Шутки про стал - Свежие анекдоты

Результатов: 7529

301

Силовики задержали в Самарской области футболистов из команды Team Young, оказавшихся нелегальными мигрантами,. которые в состоянии наркотического опьянения, нападали на соперников и зрителей, а также оскорбляли окружающих .

Мигрант отныне умным стал
и стройку он в гробу видал!
Зачем на стройке грязь месить.
Не лучше ль футболистом быть?

Без прописки допустимо смело жить.
Морду зрителям с соперниками бить.
Для поднятия спортивной злости
можно наркоты принять две горсти.

Нарикам полиция нет - нет да и мешает,
рейды на «Тим Янг» внезапно совершает!
До сих пор была полиция им другом.
Лёгким обошлись не раз испугом!

Почему вдруг наркоманов невзлюбила?
Может в лапу мало получила?
Если есть у Вас сомнение,
интересно слышать Ваше мнение.

302

1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война. Я столько раз это слышал, что считал общеизвестной истиной в духе "Волга впадает в Каспийское море". Пока не разобрался внимательно.

В этот день началось нападение Германии на Польшу. Сугубо двусторонний конфликт, каковых в истории человечества были тысячи до и сотни после.

Чем-то напоминающим мировую войну эта разборка стала несколькими днями спустя, когда войну Германии объявили Великобритания и Франция. Но тоже весьма условно, потому что сначала это называлось "Странной войной" - все последующие 8 месяцев они не предпринимали активных боевых действий, а просто конфисковывали германские активы в своих банках и попавшиеся им германские суда. То есть занимались обыкновенным пиратством.

Понемногу вовлекли отдаленных сателлитов, в основном свои же бывшие колонии, в это же безопасное занятие. Никаких случаев боевых схваток с кассиром или экипажем мирного судна за это время не зафиксировано.

Первым реальным прототипом мировой войны стал события мая 1940, когда Германия решила покончить с этим безобразием и нанесла наземный удар по Франции. Оккупировав по пути соседние мелкие страны, чтобы не мешали проходу к врагу. Но через несколько недель вялого сопротивления Франция сдалась и превратилась в союзное Гитлеру государство. А свои заморские колонии в Индокитае в следующем году предоставила японцам для их блицкрига на Сингапур и Филиппины.

Английская же армия стремительно удрала на свой остров и начала новый затяжной период, который я бы назвал Второй Странной Войной, но никак не мировой. В течение нее британцы готовили то высадку в Норвегии, то на Крите, то в Греции, но всякий раз немцы их опережали на пару дней или сразу вышвыривали, как шкодливых котят. Англичане быстро убирались без особых жертв, а вот странам, куда они высаживались или пытались высадиться, приходилось плохо.

В результате такого поведения Британская империя по сути осталась к 1941 в полном одиночестве. США, Япония, СССР и прочие большие страны сохраняли нейтралитет. СССР по соглашению с Германией прибрал часть остатков Польши вблизи своих границ ровно так же, как сама Польша чуть ранее прибрала часть остатков Чехословакии. Еще СССР отодвинул финнов из окрестностей Ленинграда и аннексировал территории бывшей Российской империи - Прибалтику и Бессарабию. Вряд ли для нападения, как считал Суворов-Резун. К тому времени все континентальные страны Европы являлись либо союзниками Германии, либо были ею оккупированы. Сил у этого блока было явно больше, моторизация высокая, так что советское руководство на тот момент просто стремилось выиграть немного времени и пространства для обороны.

Так что вплоть до 22 июня 1941 это была вовсе не мировая война, а сплошной договорняк после коротких баталий, имитаций сопротивления или вообще без них.

Пик реальных боевых действий до этой даты пришелся на Северную Африку. О них я читал в монументальном труде британского историка Лиддела Гарта "Вторая мировая война". По сравнению с Великой Отечественной эта книга читалась как сборник анекдотов. Типа, после многомесячной подготовки британцы собрали все свои африканские танки в мощный боевой кулак и нанесли удар по господствующей высоте где-то в Ливии. К сожалению, из 15 имевшихся у них танков до поля боя смогли добраться 7, но вынуждены были отступить под превосходящим огнем противника, потому что Роммель успел подбросить туда батарею.

И так до бесконечности года два, пока не подтянулись американцы. Какая это Мировая война? Воздушные налеты и охота подлодок.

По состоянию на июнь 1941 у противоборствующих сторон оставался выбор. Германия могла отказаться от нападения на СССР и строить себе гитлеровский вариант Евросоюза. Надежно крепить оборону. И от Холокоста могли отказаться для лучшей мировой репутации. Принести извинения за ранее учиненные погромы. Концлагеря заменить на какой-нибудь контролируемый сектор вроде Газы, с подачей продовольствия и прочей гуманитарки. Дожать Британию до мирного договора, выгнав ее группировку из Африки и Ближнего Востока, взяв Суэц и пробираясь к Индии.

Гитлер бы закончил свои дни с точки зрения западной истории знаменитым государственным деятелем. Не без перегибов и эксцессов, но у кого из великих людей их не было. Восстановил Германию, объединил Европу, остановил большевистские революции - только за это ему бы простили всё. Никто бы и не подумал назвать серию конфликтов 1939-1941 мировой войной. По количеству жертв и продолжительности даже идиотская десятилетняя ирано-иракская война с миллионом погибших начисто затмила бы эти события.

Второй мировой войной сейчас бы называли войну Японии против всего остального мира, если бы сама Япония решилась ее начать. Но это вряд ли. Даже когда ее флот был направлен на Пирл-Харбор, японцы продолжали вести отчаянные переговоры об отмене эмбарго США и Британии на поставку ей нефти. Своей нефти у Японии нет. Блокада ее поставок вернула бы ее в средневековье. Для нее разумный выход был бы вывести свои войска из Китая, где они творили чудовищные зверства. Ну и вывели бы, для Японии это вышло бы всяко лучше, чем то, что получилось в итоге.

Так что виновниками Второй мировой следует считать:

1. Францию и Великобританию за Версальский договор и Мюнхенский сговор.
2. Безусловно Германию и Японию.
3. Польшу за дурацкое и гнусное поведение, но оно было вызвано надеждами на Францию, Великобританию и собственную победоносную кавалерию.

Неудивительно, что всякие мерзавцы и воспитанные ими кретины сваливают вину за эту войну на СССР.

303

Вспомнил анекдот про нового русского, который за неделю покупал третий "мерс". У двух прежних уже пепельницы заполнились.
Возвращаюсь вчера с работы, у соседа дверь настежь, какие-то стройматериалы и новенький унитаз в коридоре стоит.
- Унитаз меняешь? - спрашиваю.
- Да, - отвечает тот, - старый уже грязный стал.

304

Секретарь

(Все фамилии вымышлены, все географические координаты изменены, все совпадения случайны. Да и история, надо сказать, недостоверна).
Был у нас в институте секретарь комитета комсомола, фамилия его скажем, Петров. Иногда летом устраивался комиссаром стройотряда. Мама его работала старшим библиотекарем в технической библиотеке, девичья фамилия её была скажем, Циммерман. Папа работал энергетиком на крупном заводе - не бедствовали.
Когда на нашем курсе студенты стали отказываться платить комсомольские взносы (робко завеял ветер перемен), он пытался собрать нерадивых, но никто не пришёл. Тогда перед лекцией по теормеху в большой аудитории он попросил у лектора пару минут, и стал отчитывать заговорщиков, перемежая гневные тирады хвалебными одами комсомолу.
- Вы знаете, что такое комсомол? - одухотворённо вещал он. - Комсомол - это молодость мира. Это песни с гитарой у костра, закаты и восходы, это студенческое братство, интересная работа в стройотряде, это первая любовь, это ошибки и свершения... А вы тут саботаж устроили!..
Ну прямо соловьём заливался. Блантер с Исаковским отдыхают. Кончилось дело тем, что троих самых упёртых карбонариев выперли из института, остальные стали платить взносы, под давлением деканата.
Ветер перемен дул всё сильней. Разрешили комсомольскую коммерцию, а стройотряды стали невыгодны.
Удивительно, как могут мимикрировать некоторые люди.
Наш секретарь с головой окунулся в новое дело. Видео "для взрослых" в студенческом клубе приносило хорошую прибыль. Про закаты и восходы и про студенческое братство было забыто. Но занял у кого-то денег, чтоб провернуть выгодное дельце, да вовремя не вернул.
Не у всех получается, как у Абрамовича.
Пришлось маме срочно организовать для сыночка поездку в одну сторону. В ИзраИль. Благо железный занавес с грохотом рухнул.
Последнюю неделю в СССР секретарь комитета комсомола переночёвывал у друзей. Зная, что бандиты ищут его с раскалённым паяльником, он отвечал любопытным друзьям - У меня всё отлично. А скоро будет ещё лучше.
Диплом, однако ж, успел получить.
Невероятный оптимизм, граничащий с наглостью, достался ему от мамы.
Оказавшись в Израиле, Петров стал Циммерманом. Но он с удивлением обнаружил, что все кругом евреи, и наебать никого не удастся. Ещё одна неприятная находка - израильтяне-старожилы к понаехавшим относятся с презрением и на хорошую работу с лёту тут не устроиться. А диплом можешь засунуть куда поглубже.
Наш герой устроился на сельхозработы. Сельхозработы в Израиле - это вам не комиссаром стройотряда. Тут въёбывать надо. Но платят, грех жаловаться - хорошо. Кровавым потом заработав шекелей, Петров-Циммерман исполнил свою давнюю мечту. О, восточный берег Западного полушария! Страна ещё более обетованная, чем Израиль, встретила Петрова неласково. Можно сказать, вообще не встретила.
Языковый барьер, отсутствие американского образования, случайные подработки и бессонные ночи быстро подорвали здоровье. В Нью-Йорке, мокрой и сумрачной зимой, он заболел. И, даже харкая кровью, звонил маме в свою Родину - СССР и говорил - У меня всё отлично. А скоро будет ещё лучше.

Пришлось - люди посоветовали - переехать в Калифорнию. Судьба привела в Маунтин-Вью. Там дела пошли повеселей, хотя бы потому, что встретил толстую ирландку Маргарет, которая пленилась его зеленоватым ньюйоркским лицом и невероятным оптимизмом. Потихоньку освоил американский английский, Си и ассемблер. Не Брин, конечно, но сообразительный. Появилась приличная работа.

Незаметно, в кредит, прошла жизнь. Сын его, Джек, вырос, выучился, и стал материть ковид, вакцинацию, химтрейлы, фастфуд, БЛМ, ЛГБТ, муслимов, латинос, демократов с конфедератами и всех, кто на глаза попадётся. А заодно и папу, просравшего иную ветку реальности, согласно теории Уилера-Эверетта.
У Джека сожгли машину в Лос-Анжелесе. Сын обратился в христианство и уехал в Северную Дакоту. За ним уехала и Маргарет.

Секретарь комитета комсомола продолжает работать в Маунтин Вью и платить кредит за новый дом. Пописывает в реддит скучные истории - на английском, и неплохие стихи в стихиру - на русском. Ну не отпускает проклятое прошлое. Дружить предпочитает удалённо, и гостей не любит. Страдает амбивалентным психическим расстойством. Периодически, в эмигрантских интернет-сообществах, аккуратно злопыхает на советскую власть, которой давно уже нет. (Которая дала ему дешёвую натуральную еду, одежду, бесплатное жильё и образование, и комсомольский значок как символ стартового капитала). Но вдруг спохватывается и начинает ностальгировать по советской юности и студенческим временам.
А когда его друзья по фейсбуку спрашивают, как его дела, неизменно отвечает.
- Всё отлично. А скоро будет ещё лучше.

305

Алексей жил в стареньком доме, с покосившейся верандой и вишневым садом, в пяти километрах от железнодорожной станции. Расстояние, с одной стороны, не критичное – можно и пешком, но с другой – достаточное, чтобы гул поездов не досаждал.

С Алёной они познакомились случайно – в библиотеке, где оба искали редкое издание по истории местного края. Встречались недолго, гуляли по окрестным лесам и полям, говорили обо всем и ни о чем. Как это обычно бывает в начале отношений.

Однажды, во время их прогулки, с вокзала донесся протяжный, тоскливый гудок паровоза. Алёна остановилась, прислушалась и сказала: "Паровозы гудят – к дождю".

Алексей усмехнулся. "С чего это вдруг?"

Алёна пожала плечами. "Бабушка так всегда говорила. И знаешь, всегда сбывалось".

Алексей, скептик по натуре, пропустил слова Алёны мимо ушей. Но что-то в них зацепило. Он стал прислушиваться. И действительно, замечал: если гудки паровозов слышны отчетливо, громко, доносятся до дома, то вскоре начинался дождь. А в ясные, солнечные дни, когда, казалось, весь мир залит светом и теплом, гудки практически не слышно.

Он стал спрашивать у соседей, у знакомых, у случайных прохожих. И многие подтверждали: "Да, есть такое дело. Перед дождем паровозы гудят сильнее".

Алёна торжествовала. "Я же говорила!"

Алексей недоумевал. Какая связь между паровозом и дождем? Паровозы же гудят по расписанию, вне зависимости от погоды. Это же не барометр какой-нибудь.

И вот однажды, сидя на веранде с чашкой чая, Алексей вдруг все понял. Гудят паровозы всегда. И в дождь, и в солнце, и в снег. Просто перед дождем воздух становится влажным, плотным, и звук распространяется гораздо лучше. А в сухую, солнечную погоду звук рассеивается, поглощается, и до дома почти не доходит.

Все оказалось до банальности просто. Никакой мистики, никакой народной мудрости. Просто физика, акустика и немного наблюдательности.

Он рассказал об этом Алёне. Она сначала расстроилась. "Так что, бабушка ошибалась?"

Алексей улыбнулся. "Нет. Просто бабушка не знала, почему так происходит. Но примету подметила верно".

Алёна задумалась. "Знаешь, а может, все-таки есть какая-то связь? Может, паровозы чувствуют приближение дождя и гудят громче?"

Алексей рассмеялся. "Ну, это уже из области фантастики".

Но, глядя в сияющие глаза Алёны, он подумал, что, может быть, и хорошо, что некоторые вещи остаются необъясненными. Может, в этом и есть прелесть жизни – в вере в чудеса, в таинственную связь между человеком и природой. И пусть гудят паровозы, предвещая дождь. Главное – быть рядом с тем, кто верит в сказку. А объяснить все с научной точки зрения всегда успеется...

307

Все, что нас не убивает тотчас, убивает понемногу, незаметно.
Убивает нашу доброту и доверчивость.
Нежность и искренность. Открытость, щедрость, ясный взгляд и мягкое сердце…

Обман, предательство, низость, неблагодарность, жестокость, несправедливость могут не сразу убить.
А по капле, по капле…
Стерпим, выдержим, рана заживет.
Шрам останется — грубая кожа.
И так, постепенно, этой кожей и обрастешь, сам не заметив — как это получилось?
И можно себя утешать — я стал сильнее! Да.

Но в душе еще одна струна порвалась, еще один хрустальный колокольчик затих. Что-то или кто-то там умер, в душе, — добрая фея или маленький ангел. Которые были нашей частью. И уже точно знаешь, как надо ответить на удар. Как — на жестокое слово.
Как дать сдачи, если нужно.
И точно знаешь, что могут ударить — просто так, ни за что. Или вместо благодарности.
И ничуть этому не удивляешься. Привык.

И научился терпеть или защищаться. Но что-то безвозвратно утрачиваешь с каждым ударом, предательством, разочарованием. Навсегда это уходит и умирает.

И становишься сильнее, да. Но за счет других важных качеств. Все, что меня не убивает, просто убивает не сразу.

Но делает сильнее или бесчувственнее? — кто знает.

Надо поменьше того, что убивает. И тех, кто убивает, тоже поменьше. Потому что они все равно — убийцы. Убийцы чужих нежных душ и добрых порывов…

Анна Кирьянова

308

Навеяно вчерашней историей https://www.anekdot.ru/id/1542704/

Сижу я, бывало, на лавочке, смотрю на внука своего. Сидит он, в этой своей коробочке светящейся тычет, брови хмурит. А я так и подумал: «Эх, ни шиша ты, внучок, не умеешь!».

Вон, обувь у него — на липунах. Щёлк-щёлк и готово. Это ж какие мозги надо иметь, чтобы шнурок завязать? Петлю сделать, чтобы не развязалась, узел крепкий затянуть. Нет, этому уже не учат. За ненадобностью навык в пизду уходит, ёпта.

Одежда у него вся на молниях. Ни пуговицы расстегнуть, ни вдеть её в дырочку узкую. А ведь это целая наука была! Чтоб ровно, чтоб красиво. А он — зип-зип — и готово. И не поймёт, что рук не развивает.

Спросил я его как-то: «Который час?». Он телефон из кармана достаёт. Я ему показываю на стенку, где часы дедовские со стрелками висят. Молчит. Глазами хлопает. Цифры-то арабские знает, а где тут минутная, где часовая — тёмный лес. Не понимают стрелки часов! Для них время — это просто цифры на табло. А ведь это же целая геометрия, к чертям собачьим!

Раньше жизнь была из умений сложена. Забор починить, гвоздь вбить, даже консервную банку правильным ножом вскрыть, чтобы не порезаться. А сейчас? У них всё на кнопку. Нажал — тебе и еду привезли, и фильм показали, и ответ на любой вопрос нашли. А сами-то что? Пустошь...

Сидишь, значит, и думаешь: а чему я его научу? Как гвоздь забивать? Так ему это в жизни не пригодится. Как узел вязать? Да у него шнурков-то нету!

Только и остаётся, что качать головой да ворчать себе под нос. Эх, поколение... Умное, спору нет, до всего на свете докопается своим интернетом. А вот простого, житейского — ничего не знает. И винить-то их не в чем. Не пригождается уже ничто это ныне. Так, стариковское брюзжание.

Ну ладно, пойду, чайку налью. "Мать, тащи таблетки, а то дед в маразм впадать стал".

309

Типичный иноагент

Позорный случай на корабле, который преследовал Ивана Тургенева всю его жизнь.

В 1838 году у немецких берегов сгорел русский пароход «Николай I», следовавший из Петербурга в Любек. Возгорание произошло ночью неподалеку от города Травемюнде.

На пароходе находилось 160 человек, большинство из которых – женщины. Кроме того, на судне было 50 детей. Практически все пассажиры – граждане Российской Империи, команда же судна состояла из датчан.

Помимо прочих, на пароходе находились известный поэт и литературный критик князь Петр Андреевич Вяземский, а также 19-летний начинающий писатель Иван Сергеевич Тургенев.

Первый ехал в Германию поправить здоровье, для второго поездка была первым заграничным вояжем.

Пожар «Николая 1» стал для Тургенева одним из самых болезненных событий в жизни. И не только потому, что он оказался на волосок от смерти, но и потому, что в пожаре сгорела его репутация.

Согласно рассказам пассажиров парохода, князь Вяземский вел себя в минуту смертельной опасности исключительно хладнокровно. Он вместе с командой занимался организацией эвакуации пассажиров, сажал в лодки женщин и детей.

Поведение Тургенева было прямо противоположным. Будущим писателем овладела настоящая паника. Он метался по палубе, хватал за руки матросов, умолял спасти его, предлагал крупные суммы, которыми владеет его маменька – пожилая богатая вдова.

Когда началась погрузка в шлюпки, Тургенев ломанулся к лодкам, отталкивая женщин и детей. Он кричал: «Я единственный сын богатой пожилой вдовы, спасите меня!». Что интересно, у Тургенева был старший брат. Эта фраза впоследствии буквально преследовала Ивана Сергеевича.

Еще одна фраза будущего писателя – «Умереть таким молодым!» - тоже стала своего рода мемом 19 века.

Ситуации добавляет колоритности и тот факт, что Тургенев был около 2 метров роста и очень толстый. Паникующий молодой здоровяк, лезущий к шлюпкам, отлично запомнился пассажирам парохода, большинство из которых, кстати, сохранили хладнокровие.

Пожар на «Николае 1» Тургеневу припоминали всегда. Малодушие, проявленное в минуту опасности, и трусость, которая так порицалась в дворянской среде. Даже родная мать писала Ивану Сергеевичу, что его поведение на пароходе было недостойным. Она указывала на то, что даже матери семейств не устроили такого представления, как Тургенев.

Впоследствии писатель неоднократно пытался оправдаться. В своем очерке «Пожар на море», написанном за 3 месяца до смерти, он признает, что предлагал 10 тысяч рублей матросу за спасение своей жизни «для пожилой маменьки». Но тут же он пишет, что проявил хладнокровие и мужество и ловил женщин, прыгающих в шлюпки. Читатели не поверили Тургеневу.

В конце приведу стихотворение Петра Вяземского, которому не нужно было оправдываться за события на «Николае Первом».

Я на море горел, и сквозь ночную тьму
(Не мне бы тут стоять, а Данте самому),
Не сонный, наяву, я зрел две смерти рядом,
И каждую с своим широкозевным адом:
Один весь огненный и пышущий, другой —
Холодный, сумрачный, бездонный и сырой;
И оставалось мне на выбор произвольный
Быть гусем жареным иль рыбой малосольной.

Источник: dzen.ru/a/XtVR1O07...

310

НЕ СМОГ ТЫ СДЕЛАТЬ ДО СИХ ПОР
ОБЫКНОВЕННЕЙШИЙ ТОПОР!

Двадцать пять тысяч годочков назад
Мозг, раньше росший, пошёл вдруг на спад.
Мозг человеку всё меньше стал нужен:
Есть бык, корова, так будет и ужин.
Незачем с луком идти на грозу,
Коль приручить смог твой предок козу.
Нынче со свечкой не действуешь робко,
Ведь под рукой выключателя кнопка,
(Пусть и большое средь нас есть количество,
Кто только слово слыхал «электричество»).
Мало, кто нынче портной по одежде,
Предки ж из шкуры штаны шили прежде.
Ну, а теперь царь и бог Интеллект,
Пусть он Искусственный, ты ж не субъект!
Вот почему отмирают мозги,
Ленью своей отмирать помоги!
Раньше ль мозги у людишек усохнут
Или же сами людишки те сдохнут?
Как заржавел без нагрузки турник,
Так Интеллект наш Естественный сник!
В книжках смешны для тебя дикари? –
В зеркало глянь, на себя ж посмотри!

B&C: . Американские ученые выяснили, когда и почему остановился рост мозга человека. Расчёты показали, что темпы увеличения размера мозга примерно 300 тысяч лет назад существенно замедлились, а около 100 000 лет назад рост объёма и вовсе прекратился. Уменьшение же человеческого мозга началось 25 тысяч лет назад и идёт дальше.

311

Блаженны миротворцы…

Гостиница Крым…
Место обитания , ареал размножения местной братвы в 90е.
Тут постоянно вертелись какие то мутные рожи, создавая неповторимый колорит и незабываемую ауру.
Настолько, что в сей постоялый двор я зашел с ножом в кармане. Так, на всякий случай. Вдруг представится кого зарезать в лифте опосля шутейного разговору.
Но увы.
Чисто , бело, бездушно. Нет больше на стенах лениво замытых кровавых соплей, не орет муэдзином накосорезивший азер, коего вывесили с балкона проветриться и подумать над своим поведением.
Женщины повысили социальную ответственность. Не слышно милых сердцу пьяных разборок…
Ушла эпоха.

…Саша (Ошпаренный) приехал отдохнуть в мой родной город. Году в 96м.
Мол, заебало бухать с братвой, хочется культурного отдыха.
Пляжи, экскурсии, прогулки по набережной, все как у приличных что бы.
И никаких попоек с блататой!

И заселился, разумеется в «Крым»
Я потом интересовался, мол, почему именно туда-то? Гостиниц навалом, чего тебя в блатхату поволокло?
Саня неопределенно шевелил пальцами и внятного ответа не дал.
-Понятно. Подобное тянется к подобному.
В привычную рабочую атмосферу окунулся, стало быть.

А там…

Разборки под окнами каждую ночь. Драки, стрельба, поножовщина, все как мы любим.
Как раз за местным МВД, оно с гостиницей прям вот рядом. Братва обожала мусорам дули крутить с балконов.

Ристалище же было внизу, под отелем, в овражке , где шапито свои шатры ставило.

А акустика с поля боя - все матюги до запятой слышно в номере.
Заснуть невозможно от этого производственного шума.
На третью ночь хмурый и невыспавшийся Ошпаренный пошел выяснять отношения.
В белом гостиничном халате и тапочках на босу ногу.
Чем произвел на спорящих неизгладимое.

Расспросил о причинах хипиша.

Те долго галдели, тыкали друг в друга корявыми пальцами, кричали «А вот они!»
, судили занятия по понятиям, короче, подняли дикий гвалт.
-Ша, братва-подвел итог Саня, вы 500 долларов не поделили?
-Эээ…
-Вот тебе 500 бакинских, и вот тебе 500. Саша без пятеры и купаться в море не ходил.
-Пацаны, дайте поспать, а? Не галдите под окнами!
И белея спиной удалился во тьму.
Братва так опешила, что аж охуела.
Еще 5 минут назад они считали себя крутыми мафиозами, сошедшимися в кровавой битве, а тут пришел зевающий московский дядя, и разнял малышню, устроившую потную возню за совочек в песочнице.
Дал каждому по конфете, потрепал по вихрастой голове и наказал слушать маму и вести себя хорошо.
И пошел спать.
Саня мигом стал легендой. К нему потом делегации ходили выразить почтение и набраться опыту.
Короче, не просыхал. 2 недели. С блататой, разумеется.
Считай, что и не уезжал никуда.

312

У генерала Кузнецова нашли коллекцию монет и недвижимость на полмиллиарда рублей , не говоря уже о ещё более крупных банковских счетах и наличке .

Как хорошо быть генералом!
Как хорошо быть генералом!
Лучше работы,
Вам я , гражданские, не назову!

Стану я точно генералом!
Стану я точно генералом!
Как генерал Кузнецов миллиард наживу.

Раз разрешали ему воровать,
так почему было взяток не брать?
Сам не заметил , как Крёзом стал,
миллиарды наворовал!

Кулоны,серёжки,браслеты,цепочки
запас в изобильи для жинки и дочки!
Видно, кому то завидно стало?
Начальство внезапно конфисковало!

Как хорошо быть генералом!
Как хорошо быть генералом!
Только учитесь тюряг избегать!
Надо всего то для этого налом
взятку в мохнатую лапу дать!

313

Любовь бывает разной.
Много лет назад был у меня приятель Вова У. Вова был охотником и куркулем - именно на совместном добывании денег мы и общались. Для меня Вова был ценен тем, что классно выделывал меха, но я не об этом.
Была у Вовы собака - курцхар Пальма, с которой он охотился. Она всегда крутилась вокруг Вовы. Как-то прихожу к Вове с очередным заказом и чувствую чего-то не хватает. А Пальмы-то нет. - Где Пальма?
Вова аж расплакался: - Понимаеш, Пальму сбила машина. Вот снял с нее шкуру, выделал и пошил себе шапку - теперь Пальма будет всегда со мной.
Не стал спрашивать как он перенесет разлуку летом.

315

Городские зарисовки. Лет пятнадцать- двадцать назад.

Идём с женой под ручку подземным переходом Невский- Садовая.

Я краем глаза вижу, как какой- то парень, увидев нас, напяливает на голову зелёного цвета резиновую маску, как презерватив - тогда много всяких вариантов масок разных чудовищ продавалось, и прячется за ларьком Союзпечати - как раз по нашему курсу следования.

Я спокойно меняюсь с женой местами - чтобы оказаться к ларьку ближе. Подходим.

Придурок, высунувши из за угла зелёную морду почти вплотную ко мне, поднимает руки, потряхивая кистями, и утробным голосом мычит что- то ужасное - то есть на его взгляд.

Я был готов к какой- нибудь глупости, но произошло всё действительно неожиданно. Да и морда действительно попалась сугубо отвратная - вблизи, не зная, что это такое, поневоле оторопеешь. Вроде вампира с клыками окровавленными. Брррр.

Ну инстинкт и сработал. Левая нога вперёд, чуть правее правой, и разворачиваясь всем корпусом, правым локтем по башке - в висок попал. Удар сильнейший, потому, что участвуют мышцы торса и плеча одновременно. Уследить за ним почти невозможно, а не зная, что и откуда последует - уклониться от удара тоже.

Это память рукопашных баталий из пионерского лагеря – там постоянно паслись гопники из близлежащего провинциального городка- скучно им, только подравшись и развлечёшься. Дрались они действительно бешено и беспощадно. Поневоле опыт переймёшь.

От неожиданности я вломил в полную силу- от души.

В общем, шутник рухнул на асфальт, как кегля. Кто же знал, что он таким хлипким окажется. Девица и двое пацанов, вероятно из одной компании - стояли слегка поодаль - бросились его поднимать - стаскивать маску с башки, делать искусственное дыхание, ставить капельницы и готовить тушку к трепанации черепа - ну, это я слегка преувеличиваю.

Насчёт трепанации не знаю, но сотрясение мозга (если он там конечно был) гарантировано.

Я не стал останавливаться, дожидаться исхода событий, а жена в этот момент отвернулась- так, что вроде вообще ничего и не заметила.

А нечего умничать. Развлечения, блин, у молодёжи. К слову - а будь на моём месте какой- нибудь Николай Валуев?

На фото- похожая морда.

316

С возрастом, стал чувствовать, что появились проблемы с психикой, именно - галлюцинации. Потратил кучу времени и денег на профильные клиники. Оказалось, возрастные изменения коснулись не психики, а реальности.

318

Мой первый месяц в США, сер. 90-х, Брайтон гуляет.

Приглашён был на солидное мероприятие, в крупный-крупный ресторан, с варьете, Андрей Потёмкин поёт про папуасов, реальный. Я с ним танцую в зале, то есть он вышел на площадку. Время закусок прошло, напрыгались, теперь снова за столы. А такие они, круглые столы, на 10 человек. Соседи по столу — кто незнакомый, кто земляки, которые раньше эмигрировали (лет на пять). Пара одна, участие в судьбе которых я принимал когда-то, сделали вид, что не знают меня. Даме тогда назвали моё имя: "Нет, не помню". Короче, мерзавцы. Но да ладно. Вот, подают омаров на блюде, или таких крупных лобстеров. Блюдо общее, его в центр стола, чтобы набирали. На десятерых там было штук 14 омаров, то есть явно не по штуке на каждого. И тут случилось невероятное. Только официант отнял свои руки от блюда, буквально четверть секунды — и раков этих разметали. Я даже не успел понять, что это было, но в итоге остался без деликатеса, с пустой тарелкой. Свет приглушили, но я стал глядеть напротив и рядом — они уже поедали с хрустом. Кому досталось по раку, а кому по два, тогда тот отламывал хвост и делился с партнёром, выходило по полтора. То есть раз я не метнулся молнией к блюду, значит, я омаров и не хотел вовсе, а они пожелали.

Увы, позже чуть я узнал уже эту публику получше: каждый за себя и на свой живот. Они уже за пять лет — элита, а ты нищебройт. Ну а те, кто брайтончанин к тому моменту с 25-летним стажем, те небожители, к ним вообще не подходи. Хотя они и пригласили. Но передали мне приглашение с устным сообщением от "посыльного", чтобы я не приходил. Зачем же я пошёл, всё же? — Сглупил.

319

Давным-давным я услышал о примете. Если, мол, чешется левая рука, то это к деньгам. Услышал. Забыл. А потом как-то совпало, что зачесалась утром - и мне вечером вернули долг. А потом - зачесалось, и неожиданная премия! Я смекнул, и стал ждать того самого чеса. И как только засвербело в ладони - купил лотерейный билет. И выиграл! Немного, но факт!
С той поры и повелось. Как зачесалось - тут же лотерейку на сегодняшний тираж. Ничего не выиграл? Ничего, жду другой оказии...
Но удача всё не приходила. Я прекратил дурацкий ритуал, когда понял, что за просранные на лотерею бабки можно было купить дюжину ящиков крема для рук. Или курс лечения на курорте для чесунов.

320

В 1936 году 45-летний преподаватель высшей математики в Московском институте цветных металлов и золота решил выучить к немецкому и французскому еще и английский язык – благо, для сотрудников Минцветмета открылись бесплатные курсы. Вот на них-то ему и выдали для внеклассного чтения оригинальное издание сказки Лаймена Фрэнка Баума «Wonderful Wizard of Oz».
Книжка математику понравилась, и он решил ее перевести - благо, несколько лет назад вышло Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) от 9 сентября 1933 года "О детской литературе", призывавшее печатать больше хороших книг для пионеров и школьников.
Оргбюро ЦК не обмануло - в 1939 году пионеры смогли открыть книгу, начинавшуюся словами: «Волшебник Изумрудного города. Переработка сказки американского писателя Франка Баума «Мудрец из страны Оз». Пересказал Александр Мелентьевич Волков».
Когда книга вышла, автору было изрядно за сорок.
Это была первая изданная книга начинающего 48-летнего переводчика. Точнее - пересказчика, поскольку перевод с самого начала был довольно вольный.
Книгу проиллюстрировал известный художник Николай Радлов, но в отличие от "Мудреца из страны Оз" бестселлером она не стала.
А потом началась великая война, и в военные годы многое забылось - в том числе и проходная довоенная сказка.
Камбэк "Волшебника Изумрудного города" произошел через много лет, фактически уже в другую историческую эпоху, в 1957 году.
И едва ли не главную роль в возрождении этого проекта сыграл художник. Художники в этой истории вообще часто выступают в редкой для них роли двигателя сюжета.
Художника звали Леонид Владимирский, он только что прогремел на всю страну иллюстрациями к сказке "Приключения Буратино" и искал - какую бы хорошую сказку еще отрисовать.
В библиотеке ему попалось довоенное издание "Волшебника Изумрудного города" - давно и прочно забытой книги. Со дня последнего издания прошло больше 17 лет, читатели первого издания сказки давно выросли, воспитывали собственных детей и смутно помнили про жевунов и мигунов, читанных еще до войны.
Сказка Владимирскому очень понравилась, и он загорелся сделать к ней иллюстрации. Нарисовав парочку картинок авансом, ему не составило никакого труда продавить в издательстве переиздание.
Осталось заручиться согласием автора, и художник пошел искать писателя.
Александра Волкова Леонид Владимирский нашел на даче в Кратово. Тому было уже под 70, он давно уже вышел на пенсию, занимался дачей и внучкой и, честно говоря, почти не вспоминал свою первую и единственную на тот момент сказку.
Но на переиздание, разумеется, согласился.
И даже сделал новую редакцию книги, отойдя от первоосновы Баума еще дальше.
"Волшебник Изумрудного города" с иллюстрациями Владимирского вышел, когда Александру Волкову было 69 лет.
"Волшебник..." стал бомбой.
Мегабомбой.
Это была одна из самых издаваемых и продаваемых книг советского книгоиздания - не детской литературы, а вообще всего.
Разумеется, Александра Мелентьевича Волкова издатели начали охмурять, как ксендзы Козлевича : "У этого Баума же много-много книг про волшебную страну. Может быть, вы переведете еще одну?".
Немолодой уже писатель вздохнул и отправился в Библиотеку иностранной литературы. Там он прочитал продолжения и был немного ошарашен.
На мой личный взгляд, который я никому не навязываю, сказки Баума про страну Оз (кроме первой) идеально характеризуются словосочетанием "лютая дичь".
Волков, похоже, был согласен. Судя по этой записи в дневнике:
"Вчера и сегодня занимался в Библиотеке иностранных языков, читал книгу Фр. Баума «Озма из Оза» из его озовской серии, в которой, как оказывается, около полутора десятка книг. Но какие это книги!
Мне кажется, ему удалась только первая из них «The Wizard of Oz» — это та, которую я обработал под названием «Волшебник Изумрудного города». Это милая, остроумная книга, в которой найдены прекрасные типы. Но дальше писатель решил черпать все из того же источника, а фантазии у него уже не хватило, и он занялся самым посредственным эпигонством. Все эти желтые курицы, механические Тик-Токи, Люди-Колеса, продовольственные пакеты и ведра с обедами, растущие на деревьях, сменные головы у принцессы Лангвидер - все это выглядит очень безвкусно.
Боюсь, что мой замысел - написать еще одну сказку по мотивам Фр. Баума - придется оставить, нет в этих многочисленных пухлых книгах того хорошего, что стоило бы пересказать советским детям. Страшила, Железный Дровосек и Трусливый Лев (кстати, почему он снова стал трусливым, когда выпил храбрость?) пока еще не действуют в этой книге (а я за 2 дня прочитал и законспектировал 140 стр.), а только повторяют все те же рассуждения о мозгах, сердце и храбрости, которые уже достаточно известны по первой книге.
Удивительная страсть у американских писателей к длиннейшим сериям, таким как у Берроуза к тарзановской и марсианской. Это их литературный бизнес... Конечно, эта сказка неизмеримо слабее «Мудреца из Оза». Автор совершенно непоследователен: Озма у него наследница правителя Изумрудного города, а ведь в первой книге ясно сказано, что Изумрудный город построил Оз - выходец из Канзаса. У Жевунов и Мигунов откуда-то тоже появляются короли - вассалы верховного правителя Оза.
Дороти уничтожает последних злых волшебниц в стране Оз, а в последующих книгах этих волшебниц и волшебников и всякой чертовщины появляется превеликое множество...
Начинает обрисовываться сюжет второй книги «Волшебника», но совсем не в таком плане, как у Баума...".
В общем, Волков решил не переводить, а самостоятельно написать продолжение "Волшебника Изумрудного города", взяв от Баума только идею оживляющего порошка.
Книга "Урфин Джус и его деревянные солдаты" вышла, когда автору пошел восьмой десяток.
Дальше вы сами все знаете - после Урфина Джуса последовали "Семь подземных королей", за ними - "Огненный бог марранов"... Обычная история с удачной серией, удивление вызывает разве что возраст автора замечательных сказок.
Справедливости ради - Волкову хватило мужества признаться, что его инфицировало переходящее проклятие сериальности. Когда ему было 82 и он писал «Тайну заброшенного замка», в один из дней Александр Мелентьевич открыл свой дневник 1958 года и над фразой «Удивительная страсть у амер. писателей к длиннейшим сериям», надписал покаянное примечание: «Сам я потом вдался в тот же грех!».
Замечу, что Волкова, как и Баума, эта серия книг сделала очень богатым (а по советским меркам - даже невероятно богатым) человеком. И не только его. Художник Владимирский, например, вскоре после "изумрудной" серии практически перестал иллюстрировать книги – получаемых с переизданий «Волшебника» потиражных с избытком хватало на то, чтобы вести жизнь рантье.
Над седьмой книгой серии «Тайна заброшенного замка» сказочник Волков перестал работать в 85 лет - сил уже не было. Авторство Волкова в этом случае уже весьма условное - недописанный им черновик на свой вкус дописали в издательстве после его смерти.
А после смерти Александра Волкова все желающие принялись строчить продолжения про Изумрудный город, как когда-то на другом конце Земного шара все штамповали сиквелы про страну Оз.
Александр Шпагин написал прямое продолжение "Тайны заброшенного замка" - "Лазурная фея Волшебной страны". Юрий Николаевич Кузнецов - еще пять книг, от "Изумрудного дождя" до "Возвращения Арахны".
Под фамилией Николая Бахнова вышло еще восемь книг про Изумрудный город и Волшебную страну. Умерший в прошлом году Сергей Сухинов написал 11 книг - от "Дочери Гингемы" до "Зари над Изумрудным городом" - и он был, пожалуй, наиболее талантливым из продолжателей Волкова.
Как и положено в сюжете про переходящее проклятие сериальности, постоянный художник серии Леонид Владимирский тоже не устоял и написал собственное продолжение — книгу «Буратино в Изумрудном городе».
Разумеется, изданием бумажных книг история не закончилась. По данным на 19 июля 2025 года, на сайте fanfics.me в фандоме «Изумрудный город» 294 фанфика.
Икота, икота, сойди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого...

В. Нестеров

321

Попалось интересное интервью с израильским разведчиком. Он рассказывал, какой большой вред Израилю нанесли устоявшиеся представления военных о действиях противника. Например, после Шестидневной войны Генштаб был уверен, что после того, как Израиль стремительно разгромил всех своих противников, никакая арабская страна не посмеет больше напасть на Израиль. Или о том, как все в военном руководстве были уверены, что забор с Газой преодолеть невозможно и что Хамас никогда не рискнет напасть на Израиль в одиночку.
Еще разведчик перечислил три самые популярные причины для вербовки шпиона/разведчика: деньги, секс и здоровье. Причем здоровье является самым «неотразимым» доводом. Возможность сделать сложную и дорогостоящую операцию, которую в другой стране (в условном Иране) провести не могут.
Я бы добавил к этому списку еще и месть. Очень показательна история одного из самых успешных шпионов/разведчиков в истории — генерал-майора ГРУ Дмитрия Полякова. Он был боевым офицером, прошедшим всю войну. После войны окончил Академию имени Фрунзе, потом курсы Генштаба и был направлен в Главное разведывательное управление. Стал советским разведчиком в ООН.
А потом у него родился сын, который заболел тяжелой болезнью. Для спасения ребенка была нужна сложная операция и подполковник Поляков обратился за помощью к своему руководству. Те долго обсуждали проблему и решили отказать. Валюта нужна Родине. И сын Полякова умер. Tогда герой войны Поляков по собственной инициативе предложил сотрудничество американцам.
Он работал на них 25 лет и передал информацию о девятнадцати советских разведчиках-нелегалах, действовавших в западных странах, о ста пятидесяти иностранцах, сотрудничавших с разведслужбами СССР и о примерно 1500 действующих сотрудников разведслужб СССР.

322

Шёл по дороге дурак, а навстречу ему 7 мудрецов. Спросил у них дурак: Вы такие мудрые! Скажите, в чем смысл жизни? Один из мудрецов остановился и стал объяснять. Шесть мудрецов пошли дальше. На дороге остались два дурака...

323

17 августа 1903 года было написано одно завещание. Не старый еще, но полностью слепой и не выносящий малейшего шума человек, вот уже много лет живущий на яхте, продиктовал свою последнюю волю. Два из 20 млн (нынешних трех миллиардов) собственноручно заработанных долларов он передавал Колумбийскому университету, причем с подробными инструкциями — как и на что их потратить

Этим человеком был Джозеф Пулитцер, а написанное в завещании стало зерном, из которого выросла самая престижная в Америке премия, голубая мечта каждого журналиста и писателя. Через восемь лет завещание вскроют, еще через шесть впервые назовут лауреата, и с того момента каждый год в первый понедельник мая совет попечителей Колумбийского университета в Нью-Йорке будет вручать Пулитцеровскую премию журналистам, писателям и драматургам. Ее обладателями станут Уильям Фолкнер и Эрнест Хемингуэй, Харпер Ли и Джон Стейнбек, газеты Los Angeles Times и The Washington Post, а также сотни отважных репортеров. Но заслуга Пулитцера не только в создании «Нобелевки для журналистов». Именно он сделал американскую прессу тем, чем она является до сих пор, — четвертой властью, инструментом влияния, одной из основ общества.

А его собственная биография, будь она очерком или репортажем, вполне могла бы претендовать на премию имени себя. Джозеф Пулитцер Joseph Pulitzer родился 10 апреля в 1847 году в Венгрии, в обеспеченной семье еврейского торговца зерном. Детство провел в Будапеште, учился в частной школе и, вероятнее всего, должен был унаследовать семейный бизнес. Однако, когда парню исполнилось 17, произошел первый крутой поворот. Он страстно захотел воевать. Но ни австрийская, ни французская, ни британская армия не пожелали принять на службу худосочного болезненного подростка с плохим зрением. И только вербовщик армии США, случайно встреченный в Гамбурге, легко подписал с Джозефом контракт — Гражданская война близилась к финалу, солдаты гибли тысячами, и северяне набирали добровольцев в Европе.

Юный Джозеф Пулитцер получил бесплатный билет на корабль и отправился в Америку. По легенде, возле порта прибытия он прыгнул за борт и добрался до берега вплавь. То ли это был Бостон, то ли Нью-Йорк — данные разнятся, но определенно причиной экстравагантного поступка стало желание получить больше денег: вербовщик в Гамбурге обещал $ 100, но оказалось, что можно прийти на сборный пункт самостоятельно и получить не 100, а 200. Видимо, Джозеф так и сделал. Пулитцера приняли в Нью-Йоркский кавалерийский полк, состоявший из немцев, там он честно отслужил целый год, до окончания войны.

После демобилизации Джозеф недолго пробыл в Нью-Йорке. Без денег, без языка и профессии он не нашел ни работы, ни жилья и отправился в Сент-Луис, где жило много немцев и можно было хотя бы читать вывески и общаться. Пулитцер был некрасивым, длинным и нескладным парнем. Обитатели трущоб называли его «Еврей Джо». Он брался за любую работу — официанта, грузчика, погонщика мулов. При этом Еврей Джо прекрасно говорил на немецком и французском, да и вообще был начитанным, любознательным, обладал острым умом и взрывным темпераментом.

Всё свободное время Джозеф проводил в библиотеке, изучая английский язык и юриспруденцию. В библиотеке была шахматная комната. Однажды Пулитцер, наблюдая за игрой двух джентльменов, познакомился с ними. Одним из шахматистов был Карл Шурц, редактор местной немецкоязычной газеты Westliche Post. Он посмотрел на сообразительного парня — и предложил ему работу. Получив работу, Пулитцер начал писать — и учился так быстро, что это кажется невероятным. Он стремительно овладел английским языком, его репортажи, сперва неуклюжие, затем всё более острые и запоминающиеся, очень быстро стали такими популярными, а слава такой очевидной, что уже через три года он занял пост главного редактора и приобрел контрольный пакет акций газеты, но скоро продал свою долю, прилично на этом заработал и поспешил в политику.

Дело в том, что Пулитцер был искренне влюблен в американскую демократию. И эта любовь двигала его вперед. Уже в 1873 году, всего через пять лет после того, как юнцом спрыгнул с корабля, в возрасте чуть за 20, он стал членом Законодательного собрания штата. Джозеф мечтал о реформах, о формировании общественного мнения, но, поварившись в политическом котле, понял, что всё это можно сделать с помощью прессы. Он ждал момента и наконец в 1878 году купил газету Dispatch, стоявшую на грани разорения. Он добавил к ней городской вестник Post и объединил их в St. Louis Post-Dispatch. Мимоходом он женился на Кейт Дэвис, 25летней дочери конгрессмена, и тем самым окончательно утвердился в высшем обществе Сент-Луиса. Брак этот был заключен с холодной головой, ведь главной пожизненной страстью Джозефа, уже была журналистика.

Как выглядела пресса до Пулитцера? Это были утренние газеты, в которых печатались политические и финансовые новости, да еще объявления о свадьбах и похоронах. «Высокий штиль», длинные предложения, дороговизна — всё было нацелено на богатую публику в костюмах и шляпах. Пулитцер понял (или почувствовал), что новые времена требуют другой прессы. Америка стремительно развивалась, образование становилось доступным, люди переселялись в города, появился телеграф, электрические лампочки позволяли читать в темное время суток. Он сделал ставку на простых людей, ранее не читавших газет. Как бы сказали сегодняшние маркетологи, Пулитцер первым перевел прессу из сегмента люкс в масс-маркет.

Прежде всего, Джозеф значительно удешевил St. Louis Post-Dispatch за счет новых технологий печати. Затем стал публиковать всё, что интересно большинству: новости городской жизни, курьезы, криминальную хронику, адреса распродаж, разнообразную рекламу. Пулитцер начал выпускать вечернюю газету, ее можно было читать после рабочего дня. Он первым ввел в обиход провокативные заголовки — набранные огромным шрифтом и бросавшиеся в глаза. Они обязательно содержали главную новость, а сами тексты были написаны простыми короткими предложениями, понятными даже малограмотным.

Пулитцер стал публиковать статьи, предназначенные специально для женщин, что тогда казалось немыслимым. Женщины — и газеты, помилуйте, что за вздор? Но самое главное — он превратил новости в истории. Дело не в самом репортаже, учил Пулитцер, а в тех эмоциях, которые он вызывает. Поэтому Джозеф заставлял своих сотрудников искать драму, чтобы читатель ужасался, удивлялся и рассказывал окружающим: «Слышали, что вчера написали в газете?» Но и это не всё. Сделав газету действительно народной, Пулитцер добавил огня в виде коррупционных расследований. В St. Louis Post-Dispatch публиковали ошеломляющие истории о продажных прокурорах, уклоняющихся от налогов богачах, о вороватых подрядчиках. Однажды Джозефу даже пришлось отстреливаться от одного из героев публикации. Но читатели были в восторге, газета разлеталась как горячие пирожки. Через три года после покупки издания прибыль составляла $ 85 тысяч в год — гигантские по тем временам деньги.

И тогда Пулитцер отправился покорять «Большое яблоко». Он залез в долги и купил убыточную нью-йоркскую газету The New York World. Методы были опробованы, и с первых же дней он устроил в сонной редакции настоящий ураган. Всё ускорилось до предела, репортеров и посыльных Джозеф заставлял передвигаться буквально бегом — чтобы первыми добыть новости. Он отправлял корреспондентов по всему миру и публиковал живые репортажи о самых захватывающих событиях со всеми деталями. Он всё время что-то придумывал. Его журналисты брали интервью у обычных людей на улицах — неслыханное дело! Именно в его газетах впервые стали широко использовать иллюстрации, в том числе карикатуры. С легкой руки Пулитцера в профессии появились так называемые крестовые походы, когда журналист внедрялся в определенную среду, чтобы собрать достоверный материал.

В воскресных выпусках The New York World печатался комикс The Yellow Kid про неопрятного малыша с лысой головой, торчащими передними зубами и оттопыренными ушами. Малыша звали Мики Дьюган, он не снимал желтую ночную рубашку и целыми днями слонялся в трущобах Нью-Йорка. Таким был герой первого в мире комикса, а его автор — художник Ричард Аутколт — считается прародителем современных комиксов. И вдруг этот желтый человечек появился в New York Journal. Изданием владел молодой амбициозный Уильям Рэндольф Хёрст, в недавнем прошлом репортер The New York World. Свой журнал Хёрст купил — вот насмешка судьбы — у родного брата Джозефа Пулитцера.

С борьбы за права на комикс началась недолгая, но ожесточенная битва двух гигантов — Джозефа Пулитцера и его недавнего ученика Хёрста. Хёрст перекупал журналистов у Пулитцера, тот перекупал их обратно. Для Хёрста не существовало никаких границ в описании кровавых подробностей и светских сплетен, Пулитцер же не мог выходить за рамки. На полях этой печатной войны и родилось то, что мы сегодня называем «желтой прессой» — перемещение акцентов с фактов на мнения, игра на низменных чувствах, упор на секс и насилие, откровенные фальсификации, искусственное создание сенсаций. Мальчишка в желтой рубашке стал символом низкой журналистики. Хотя эта война была недолгой, всего несколько месяцев, она легла пятном на биографии обоих и породила целое направление прессы.

На самом деле, конечно же, конфликт Пулитцера и Хёрста гораздо глубже, нежели гонка за сенсациями. Если для Джозефа самым важным было усилить влияние прессы на общество, то Уильям Хёрст говорил: «Главный и единственный критерий качества газеты — тираж». Впоследствии Хёрст скупал все издания, что попадались под руку, — от региональных газет до журнала «Космополитен», был членом Палаты представителей, снимал кино для предвыборной кампании Рузвельта, в 30-х нежно дружил с Гитлером и поддерживал его на страницах своих многочисленных газет и журналов.

Пока Хёрст сколачивал состояние, Пулитцер обратился к одной из главных идей своей жизни — разоблачению коррупции и усилению журналистики как механизма формирования демократического общества. Его газета вернулась к сдержанности, к рискованным коррупционным расследованиям. В 1909 году его издание разоблачило мошенническую выплату Соединенными Штатами $ 40 млн французской Компании Панамского канала. Президент Рузвельт обвинил Пулитцера в клевете и подал на него в суд, но последовавшие разбирательства подтвердили правоту журналистов. Бывший Еврей Джо стал невероятно влиятельной фигурой, это в значительной степени ему Америка обязана своим антимонопольным законодательством и урегулированием страховой отрасли.

Кстати, статуя Свободы появилась на одноименном острове тоже благодаря Джозефу Пулитцеру. Это он возмутился, что французский подарок ржавеет где-то в порту. В его изданиях развернулась мощная кампания, В ее результате на страницах пулитцеровской газеты было собрано $ 100 тысяч на установку статуи Свободы. Многие из 125 тысяч жертвователей внесли меньше одного доллара. И все-таки имена всех были напечатаны в газете и в короткое время необходимая для установки сумма была собрана. «Свобода нашла свое место в Америке», — удовлетворенно замечал он, еще не зная, какое значение будет иметь статуя в последующей истории.

В 1904 году Пулитцер впервые публично высказал идею создать школу журналистики. Это было неожиданно, ведь много лет подряд он утверждал, что этой профессии нет смысла учиться: надо работать в ней и приобретать опыт. Однако теперь, в статье для The North American Review, он написал: «Наша республика и ее пресса будут подниматься вместе или падать вместе. Свободная, бескорыстная, публичная пресса может сохранить ту общественную добродетель, без которой народное правительство — притворство и издевательство. Циничная, корыстная, демагогическая пресса со временем создаст народ столь же низменный, как и она сама…»

Только потом выяснилось, что на момент написания этих слов завещание год как было составлено — и высшая школа журналистики, и премия уже существовали на бумаге. Пулитцер продумал всё. Он указал, что премия должна вручаться за лучшие статьи и репортажи, в которых есть «ясность стиля, моральная цель, здравые рассуждения и способность влиять на общественное мнение в правильном направлении». Однако, понимая, что общество меняется, он предусмотрел гибкость, учредил консультативный совет, который мог бы пересматривать правила, увеличивать количество номинаций или вообще не вручать премии, если нет достойных. К тому же завещание предписывает награждать за литературные и драматические произведения. Позднее Пулитцеровскую премию стали вручать также за поэзию, фотографию и музыку. А через 100 с лишним лет добавились онлайн-издания и мультимедийные материалы. Каждый американский журналист готов на всё ради Пулитцеровской премии, несмотря на то что сегодня она составляет скромные $ 15 тысяч. Дело не в деньгах: как и предсказывал Пулитцер, расследования всегда ставят журналистов под удар, а лауреаты могут получить некоторую защиту.

Джозеф работал как проклятый. У него родились семеро детей, двое умерли в детском возрасте, но семью он видел редко, фактически жил врозь с женой, хотя обеспечивал ей безбедное существование и путешествия. В конце концов Кэтрин завела роман с редактором газеты мужа и вроде бы даже родила от него своего младшего ребенка. Но Джозеф этого не заметил. Его единственной страстью была газета, он отдавал ей всё свое время, все мысли и всё здоровье. Именно здоровье его и подвело.

В 1890 году, в возрасте 43 лет, Джозеф Пулитцер был почти слеп, измотан, погружен в депрессию и болезненно чувствителен к малейшему шуму. Это была необъяснимая болезнь, которую называли «неврастенией». Она буквально съедала разум. Брат Джозефа Адам тоже страдал от нее и в итоге покончил с собой. Медиамагнату никто не мог помочь. В результате на яхте Пулитцера «Либерти», в его домах в Бар-Харборе и в Нью-Йорке за бешеные деньги оборудовали звукоизолирующие помещения, где хозяин был вынужден проводить почти всё время. Джозеф Пулитцер умер от остановки сердца в 1911 году в звуконепроницаемой каюте своей яхты в полном одиночестве. Ему было 63 года.

Мария Острова

326

Без сомнения, продажа в 1867 году Аляски за смехотворные 7 миллионов долларов — не самая удачная коммерческая сделка из всех, когда-либо заключённых правителями Российской империи. В учебниках истории приводят несколько причин, почему Александр II на неё согласился, и почему опытнейший канцлер Александр Михайлович Горчаков не стал его переубеждать. Однако существует ещё одна причина, и связана она с женщиной.
С 1863 года в казённой квартире государственного канцлера всё чаще стала появляться прелестная Надин Акинфова и даже исполнять роль хозяйки на вечерах, устраиваемых вдовцом Горчаковым. Александр Михайлович приходился Акинфовой дальним родственником по мужу, помещику Владимирской губернии. Надин, заскучавшая в провинции, оставила надоевшего мужа и двух маленьких дочек и перебралась в Петербург. Горчаков представлял молодую женщину как свою племянницу, был страстно в неё влюблён и даже подумывал о женитьбе, что приводило в ужас его взрослых сыновей и вызывало понимающие улыбки у знакомых. Петербургское общество считало Акинфову чуть ли не одалиской, её нигде не принимали. Горчаков принялся добиваться для «племянницы» развода с мужем, что в те времена было делом непростым, а тут вдруг оказалось и вовсе невыполнимым – препятствия чинились на самом высоком уровне. Всё дело в том, что героем романа очаровательной Надин был вовсе не старый канцлер, а молодой герцог Николай Лейхтенбергский, внук Николая I. Это к нему пробиралась Надин по ночам, надев густую вуаль. Разумеется, мать герцога, великая княгиня Мария Николаевна, была против вопиющего мезальянса, но, несмотря на сильнейшее противодействие царской фамилии, любовникам удалось уехать из России и заключить брак.
Как водится, влюблённый канцлер узнал обо всём последним. Удар был настолько силён, что Горчаков на некоторое время отошёл от дел, и продажа Аляски состоялась без его участия...

328

ТАИНСТВЕННАЯ НЕЗНАКОМКА
Актёр Леонид Кмит был очень ревнив, он постоянно подозревал жену Галину в измене, старался никуда её не отпускать. Всё это привело к тому, что жена собрала вещи и потихоньку ушла из дома, сняв комнату. Однако через какое-то время её подруга проговорилась, и Леонид Александрович забрал жену домой, а сам ушёл на репетицию.
Вдруг кто-то стал открывать дверь ключом, и на пороге появилась незнакомая женщина. Она надела тапочки и прошла на кухню. Стала там что-то готовить. Потом, обратившись к Галине Васильевне, спросила:
— Вы что, приезжая?
— Не совсем. — ответила Галина.
— Что-то я вас раньше не видела, — удивилась незнакомка.
— А мы приходим в разное время.
Через некоторое время явился Кмит. Прошёл, поздоровался с обеими. Незнакомка его покормила, а часа через три засобиралась домой и попросила Леонида Александровича её проводить. Кмит отказался, сославшись на усталость, но тут вступилась жена и властным голосом сказала:
— А ну, сейчас же проводи гостью!
Вскоре Леонид вернулся и стал убеждать жену, что совершенно не знает, кто это, ну просто не представляет…

331

Был ленинский нарком Цурюпа. Продовольствовал. Продотряды его рук дело. А году в двадцать седьмом залечили его контрики. Насмерть. И, чтобы увековечить деятеля, его именем назвали Щербактинский район. Тогда район еще назывался уездом Павлодарской Губернии.
Немного позже, году так в тридцать пятом, там, в Цурюпинском районе, работал мой дед. Был он ревизором-финансистом и даже имел наган! Времена были строгие. И вот однажды в гости к нему пришел военком, и, попив чаю, сообщил деду моему неприятную новость. Ему, военкому, как члену Бюро Райкома, стало известно, что грядут аресты, и Игнатюгин Михаил тоже упоминался….
Дед, недолго размышлял, и ночным поездом, с женой и двумя детьми, уехал в Новосибирск. Умер он спустя пару лет не на тюремных нарах, а в своей кровати – чахотка.
Если бы не решительность, то неизвестно как бы закончилась его жизнь. Кстати и мой второй дед, по матери, так же бежал от раскулачивания в тот же Новосибирск, но семью годами ранее. Ему «повезло» - он не «сидел». На стройке, куда он устроился десятником приехав в город, получил жестокое увечье. А то бы, наверное, тоже загребли.
В Щербактах я и сам пожил три с лишним года. Учился в техникуме. Назывался он Механизации и Электрификации. И стал я электриком. А вот несколько историй из той, моей жизни.

Вступительные экзамены
Школа номер 24 города Павлодара, за два года моего в ней пребывания, привила мне нелюбовь, ко всем павлодарским школам. Сами посудите – в классе два великовозрастных то ли дага, то ли чечена, устрашающего террористического вида, и во главе Екатерина Георгиевна. Она, как могла, «строила» их. А заодно и нас. Не могла взять горлом, доставала линейкой по башке. Поймав стрелка с резинкой на пальцах, могла из этой резинки выстрелить в лицо бедному шалопаю. Хотя я лично и не был подвергнут физически – мать в этой же школе работала, но осадок оседал. Другие учителя не оставили ни малейшего следа в моей памяти. И после восьмого класса я даже не мыслил возвращаться в ненавистное заведение, стоящее среди унылой степи.
Оббежал павлодарские техникумы и сдал документы в строительный. Решив на экзамене по математике своё задание, вышел в коридор и увидел дядьку с папкой. Это был завуч Щербактинского техникума Солдатенков. Он меня быстро убедил, что электриком быть лучше, чем строителем.
Правду сказал! Я теперь точно знаю. Главным аргументом у него было то, что все выпускники получали водительские права – ведь потом нужно будет работать начальником и служебную машину водить самому. У меня уже был мотовелосипед, и мне очень нравился запах 66-го бензина. В бак машины входит много больше чем в велосипедный! Решено.
И я поехал в райцентр Щербакты. Забрал документы в строительном, набил полные карманы пиджачка кислыми ранетками, на плечо сумку, и в автобус. Автобус был ужасен – КАВЗик. Морда ГАЗона и «салон» с толстенной трубой в проходе – зимой она накалялась выхлопом докрасна, а летом через плохие сварные швы травила газом.
Я рос тошнотиком, и в городских автобусах не мог долго ехать – выскакивал на свежий воздух. Нужно сказать, что автобусы той поры, ЛИАЗы и ЛАЗы, половину выхлопа выпускали в салон. А КАВЗик и того более. Поэтому я непрерывно жевал кислые яблоки. И с удивлением заметил, что тошнота отступила. То ли яблоки помогли, то ли я накатал необходимое количество километров и преодолел рубеж, но с тех пор я уже не зеленею после десяти остановок.
У Новикова-Прибоя упоминается средство от морской болезни – цепь от боцманской дудки. Больных матросов, таковыми не считали боцманА, и, увидев висящего на леерах «сачка», травящего за борт, отваживали цепью по бокам и морде. Одного сеанса хватало. Мне не повезло, и я не встретил в жизни ни одного боцмана. Точнее одного встретил, но это был немецкий боцман, к тому же подводник. У них не били, а под водой не качало. Да и встретились мы, когда мне шел шестой, а боцману десятый десяток.
И вот я прибыл на место. По дороге к техникуму от вокзала присматривался к Щербактоидам. Люди как люди. Ни одного казаха не увидел, зато есть чайная с универмагом. Есть даже автобус, курсирующий из конца в конец семитысячного населенного пункта.

333

Не моё. Потрясён.

Душераздирающая история!!!!

Я, Зинаида Партис, хочу рассказать о судьбе этой песни и о судьбе ее автора.
Наверно не найдётся читателей не молодого поколения, кому бы не были известны слова из песни конца 50-х гг.:

" Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон -
Это раздаётся в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон!
Это возродилась и окрепла
В медном гуле праведная кровь.
Это жертвы ожили из пепла
И восстали вновь, и восстали вновь.
И восстали,
И восстали,
И восстали вновь! "

Многие, конечно, могут сказать: это "Бухенвальдский набат" - Вано Мурадели. Да, это песня, которая мгновенно возвела опального, низложенного в 1946 г.(Ждановскую эру ) композитора, снова на самый гребень славы. Однако, кто же автор этих пронзительных, даже не нуждающихся в музыке, бьющих как набат, слов? Многие ли назовут автора, не заглянув в интернет? Но интернет у нас не так уж давно, всего каких - нибудь 10-11 лет, а до интернета автор слов, облетевших весь земной шар и переведённых на множество языков мира, более 40 лет оставался просто неизвестен. А ведь эта песня, 50 лет тому назад буквально всколыхнувшая весь мир, а не только советских людей, звучит очень актуально и сегодня для всего человечества, испытывающего угрозу ислама. Как же могло случиться, что автор такой песни, таких слов остался неизвестным? Очень просто: упоминание имени автора при исполнениях намеренно избегалось, не рекомендовалось. Считалось, что достаточно одного звучного грузинского имени Мурадели, и так и пошло и так оно закрепилось.

Фамилия Соболев не бросила бы тени на песню, но в 5-й графе паспорта автора стояло: еврей и имя Исаак.

Имя Исаак годилось для ленинградского собора, построенного в 1858 году Огюстом Монфераном, но для автора "Бухенвальдского набата" звучало, вероятно, диссонансом.

Автор "Бухенвальдского набата" Исаак Владимирович Соболев родился в 1915 году в селе Полонное Винницкой обл., неподалёку от Киева, в бедной,многодетной, еврейской семье. Исаак был младшим сыном в семье. Фамилия его с рождения была Соболев, благодаря прадеду - кантонисту, прослужившему на царской службе в армии 25 лет. Кантонистам в царской армии для простоты обращения присваивались фамилии их командиров. Исаак начал сочинять стихи с детства, всегда шептал их про себя. Отец, заметив, что он постоянно что-то шепчет, сказал матери озабоченно: "Что он всё бормочет, бормочет. Может показать его доктору?". Когда он окончил школу, школьный драмкружок на выпускном вечере показал спектакль по пьесе, написанной им: "Хвосты старого быта". В 1930 году умерла мать, отец привёл мачеху в дом. Ему было 15 лет: положив в плетёную корзинку пару залатанного белья и тетрадь со своими стихами, в которой уже были пророческие строчки, предсказавшие его нелёгкий в жизни путь:

" О , как солоны , жизнь, твои бурные, тёмные воды!
Захлебнуться в них может и самый искусный пловец..."

Исаак уехал к старшей сестре в Москву. Там он поступил в ФЗУ, выучился на слесаря и стал работать в литейном цехе на авиамоторном заводе. Вступил в литературное объединение и вскоре в заводской газете стали появляться его стихи и фельетоны, над которыми хохотали рабочие, читая их. В 1941 году, когда началась война, Исаак Соболев ушёл на фронт рядовым солдатом, был пулемётчиком стрелковой роты на передовой. Во время войны он продолжал писать стихи и статьи, которые печатались во фронтовой газете, там ему предложили печатать их под именем Александр, оттуда и закрепился за ним псевдоним Александр Соболев. В конце 1944 года после нескольких ранений и двух тяжёлых контузий Соболев вернулся в Москву сержантом, инвалидом войны второй группы. Вернулся он снова на авиамоторный завод, где стал штатным сотрудником заводской газеты.

Помимо заводской газеты его стихи, статьи, фельетоны стали появляться в "Вечерней Москве", "Гудке", "Крокодиле", "Труде". В редакции заводской газеты он встретил Таню, русскую, белокурую девушку - свою будущую жену, которая оставалась для него до самого его последнего вздоха другом, любимой, путеводной звездой, отрадой и наградой за всё недополученное им от жизни. Вместе они прожили 40 счастливых, полных взаимной любви, лет.
Его статьи в заводской газете о злоупотреблениях с резкой критикой руководства скоро привели к тому, что его, беспартийного еврея, невзирая на то, что он был инвалидом войны, а их по советским законам увольнять запрещалось, уволили по сокращению штатов. Начались поиски работы: "хождение по мукам". Отчаяние, невозможность бороться с бюрократизмом,
под которым надёжно укрывался разрешённый властями aнтисемитизм, порождали у Соболева такие стихи:

" О нет, не в гитлеровском рейхе,
а здесь, в стране большевиков,
уже орудовал свой Эйхман
с благословения верхов ...
.. Не мы как будто в сорок пятом,
а тот ефрейтор бесноватый
победу на войне добыл
и свастикой страну накрыл".

Здоровье Соболева резко ухудшилось и ему пришлось провести почти 5 лет в различных больницах и госпиталях. В результате врачи запретили ему работать, выдав заключение: нетрудоспособен. В довершение ко всему его жену - журналистку, радиорепортёра, уволили из Московского радиокомитета заодно с другими евреями - журналистами в 1954 году, пообещав восстановить на работе, если она разведётся с мужем - евреем. Татьяна Михайловна Соболева так вспоминает об этом: "После того, как двери советской печати наглухо и навсегда передо мною закрылись, я поняла: быть женой еврея в стране победившего социализма наказуемо".

Летом 1958 года Соболев с женой находился в городе Озёры Московской
области. По радио он услышал сообщение о том, что в это время в Германии в Бухенвальде на месте страшного концлагеря состоялось открытиеМемориала памяти жертв нацизма. А на деньги, собранные жителями ГДР, надмемориалом возвели башню, увенчанную колоколом, звон которого долженнапоминать людям об ужасах прошедшей войны, о жертвах фашизма. Сообщениепотрясло Соболева, он заперся в комнате, а через 2 часа, как вспоминает вдова поэта, он прочитал ей:

"" "Сотни тысяч заживо сожжённых
Строятся, строятся в шеренги к ряду ряд.
Интернациональные колонны
С нами говорят, с нами говорят.
Слышите громовые раскаты?
Это не гроза, не ураган.
Это, вихрем атомным объятый,
Стонет океан, Тихий океан.
Это стонет,
Это стонет,
Тихий океан".

Таня плакала, слушая эти стихи. Соболев понёс их в центральный партийный орган - в "Правду", полагая, что там ими заинтересуются: война не так давно кончилась, автор-фронтовик, инвалид войны. Там его встретили вполне дружелюбно, внимательно расспросили кто он, откуда, где работает и обещали прислать письменный ответ. Когда он получил ответ, в конверте лежали его стихи - перечёркнутые. Объяснений не было. Тогда Соболев понёс их в "Труд", где уже публиковался ранее. В сентябре 1958 г. в газете "Труд" был напечатан "Бухенвальдский набат" и там же ему посоветовали послать стихи композитору Вано Мурадели, что он и сделал. Через 2 дня Вано Ильич позвонил по телефону и сказал: "Какие стихи! Пишу музыку и плачу. Таким стихам и музыка не нужна! Я постараюсь, чтобы было слышно каждое слово!!!". Музыка оказалась достойная этих слов. "Прекрасные торжественные и тревожные аккорды эмоционально усилили мощь стихов".

Мурадели сам понёс эту песню на Всесоюзное радио, там Художественный совет передал песню на одобрение самому прославленному в то время поэту- песеннику, генералу песни, как его называли, Льву Ивановичу Ошанину.

Судьба песни, а также самого автора оказались полностью в руках Ошанина: он мог казнить и мог миловать. Соседи по Переделкино вспоминали, какой он был добрый и сердечный человек. В судьбе поэта Александра Соболева Ошанин сыграл роль простого палача, безсердечного убийцы, который своейбезсовестной фальшивой оценкой, явно из недоброго чувства зависти, а, может быть, и просто по причине антисемитизма, перечеркнул возможность продвижения Соболева на официальную литературную работу, иными словами "отнял кусок хлеба" у безработного инвалида войны. Ошанин заявил - это "мракобесные стихи: мёртвые в колонны строятся". И на песню сразу было повешено клеймо: "мракобесие". А Мурадели попеняли, что же это Вы ВаноИльич так нерадиво относитесь к выбору текста для песен. Казалось бы, всё -зарезана песня рукой Ошанина. Но Соболеву повезло: "...в это время вСоветском Союзе проходила подготовка к участию во Всемирном фестивалемолодёжи и студентов в Австрии. В ЦК ВЛКСМ, куда Соболев принёс "Бухенвальдский набат", песню оценили, как подходящую по тематике и "спустили к исполнению" в художественную самодеятельность. В Вене она была впервые исполнена хором студентов Свердловского университета и буквально покорила всех. Её тут же перевели практически на все языки, и участники фестиваля разнесли её по миру. Это был триумф!" Судьба этой песни оказалась не подвластной ни генералу советской песни, ни тупымневежественным советским чиновникам. Вышло как в самой популярной песнесамого генерала: "Эту песню не задушишь, не убьёшь, не убьёшь!.." На родине в СССР песню впервые услышали в документальном фильме "Весенний ветер над Веной". Теперь уже и здесь остановить её распространение было невозможно. Её взял в свой репертуар Краснознамённый Ансамбль песни и пляски под управлением Бориса Александровича Александрова. Было выпущено около 9 миллионов пластинок с "Бухенвальдским набатом" без указания имени автора слов. Соболев обратился к Предсовмина Косыгину с просьбой выплатить ему хотя бы часть гонорара за стихи. Однако правительственные органы не удостоили его хотя бы какого-либо ответа. Никогда он не получил ни одной копейки за авторство этой песни. Вдова вспоминала, что при многочисленных концертных исполнениях "Бухенвальдского набата" имя автора стихов никогда не называли. И постепенно в сознании слушателей утвердилось словосочетание: "Мурадели. Бухенвальдский набат". "В Советском Союзе, где государственный антисемитизм почти не был скрываем, скорее всего замалчивание авторства такого эпохального произведения былорезультатом указания сверху, в это же время советские газеты писали:

"Фестиваль ещё раз продемонстрировал всему прогрессивному человечеству антивоенную направленность политики Советского Союза и великую дружбу народов, населяющих СССР. Это членами советской делегации была исполнена лучшая антивоенная песня фестиваля "Бухенвальдский набат". Это советский поэт призывал: "Люди мира, будьте зорче втрое, берегите мир, берегите мир!". Триумф достался только композитору, который получал мешкамиблагодарственные, восторженные письма, его снимали для телевидения, брали у него интервью для радио и газет. У поэта песню просто - напросто отняли, "столкнув его лицом к лицу с государственным антисемитизмом, о котором чётко говорилось в слегка подправленной народом "Песне о Родине". И с тех пор советский государственный антисемитизм преследовал поэта до самой смерти". Майя Басс "Автор и государство".

Соболев в это время был без работы, в поисках работы, он обратился за помощью к инструктору Горкома партии, который ему вполне серьёзно посоветовал: "Учитывая вашу национальность, почему бы вам не пойти в торговлю?"

Вдова его комментирует: "Это был намёк, что еврею в журналистике делать нечего".
Иностранцы пытались связаться с автором, но они натыкались нанепробиваемую "стену молчания" или ответы, сформулированные "компетентными органами": автор в данный момент болен, автор в данныймомент в отъезде, автора в данный момент нет в Москве - отвечали всегда заботливые "люди в штатском". Во время гастролей во Франции
Краснознамённого Ансамбля песни и пляски имени А. В. Александрова (азавершал концерт всегда "Бухенвальдский набат") после концерта к руководителю Ансамбля подошёл взволнованный благодарный слушатель пожилой француз и сказал, что он хотел бы передать автору стихов в подарок легковой автомобиль. Как он это может осуществить?
Сопровождавший Ансамбль в заграничные поездки и присутствовавший при этом "человек в штатском" быстро ответил: " У нашего автора есть всё, что ему нужно!". Александр Соболев жил в это время в убогой комнатёнке, которую он получил как инвалид войны, в многоквартирном бараке без воды и отопления и других элементарных удобств, он нуждался не только в улучшении жилищных условий, он просто нищенствовал на пенсии инвалида войны вместе с женой, уволенной с журналистской работы из-за мужа-еврея.

В период самой большой популярности "Бухенвальдского набата" Соболеву стали звонить недоброжелатели-завистники, иногда звонки раздавалисьсреди ночи. Однажды один из таких звонящих сказал: " Мы тебя прозевали. Но голову поднять не дадим!.." Это уже была настоящая травля!

В 1963 году песня "Бухенвальдский набат" была выдвинута на соискание Ленинской премии, но Соболева из числа авторов сразу вычеркнули из списков: не печатающийся, никому не известный автор, не член Союза
Советских Писателей, а песня без автора слов уже не могла числиться в соискателях. Тем временем история авторства стала постепенно обрастать легендами. Одна из легенд, что стихи "Бухенвальдского набата" были написаны на стене барака концлагеря неизвестным заключённым. Мурадели, человек уже "пуганый", прошедший вместе с Ахматовой и Зощенко через зловещий ад Ждановского Постановления 1946 года, молчал,он всегда молчал, когда делокасалось Соболева. Заступиться боялся даже в "безтеррорное" время. А, впрочем,когда это террора не было? Сажали всегда, советские лагеря не были упразднены.

Чтобы отстоять своё авторство, нужно было стать членом Союза Писателей, а для этого нужно было писать определённую продукцию. Соболев же не написал ни одной строчки восхваления коммунистической партии и её вождя "отца народов", поэтому членство в СП для него было закрыто. Из под его пера выходили совсем другие стихи, не имевшие права на жизнь:

"Ох, до чего же век твой долог,
Кремлёвской банды идеолог --
Глава её фактический,
Вампир коммунистический."

Только молодым нужно объяснять, что это о Суслове.

Или: "...Утонула в кровище,
Захлебнулась в винище,
Задохнулась от фальши и лжи ...
. . А под соколов ясных
Рядится твоё вороньё.
А под знаменем красным
Жирует жульё да ворьё.
Тянут лапу за взяткой
Чиновник, судья, прокурор...
Как ты терпишь, Россия,
Паденье своё и позор?!...
Кто же правит сегодня твоею судьбой?
- Беззаконие, зло и насилие!"

А вот "афганская тема" в его творчестве. 1978 год воевать в Афганистан посылали 18 летних призывников, ещё совсем мальчишек. Вот отрывок из стихотворения:

"В село Светлогорье доставили гроб":
"... И женщины плакали горько вокруг,
стонало мужское молчанье.
А мать оторвалась от гроба, и вдруг
Возвысилась как изваянье.
Всего лишь промолвила несколько слов:
- За них - и на гроб указала, -
Призвать бы к ответу кремлёвских отцов!!!
Так, люди? Я верно сказала?
Вы слышите, что я сказала?!
Толпа безответно молчала -
Рабы!!!..."

Или:

"... Я не мечтаю о награде,
Мне то превыше всех наград,
Что я овцой в бараньем стаде
Не брёл на мясокомбинат..."
"...Непобедимая, великая,
Тебе я с детства дал присягу,
Всю жизнь с тобой я горе мыкаю,
Но за тебя костьми я лягу!..."
"....Не сатана, несущий зло вовек,
Не ценящий живое и в полушку,
А человек, подумать - человек! -
Свой дом, свою планету "взял на мушку"..."

Итак, несмотря на колоссальный всемирный триумф "Бухенвальдского набата" - его привёз даже на гастроли в Москву японский хор "Поющие голоса Японии", в Советском Союзе исполняли все самые лучшие солисты, Муслим Магомаев сделал очень волнующее блистательное представление, сопровождаемое документальными кинокадрами времён войны, музыкальным оркестром и колокольным звоном Мемориала в Бухенвальде, автору, вместо славы, подарена была нищенская жизнь пасынка - "побочного сына России".

После создания "Бухенвальдского набата" он прожил 28 лет в атмосфере вопиющей несправедливости, удушающего беззакония и обиды, и только огромная любовь к Тане, дарованная ему свыше, и безмерная ответная любовь Тани к нему помогали ему выжить, не сломаться и даже чувствовать себя счастливым и продолжать писать стихи и автобиографический роман "Ефим Сегал - контуженый сержант".

"Звоном с переливами
Занялся рассвет,
А меня счастливее
В целом мире нет.
Раненный, контуженный
Отставной солдат,
Я с моею суженой
Нищий, да богат..."

А вот ещё:

"С тобой мне ничего не страшно,
С тобой - парю, с тобой - творю
Благословляю день вчерашний
И славлю новую зарю.
С тобой хоть на гору,
За тучи,
И с кручи - в пропасть,
Вместе вниз.
И даже смерть нас не разлучит,
Нас навсегда
Венчала
Жизнь."

В 1986 году после долгой тяжёлой болезни и онкологической операции Александр Владимирович Соболев умер.
"...Ни в одной газете не напечатали о нём ни строчки . Ни один "деятель" от литературы не пришёл проститься с ним. Просто о нём никто не вспомнил..." М. Токарь

После его смерти вдова - Татьяна Михайловна Соболева с помощью Еврейской Культурной Ассоциации издала небольшим тиражом сборник стихов "Бухенвальдский набат", подготовленный ещё самим автором. Она продала, унаследованную ею от матери, трёхкомнатную квартиру, чтобы издать автобиографический роман "Ефим Сегал - контуженый солдат" тиражом 1000 экземпляров и свою повесть о муже "В опале честный иудей " - 500 экземпляров . .

Известное высказывание Федина: "Я не знаю автора стихов, не знаю других его произведений, но за один "Бухенвальдский набат" я бы поставил ему памятник при жизни". (Константин Федин (1892 - 1977) - первый секретарь правления Союза Писателей СССР с 1959 по 1971 и председатель правления его с 1971 по 1977 гг., активный участник травли Пастернака и высылки Солженицына.)

В 2002 году вдова А.В. Соболева четыре раза обращалась к президенту России В. В. Путину с письмом - ходатайством об установке в парке Победы на Поклонной горе Плиты с текстом "Бухенвальдского набата".
Четвёртое её письмо Путин направил для решения вопроса в Московскую городскую думу.
"И Дума решила... единогласно... отклонить ...".

Зато родному сынку - генералу советской песни Льву Ошанину в Рыбинске на набережной Волги установлен памятник: возле парапета Лев Иванович с книгой в руках смотрит на реку. Справедливости ради, нужно сказать, что одна песня Л.И. Ошанина, написанная им в1962 году, через 4 г. после публикации в "Труде" "Бухенвальдского набата", действительно, пленила и очаровала всех советских людей, но на мировой масштаб она не тянула. Это всем известная песня: "Пусть всегда будет солнце".

Ради той же справедливости, необходимо заметить, что Корней Иванович Чуковский в своей книге "От двух до пяти" (многие из нас читали её в детстве) сообщает, что в 1928 (!) году четырёхлетнему мальчику объяснили значение слова "всегда" и он написал четыре строчки:

Пусть всегда будет солнце
Пусть всегда будет небо
Пусть всегда будет мама
Пусть всегда буду я

Дальше Чуковский пишет, что это четверостишие четырёхлетнего Кости Баранникова было опубликовано в статье исследователя детской психологии К.Спасской в журнале "Родной язык и литература в трудовой школе". Затем они попали в книгу К.И. Чуковского, где их увидел художник Николай Чарушин, который, под впечатлением этих четырёх строчек , написал плакат и назвал его: "Пусть всегда будет солнце ".

Факты - не только упрямая, но и жестокая вещь .

Евреи - побочные дети России

" От Москвы до самых до окраин,
С южных гор до северных морей
Человек проходит как хозяин,
Если он, конечно, не еврей! "
1936 г.
"Песня о Родине". Сл. Лебедева-Кумача, муз. Дунаевского (последняя строчка - народная обработка).

"...Я плачу, я слёз не стыжусь и не прячу,
Хотя от стыда за страну свою плачу..."
1960 г.
Герман Плисецкий. "Памяти Пастернака".

334

О ВЫДАЮЩЕМСЯ УЧЕНОМ И НЕПРИЯТНОМ ЧЕЛОВЕКЕ

Крупный германский ученый XX в., нобелевский лауреат по медицине 1931 г. Отто Генрих Варбург, почивший 1 августа 1970 г., ровно 55 лет назад, – одна из любопытнейших фигур в истории науки, если не сказать, экзотических. И не столько в плане чисто научных поисков, малопонятных среднестатистическому читателю, сколько в чертах его характера и обстоятельствах биографии. Недаром книжка о нем, написанная другим выдающимся ученым, учеником Варбурга и нобелевским лауреатом Хансом Кребсом, так и называется: «Физиолог, биохимик и эксцентрик».

Немало исследований посвящено как самому Отто Варбургу, так и знаменитому семейству Варбургов. Варбурги заявляли себя сефардскими евреями и настаивали, что являлись выходцами из средневековой Италии. Но первый сертифицированный, так сказать, их предок зафиксирован в 1559 г., когда Симон из Касселя перебрался в город Варбург, что в Вестфалии. Его дом, построенный в 1537 г., сохранился до сих пор. Симону была дарована охранительная грамота, благодаря которой он успешно выстроил карьеру менялы и ростовщика, Среди его потомков-Варбургов было много видных фигур, и отнюдь не только банкиров. В частности, были и два Отто Варбурга. Об одном, биохимике, речь еще впереди, а другой, лет на 30 постарше, был видным ботаником, специалистом по сельскому хозяйству и страстным сионистом – президентом Всемирной Сионистской организации. В 1921 г. он переехал в Палестину, возглавил сельскохозяйственную станцию в Тель-Авиве, основал Национальный ботанический сад в Иерусалиме, но выйдя на пенсию, вернулся в Берлин, где и умер в 1938 г. – надо сказать, вовремя.

Но вернемся к нашему Отто Варбургу, который Берлин не покидал. Он вырос в подходящем семействе – отец его, Эмиль Варбург, был известнейшим ученым, профессором физики в Берлинском университете и президентом Германского физического общества, другом Эйнштейна. Отто вырос в окружении величайших умов в истории науки, и это на него повлияло. Про него говорили, что к науке у него какая-то религиозная страсть. А религиозность в прямом значении этого слова ему не мешала, поскольку полностью отсутствовала: семья была ассимилированной, отец крестился, был женат на христианке; соответственно. он крестил и Отто, но религией в доме никоим образом не интересовались.

Отто отличало сильное честолюбие: он хотел добиться не меньшего, чем его кумиры – Луи Пастер и Роберт Кох. И он сосредоточился на идее победить самую страшную болезнь XX в. – рак. В 1911 г. он получил степень доктора медицины, шесть лет работал на морской биологической станции, а в 1-ую мировую войну храбро воевал в прусской кавалерии и был награжден Железным крестом. Когда стало ясно, что немцы войну проигрывают, Эйнштейн по просьбе друзей написал письмо Отто, чтобы тот, как обладавший огромным научным талантом, вернулся в академию. В 1923 г. Варбург сделал открытие, касающееся питания раковых клеток, отличного от всех иных клеток, что привело его к исследованию связей между метаболизмом и раком, а также к параллельным открытиям. Варбург изучал обмен веществ в клетках опухолей, фотосинтез, химию брожения, другие вопросы. В конце 20-х он чуть не дотянул до Нобелевской премии в области физиологии и медицины, но был ей награжден в 1931 г. за открытие природы и функций «дыхательных ферментов».

С приходом нацистов начался самый противоречивый и скандальный период его жизни. Поскольку его отец был евреем, то, согласно Нюрнбергским законам, Отто относился к полукровкам (мишлинге) первой категории. Однако, в отличие от 2600 ученых-евреев, покинувших Германию, Отто никуда уезжать не собирался, заявив как-то: «Я здесь был раньше Гитлера». И вовсе не только из романтических соображений германского патриотизма, свойственного многим тамошним евреям и ему тоже. Он на самом деле терпеть не мог нацистов, но по совершенно другим, не традиционным для нас причинам. Его мало беспокоило, что нацисты делали с другими евреями. Нацисты просто мешали ему работать. Когда они ворвались в его Кайзера Вильгельма Институт клеточной физиологии , Варбург стал орать на них, что сожжет институт, как только попытаются прервать его работу. Он не поднимал руку в нацистском приветствии и отказался развесить в лаборатории нацистские знамена – для науки это было лишним.

Впрочем, высказывался на тему нацизма он редко, и в целом оставался аполитичным. Ни трагедии клана Варбургов, часть которого погибла, ни общая трагедия еврейства его не волновали. Иностранным коллегам, упрекавшим его в терпимости к нацистским антиеврейским мерам, он объяснял, что сколотил слишком хороший исследовательский коллектив и потому остался в Берлине. В Америке, по его мнению, к нему проявили бы мало интереса. В любой эмиграции, в любом месте, кроме своего института, говорил он, его работа по спасению людей от рака была бы менее эффективной, а это есть самое главное. Русские после войны предложили построить ему институт в СССР, но он отказался, после чего с гордостью говорил, что ни Гитлеру, ни Сталину не удалось выдворить его из родного института. Правда, он постарался защитить от нацистов несколько человек из своего научного окружения, но беспокоился о них не столько как о евреях, как о своей работе.

И еще Варбург был геем: он прожил всю жизнь с неизменным партнером – Якобом Хайсом, администратором института кайзера Вильгельма, – и этот факт никогда особо не скрывался. Точно так же он не позволял нацистам препятствовать его гомосексуальной практике, как и вмешиваться в работу.

Однако нацисты его не трогали ни как еврея, ни как гея, ни как нелояльного к нацизму. Сначала в силу послаблений евреям-героям 1-ой мировой войны, а потом по другой причине. Как полагает Сэм Эппл, автор недавно вышедшей книги о Варбурге, его спасла специфика научной деятельности. Гитлер был помешан на страхе перед раком, который свел в могилу его мать. Он был зациклен на онкологических исследованиях, придумывал разные теории болезни, придерживался разных антираковых диет. Даже 21 июня 1941 г., когда вступил в действие план «Барбаросса», зафиксирован разговор Гитлера и Геббельса об онкологических исследованиях. Эппл полагает, что непосредственно Гитлер и распорядился не трогать Варбурга. В итоге, в течение всего нацистского режима Варбург с Хайсом жили на роскошной вилле в Далеме, на юго-западе Берлина, поблизости от других нобелиатов и его института. Вилла с ее пятиметровыми потолками, паркетами, облицовкой дорогим камнем, с внушительной конюшней и большим манежем, была построена согласно его подробным указанием. Соседи часто видели Варбурга прохаживающимся в сапогах со шпорами, сохранившихся еще со времен его военной службы, и называли «императором Далема».

Работы продвигались весьма успешно. За 12 лет нацистского режима он опубликовал 105 статей. В 1944 г., согласно ряду источников, Варбургу собирались присвоить вторую Нобелевскую премия, уже за открытия в области ферментов, но этого не случилось: по указу Гитлера граждане Германии не могли становиться нобелиатами.

Но самое удивительное – это то, что происходило после войны. Варбург был рад, что война закончилась. Но сразу после того, как со слезами на глазах сообщив об этом своему родственнику, он немедленно попросил у него 40 литров бензина, необходимых для исследований. Работа есть работа.

В отличие от всех прочих известных деятелей, работавших при нацистском режиме и проходивших процесс денацификации, Варбург ни с какими проблемами не столкнулся. Даже во время войны он продолжал оставаться членом в Королевском обществе – старейшей международной научной академии. Американцы вернули ему институт, где он продолжал работать до 87 лет; он благополучно возобновил контакты с научным сообществом, получал бесчисленные восторженные отклики, ездил читать лекции в европейские страны и США, в 1965 г. получил почетный докторат в Оксфорде. Трое сотрудников его лаборатории стали впоследствии нобелевскими лауреатами. Послевоенные плоды его научной работы нашли отражение еще в 191 статье и трех книгах. Институт получил его имя, и каждый год, с 8 октября 1963 г., дня 80-летия Варбурга, германское Общество биохимии и молекулярной биологии присуждает медаль Отто Варбурга.

Он был абсолютным фанатиком науки. Ничего больше его не интересовало, все остальное было мусором. И, видимо, как следствие, человеком он был подозрительным и неприятным. Его никто не любил, потому что на людей, если они не являлись интересующими его учеными, ему было наплевать. Весь вспомогательный штат лаборатории, с которым Варбург работал, после войны он уволил, поскольку считал, что они стучали на него в гестапо. Отличаясь аристократическими манерами и одновременно крайним нарциссизмом, он всегда считал себя гением высшей пробы и не уставал всем об этом напоминать. Как заметил один из его коллег, если уровень самолюбования оценивать по 10-балльной шкале, то у Варбурга он был равен 20. Шведский биолог Клейн как-то привез ему раковые клетки для исследований, а когда научный руководитель Клейна попросил дать рекомендацию своему подопечному, Варбург написал: «Джордж Клейн внес очень важный вклад в исследования рака. Он привез мне клетки, с помощью которых я решил проблему рака». Хотя некоторые его научные выводы считались ошибочными после войны (потом интерес к ним снова резко возрос), сам он этого никогда не признавал. И применял свои научные достижения к самому себе. Так, к концу жизни он фанатически следовал придуманным им научным диетам, пил молоко только из надоя коров из особого стада, хлеб ел, только выпеченный в его доме, а масло и сметану сбивал на центрифуге в собственной лаборатории. Невероятно упрямый, он отказывался пользоваться вошедшими в научный оборот терминами, в частности, словом «митохондрия», предпочитая сочиненные им самим.

Его называли воплощенным Фаустом. На замечание собеседника, что иногда приходится выбирать – наука или человеческие качества – Варбург ответил, что счастлив, занимаясь наукой. Но непомерное честолюбие его оказалось оправданным. Варбург считается одним из самых выдающихся биохимиков XX в. Его номинировали на Нобелевскую премию 51 раз, с 1929 по 1952 г., сначала трижды по химии, потом по медицине и физиологии, и он входил в список претендентов на премию 7 раз.
По крайней мере, наука таким выбором должна была остаться довольна.

Из сети

335

Бытует мнение, что в армии в чай подсыпают бром, дабы уменьшить половое влечение. Поэтому я первые две недели боялся, что в чай бром добавляют и не пил его. А на третью неделю стал пить и надеяться, что его все-таки добавляют.

336

Как я пытался вылечить тещу от клептомании и что из этого вышло....
Не Камерер)))

Честно сказать отдых с семьей и тещей для меня пытка и стыд, который я испытывал еще при первых поездках в девяностых за границу, когда наши соотечественники при виде шведского стола теряли человеческий облик.
Так вот моя теща ведет себя так же.

В последнюю нашу поездку она каждый день с обеда и ужина приносила чай, сахар, сухофрукты и складывала их в сумку так чтобы я не видел. Так же из душа исчезали гели с шампунями
Мне стыдно было смотреть в глаза уборщицам когда они непонимающе смотрели на отсутствие гелей которые мы никак не могли за день израсходовать, поэтому я всегда им давал денюшку чтобы чуть приглушить чувство стыда.

Характер у нее скверный, доведет любого, я застал пять ее мужей которые регулярно от нее сбегали а про поклонников знаю не про всех.
У нее еще была одна скверная привычка, когда я уйдя на пляж от шума гама располагался вблизи какой ни будь симпатичной дамы, она как будто нюхом чуяла где я, и подойдя всегда громко и демонстративно напоминала что уже пол часа меня срочно ищут жена и дочки.
- Соломон, вот ты лежишь здесь один а жена с дочками тебя по всему ресторану ищут!
- Посмотри я похудела на салатах?
- Соломон посмотри какой красивый камень я нашла!
Естественно интерес у дам глядя на мощную семидяеителетнюю даму, поигрывающую килограммовым булыжником в ладошке угасал моментально, а мое настроение портилось кардинально.
Короче я задумал тонкую и изощренную месть.

Мои наезды за ее крохоборство и воровство прекратились, я стал душеой, на любой ее каприз соглашался и даже пару раз назвал ее Мама Зоя, чем вызвал ее восторг и жены.
И вот в день отъезда я начал воплощать план в жизнь. Отправив их на рецепшен я остался сдавать номер и ждать носильщика.
Носильщик негр получив пятихатку, загрузил вещи на тачку и увез в камеру хранения, а ее холщовую сумку я тихонько вынес в холл на этаже и оставил у лифта.
Выезжали на вокзал в семь вечера, так что когда пришло такси благодарный носильщик сами загрузил чемоданы в багажник и мы поехали на вокзал в Лазаревской.

Чемоданы оказались непомерно тяжелыми, но ненавистной сумки я не заметил и мысль какая рожа будет у тещи когда она не найдет сумки грела душу.)
Для очистки совести решил перепроверить все еще раз, нет, все нормально, только пакеты с водой и продуктами.
Поезд пришел в город семь утра, я сонный и злой с трудом дотащил чемоданы до такси, потом матерясь тащил их в квартиру на третий этаж.
Весь мокрый от пота, спина ноет как после штанги, но мысль о сатисфакции грела душу и придавала силы.

Лежу на постели и жду криков за ее сумку со спизженным чаем и сухофруктами, но тишина длится неприлично долго.
Пять минут, десять и тишина наконец мое любопытство взяло верх и я решил выйти и подъебнуть тещу тем как я ее классно сделал. Но с удивлением обнаружил что сумка стоит на столе, а теща деловито рассыпает сухофрукты по банкам.
Понимаю что нихрена не понимаю а теща с ехидцей посмотрела на меня и говорит - Кого ты хотел обмануть жидовская твоя морда?
- Я знала что ты сумку выкинешь, поэтому следила за тобой, подобрала и спрятала ее в пакет!)
Не стесняясь в выражениях я высказал все что думаю о теще, ее умственных способностях, ее жадности, мелочности. Огорченный и расстроенный ушел в свою комнату запивать горечь поражения холодным пивком.

Но мои огорчения на этом еще не закончились, супруга вошедшая в комнату голосом не терпящим возражений, попросила отвезти маму на дачу вечером.
На вопрос зачем, она ответила коротко - Маме надо!
Когда я вышел из комнаты то охренел, на полу стоял тазик полный морской гальки, а на верху как царь горы гордо возлежал булыжник два кило весом с дыркой по середине.

Мой стон услышали в соседних домах, со мной сделалось плохо, холодный пот прошиб моментально и я вдруг понял почему чемоданы были неподъемными.
- Теща, ты охуэла? И на хрена все это?
- Я хочу их раскрасить и дорожку к туалету выложить, они такие красивые я их весь отдых собирала!
Я уже не выл а хрипел от досады понимая что я не только не поимел тещу, но и меня поимели самым извращенным образом! А после того как поставив тазик на весы я мало того что охренел, но и почувствовал себя настоящим ослом!
Двадцать два килограмма гальки и двух килограммовый булыжник!
Выть сил не было, я тихо что бы не слышали дети стонал- Теща сссука! Бляяяяяя… Вот я лошара…..)
Немного прийдя в себя пообещал теще выложить их на ее могиле и больше никогда не брать ее на море.

Я всегда считал тещу глупой и часто цитировал ей абзац из Двенадцати стульев про тещу Ипполита Матвеевича, которая была глупа и чей преклонный возраст не позволял надеяться что она поумнеет.
Но тогда я понял что сильно ошибался на ее счет и еще не известно кто из нас глупее.)
Поэтому когда в ресторане на дни рождения я пытаюсь ее одернуть и объяснить что не надо доедать все через силу потому что уплочено, или уносить в сумке домой, она шипит в ответ- Радуйся что камешки не собираю!
Ну на это мне крыть нечем, и я понимаю что ее уже не исправить а тратить нервы на бесполезное занятие смысла нет.

А если честно, то я ее по своему люблю и желаю ей долгих лет жизни!)

Всем хорошего дня!

05.08.2025 г.

337

Последние месяцы жизни Халка Хогана — не были про славу. Не про бой. И даже не про семью. Они были про тихое, упрямое, нежное «ещё можно спасти».
Он не рассказывал. Не звал журналистов. Не делал постов с хэштегами «спасение». Он просто брал остаток. Остаток всего — денег, сил, времени — и вкладывал его в тех, у кого нет даже будущего, чтобы на него рассчитывать.
Собак.
Брошенных. Сломанных. Ненужных.
Он говорил, будто в шутку:
— Меня спасли собаки. Теперь моя очередь.
И строил. Один сарай. Потом второй. А потом — дом. С тёплыми полами. С навесом от дождя. С табличкой, где поцарапано: Здесь никого не оставляют.
Он не хотел, чтобы это стало громким. Он хотел, чтобы это стало настоящим.
«Вижу во сне, как одна идёт ко мне — у неё лапа перебинтована, а хвост всё равно машет. Я наклоняюсь, она ложится, и мне становится легче. Кажется, я всё сделал правильно».
Он ушёл тихо. Там, где пахло мокрой шерстью и куриным бульоном.
Среди тех, кто не говорил ни слова, но понимал всё.
И теперь, когда показывают его архивные бои — я больше не смотрю, как он бросает противников.
Я вижу, как он гладит по голове слепого питбуля.
Как берёт к себе старую овчарку с раком.
Как находит место — даже тем, кому «уже поздно».
Потому что на ринге он был легендой.
А в жизни стал кем-то большим.
Тем, кто, даже зная, что у него мало времени, выбрал не себя.
А кого-то, кто давно перестал надеяться.

... «Он лежал в больничной палате, глаза тяжёлые, но голос твёрдый: «Я им еще приют построю...»
Сбережения ушли, как песок через пальцы, зато собаки живут. Не в клетке, а в доме, где обнимут, выслушают, не бросят в час смерти.
Он видел: часы тикают.
Но он выбрал: борьба не за пояс, а за жизнь того, кто лает и чей мир — это улица...

Живи так, чтобы в конце тебе не аплодировали — а просто тихо прижались носом к твоей ладони.

Алёна Замигулова

338

Жена уже месяц была с ребёнком в деревне.
Я все никак не мог к ним вырваться, и за это время у меня отросла борода и самомнение.
Бороду я решил оставить, даже несмотря на то, что у жены в списке мужских грехов борода стояла выше любовницы.

Но мне требовался тюнинг. В текущей редакции я напоминал пустырь, заросший бурьяном. Волосы в бороде походили на колючую проволоку, завивающуюся в кольца. А тут как раз недалеко от нашего дома открыли барбершоп. И я пошёл.

В барбершопе царила особая атмосфера. Мне сразу захотелось выпить.
Я почувствовал себя немного викингом и немного Джигурдой.
Мастер был один, и у него уже сидел человек.
Я плюхнулся на кожаный диван и стал ждать своей очереди.
Человек явно пришёл непосредственно передо мной, потому что они с мастером еще только обсуждали основы.

У человека была проволочная борода, очень похожая на мою, и он описывал свои пожелания словно исповедовался:
— Понимаете, это моя первая настоящая борода, которую захотелось оставить. До этого у меня тоже, конечно, были, но так, не всерьёз. А эта. Ну, сами посмотрите. Я же в ней вылитый Бутусов.
Мастер неопределенно покачал головой.
— Ну, Бутусов, он сейчас с бородой, такой же седой, как у меня. Это так красиво. В этом мудрость, глубина.
Когда умолкнут все песни…
— Ладно-ладно, я понял, — спохватился мастер.
Человек натурально собирался петь дальше.

Они продолжили обсуждение брадобрейных нюансов, и мастер уже нетерпеливо щёлкал в воздухе ножницами, как вдруг в барбершоп ворвалась женщина.
— Где он…где этот камикадзе…а! Вот ты где! Расселся!

Судя по тому, что человек в кресле внезапно стал вдвое короче, разом вобрав в себя все конечности, как черепаха, женщина пришла по его душу.
— Что он вам тут наплёл? — кричала женщина, обращаясь к мастеру, — про Бутусова уже говорил? Понятно, так и знала. Ну, какой Бутусов, вы посмотрите на него! Максимум — Конюхов в конце кругосветки. Дед Мазай, от которого сбежали все зайцы.

Очевидно, женщина размышляла над проблемой долго, и метафорический ряд был обдуман не раз.
— Я от тебя уйду, слышишь? — сказала она человеку, потрепав его за спинку кресла.
— Сбривайте! — приказала женщина мастеру.
— Может, сначала узнаем мнение клиента? — огрызнулся мастер.
— Это для вас он клиент, а для меня муж. Вы его один раз увидели, перекрестились и забыли, а мне с этим жить. Сбривайте!

Черепаха робко высунула из кресла голову и кивнула мастеру. Тот отложил ножницы и включил машинку.

Когда женщина и человек с розовым детским лицом ушли, мастер пригласил меня. Я сел в кресло.
— Тоже под Бутусова? — спросил он.
— Нет уж, давайте, как у того мужика, — ответил я.
— Понял, — сказал мастер и включил машинку.

Олег Батлук (c)

339

Как я воду искал и чуть сам не стал колдуном

Начну с главного: моя бабушка по материнской линии — лесная колдунья. Не та, что в ступе летает, а вполне себе практичная — змеиные укусы заговаривала и соседей лечила, когда у тех спина прихватит от копки картошки. В общем, гены у нас волшебные.

Однажды сижу я на участке, смотрю на землю и думаю:

— А чем я хуже? Бабушка — колдунья, а я что? Электрик без диплома?

Решил: найду воду. Но не с помощью скучной геолокации, а по старинке — магия медных палочек!

Взял два Г-образных провода, медные, толстенные — чуть не из стиральной машины выдрал. Держу их в руках, болтаются, как усики у инопланетянина. Начал ходить. Чувствую себя джедаем на пенсии.

И тут — бах! — провода сошлись, как два соседа у общего забора.

— Ага! — думаю. — Тут водица хлюпает!

Отошёл — провода разошлись, как мы с первой любовью. Посчитал шаги: пять метров. Значит, по логике бабушкиной магии — вода на глубине пяти метров. Всё сходится!

На радостях бегу в магазин:
— Дайте мне бур, трубы и, если можно, немного удачи!
Продавец смотрит, будто я за шваброй пришёл на танковый полигон, но молча продаёт.

Начал бурить. Бурил два дня, не ел, не мылся, соседи начали креститься при виде меня. Земли было столько, что можно было открыть филиал Сахары. Иногда попадались камни, которые я бил ломиком, как будто это был мой бывший будильник.

На 4 метрах 80 сантиметрах стало совсем страшно — может, я не колдун, а просто копаю себе ловушку? Уже начал план «поставлю туда кресло, буду звать это дачной ямой дзена».

Но! На 4.90 — песок! А в нём — хлюп-хлюп!
Я чуть бур не обнял. Кричал:

— Бабушка, ты там, с неба, подрулила!

Решил провести эксперимент: проверил детей и друзей. Дал им провода — ничего. У них провода просто крутились, как у старого телевизора без антенны.

— Ну всё, — говорю, — магия по линии бабушки досталась только мне. Колдунство официально активировано.

Нашёл второе место, под черешней. Черешня такая, что в неё можно было въехать на лифте. Видимо, она уже давно тусит на этой подземной дискотеке из воды.

Теперь у меня есть два водных месторождения, почётный статус «Местный Водосказочник» и подозрения от соседей, что я строю подземную лодку.

340

Агамемнон рассказал про своего дядю Сократа.

В самом конце 80-х дядя Сократ репатриировался в Грецию, и там у него началась новая интересная жизнь без многих удобных вещей. Таких, например, как деньги.
Никто не хотел давать репатриантам постоянную работу.

Но поскольку дядя Сократ был рукаст и трудолюбив, его стали приглашать на стройки к местным грекам. Из заработанного он немножко тратил на еду, а остальное откладывал.

Потому что в краю советском у дяди осталась семья, и этой семье требовался дом. В смысле жилья дядя был очень категоричен. Сам он готов был скитаться по съемным квартирам, но с семьей — никогда.

В жарких советских республиках такое было не принято.

На покупку земли дяде пришлось бы копить лет триста, но имелась лазейка в законе. Нельзя было строить на самозахваченном участке, но узаконить уже возведенный дом было можно.

Поэтому возникла непростая задача — чтобы никто не видел процесс строительства.
Чтобы дом появился уже сразу целый.

Так дядя Сократ стал строиться по ночам. Вечером он ел на берегу свой бутерброд и ждал, когда совсем стемнеет.
А потом действовал.

И вот однажды, когда дядя в очередной раз ел бутерброд, грустил о семье и ждал темноты, к нему неспешно подошел полицейский.

— Мне кажется, тут кто-то строит дом, — сказал он. — Не знаете ли вы, кто?
— Нет, — сказал дядя Сократ, — не знаю. Да и непохоже, чтобы это был дом. Никогда не видел таких домов, руина какая-то.
— Может, и руина, — задумчиво сказал полицейский и ушел.

Через пару месяцев он вернулся. Дядя Сократ сидел на том же камне и ел как будто тот же бутерброд.

— Это совершенно точно дом, — сказал полицейский.
— Я бы не ручался, — ответил дядя Сократ.
— Не вы ли его строите? — спросил полицейский.
— Нет, не я, — сказал дядя Сократ. — Я ем бутерброд.

Через некоторое время полицейский снова пришел. На него невинно смотрели почти достроенный дом и часто моргающий дядя Сократ.

— Хотите бутерброд? — дядя решил зайти с козырей.
— Не поможет, — сказал полицейский.
— Плохо, — загрустил дядя Сократ.
И рассказал ему всю правду о том, как тяжело приехать в новую страну к новым людям, пусть ты им и родственник по линии Зевса.

Какие вкусные пирожки печет его жена.

Как сын выиграл городскую олимпиаду по математике.

Какие глаза у его младшей дочери.

Что он не видел свою семью почти год.

И как мечтал их всех привезти в этот дом с балконом на море, пока ночами клал кирпичи.

— Это очень грустная история, — согласился полицейский, — но я все равно буду вынужден на вас заявить. Дом снесут, к сожалению.

— Ладно, — кивнул дядя Сократ. И пошел обходить свой почти случившийся дом, представляя, как всё могло бы в нём быть, и со всем этим прощаясь.

Вечером полицейский приехал с тремя бутылками вина и сказал:
— Я не смог.
И они до утра пили, пели и плакали.

В этом доме дядя Сократ живет до сих пор. Его жена по-прежнему печет вкусные пирожки, а у внучек глаза такие же, как у младшей дочери.

Полицейский к ним заглядывает не реже раза в месяц.
При нем всегда три бутылки вина.

342

То ли анекдот, то ли реальная история

Хрущёв при своей первой встрече с Патриархом Алексием Первым сразу же заявил:

- Мы - марксисты и потому разделяем мысль Маркса о том, что религия - это опиум для народа!
Патриарх ответил:
- Хотя мы не марксисты, но тоже разделяем мысль Маркса о том, что религия - это сердце нашего бессердечного мира.
- Где об этом говорит Маркс?!
- Да там же, где он сравнивает религию с опиумом. В предыдущем предложении.

Полная цитата из Маркса (т. 1, с. 415):
"Религия - это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она - дух бездушных народов. Религия есть опиум народа".
Во времена Маркса опиум прежде всего использовался как обезболивающее средство. Восприниматься как наркотик опиум стал лишь в на рубеже 19-20 вв.

343

Может не смешно, но поучительно. Лично для меня оно так.

ПреаАмбула: Была девушка, которую любил, красивая блондинка, я уже взрослый, и решил, что это как раз то, что надо. Стал целенаправленно ухаживать уже, родители в курсе и всё такое, потом со мной произошел перелом позвоночника и через пару месяцев моего гипса девушка ушла к комуто помоложе.

Амбула:
Встретил эту девушку через несколько лет, я бухал тогда, она полностью алкоголик, никого нет, но внешний вид поддерживает. Родственники её контролируют через камеру, которая стоит в квартире. Короче, кошмар.
Хотел ей чемто помочь, но вместо этого родственники на меня натравили ментов, которым придётся знакомиться с прокурорским надзором.

Апофигей: Скинул эту семейку и их затеи как собака воду. Чуство, что вылез из банки с пауками и закрыыл за собой крышку.

Мораль: иногда любовь бывает странной, я потерял доверие к женщинам, но связи с честными прокурорами бесценны

344

В виде эпиграфа:
Один человек мечтал выиграть в лотерею. Каждый день он приходил в храм вставал на колени и просил Бога:
- Господи, помоги мне выиграть в лотерею!
Прошел месяц, второй… Однажды человек, как обычно, пришел в храм, встал на колени и стал молиться:
- Господи, ну дай же мне выиграть в лотерею! Ведь другие выигрывают. Что тебе стоит?!
Вдруг над его головой раздался голос Всевышнего:

- Да купи же ты, наконец, лотерейный билет!

А теперь суть истории.

Три года назад мы купили тур на отдых: муж, я, внуки.
Внуки даже в преддверии отдыха стали внезапно отличниками( единственные из всего класса)

И тут… наш аэропорт закрыли( в связи со всем известными событиями), отдых, наполовину оплаченный в турфирме— прикрылся медным тазом.

Ладно, за это время отдохнули у нас, в крае, в Абхазии, на горячих источниках в Адыгее ( кстати, рекомендую).
Но мысль об уплаченных деньгах и невостребованном отдыхе не грела душу.
Пытались связаться с турфирмой- ноль.

Я, вроде неглупый человек, но решила забить и на деньги и на турфирму— да провалитесь вы с нашими деньгами.

В середине мая возвращаюсь из Питера, после полостной операции.
О выписке из больницы мне сказали в последний момент,а значит брала билеты, которые были.
А были на верхнюю полку)
Я уже знала, что вниз, на нижнюю полку, я имею право три раза в сутки. Даже посидеть. Значит как- то надо наладить отношения с пассажиром нижней полки. Я - не кошка, постоянно спать не умею.

Общение с пассажиром нижней полки началось нетривиально. Я затаскиваю чемодан в вагон и общаюсь с мужем по наушнику:
— Саш, я в поезде, всё хорошо.

Юноша с нижней полки, не видя наушника за моей шевелюрой волнуется:
— Мы с Вами знакомы? Откуда Вы знаете как меня зовут?

Так слово- за слово завязался разговор.
Узнала, что юноша юрист в крупной компании.

Юрист? Тут я вспомнила про недополученный отдых, и невозвращённые деньги. На тебе , юноша , загадку. Похлеще той— откуда я знала как тебя зовут)))

В общем, опуская подробности— мне было позволено не только сидеть в любое время на нижней полке ( я не бравировала операцией), но и предложено юридическое сопровождение претензий к турфирме по возвращению денег.

А оставалось две недели до окончания срока действия исковой давности на обращение в суд—(три года.)
Юноше было интересно выиграть очередное дело ( расплата коньяком с ним, это вообще несерьёзно, как мне кажется) , а я купила видимо лотерейный билет, в виде билета РЖД .
На верхнюю полку.

P. S.

Турфирма вернула деньги, и даже больше.

346

С МИРУ ПО НИТКЕ
Кабинет Александра Довженко на "Мосфильме" был похож на краеведческий музей - какие-то вышивки, горшки, прялка в углу, сноп соломы, треснувшая ступа, бюст Шевченко... Чего только там не было. Задумывался фильм "Поэма о море". Юлия Солнцева, ассистентка Довженко, ввела в кабинет актёра, которого рекомендовали на главную роль. Александр Петрович поздоровался с ним и, не дав гостю раскрыть рта, стал рассказывать о предметах, находившихся в кабинете.
- А вот это куманец, - говорил он, указывая на древний горшок. - Это вещь непростая: чтобы сделать такую вещь, много нужно труда. Но дело даже не в труде, а главное, чтобы куманец делался с чистым сердцем и с любовью к простым людям...
Экскурсия затянулась, а после ухода актёра Довженко, успевший его разглядеть со всех сторон, сказал Юлии Солнцевой:
- Этот не годится. Единственное, что в нём подошло бы, так это брови. Наклейте такие же брови нашему герою...

347

СЫНОЧКИ

Нельзя сказать, что я не люблю уличных попрошаек, скорее, я научился с ними взаимодействовать.

К каждому взрослому мужику периодически подходит подобного рода господин и подчеркнуто дружески, но требовательно и безапелляционно просит:

- Браток, войди в положение, добавь 62 ( 43, 56, 13, 33, 82…) рубля. Не хватает. Брат, с каждым бывает, пойми. Выручи. А..?

Когда-то в молодые годы я впадал в легкое замешательство и не знал как лучше ответить. Просто сказать «Не дам» или «Извините, у меня нету» как-то не очень. В ответ начнется полемика, мол, зажал, холера такая.
Да и почему я должен врать и прибедняться перед наглым первым встречным и убеждать его, что я сегодня спешил и кошелек оставил на рояле и что больше такого не повторится?

Тому, кому я считаю нужным, я и сам помогу. Могу на улице старичку пачку печенья подарить, или тяжелую тележку на пятый этаж поднять без лифта. Это ведь тоже деньги.

А просителей я как-то не уважаю, потому что сам никогда не окажусь в их положении, в положении просителя денег не для жизни и смерти.

Бывало, как-то и у меня не оказывалось денег на метро и я через всю Москву полночи шел пешком, но даже мысли не допускал попросить у случайных прохожих…

И вот, когда у меня родился сын, одновременно родился и универсальный ответ для непрошенных попрошаек всех сортов:

- …Вам 48 рублей? 48 рублей конечно ерунда, просто тьфу а не деньги, тем более в наше время, но тут вот какое дело, товарищ; у меня есть единственный сын и я каждую заработанную копейку, бегом несу ему в клюве. И если вы мне сейчас понятно и логично объясните, почему я должен оторвать от своего единственного сына 48 рублей и отдать их абсолютно незнакомому человеку, то я конечно же так и поступлю.

Просители вначале хотят сказать что-то умное, потом хоть что-нибудь, а потом сдуваются и молча отходят.

Только однажды на Невском проспекте, один очень умный, седой попрошайка, быстро сообразил и ответил:

- Тогда считай, что я тоже твой сын, Папа.

Я был очень впечатлён, даже пожал находчивому мужику руку и сказал:

- Тогда считай, что я тебе дал денег, Сынок…

А вчера ко мне на улице подкатил подобный персонаж и честно попросил - сколько не жалко на опохмелиться.

Настроение у меня было прекрасное и я решил подогреть страждущего звонкой монетой.

Вытащил из кармана кошелек, открыл и стал соображать – что бы такое ему дать. В кошельке было много двухсотрублевых купюр и среди них затесалась одна сторублевая.

Я вынул ее и как козырного туза, протянул мужику. Мужик взял денежку, но не спешил ее прятать, а одним глазом косясь на кошелек, вторым мне в лицо, игриво, но с укоризной, сказал:

- Маловато будет.

Я покопался в кошельке, улыбнулся, махнул рукой и ответил:

- Ну, ладно, раз маловато будет, так и быть, тогда я вам по-другому дам.

Взял я у мужика обратно сто рублей, вернул их назад в кошелек, а взамен, не оглядываясь пошел дальше…

348

В дни, когда звери трепетали перед могучими львами и называли их владыками всея саванны, вышел из тени тот, кто не склоняется ни перед кем. Его не породила злоба, но гнев стал ему пищей. Ни укус кобры, ни клык леопарда не сразили его, ибо кожа его — самая крепкая броня, дух его — закалённая сталь, а сердце — барабан войны. Так явился новый Владыка. Он стал истинным царём зверей — не по званию, но по праву. И поклонились ему даже самые гордые.
Медоед мал ростом, но облик его не знает слабости. Тело его — плотное и низкое, будто вырезано из чёрного гранита. Спина — цвета пепла, словно вся пыль бесчисленных битв осела на его шкуре. Лапы — когтистые молоты, созданные крушить и подчинять. Глаза — не блеск хищника, но холод наблюдателя: всё видит и многое ведает.
От пустынь Намибии до индийских джунглей его боятся и восхищаются им. Медоед ступает по земле, как воинственный царь, собирающий свою дань. Он берёт всё, что пожелает: ящерицы, зайцы, гадюки, мёд, чужая добыча — всё становится его трапезой. Даже большие коты уступают ему свой завтрак, пока вместо него Владыка не спросил их жизни.
Пусть на Медоеда обрушится шквал пчелиных жал, дождь из игл дикобраза, копыта буйвола, когти леопарда или клыки льва. Госпожа эволюция создала в лице Медоеда идеального воина-берсерка, даровав ему две способности.
Первая — нечувствительность к боли. Удары, порезы и раны не способны сломить бушующую волю к победе. Медоед был выкован вечным пламенем, чтобы атаковать и держать удар от зверя в 10 раз крупнее него. Молодые хищники, что впервые встречают на своём пути Владыку, порой видят в нём лёгкую добычу и вступают в бой. Но почти никогда им не выйти победителем.
Тело Медоеда слышит боль, но не слушает: её глас гасят толстая кожа и жировая прослойка под ней. Шкура зверя — и доспех, и оружие одновременно: невероятно прочная, но исключительно эластичная. Толщиной в палец, до 6 миллиметров, она в четыре раза прочнее человеческой кожи и в несколько раз подвижнее.
Глупец, схвативший Медоеда, пожалеет о своём поступке, ведь возмездие будет стократ сильнее. Владыка изворачивается внутри собственной кожи и обрушивает гнев на врага. Он вцепляется обидчику в морду, глаза, нос — куда угодно. Гибкий позвоночник, стальные мышцы и челюсти-капканы не знают пощады. Укус настолько силён, что зверь раскалывает черепаший панцирь с такой же лёгкостью, как куриное яйцо.
Второй дар эволюции — невосприимчивость к яду. Кобры и мамбы — самые смертоносные змеи Африки — для Медоеда лишь трапеза. Четверть всего рациона Владыки состоит из змеятины. А все благодаря одной маленькой мутации в ДНК, что превращает яд в воду.
Токсин большинства ползучих гадов нацелен на никотиновые ацетилхолиновые рецепторы. Эти рецепторы находятся в нервной системе и мышцах. Именно они передают сигналы о том, что телу нужно двигаться, легким — дышать, а сердцу — биться. Но змеиные токсины блокируют их работу, из-за чего наступает паралич дыхания, остановка кровообращения, поражение нервной системы и смерть.
Так вот, на Медоеда отрава не действует. Его ацетилхолиновые рецепторы отталкивают молекулы яда с помощью аминокислоты аргинина. От смертоносного укуса чёрной мамбы владыку лишь потянет на сон. Но ненадолго: как только Медоед очнется, он восстанет и добьет врага.
Не всегда Медоед берёт своё грубой силой: он славится хитростью и умом. Так, Владыка заключил союз с маленькой птичкой медоуказчиком. Она показывает, где обнаружила улей, Владыка разоряет его и делит с пернатым добычу. Медоед забирает мед, а медоуказчик — соты и личинок.
Даже человеческая хитрость не способна сломить дух и волю Владыки. Удержать зверя в неволе — то ещё испытание. Из любого заточения Медоед будет искать выход острыми когтями и не менее острым умом. Самый известный Медоед-беглец — Стоффл. Из центра реабилитации диких животных в ЮАР он сбегал несколько десятков раз!
Слава бесстрашного воина идёт далеко впереди самого бойца. Так что некоторые животные не просто преклоняются перед ним — они мимикрируют. Детёныши гепардов очень интересно раскрашены: тёмные бока и белая шерсть на спине издалека очень похожи на Медоеда. Благодаря этому котят обходят стороной львы и гиены, никому не хочется просто так нарваться на гнев Владыки.

349

Приятель мой старинный- Лёха, Алексей Михайлович рассказал. Под пиво на даче- после бани.

- Вчера знаешь, фильм старый пересмотрел- «Последний дюйм» - не помнишь такой? Ещё в конце пятидесятых на Ленфильме снят был- по рассказу Джеймса Олдриджа. Там отец сына взял с собой- слетать контрабандой на Красное море, акул поснимать. Хорошо оплачивалось. Так вот отца этого акулы маленько обожрали, и десятилетнему пацану пришлось вначале волочь тяжело раненого папу по пляжу на полотенце- до самолёта, а потом ещё и вести этот самолёт домой самостоятельно- ибо об их присутствии в районе никто не знал, и если бы они не выбрались, то гарантировано погибли бы оба. Правда не помнишь?

- Да помню, конечно. И фильм видел, и книгу читал- хорошо написано- ну Олдридж вообще сильный писатель.

- Вот и вспомнилось- у меня была похожая ситуация- это на тему, как мальчики превращаются в мужчин. Летом семидесятого года – я как раз первый класс в школе закончил, родители взяли отпуска вместе, и сняли дачу недалеко от Залива- там на электричке до Солнечного две остановки. Полдома в уютном посёлке, вход свой, отдельный, до платформы пешком три минуты, магазин рядом- даже качель на нашей половине участка. Красота.

- В тот день мы с утра, после завтрака решили съездить на пляж, на Залив- выкупаться. Солнце, песочек, будний день- на пляже почти никого. Мы с сестрёнкой бултыхались взахлёб- я ей потом на берегу крепость из песка построил. Это говорю, принцесса- твой замок. Отец завалился загорать – он вообще к этому делу серьёзно относился – с конца марта ездил загорать на Петропавловку – и к маю был уже коричневым. А матушка что- то там колдовала с бутербродами в сумке. Семейный отдых называется. Компоту банку с собой прихватили.

- С бутербродами однако не получилось, и Танька – сеструха моя младшая, раскапризничалась- поехали домой уже, говорит! Хватит, наотдыхались. Мать засобиралась уходить, а отец лениво- «Ну куда мы поедем, день только начинается». В общем так – Танюха с матерью поехали назад, на дачу, а я остался с отцом – загорать и купаться. Ну лето всё- таки. Отец лежит себе на топчанчике, а меня из воды за уши не вытянуть- жарко безумно, парит- дышишь через раз- в Ленинграде это верная примета- скоро гроза начнётся.

- Отец сходил к торговому павильончику- кого он там встретил, знакомых? Но видать сходил не за лимонадом, с собой пивка принёс, и похоже, там ещё малую толику принял. Историческая справка- он в сорок третьем был тяжело контужен, и спиртного не переносил вообще – с пятидесяти грамм терял сознание. Улёгся и заснул. Думаю, кроме спиртного он ещё и серьёзный тепловой удар получил- нельзя спать под палящим солнцем.

- Тем временем на небе уже чёрные тучи, ветерок прохладный, народ активно засобирался с пляжа- сейчас гроза начнётся.

- Я ему- папа, папа! Просыпайся! Пошли! Ага, проснёшь его такого. Удалось вроде растолкать – но очнулся он примерно наполовину. Я собрал шмотки в сумку, кое как помог ему одеться- и мы пошли на электричку. Отца конкретно шатает- видно, что старается, но справиться со своим вестибулярным аппаратом ему труднее шаг от шага.

- Народу на платформе- толпа. Когда подошла электричка, стало понятно, что забраться в неё получится только чудом.

Вагоны полны, на площадках тоже пассажиров изрядно. Граждане, поплотнее, поплотнее- всем ехать надо! Тут как раз молния сверкнула, грохнуло так, что уши заложило – гроза началась. За несколько секунд ломанул такой шквальный ливень, что в вагон все влетали с разбегу- чуть не по головам. Нам в вагоне места не досталось, пристроились на площадке- да оно и лучше, через остановку выходить, меньше толкаться будем.

- Отца повело уже конкретно. Стоит еле еле- не падает только потому, что пассажиров- как килек в банке, стиснули друг друга в вертикальном положении. Едем.

- Подъезжаем. Наша остановка. Папа, говорю, выходим! Давай, пошли!

- Ага. Хрен там. В тот раз мне его расшевелить не удалось- проехали до следующей платформы. Там пассажиры помогли- выгрузили нас. «Куда ты с ним таким, пацан?» Ничего, тут недалеко, я дорогу знаю.

- Эту эпопею я на всю жизнь запомнил. Шли мы по синусоиде- от одной канавы до другой. Отец, хоть и опирался на меня, и старался идти прямо, но у него (у нас) не очень хорошо получалось. Валимся в канаву слева, с трудом вылезаем, с трудом топчемся ещё метров двадцать – и валимся в канаву справа. Все в грязи по ворот- дождь шпарит как из ушата- пока до следующей канавы добредём, уже почти всю грязь смывает. Сандалию утопил- левая нога обутая, а правая босиком. Там в нормальном темпе идти минут пятнадцать – мы шли почти час- впрочем точно не скажу, часов у меня не было, а в таких ситуациях время течёт иначе, чем обычно.

- Ливень потихоньку заканчивается, чёрное небо превратилось в голубое с рваными облаками – кому довелось видеть такое- солнце слепит, молнии сверкают, и дождь? Последние метры двигались уже просто по лужам- гроза закончилась. Ну вот, добрались наконец- наш дом, наша калитка.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

- Михалыч, так ты герой? Сколько тебе тогда было, лет восемь? Тебе за этот подвиг медаль надо было выдать – во всё пузо?

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

- Герой, говоришь? Медаль говоришь? Матушка у меня всегда тяжёлым характером отличалась. Переволновалась из за грозы, видать – когда мы до крыльца добрались, отец просто сел на ступеньку и отключился – а всё накопленное раздражение досталось мне- со всей силы прутьями по заднице. Кричит что- то, сандаль утопленный поминает, а я не понимаю- ЗА ЧТО? ЗА ЧТО МЕНЯ НАКАЗЫВАТЬ?

- Набычился, в глазах красная пелена, стою прямо, не отворачиваюсь и не защищаюсь – молчу. Танька это прекратила – мама, кричит, ты что делаешь? Мама розги бросила, буркнула что- то и ушла в дом. Сестрёнка меня утешать пытается, а у меня руки трясутся- но реветь от обиды не стал, так прошло.

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

- Знаешь, почему Олдридж назвал рассказ «Последний дюйм»? Это не тот последний дюйм, который пилот чувствует перед посадкой, когда колёса шасси уже коснутся земли – это последний дюйм расстояния между отчуждением и доверием- в отношениях отца и сына.

- А мне вот меньше повезло. С тех пор у меня с родителями так понимания и не возникло – всю жизнь с холодком общались. Танька- та и к маме и к папе с теплом, и они к ней – а я вроде как в стороне – одного последнего дюйма не хватает. Вот такая история…

350

ПЕСНЯ О КОСМОСЕ
В 1984 году актёр Георгий Епифанцев вспоминал...
У нас есть напротив МХАТа в Москве "Артистическое кафе". Там всегда есть свободные места, там уютно, хорошо... И вот, в это кафе часто ходят космонавты. И очень часто ходил Юрий Алексеевич Гагарин. Я много раз говорил Высоцкому: "Давай подойдём к Гагарину, чокнемся с ним, чтобы потом детям рассказывать, что мы с Гагариным знакомы". Но Высоцкий каждый раз меня останавливал, говорил: "Жора, опять твои кубанские замашки! Ты так сообрази, на что ты замахиваешься?"
Ну, действительно, это неудобно, неинтеллигентно - подойти к человеку, когда он ест, - навязываться. У нас, вообще, с Высоцким была такая игра: что он - интеллигентный, он - москвич, интеллигентный человек, а я - из провинции, такой грубый человек.
Высоцкий никогда не проходил мимо, если обижали и оскорбляли женщин. Всегда вмешивался, сколько бы их не было, всегда подходил и говорил: "Ну вот, зачем ты женщину обижаешь? Ну что ты пользуешься тем, что я интеллигентный человек, и ничего не могу с тобой поделать? Но вот рядом со мной Жора, он - не интеллигентный, грубый... Жора, давай!..". А потом он уже заступался за меня.
Но нам повезло. Уже в более официальном месте нас столкнула судьба с Гагариным. Познакомили нас с ним, и потом мы сели уже тоже за столик, уже в другом месте. Вчетвером сидели, беседовали долго... И есть свидетель того разговора, тогда он сидел в штатском, приятель Гагарина. Я потом его встретил в военном и очень удивился:
- Ты что, - говорю, - тоже, что ли, космонавт?
Он говорит:
- Да так, немножко…
Я говорю:
- А ну, откинь шинельку - что у тебя там блестит? -
А здесь - две Звезды.
Я говорю:
- Здрасьте! Как твоя фамилия?
Он говорит:
- Моя - Климук.
Он помнит об этом разговоре. И в числе прочего Высоцкий спросил Гагарина: "А вот, если нам придётся играть космонавтов, вот - как там в космосе, чисто по человечески: чем жить, чем дышать? Какое главное ощущение в космосе?" На что Гагарин ответил: "Ну смотрите, - говорит, - я могу сказать, мне-то ничего не будет, но это - государственная тайна. Вам может попасть, если вы разгласите её. Самое главное ощущение в космосе, чисто по-человечески, это - страшно. Вот это чёрное-чёрное небо, вот эти яркие-яркие звёзды на этом чёрном небе... И вот, туда, в эту черноту зачем-то надо лететь".
И вот, через два месяца мы были с Высоцким в Тбилиси, жили в одной гостинице, в разных номерах, но ночью перезванивались, потому что Высоцкий тоже работал по ночам, (другого времени не было) писал. И вот, так в шестом часу вдруг он позвонил: "Жора, бегом ко мне! Если б ты знал, что я написал!". Я ему всегда стереотипно отвечал: "Ну да, прям таки я и побежал! Один ты у нас пишешь, больше никто ничего не пишет!". А он: "Нет, прибежишь, если узнаешь, что я написал, о чём. Я написал песню о космосе!". Конечно, очень большая радость была для друзей, для близких, что Высоцкий стал писать о космосе. И я пришёл к нему, и он прочёл начало песни космических бродяг. Посмотрите, как это написано со знанием предмета... "Вы мне не поверите и просто не поймёте...". Эту песню Высоцкий долго потом обрабатывал, работал над ней, ещё несколько месяцев дорабатывал. Но иногда писал очень быстро. Особенно, если это песни были с юмором. Вот, юмор ему очень помогал работать, и эти песни он писал легко.
В это же утро он вдруг говорит: "Ну ладно, сейчас я эту отложу, потом буду работать, серьёзная песня. А сейчас напишу ещё одну про космос, но с юмором". И взял ручку, и просто не отрываясь, написал песню, которая называется "В далёком созвездии Тау-Кита".

<< ← 23456789101112 → дальше →

Партнеры

Реклама