не было, участок был ровный, зеленая травка росла бодро и весело, и перспектива оставлять корм непонятно зачем – ну нафиг, только мышей разведем. И была зима, и была весна, и было лето.

И наступила поздняя осень. Мы приехали на дачу, и встали молча перед нашим септиком. Честно, хотелось снять шапки. На септике в ряд лежали: птица. Крыса. Две мыши. Крот. – Кто будет их хоронить? – Я девочка! Я лучше пойду домой! Ты давай.
Когда мы приехали в следующий раз, на дорожке к дому лежали какашки.
А когда после зимы сошел снег, -- мы ахнули. Участок словно разбомбили. Огромные черные кучи изуродовали весь наш замечательный, ровный, зеленый газон. И с тех пор каждый год мы пытаемся, что-то засовываем туда, разравниваем кучи, засеиваем проплешины, забодались, чесслово.
Как же нам теперь найти тебя, о великий прозрачноглазый воин?

69

У брата тесть с тёщей живут в частном доме с большим огородом, а также держат кур и другую живность. Уехали они в Турцию растрясти кости, а зятя оставили за хозяйством приглядывать. Поливать огород, кормить кур, да яйца из-под них вытаскивать, отпихивая ногой ревностно следящего за своим гаремом петуха. Брат заезжал раз в день. Один раз был с дружком-раздолбаем. Дал ему инструкции - петуха не доставай, он очень нервный, а сам пошел по делам огородным.
Вернувшись через полчаса, застает такую картину. У петуха глаза на выкате, чуть ли не пена из клюва, орёт как оглашенный. Оказалось, его друган записал вопль петуха на диктофон и "перекрикивается" с ним.
Долго петух после той истории не протянул. Хозяева его многократно усилившееся человеконенавистничество не оценили.
"Уха из петуха" получилась вкусной.

71

Человеку трудно самому достаточно адекватно оценить результаты того, что он делает. Его ощущения и оценки, как правило, существенно, а порой и кардинально расходятся с оценкой окружающих.
Большая колония российских (тогда советских) специалистов жила в индийском штате Андра Прадеш в небольшом поселке, специально для них построенном почти на берегу Бискайского залива. Вместе с семьями нас было человек 600. Мы помогали индийцам в строительстве огромного металлургического завода. Конечно, наша жизнь была организована точно так же, как она была организована и дома. Была своя самодеятельность, свои спортивные мероприятия, была своя радиостудия, которая вещала на все коттеджи, в которых жили русские семьи, примерно по часу в день. В основном это были новости из России, обзор российских газет, и обязательный концерт по заявкам тех, у кого в этот день был день рождения. Был клуб с кинозалом, биллиардом и большим актовым залом, в котором каждый советский праздник отмечался праздничным концертом самодеятельности. Я был относительно молод, спортивен, поэтому все мое свободное время отдавалось спорту – благо, в городке были отлично оборудованные волейбольные площадки, футбольное поле и даже двадцатипятиметровый бассейн. Но случилось так, что кто-то услышал, как я пел в дУше у себя в коттедже… Я действительно с детства любил поорать в ванной, в лесу - вобщем, там, где хорошая акустика, и никто не слышит (назвать это пением было бы явным преувеличением) … Конечно, никакого особого голоса или музыкального слуха у меня не было, но, на безрыбьи, меня упросили спеть со сцены на одном из праздничных концертов. Я поддался на уговоры, хотя мне никогда не приходилось петь со сцены; я даже не знал наизусть всех слов практически ни одной песни. Все же договорились, что будем репетировать романс «Очарована, околдована…». Волнение и неуверенность портили мне кровь до самого дня концерта, но тот стресс и ступор, в которые вогнало меня объявление моего номера в конце концерта, заставило меня забыть даже то, что я, казалось, тщательно отрепетировал. Вобщем, я промазал со вступлением, пару раз забыл слова в куплетах…
Ничем иным, кроме как форменным провалом я, конечно, не мог расценить это свое дурацкое выступление со сцены. После выступления я поспешно ушел домой, чтобы не попадаться на глаза знакомым. Предстоял вечер, полный неприятных раздумий…
Но, реальность оказалась иной – первый же зашедший ко мне сосед заявил: «Здорово!». Я не понял: «Что здорово?». Он, в свою очередь, тоже не понял: «Пел здорово, мне понравилось!»… Я буквально не верил своим ушам.
Но это было лишь начало. На следующий день, вернувшись со смены, я увидел на входной двери аккуратно приколотый явно женской рукой крохотный букетик.
Но самое странное началось потом – в радиоконцерте по заявкам именинников стали то и дело заказывать запись этого романса с праздничного концерта. Естественно, были явственно слышны все мои косяки и даже подсказки из зала слов забытого мной текста… Я до сих пор не могу понять, что могло так понравиться людям в этом моем явно провальном выступлении, но мне в течение ближайшего месяца пришлось чуть ли не каждый вечер вновь и вновь переживать стыд за свое крайне неудачное (на мой взгляд) пение.

72

Народный суд. Бракоразводный процесс. Долгий, нудный, с перечислением всех пакостей. Судья-женщина, устав от всего этого, решает кроссворд. Адвокат опрашивает жену, а она и говорит: А еще он принуждал меня к половому акту самыми грубыми и грязными словами. Адвокат: Какими? Женщина: Я стесняюсь вслух, лучше я Вам на бумаге напишу. Пишет: "Эй, курва, пойдем тр%%немся! ". Адвокат передает листок судье. Та, оторвавшись от кроссворда и мысленно вернувшись к действительности, читает листок, смотрит на адвоката, потом что-то пишет на листке и с улыбкой передает обратно: "Сегодня не получится, давай завтра! "...

73

Однажды я собрался на пенсию и начал проходить ВВК. Там строго было тогда.
Пожаловался что шея болит и назначили рентген.
- Врач спрашивает когда я шею ломал?
- Говорю никогда не было такого.
- Ага понятно, вот у вас видно такой-то позвонок сломан и очень давно, раз не помните то скорее всего - родовая травма.

И тогда я начинаю вспоминать. Мать моя меня ненавидила всегда. Говорит, что с пеленок был капризный и она со мной намучилась. Здоровье потеряла. Не принимал грудь, кричал по ночам. Думаю, что она пыталась меня кормить, может на руки взять в первые дни. А у меня наверное, сцуко, шея побаливала (
И узнал я это уже в очень взрослом возрасте почему мать меня всю жизнь шпыняла.
Не сказал ей. Ну что ж. Ну вот так было.

А жили тогда мои родители в общаге в 50-е прошлого века и кто что мог посоветовать, те наверное подсказали.
Оба моих родителя из крестьян. Приехали в город недавно. Это потом уже освоились. Папа вернувшись с войны вроде после восьмилетки окончил техникум и стал зам начальника цеха (что позволило образование), мама - бухгалтером.
Но вот когда у тебя новорожденный и тогда пришлый в общаге. Наверное во все времена, тяжело когда начинаешь жизнь на новом месте с нуля. Или может тяжело бывает.

74

Вернувшись домой, муж заглянул в спальню, потом пошел в ванную, взял опасную бритву и стал править ее на ремне. - Что ты собираешься делать? - спросила его явно чем-то смущенная жена. - Если те мужские ботинки, которые торчат из-под кровати пустые, то бриться...

76

Самоварные мытарства.

Ну, и намучились мы с этим самоваром! Расписным, с витиеватыми ручками, сверкающим самоварной позолотой. Электрическим. Купил-то я его, готовясь к вылету в рейс в Буэнос-Айрес. Ценились в столице Аргентины самовары. Но, переигралось – не сбылось! Накануне забастовал там оставленный без валюты экипаж «Билютина», и больше уж в тот прекрасный город никто не летал…

Бастовать они затеялись! Кто же, в середине 1992 года, на хозяйскую милость еще рассчитывал? Теперь только на себя! Эко диво – баз валюты их оставили! Самовары везти было надо!

Предмет национальной гордости пришлось мне тащить с собой в Уолфиш-Бей – намибийский городок, абсолютно тогда не изученный с точки зрения самоварного бизнеса.

Трудности начались уже в аэропорту.

- А это зачем? – указывая на объемную коробку, вопрошал таможенник.

- Да, жена, елки-палки, выгнала, - жалко соврал я. – пришлось вот все свое забрать.

- Что же это жена такая? – улыбнувшись в усы, уже штамповал мою декларацию офицер.

- А это нам в рейсе чай пить! – совсем некстати влез из-за плеча мой приятель, хлебнувший уже где-то чая «белого». – Кипятильниками же пользоваться запрещают.

- Да что вы мне Ваньку валяете? – холодно глянув, отозвался таможенник. – У вас же у всех – по кипятильнику. Подождите-ка…

И, покинув пост, отправился к старшему по смене. А вернувшись, сообщил, что мне нужно написать бумагу, в которой я обязуюсь самовар ввезти обратно.

Вот только этого-то мне и не хватало! Тащиться с такой бандурой на край света, чтоб потом привезти назад!

- Подожди пока в сторонке, - кивнул таможенник.

В ответ я кивнул благодарно и понимающе – штамп в моей декларации уже стоял, самовар с чемоданом уехали в багаж, и, сместившись в сторону, я потихоньку сбежал – через линию паспортного контроля – за границу.

Однако на этом мытарства не закончились. У белых граждан Уолфиш-Бея , с которыми доводилось общаться в порту и вне его, наблюдался явный пробел знаний относительно понятия «сэмоффар». Потратив немало сил на просвещение населения в этом вопросе, нам с приятелем насилу удалось найти покупателя. Пожилой немец, задумчиво поправляя время от времени позолоченную оправу очков на переносице, изучающее теребил краник на самоварном носике.

- Ти, понимаешь, ти-и – чай! – втуляли мы.

- Кофи? – с сомнением спрашивал добропорядочный бюргер.

- Да черт с тобой! – в сердцах махнули рукой. – Кофе, можно и кофе.

Самовар-то был ведерный…

Еле-еле ушатали. Едва-едва покрыв расходы.

А как вы думали – легко и просто, что ли, культуру нашу самобытную в мир нести?

https://proza.ru/2016/09/24/157

77

Как Гийом дю Вентре, блестящий французский поэт XVI века, родился в 1943 году в лагере ГУЛАГа

Знакомьтесь: Гийом дю Вентре, блестящий французский поэт 16 века, гасконец, красавец, весельчак и умница, любимец прекрасных дам, друг Генриха Наваррского, отчаянный дуэлянт.

Место рождения: 1943 год, СССР, зауральский лагерь-завод «Свободное» на трассе нынешнего БАМа...

Зона без отдыха

Среди великого множества литературных мистификаций эта — особенная. Никогда не существовавшего французского поэта придумали два зэка, Яков Харон и Юрий Вейнерт. Сонеты, якобы переводы с французского, рождались в нечеловеческих условиях, без словарей и энциклопедий. И даже без бумаги — использовалась инженерная синька и калька...

Харон детство и юность провел в Берлине: мать работала в советском торгпредстве машинисткой. Блестяще окончил гимназию, поступил в консерваторию, где увлекся музыкой кино и изучал технику звукозаписи. Вернувшись в Москву, озвучил знаменитые фильмы тех лет — «Поколение победителей» и «Мы из Кронштадта». А в двадцать три года его арестовали. Приговор: десять лет. И дальневосточная тайга...

В лагере Харон создал оркестр и даже оперную труппу. И руководил конструкторским бюро, будучи технически очень грамотным человеком.

Юрий Вейнерт с детства поражал разносторонними талантами: прекрасно играл на фортепиано, переводил, сочинял стихи. Первый раз он отправился в ссылку сразу после окончания девятилетки: в разговоре с друзьями сказал что- то крамольное. В промежутках между отсидками окончил ФЗУ на техника-путейца и один курс Ленинградского университета железнодорожного транспорта. Потом — опять арест.

На последнем допросе следователь заявил, что семнадцатилетний парень заслуживает высшей меры наказания. «Что ж, я передам от тебя привет!» — дерзко отвечал Юрий. «Кому?» — удивился следователь. «Товарищу Дзержинскому! Или даже самому Ленину...»

Когда в «Свободное» прибыла очередная партия заключенных, Харон познакомился с Юрием Вейнертом. Заговорили о музыке, о Шекспире и Петрарке — и мгновенно подружились.

1943 год, из Ставки поступил ответственный заказ — освоить производство минометов. При том что на заводе не было литейного производства! Благодаря Харону уже через сорок дней был пущен уникальный литейный цех, из Москвы даже приехали именитые специалисты перенимать опыт.

Расплавленный чугун наполнил первый ковш.

— Вот так Вулкан ковал оружье богу, — вдруг продекламировал Вейнерт, перекрикивая грохот.
— Персей Пегаса снаряжал в дорогу, — ответил Харон устало, почти автоматически. Через пару дней друзья придумали автора сонетов, бесшабашного гасконца Гийома дю Вентре. Такая веселая литературная игра — ради выживания. А может, и ради самой игры.

Поэт, которого не было

Биография у Вентре получилась отчаянная. Семнадцатилетний красавец-юноша, приехав из гасконской глубинки, мгновенно покоряет Париж. И шпагой, и рифмами, и искусством обольщения прекрасных дам владеет с блеском. Высший свет боится его язвительных шуток и эпиграмм. А тот, кто рискнет бросить ему вызов, получит, вопреки всем королевским эдиктам, приглашение на Пре-о-де Клер — и останется там...

Его друзья — принцы и графы, писатели и поэты — такие, как блестящий Агриппа д’Обинье, который с ним соперничает, принцессы и герцогини, которые в него влюблены. А он посвящает множество сонетов таинственной «маркизе Л.»

Чтоб в рай попасть мне — множество помех:
Лень, гордость, ненависть, чревоугодье,
Любовь к тебе и самый тяжкий грех -
Неутолимая любовь к свободе.

Сонеты у дю Вентре самые разные: тут и сатира, и жанровая сценка, и любовное послание, и философская притча. Многие порицали его за неслыханные поэтические вольности, а другие восхищались. Но когда настала Варфоломеевская ночь, дю Вентре, эпикуреец, скептик и атеист, отважно сражался, защищая несчастных гугенотов. И сочинил множество язвительных эпиграмм, в которых высмеивал короля Карла, его всесильную мать Екатерину Медичи и герцога Гиза. Заключение в Бастилию, смертная казнь на Гревской площади не за горами — но вступаются влиятельные друзья, и дю Вентре за «королевскую измену» приговаривают к вечному изгнанию из Франции.

Пять чувств оставил миру Аристотель
Прощупал мир и вдоль, и поперек
И чувства все порастрепал в лохмотья -
Свободы отыскать нигде не мог.
Пять чувств всю жизнь кормил я до отвала,
Шестое чувство — вечно голодало.

Генрих Наваррский, бежав на юг Франции, собрал армию и отправился покорять Париж. Гийом дю Вентре нелегально вернулся из Англии, чтобы сменить перо на пистолеты.

Его друг Генрих вскоре стал королем, но через пару лет они сильно разругались. «И впрямь занятно поколенье наше: король — смешон, шут королевский — страшен»...

Дю Вентре отправился в свое захолустное поместье в западной Гаскони, коротать вечера с бутылкой бургундского и старинным фолиантом...

Пока из рук не выбито оружье,
Пока дышать и мыслить суждено,
Я не разбавлю влагой равнодушья
Моих сонетов терпкое вино.

В дальневосточных лагерях ГУЛАГа — в бараках и на лесоповале, в штольнях рудника и в шарашке, заключенные из интеллигенции читали сонеты дю Вентре наизусть. Легкие, ироничные, одновременно веселые и печальные.

Через родственников и друзей сонеты дю Вентре разлетелись по стране. И авторы стали получать массу ответных писем с благодарностью и восхищением. Чему сами очень удивлялись.
Кстати, многие маститые литераторы поверили в эту мистификацию. К примеру, стихами малоизвестного гасконца восторгался поэт Владимир Луговской. Блестящую оценку труду мнимых переводчиков дали Михаил Лозинский в Петербурге и Михаил Морозов в Москве — литературоведы мирового уровня.

А вот еще один видный ученый, крупный специалист по литературе французского Возрождения, утверждал, что еще в двадцатых годах, учась в Сорбонне, откопал томик дю Вентре у букиниста на Монмартре.

Сонет да любовь

Вейнерт переписал своим каллиграфическим почерком первые сорок сонетов на инженерных синьках, вынесенных из заводского КБ, где они с Хароном работали. Но ведь портрет поэта нужен! Тогда мистификаторы взяли тюремное фото Вейнерта, пририсовали усы и мушкетерскую эспаньолку.

В конце 1947 года их освободили. Жить в Москве, Ленинграде и еще одиннадцати городах не разрешалось. Вейнерт устроился в Калинине на вагоностроительный завод, Харон — в Свердловске, на киностудию. Через год — опять арест и бессрочная ссылка. Харона отправили в местечко Абан, что в Зауралье, Вейнерта — на шахту, в четырехстах километрах от Абана.

Новые сонеты Гийома дю Вентре рождались исключительно по переписке.

Харон преподавал в школе физику и черчение, вел автокружок, ставил спектакли в самодеятельности. Словом, жил по сонету дю Вентре: «Я вам мешаю? Смерть моя — к добру? Так я — назло! — возьму и не умру».

У Вейнерта была только работа в шахте — и большая любовь. Люся Хотимская, талантливый филолог, красавица и умница, пользовавшаяся большим успехом в актерских и писательских кругах. Она ждала его десять лет, а на предложения руки и сердца отвечала очередному завидному ухажеру: милый, но у меня ведь есть Юра.
Люся обещала, что приедет к Вейнерту в Северо-Енисейск, как только получит гонорар за книгу — нужны были огромные деньги, три тысячи рублей. Но заболела и умерла в больнице. Вейнерт получил от Люсиной подруги по почте ее книгу. И — приступ отчаяния. Сжег все письма любимой женщины. И пошел в шахту, которую назавтра должен был запустить. Случился то ли несчастный случай, то ли самоубийство.

В 1954 году, ровно через год после придуманного когда-то четырехсотлетия Гийома дю Вентре, Харон вернулся в Москву и занялся сонетами гасконца — их накопилось ровно сто. Шлифовал, обрабатывал, перепечатал, собрал в томик форматом в полмашинописного листа. И только потом пошел получать бумаги по реабилитации.

Харон всю жизнь был закоренелым оптимистом и весьма легкомысленным человеком. Восемнадцать лет тюрьмы, лагерей и ссылок считал досаднейшей помехой и радовался каждому прожитому дню на свободе, как ребенок. Любимая работа на «Мосфильме» и со студентами во ВГИКе, своя программа на телевидении, путешествия по Германии и Италии, медаль ВДНХ за изобретение новой четырехканальной системы звукозаписи, профессиональные занятия биологией, которой сильно увлекся.

Семейная жизнь тоже удалась. Сын Юрка-маленький, как он его называл. Любимая жена, с которой, представьте, познакомился благодаря придуманному гасконцу.

В Воркуте, в женском лагере «Кирпичный завод», образованные дамы в бараке после смены наслаждались сонетами дю Вентре. Женщина, которая читала стихи, была когда-то знакома с Хароном и рассказывала о нем взахлеб. Так сонеты дю Вентре впервые услышала Стелла Корытная. А через пару лет Яков и Стелла случайно встретились на вечеринке у общих знакомых. И потом прожили достаточно долго и очень счастливо.

Не рано ли поэту умирать?
Еще не все написано и спето!
Хотя б еще одним блеснуть сонетом -
И больше никогда пера не брать...

Умер Харон от полученного в лагере туберкулеза, сохранив до последнего удивительную бодрость духа. А книга сонетов Гийома дю Вентре с его комментарием вышла в 1989 году.

Михаил Болотовский

78

ПОРОСЁНОК С ВЫНОСОМ

Тот вечер в Первопрестольной просто-напросто надо было скоротать. Утром следующего дня ждал вылет домой, в родной город, на улицы которого не ступали мы развальной морской своей походкой уж пять месяцев. Так что, время решено было убить в каком-нибудь ресторане. Могли мы себе это позволить: по сегодняшнему прилету из латиноамериканской дали, «скинули» мафии таксистов партию костюмов спортивных – на карманные расходы: ровно, чтоб не заскучать. И чтоб те о нас плохо не подумали: все теперь, в 1989, крутятся!

Да, и ресторан не какой-никакой выбрали: "Прагу" на абордаж взяли. Впятером. Не верхний, правда, этаж - чтоб на настоящую мафию, чего доброго, не нарваться. И когда принесли меню, заинтересовал нас жареный поросенок. А что – или мы не моряки?.. Или не с рейса летим?.. Заказываем!

- Вам с выносом, или без? – просияв, осведомился официант.

Учуял, прощелыга, запах жареного!

Мы дружно переглянулись. Спросить бы, конечно, не мешало, что такое «вынос».Но, уж не нам же, штормленым таким мариманам - двадцать два года от роду каждому, - везде побывавшим, все повидавшим. Махнули рукой: «Валяй с выносом!». Приправа, наверно, такая, или гарнир.

Любезный убежал, вернувшись скоро с салатами и горячительным. А вот с горячим, извинился, придется подождать.

Не дожидаясь, мы начали, с того, что было, за душевной беседой вскоре уже и позабыв про нашего поросенка. Надо же было успеть еще раз, под сорокаградусным углом, взглянуть на судовые перипетии, и перемыть, кому еще в рейсе не успели, кости. Внезапно на половине песни музыка оборвалась, и, выждав минутную паузу всеобщего внимания, музыканты грянули туш. Большинство присутствующих, свернув шеи, горячо зааплодировало. Тут уж и мы, вернувшись с морей не на землю, обратили внимание не процессию, приближающуюся прямо к нашему столику. Дородный шеф-повар в атласном колпаке и белоснежной одежде нес на серебряном блюде жареного поросенка. За ним, выстроившись по росту, шли – тоже в колпаках – поварята. Мал мала меньше. Должно быть, специальная команда на такие случаи. Дойдя до нас все же быстрее, чем тщеславное наше понимание того, что действо это и есть «вынос», процессия сделала круг почета и встала вокруг. Повар, блеснув большими ножом и вилкой, начал резать яство на порционные куски, а поварята дружно хлопать в ладоши…

Нет нужды говорить, что тот вечер явно удался. Соотечественники, приняв нас явно за других, косились с уважением, а то и подобострастием, а и мы раздухарились настолько, что уже и жалели, что не на самом верхнем этаже заседали. Пока нам не принесли счет, в котором строчка «вынос» «тянула» в полтора раза дороже, чем сам поросёнок!..

Да, не жалко совсем – расплатиться денег вполне хватило. И что такое «Поросенок с выносом» узнали: вроде как, бонусом - от заведения. Успели! А в лучах славы так вообще - "на шару" искупались: повезло! Ну, и набрались по такому поводу, как поросята - так, что уже нас любезные чуть не на руках выносили: тут уж без помпы совсем.

https://proza.ru/2016/06/11/21

79

Вовчик настойчиво скребся за дверью. Он очень хотел попасть внутрь, но мы с Санчесом не обращали внимание на эти попытки. Я как раз собирался доказать Даше, что татаро-монгольское иго было всего лишь выдумкой Карамзина, а Санчес уже объяснял Вике, что Данте не мог написать Божественную комедию без помощи психостимуляторов. Вовчик не унимался: он стучал, скребся и что-то бурчал. Участники литературно-исторического кружка отвлеклись от жарких дискуссий. Последовали короткие, ожесточенные торги. В итоге консенсус был найден, и Вовчик вошел внутрь.

Воистину человек раскрывается, когда занимается своим делом. И у Вовчика, ставшего в этот вечер «приглашенной звездой», проявился настоящий талант. Он одинаково великолепно играл в нападении и в обороне, проводил стремительные лобовые атаки и сокрушительные рейды по тылам противника. Наконец соперник неоднократно капитулировал и отправился к себе спать, а мы стали думать, чем заняться дальше.

- А знаете, друзья, - сказала «звезда», восседая на столе, еще хранившем следы Дашиных окружностей. - Я ведь ни разу не катался на лимузине.

У истинных месье слова почти никогда не расходятся с делом. Мы потратили немного времени и нашли устроивший всех вариант: черный Линкольн Таун Кар без наклеенной рекламы, телефонов и прочих надписей. Когда этот красавец приехал, мы единогласно решили: он создан для того, чтобы в нем отдавались.

После часа поисков ночного клуба, который работал бы на вход, водитель привез нас к заведению в районе Верхних котлов. Внутрь уже не пускали, но среди толпы на крыльце Вовчик заметил пару одиноко стоящих гетер и пошел с ними знакомиться. Девушки подошли к машине, заглянули в салон, одобрительно хмыкнули, увидев содержимое бара, и милостиво согласились продолжить с нами вечер.

Надо сказать, в те годы Повар еще отличался обостренным чувством прекрасного. Самый синий Джонни Уокер не смог бы затмить в моих глазах квадратную челюсть Марины, которой позавидовал бы сам Железный Арни, и три подбородка Юли. Но Вовчик и Санчес, казалось, не замечали этих пикантных подробностей. Следуя старому правилу про женщин и водку, я немедленно выпил. Чувство прекрасного не притупилось.

- Санчес, - робко сказал я, когда Санчес потянулся к бару. - Тебе не кажется, что они слегка своеобразны? Одна, как Терминатор, вторая похожа на Джаббу Хатта. Может быть, высадим их и поищем еще?

Санчес посмотрел вглубь салона.

- Нормальные девчонки, - ответил он. - Девчонки! Что же вы сидите, угощайтесь!

Марина и Юля второй раз просить себя не заставили и лихо накатили по стакану мартини, а потом еще по одному.

Страшно подумать что в те славные годы происходило в арендных лимузинах, отделенных от городской суеты тонированными «в ноль» окнами. Сегодня часть эстафеты перехватил безликий каршеринг (я сам не пробовал, только читал). Но разве может сравниться салон из экологического пластика и ткани с атмосферой кожаных диванов под рокот классики американского моторостроения?! Линкольн мчал но ночной Москве. Внутри, как пел классик, «бухло крепчало, спор становился горячей», как вдруг Вовчик прервал знакомство с Юлиной грудью. Его осенила страшная догадка:

- Послушайте! - воскликнул он. - Ведь нас трое, а девчонок только две! Надо найти Повару девушку!
- О, нет, - запротестовал я, поскольку меня совершенно не привлекала перспектива добавить в компанию какого-нибудь Чужого. - Я прекрасно провожу время в компании Джеймесона и крайне положительно отношусь к вуайеризму.
- Нет, Повар! - ответил Санчес. - Наши сердца разрываются от того, что ты сейчас несчастен в одиночестве и вынужден всю свою энергию вкладывать в жертву Бахусу, в то время как мы готовимся воздать хвалу Приапу. Девушки, у вас наверняка есть подруги, которые готовы к нам присоединиться. Давайте кому-нибудь позвоним и пригласим в нашу компанию.

Марина и Юля выпили и, скромно потупив глаза, сказали, что у них на телефонах нет денег. Вовчик протянул Юле телефон:

- На! Я положил туда тысячу. Можешь проговорить ее всю, но мы должны найти Повару девушку!

На заднем диване продолжилось написание предисловия к Мифам Древней Греции, перемежаемое звонками. Подруги Марины и Юли в четыре утра ехать никуда не хотели, чем меня несказанно радовали. И все же один из звонков увенчался успехом. Девочка Лиза находилась в Зеленограде, но была готова приехать через 40 минут на Речной Вокзал, если ей оплатят такси. Вовчик сказал, что оплатит любой счетчик. Девочка Лиза пошла одеваться, а мы отправились на Речной.

Надо сказать, что последние два часа Санчес и Вовчик не пили, потому что были заняты постепенным приведением женской половины в ее изначальный природный вид. Поэтому неудивительно, что когда Санчес пересел к бару и случайно взглянул на задний диван, к нему пришло прозрение. Санчес молча потянул к себе Вовчика.

- Господа, - сказал Санчес. - Возникла серьезная проблема. Мы нашли страшных баб, и у меня не хватит духа для превращения моральных сил в физические.

Вовчик взглянул на задний диван. Поскольку он тоже давно не пил, прозрение пришло и к нему. Он отодвинул перегородку, отделяющую салон от водителя и тихо с ним переговорил.

- Девчонки, - сказал Вовчик, закончив с водителем и вернувшись на задний диван. - Мы катаемся уже пару часов, и, честно говоря, мне очень хочется курить. (Девушки полностью поддержали предложение). Но, поскольку курить в салоне запрещает водитель, предлагаю выйти на улицу, а машина поедет за нами. Заодно и воздухом подышим, а то душно как-то.

Марина и Юля стали одеваться. С учетом их габаритов, размеров Линкольна и количества снятой одежды, им пришлось затратить на это некоторое количество времени. С каждой минутой Санчес и Вовчик трезвели все сильнее. Наконец Вовчик, Марина и Юля вышли на улицу и пошли по тротуару. Лимузин тронулся следом на малой скорости. Вдруг Вовчик оторвался от девушек, рывком открыл переднюю пассажирскую дверь и прыгнул к водителю. Машина, визжа шинами, резко набрала скорость и скрылась. А где-то в такси из Зеленограда на Речной Вокзал тем временем ехала девочка Лиза, за которую обещали заплатить.

Мы поехали в общежитие. В «Острове» взяли две бутылки дорогого брюта, в соседней цветочной палатке - два букета цветов. Это должно было примирить Вику и Дашу с фактом, что мы их сейчас разбудим.

81

Дочка, которой 11 лет, потеряла телефон - хороший, не из дешевых. Ходим и ищем, естественно, я всю дорогу ругаюсь. Переходим дорогу. Вдруг крик. Мимо проскальзывает маленький мальчик на самокате. Кричала его мама, которая не успевала его поймать. Как раз летел большой внедорожник, водитель просто не видел ребёнка. Каким-то чудом извернувшись, я хватаю мальчика вместе с самокатом и выдёргиваю из-под колес. Дальше слова благодарности и шокированного водителя, и испуганной матери. Вернувшись домой, дочь говорит: "Мама, наверное, это хорошо, что я потеряла телефон, если бы мы там не шли - мальчик бы погиб".
P.S. Телефон нашёл мужчина и этим же вечером отдал нам.

82

Однажды человек пришел к мудрецу и сказал ему: - Мудрец, я хочу жениться и выбираю девственницу. На что мудрец спросил его: - А почему ты выбираешь именно девственницу? Человек ответил: - Выбирая девственницу я буду уверен, что моя жена добродетельна. Тогда учитель поднялся и ушел в комнату. Вернувшись он в руках держал два кусочка говна, один целый, другой надкушенный. Старый мудрец предложил человеку попробовать по кусочку говна. Юноша попробовал надкушенный кусочек говна, говно оказалось старое и не свежее. Тогда юноша попробовал свежий кусочек, говно оказалось мерзкое и вонючее. Человек в недоумении развел руками: - Учитель, так какую жену мне надо выбирать? Учитель ответил: - Да иди ты нахрен говноед долбаный.

83

Мне случалось дважды крупно опаздывать (но успеть) и задерживать суда. один раз - воздушное, а до того такой же круизный лайнер, как в истории про шубы.

мы прибыли в Милан согласно расписанию и имели запас времени в 4 часа. оттуда до Генуи, если мне не изменяет память, час. на табло стояло GENOVA, платформа, время совпадало. номер поезда я не смотрела - всё было по плану!
поезд подали довольно роскошный, меня обуяли сомнения, но стоявший на перроне служащий, посмотрев в билеты, кивнул: "всё верно".

раздолбай! через 45 минут, когда тревога взвинтила нервы до предела, контролёры подтвердили мои худшие опасения: мы ехали на скором в Женеву! нас не оштрафовали, повезло.
первая остановка через час от Милана, мы даже ещё успевали - электричка "на обратно" пришла через 12 минут - опять повезло. вернувшись на вокзал и быстренько пересев, мы почти успокоились. но тут поезд стал тормозить в пути, опаздывая на 20 минут, на 40... я, дочь и два чемодана почти что плакали в полном отчаянии.
и вдруг! я услышала русскую речь!
"Здравствуйте! Вы не знаете случайно в какую сторону от платформы бежать на причал в Генуе? У нас пароход - вот... Уйдёт вот-вот."

мы прибыли за 11 минут до отплытия. и, конечно же, добрый соотечественник не только знал куда надо, он тоже выходил в Генуе, где работал, подхватил наши толстые довольные чемоданы, и мы помчались по бесконечным лестницам и переходам - так мне тогда казалось.

в здание терминала мы влетели за 4 минуты до отплытия. на входе наш спаситель по-итальянски бросил пару слов охраннику с рацией. прискакали к стойке, где пара девиц уже суетилась на телефоне... дальше только хлопали глазами: почти сразу подошёл служащий с транспортной стойкой и забрал чемоданы, сопроводивший нас спутник коротко переговорил с девушками - не понимаю я по-итальянски - нам сказал: "ждите", улыбнулся, попрощался и растворился во времени и пространстве.
через минуту пришёл офицер, забрал документы. мы же стучали зубами - час пик пробил - но уже очень надеялись, ведь борт был до сих пор причален.
и прошло целых пять бесконечных утомительных минут, когда, наконец, вернулся офицер с таможни и сопроводил нас к единственному поданному трапу. мы заскочили, трап убрали, корабль моментально отошёл.

это был чудесный, счастливый круиз.

самое невероятное везение, что именно в том самом поезде в соседнем купе оказался русский человек, которому было по пути, который имел возможность, и ему было не в лом, нам помочь.
из памяти выветрились и облик, и имя неравнодушного соотечественника, но я благодарю его каждый раз, когда вспоминаю эту историю.

P.S. а на самолёт я тупо проспала. прыгала в очереди на досмотр, когда меня объявляли "в розыск", неслась на всех парах, размахивая посадочными документами, к убирающейся стойке. и на четырёх языках извинялась, двигаясь в проходе воздушного судна и обращаясь к сверлившим меня недобрыми взглядами пассажирам. заняла своё место, пролепетав: "Mille pardons", выдохнула. Самолёт вышел на рулёжку.
- А что случилось? - спросил сосед.
- Выспалась! Но совершенно случайно, простите.

84

Многое в моей жизни сложилась так, как сложилось, потому, что у меня 49 размер ноги. Уже в 6 классе, когда моя нога разрослась до 46 размера, мама испытывала серьезные затруднения при поиске мне любой обувки. Теперь эти затруднения испытываю я сам. Выбор крайне ограничен, в открытой продаже такой обуви почти нет, а там, где она встречается (например, в спецмагазинах типа «Богатырь») – ценник на нее значительно выше. Можно заказывать через инет, но померять через него нельзя. Ко всем этим проблемам я уже конечно привык, но все же есть в такой лапе и некоторые плюсы. И отнюдь не в том они, что на болоте меньше проваливаешься:)
В середине 90-х, когда я еще учился в университете, проблема с обувью такого размера была куда острее, чем сейчас. Несколько лет меня спасали армейские склады и магазины, где можно было добыть обычные кирзачи моего сорок последнего размера. Как непопулярную обувь их продавали задешево и это сильно помогало мне сводить концы с концами. В кирзачах я проходил в университет первые четыре года. Это имело неожиданные последствия. На 3-4 курсах потоковые лекции по философии происходили в большой аудитории и были первой парой. Редко когда я успевал на нее прийти вовремя, поэтому обычно приходилось прокрадываться в аудиторию по деревянной лестнице минут через 10-20 после начала лекции. Красться в кирзачах по скрипучей лестнице я так и не научился, чем сильно нервировал лектора. Однако он терпел меня изо всех сил, проявляя недюжинный философский подход к таким мелочам жизни, в результате чего его предметом я проникся и был в свое время неплохо философски подкован. Тем не менее философ был несказанно рад, когда курс лекций закончился. Спустя год, поступая в аспирантуру, я опаздывал с экспедиции на вступительные экзамены. По срокам я успевал сдать английский и специальность, а на философию не попадал. Поэтому, вернувшись наконец-то из Арктики, я первым делом пошел в учебную часть, чтобы выяснить, когда можно сдать философию. Там на меня очень подозрительно посмотрели и спросили, зачем я ее хочу пересдавать, если я ее уже сдал на «отлично». Мне удалось сдержать свое глубокое изумление, я только попросил показать мне мою экзаменационную ведомость. Хм, действительно, я ответил на три вопроса, получил «отлично» и экзамен таким образом пересдавать было некуда. Загадка этого экзамена томила меня до начала осени, пока я в коридоре не пересекся с нашим философом и прямо не спросил, что это было. Он философски ухмыльнулся и ответил, что мои знания его устраивают, а вот слушать, как я гремлю кирзачами еще и на экзамене ему очень не хотелось, поэтому он «принял» у меня экзамен без моего участия и надеется, что я когда-нибудь сменю сапоги на человеческую обувь, а пока – иди и радуйся! Я пошел радоваться и уже через год кирзачи в моей жизни закончились.
Произошло это неожиданно и невовремя. Имея сапоги как единственную несменяемую обувь, я полтора месяца провел в них в горах Забайкалья. К первой половине сентября, когда у меня заканчивались полевые работы и мне надо было выбираться в жилуху, сапоги окончательно развалились и деформировались, ходить в них было практически невозможно. Из гор я еще кое-как выковылял, а от них до поселка оставалось еще километров 20-25, но в сапогах было идти уже невозможно. Пришлось их снять и идти в носках. Снега еще не было, но заморозки по ночам были, идти приходилось по дороге с колеями и ногам было холодно. И тут я нечаянно сделал открытие: если проломить лед на лужах в колее и погрузиться ногами в ил на дне, то становится офигенно – ил теплый и очень мягкий! Кайф! Так я и шел от лужи до лужи, оставляя за собой на дороге черные илистые следы, ошметки носков и ближе к поселку – пятна крови. В поселке пошел по знакомым геологам на предмет поиска каких-нибудь старых тапочек – до Москвы было еще несколько суток поездом добираться. Мне нашли старые растоптанные сандалии какого-то запредельного 55 размера, в которые мои распухшие конечности еле влезли. В этих сандалиях я добрался до Москвы и даже ходил в университет еще пару месяцев, пока копыта не сжались до моего нормального 49 размера. Вот тогда я и понял, что 49 размер – это еще терпимо, а вот как хреново тем, у кого за 50 – не передать! И когда я на рынке у корейцев нашел китайские кроссовки моего размера и стал в них ходить, первым, кому я после мамы этим похвастался, был мой бывший философ. Я подкрался к нему в коридоре и неожиданно поделился своей радостью. Надо отдать ему должное – он почти не испугался и даже порадовался:) А позже, через несколько лет, он признался, что тогда, когда я сменил кирзачи на кроссовки, для него это стало концом эпохи 90-х, если уж даже я смог найти себе другую обувь.

85

Свой человек

У каждого из нас есть свои тараканы, особенности и пунктики.
У моего товарища с юности появилась привычка "догонять тележку": он ехал в крупный торговый центр типа Метро с родителями, и там набирал нужные лично ему вещи, но не в свою отдельную тележку, а "в руки", периодически ища родителей в пространстве ТЦ. Парень спортивный, бешеной собаке семь верст по магазину не крюк, а родители могли шопиться на месяц вперед и проводить в магазе пару часов. Повзрослев и начав жить отдельно, привычка не ушла, а модифицировалась - при поездке в крупный магазин он начинал свой путь с тележкой, а затем оставлял её в укромном месте, периодически возвращаясь к ней и докладывая товар. Пару раз он ездил в ТЦ со своими пассиями, которых начинала сильно бесить его манера отлучек от тележки, и в итоге поход в магазин часто заканчивался разборками на тему личной жизни. Конечно, это не было ключевой причиной расставания, но масла в огонь подливало однозначно.
КАк то раз, придя в ТЦ один, он так же оставил тележку в укромном уголке, и пошел за продуктами. Вернувшись, он пошел в другую сторону, и обнаружил с другой стороны закутка другую тележку. Взгляд упал на продукты. Бельгийское пиво, кексики, вишневое варенье, карпаччо, маринованые личи - выбор продуктов удивительным образом совпадал с его. собственным. на минуту даже возникло ощущение, что это его тележка. Продолжив поход за продуктами и вернувшись с своей тележке, он обнаружил, что тележка с другой стороны закутка так же наполнилась, и о боги - в ней появились прокладки!
- Ну и что дальше?
- Дальше... если честно - какое то наваждение было. Я ни разу в жизни не знакомился с девушкой на улице, в баре, и уж тем боле магазине. Но голос внутри дал команду "Стой, жди, и знакомься!"
- И как?
- Ну как... когда встречаешь СВОЕГО ЧЕЛОВЕКА, все идет как НАДО. Живем уже полгода вместе. Скоро предложение буду делать.

Судьба, что тут скажешь.....

( Навеяно https://www.anekdot.ru/an/an1407/o140705;100.html#8 )

86

На днях была тут история про мусоровоз, который сломался на выезде из двора, и вызвал гнев дворовых бабулек. Прочитал я эту историю, и вспомнил свою, из давних лет блаженной молодости! Как-то в конце 90-х решили мы своей небольшой семьёй отдохнуть на море. Поскольку незадолго до этого мы обзавелись шикарным авто, первым в нашей жизни, то ему и вручили свою отпускную судьбу. В Ялте мы никогда до этого не были, города не знали, но жильё нашли сразу: я просто остановился на какой-то улице, обратился к первой встречной, и она тут же предложила сдать нам однокомнатную квартиру по вполне приемлемой цене. К тому же она добавила, что у дома есть двор, где можно поставить машину! Это было просто великолепно, и через несколько минут я уже въезжал по узкому проезду в квадратный городской двор, на который с четырёх сторон смотрели окна многоквартирного дома. Был вечер, и двор был безлюден, что, как выяснилось позже, было большой редкостью. Хозяйка показала квартиру, отдала ключ, взяла деньги и предоставила нас самим себе.
Наутро, выйдя из дома, мы были ошеломлены большим количеством людей, наполнявших двор, а также тем, что все они были невероятно оживлены, и, отчаянно жестикулируя, что-то очень громко обсуждали. «Это Рабинович, он вечно пускает кого попало!», «Да нет, у Рабиновича уже живут!». Подивившись темпераменту южан, мы пошли гулять по городу. То же продолжалось на второй день, и третий, и тут я вдруг понял причину народных волнений: жильцы дома возмущались фактом нахождения во дворе автомобиля, и пытались выяснить, какой хам и наглец посмел его поставить!! Других машин во дворе не было. Очевидно, наша хозяйка сама в квартире не жила, порядков не знала, вот и подставила нас. Все эти дни к машине мы не подходили, поэтому никто не догадывался, что она наша, и на таком негативном фоне я, конечно, не стал заявлять: «Я скажу вам, не тая, незнакомец, — это я». Но на следующий день мы планировали покататься по городу и окрестностям, а также основательно закупиться местными сувенирами, производимыми знаменитой «Массандрой».
Утром, пока жена с дочкой собирались, я бодро подошёл к машине, и сел за руль, надеясь незаметно улизнуть. Не тут-то было! Раздались дикие вопли, и мою машину окружило, кажется, всё местное население, включая грудных младенцев, парализованных старцев, собак и попугаев. Они орали то вместе, то поврозь, а то попеременно, отдельных слов и фраз я не различал, но смысл был понятен: меня характеризовали не самым лучшим образом, и настоятельно советовали убраться поскорее из их прекрасного двора. Это полностью соответствовало и моему желанию, поэтому, вытянув для верности до отказа бензонасос, я завёл двигатель. Дальнейшее должен был бы описывать Лермонтов: «И вопли тысячи соседей слились в кошмарный вой». Да, конечно, мой ИЖ-Комби, он же, по сути, Москвич-2140, не был образцом экологичности, особенно в момент запуска. Но я никого не хотел отравить и удушить, как они утверждали, я хотел только одного: побыстрее уехать!! Если бы подо мной был драгстер, способный стартовать с места с пламенем из-под колёс, я бы так и сделал, но мой автомобиль такой способностью не обладал, совсем наоборот, до того, как сдвинуться с места, он предпочитал какое-то время поработать в холостую. Летом это время было небольшим, но мне и оно показалось вечностью, поскольку я подозревал, что меня вот-вот извлекут из машины и подвергнут суду Линча. Наконец, я поехал. Легко сказать, «поехал»! Мне предстояло, сдавая задним ходом, повернуть под прямым углом в узкий проезд, ширина которого ненамного превышала габариты машины. Конечно, есть асы, которые такой манёвр совершают на вираже с пробуксовкой, но я к таким виртуозам тогда не относился (да и сейчас не отношусь, если честно). Поэтому я выезжал медленно и печально. Общественность сочла это дополнительным издевательством, вроде я демонстративно плюю на их коллективный призыв исчезнуть мгновенно и без следа, поэтому, когда я вырвался на оперативный простор, сопровождавшие меня крики проклятий слышал уже берег турецкий.
Вернувшись вечером, я, конечно, оставил машину на улице, не рискнув въезжать в гостеприимный двор. Я и входил-то в него с опаской, но в отрыве от авто меня никто не признал, ялтинцы оказались удивительно доброжелательными и приветливыми людьми, так что неприятный эпизод скоро стёрся из памяти, его вытеснили солнце, море, Ялта... :)

87

Она наливает мне в чашку душистый-предушистый чай и рассказывает:

- ...ну вот, а когда немцы подошли уже близко к Минску, прибежала наша соседка и закричала: "Нужно уходить, Берта Ароновна! Немцы вот-вот уже войдут в город!" Мама моя, как раз кормившая грудью младшего пятимесячного Лёву, сказала соседке: "Куда же я побегу с четырьмя детьми-то? Да и мужа мне нужно из командировки дождаться. Он приедет, а нас нет. Где же он потом будет искать нас?"

Но решили всё-таки уходить. Соседкин аргумент победил: "Ты хочешь, чтобы он вернулся из командировки и застал тебя с детьми в виде трупов? А после войны он вас всё равно найдёт."

Мама взяла маленького Лёвочку на руки, а мы все побежали за ней гуськом по пыльной дороге. Очень много людей там было: все бежали от немцев. Немецкие самолёты периодически бомбили нас, помню, как кто-то кричал и просил женщин снять с головы белые платки: платки эти для самолётов были всё равно, что мишени.

А потом дорога вдруг раздвоилась. И никто не знал, куда бежать: направо или налево. Мама решила бежать направо и этим спасла нам всем жизнь: потом мы узнали, что все, кто побежал налево, попали прямо в лапы немцев и были убиты.

И вот бежим мы по этой дороге дальше. Лёвочка вцепился маме в большую пуговицу на пальто: мама надела пальто с огромной каракулевой пуговицей на животе, несмотря на то, что стояла несусветная жара- 27 июня 1941г. Она говорила, что Лёве будет за что держаться. И вот держится Лёвка за эту мамину пуговицу, а мы, старший двенадцатилетний брат Лёня, трёхлетняя Кларочка и я, все бежим следом, хватаясь за полы маминого пальто.

Очень скоро у меня, тогда пятилетней девочки, устали ноги, я остановилась и заплакала. И мама заплакала, присела, обняла меня и зашептала мне в ухо пересохшими губами: "Нельзя нам, Славочка, останавливаться, никак нельзя. Надо идти-бежать через "не могу". А я реву и ни в какую не двигаюсь с места даже.

И вдруг мы видим, едет грузовик. В кабине рядом с водителем сидит какая-то важная дама в модной шляпке и с ярко-красной помадой. А в кузове грузовика- мебель, красивая такая, дорогущая мебель. Много мебели, целая гора: вот-вот за борта машины вывалится. Дама брезгливо показала в окно моей маме: "Давай, мол, убирайся с дороги, не видишь, что ли, у меня мебель!"

Мама было покорно начала отходить на обочину и нас отводить, чтобы не мешать, значит, даме мебель спасать, а грузовик вдруг возьми да остановись.

Водитель выскочил из кабины и давай эту мебель прямо на дорогу выбрасывать и кричит моей маме: "Жиночка, погоди, я тебя сейчас с детками твоими в кузов посажу!" А дамочка из кабины как заорёт: "Ты что делаешь, негодяй?! Да я мужу скажу, он тебя под трибунал отдаст, он тебя расстреляет за нарушение приказа!"

А водитель к ней подбежал, схватил её за воротник и говорит ей: "Заткнись ты, сволочь, ты же не понимаешь, что если я их тут на этой дороге оставлю, они мне до конца моих дней сниться будут! Вот довезу их до безопасного места, а потом можешь стрелять меня и вешать, тварь ты поганая!" Дамочка тут же заткнулась, а водитель нас всех с мамой забросил в кузов, а потом ещё несколько женщин с детьми, и мы поехали.

Доехали благополучно до Могилёва, он нас высадил и уехал с дамочкой той. Потом была эвакуация. А потом папа нас нашёл в эвакуации. А потом война закончилась, а мама всё горевала, что она даже имени того водителя не спросила, чтобы найти его после войны и поблагодарить. Я вот что думаю, Оксаночка, водителя того в живых-то уж нет, как и мамы моей, но вдруг он рассказывал историю эту своим детям или внукам? Вот если вы напишeте про него на этом своём интернете, вдруг его дети или внуки это прочтут? Мне так важно, чтобы они знали, что мы до сих пор помним о нём и никогда не перестанем благодарить его в своём сердце... Напишите, Оксаночка, не сочтите за труд. Интернет, он ведь такой всемогущий, а вдруг..."

А и правда, написала вот и публикую тут непридуманную историю эту. Вдруг по какой-то космической почте или другими какими неисповедимыми путями господними, водитель тот или его близкие получат весточку- благодарность от покойных ныне Берты Ароновны и Абрама Нахимовича и четверых их ныне здравствующих детей. Точнее, даже пятерых: младшенький Марк уже после войны родился, после того, как муж Берты Ароновны, вернувшись с фронта, нашёл её с детьми в эвакуации здоровыми и невредимыми.

Спасибо тебе, добрый человек-человечище. "Соль земли нашей" про таких людей говорят. Соль земли.

(c) Oksana Lexell, 2015

89

Вернувшись домой, я увидел на холодильнике записку от жены, со следующим текстом: «Извини, но это не работает. Я возвращаюсь к маме». Я открыл холодильник, свет горит, пиво охлаждается. Я в непонятках, что она имеет в виду?!

90

Сказки дядюшки-переводчика-2

Тем, кто забыл, а тем паче – тем, кто не читал предыдущую историю, напомню диспозицию. Я проник на последний перед зачётом семинар по английскому с целью подготовиться к сдаче зачёта, каковой мне, отправленному ранее учить немецкий, вроде как не положено сдавать. Но было у меня шестое чувство, что в будущем пригодится.
Препод же вместо консультации травит байки о своей учёбе в школе военных переводчиков. Также сообщу комментаторам первой части, что я пишу чистую правду про то, что Я делал, видел или слышал от препода. А уж что ОН приврал или выдумал – решайте сами.

Итак, мы с вами, рассказчик, а в его рассказе - и его однокурсники остановились на моменте приближающейся к ним сессии.
В один из дней на занятие явился собственной персоной начальник школы и сообщил, что курсанты вместо увольнительной идут разбирать стену соседнего корпуса. Насладившись вытянутыми физиономиями подопечных, начальник пояснил, что он шуткует. Разбирать стену они будут вместо ближайшего занятия по строевой подготовке, а в случае успешного завершения мероприятия группа идёт в увольнение на оба выходных целиком и полностью. Надо ли говорить, что после такого гениального психологического приема курсанты взялись за работу ударными темпами, и вскоре стена корпуса была разобрана в буквальном смысле по кирпичику. Не целиком, конечно, просто на первом этаже был создан проём шириной метров в десять.

На следующий день курсанты радостно отправились в увольнение. Насколько бурно они провели тот день, рассказчик, а потому и история, умалчивают. Но вернувшись, они увидели сквозь проём стоящий в аудитории танк. Поначалу даже (если такие были) те, кто в этом увольнении не порочил честь будущего советского офицера потреблением напитков, начали склоняться к тому, чтобы дать отныне зарок трезвости. Умылись холодной водой.
Танк не исчез. Был он далеко не новым и в большой степени разукомплектованным, и нагло выглядывал из проёма, пока тот не был заделан. Надо понимать, ударным трудом курсантов какого-то другого года обучения, поскольку гастарбайтеров тогда в Москве не водилось.

Рассказчик и его одногруппники недолго удивлялись явлению танка народу, на носу у них были более важные мысли – о сессии. Во время подготовки у них появлялись другие поводы удивляться. Например – практическим заданиям на экзамене, точнее, их формулировкам, типа такой: «Нашими войсками были захвачены в плен несколько бойцов войск НАТО, среди которых оказался внедренный в подразделение сотрудник разведки Королевства Таиланд. С целью выяснения сведений, собранных им, и возможного привлечения его к сотрудничеству, принято решение провести допрос на его родном языке. Задача: выяснить известную ему информацию и склонить к сотрудничеству с нашей разведкой». Другой билет, соответственно, содержал задание для курсанта, играющего роль отважного тайского разведчика.
Нет, ну а что? Учебная программа в целом и экзаменационные билеты в частности должны были соответствовать военной доктрине. Доктрина однозначно называла наиболее вероятным противником агрессивный блок НАТО. И как прикажете формулировать задания для изучающих тайский язык, чтобы они были разными? Если тайский дипломат, просящий защиты от злых натовцев и местный крестьянин, спасенный нашей доблестной армией угадайте от кого, уже есть в других билетах?
Изучив в большей или меньшей степени всё это разнообразие взаимодействия жителей древнего Сиама с разжигателями войны из североатлантического альянса, курсанты явились на экзамен. Там их ждал сюрприз в виде второго пришествия начальника школы, который возжелал поднять боевой дух курсантов анекдотом об экзамене же, но только в доблестных воздушно-десантных войсках.

Итак, питомцы училища войск дяди Васи сдают очередной экзамен, состоящий в том, чтобы забить гвоздь в стену ударом головы. Один выполняет задачу на «отлично», затем второй, а у третьего случается заминка. Ну никак. Он жалуется принимающему экзамен майору на обстоятельства непреодолимой силы, тот пытается собственноголовно забить гвоздь. И также терпит фиаско. Удивившись, майор обходит стену и видит там генерала, прислонившегося лбом к месту дислокации третьего гвоздя. «Товарищ генерал, а что вы тут делаете?» «Осложняю боевую задачу!»

Конечно, курсанты уже слышали этот бородатый анекдот. Тем более, что именно анекдоты про ВДВ были почему-то в их среде популярны. Но если его рассказывает начальник… Короче, когда смех курсантов отгремел положенное уставом время, начальник продолжил: «Вот и я собираюсь вам немножечко осложнить…»

Группа была препровождена в тот самый класс с танком. Около танка обнаружились две увесистые кувалды. И начался экзамен. Пара, разыгрывающая сценку с допросом, залезала в танк, надевала шлемофоны, которые были соединены с гарнитурами, надетыми на экзаменаторов во главе с начальником. А следующая по очереди пара брала кувалды и била ими изо всех сил по броне танка, «создавая боевую обстановку». Причем было заранее объявлено, что упражнения с кувалдой являются допуском к экзамену, и при недостаточном усердии он не будет засчитан (первой парой стали отличники боевой и политической подготовки, надо понимать, получившие допуск автоматом). Но, честно говоря, многие курсанты с удовольствием поразвлекались бы с кувалдами во всю мочь и без объявления про допуск.

У рассказчика впечатление от пребывания в танке оставалось незабываемое, хотя он, как преподаватель самого МГУ, был крайне ограничен в эпитетах. Но мы всё-таки прониклись, как прониклись и герои рассказа. Им казалось, что они в полной мере ощутили на себе «боевую обстановку». Однако начальник, видимо, опасался забывчивости курсантов и впоследствии время от времени снова отправлял группу сдавать зачеты или экзамены «в танк». Выражение «для тех, кто в танке» заиграло для курсантов новыми красками.

Как ни странно, в процессе ни у кого из них слух не пострадал (видимо, сказалась тренировка времён гипнопедии). Почти все они успешно добрались до победного окончания учёбы и, после выпуска, отправились отдавать родине долг за оную учёбу.

Но это была уже другая история, рассказанная, впрочем, на том же семинаре.

91

Где-то под Ростовом это было. Пока вагоны загружались, один из шоферов принёс нам два ящика, с помидорами и огурцами. «Ребятки, это вам в дорогу». «Перчика бы ещё», - мечтательно сказал Олег. Умильно заглянул мне в глаза: «Перчика бы, а, Посторонний?» Это означало, что следует опять посетить контору совхоза, а мне было лень. Но представил, какие вкусные может приготовить Олежка фаршированные перцы и сдался. На всякий случай заглянул к диспетчеру, мол, рефрижераторный поезд номер такой-то, погрузку заканчиваем, на когда отправка намечена? Получил ответ, что завтра, не раньше шести вечера.
Вернувшись на эстакаду, спросил ближайшего шоферюгу: «До управы добросишь?» «Да без проблем. А возвращаться как будешь? У меня это последний рейс.» «Ну, попутку какую словлю.» «Нет по ночам попуток.» «Тогда в крайнем случае пешком дойду. Тут километров пятнадцать?» «Двадцать три.» «Чепуха, ходили и подальше.» «Садись.»
В конторе пожилой дядька в криво сидящих очках пообещал утром подогнать машину с перцем: «Вам одного ящика хватит? Или лучше два?» «Да куда нам два? И одного – за глаза и за уши. Ладно, спасибо, пошёл я. Может, когда ещё и встретимся.» «Подожди, парень, - дядька встрепенулся, аж вскочил. – Куда ты? Сейчас темнеть начнёт. Переночуй тут, я тебя запру, утром выпущу. С машиной к себе и вернёшься.» Ночевать в конторе не хотелось, неуютно как-то. Да и секцию – мало ли что диспетчер пообещал – могли угнать раньше. Гоняйся потом за ней по всему Советскому Союзу. «Да нет, потопаю. Ещё раз спасибо.» «А как добираться-то будешь? Дурной, что ли?» «Авось попутную тачку найду.» «Нет у нас тут по ночам никаких попутных тачек!» «Ну, пешком пойду, у прохожих дорогу спрашивать буду.» «И прохожих ночью никаких нет! И не откроет тебе никто, заперлись все, боятся!» «Да что здесь творится-то? Чего боятся?» «Так вас должны были проинформировать, ты что, не в курсе?» «Нет…» «Убивают у нас. Всё время убивают. – потухшим голосом сказал дядька. – Вот и боимся.» А, это. Видел я в диспетчерских да в кабинетах начальников станций листочки, мол, найден труп ребёнка, ведутся поиски убийцы, будьте осторожны, товарищи. Видел – и не верил. Нас же приучили ни на букву не верить печатному слову. «Догоним и перегоним… Народы всего мира горячо поддерживают… Выросло благосостояние граждан СССР…» Знали мы, если напечатано, значит враньё. А тут, выходит, в виде исключения и правду сказали. Ладно, если нападут, авось отобьюсь. Жаль, нож с собой не прихватил. «Пойду всё же.»
На юге темнеет быстро. Когда заходил в контору, был день. Сейчас вокруг начиналась ночь. Возле грузовика стоял глыбой давешний шофёр, дымил папиросой. «Матвеич, давай парня добросим до перекрёстка.» «Залазьте.»
На перекрёстке машина остановилась. «Вот, пойдёшь по этой дороге. Потом свернёшь налево. Дальше сам.»
Бесконечная чёрная лента шоссе была абсолютно пуста. Ни единого человека, ни единой машины, лишь фонари бросали вниз жёлтый свет. Добрался до перекрёстка и, как было сказано, свернул налево. Всё то же самое, как и не поворачивал. Шоссе, фонари, абсолютное безлюдье. От следующего перекрёстка отходило сразу несколько дорог. Чуть поколебавшись, выбрал одну из них.
Дороги сменялись перекрёстками, перекрёстки дорогами. Было ясно, что никто на меня не нападёт, нет таких убийц, которые бы поджидали жертв в необитаемой пустыне. И столь же ясно было, что я безнадёжно заблудился. В изредка попадавшихся домах не горело ни одно окно. Ещё было не поздно, жители должны были сидеть за столом, телевизор смотреть, читать – или чем там ещё можно заняться вечером. Но нет, плотно заперлись, электричество выключили, затаились. Стучаться было бы бесполезно, в лучшем случае не откроют, в худшем, рта не дав раскрыть, шарахнут по черепу чем-то тяжёлым.
Шоссе, перекрёсток. Шоссе, перекрёсток. Никого. Никого… Стало казаться, что напали какие-то марсиане. Или американцы. Или неведомые чудища вылезли из-под земли. Напали – и всех истребили. Я один остался, последний человек на вымершей планете. А когда и я умру, один за другим повалятся фонари, и шоссе превратятся в вязкие болота.
Уши уловили впереди некое фырчанье, я кинулся туда. Это был мотоцикл, один милиционер сидел за рулём, второй в кустах, спиной к дороге, мочился. Наконец-то! Может, даже и довезут, мотоцикл с коляской, трое поместятся. «Ребята, как до станции добраться?» - крикнул издалека. Тот, что в кустах, не застёгиваясь, диким прыжком закинул себя в седло. Передний дал газ. «Вот же сволочи», - слабо удивился я им вслед.
Опять перекрёсток. Куда? Предположим, в этом направлении. Меня вывело на автостоянку. Небольшое стадо покинутых легковушек и в стороне громадная фура. К кабине вела лесенка, почти как у меня на секции. В окне кабины почудилось округлое пятно. Лицо? Я замолотил железнодорожным ключом по борту. Пятно мотнулось, значит, действительно лицо. Я замолотил настойчивее. Оконное стекло сползло вниз на пару сантиметров. «Чего тебе? Уходи!» «На станцию как пройти?» «Уходи по-хорошему!» «Уйду! Скажи только, на станцию как дойти?» «На станцию? Прямо иди. Потом свернёшь. Уходи!» Окно закрылось. «Свернуть куда? Куда свернуть-то?», - надрывался я. Ответа не было. Словно воочию я увидел, как он сейчас скорчился в темноте, сжимая в кулаке монтировку, готовясь дорого продать свою жизнь.
Ладно, прямо так прямо, затем посмотрим. Уже почти дошагал до развилки, когда услышал дальний гудок маневрового. Вот оно! Там железная дорога, там люди, там жизнь!
Механики мои безмятежно дрыхли. Нет того, чтобы исходить соплями в волнениях, куда запропал нежно любимый начальник. Хотел было я поставить им на пол в ноги по тазу с водой, приятный сюрприз на утро, но сил уже никаких не осталось. Добрёл до своей койки и провалился в блаженный сон.
Много позже я узнал имя: Чикатило Андрей Романович. Он был убийцей. Убивал – и это было очень плохо. Вместо него сперва расстреляли невиновного – и это было немногим лучше. В конце концов его поймали, что было хорошо. Но одного не мог я понять, как же так получилось, что один свихнувшийся ублюдок держал в жутком страхе целую область? Ладно, раз ситуация такая, пусть дети и женщины выходят на улицу лишь в сопровождении мужчины. Одному боязно? – пусть сопровождают двое, трое. Сами-то мужики чего боялись, почему попрятались? Это же казачий край, люди здоровенные, с прекрасной генетикой. Наконец, если ты уже дома, в своих стенах чего трястись в ужасе, зачем свет гасить, уж дома-то безопасно! Сколько уж лет прошло, а всё не могу понять, как же так получилось?

92

Случаи из моей жизни. Кому, где, как и что продавали в СССР. Тема стала популярной, люди ностальгируют. Поностальгирую-ка и я вместе со всеми.

Случай 1. О том, кому продавали фототехнику.

В 1983м году, отдыхая по профпутевке "Ставрополь-Домбай-Адлер", оказался я в Сочи, и зашел в магазин "Фото" (ну или как он там назывался; фототехника, пленка "Свема" и гипосульфит). И лежит там на прилавке чудо отечественной оптики, широкоугольник Мир-10, с резьбой М42, т.е. вот прям для моего Зенита ТТЛ. Деньги были. Я подошел и попросил взвесить мне одну штучку. Продавщица засуетилась, и, вернувшись из подсобки сказала мне, что объектив этот - для ветеранов ВОВ. Мне было 22 года, и на ветерана я точно не тянул. Тогда я зашел издалека, сказавши жалостливо, что я из мест, где такого вообще не бывает; потом вкрадчиво спросил, сколько этот объектив уже лежал на прилавке (оказалось - довольно долго), и, наконец, поинтересовался, сколько, по мнению продавщицы, он еще пролежит, учитывая то, с какой вероятностью ветеран ВОВ придет в этот именно магазин, и ему захочется купить для его конкретного фотоаппарата этот конкретный объектив.
Девушка опять ушла к директору, пошушукалась, и, вернувшись, согласилась взвесить мне 1шт. объектива "Мир-10".

PS. Пришлось продать в Италии на рынке, когда все с себя продавали. Купили быстро, в отличие от самого Зенита ТТЛ, в который какой-то покупатель, тыкая пальцем, несколько раз повторил слово "Музеум!".

Случай 2. О том, что делалось на сырзаводах и не продавалось в городе по месту их нахождения.

В моем городе N был сырзавод. Делали разный сыр, творог, и даже сыр "Колбасный", который, в качестве закуски к пиву незадорого подавался в местной бане "Красное Ухо".
Но в магазинах...в магазине мы никогда и никакой продукции завода не видели.
И тут возвращается из Москвы, из однодневной командировки, сотрудница нашего НИИ, и говорит: зашла в молочный магазин, а там какая-то старушка подходит к прилавку, и спрашивает тетеньку в белом колпаке: "милочка, а творожку N-ского давно не было?".

Случай 3. Добрая продавщица Люба в КООПе.

Захожу в наш КООП магазин, в деревне рядом с НИИ. Хоть что купить на завтраки. Под стеклом - батон черной вареной колбасы (меня уверяли, что это - признак качества; мол - без нитратов), местоположение которой не менялось вот уже год, и венгерский шпик, посыпанный красной паприкой (та же скорость раскупания; альтернативой салу он был весьма посредственной). Полки пустые, на одний пылятся консервы "Минтай в томатно-масляной заливке". Ну, хоть что-то на завтрак. Хлеб был. К изжоге уже привык. В магазине, кроме меня - никого.
Беру пару банок минтая, подхожу к Любе; Люба смотрит на меня, на банки, потом жалостливо говорит, называя меня по имени, мол, погоди, я тебе сейчас хорошенького принесу (так и сказала - "хорошенького"), и, забежав в кладовку, выносит две банки НАСТОЯЩЕЙ "КИЛЬКИ В ТОМАТЕ". Надо ли говорить, что благодарность моя не знала границ (в пределах разумного).

Случай 4. Последний. Лекарства.

Пятый курс университета. Весна. Иду я по направлению к главному корпусу универа. Мы писали дипломы, и потому уже перестали быть вместе на парах; потому с сокурсниками и не виделись по нескольку месяцев. И тут мне, с грустным выражением на лошадином безволосом лице, отчего оно стало еще более лошадиным, идет мой однокурсник Момма (он в армии нечаянно ополоснул себе лицо водой из ведра, которая оказалась кислотой...но не серной. С тех пор кожа, как у младенца, и даже пух на ней не растет. Хотя ожогов нет. Такая, блин, вечная молодость). Факт того, что с таким лицом он вышел из аптеки, меня заинтриговал. Момма был много старше большинства, ему уже было за 30, тогда как мне был 21. Сказав "Привет, Момма! Как дела?", я услышал, что в центральной больнице лежит и доходит от пневмонии его годовалый сын, а антибиотиков нет вообще нигде. Он обошел все аптеки и не нашел ничего. В общем....
Так уж получилось, что в ЭТОЙ КОНКРЕТНОЙ аптеке провизором была мамина лучшая подруга Т. (мама-врач). Я попросил Момму подождать, попросил девочку у стойки позвать Т., и, сердечно поздоровавшись и обнявшись, попросил помочь, чем можно, объяснивши ситуацию. Т. мне сказала, что все, что у нее есть - это 6 ампул пенициллина, личный НЗ. Больше нет. Весь его она мне отдала. Момма, конечно, был счастлив (при том, что у нас с ним отношения изначально вообще были не очень)... Да, ребенок поправился.

Вот. Это об СССР, и о том, как, кому, где и что продавали. Или не продавали.
Память - она ведь такая штука, старается помнить хорошее.

94

Ультиматум Хемингуэя: "Выбирай, или ты корреспондент, или женщина в моей постели"

Блондинке с чуть вьющимися волосами, ослепительно белой кожей, тонкой талией и стройными ногами дерзости было не занимать.
Марта Геллхорн родилась в семье врача-гинеколога и ярой суфражистки, боровшейся за права женщин. У девочки было трое братьев и она росла сорванцом. С детства Марта писала стихи и рассказы.
После школы она поступила в престижное образовательное заведение - Колледж Брин-Мар, но проучившись год, бросила его и сбежала в Париж.
Богемный Париж тридцатых встретил Марту с распростертыми объятиями: французы оценили шарм юной американки из Сент-Луиса. Девушке предложили работу в модельном агентстве гламурного "Vogue".
Работа модели не пришлась ей по вкусу: встань так, улыбнись, прогни спину, отставь ножку. Скоро она была сыта этим по горло. Бросив работу модели, Марта устроилась в "United Press International" репортером. Тогда же случился ее первый роман с известным журналистом и философом маркизом Бертраном де Жувенелем.
Обаятельный красавчик Бертран, на удочку которого попала Марта, взял ее тем, что стал расхваливать ее бездарный первый роман. Она поверила и влюбилась со всем пылом. Страсти бушевали нешуточные и влюбленные собирались пожениться. Но оказалось, что Бертран женат, а жена отказалась давать ему развод. Беременная Марта решилась на аборт и поставила точку в отношениях.
Обеспокоенные судьбой дочери родители потребовали ее немедленного возвращения домой. Беспутную дочь надо было срочно спасать и мать Марты написала письмо своей сокурснице Элеоноре Рузвельт, жене президента. С ее помощью Марту устроили обозревателем в Федеральную чрезвычайную организацию помощи.
Журналистский талант у девушки явно был. По поручению администрации президента Марта ездила по городам США и написала ряд очерков о том, какие последствия имела Велика депрессия для разных слоев населения. Результаты наблюдений были изложены ею не только в статьях, но и в книге "Бедствие, которое я видела", которые получили высокую оценку рецензентов.
Однажды, зайдя в бар "Sloppy Joe’s" во Флориде вместе с братом, 28-летняя Марта обратила внимание, что на нее смотрит во все глаза крупный темноволосый слегка нетрезвый мужчина с волевым подбородком в засаленной рубашке. Она и понятия не имела, что это известный и любимый ею писатель Эрнест Хемингуэй.
Стремясь привлечь внимание длинноногой блондинки, Хемингуэй зашел с козырей: "Если я угощу вас выпивкой, мне не придется драться с вашим мужем? Я скоро уезжаю в Испанию, воевать с фашистами и снимать с другом фильм о войне..."
Девушка с внешностью голливудской звезды ответила, не раздумывая : "Я непременно поеду в Испанию. А мужа у меня нет, это мой брат". Допив свой напиток, Марта расплатилась и вышла, оставив изумленного писателя в одиночестве.
Она была дочерью знаменитой Эдны Геллхорн, посвятившей свою жизнь борьбе за права женщин, поэтому незамысловатые подкаты Хемингуэя нисколько ей не польстили. Хемингуэй любил рассказывать о том, что "сначала влюбился в ее стройные ноги, а уж потом - в нее саму".
Дома Марта взяла рюкзак, пятьдесят долларов, выпрошенное у знакомых удостоверение военного корреспондента и отправилась в дорогу.
Следующая встреча Марты и Эрнеста произошла тоже во Флориде: "Флоридой" называлась гостиница в осажденном националистами Мадриде. Она просто кишела военкорами всех стран.
Их любовь началась в охваченной огнем Испании. Марта увидела Хэма в военной форме и ее сердце забилось чаще. Она заметила, что страстный роман, начавшийся во время бомбежек, давал ни с чем несравнимое чувство опасности, экстрима, остроты. Много виски, много секса и любви.
Хемингуэй поддерживал Марту, а она видела в нем учителя и восторгалась его смелостью. Впрочем, Эрнест также был покорен отвагой своей новой возлюбленной.
Он довольно жестко критиковал ее за беспомощные первые репортажи, которые называл "розовыми соплями". Марта постепенно оттачивала мастерство и ее статьи об ужасах войны стали хлесткими, узнаваемыми.
Оказалось, что эта трудная и страшная работа - единственная, которая была по ней. Ничем больше заниматься она не хотела, только показывать человечеству зеркало, в котором отражалось его безумие.
Вернувшись из Испании, влюбленные решили не расставаться, но было одно препятствие. Ситуация в жизни Марты повторилась: Хэм был женат, а его супруга Полин не давала развода и угрожала, что покончит с собой.
Хемингуэй купил роскошную виллу Finca Vigia на Кубе и мечтал о том, что они с Мартой заживут семьей.
Развод писателя длился долго. Пожениться Марта и Эрнест смогли только в декабре 1940 года. Геллхорн в начале их брака называли "Хемингуэем в юбке".
Оказалось, что Хэму нравится праздность: он с удовольствием выходил в море на своей яхте Pilar, рыбачил, охотился, устраивал посиделки с друзьями, а по утрам писал роман "По ком звонит колокол", посвященный Марте.
Хемингуэй на войне и Хемингуэй в благополучной мирной жизни - это были вообще два разных человека.
Марта маялась: нежится на солнце и спать в роскошной кровати было так скучно... Она выращивала цветы и не находила себе места. Когда Марта улетела в Европу, где полыхала вторая мировая война, Хэмингуэй страшно разозлился и расстрелял все ее цветы в саду. Эрнест жаловался друзьям: "Она самая честолюбивая женщина из всех, что жили на земле".
Спокойной семейной жизни не получилось. Марта то ехала в Хельсинки, где шла советско-финская война, то в Китай, куда вторглась Япония. Она писала талантливые репортажи, а Хэм мрачнел и пил.
Из-за постоянных разъездов Марты Хемингуэй поставил ультиматум: "Или ты корреспондент на этой войне, или женщина в моей постели".
Марта не хотела быть домохозяйкой, ей было невыносимо в мирной жизни с Хэмом: он оказался неряхой, любителем подраться и не просыхал от попоек с дружками. Эрнест считал, что нет ничего лучше "Кровавой Мэри" на завтрак. Их семейная жизнь продлилась пять лет. Двум сильным личностям было не ужиться под одной крышей.
Геллхорн оказалась единственной женщиной, которая сама ушла от Хемингуэя и подала на развод, не дожидаясь, когда он ее бросит. По законам Кубы все имущество остается оставленному супругу, и Хемингуэй не отдал Марте ни ее пишущую машинку, ни свои подарки. Он не хотел ее отпускать.
Попытки вернуть Марту обратно носили радикальный характер: на встречу с Геллхорн в только что освобожденном Париже Хемингуэй привел целую армию своих поклонников из войск союзников и принялся угрожать жене пистолетом, заявляя, что лучше убьет ее, чем разведется.
На защиту Геллхорн встал Роберт Капа. Некогда близкий друг Хемингуэя, Капа немедленно был объявлен предателем, получил бутылкой шампанского по голове и больше никогда не разговаривал с Хэмом. Примирения не случилось. Хэм женится на блондинке и журналистке Мэри Уэлш.
Через несколько лет после развода с Хемингуэем, Марта сделает еще одну попытку быть счастливой. Она усыновит полуторагодовалого мальчика, купит дом на берегу океана.
Это не внесет в ее жизнь гармонию. Она также, как и Хэм, начнет пить по-черному, станет завсегдатаем местных баров.
В один прекрасный день ей станет страшно: куда она катится? Тогда она примет предложение и выйдет замуж за своего старого поклонника - главного редактора "Тimes" Томаса Стэнли Меттьюса.
Она попробует себя в роли жены и примерной матери двоих детей ( у Томаса от первого брака был сын). Это потребует от Марты мобилизации всех сил и через год она будет рыдать в кабинете психиатра, повторяя, что готова убить своих детей и мужа. Томасу надоест такая жизнь и супруги разведутся.
Марта еще не раз попытается остепениться. Купит девятнадцать домов в разных местах планеты. Обустроит их в своем вкусе, но не проживет ни в одном и нескольких недель.
То же и с личной жизнью. До глубокой старости она сохранит стройную фигуру, оставаясь всю жизнь в одном и том же весе - 52 килограмма. Случайные встречи, бары, виски, сигареты, мотели, и снова бесконечные дороги войны.
За шестьдесят лет карьеры в журналистике Геллхорн не потеряла чувства сострадания к жертвам конфликтов, напоминая своим читателям, что за боевой статистикой скрываются судьбы реальных людей.
Ее репортажи об освобождении Дахау потрясли весь мир. Марте было 81, когда она в последний раз работала военным корреспондентом. Панама стала последней из войн Марты Геллхорн.
В Америке в честь Марты выпустили почтовую марку и учредили ежегодную премию для журналистов.
Узнав, что неизлечимо больна и болезнь вот-вот победит ее, Марта приняла душ, надела красивый комплект одежды, постелила чистое постельное белье, включила любимую музыку и проглотила капсулу с цианидом. Это произошло 15 февраля 1998 года. Ей было 89 лет.
Марта была официально включена в пятерку журналистов, которые оказали самое большое влияние на развитие американского общества в XX веке.

Доктор online ©

95

А и случилося сиё во времена стародревние, былинные. Короче, при коммуняках это было. Вот даты точной не назову, подзабыл, тут одно из двух, либо 1 мая, либо 7 ноября. Молодому поколению эти даты вряд ли что скажут, их если и спросишь, ответят что-нибудь вроде: «А, это когда Ким Кардашьян замуж вышла» или «А, это когда Путин свой первый стакан самогона выпил.» Были же это два наиглавнейших праздника в СССР, главнее не имелось, не то что какой-нибудь занюханный Новый Год или, не к столу будь сказано, Пасха. И коли праздник – полагается праздновать. Ликовать полагается! Причём не у себя дома, в закутке тихом, но прилюдно и громогласно, на главной площади города. Называлось действо демонстрацией.

Подлетает к моему столу Витька. Вообще-то он именовался Виктуарий Апполинарьевич, в лицо его так нередко и именовали, но за спиной только «Витька». Иногда добавлялось определение: «Витька-балбес». Кандидат в члены КПСС, член бюро профкома, член штаба Народной дружины. Не человек, а загляденье. Одно плохо: работать он не умел и не хотел. Балбес балбесом.
Подлетает он, значит, ко мне, клюв свой слюнявый раскрывает: «Завтра на демонстрацию пойдёшь!»
- Кто, я? Не, не пойду.
- Ещё как пойдёшь!
Если наши должности на армейский счёт перевести, то был он чем-то вроде младшего ефрейтора. А я и того ниже, рядовой, причём второго разряда. Всё равно, невелика он шишка.
- И не надейся. Валил бы ты отсюда.
Ну сами посудите, в свой законный выходной изволь встать ни свет-ни заря, тащиться куда-то. Потом долго плестись в толпе таких же баранов, как ты. И всё для того, чтобы прокричать начальству, милостиво нам с трибуны ручкой делающего, своё «ура». А снег ли, дождь, град, хоть землетрясение – неважно, всё равно ликуй и кричи. Ни за что не пойду. Пусть рабочий класс, трудовое крестьянство и прогрессивная интеллигенция демонстрируют.
- Султанша приказала!
Ох, мать моя женщина! Султанша – это наша зав. отделом. Если Маргарет Тэтчер именовали Железной Леди, то из Султанши можно было 3 таких Маргарет выковать, ещё металла бы и осталось.
Полюбовался Витька моей вытянувшейся физиономией и сообщил, что именно он назначен на завтрашнее безобразие главным.

Помчался я к Султанше. На бегу отмазки изобретаю. Статью надо заканчивать, как раз на завтра намечено. И нога болит. И заболел я, кажись, чихаю и кашляю. И… Тут как раз добежал, почтительно постучал, вошёл.
Султанша плечом телефонную трубку к уху прижимает - разговаривает, правой рукой пишет, левой на калькуляторе считает, всё одновременно. Она мне и рта раскрыть не дала, коротко глянула, всё поняла, трубку на мгновение прикрыла (Чем?! Ведь ни писать, ни считать она не перестала. Третья рука у неё, что ли, выросла?) Отчеканила: «Завтра. На демонстрацию.» И головой мотнула, убирайся, мол.

Утром встал я с матом, умывался, зубы чистил с матом, по улицам шёл и матерился. Дошёл, гляжу, Витька распоряжается, руками машет, ценные указания раздаёт. Увидел меня, пальчиком поманил, в лицо всмотрелся пристально, будто проверял, а не подменыш ли я, и в своей записной книжке соответствующую галочку поставил. Я отойти не успел, как он мне портрет на палке вручает. Было такое правило, ликовать под портретами, толпа идёт, а над ней портреты качаются.

Я аж оторопел. «Витька… Виктуарий Апполинарьевич…Ну почему мне?!» С этими портретами одна морока: после демонстрации их на место складирования тащи, в крайнем случае забирай домой и назавтра на работу доставь, там уже избавишься - то есть два дня с этой радостью ходи.
- А почему не тебе?
Логично…
Стоим мы. Стоим. Стоим. Стоим. Время идёт, а мы всё стоим. Игорёк, приятель мой, сгоряча предложил начать употреблять принесённое прямо здесь, чего откладывать. Я его осадил: нас мало, Витька обязательно засечёт и руководству наябедничает, одни проблемы получатся. Наконец, последовала команда, и наш дружный коллектив влился в ещё более дружную колонну демонстрантов. Пошли. Встали. Опять пошли. Опять встали. Где-то впереди организаторы колонны разруливают, а мы не столько идём, сколько на месте топчемся. Очередной раз встали неподалёку от моего дома. Лопнуло моё многострадальное терпение. Из колонны выбрался, в ближайшем дворе портрет пристроил. Вернувшись, мигнул Игорьку и остальным своим дружкам. И направились мы все не на главную площадь города, где нас начальство на трибуне с нетерпением ожидало, но как раз наоборот, в моё персональное жилище – комнату в коммуналке.

Хорошо посидели, душевно посидели. Одно плохо: выпивки море разливанное, а закуски кот наплакал. Каждый принёс что-то алкогольное, а о еде почти никто не позаботился. Ну я ладно – холостяк, но остальные-то люди семейные, трудно было из дома котлеток притащить? Гады. Но всё равно хорошо посидели. Пили с тостами и без, под гитару песни орали. Потом кто-то девчонок вызвонил. Девчонки лярвы оказались, с собой ничего не принесли, зато отыскали заныканную мной на чёрный день банку консервов, я и забыл, где её спрятал. Отыскали и сами всё сожрали. Нет, чтобы со мной поделиться, откушайте, мол, дорогой наш товарищ младший научный сотрудник, по личику же видим, голодные Вы. От горя или по какой иной причине я вскоре в туман впал. Даже не помню, трахнул я какую из них или нет.

Назавтра волоку себя на работу. Ощущения препоганейшие. Головушка бо-бо, денежки тю-тю, во рту кака. В коридоре меня Витька перехватывает: «Наконец-то явился. Портрет давай!» «Какой ещё портрет?» «Да тот, который я тебе лично передал. Давай сюда!» «Нету у меня никакого портрета. Отвянь, Витька.»
Он на меня этаким хищным соколом воззрился: «Так ты потерял его, что ли? А ты знаешь, что с тобой за это сделают?!» «Не со мной, а с тобой. Я тебе что, расписывался за него? Ты был ответственный, тебе и отвечать. Отвянь, повторяю.» Тут подплывает дама из соседнего отдела: «Виктуарий Апполинарьевич, Сидоренко говорит, что портрета у него нет.» Ага, понятно, кое-кто из коллег усмотрел мои действия и поступил точно так же. А Витька сереть начал, молча губами воздух хватает. «Значит, ты, - комментирую, - не один портрет проебал, а больше? Преступная халатность. Хана тебе, Витька. Из кандидатов в КПСС тебя выгонят, из бюро профкома тоже. Может, и посадят.» Мимо Сан Сергеич из хоз. обслуги топает. Витька к нему как к матери родненькой кинулся: «Сан Сергеич! Портрет…Портрет где?!» «Где-где. – гудит тот. – Оставил я его. Где все оставляли, там и я оставил.» «Так, - говорю, - это уже не халатность, это уже на антисоветчину тянет. Антисоветская агитация и пропаганда. Расстреляют тебя, Витька.»
Он совсем серым сделался, за сердце хватается и оседать начал. И тянет тихонько: «Что теперь будет… Ой, что теперь будет…» Жалко стало мне его, дурака: «Слушай сюда, запоминай, где я его положил. Пойдёшь и заберёшь. Будет тебе счастье.» «Так сутки же прошли, - стонет. – Где ж теперь найти?» «Не пререкайся, Балбес. Это если бы я ржавый чайник оставил, через 6 секунд спёрли. А рожа на палке, да кому она нужна? Разве что на стенку повесить, детей пугать.» «А милиция, - но вижу, что он уже чуть приободрился. – Милиция ведь могла обнаружить!» «Ну да, делать нечего ментам, как на следующее утро после праздника по дворам шариться. Они сейчас у себя заперлись, похмеляются. В крайнем случае пойдёшь в ближайшее отделение, объяснишься, тебе и вернут. Договоришься, чтобы никуда не сообщали.»

Два раза я ему объяснял, где и как, ни хрена он не понял. «Пойдём вместе, - просит, - покажешь. Ведь если не найду…ой, что будет, что будет!» «Ещё чего. Хочешь, чтобы Султанша меня за прогул уволила?» Тень озарения пала на скорбное чело его: «Стой здесь. Только никуда не уходи, я мигом. Подожди здесь, никуда не уходи, умоляю… Ой, не найду если, ой что будет!»
Вернулся он, действительно, быстро. «Нас с тобой Султанша на весь день в местную командировку отпускает. Ой, пошли, ну пошли скорее!» Ну раз так, то так.

Завёл я его в тот самый дворик. «Здеся. В смысле тута.» Он дико огляделся: «Где?.. Где?! Украли, сволочи!» «Бестолковый ты всё-таки, Витюня. Учись, и постарайся уяснить, куда другие могли свои картинки положить.» Залез я за мусорный бак, достаю рожу на палке. Рожа взирает на меня мудро и грозно. «Остальное сам ищи. Принцип, надеюсь, понял. Здесь не найдёшь, в соседних дворах поройся.» «А может, вместе? Ты слева, я справа, а?» «Витька, я важную думу думаю. Будешь приставать, вообще уйду, без моральной поддержки останешься.»

Натаскал он этих портретов целую охапку. «Все?» «Да вроде, все. Уф, прям от сердца отлегло. Ладно, бери половину и пошли.» «Что это бери? Куда это пошли? Я свою часть задачи выполнил, ты мне ботинки целовать должен. Брысь!» «Но…» «Витька, если ты меня с думы собьёшь, ей-Богу по сопатке врежу. До трёх считаю. Раз…» Поглядел я ему вслед, вылитый одуванчик на тонких ножках, только вместо пушинок – портретики.

А дума у меня была, действительно, до нельзя важная. Что у меня в кармане шуршало-звенело, я знал. Теперь нужно решить, как этим необъятным капиталом распорядиться. Еды купить – ну это в первую очередь, само собой. А на остаток? Можно «маленькую» и бутылку пива, а можно только «мерзавчика», зато пива три бутылки. Прикинул я, и так недостаточно и этак не хватает. А если эту еду – ну её к псу под хвост? Обойдусь какой-нибудь лёгкой закуской, а что будет завтра-послезавтра – жизнь покажет. В конце концов решил я взять «полбанки» и пять пива. А закуска – это роскошество и развратничество. И когда уже дома принял первые полстакана, и мне полегчало, понял, насколько я был прав. Умница я!

А ближе к вечеру стало совсем хорошо. Позвонили вчерашние девчонки и напросились в гости. Оказалось, никакие они не лярвы, совсем наоборот. Мало того, что бухла притащили, так ещё и различных деликатесов целую кучу. Даже ветчина была. Я её, эту ветчину, сто лет не ел. Её победивший пролетариат во всех магазинах истребил – как класс.

Нет, ребята, полностью согласен с теми, кто по СССР ностальгирует. Ведь какая страна была! Праздники по два дня подряд отмечали! Ветчину задарма лопали! Эх, какую замечательную страну просрали… Ура, товарищи! Да здравствует 1-ое Мая, день, когда свершилась Великая Октябрьская Социалистическая Революция!

96

Патовая ситуация, или загадки одной ночи

(навеяно https://www.anekdot.ru/id/741269/ )

Недавно встречались с друзьями, и зашел разговор о совпадениях в их жизни. Начиная с чисел (номер квартиры машины участка на даче) и заканчивая ситуациями, которые с точки зрения логики физически невозможны. Приведу рассказ одного знакомого.

В 1991 году меня выперли с должности, и нужно было куда то пристраиваться - взяток я не брал, а отношения с бывшими коллегами были мягко скажем сложные. Помогла теща - через её связи временно устроился сторожем на только что созданную охраняемую парковку. В начале 1992 года в страну хлынул поток иномарок, и параллельно начался экспоненциальный рост угонов, благодаря чему охраняемая парковка была крайне востребована. Наиболее обеспеченные граждане ставили авто прямо рядом со сторожкой (вагончиком) и платили сверху за вариант "смотреть за их авто в оба". Из средств защиты у меня были бита, сигналка типа "ревун", включавшаяся по кнопке, а выключавшаяся хитрым способом, и муляж пистолета макарова. Участковый, бывший на прикормке у владельца стоянки, знал сигнал ревуна и в случае чего обещал прислать подкрепление. Телефона, да и вообще связи в сторожке не было от слова вообще. Более того - не было своего электричества - в силу многих факторов его неоткуда было протянуть. И сторожка отапливалась несколько модифицированной моделью печки-буржуйки. Условия больше подходили для Равшана или Джамшута, но это сейчас - а на тот момент эта должность давала единственный в нашей семье стабильный заработок, который можно было сконвертировать во что то кроме хлеба и макарон. К зиме 1992-1993, отчаявшись устроиться на приличную должность, я уже начал свыкаться с мыслью, что в этой сторожке мне придется трудиться ещё год-другой, как со мной произошел случай, полностью изменивший мою жизнь. Вечером ударил сильный мороз, и я активно подкидывал двора в печку - бытовка не была предназначена для ПМЖ в зимний период, а попытки утепления нужного результата не дали. В результате найти баланс температуры было очень сложно- либо холодно, либо жара такая что пот льется в три ручья в любой одежде. В итоге я, как теплолюбивый человек, решил раздеться до майки и трусов, а дров не жалеть. На парковке между тем раздавались непонятные женские крики и ругань - но все что не касалось машин, не касалось и меня. К какой то момент я услышал визг тормозов, и крики стихли. Но через буквально минуту в мою дверь началась барабанная дробь, а женские голоса настойчиво просили впустить внутрь. Кого ещё принесла нелегкая - подумал я и нехотя открыл дверь. В бытовку моментально влетели две Полностью голые девахи черного цвета. В смысле негритоски. Дрожа от холода они обступили печку и начали греться. С трудом разобрав то, что они могли объяснить с учетом небольшого словарного запаса на русском языке, мне удалось выяснить весьма банальную картину произошедшего. Подвыпивший бандос снял их на улице, где они работали, привез на парковку (пропуск у него был), сделал свое дело с обеими, после чего, отказавшись платить, выкинул их голыми прямо на мороз, отняв одежду и надавав пинков. Ситуация усугублялась полным отсутствием связи и одежды. Отдав девушкам телогрейку, которой они укрылись как одеялом, я сел у печки подкидывать дрова. В этот момент дверь открылась и на пороге возникла моя дражайшая супруга. Первый раз за 3 года она решила меня навестить. Ибо именно в эту ночь её подруга, недавно купившая машину, согласилась подвести её до моего места работы. Ошалевшему взгляду жены предстала картина маслом - муж в исподнем и две голых чернокожих девушки, прикрытых телогрейкой. Но контрольный выстрел был ещё впереди:
- Витя! Что это??? - взмолилась она, показав на пол.
И только в этот момент я увидел, что около ножки стола лежал использованный презерватив, который мой сменщик просто поленился выкидывать. Женский взгляд, точный, как прицел оптической винтовки, сразу выхватил из общей картины именно то, чего я все время нахождения в сторожке банально не замечал. Дваерь захлопнулась, жена убежала. Я даже не стал её догонять - на улице была пурга и уже через несколько секунд не было понятно куда она побежала. Вернувшись утром домой, я обнаружил свои вещи рядом с квартирой. Поговорить так и не удалось. Прошли годы, счастье повернулось ко мне широкой улыбкой и сейчас у меня все есть - жена, дети, друзья и все материальные блага. Но я до сих пор не знаю, как мог бы объяснить своей тогдашней жене все эти совпадения.

97

Сегодня утром.
Бегу по самой короткой дороге мимо детского садика в магазин к открытию, с трудом перепрыгивая лужи. Какая-то бабулька по-русски материт дорожные службы.
- Тётушка, не ругайтесь. Это я перфоратором наковырял, чтобы какой-нибудь лихач ребёнка не сбил.
Вернувшись домой, не успел бутылку открыть, стук в дверь.
- Здравствуйте, я ваш новый участковый. Покажите ваш перфоратор...

98

Невеста, над которой все смеялись

Богачке и единственной наследнице немалого состояния Екатерине Луниной было почти тридцать, а она все еще была незамужней. По меркам ХIХ века она считалась безнадежным перестарком. Что поделать, все признавали: девица Лунина была некрасива. Почти безобразна.
Отец Екатерины, генерал-лейтенант Петр Лунин, если верить мемуарам Казановы, в молодости был очень хорош собой и отличался пренебрежением к общественной морали. Ходили слухи о его нетрадиционной ориентации. Как утверждает Казанова, он был "умным малым", который "не только плевал на предрассудки, но и поставил себе за правило добиваться ласками любви и уважения всех порядочных людей, с коими встречался".
Проще говоря, он не только ставил себя выше всяких предрассудков, но и не стесняясь гордился тем, что своими ласками мог пленить любого мужчину. Мать Екатерины, урожденная графиня Авдотья Хвостова, отличалась редкой некрасивостью и на похождения мужа смотрела сквозь пальцы.
Кате - единственной дочери, не повезло - внешностью она пошла в мать. А от отца ей досталась любвеобильность.
По описаниям современниц во внешности Екатерины было достаточно много непривлекательного: у нее были выпуклые глаза, короткие ноги, длинная спина, толстые бока и несоразмерно большая голова. Мемуаристы порой к Екатерине Луниной безжалостны, рисуя ее карикатурной и даже уродливой. Хотя по нынешним вкусам, она, судя по портретам, была не так уж дурна. К тому же, Бог наградил ее чудесным голосом "одним из лучших в Европе" и музыкальным слухом.
Екатерина училась в филармонической академии Болоньи и одновременно со званием первоклассной певицы была удостоена почетной награды - золотого лаврового венка. После Тильзитского мира она пела при дворе Наполеона и была своим человеком в кружке падчерицы императора, королевы Голландии Гортензии.
В Москве смеялись, вспоминая ухажеров Луниной - принца Карла Бирона, взобравшегося на раскидистое дерево напротив окна спальни Екатерины и пропевшего ей серенаду, и офицера Измайловского полка француза Ипполита Ожэ, пославшего Луниной страстное восторженное письмо на пятнадцати страницах. Письмо это ходило по Москве в рукописях.
Луниным принадлежал огромный особняк на Никитском бульваре, построенный по проекту архитектора Доменико Жилярди в стиле московский ампир.
Как анекдот ходил слух об императоре Александре I, проезжавшем по Москве ранним утром по Никитскому бульвару и увидевшем ночного гостя, вылезавшего из окна спальни легкомысленной девицы Луниной.
Вернувшись во дворец, царь якобы через обер-полицмейстера попросил барышню быть осторожнее: "Иначе у вас могут похитить все, что есть драгоценного..." Такое поведение могла позволить себе замужняя дама, но не барышня.
Отличаясь эксцентричным характером, Лунина в течение последних десяти лет уверяла окружающих, что ей всего 20 лет. Она стала комическим персонажем, над которым все потешались. По понятным причинам состоятельные и родовитые женихи сторонились Екатерины Петровны.

И вот одна из самых богатых московских невест утерла нос сплетникам. Вернувшись в 1817 году из Италии, она похвасталась обручальным колечком и предъявила публике красавца-мужа. Катенька познакомилась с ним в Италии. Граф Миньято Риччи был знатен и вел свой род с незапамятных времен, от лангобардов и Карла Великого, но беден.
Стройный, темноволосый, со жгучими глазами красавчик был моложе жены на пять лет. Причем пишут, что это был брак по любви - Риччи, как и многие, был покорен соловьиным голосом Екатерины.
Риччи был не только красив, хорошо воспитан, но и талантлив. Миньято Риччи быстро стал одним из самых желанных гостей в московских салонах: его каждый мечтал зазывать к себе, "на него" заманивали важных гостей, знакомством с ним гордились. Новоиспеченная графиня Риччи ездила по городу с визитами: ей не терпелось похвастаться мужем.
Дело было в том, что граф великолепно пел, считалось, что он может дать фору оперным звездам первой величины. Когда Екатерина Лунина с Миньято Риччи начинали свой дуэт, у сидящих в зале слушателей перехватывало дыхание. Один из первых визитов Екатерина с супругом нанесли ее подруге - Зинаиде Волконской.
Красавца-флорентийца посчитали охотником за внушительным приданым. Но супруги выглядели абсолютно счастливыми. Вскоре Екатерина забеременела. К несчастью, первая ее беременность окончилась неудачно. Граф и графиня находились в Париже. Екатерина получила известие от отца. Сумасшедший старик решил проверить, насколько дочь любит его и послал Екатерине ложное сообщение о своей смерти. От переживаний у графини Риччи начались схватки и ребенок родился мертвым.
Вскоре она снова забеременела. Долгожданная дочь Александра появилась на свет в 1821 году в Москве. Девочка не прожив и года, умерла. После потери двоих детей Екатерина находилась в депрессии и ее нервы были совершенно расстроены. В 1822 году умер отец Екатерины. На этот раз по-настоящему и вдобавок промотал немалое состояние.
Екатерину с мужем по-прежнему приглашали в лучшие дома Москвы: изысканная публика, запотевшие бокалы с шампанским, множество удивительных крошечных канапе, ароматное облако духов, чудесные арии и романсы супругов, держащихся за руки...
В какой-то момент, абсолютно уверенная в прочности своего брака, вернувшись из салона "царицы муз и красоты" Зинаиды Волконской, Екатерина Петровна спросила у мужа: "Как тебе хозяйка? Правда, необыкновенно мила?"
Риччи сказал как можно небрежнее: "По-моему, ничего особенного!" Екатерина удовлетворенно заметила, что муж равнодушен к чарам легендарной красавицы, разбивавшей с легкостью мужские сердца. Но Зинаиде Волконской такое безразличие итальянского красавца к ней показалось особенно обидным.
Тем временем, певческая карьера графини Риччи неожиданно стала близиться к закату. В 1820-е годы "артистическая звезда графини уже померкла, голос ее, хотя еще обширный, высказывался визгливостью и был не всегда верной интонации. Муж же ее пел с большим вкусом и методом, но басовый голос его был глух и несилен, отчего нельзя было ему пускаться на сцену. Граф Риччи был превосходным комнатным певцом и особенно хорошо пел французские своего сочинения романсы"- в декабре 1820 года московский почт-директор А. Я. Булгаков писал брату.
Волконская начала свою охоту на Риччи. Вскоре графиня Риччи из-за наступившей беременности перестала посещать мероприятия и граф ездил один. Волконская с удовольствием аккомпанировала Риччи в своем особняке на Тверской.
Они подолгу гуляли вместе и явно наслаждались обществом друг друга. Однажды, вернувшись от Зинаиды домой, Миньято сообщил жене, что уезжает с Волконской в Италию. Оба они были несвободны. В обществе назревал скандал.
Безуспешно ухаживавший за княгиней Волконской Пушкин проводил ее злой остротой: "ни дна ей, ни покрышки, то есть ни Италии, ни графа Риччи". Екатерина Петровна осталась одна. Ее последнее объяснение с мужем вышло трагическим: она бросилась за Риччи, но подвернула ногу и упала. Случился выкидыш.
После расставания с графом Риччи Екатерина жила с матерью в Москве на съемных квартирах. Из-за долгов они были вынуждены продать свой дом на Никитском бульваре Государственному банку. Летом они жили у родственников Голицыных-Прозоровских в их имении в селе Троицко-Раменское. Голос Екатерины испортился окончательно и ее пение никому было не интересно. Драгоценности, оставшиеся от прошлой жизни, были отнесены в ломбард.
А муж тем временем наслаждался любовью со своей ненаглядной Волконской в роскошном палаццо Поли, который Зинаида сняла. Нет-нет, в его мыслях проскакивало сожаление о том, что он так некрасиво поступил с Екатериной, сказав: "Прости, но я больше тебя не люблю!" Риччи отгонял грустные мысли от себя: Зинаида не любила, когда им овладевала меланхолия. А он не любил огорчать ее.
В то время, совсем далеко от солнечной Италии, в подмосковном Раменском Екатерина Петровна готовила комнату для маленькой девочки: расставляла игрушки, развешивала крохотные платьица и кофточки.
Лизочка Нащокина была внебрачной дочерью кузена Екатерины. Взяв девочку к себе, она воспитала ее как родную дочь. Она учила девочку итальянскому и французскому, игре на фортепиано, литературе и пению. И Лиза полюбила свою приемную мать всей душой.
Лизонька выросла красивой и благонравной барышней. Вскоре она вышла замуж за хорошего и обеспеченного человека - директора местной мануфактурной фабрики Федора Дмитриева. Его ждала блестящая карьера: он стал видным ученым, профессором, управлял крупными предприятиями.
Екатерина Петровна воспитывала семерых внуков и прожила 99 лет, пережив графа Риччи на 21 год. Лиза и ее дети заботились о Екатерине Петровне.
Граф Риччи остаток жизни провел с графиней Волконской. Он начал стремительно терять зрение и вскоре не мог передвигаться самостоятельно.

Риччи ходил с палочкой, в поглотившей его темноте натыкался на мебель и стены, безумно ревновал княгиню Волконскую, заботившуюся о нем, и думал, что за все на этом свете приходится платить, - а уж за предательство вдвойне.

99

В качестве эпиграфа:
"Сочинить анекдот, который превзойдет российскую действительность, уже невозможно. Константина Райкина уволили из Театральной школы Константина Райкина." Ф. Пупер.

Как оказывается, эта история не уникальна. И если имя Константина Аркадьевича Райкина довольно широко известно на просторах бывшего СССР, то имя героя нашей истории известно, без преувеличения каждому жителю планеты. Если, конечно, он не живет последние 15-20 лет на необитаемом острове или не сидит в карцере без права переписки, да к тому же еще слеп и глух.

Давным давно в одной далекой ... нет, не галактике, а эпохе жил был один талантливый рас...путник и неформал. Своих настоящих родителей он не знал. Мать от него отказалась из-за давления со стороны родственников. Она была из благообразной бюргерской семьи, а отец был арабом-проходимцем. Усыновившие его американец и армянка были вынуждены подписать бумагу, что они обязуются оплатить мальчику образование. Что же сделал это поц, когда пошел учиться за деньги, скопленные долгим и кропотливым трудом его приемных родителей? Конечно же бросил его через полгода, потому что гораздо интереснее было вести богемный образ жизни, поглощая ЛСД и покуривая травку. Однако это совершенно не мешало ему придерживаться вегетарианства, исповедовать дзен-буддизм и спать с каждой, согласившейся на это. А может быть просто находившейся не в состоянии отказать после травы-то и ЛСД.
Забавно, что при таком отношении к учебе, этому поцу разрешили безвозмездно, то есть даром, посещать в колледже курсы каллиграфии. Он продолжал "тусоваться", жил где попало, спал на полу, собирал бутылки и ходил столоваться к кришнаитам, ибо те кормили по воскресеньям на халяву. Но кадровый голод заставлял молодые компании той эпохи предлагать работу даже таким отщепенцам. В принципе, его были уже выкинуть из конторы на мороз за рас ...прекрасный внешний вид и хутспу, но чем то он глянулся владельцу конторы и тот перевел его на работу в ночную смену, чтобы не мозолил глаза честным тружениками и не распространял амбре и флюиды в коллективе.
Вероятно, владелец довольно часто захаживал по ночам на ЛСД и травку, поскольку с этим поцем он вел долгие философские беседы о свободе воли и предопределенности выбора. Чем они еще там по ночам занимались, история умалчивает, но парнишка через месяц работы сумел убедить руководство оплатить ему дорогу в вожделенный индийский ашрам, пусть и не на все 100 процентов. Вернувшись через 9 (девять!) месяцев назад, его с радостью приняли в ряды конторы вновь. Там как раз шел мозговой штурм на тему как сделать лучше неведомую ху..дожественную картину, которая должна была стать вершиной эволюции компании. За каждое рацпредложение давали не много ни мало 100 долларов. Как известно, 100 долларов - это всегда 100 долларов. Сейчас на них можно купить примерно одно ничего, если вы таковым считаете пару бутылок самого крепкого пива в мире, крепостью 75%. Ну или бутылочку настоящего французского ХО среднего пошиба. А тогда на эти копейки можно было бы купить примерно половину космического корабля и чертежи второй части в придачу.
Поц воодушевился, сказал все это время изучал в Индии ху..дождества и готов взяться за гуж, вытащив контору из беспросветного мрака к свету истины. Хозяин сначала засумневался, но потом решил, что и так жопа и хуже уже не будет. На самом деле поц ничего не понимал в ху..дожествах, поэтому позвал на помощь своего лепшего кореша, который не шлялся по ашрамам и не жрал ЛСД, а работал во вполне респектабельной конторе с именем. Поц слезно бился в истерике, падал ниц и голосил, что все пропало, клиент уезжает, гипс снимают и не будет ему в жизни счастья, если они вместе за 4 дня не придумают, как улучшить эту неведомую ху ... Кореш проникся, почти не спал 4 дня, но справился с непосильной задачей. Сам виновник торжества в это время его активно подбадривал мотивирующими речами и приносил кофий.
Что же делает наш поц в благодарность? Лобызает корешу ступни, стелится в поклонах, делает 3 раза ку? Нет. Он от щедрот выписывает ему половину от якобы полученных 700 доллАров, бросает работу и отчаливает на сбор яблок со знакомыми сектантами, прихватив реально выплаченные 5 кусков, на которые можно безбедно жить длительное время.
Но не этого алкала душа юноши, он мечтал о куда большем, чем какой-то там полет на Марс. Поэтому взявши в оборот своего кореша, явно страдавшего от недостатка внимания, он заказывает в своей бывшей конторе из..делие. Но не на вырученные ранее деньги, нет. Он удачно продает свою хипстерскую развалюху и заставляет продать кореша единственную по-настоящему дорогую тому вещь. Кореш потихоньку начинает роптать, и чтобы иметь возможность заткнуть ему пасть, поц привлекает в компашку бывшего коллегу. Такого же рас..прекрасного человека, как и он сам.
1 апреля эта троица регистрирует фирму. Лучше дня выбрать было просто невозможно. Если на улице остановить человека в любой стране мира и спросить, с чем у него ассоциируется эта дата - ответ будет очевиден. Удача улыбнулась троице после первой же демонстрации своего из..делия. Нашелся лошок, готовый платить по 500 баксов за продукт, но целиком, а не за вот это вот все. Пришлось сделать лошка без его ведома поручителем по кредиту и оккупировать гараж, выгнав родного, ой нет, приемного отца оттуда на мороз. Работа закипела, поц и коллега как могли подгоняли кореша, но тот явно не справлялся в срок. Поц привлек друга, беременную сестру, бывшую подругу друга на которых постоянно орал и требовал работать точнее, лучше, быстрее. За месяц заказ бы готов. Все 50 ко..робок. Но к этим коробкам не было НИЧЕГО, чтобы они могли в принципе работать. Однако это был "не баг, а фича", потому что остальные поставляли не коробки, а "мебель в щепках". Но поц запомнил, что можно получать доллАры за то, что и так должен был бы положить в комплект. Кстати, приемную мать он привлек к работе в качестве секретаря для ответа на звонки.
Долго сказка сказывается, да не долго дело делается. Пометавшись со своими ко..робками по потенциальным производителям, был поц послан ими в ... венчурный фонд. Основатель посмотрел на босяка и назначил компетентного в вопросах маркетинга, дистрибуции и способного составить бизнес-план человека в помощники. Так родилась Фирма с большой буквы, со своим блек-джеком и акциями, которые поделили поровну: поц, кореш и человек.

Пройдет 8 лет, случится много интереснейших событий, фирма которая была создана поцем 1 апреля станет лидером зарождающейся отрасли, а потом его уволят. Из созданной им компании. Но он вернется. Вернется через 12 лет, чтобы спасти свою Apple.

Так что есть вероятность, что и К.А. Райкин вернется, чтобы сделать свою школу только лучше.

100

Давно это было, почти двадцать лет назад. Прикупил один из наших сотрудников мотоблок - устройство, несомненно полезное на то время в небольшом поселке, нахощемся в 80 километрах от райцентра. Большинство жителей держали огороды, а какой огород на Урале без картошки? Лопатой, конечно тоже можно вскопать, но это намного дольше и тяжелее. По весне, Юра - хозяин чудо-агрегата, взяв с собой напарника Виталика - старого приятеля и, естественно - тоже сотрудника, выдвинулись на фронт борьбы за урожай. Ради этой великой цели, они даже ушли в отпуск, благо служили в разных отделах - один в воспитательном, другой - в безопасности. Пошли пахать огороды ближних и дальних соседей, друзей, родственников... Бензин - не проблема в то время, как и дизельное масло - в автогараже Учреждения их особо не считали. А благодарные владельцы огородов, как принято - накрывали работягам "поляну", само собой, не без водовки. Врать не буду - непьющий сотрудник уголовно-исполнительной системы - редкий, исчезающий вид человека полуразумного. У нас, по крайней мере, таких не наблюдали. Даже женщины, получая очередные офицерские звания, не морщась осушали полновесный стакан водки со звёздами.
Но, вернёмся к нашим аграриям. Юра с Виталиком, методично, день за днём облагораживали посадочно-посевные площади односельчан, начиная трудовой день в состоянии похмельного синдрома, и заканчивая, естественно - слабо вменяемыми от усталости как физической, так и, в большей степени - алкогольной. Дня через три, Наташа - жена Виталика, осознав что время уходит, попросила вспахать и свой огород. Увы, это был глас вопиющего в пустыне. Виталик то ли не расслышал, то ли забыл по причине слабой адекватности, но пахали они с Юрой любые огороды, кроме своих, образно говоря, не изменяя правилу: "Жену отдай дяде, а сам иди к бляди"... Наташа просила снова и снова - тщетно. И тогда она просто взяла отгулы, затем - лопату и вручную перекопала все пять соток огорода. А затем, соответственно - посадила картошку.
Через несколько дней, вернувшись со службы она была встречена необычайно трезвым и озадаченным Виталиком:
- Прикинь, мы с Юрой сегодня наш огород пахали... Так там столько картохи с прошлого года осталось - не меньше трёх вёдер...

12345678910 дальше →

Партнеры

Реклама