Шутки про твой - Свежие анекдоты |
1702
Всем известно, что женщина умеет достать, не раздеваясь. Притом, это умение в них заложено генетически, с рождения. Любой мальчик, еще с детского сада, знает, что девочки это существа с другой планеты. Вот сидишь ты в дальнем углу песочницы, и у тебя там танковое сражение. Наши наступают, фашисты взрываются, дел невпроворот. И тут хоп за твоей спиной появляется девочка! Девочка лет четырех, с куклой подмышкой. Она минуты две молча и неодобрительно смотрит на тебя, а потом спрашивает: А что это ты делаешь? Ты ей, конечно, не отвечаешь. Потому что вопрос глупый. Ты слепая что ли? Ты сама не видишь, что тут танковое сражение и фашисты взрываются? А она видит. Только не то, что видишь ты. Она видит мальчика, который перекопал всю песочницу, у которого песок и в носу, и в ушах, и даже на голове. В одной руке у него пластмассовый танк без гусениц, в другой оловянный солдатик с оторванной ногой, которого он с криком Дыдыщ! подкидывает вверх, и чему-то бурно радуется. Ну не дурак? И сейчас девочка объяснит тебе, что ты идиот. И игры у тебя дурацкие. И вообще ты весь грязный и в песке, и я щас пойду нажалуюсь воспитательнице, и она тебя в угол поставит. Ты терпишь до последнего, в надежде, что это существо с косичками сейчас уйдет и оставит тебя в покое. Но существо с косичками никогда не оставит за тобой последнее слово. Никогда. И она точно знает как привлечь к себе твое внимание. И вот уже маленькая ножка в коричневом сандалике наступает на твои баррикады и окопы. И все. И автоматически рука поднимается сама, и маленькой ведьме прилетает в лоб пластмассовой лопаткой. Ведьма громогласно ревет, на рев прибегает воспитательница, читает тебе лекцию о том, что девочек обижать нельзя, и ты теперь должен попросить у Светы прощения. Ты смотришь на коварную Свету, на то, с каким победным видом она стоит возле воспитательницы, силясь выжать из себя еще пару слезинок, и всем своим мужским нутром чувствуешь: это бабский заговор!!!!! Почему ты должен извиняться за то, что эта гадкая Света сама первая начала? Почему тебя никто не хочет слушать? Почему все твои попытки рассказать о том, что Света наступила на твои окопы никто не слушает? Ты обидел девочку, и неважно как и почему. Ты виноват и давай-ка извиняйся, дружок. Хочешь ты этого, или нет. Иначе сейчас ты пойдешь стоять в угол, а вечером твоей маме на тебя нажалуются, и мама, твой самый родной человек тоже скажет: Коля, как ты мог ударить девочку лопаткой?? Немедленно и при мне извинись перед Светой! Вот так, в четыре года отроду, мальчик становится мужчиной. Мужчиной, который на своей шкуре понял, что с бабами связываться себе дороже. Лучше промолчать. Или терпеливо отвечать на все тупые бабские вопросы. И упаси бог замахнуться на нее лопаткой! Женщины обладают волшебным даром материализовать прям из воздуха еще пару-тройку каких-то баб, которые сисясто над тобой нависнут, и будут взывать к твоей совести и принуждать извиняться ни за что вообще. В садике это воспитательница и твоя собственная мама. В школе это ее подружки и учительница. А лет в двадцать пять вообще все сразу: и твоя мама, и ее мама, и их подружки, и даже жены твоих собственных друзей! Все они обступят тебя как вурдалаки Хому Брута и будут выть, орать, и пугать тебя Вием. А ты всего-то играл в танчики! Ты пришел с работы, уставший как дядя Том и такой же голодный, а жрать дома нечего! Потому что жена твоя на диете. Значит, в этом доме месяц не будет жрать никто, даже кот. И попробуй хоть слово сказать на эту тему! Жена зарыдает в голос, скажет что ты скотина и свинья ведь на диету она села только ради тебя! А ты, вместо того, чтобы оценить ее жертвы- еще и оскорбляешь ее, прося кусок мяса?! Не, ты можешь сколь угодно долго пытаться ее переорать, и кричать о том, что она тебе и так очень нравится, и не надо ей никаких диет, и вообще она очень красивая и худая, но все тщетно. Тебя никто не слышит. Она рыдает в телефонную трубку, жалуясь на тебя своей маме и десятку подружек. И все они очень ей сочувствуют и говорят: А мы тебя предупреждали, что он козел и муд@к! Ты ж не слушала. А может, ты и вовсе никогда не увлекался танчиками. Может, ты с детства любил козявки в микроскоп разглядывать, и делаешь это до сих пор. Может, у тебя вообще уже три ученых степени по микробиологии, но кого это волнует? Ты не заметил, что у нее новая прическа, и модное окрашивание Омбре? Что ж ты за скотина-то такая бессердечная?! Ты вообще замечаешь хоть что-то, кроме своих козявок в микроскопе?! Почему у всех баб мужики как мужики: на рыбалку ходят, в танчики играют как люди один ты как урод, со своими козявками!
|
1705
Утром жена говорит мужу: Мне приснился сон. Стоит новогодняя елка, вся украшенная мужскими членами! Муж спрашивает: А мой там наверное на самой верхушке был, самый большой? Нет, твой был самым маленьким, он под елкой валялся. На следующее утро муж говорит жене: А мне тоже сегодня ночью приснилась новогодняя елка, вся украшенная женскими половыми органами! Жена спрашивает: Ну наверное моя там была самая маленькая, на верхушке как звездочка сияла? Нет, в твоей елка стояла!
|
|
1706
— Я хочу тебя! Хочу вскружить тебе голову, затащить тебя в постель, хочу, чтобы тебе было жарко, хочу, чтобы ты потела, чтобы ты стонала целую неделю.
С нетерпением жду встречи с тобой.
ТВОЙ ГРИПП
|
|
1709
1976 год.
На факультет международных отношений Киевского государственного университета имени Т.Г.Шевченка набрали первокурсников. Половина советских, половина иностранцев. Много африканцев. Иностранцы год учились на подготовительном отделении, поэтому русский язык знают пристойно.
Вечером в общежитии в одной из комнат собралось полгруппы, и куратор с ними. Ребята и девушки (очень мало) рассказывают, откуда приехали, кто родители. У одного папа секретарь горкома, у другого профессор, у третьего дипломат…
Куратор спрашивает щуплого негритянского паренька:
- Эдмон, а твой папа кем работает?
Тот скромно отвечает:
- Царём. (Нет, не так. Он сказал «царОм»)
После этого желание надувать щёки и меряться родителями исчезло само собой.
|
|
1712
Володя сидел на школьном подоконнике и в пол-оборота, с тоской, глядел в окно. Завтра 9 мая. Отец говорил что-то вчера про память поколений, говорил который год уже. Но всегда не это было важно. Вчера он опять пришел пьяный и сейчас, наверное, спит. Утром мама плакала, так, чтоб Володька не видел. Но он всё видел. Мама часто ругала отца, а тот всегда молчал. Потом он уходил, а когда приходил, под руку лучше было не попадаться никому.
Однажды во дворе сосед накричал на отца. Дескать, Володька хулиган, дескать, ударил его единственного сына и разбил тому губу, и за это сосед надерет Володьке уши прямо сейчас у всех на глазах. Орал так, что слюна летела изо рта. Отец и ему ничего не сказал, даже не смотрел в лицо. Только руки из карманов достал. Минут через двадцать приехала скорая и увезла соседа в больницу. Весь двор гудел, много народа собралось, все кричали, что отец у Володи пьяница и моральный урод, а потом милиция забрала отца и пришел домой он только вечером. Снова пьяный, конечно. Позвал Володю на кухню. Володя помнил, как затряслись ноги, как шел он в эту кухню, будто на расстрел. Но отец лишь прижал его к себе, потом взял за плечи и заглянул в глаза своим мутным взглядом… Противно пахло алкоголем.
- Сынок, я тебя прошу. Не позорь меня и мать, не распускай руки. Мы с мамой ведь и живем-то для тебя.
Родители заплатили тому соседу большие деньги. Володю не ругал никто, но он сам себя винил больше всех, а потом взял листок бумаги и написал торжественную клятву. Что никогда никого не обидит.
Это было в первом классе, а сейчас уже третий. Быстрее бы кончилась перемена. Но Володю уже окликнули, и даже не оборачиваясь, он понял, что школьный звонок не успеет его спасти.
Подошло их четверо. Главный – Тоша Панфилов. Тоша бил и одногодок, и тех, кто младше, а сообща, компанией, и четвероклассников. Водил дружбу с хулиганами из пятого «в». Отец Тоши – богатый, даже очень, вроде даже депутат. На его деньги в их школе сделали лучший среди городских школ стадион, купили мячи и лыжи, что-то там еще. Поэтому Тоша чувствовал себя королем, всё ему сходило с рук. Поругают и отпустят. А с Тоши как с гуся вода.
Тоша всем давал клички. Пуля, Сопля, Леший, Кот. Себя он называл Пан. По фамилии – Панфилов. И Володе – из-за фамилии Игнатьев – дал кличку Игнаша.
- Салют, Игнаша! На подоконнике прячешься?
Володя вдохнул, глянул исподлобья на модно подстриженного Тошу, злые глаза которого прицельно щурились. Тихо выдохнул, облизнул губы. Нервничал, конечно. Двое справа, один слева и Тоша – совсем близко. Спрыгнуть с подоконника – подтолкнут, потом подножка, плевки… Никто из пробегающих школьников не обратит на них внимания, и учителей совсем не видно. Володя оставался сидеть.
Тоша подошел ближе.
- Чё такое прицепил?
На груди у Володи была приколота ленточка. Та самая. Оранжево-черная. Георгиевская.
- Ты чё, за Советский Союз, что ли?
- Что ли. – ответил Володя.
- Ну ты бомжик. Советский Союз давно на помойке. Как и друзья твои, бомжи. Пойдем, провожу тебя к ним.
Тоша бесцеремонно дернул Володю за рукав. Трое других мальчиков засмеялись.
- Отойди от него!
Тяжелый ранец с наклеенными сердечками прилетел Тоше прямо в спину. Он развернулся. Перед ним стояла Вера, девочка из Володиного класса. Может, и не самая красивая. Может быть. Она два раза помогла Володе на контрольной. Потом он отогнал от нее бродячую собаку – это было у школы. Потом она даже дразнила Володю и подсмеивалась на переменах. Всегда была боевая. Но сейчас…
- Отойди от него, сказала!
Вера смотрела на Тошу со злой решимостью. Что-то сейчас случится, Володя это понимал.
- Ах ты, тварь! – прошипел Тоша и обеими руками толкнул девочку в грудь. Так сильно, что она, растерявшись, полетела назад, упала, стукнулась головой. Володя спрыгнул с подоконника, глядя только на Веру. Подножку ему, конечно, тут же подставили, и он растянулся на полу. Из нагрудного кармана выпал сложенный много раз и протертый по углам клочок бумаги.
Рядом с Вериным ранцем. Застежка на ранце сломалась, и учебники с тетрадями разлетелись во все стороны. Четверо хулиганов хохотали. Тоша поднял клочок бумаги. Володин клочок бумаги. Развернул.
- Может, чё секретное, Игнаша? Ничё, что почитаю?
Кулаки у Володи сжались. Он лежал, глядя в пол, в коричневую свежую краску, которую для школы, говорили, покупал Тошин отец.
- Я клянусь, - начал читать Тоша, - никогда не драться. Никогда не позорить папу и маму.
Они смеялись. Все четверо. Вера собирала учебники в ранец с сердечками. На коленках. Собирала молча, даже не ревела. Платье на плече порвалось. Мимо ходили школьники, и никому не было дела: кто-то трусил подойти, кому-то было все равно.
- А правду говорят, Игнаша, что папка твой алкаш и сволочь? – сказал Тоша. Потом плюнул в потертый бумажный лист, разорвал, смял его и бросил Вере.
- Держи записки твоего дружка!
Володя встал. Что-то внутри освободилось. Пьяный отец просил его, и он поклялся в ответ. И держал свое слово. Он берег свою клятву, но ее больше нет. Она порвана не им. И он понимал, что клятва больше не имеет силы и сейчас он сделает всё правильно. Так, как надо. Трое снова окружили его, и Тоша, усмехаясь, подошел в упор.
Володя помнил, как отец делал это. Бывало, что даже снился ему тот вечер, и слюна орущего соседа, маленькими каплями попадавшая на лицо отца. Но отец молчал тогда, терпел. А этому Тоше пару слов нужно сказать.
- Панфилов был героем войны. Зря тебе его фамилия досталась.
Трое подошли ближе. Тоша – ближе не бывает.
Потом был кабинет завуча. Отец, которого вызвали в школу, пришел с похмелья, лицо его было опухшим и помятым, но Володя первый раз видел своего отца таким. На красном с прожилками, усталом лице была написана гордость. Девочка Вера, проходя мимо, незаметно для других пожала Володе руку, улыбнулась и убежала. На сердце стало тепло. И ведь понимал Володя, что слово, данное отцу, он всё-таки нарушил, понимал, что вместо помощи ударил человека, что у Тоши Панфилова нет больше переднего зуба, и у друга Тошиного шикарный синяк под глазом, но стал понимать и еще одно. Нарушив клятву, он защитил другого человека – девочку, смелую девочку, защитил и свою честь, и правду, а значит, и отца, и мать, и родину, в каком-то смысле. Тоша к нему еще подойдет, хоть и с дырой во рту вместо зуба. Если это будет возможно – драться Володя не будет. Тоша – не дурак, кое-что понял.
Маленькое дело сделано, маленький мир установлен. Вот бы еще мама перестала ругать папу, вот бы еще папа перестал пить, чтобы мы – потомки тех, в память о которых этот оранжево-черный бант на Володиной груди – мы, в честь хотя бы великой победы наших почти забытых предков, хотя бы попытались жить, как люди.
|
|
1713
Маленький мальчик идет к отцу и просит объяснить ему, что такое политика. Отец отвечает: — Конечно, я могу тебе объяснить. Возьмем, к примеру, нашу семью. Я приношу домой деньги, итак, назовем меня капитализмом. Твоя мама тратит эти деньги, назовем ее правительством. Мы оба заботимся о тебе, таким образом, ты у нас народ. Наша домработница это рабочий класс, а твой брат лежит в пеленках это будущее. Сын не вполне уверен, что все понял, но он вспомнил пословицу: и пошел в свою спальню. Ночью мальчик проснулся от крика своего младшего брата, который наложил в пеленки. Мальчик идет к спальне родителей и стучит в дверь. Но мама очень крепко спит и не отвечает на его стук. Тогда он идет в спальню домработницы и застает в ее постели своего отца. На его стук и покашливания они никак не отреагировали, занятые своим делом. Мальчик идет в свою спальню, ложится в кровать и спит дальше. Утром, за завтраком отец спрашивает: — Ну, как? Разобрался ты в политике? Понял мои объяснения? — Понял. — Расскажи-ка нам своими словами! — Очень просто. Капитализм тр@хает рабочий класс, а в то время правительство спит. На народ никто не обращает внимания, а будущее все в дерьме!
|
|
1717
Решила селянка переложить печку. Наняла мужика. Пришел печник, натаскал кирпичей, глины все под разговор. Женщина поплакалась: С мужем развожусь Почему? спрашивает печник пьет? Нет отвечает селянка. Бьет? Нет-отвечает селянка. А что? ХРАПИТ, храпит, сволочь так что стекла дребезжат. В Москву возила, академикам показывала, денег кучу извела-все одно ХРАПИТ. А спит как? спрашивает печник. На спине, как все-отвечает женщина. Как захрапит, раздвинь ему ноги-советует мужик. На следующий день приходит печник доделывать работу, и встречает его накрытый стол, нарядная хозяйка. За что, хозяйка?- спрашивает печник-работа-то не сделана. Пес с ней, с печкой-отвечает женщина помог твой совет, перестал мой мужик храпеть, как отрезало. Только скажи, как ты, простой печник сумел сообразить то, до чего академики не додумались. Жизнь семейную мою спас, ведь я его, черта, люблю! Так то академики -отвечает печник- а мы запросто рассуждаем, по печному: НОГИ РАЗДВИНЕШЬ, ЯЙЦА УПАДУТ. ЯЙЦА УПАДУТ, ЗАДНИЦУ ЗАКРОЮТ. ТЯГИ НЕТ, И ХРАПА НЕТ.
|
|
1721
Ты ушла рано утром, собралась в один миг.
На подушке остался твой зеленый парик.
Ты оставила зубы. Не взяла в этот раз
И контактные линзы и искусственный глаз.
Накладные ресницы не взяла ты с собой
Уши, брови и ногти, аппарат слуховой.
Две руки из пластмассы, два протеза ноги
Две груди надувные и вставные мозги.
Я сижу — размышляю, до меня вдруг дошло.
Если это осталось, тогда что же ушло?
|
|
1723
Жена говорит мужу:
— Пришел какой-то человек и утверждает, что он твой близкий родственник и может это доказать.
— Это, наверное, полный идиот.
— Конечно. Но у него, видимо, есть и другие доказательства.
|
|
1726
У хакера спрашивают:
— Кто твой провайдер?
— ФСБ
— ?!
— А они жучков в телефон понаставили, я через них в интернет выхожу.
|
|
1731
Мужик, пытающийся устроиться на работу, звонит своему бывшему коллеге и говорит: - Юрка, выручай! Ты же знаешь как я ушёл со скандалом, послав руководство подальше. А сейчас устраиваюсь на работу и там требуют координаты моего прежнего руководителя. Давай я дам твой телефон, а ты представишься моим бывшим начальником и похвалишь меня? Ну всё, отлично, спасибо! Место-то хлебное наклёвывается, зарплата отличная! Не хочется пролететь мимо! Проходит неделя, мужику никто не звонит. Он решил сходить сам. Приходит в отдел кадров, спрашивает, мол как с его резюме вопрос решился. Ему начальник ОК говорит: - Извините, но вам отказано. Место уже занято. Мужик расстроенный выходит в коридор, а там... Юрка с бейджиком на рубашке. Мужик, удивлённо: - Ты?... Как?... Юрка: - Позвонили, поговорили, взяли...
|
|
1734
Сельский поп молится Богу:
— Боже, ну почему ты так несправедлив! Я твой слуга, воздаю тебе молитвы денно и нощно и живу в бедности, а эти безбожники понастроили тут вилл и дач и живут, купаясь в роскоши! Почему, Боже….!?
Голос с неба:
— Потому, что они меня не достают…
|
|
1737
Встречаются две подруги:
- Ой, я слышала твой муж сломал ногу... Скоро из больницы-то выйдет?
- Да, наверное, недели через четыре...
- Что, такой сложный перелом?? Ты с доктором говорила??
- Нет, зато я видела его медсестру.
|
|
1738
Вася, что мы имеем с курицы? Яйца. Вася, ну все-таки, подумай, что мы имеем с куриц? Много яиц. Ну ладно. Вот ты на чем спишь? На полу. А под голову что кладешь? Валенок. Ну ладно, подойдем к делу с другой стороны. Твой папа на чем спит? На маме. А если мамы дома нет? На соседке. А если соседки дома нет? Тогда и папы дома нет. Ну ладно, подойдем к делу с другой стороны. Твой дедушка на чем спит? На кровати. А под голову что кладет? Подушку. А если по подушке ударить, что будет? Пыль. А если сильно ударить? Клопы. А если взять нож и распороть подушку, что получим? П@зды от дедушки. Ну ладно, получил ты от дедушки, ну а потом-то что будет? Перья. ФФФуууу! Ну так что мы имеем с курицы? Яйца...
|
|
1739
Возле перекрестка школьница лет 14 пытается перейти дорогу. Внезапно останавливается крутой джип и девчонку запихивают в машину. Там сидят пять бритоголовых быков, один из них говорит:- Слушай девочка, твой папа банкир задолжал нам крупную суму денег. Или ты нам говоришь где он хранит деньги и мы едем за деньгами, или на каждом перекрестке мы все по очереди будем тебя насиловать. Так куда мы будем ехать?- На заправку мальчики!!!
|
|
1745
Дети по одному входят в класс и здороваются с учительницей. Только Вовочка всех растолкал и сразу плюхнулся на свое место. Учительница строго:
— Вовочка! Выйди из класса и зайди нормально, как твой папа домой приходит!
Вовочка покинул класс и прикрыл за собой дверь. Вдруг дверь с треском распахивается от удара Вовочкиной ноги:
— Ну что, суки, не ждали?
|
|