Шутки про увертюру - Свежие анекдоты

Результатов: 7

1

Как-то раз Джоаккино Россини, уже снискавший славу и признание, был приглашён на званый обед в один роскошный особняк.

Вечер был изумительно хорош. Гостей, в ожидании трапезы, разместили на открытой веранде, залитой тёплым итальянским солнцем. Лёгкие беседы, изысканные закуски и тонкое вино создавали настроение неторопливого удовольствия. Аппетит, подогретый ожиданием, томно зрел в предвкушении пира, сервированного в соседнем, богато убранном зале.

И вдруг… из-за резных дверей донёсся оглушительный грохот, лязг и звон, словно внутри разразилась настоящая какофония падающей посуды. Дискант разбитых фарфоровых тарелок слился с басовитым гулом опрокинутых блюд и серебряным перезвоном столовых приборов. Музыка катастрофы!

Естественно, первым к источнику этого неожиданного «концерта» устремился маэстро. Вернувшись через мгновение, он с невозмутимым, даже слегка разочарованным видом сообщил встревоженным гостям:

— Успокойтесь, синьоры и синьорины. Ничего фатального. Это всего лишь служанка неловко зацепила край скатерти и обратила в руины весь наш будущий пир. Обед, увы, откладывается.

Он сделал театральную паузу, и в уголке его глаза мелькнула знаменитая лукавая искорка.

— А я-то, признаться, уже подумал… Неужто кто-то вознамерился исполнить для нас увертюру к «Тангейзеру» Вагнера...

2

18 декабря 1833 года, в день именин императора Николая I, был впервые публично исполнен новый гимн Российской империи «Боже, Царя храни».

В торжественном представлении принимали участие театральные хоры с оркестром, а также полковые музыканты общим числом до 500 человек. Собравшаяся публика встретила гимн восторженно.

Его появлению страна была обязана, по большому счету, прихоти Николая I. В 1833 году он отправился в Европу, где его всюду встречали звуками британского национального гимна.

Как известно, утвержденный в 1816 году Александром I российский гимн «Молитва русского народа» на стихи Василия Жуковского тоже исполнялся на мелодию английского. Николай I нашел мотив монархической солидарности невыразительным и якобы заявил: "Скучно слушать музыку английскую, столько лет употребляемую". После чего объявил конкурс на новый национальный гимн, в котором превозносилась бы уже не столько роль Бога, сколько «божьего помазанника».

Известно, что Михаил Глинка предлагал в качестве варианта заключительный хор «Славься» из его оперы "Жизнь за царя", однако этот проект не получил одобрения. Тогда автором музыки для нового гимна император лично назначил хорошо знакомого ему композитора Алексея Львова, а в качестве текста был использован все тот же текст Жуковского из «Молитвы русских», только в несколько раз сокращенный.

Судя по всему, получившейся мелодией Николай I остался очень доволен. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что император пожаловал Алексею Федоровичу золотую, украшенную бриллиантами табакерку с собственным портретом и назначил своим флигель-адъютантом.

«Боже, Царя храни!» оставался государственным гимном Российской империи до 1917 года. Русский гимн был самым кратким в мире. Всего шесть строк текста и 16 тактов мелодии легко западали в душу, без труда запоминались и были рассчитаны на куплетный повтор — трижды.

В 1917 году ему на смену пришла сначала заимствованная у французов «Марсельеза», затем у них же заимствованный «Интернационал».

Только в 1944 году СССР обрел свой оригинальный государственный гимн. Впрочем, на поверку выяснилось, что и этот вариант мелодии Александра Александрова очень уж напоминает увертюру «Былина» дореволюционного российского композитора Василия Калинникова.

3

Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача в зрительный зал, на галерку. Однако в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре, который и сыграл требуемый сигнал. В антракте был скандал: - Что вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру! - Простите, - смущенно пробормотал трубач, - но едва я поднес трубу к губам, как вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: "Как тебе не стыдно, хулиган, ведь дирижирует великий Караян!"

4

Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача на галерку. Однако в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре, который и сыграл требуемый сигнал.
В антракте был скандал:
- Что вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру!
- Простите, - смущенно пробормотал трубач, - но едва я поднес трубу к губам, как вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: "Как тебе не стыдно, мерзавец, ведь дирижирует великий Караян!"

6

Дирижер хора отобрал для участия во вступительной сцене пьесы 6-летнего мальчика
с нежным личиком.
- Как только хор споёт строчку "и ангел нам зажёг все свечки!", ты выйдешь
на сцену и зажжешь свечи - вот и всё, что тебе надо будет сделать, -
инструктировал дирижер.
- Я смогу, смогу! - обрадовался мальчик.
Прошли многочисленные репетиции, и вот настал день премьеры. Хор прекрасно
настроился, да и сцена смотрелась великолепно, украшенная дюжиной подсвечников
с негорящими свечами, ожидающими того момента, когда их зажжёт миловидный
херувим. Дирижер взмахнул рукой, зазвучал оркестр и хор стал петь увертюру,
закончив словами - "... и ангел нам зажёг все свечки!", после чего все поглядели
на правый выход на сцену. Никто не появился. Дирижер опять взмахнул рукой,
жестом показав пропеть погромче, что хор и сделал - "... и ангел нам зажёг все
свечки!", и опять все покосились направо. Никакого мальчика.
Дирижер, мгновенно вспотев, снова так взмахнул руками, что хор чуть ли
не прогремел - аж занавес дрогнул - в третий раз строчку - "...И АНГЕЛ НАМ ЗАЖЁГ
ВСЕ СВЕЧКИ!!!"
И тут в наступившей тишине справа из-за кулис раздался голосок, пропевший
ангельским сопрано: "... а кот описал мне все спички!"

7

Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку
трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача на галерку. Однако
в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный
отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре,
который и сыграл требуемый сигнал. В антракте был скандал:
- Что вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру!
- Простите, - смущенно пробормотал трубач, - но едва я поднес трубу к губам, как
вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: "Как
тебе не стыдно, мерзавец, ведь дирижирует великий Караян!"

Партнеры

Реклама