Шутки про солнце - Свежие анекдоты |
Идут по пустыне две розочки. Жара, солнце печет, жажда мучает. Попадается на пути им ручей. Попросили они у ручья напиться. Ручей говорит: - Пейте, но за это вы должны расплатиться своим телом. Первая розочка отказалась и завяла. А вторая согласилась и напилась из ручья и расцвела. Так выпьем за женщин которые пьют, дают и после этого расцветают!
|
**Оптимистический марш Винни-Пуха**
Эфимерность бытия
Давит на моё хрупкое сознание.
Раньше жизнь была проста,
А теперь? А теперь одни страдания.
***
Но выход есть из тупика.
Скорей, дружок, открой свои заплывшие,
Наверное, от слёз глаза
И не морщи с унылым видом лоб.
Ведь в каждой бочке дёгтя,
Если, конечно, немного покопаться,
Всегда и непременно отыщется мёд.
И стоит лишь чуточку постараться,
Ещё пыхтя, что есть сил, скрипя, напрячься,
Пройти, ну если уж очень надо, даже на пролом,
Все стены — это ерунда и сон,
И тебе наверняка повезёт.
Глядишь, и вот!
Долгожданное счастье само, ни с того ни с сего,
Тебе в руки вдруг упадёт,
А может и в твой широко открытый от удивления рот.
Двигай, товарищ, энергичней попой,
Не оглядываясь, шагая только вперёд.
Потребление, как и давление,
Как всем давно известно, всё отчего-то скачет.
А аппетит? А аппетит всё неудержимо и всегда растёт! Вот!!!
***
Пусть ты давно уже беспощадно лыс,
Но вполне упитан, импозантен и в целом неимоверно красив,
И в голове, вместо опилок, умных мыслей хоровод,
Ну и знаний, наверно, огромный массив,
Но только голодный медведь, мне поверь!
Это вообще не оценит и вряд ли поймёт,
Ой! Возьмёт и сожрёт,
Он вам не какой-то домашний зверь,
Да и гурман он так себе,
Впрочем, возможен другой оборот,
Если отыщется хоть маленькая ложечка мёда,
Ну а значительно лучше целый горшок. Вот!
***
И солнце будет светить тому целый год,
Кто возьмёт и вместе с другом
Целую бочку крепчайшего мёда найдёт
И, конечно, если силы останутся,
Немного попробует и разопьёт.
Вот-вот, открывай скорее рот!...
|
|
В канун Рождества 1971 года трагедия неожиданно обрушилась на экипаж и пассажиров рейса LANSA 508 - в самолёт ударила молния, когда он пролетал над перуанской Амазонией. Лайнер распался прямо в воздухе, поэтому люди падали с огромной высоты в непроходимые тропические джунгли. Из всех, кто был на борту, лишь Юлиане Кёпке, семнадцатилетней девушке, удалось выжить. Она упала с высоты 10 000 футов (около 3 км), всё ещё пристёгнутая к своему креслу, и чудо — вместе с удачным стечением обстоятельств — смягчило её падение, подарив ей шанс на жизнь.
Очнувшись среди влажных руин тропического леса, Юлиане обнаружила у себя сотрясение мозга, перелом ключицы, глубокие раны и бесчисленные порезы, мгновенно облепленные насекомыми. Но у джунглей не было милости и не было времени на отчаяние. Собрав остатки сил, она вспомнила навыки выживания, которым её учили родители — два зоолога, много лет жившие с ней в сердце Амазонии. Юлиане нашла маленький ручей и пошла вдоль его течения, зная простое правило: вода всегда ведёт к людям.
На протяжении одиннадцати дней она шла, ползла и плыла через один из самых суровых лесов планеты. Она выживала, благодаря воде из ручья и нескольким конфетам, найденным среди обломков. В её раны проникали паразиты, солнце беспощадно жгло кожу, а ночи были наполнены звуками невидимых, но близких хищников. И всё же Юлиане продолжала идти — ведомая инстинктом, детскими воспоминаниями о джунглях и непреклонной волей к жизни, возможно, всё ещё надеясь, что её мать тоже выжила.
На одиннадцатый день, истощённая и едва держась на ногах, она наткнулась на отдалённую лачугу лесорубов. Мужчины, которые её нашли, были потрясены её невероятной историей и немедленно доставили её в лагерь спасателей. Так Юлиане Кёпке стала единственной выжившей из 92 человек, находившихся на борту самолёта. Её история облетела весь мир как один из самых удивительных и невероятных примеров человеческой стойкости.
Сегодня Юлиане — биолог, вернувшаяся в Амазонию, в тот самый лес, который почти отнял её жизнь, но в то же время — спас её…
Из сети
|
|
Жара, Манхэттен, пробка. Камри ползёт так медленно, что кажется — можно выйти, сходить за кофе и догнать её пешком. Вокруг бесконечное море машин, клаксонов и людей, которые уже давно сожалеют, что родились не голубями.
Сижу я такой, мучаюсь: лобовое стекло в разводах, солнце бьёт прямо в глаза. Думаю: "Да что уж там, помою". Нажимаю на рычажок — и в этот миг моя форсунка решает вспомнить своё истинное предназначение. Не просто пшикнуть, а выстрелить. Как будто в прошлой жизни она была гидрантом пожарной части Нью-Йорка.
Перед стеклом — Ниагара. И прямо за мной, в двух метрах, — кабриолет. Открытый. Очень открытый. Настолько открытый, что я успел увидеть выражение их лиц в зеркале. Это было что-то между:
"Ну прекрасно" и "Парень, ты серьёзно?"
Я, конечно, сделал вид, что ничего не заметил. В пробке все чем-то недовольны, мало ли что. Но тут происходит неожиданное: вокруг, из трёх рядов, начинают поднимать головы водители. Видят, что случилось. И… ржут. Настоящий хор поддерживающего смеха.
И тут я понял: шоу нужно продолжать.
Ну а что? Раз людям нравится — надо радовать.
Я ж профессионал в создании настроения.
Пшик!
Кабриолет снова получает лёгкий летний душ.
Соседи по полосам — аплодисменты, смех, кто-то снял на телефон.
Пробка оживает. Люди улыбаются.
Кабриолет — нет.
Водитель смотрит на меня с таким лицом, будто я лично отменил ему отпуск. Пассажир сидит, как мокрая хлебная крошка, в шоке от того, что Нью-Йорк — это, оказывается, город не только больших возможностей, но и неожиданных душевых.
Я делаю последнее контрольное промывание, зрители довольны, пробка едва не разошлась бурными овациями — и мы наконец-то начинаем двигаться.
Кабриолет объезжает меня, водитель косится зло. Но мне кажется… кажется, что пассажир уже начал высыхать и слегка улыбается. Может, потому что в такую жару освежиться — это наоборот подарок?
А я понял одно:
иногда достаточно одной Камри и сильной форсунки, чтобы подарить людям шоу лучше, чем Бродвей.
|
|
ТО ПОКУДА КОСМОС БЛИЖНИЙ,
РИСКА УРОВЕНЬ ТУТ НИЖНИЙ
Отложите, дети, ранцы:
В школу бьют протуберанцы!
Не выглядывать в оконце:
Вспышка мощная на Солнце
Ждём от Солнца шум и гам,
В основном, по четвергам,
Сразу ж после дождика
В мозг удары гвоздика!
Землю ждет мощнейший удар солнечной плазмы:
учёные назвали дату: в ночь с 12 на 13.
|
|
Эквадор - страна красивейших женщин, которые следят за собой, как россиянки. Это было в начале нулевых. A также там было очень много «Жигулей», которые гоняли по горным дорогам, но эти «Жигули» были еще советского выпуска.
Кито — столица Эквадора. Ну, почти столица, если не придираться к географии. Город стоит прямо на экваторе — то есть солнце там не просто светит, оно висит над тобой, как лампа допроса, и говорит: «Ну что, признавайся, зачем ты сюда приехал?»
Высота — три тысячи метров. Это не шутка. Когда выходишь из автобуса, у тебя не столько чемодан тяжёлый, сколько воздух лёгкий — его просто нет! Дышишь, как будто экономишь кислород для следующих туристов.
А климат — благодать! Всегда двадцать градусов. И днём, и ночью, и зимой, и летом — термометр там в отпуске, не двигается. Погода — как в рекламе кондиционеров: идеально, скучно, стабильно. Даже местные не знают, что такое «плохая погода» — максимум, если кофе остыл.
Но самое интересное — это путь туда. Аэропорт у них, видите ли, не в Кито. Потому что в горах самолёты садить некуда — там и коза-то не всегда сядет!
Эта история не о красивых женщинах, а о безумных водителях Эквадора.
Так что едешь ты наверх по серпантину, крутому, как курс доллара. И вот только ты привык к виду облаков под ногами, как водитель вдруг решает, что обгонять на поворотах — это эквадорский вид спорта.
Когда вы на дороге, тo рядом с вами едут и профессора, и воспитанные люди, и не очень. Поэтому на дороге много конфликтов возникает. Это как раз про таких водителей, которые не оценивают риск как следует.
Ну, в общем, про дураков на дорогах...
Едем мы, значит, вверх по дороге в Кито — того самого, что в Эквадоре, а не в Японии. Дорога — как спагетти, навитая вокруг гор, внизу — облака, наверху — коза на обочине и крест в память о предыдущем водителе.
Наш шофёр — весёлый парень по имени Пабло. В его глазах сверкало то ли солнце, то ли адреналин. Он ехал быстро, будто опаздывал на собственное переизбрание.
— Пабло, — говорю, — не обгоняй на поворотах!
Он кивает, улыбается и… на следующем повороте снова выскакивает на встречку.
Встречные сигналят, тормозят, кто-то крестится, кто-то фотографирует. Я уже мысленно пишу завещание, а Пабло радостно говорит:
— Сеньор, не бойтесь! Здесь все дороги с двумя полосами: одна вперёд, другая — на тот свет!
Через пару километров пробка — внизу «Жигули» под автобусом, как бутерброд. Не все живы, двое с заднего сидения что уцелели, выглядят так, будто получили персональное приглашение от Сан-Педро.
Показываю Пабло на аварию:
— Видишь?
Он кивает с важным видом:
— Конечно. Плохой водитель. Надо было обгонять быстрее!
|
|
- Алло, здравствуйте! Тут неподалёку, вперемешку с птичьим клёкотом и ненавязчивым шёпотом ветра, будто озаряя багрянцем зеленеющие волны берёзовой рощи, обдавая жаром словно летнее солнце в разгар знойного душного июльского лета, испуская лёгкую дымку подобно поднимающемуся туману от раскинувшейся глади озера на рассвете, распугивая лесных обитателей - работящих бобров, мудрых ежей и беззаботных свиристелей, догорает дом-музей Пришвина. Нет, высылать машину теперь уже не нужно.
|
|
[B]
Аутотренинг для передовой[/b]
Кабинет отдела информации пах старыми газетами, дешёвым табаком «Ява» и пылью, въевшейся в бархатные портьеры. Михаил, молодой журналист, только что вернувшийся с задания, застыл на пороге, поражённый открывшейся ему картиной.
Его начальник, Борис Сергеевич, сидел в своём кожаном кресле, откинув голову. Глаза его были закрыты, а губы тихо, нараспев, выводили странную мантру:
—Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..
— Борис Сергеевич, вы чего? — не удержался Миша.
— Тихо, Миша, не мешай... — не открывая глаз, пробурчал шеф.
— Но всё же? Что это?
Борис Сергеевич наконец посмотрел на него усталыми, немного стеклянными глазами.
—Занимаюсь аутотренингом. Осваиваю новую установку.
—Какую?
—Очернять СССР. Безоговорочно и тотально. Таково распоряжение. Сверху.
Миша только развёл руками. Время было странное — перестройка, 1989 год. Казалось, все прежние ориентиры поплыли, как кляксы на промокашке.
Через несколько дней Борис Сергеевич, сияя, влетел в кабинет с папкой в руках.
—Вот, Миш, гляди! Нашёл в архиве золотую жилу! В семидесятые годы в некоторых детских садах детей укладывали спать на улице осенью! — Он триумфально посмотрел на подчинённого. — Это ли не издевательство над личностью?
— Слышал я про такое, — осторожно сказал Миша. — Это называлось «сон на воздухе». Укладывали их одетыми, в тёплых спальниках, да ещё и одеялом сверху укрывали. Для закаливания. Многие врачи это одобряли.
— Во-о-от! — перебил его Борис Сергеевич, тыча пальцем в документ. — А мы подадим материал с позиции: над детьми глумились! Издевались, проклятые коммунисты! Читатель должен содрогнуться!
В другой раз он принёс чёрно-белую фотографию.
—Или вот, смотри! Дети ходят вокруг лампы кружком, в одних трусах, руки за спиной! Прямо как заключённые по двору тюрьмы гуляют, честное слово! Ууу, проклятые коммуняки, любили они поиздеваться над беззащитными детками!
Миша вздохнул. Он помнил эту процедуру из собственного детства.
—Борис Сергеевич, это же ультрафиолетовая лампа «горное солнце». Они в защитных очках, чтобы витамин D вырабатывался, особенно зимой. В санаториях то же самое делали. Ничего страшного.
— А мы подадим как триллер! — с непоколебимым энтузиазмом заявил шеф. — «Детский сад имени Горького, или Круг ада под кварцевой лампой»! Таково, Мишенька, распоряжение. Сверху.
Прошла неделя. Михаил, готовя очередной «разоблачительный» материал о том, как в школьных столовых вместо ананасов давали компот из сухофруктов с червями, почувствовал, как у него начинает подёргиваться глаз. Он зашёл в кабинет к Борису Сергеевичу, чтобы пожаловаться на творческий кризис.
Шеф сидел в кресле, снова с закрытыми глазами. Но на этот раз он не был один. Рядом, в таком же кресле, сидела Вера Аркадьевна, пожилая корректор, вся погружённая в свой внутренний мир.
И они дуэтом, покачиваясь, тихо и проникновенно выводили свою новую, самую главную рабочую мантру:
— Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..
Миша посмотрел на них, на стопки «разоблачительных» статей на столе, на портрет Ленина, заботливо убранный в шкаф, но всё ещё пристально смотревший на них со своей полки. Он молча подошёл к свободному креслу, опустился в него, откинул голову и, закрыв глаза, присоединился к хору.
— Ооуу, как ужасно мы жили!..
Теперь их было трое. Аутотренинг был в самом разгаре. Новая установка успешно внедрялась в массы.
|
|
ПОЙДЁМ, Я ТЕБЕ КОЕ-ЧТО ПОКАЖУ!
80-е, детский сад, лето, мы на дневной прогулке. На улице хорошо: зеленеет травка, шелестят листвой деревья, чирикают клювы, светит тёплое солнце.
На деревянной веранде под шиферным навесом Лёха выстроил мальчишек позади себя треугольником, с собой в его вершине; мы изображаем эскадрилью, вытянув руки-крылья в стороны и гудим. Я стою в правом фланге эскадрильи.
- Чур я ИЛ-86! - информирует нас Лёха о своём уровне в иерархии социума, первым застолбив уважаемый четырёхдвигательный самолёт.
Всем остальным самолётам становится завидно и чуточку обидно: ИЛ-86, надо же.
Зачем гражданским воздушным судам собираться в клин, как гусям, совершенно непонятно, и хотя я тоже ИЛ-86, от скуки начинаю слоняться по территории садика. Воспитательницы в белом тоже скучают и дремотно поглядывают то на детей, то по сторонам, то вглубь себя. Смартфонов, чтобы поглядывать в них, ещё нет.
Ко мне подходит девочка Ксюша в платьице и белых сандаликах, правый испачкан в чём-то. Ксюша мне нравится, и я с интересом жду, что будет дальше.
- Пойдём, я тебе кое-что покажу!
- А что?
- Сам увидишь!
- А? (я демонстрирую сообразительность)
- Да пойдём уже, я тебе кое-что покажу!
Любопытство и ожидание чего-то хорошего, какого-то приятного сюрприза, берут верх над опасением неведомого, и девочка эта мне симпатична, и я иду.
Ксюша ведёт меня по траве за руку, я послушно иду за ней, как телёнок.
Хоп. Внезапно мой сандалик оказывается в "мине" посреди травы, оставленной кем-то из хвостатых-ушастых, или ещё кем из фауны.
Я удивлённо смотрю на сандалик, теперь испачканный продуктами чьей-то жизнедеятельности и успешного пищеварения, и слышу счастливый заливистый смех.
Это смеётся надо мной Ксюша, отойдя в сторону, сгибаясь и приседая от радости в приступах хохота - теперь сандалик испачкан не только у неё.
Понимаю, что это и есть тот обещанный сюрприз, как раз то, что коллега по группе хотела мне "показать".
Ксюша, всё ещё смеясь, убегает к остальным детям, а я стою и тупо смотрю на свой изменивший цвет, фактуру и запах сандалик.
Пришло ощущение холода и жара одновременно, как ледяной водой окатили.
Стало грустно и горько от ощущения обмана и недобрых намерений под маской добрых.
Краски дня потускнели и помрачнели, потемнели трава и деревья, настроение из нейтрального перегадилось в [s]самокатчиков и мотоциклистов[/s] гуано, как сандалик.
Так я познал коварство женщин.
Вытерев кое-как сандалик о траву, постояв некоторое время и поохуевав, я поплёлся обратно к эскадрилье Лёхи.
_____
Я иду обратно к веранде и ещё не знаю, насколько нескучная и беспокойная жизнь меня ожидает.
Впереди, в детсаду, в школе, в университете, на работе, в браке и после него, во втором браке, множество раз я буду верить в добрые качества, помыслы и намерения людей, судя людей по себе, и множество раз буду сталкиваться с обманом и откровенностью, враждебностью и дружелюбием, холодом и теплом, злом в почти чистом его виде и добром, злобой и добротой людей, насмешками, завистью, издёвками, насилием, агрессией, злорадством и состраданием, равнодушием и неравнодушием, заносчивостью и скромностью, надменностью и достоинством, безразличием и участием, малодушием и великодушием, подлостью и благородством, явными недобрыми и добрыми намерениями, недобрыми намерениями под маской добрых, лицемерием и открытостью, дружбой и предательством, радостью и печалью, счастьем и горем.
Часто у меня будут биты нос, лицо, тело и душа, периодически у других людей.
Много будет плохого и много будет хорошего. К сожалению, плохого будет больше.
Наряду с людьми недалёкими, заносчивыми и недобрыми, и людьми индифферентными, эгоистичными и малодушными, коих, к сожалению, немало, будут встречаться и редкие достойные, добрые и светлые люди.
_____
А пока что я сижу на лавочке вдоль стены веранды и наблюдаю, как Лёха продолжает изображать ИЛ-86, брызгая слюнями себе на подбородок, удивляясь его энергии и энтузиазму.
По-прежнему зеленеет травка, шелестят листвой на ветру деревья, чирикают клювы и светит солнышко, не теперь уже как-то немного по-другому.
P.S. В полном соответствии с поговоркой "Умные учатся на чужих ошибках, обычные люди на своих, а дураки ничему не учатся", продолжаю верить в светлые и добрые качества и намерения людей.
И периодически, гораздо реже, чем мне хотелось бы, встречаю их.
Всем здоровья и добра) И побольше светлых, неравнодушных и добрых людей на жизненном пути.
|
|
Генератор смысла
У деда была особая привычка смеяться глазами. Не громко, не издевательски — просто уголки глаз едва заметно подрагивали, морщинки собирались лучиками, и ты сразу понимал: сейчас прилетит фраза, от которой сначала опешишь, а потом будешь неделю переваривать. Михаил Семёнович — потомственный электрик. В нашем городке не было подстанции, которую бы он не знал наизусть. Даже когда в девяностые его отправили на пенсию, соседи всё равно звонили ему при малейших проблемах с проводкой.
— Семёныч, опять пробки выбивает! — Семёныч, люстра мигает, как в дискотеке!
И дед шёл, брал свой потрёпанный чемоданчик с инструментами и чинил. Иногда брал меня с собой, и я подавал ему отвёртки, зажимы, изоленту.
— Учись, Андрюха, — говорил он, — электричество — штука честная. Если есть источник и цепь целая — всё работает. Нет одного — хоть золотыми проводами обвешайся, лампочка не загорится.
Однажды летом, когда мне было лет пятнадцать, мы сидели на веранде. Я листал какой-то умный журнал, а дед возился со старым приёмником. Внезапно он отложил отвёртку и сказал:
— Знаешь, я всю жизнь был дурак. Только сейчас понимаю.
Я аж поперхнулся компотом:
— Ты? Дурак? Да тебя весь город самым умным считает!
— В том-то и дело, — он хмыкнул. — Помнишь, я рассказывал, как в семидесятых на курсах повышения квалификации нам лектор по марксизму заливал?
Я кивнул. Эту историю дед рассказывал не раз. Как важный лектор в костюме вещал: "Товарищи инженеры! Наш предмет — основополагающий. Без него все ваши технические знания не имеют смысла". А дед тогда встал и спросил: "А если у нас все остальные знания имеют практический смысл, а ваш предмет — нет, турбины от этого крутиться перестанут?"
— Так вот, — продолжил дед, крутя в руках радиолампу, — я тогда думал, что умнее всех. Смеялся над ними. А сейчас понимаю: они хотя бы верили во что-то. В светлое будущее, в коммунизм, в прогресс человечества. У них был генератор, понимаешь? А я был как электрик, который гордится идеальной проводкой в доме без электростанции.
Я не очень понял тогда, к чему он клонит. Дед увидел моё недоумение и продолжил:
— Понимаешь, внучок, жизнь — она как электрическая цепь. Логика, планы, расчёты — это провода. Хорошие, правильные провода. Но провода сами по себе — просто металл. Им нужен источник тока. Генератор. А генератор — это вера во что-то, что дает всему смысл. И главное — понимание, во что и зачем ты веришь. Иначе в голове — сплошное короткое замыкание.
На следующий день мы поехали на рыбалку. На берегу встретили соседа дяди Колю — профессора из областного центра. Он был в городе проездом, навещал родственников. Дядя Коля, узнав деда, обрадовался и пригласил нас к своему костру на уху.
За едой разговорились. Профессор долго и витиевато рассуждал о современных концепциях мироздания, о том, что мораль — это социальный конструкт, любовь — химическая реакция, а совесть — продукт воспитания. Говорил он красиво, со знанием дела.
— Вы понимаете, — вещал профессор, вытирая очки платочком, — современный человек должен опираться только на доказанные факты и логические построения. Всё остальное — предрассудки.
Я смотрел на деда. Он молча ел уху, но я заметил, как уголки его глаз начали подрагивать. Когда профессор закончил свою тираду, дед отложил ложку и спросил:
— А зачем?
— Что "зачем"? — не понял профессор.
— Зачем современный человек должен опираться только на доказанные факты?
— Чтобы не жить в иллюзиях, конечно! — удивился профессор.
— А зачем не жить в иллюзиях?
— Чтобы... чтобы видеть мир таким, какой он есть!
— А зачем его видеть таким, какой он есть?
После пятого "зачем" профессор замолчал, потом нервно рассмеялся:
— Вы что, в философские игры играете?
— Нет, — спокойно ответил дед. — Просто проверяю, куда ведут ваши провода. Похоже, в никуда.
По дороге домой я спросил деда:
— А твои провода куда ведут?
— Я электрик, Андрюша, — усмехнулся он. — Я точно знаю, что провода сами никуда не ведут. Важно, к какому генератору они подключены.
Прошло пятнадцать лет. Дед давно умер. Я стал инженером, как и мечтал, только не электриком, а программистом. Вчера на корпоративе наш начальник, разгорячённый успехом нового проекта и коньяком, рассуждал о том, что мы все работаем ради самореализации и хороших денег.
— Мы — лучшие! — повторял он. — Мы починили то, что никто не мог починить!
Я вспомнил деда. И вдруг почувствовал, как уголки моих глаз начинают подрагивать.
Наш начальник и правда починил проводку. Наладил все связи, выстроил идеальные логические цепочки бизнес-процессов. Но он так и не задался вопросом: а для чего всё это? Куда ведут эти безупречные провода?
Я поднял бокал и тихо сказал:
— За генераторы энергии.
— За что? — не понял начальник.
— За то, что даёт смысл всей нашей "проводке", — улыбнулся я. — Дед бы понял.
Никто не понял моего тоста. Но это не страшно. Важно, что я наконец-то понял деда. И когда мой пятилетний сын Мишка спрашивает меня: "А почему солнце светит?", а потом: "А почему атомы так устроены?", а потом: "А почему вообще всё есть, а не нет?" — я не отмахиваюсь от этих детских "почему". Я знаю, что он ищет генератор. И надеюсь, что найдёт.
А деда я вспоминаю часто. И иногда мне кажется, что его глаза смеются где-то совсем рядом.
|
|
Две вещи, которые могут разрушить брак: 1. Визит к тёще и тестю 2. Швартовка лодки
Стою как-то в марине, любуюсь: солнце, яхты — красота, спокойствие, прямо как на открытке.
И вот подплывает огромная яхта, ну не лодочка, а целый плавучий дворец — такая, что даже чайки от зависти аплодируют крыльями.
На корме — муж в белой рубашке, лицо напряжённое, как у хирурга на операции.
На носу — жена, хрупкая, изящная, но с выражением лица, будто сейчас спасёт “Титаник”.
Все вокруг замирают. Яхта медленно подходит к причалу… и тут — бум!
Двигатель умирает. И яхта, как в фильме замедленной съёмки, уверенно и грациозно начинает врезаться в соседнюю яхту — тоже на миллион.
Муж, в панике, орёт:
— Ну что ж ты стоишь?! УПРИСЬ!!!
Жена смотрит на него с тем самым взглядом, в котором сразу видно:
«Вот, собственно, и конец нашего путешествия. И брака заодно».
И она, понимаешь, реально пытается упереться руками — в яхту весом в десять тонн!
Выглядит это так, будто она решила остановить поезд силой любви и маникюра.
Бах! — нос в другой корпус, треск, шум, капитан соседней яхты достаёт кофе — мол, сейчас кино будет.
И вот тишина. Муж бледный, жена фыркнула, поправила волосы и сказала:
— Я ж тебе говорила, нужно было брать катамаран. Там хотя бы упереться можно с двух сторон.
|
|
Сижу в маршрутке, людей — как шпрот в банке. Все молчат, кто в наушниках, кто в телефонах.
И тут садится парень — видно, решил произвести впечатление на девушку, которая рядом. Симпатичная, спокойная, наушники в ушах, тесно, не сбежишь.
Он улыбается, уверенно так:
— А вы знаете, вы как солнце — возле Вас тепло.
Она даже наушники не сняла, только бровью повела.
А он ждёт реакции, аж светится сам.
Маршрутка подскакивает на кочке, парня слегка качнуло к ней.
Девушка спокойно снимает наушники, смотрит на водителя и говорит:
— Мужчина, выключите печку. Тут и так один уже перегрелся.
|
|
Питер, Катя и их родители поехали на море. Приехав на море как обычно все пошли купаться, но у Питера не оказалось плавок и пришлось купаться в трусах. Как обычно дети получили повреждения кожи (обгорели на солнце, ожоги от медуз). На следующий день решили пройтись по магазинам. Мама Питера вспомнила, что у него нет плавок и предложила зайти в спортивный магазин. Питер любит экспериментировать и сказал маме: найти бы для пляжа такую одежду чтобы она полностью закрывала туловище. Мама согласилась при условии, что он сам пойдет в магазин, выберет и купит. Продавец: Чем могу помочь? Питер: Я ищу одежду для пляжа которая полностью закрывает туловище и руки. Продавец: Тебя не пугает, что эта одежда возможно будет не совсем для мальчиков? Питер: Мне все равно. Главное плавки должны быть соединены с футболкой как одно целое, чтобы медузы не кусали и не было повреждение кожи. Продавец: Вот этот раздел гимнастических купальников. Ты хочешь чтобы быстро высыхал купальник или долго? Питер: Я предпочитаю, чтобы быстро. Не оставалось на нем грязь и не боялся хлорки. Наверно это нужен из синтетических тканей полиэфир или полиэстер. Продавец: Вот этот отдел и все размеры. Мерить будете потом? Питер: Конечно да. Не волнуйтесь я себя чувствую комфортно. Продавец в шоке, но деньги у Питера за гимнастический купальник взяла и еще по акции подарила такой же дополнительно. Теперь Питер счастлив в своем собственном гимнастическом купальнике с рукавами. И он его носит везде и всегда. Ведь это комфортный вид одежды и не важно что не совсем для мальчиков.
|
|
[b]«Царская милость» [/b]
Московское царство, 1654 год
Весеннее солнце золотило купола Кремля, когда царь Алексей Михайлович, облачённый в парчовый кафтан, вышел на Красное крыльцо. Перед ним, стройными рядами, стояло войско — стрельцы в алых кафтанах, дворянская конница в блестящих доспехах, казаки с длинными пиками. Начинался [i]отпуск [/i] — старинный обряд, когда Государь благословлял ратников на битву с ляхами.
Царь поднял руку, и площадь замерла.
— «Православные воины!» — голос его звенел в тишине. — «Идёте вы не на бойню, но на защиту земли Русской от супостата. Да будет над вами благословение Господне!»
Воинство грянуло в ответ: «Рады стараться, Государь!»
После речи ближние бояре и воеводы были приглашены на царский обед. В Грановитой палате столы ломились от яств, но главным было не угощение, а беседа. Князь Алексей Никитич Трубецкой, назначенный главным воеводой, сидел по правую руку от Государя. Лицо его было озабоченным — не от страха перед врагом, а от предстоящего церемониала.
По обычаю, перед самым выступлением в поход воевода должен был пасть перед царём на колени, обливаться слезами и причитать: «Прости, Государь, не поминай лихом!» — словно на смерть шёл, а не на ратный подвиг.
Алексей Михайлович, отхлебнув из кубка мёду, наклонился к Трубецкому:
— «Князь, негоже тебе, воеводе, перед всем народом слёзы лить. Поклонись мне в пояс — трижды четыре раза, как подобает, — и будет с тебя. Число правильное, Богу угодное.»
Трубецкой едва не поперхнулся. Такое послабление было неслыханной милостью!
— «Государь…» — прошептал он, — «не смею…»
— «Смею я, — улыбнулся царь. — Или думаешь, Господь меньше услышит молитвы, коли ты не расплачешься?»
Когда войско вновь построилось, Трубецкой, как и велел Государь, двенадцать раз поклонился в пояс. Народ ахнул — отступление от чина! Но царь лишь благословил воеводу иконой Спаса Нерукотворного.
— «С Богом, князь. Ждём тебя с победой.»
Трубецкой, облегчённо вздохнув, вскочил на коня, обнажил саблю и громко крикнул:
— «За мной, ребята! За Русь Святую!»
Войско двинулось в поход под звон колоколов. А Алексей Михайлович, глядя вслед, перекрестился.
«Молитвами твоими, Господи, спаси и помилуй землю Русскую…»
Так, с царской милостью и доброй шуткой, начиналась великая война за русскую правду.
|
|
Моя первая работа
Летом в 90-х, на каникулах, друг позвал подзаработать. Время было тяжёлое, денег дома не было, у родителей на вечерние похождения просить было неудобно. Живя в Краснодарском крае, в деревне, работа в основном была у частника-фермера в полях: рвать траву, перетаскивать перегной, собирать коровьи лепёшки для удобрения бахчи. Учитывая климат Кубани, летом температура на солнце доходила до +50, мы усердно работали: пололи траву измазанные в коровьем дерьме, и так же, измазанные дерьмом удобряли арбузы и дыни.
Отработали месяца два, пришло время расплатиться с нами (сумму не помню, тогда были то тысячи, то миллионы). Утром возле вагончика дожидаемся фермера. Его нет. Спрашиваем у сторожа, когда будет фермер. Он в ответ пожимает плечами. На следующий день его опять нет, сторож пожимает плечами. Ловили его две недели. Уже лето заканчивалось, и хотелось успеть подебоширить с заработанными бабулетами.
При встрече с фермером он заявил, что пока денег нет, так как не может реализовать ранее выращенную продукцию (помидоры, огурцы и т.д.) "Потерпите недельку", — говорит. Прошла неделя, вторая, фермер теряется. Мы уже точно понимаем, что он нас кинул, негодяй этакий. Возвращаемся к себе во двор. Наши дворовые кореша, уже в ожидании вечернего ресторана и шашлыка, поняли, что мы пришли пустые и нас кинули. Предложили собрать штаб и думать, что делать.
На штабе (комната в подвале пятиэтажки) было принято и запротоколировано решение: пока сторож будет пьяный спать, уничтожить под покровом ночи выращенную арбузо-дынную продукцию. Вечерело, вооружившись топорами, тяпками и лопатами и под крики "Мы будем мстить, и мстя наша страшна!" выдвинулись в сторону фермерской бахчи. Прибыв на позицию, мы принялись колошматить всё, что видим. Жалко было свой труд, но глаза уже были налиты кровью, и нас не остановить.
Утром, сидя в штабе, после успешно выполненной операции и лопая арбуз с дыней, мы с наслаждением обсуждали содеянное и то, что мы всё-таки отомстили фермеру-негодяю.
пы.сы: говорили потом, что на следующий день видели как фермер с бутылкой бегал за сторожем по полям, налить наверное ему хотел...
|
|
Вовочка пришел из школы и сказал, что отца вызывают к директору из-за любознательности сына. Отец:
- А что случилось?
Вовочка:
- Учитель географии рассказал нам, что Земля вертится. А потом учитель труда пояснил мальчикам, на чем Земля вертится.
Затем учитель астрономии обьяснил нам, что Солнце тоже вертится. Ну я и спросил уточняющий вопрос - Солнце вертится на том же, на чем и Земля?
|
|
-= Речные зарисовки =-
Летом регулярно езжу с семьей на речку отдыхать. Многое повидал, но эти два случая прямо врезались в память, о чем сейчас и расскажу.
Случай 1.
Сейчас осень, народу на берегу крайне мало. В рабочий день практически никого нет. Приезжаем в этот раз - вообще никого. Идеально! Располагаемся, постелили коврик сбоку от машины, чтобы полежать под солнцем. Вдруг хоп! Откуда ни возьмись телепортируется тачка, и останавливается в пяти метрах от нас. Еще раз скажу - берег абсолютно пустой. Задаю вопрос импортозамещенному специалисту (проще говоря, таджик какой-то оказался):
- Зачем сюда встал? Другого места нет что ли?
Чувак сразу обиделся, говорит:
- А тебе то какое дело?
- Солнце, - говорю, - мне загородил своей машиной. Смысл вставать тут рядом, если весь берег пустой?
- А я, - говорит, - вообще не думал, куда вставать, заехал и тормознул.
- Ну так надо думать вообще-то о других людях.
- Ты меня еще учить будешь?
- Если потребуется, научу.
Но тут его подруга как-то охладила пыл своего "горячего" парня, они сели и уехали. Потом уже у въезда в город видел, как их тачку на эвакуатор грузили.
Мораль - думать полезно.
Случай 2.
Чтобу уехать с речки, надо примерно полкилометра проехать по гравийке до трассы. Весь народ так и делает. Но, параллельно гравийке идет малозаметная заросшая дорожка, куда люди обычно сварачивают, чтобы справить свою нужду. По-крайней мере куча использованных салфеток об этом намекает (сразу уточню, я тут ни при чем). Ну, в общем, потребовалось мне справить малую нужду. Свернул, проехал, встал, только свой прибор собрался доставать - сзади подъезжает другая машина. За рулем очередной молодой "борадач". Говорю ему:
- Можешь по другой дороге объехать?
- А что не так?
- Постоять мне тут надо, - руками показываю, как именно.
Чувак то ли не допер, то ли просто туповатый оказался:
- А зачем тебе тут стоять?
- Да поссать я тут собирался!
И тут он выдает абсолютно шедевральную фразу:
- Ну поссы и поедем.
Я смотрю на него выразительно, аж обернулся с расстегнутой ширинкой. Но, видимо, в этот момент кто-то из салона образумел чувака, что не надо ему это шоу, поэтому он развернулся и уехал.
Мораль - да нет тут никакой морали, просто если видишь машина вдалеке от нормальной дороги стоит, значит кому-то там что-то понадобилось, и не надо ехать и спрашивать что именно.
|
|
Со слов приятеля- что- то его на воспоминания молодости потянуло. Как у людей за короткое время может меняться настроение.
Петербург. Начало девяностых.
Жена моя, пока дети не подросли, не работала. А на лето они уезжали на юг – к тестю. Солнце, фрукты, пляж- курорт. А я оставался один в городе, деньги зарабатывать и охранять квартиру.
Однажды мы с корешем за компанию наохранялись так, что проснувшись утром, я думал, что умру, и жалел, что не умер вчера.
Блин, это сколько ж мы накануне выпили- то? Помню, что ещё в "24 часа" ночью ходили- догоняться. Валерка только под утро ушёл, а я отключился. Так и заснул, не раздеваясь.
Смотрю на себя в зеркало – башка всклокочена, глаза красные, небрит – красавец. И мысли как- то туго шевелятся – даже до конца додумать не получается – но ясно одно – организм срочно требует лекарства.
Сую в карман каких- то денег, ключи, тапки надел – до ближайшего ларька метров сто. Выхожу на улицу- лето, солнце, граждане довольные спешат по своим делам. Красота.
Небольшое отступление. Замок на входной двери имел ехидную особенность – если снаружи ключ поворачиваешь на сто восемьдесят градусов, он отпирается, а если только на девяносто – дверь заперта, но открыть её можно только изнутри. Именно так я её и запер- рука дрогнула. Правда понял я это не сразу.
Ларёк, пиво – реальность постепенно возвращается, можно перевести дух. Сижу на лавочке в сквере, улыбаюсь, в себя прихожу. Отпустило. Взял ещё пивка, пора домой.
Ага. Не тут то было. Стою перед запертой дверью, ключ ни туда ни сюда не повернуть. Зае…ись, приехали. Для пущего осознания ситуации – первый этаж, на окнах решётки, дверь стальная, усиленная. В кармане ненужные ключи, немного денег, тапки на босу ногу, мятые штаны, футболка. Семья на юге, в квартиру не попасть, что делать – не знаю.
Это сейчас вытащил телефон из кармана, нашёл в интернете ближайшую компанию- «Вскрытие замков», через час- полтора всё в порядке. А тогда- справочник «Жёлтые страницы», и звонить из телефонной будки.
- Бл…дь! БЛ…..ДЬ!!!!
……………………………………………………………………………………………………………………… здесь опять непечатно.
Обошёл квартиру- с улицы вставлял решётки, когда ремонт в квартире делал – вызвал мастеров, грамотно сработали, красиво- в размер, и солидно – такое ломать жалко. А со двора – от прежних жильцов досталось – похоже сами ставили, да и решётки спёрли откуда- то- не по размеру – снизу сантиметров на пятнадцать- двадцать выше подоконника, а до верху вообще не достаёт – но туда и не допрыгнешь, в принципе защитная функция сохраняется.
О, что вспомнил- на кухне, где окна во двор, на окнах шпингалетов нет, отломаны – рамы просто так закрываются- сдвинешь потуже- нормально держится. Дом девятьсот двенадцатого года, центр, старый фонд. Потыкал кулаком, открыл. Не, мне в эту щель не пролезть – наивная идея.
Вышел опять на улицу – глядь, двое пацанов, лет по шесть- семь.
- Стоп, граждане, мне нужна ваша помощь!
- Вам чего, дяденька?
- Пошли, покажу.
Входим во двор-
- Вот смотри, я тебя сейчас подсажу, заберёшься в окно- на кухню. Оттуда направо, через коридор в прихожую. Нужно просто открыть замок на входной двери – он снаружи не открывается- мне домой не попасть.
Пацаны оказались понятливые- пока я одного в окно запихивал, второй мне говорил, что он спортом занимается, тоже запросто пролезет.
Ровно через полминуты я был уже у себя в квартире. Уф.
- Э, погодите! Возьмите вот, на мороженое вам – спасибо, вы не представляете, как меня выручили.
Отдал им все деньги, что в кармане оставались.
Посидел. Помолчал.
Открыл бутылку пива и пошёл готовить себе завтрак. Никогда я ещё не завтракал с таким аппетитом и удовольствием. Да и абстиненция куда- то улетучилась…
|
|
«Стервозность, как высшая и последняя стадия блядовитости»
В.Ерофеев.
Тут развелось полно каналов под девизом «Бей бабу молотом-будет баба золотом»
Ну что сказать…
Пипл хавает .
Все ж от дилетантства. Не знают, как с бабой обращаться, как ее выбирать, обслуживать, ремонтировать и сдавать в трейд-ин.
Я пошел другим путем.
Царь Соломон умел понимать язык сумасшедших и я таки знаю, где он этому научился. Он с ними сожительствовал. Как я.
Поживите с шизофреничками, мдпшницами, суицидницами, истеричками и вы таки начнете ценить любое проявление нормальности на вес золота.
Запойных алкоголичек-сенаторш, и наркоманок-мошенниц международного масштаба тоже не обделяем вниманием.
Моя увлеченность ебнутыми доходила до того, что едешь в Кащенку забирать одну зазнобу (попытка суицида) , там в буйном отделении встречаешь пару бывших и еще снимаешь штуки три на будущее.
Причем я ж миксовал. Купажировал диагнозы.
То у меня две шизофренички, то одна с манечкой преследования, другая -величия, от клептоманки едешь к нимфоманке…от буйной к вялотекущей и наоборот.
И! После этого опыта тебе уже никакие бабы не страшны, а даже, наоборот, приятны, полезны , любимы и обожаемы.
Ты ценишь спутницу жизни за то, что ее не надо выкупать из мусарни. За драку при исполнении.
С телесными.
Там рожи омону когтями так-тигра позавидует.
Тебе не нужно выносить полкило кокаину из хаты, за полчаса до обыска.
Иначе зазнобу посадят.
Ты не мчишь ночью в больничку. Потому что кто то обжабался первитину и разьебал об столб угнанную бмв. Сходил в ларек за сигами ара, дурачок. Так радовался, что телку удолбанную подцепил, что аж ключи оставил в замке, идиотина. Не знал, с кем связался.
Твою бабу не ищет ФБР-замечательно!
Она не уходит в пике на месяц от одной рюмки ликеру?- дай я тебя поцелую, лапа ты моя нежная!
Она не в федеральном розыске по 6ти (от мошенничества в особо крупном до разбоя) эпизодам-люблю тебя, солнце мое!
Просто для понимания.
Ты приехал к бабе. Зимой. Паркуешься. И видишь на снегу следы уазика а рядом две борозды от ног. Сбоку.
И ты точно знаешь, не раздумывая, что это Света . Что Света зацепилась с ментами языком. Что менты пытались съебаться. Но Света еще не договорила. И вцепилась им в зеркало (следы ног на снегу)
Ага, вот тут зеркало не выдержало . Вон, в канаве лежит оторванное. Ага. Следы борьбы. Кровь. Следы волочения. Понятно.
В квартиру даже не захожу. Сразу в отделение. Где Света трясет решетки обезьянника, а мент пытается мочку к уху приставить. Которая у него на ниточке висит.
И это не события для тебя. Это будни.
А Таня за два дня до этого таксиста 15см каблуком отперфорировала. Сняла туфлю и ей ему в морду на на на на на!
Буженинки, видимо , захотелось. Там ему чесноку в дырки напихать и в духовку.
До румяной корочки.
И опять отделение, отмазы, взятки при исполнении И так далее
Да, было весело.
Да, больше мне не закатят в дверь харлей, который взяла в кредит, да еще и хуй знает на кого.
В три ночи.
На 9й этаж.
И секаса такого, как с ебанашками я больше не …
Но ну его нахуй. Я наебался. Во всех смыслах . По самый краешек и с переливом.
Зато! Теперь я ценю то, на что обычные мужики даже внимания не обращают. И знаю бабью суть. Она у ебнутых обнажена до предела, ее можно в деталях рассмотреть.
|
|
Премьер-министр Албании Эди Рама назначил министром госзакупок AI-бота по имени Diella (в переводе с албанского "солнце").
"Он пообещал, что Албания, для которой остро стоит проблема коррупции, станет страной, где государственные тендеры «на 100% неподкупны».
Бот Диэлла уже знаком жителям Албании, поскольку он действует на платформе государственных услуг e-Albania. У него есть аватар в виде молодой женщины в традиционной албанской одежде.
Ну, что тут можно сказать. На мой взгляд, это популизм и наебалово 80-го уровня. Если вдуматься, то гениально: "У нас тут челики контракт получили. Но мы ни при чём. Ручки-то вот они. Это всё AI решил".
На всякий случай поясню. В современном варианте любой такого рода бот - это продвинутый поисковик, совмещённый с продвинутой же функцией T9. Думать он не умеет. И никакие самостоятельные "решения" он принимать не может, а лишь может сообщать, какой из предложенных вариантов (мы же тут о тендерах) лучше подходит под заданные критерии.
При этом сами критерии для выбора задаются людьми. Алгоритмы работы бота тоже задаются людьми. И только эти люди будут знать, как именно должна выглядеть и какими словами должна быть написана заявка, которую AI предпочтёт другим. То есть по сути они таким образом анонимизировали тех, кто принимает реальные решения, так, чтобы с них невозможно было потом спросить. Такой "генератор неслучайных чисел".
Ilia Ber
|
|
Кто бы мог предположить, как изменится моя жизнь, когда жена вставила кухонный нож в щелку двери ванной комнаты и подняла дверной крючок...
А я, инженер-электронщик с кучей статей и изобретений [b]в той жизни[/b] и шестерка на побегушках у знакомого сантехника [b]в этой жизни[/b], стоял утром под душем и мурлыкал себе песенку “O Sole Mio”.
Ноябрьское утро, солнце еще не начало припекать, а жена уже стучала в дверь и кричала, что звонят насчет работы. Я нахально сказал что занят, пусть оставят номер телефона и я перезвоню.
Надо отметить, что моя жена обладает сверх естесственными способностями, она легко угадывает, что произойдет в ближайшем будущем. Видимо это чутье заставило ее взять на кухне огромный нож, поднять им крючок, открыть дверь и принести трубку телефона.
Дело в том, что вскоре после трагедии 7/11, маленькая dot-com компания, где я работал, практически закрылась, как и многие другие dot-com компании, и я отчаянно нуждался в квалифицированной работе, безуспешно рассылая свои резюме. Жена как никто лучше понимала это и заставила ответить прямо из душа, вложив трубку в мою мокрую ладонь.
И, о чудо, меня пригласили на интервью в небольшую электротехническую компанию, чей профиль хорошо совпадал с моим образованием и опытом работы.
На интервью я захватил папку, куда складывал цветные флайеры от всех компаний, где работал раньше. Я не стеснялся в подборе, брал самые впечатляющие картинки, где что-то неслось по земле или в небе. Как я узнал много позже, хозяину были знакомы некоторые компании из моих флайеров и это сыграло свою роль.
Я так хотел получить эту должность, что на вопрос хозяина о зарплате ответил что-то вроде "У вас уже есть штатное расписание и я согласен на ту оплату, что вы запланировали для этой должности".
Хозяин навел обо мне справки у рекомендателей из резюме. К счастью, первым оказался мой stepson, он сказал: “Берите, не пожалеете, у него все электрические формулы в голове”. Stepson тогда работал IT архитектором в банке, фигура весомая. Хозяину понравился мой послужной список, и, особенно, “формулы в голове” и, в конце концов, я получил прекрасную инженерную работу.
Через несколько лет нашу австралийскую компанию купила огромная европейская компания, а её через несколько лет поглотила гигантская американская.
Так, поступив в маленькую австралийскую фирму, я через много лет оказался сотрудником транснациональной корпорации.
Вот какую роль в моей судьбе сыграл кухонный нож в волшебной руке моей жены!
O Sole Mio
|
|
Алексей жил в стареньком доме, с покосившейся верандой и вишневым садом, в пяти километрах от железнодорожной станции. Расстояние, с одной стороны, не критичное – можно и пешком, но с другой – достаточное, чтобы гул поездов не досаждал.
С Алёной они познакомились случайно – в библиотеке, где оба искали редкое издание по истории местного края. Встречались недолго, гуляли по окрестным лесам и полям, говорили обо всем и ни о чем. Как это обычно бывает в начале отношений.
Однажды, во время их прогулки, с вокзала донесся протяжный, тоскливый гудок паровоза. Алёна остановилась, прислушалась и сказала: "Паровозы гудят – к дождю".
Алексей усмехнулся. "С чего это вдруг?"
Алёна пожала плечами. "Бабушка так всегда говорила. И знаешь, всегда сбывалось".
Алексей, скептик по натуре, пропустил слова Алёны мимо ушей. Но что-то в них зацепило. Он стал прислушиваться. И действительно, замечал: если гудки паровозов слышны отчетливо, громко, доносятся до дома, то вскоре начинался дождь. А в ясные, солнечные дни, когда, казалось, весь мир залит светом и теплом, гудки практически не слышно.
Он стал спрашивать у соседей, у знакомых, у случайных прохожих. И многие подтверждали: "Да, есть такое дело. Перед дождем паровозы гудят сильнее".
Алёна торжествовала. "Я же говорила!"
Алексей недоумевал. Какая связь между паровозом и дождем? Паровозы же гудят по расписанию, вне зависимости от погоды. Это же не барометр какой-нибудь.
И вот однажды, сидя на веранде с чашкой чая, Алексей вдруг все понял. Гудят паровозы всегда. И в дождь, и в солнце, и в снег. Просто перед дождем воздух становится влажным, плотным, и звук распространяется гораздо лучше. А в сухую, солнечную погоду звук рассеивается, поглощается, и до дома почти не доходит.
Все оказалось до банальности просто. Никакой мистики, никакой народной мудрости. Просто физика, акустика и немного наблюдательности.
Он рассказал об этом Алёне. Она сначала расстроилась. "Так что, бабушка ошибалась?"
Алексей улыбнулся. "Нет. Просто бабушка не знала, почему так происходит. Но примету подметила верно".
Алёна задумалась. "Знаешь, а может, все-таки есть какая-то связь? Может, паровозы чувствуют приближение дождя и гудят громче?"
Алексей рассмеялся. "Ну, это уже из области фантастики".
Но, глядя в сияющие глаза Алёны, он подумал, что, может быть, и хорошо, что некоторые вещи остаются необъясненными. Может, в этом и есть прелесть жизни – в вере в чудеса, в таинственную связь между человеком и природой. И пусть гудят паровозы, предвещая дождь. Главное – быть рядом с тем, кто верит в сказку. А объяснить все с научной точки зрения всегда успеется...
|
|
История про профессора Поповского и «карманное Солнце»
В 80-х у нас был профессор физики Поповский — маленький, в коротеньких штанишках, с вечной папиросой «Беломор» в пальцах. Он любил бросать пророчества, которые звучали как смесь лекции и анекдота.
Однажды он сказал студентам:
— Запишите: в 2000-х изобретут управляемую термоядерную реакцию. Прямо как на Солнце!
Мы, конечно, засмеялись:
— Профессор, вы, может, ещё скажете, что в чайнике можно звезду вскипятить?
А он серьёзно кивнул:
— Именно! Это будущее, мальчики.
Ошибся он лет на двадцать, но оказался ближе к правде, чем мы думали. Сегодня китайский реактор EAST удерживает плазму температурой 100 миллионов градусов больше тысячи секунд. По сути — маленькое Солнце в железном чайнике.
А ещё Поповский любил рассказывать про «карманные атомные штуковины».
— Американцы, — говорил он, пуская дым, — в 60-е сделали «Дэви Крокетт», атомный миномёт. Весил всего 23 кг, но стрелять им было почти так же опасно для себя, как для врага.
— Потом артиллерийский снаряд W48: выглядел как обычный, весил 58 кг, а мощность — 72 тонны тротила.
— А ещё «ядерные рюкзаки» для спецназа, по 20–25 кг. Чтобы под мост подложить. У нас, в Союзе, тоже чемоданчики-фугасы мастерили.
И всегда заканчивал словами:
— Но все эти чудеса сняли с вооружения. Слишком опасны для своих, слишком легко потерять.
— «Карманной атомной бомбы» так и не сделали — оказалось слишком много проблем в слишком маленькой упаковке.
— А вот «карманное Солнце» — потихоньку делают.
И выходит, что профессор Поповский, в своих коротеньких штанишках и с «Беломором», оказался прав в главном:
человечество действительно научилось держать огонь звезды в металлическом чайнике.
|
|
Урок биологии. Учительница рассказывает: - Наши предки жили в Африке и имели тёмный цвет кожи. Таким образом они не обгорали под палящим африканском солнцем. Если же случалась мутация, приводящая к светлой коже, носители такой мутации и их потомки обгорали, оставляли мало потомства и вырождались. Когда же наши предки мигрировали в Евразию, то иметь светлую кожу, наоборот, стало выгодно - в Евразии солнце не такое интенсивное и не обжигает светлокожих, более того, тёмнокожим из-за менее интенсивного ультрафиолета не хватало витамина D, они болели рахитом и оставляли меньше потомства. Мутация, приводящая к светлой коже, стала распространяться, поэтому население Евразии приобрело светлую кожу. Тут учительница замечает, что Вовочка её не слушает. - Владимир! О чём я только что рассказывала? - Вы говорили, что люди произошли не от обезьян, а от негров.
|
|
Рассказ о жизни
- Я ведь до 12 лет совсем не могла ходить. Ползала по избе на корточках. А почему - к нам во время войны приходили то полицаи, то партизаны - искали еду. Один для проверки колол везде штыком и попал мне в бедро. Я совсем маленькая была, ещё года не было.
Папа на войне погиб. Пенсию за него маме не дали, потому что пропал без вести. Только три года назад наконец нашли в архивах, что погиб на поле боя, и назначили мне пенсию. Но зачем она теперь...
Я в Калифорнии, в гостях у друзей из родного города, сижу в саду с мамой хозяйки. Она приехала из Петербурга побыть с дочкой.
- Если бы у мамы тогда была пенсия за папу... а так нас у неё было четверо - детей тогда много было в семьях - мама ходила по деревне и просила людей дать что могут. И я ей не могла помогать. Я даже встать не могла.
Мы тогда считались на территории Польши. А в 56-м году оказалось, что была ошибка при определении границы, и мы оказались на территории Белоруссии. СССР то есть.
И к нам в деревню приехал фельдшер. И увёз меня в детский санаторий. У меня ведь ещё туберкулёз был, кроме ноги. В санатории мне вылечили туберкулёз, и на бедре сделали операцию, и я смогла ходить. Хоть плохо, но ходить. Ещё в санатории - детский ведь - была школа, и я там закончила 2 класса. Вот и всё моё образование.
После санатория вернулась в деревню. А там уже колхоз был. Но никакой работы для меня в колхозе не было, с моей ногой. В поле я не могла, слишком много ходить надо, тяжело.
- А тут мне сестра написала. Она уехала в Казахстан - со всей страны туда звали - и строила там железную дорогу. Я ей ответила - если уж я в поле не могу с моей ногой, то как я буду железную дорогу строить, а она мне - ведь если железная дорога, то работ много самых разных, где-нибудь да пригодишься. И я приехала к ней, увидела первое объявление - нужны маляры, и стала маляром. Зданий там для дороги строили много. Ходить особенно не надо, работа в помещении, а не на солнце, и деньги хорошие. Коля, ты так внимательно слушаешь, как это я тебе не надоела со своими старушечьими рассказами. Не хочешь пойти к гостям?
- Евгения Александровна, это гораздо интереснее, чем любые другие рассказы, которые здесь можно услышать. А как вы в Ленинграде оказались?
- Железную дорогу построили, и мне пришлось ехать назад к себе в Белоруссию. Поезд шёл через Ленинград. И я заехала в брату, который в Ленинграде жил. А он мне - что ты будешь делать в колхозе, и в Ленинграде много чего строят, маляры везде нужны, оставайся здесь. Оказалось - да, нужны, и место в общежитии дают. Я и осталась.
- Мы с девчонками из общежития часто ходили в парк рядом, а там был аттракцион "Петля Нестерова". Парень там работал, Петя. И если меня с ними не было, Петя всегда спрашивал: "А где Женя, почему её нет?" Подруги мне это передавали, а я стеснялась. У Пети был знакомый милиционер, и он как-то его взял с собой, приехал к нам в общежитие, и сказал: "Вот что, Женька, переезжаешь ко мне!" А я была молодая, подумала раз милиционер, значит так надо, и сказала: "Хорошо." Но и Петя мне тоже нравился. Он очень внимательный был, мой Петя. И стала я жить с ним и его бабушкой, в одной комнате. А через несколько лет Ирочка родилась.
- Евгения Александровна, о вашей жизни можно фильм снять.
- Да ну, какой фильм, кому это интересно... ну вот только тебе. А потом нам квартиру дали, сначала однокомнатную, потом двухкомнатную. Петя умер год назад, и я теперь одна там в двухкомнатной квартире. Хорошо, можно сюда приехать, с детьми, с внуком побыть, друзьям детей помочь, с их детьми посидеть.
- Коля, я вот что не понимаю. То есть я понимаю. Но всё равно не понимаю. Сюда приходят друзья. И русские, и американцы. Я слушаю их разговоры. Жалуются на жизнь, на работу. Не все, но бывает, что жалуются. А я смотрю - здесь в Калифорнии такой хороший климат. Просто рай. Они здоровые, и дети у них здоровые. Две машины в семье. Денег так много получают. У каждой семьи свой дом. У нас ничего этого не было. Почему они жалуются? Ведь жизнь хорошая, да?
- Да, Евгения Александровна. Жизнь хорошая.
|
|
Пансионат «Солнечная Нефтянка» c грудастыми фотомоделями c ногами от ушей.
В Венесуэле есть озеро, которое все называют Маракайбо. Озеро полусолёное, неглубокое, с линиями электропередачи прямо поверх воды и железобетонными скелетами брошенных платформ — будто динозавры нефтяной эры решили искупаться и передумали. Там же — одно из старейших в мире нефтяных месторождений.
Я приехал во время кризиса 2009-го и сразу увидел перспективу: рай для пенсионеров! Зимой +20, летом +27, солнце — безлимит. Ставим коттеджи с солнечными батареями прямо на заброшенные буровые платформы, моторку у крыльца — и живи себе: хочешь — в большой город, хочешь — через пролив в Карибское море. Главное — не забывать, что на дне лежит метр тяжёлой нефти, как слой шоколадной глазури. Только шоколад этот… на вкус — асфальт.
— Это у нас маракайбский «Наполеон», — пояснил Педро, местный специалист по всему. — Нижний слой — битум, верхний — морская соль.
Наши водолазы, чинившие подводные нефтяные трубы, после погружения вылезали чёрные и блестящие, а потом долго отмывали водолазные костюмы… бензином. Дельфины при этом живут как ни в чём не бывало, блестят как новенькие автомобили. Крабы тоже бодры — иногда слишком. Наши как-то наловили, сварили… Один краб оказался у меня в тарелке и сразу объяснил, почему морепродукты иногда называют «нефтепродуктами». Больше я в гастрономические эксперименты не лез.
Зато с бензином вышла романтика. Там он стоил пять центов за литр. Пять! В другой реальности это почти бесплатно — как улыбка или совет тёщи. Я приехал на базу за сорока тоннами топлива, а мне выдали ещё семьдесят «сверху» — акция щедрости. По нефтебазе ходили военные с оружием, присматривали за директором и персоналом — как при совке парторги. Если экономика неэффективна, ей требуются такие надзиратели для порядка.
— Ребята, вы, кажется, переборщили, — говорю.
— Ничего страшного, — улыбается стивидор. — Море большое, всё поместится.
От этих слов на душе стало тепло, как у греческого капитана, который покупал десятки тонн советской нефти за пару джинсов и каталог «Quelle».
Ночь перед вылетом домой я провёл в гостинице при казино. Столы длиной в десятки метров ломились от яств, сногсшибательные венесуэльские официантки пленительно улыбались. Прогуляться по вечерним улицам Маракайбо не удалось — слишком опасно: говорили, что ночью лучше не останавливаться на красный — ограбят; патрули и «птенцы Чавеса» останавливали всех подряд. В Венесуэле так и шутят: «На красный ночью не тормози — береги кошелёк».
Утром дельфины проводили меня до пирса. Хорхе подпрыгнул ещё раз, как печать «сдано». Ветер пах свободой, манго и слегка — октаном. И я подумал: если где-то и строить дорогу к светлому будущему, то здесь асфальт есть точно.
Рейс был через Майами. Венесуэльцы нас не проверяли — от слова совсем. Зато проверяли красивые американские стюардессы — они же исполняли обязанности иммиграционных офицеров. Девушка начала задавать вопросы. Я улыбнулся: «Девушка, почему вы такая строгая? Такие вопросы стюардессам не положено задавать». — «Я сейчас не стюардесса», — ответила она, поулыбалась, поставила штамп — и всё-таки пустила в Майами.
Венесуэла и Россия — сёстры: красивейшие женщины, бескрайнее гостеприимство и расточительное отношение к ресурсам. Чуть не забыл про инфляцию: за год моего пребывания, по ощущениям, боливар рухнул с «четырёх за доллар» до «пятисот», и никто даже не удивился — просто стали улыбаться шире.
А главное — когда бензин по пять центов, смех действительно бесплатный. И иногда этого достаточно, чтобы всё работало. Даже крабы — но их, всё-таки, лучше не есть.
|
|
Знакомые часто говорят мне, что я не умею ясно излагать свои мысли, вместо короткого осмысленного ответа я начинаю растекаться мыслею по древу. Получается что-то вроде: это работает так, но при некоторых условиях - сяк, а очень редко - наперекосяк. Просто завидую людям, в частности - военным, у которых на все вопросы есть чёткие ответы типа “так точно”, “никак нет”, “не могу знать”.
Приведу пример. Что можно ответить на такой простой вопрос: “С какой стороны света встает солнце” кроме как “на востоке”? А я вот не могу дать такой короткий ответ, поскольку есть места, где это не так. На Северном полюсе нет никаких других направлений кроме как на юг, соответсвенно солнце всегда встает на юге. Аналогично на Южном полюсе солнце встаёт на севере. Заходит оно на полюсах, кстати, там же, где и восходит.
Сталкивался ли кто-нибудь с такой проблемой и как вы с ней боретесь?
|
|
Не моё. Потрясён.
Душераздирающая история!!!!
Я, Зинаида Партис, хочу рассказать о судьбе этой песни и о судьбе ее автора.
Наверно не найдётся читателей не молодого поколения, кому бы не были известны слова из песни конца 50-х гг.:
" Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон -
Это раздаётся в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон!
Это возродилась и окрепла
В медном гуле праведная кровь.
Это жертвы ожили из пепла
И восстали вновь, и восстали вновь.
И восстали,
И восстали,
И восстали вновь! "
Многие, конечно, могут сказать: это "Бухенвальдский набат" - Вано Мурадели. Да, это песня, которая мгновенно возвела опального, низложенного в 1946 г.(Ждановскую эру ) композитора, снова на самый гребень славы. Однако, кто же автор этих пронзительных, даже не нуждающихся в музыке, бьющих как набат, слов? Многие ли назовут автора, не заглянув в интернет? Но интернет у нас не так уж давно, всего каких - нибудь 10-11 лет, а до интернета автор слов, облетевших весь земной шар и переведённых на множество языков мира, более 40 лет оставался просто неизвестен. А ведь эта песня, 50 лет тому назад буквально всколыхнувшая весь мир, а не только советских людей, звучит очень актуально и сегодня для всего человечества, испытывающего угрозу ислама. Как же могло случиться, что автор такой песни, таких слов остался неизвестным? Очень просто: упоминание имени автора при исполнениях намеренно избегалось, не рекомендовалось. Считалось, что достаточно одного звучного грузинского имени Мурадели, и так и пошло и так оно закрепилось.
Фамилия Соболев не бросила бы тени на песню, но в 5-й графе паспорта автора стояло: еврей и имя Исаак.
Имя Исаак годилось для ленинградского собора, построенного в 1858 году Огюстом Монфераном, но для автора "Бухенвальдского набата" звучало, вероятно, диссонансом.
Автор "Бухенвальдского набата" Исаак Владимирович Соболев родился в 1915 году в селе Полонное Винницкой обл., неподалёку от Киева, в бедной,многодетной, еврейской семье. Исаак был младшим сыном в семье. Фамилия его с рождения была Соболев, благодаря прадеду - кантонисту, прослужившему на царской службе в армии 25 лет. Кантонистам в царской армии для простоты обращения присваивались фамилии их командиров. Исаак начал сочинять стихи с детства, всегда шептал их про себя. Отец, заметив, что он постоянно что-то шепчет, сказал матери озабоченно: "Что он всё бормочет, бормочет. Может показать его доктору?". Когда он окончил школу, школьный драмкружок на выпускном вечере показал спектакль по пьесе, написанной им: "Хвосты старого быта". В 1930 году умерла мать, отец привёл мачеху в дом. Ему было 15 лет: положив в плетёную корзинку пару залатанного белья и тетрадь со своими стихами, в которой уже были пророческие строчки, предсказавшие его нелёгкий в жизни путь:
" О , как солоны , жизнь, твои бурные, тёмные воды!
Захлебнуться в них может и самый искусный пловец..."
Исаак уехал к старшей сестре в Москву. Там он поступил в ФЗУ, выучился на слесаря и стал работать в литейном цехе на авиамоторном заводе. Вступил в литературное объединение и вскоре в заводской газете стали появляться его стихи и фельетоны, над которыми хохотали рабочие, читая их. В 1941 году, когда началась война, Исаак Соболев ушёл на фронт рядовым солдатом, был пулемётчиком стрелковой роты на передовой. Во время войны он продолжал писать стихи и статьи, которые печатались во фронтовой газете, там ему предложили печатать их под именем Александр, оттуда и закрепился за ним псевдоним Александр Соболев. В конце 1944 года после нескольких ранений и двух тяжёлых контузий Соболев вернулся в Москву сержантом, инвалидом войны второй группы. Вернулся он снова на авиамоторный завод, где стал штатным сотрудником заводской газеты.
Помимо заводской газеты его стихи, статьи, фельетоны стали появляться в "Вечерней Москве", "Гудке", "Крокодиле", "Труде". В редакции заводской газеты он встретил Таню, русскую, белокурую девушку - свою будущую жену, которая оставалась для него до самого его последнего вздоха другом, любимой, путеводной звездой, отрадой и наградой за всё недополученное им от жизни. Вместе они прожили 40 счастливых, полных взаимной любви, лет.
Его статьи в заводской газете о злоупотреблениях с резкой критикой руководства скоро привели к тому, что его, беспартийного еврея, невзирая на то, что он был инвалидом войны, а их по советским законам увольнять запрещалось, уволили по сокращению штатов. Начались поиски работы: "хождение по мукам". Отчаяние, невозможность бороться с бюрократизмом,
под которым надёжно укрывался разрешённый властями aнтисемитизм, порождали у Соболева такие стихи:
" О нет, не в гитлеровском рейхе,
а здесь, в стране большевиков,
уже орудовал свой Эйхман
с благословения верхов ...
.. Не мы как будто в сорок пятом,
а тот ефрейтор бесноватый
победу на войне добыл
и свастикой страну накрыл".
Здоровье Соболева резко ухудшилось и ему пришлось провести почти 5 лет в различных больницах и госпиталях. В результате врачи запретили ему работать, выдав заключение: нетрудоспособен. В довершение ко всему его жену - журналистку, радиорепортёра, уволили из Московского радиокомитета заодно с другими евреями - журналистами в 1954 году, пообещав восстановить на работе, если она разведётся с мужем - евреем. Татьяна Михайловна Соболева так вспоминает об этом: "После того, как двери советской печати наглухо и навсегда передо мною закрылись, я поняла: быть женой еврея в стране победившего социализма наказуемо".
Летом 1958 года Соболев с женой находился в городе Озёры Московской
области. По радио он услышал сообщение о том, что в это время в Германии в Бухенвальде на месте страшного концлагеря состоялось открытиеМемориала памяти жертв нацизма. А на деньги, собранные жителями ГДР, надмемориалом возвели башню, увенчанную колоколом, звон которого долженнапоминать людям об ужасах прошедшей войны, о жертвах фашизма. Сообщениепотрясло Соболева, он заперся в комнате, а через 2 часа, как вспоминает вдова поэта, он прочитал ей:
"" "Сотни тысяч заживо сожжённых
Строятся, строятся в шеренги к ряду ряд.
Интернациональные колонны
С нами говорят, с нами говорят.
Слышите громовые раскаты?
Это не гроза, не ураган.
Это, вихрем атомным объятый,
Стонет океан, Тихий океан.
Это стонет,
Это стонет,
Тихий океан".
Таня плакала, слушая эти стихи. Соболев понёс их в центральный партийный орган - в "Правду", полагая, что там ими заинтересуются: война не так давно кончилась, автор-фронтовик, инвалид войны. Там его встретили вполне дружелюбно, внимательно расспросили кто он, откуда, где работает и обещали прислать письменный ответ. Когда он получил ответ, в конверте лежали его стихи - перечёркнутые. Объяснений не было. Тогда Соболев понёс их в "Труд", где уже публиковался ранее. В сентябре 1958 г. в газете "Труд" был напечатан "Бухенвальдский набат" и там же ему посоветовали послать стихи композитору Вано Мурадели, что он и сделал. Через 2 дня Вано Ильич позвонил по телефону и сказал: "Какие стихи! Пишу музыку и плачу. Таким стихам и музыка не нужна! Я постараюсь, чтобы было слышно каждое слово!!!". Музыка оказалась достойная этих слов. "Прекрасные торжественные и тревожные аккорды эмоционально усилили мощь стихов".
Мурадели сам понёс эту песню на Всесоюзное радио, там Художественный совет передал песню на одобрение самому прославленному в то время поэту- песеннику, генералу песни, как его называли, Льву Ивановичу Ошанину.
Судьба песни, а также самого автора оказались полностью в руках Ошанина: он мог казнить и мог миловать. Соседи по Переделкино вспоминали, какой он был добрый и сердечный человек. В судьбе поэта Александра Соболева Ошанин сыграл роль простого палача, безсердечного убийцы, который своейбезсовестной фальшивой оценкой, явно из недоброго чувства зависти, а, может быть, и просто по причине антисемитизма, перечеркнул возможность продвижения Соболева на официальную литературную работу, иными словами "отнял кусок хлеба" у безработного инвалида войны. Ошанин заявил - это "мракобесные стихи: мёртвые в колонны строятся". И на песню сразу было повешено клеймо: "мракобесие". А Мурадели попеняли, что же это Вы ВаноИльич так нерадиво относитесь к выбору текста для песен. Казалось бы, всё -зарезана песня рукой Ошанина. Но Соболеву повезло: "...в это время вСоветском Союзе проходила подготовка к участию во Всемирном фестивалемолодёжи и студентов в Австрии. В ЦК ВЛКСМ, куда Соболев принёс "Бухенвальдский набат", песню оценили, как подходящую по тематике и "спустили к исполнению" в художественную самодеятельность. В Вене она была впервые исполнена хором студентов Свердловского университета и буквально покорила всех. Её тут же перевели практически на все языки, и участники фестиваля разнесли её по миру. Это был триумф!" Судьба этой песни оказалась не подвластной ни генералу советской песни, ни тупымневежественным советским чиновникам. Вышло как в самой популярной песнесамого генерала: "Эту песню не задушишь, не убьёшь, не убьёшь!.." На родине в СССР песню впервые услышали в документальном фильме "Весенний ветер над Веной". Теперь уже и здесь остановить её распространение было невозможно. Её взял в свой репертуар Краснознамённый Ансамбль песни и пляски под управлением Бориса Александровича Александрова. Было выпущено около 9 миллионов пластинок с "Бухенвальдским набатом" без указания имени автора слов. Соболев обратился к Предсовмина Косыгину с просьбой выплатить ему хотя бы часть гонорара за стихи. Однако правительственные органы не удостоили его хотя бы какого-либо ответа. Никогда он не получил ни одной копейки за авторство этой песни. Вдова вспоминала, что при многочисленных концертных исполнениях "Бухенвальдского набата" имя автора стихов никогда не называли. И постепенно в сознании слушателей утвердилось словосочетание: "Мурадели. Бухенвальдский набат". "В Советском Союзе, где государственный антисемитизм почти не был скрываем, скорее всего замалчивание авторства такого эпохального произведения былорезультатом указания сверху, в это же время советские газеты писали:
"Фестиваль ещё раз продемонстрировал всему прогрессивному человечеству антивоенную направленность политики Советского Союза и великую дружбу народов, населяющих СССР. Это членами советской делегации была исполнена лучшая антивоенная песня фестиваля "Бухенвальдский набат". Это советский поэт призывал: "Люди мира, будьте зорче втрое, берегите мир, берегите мир!". Триумф достался только композитору, который получал мешкамиблагодарственные, восторженные письма, его снимали для телевидения, брали у него интервью для радио и газет. У поэта песню просто - напросто отняли, "столкнув его лицом к лицу с государственным антисемитизмом, о котором чётко говорилось в слегка подправленной народом "Песне о Родине". И с тех пор советский государственный антисемитизм преследовал поэта до самой смерти". Майя Басс "Автор и государство".
Соболев в это время был без работы, в поисках работы, он обратился за помощью к инструктору Горкома партии, который ему вполне серьёзно посоветовал: "Учитывая вашу национальность, почему бы вам не пойти в торговлю?"
Вдова его комментирует: "Это был намёк, что еврею в журналистике делать нечего".
Иностранцы пытались связаться с автором, но они натыкались нанепробиваемую "стену молчания" или ответы, сформулированные "компетентными органами": автор в данный момент болен, автор в данныймомент в отъезде, автора в данный момент нет в Москве - отвечали всегда заботливые "люди в штатском". Во время гастролей во Франции
Краснознамённого Ансамбля песни и пляски имени А. В. Александрова (азавершал концерт всегда "Бухенвальдский набат") после концерта к руководителю Ансамбля подошёл взволнованный благодарный слушатель пожилой француз и сказал, что он хотел бы передать автору стихов в подарок легковой автомобиль. Как он это может осуществить?
Сопровождавший Ансамбль в заграничные поездки и присутствовавший при этом "человек в штатском" быстро ответил: " У нашего автора есть всё, что ему нужно!". Александр Соболев жил в это время в убогой комнатёнке, которую он получил как инвалид войны, в многоквартирном бараке без воды и отопления и других элементарных удобств, он нуждался не только в улучшении жилищных условий, он просто нищенствовал на пенсии инвалида войны вместе с женой, уволенной с журналистской работы из-за мужа-еврея.
В период самой большой популярности "Бухенвальдского набата" Соболеву стали звонить недоброжелатели-завистники, иногда звонки раздавалисьсреди ночи. Однажды один из таких звонящих сказал: " Мы тебя прозевали. Но голову поднять не дадим!.." Это уже была настоящая травля!
В 1963 году песня "Бухенвальдский набат" была выдвинута на соискание Ленинской премии, но Соболева из числа авторов сразу вычеркнули из списков: не печатающийся, никому не известный автор, не член Союза
Советских Писателей, а песня без автора слов уже не могла числиться в соискателях. Тем временем история авторства стала постепенно обрастать легендами. Одна из легенд, что стихи "Бухенвальдского набата" были написаны на стене барака концлагеря неизвестным заключённым. Мурадели, человек уже "пуганый", прошедший вместе с Ахматовой и Зощенко через зловещий ад Ждановского Постановления 1946 года, молчал,он всегда молчал, когда делокасалось Соболева. Заступиться боялся даже в "безтеррорное" время. А, впрочем,когда это террора не было? Сажали всегда, советские лагеря не были упразднены.
Чтобы отстоять своё авторство, нужно было стать членом Союза Писателей, а для этого нужно было писать определённую продукцию. Соболев же не написал ни одной строчки восхваления коммунистической партии и её вождя "отца народов", поэтому членство в СП для него было закрыто. Из под его пера выходили совсем другие стихи, не имевшие права на жизнь:
"Ох, до чего же век твой долог,
Кремлёвской банды идеолог --
Глава её фактический,
Вампир коммунистический."
Только молодым нужно объяснять, что это о Суслове.
Или: "...Утонула в кровище,
Захлебнулась в винище,
Задохнулась от фальши и лжи ...
. . А под соколов ясных
Рядится твоё вороньё.
А под знаменем красным
Жирует жульё да ворьё.
Тянут лапу за взяткой
Чиновник, судья, прокурор...
Как ты терпишь, Россия,
Паденье своё и позор?!...
Кто же правит сегодня твоею судьбой?
- Беззаконие, зло и насилие!"
А вот "афганская тема" в его творчестве. 1978 год воевать в Афганистан посылали 18 летних призывников, ещё совсем мальчишек. Вот отрывок из стихотворения:
"В село Светлогорье доставили гроб":
"... И женщины плакали горько вокруг,
стонало мужское молчанье.
А мать оторвалась от гроба, и вдруг
Возвысилась как изваянье.
Всего лишь промолвила несколько слов:
- За них - и на гроб указала, -
Призвать бы к ответу кремлёвских отцов!!!
Так, люди? Я верно сказала?
Вы слышите, что я сказала?!
Толпа безответно молчала -
Рабы!!!..."
Или:
"... Я не мечтаю о награде,
Мне то превыше всех наград,
Что я овцой в бараньем стаде
Не брёл на мясокомбинат..."
"...Непобедимая, великая,
Тебе я с детства дал присягу,
Всю жизнь с тобой я горе мыкаю,
Но за тебя костьми я лягу!..."
"....Не сатана, несущий зло вовек,
Не ценящий живое и в полушку,
А человек, подумать - человек! -
Свой дом, свою планету "взял на мушку"..."
Итак, несмотря на колоссальный всемирный триумф "Бухенвальдского набата" - его привёз даже на гастроли в Москву японский хор "Поющие голоса Японии", в Советском Союзе исполняли все самые лучшие солисты, Муслим Магомаев сделал очень волнующее блистательное представление, сопровождаемое документальными кинокадрами времён войны, музыкальным оркестром и колокольным звоном Мемориала в Бухенвальде, автору, вместо славы, подарена была нищенская жизнь пасынка - "побочного сына России".
После создания "Бухенвальдского набата" он прожил 28 лет в атмосфере вопиющей несправедливости, удушающего беззакония и обиды, и только огромная любовь к Тане, дарованная ему свыше, и безмерная ответная любовь Тани к нему помогали ему выжить, не сломаться и даже чувствовать себя счастливым и продолжать писать стихи и автобиографический роман "Ефим Сегал - контуженый сержант".
"Звоном с переливами
Занялся рассвет,
А меня счастливее
В целом мире нет.
Раненный, контуженный
Отставной солдат,
Я с моею суженой
Нищий, да богат..."
А вот ещё:
"С тобой мне ничего не страшно,
С тобой - парю, с тобой - творю
Благословляю день вчерашний
И славлю новую зарю.
С тобой хоть на гору,
За тучи,
И с кручи - в пропасть,
Вместе вниз.
И даже смерть нас не разлучит,
Нас навсегда
Венчала
Жизнь."
В 1986 году после долгой тяжёлой болезни и онкологической операции Александр Владимирович Соболев умер.
"...Ни в одной газете не напечатали о нём ни строчки . Ни один "деятель" от литературы не пришёл проститься с ним. Просто о нём никто не вспомнил..." М. Токарь
После его смерти вдова - Татьяна Михайловна Соболева с помощью Еврейской Культурной Ассоциации издала небольшим тиражом сборник стихов "Бухенвальдский набат", подготовленный ещё самим автором. Она продала, унаследованную ею от матери, трёхкомнатную квартиру, чтобы издать автобиографический роман "Ефим Сегал - контуженый солдат" тиражом 1000 экземпляров и свою повесть о муже "В опале честный иудей " - 500 экземпляров . .
Известное высказывание Федина: "Я не знаю автора стихов, не знаю других его произведений, но за один "Бухенвальдский набат" я бы поставил ему памятник при жизни". (Константин Федин (1892 - 1977) - первый секретарь правления Союза Писателей СССР с 1959 по 1971 и председатель правления его с 1971 по 1977 гг., активный участник травли Пастернака и высылки Солженицына.)
В 2002 году вдова А.В. Соболева четыре раза обращалась к президенту России В. В. Путину с письмом - ходатайством об установке в парке Победы на Поклонной горе Плиты с текстом "Бухенвальдского набата".
Четвёртое её письмо Путин направил для решения вопроса в Московскую городскую думу.
"И Дума решила... единогласно... отклонить ...".
Зато родному сынку - генералу советской песни Льву Ошанину в Рыбинске на набережной Волги установлен памятник: возле парапета Лев Иванович с книгой в руках смотрит на реку. Справедливости ради, нужно сказать, что одна песня Л.И. Ошанина, написанная им в1962 году, через 4 г. после публикации в "Труде" "Бухенвальдского набата", действительно, пленила и очаровала всех советских людей, но на мировой масштаб она не тянула. Это всем известная песня: "Пусть всегда будет солнце".
Ради той же справедливости, необходимо заметить, что Корней Иванович Чуковский в своей книге "От двух до пяти" (многие из нас читали её в детстве) сообщает, что в 1928 (!) году четырёхлетнему мальчику объяснили значение слова "всегда" и он написал четыре строчки:
Пусть всегда будет солнце
Пусть всегда будет небо
Пусть всегда будет мама
Пусть всегда буду я
Дальше Чуковский пишет, что это четверостишие четырёхлетнего Кости Баранникова было опубликовано в статье исследователя детской психологии К.Спасской в журнале "Родной язык и литература в трудовой школе". Затем они попали в книгу К.И. Чуковского, где их увидел художник Николай Чарушин, который, под впечатлением этих четырёх строчек , написал плакат и назвал его: "Пусть всегда будет солнце ".
Факты - не только упрямая, но и жестокая вещь .
Евреи - побочные дети России
" От Москвы до самых до окраин,
С южных гор до северных морей
Человек проходит как хозяин,
Если он, конечно, не еврей! "
1936 г.
"Песня о Родине". Сл. Лебедева-Кумача, муз. Дунаевского (последняя строчка - народная обработка).
"...Я плачу, я слёз не стыжусь и не прячу,
Хотя от стыда за страну свою плачу..."
1960 г.
Герман Плисецкий. "Памяти Пастернака".
|
|
Марина впервые в жизни решила пойти на нудисткий пляж:
— Хочу почувствовать настоящую свободу! — сказала она подруге.
На месте она смело скинула всё лишнее, зашла в воду и с удовольствием поплыла. Солнце, тёплые волны, никаких забот…
Вдруг слышит: крики, свистки, плеск воды. Оборачивается — к ней через прибой бегут трое спасателей, машут руками и кричат:
— Девушка! Срочно выходите из воды!
Марина, краснея, выходит на берег, думая, что, наверное, тут запрещено купаться.
А на берегу уже толпится человек сорок… детей в одинаковых панамках.
Один спасатель тяжело вздыхает:
— Это, девушка, не нудистский пляж. Это урок плавания у младшей группы.
Марина не растерялась:
— Ну что, ребята, запомните: плавки — это важно!
|
|
Автотурист из Центральной Европы попал на Мальту и удивляется, что автомобили здесь ездят, не соблюдая правил. На его расспросы представитель дорожной инспекции отвечает: - Не обращайте внимания. Есть страны, где ездят по левой стороне, есть и такие, где ездят по правой. А у нас очень жаркое солнце, и поэтому мы всегда ездим по теневой стороне.
|
|
"Испытание Димы Загородских"
1.
Вишера в январе — это когда кажется, будто мир застрял внутри хрустального шара. Снег на ветвях елей лежал ватными подушками, солнце играло в ледяных кристаллах, а воздух звенел, как натянутая струна. Мы с одноклассниками шли на лыжах, смеялись, и я — семнадцатилетний Дима — даже не подозревал, что этот поход останется в памяти навсегда.
2.
На третий день ударил такой мороз, что замёрзли даже мысли. В нашей палатке, рассчитанной на двоих, оказались трое: я, Юля из сборной по гандболу и Надя, которая обычно смотрела на меня, как сквозь оконное стекло.
Девчонки дрожали, как осиновые листья.
— Ты как печка, — прошептала Надя и прижалась спиной.
— Двигайся, греться будем, — буркнула Юля и устроилась с другой стороны.
Я застыл. В голове пульсировало: "Не дышать. Не шевелиться. Боже, пусть они не почувствуют..."
3.
— Тебе удобно? — вдруг спросила Надя и небрежно закинула ногу поверх моих.
Голос у меня пропал. Я только кивнул, боясь, что если открою рот, выдох превратится в панический визг.
Юля, словно следуя какому-то тайному сговору, сделала то же самое.
"Ёлки-палки! Они что, сговорились?! Или им правда просто холодно?! Может, я уже умер, и это рай?"
4.
Девушки уснули почти сразу, их ровное дыхание щекотало шею. Я же лежал, уставившись в тёмный скат палатки, и пытался:
- сосчитать все дырочки в материале (23);
- вспомнить таблицу Менделеева (свинец — Pb, золото — Au);
- молиться, чтобы это не прекращалось.
Мороз скрипел за стенками, а я ощущал себя, как в сауне...
5.
Утром всё было как обычно: каша с тушёнкой, скрип лыж по насту, Надя снова смотрела сквозь меня. Но когда через полгода мы разъехались кто куда, я понял — той ночью случилось чудо.
Не потому, что "что-то было" (ничего не было). А потому, что в ледяной палатке, между двумя девчонками, я впервые ощутил себя не мальчишкой, а... ну, почти мужчиной.
И пусть они помнили только холод, а я — их тёплое дыхание на своей шее.
|
|
Приятель мой старинный- Лёха, Алексей Михайлович рассказал. Под пиво на даче- после бани.
- Вчера знаешь, фильм старый пересмотрел- «Последний дюйм» - не помнишь такой? Ещё в конце пятидесятых на Ленфильме снят был- по рассказу Джеймса Олдриджа. Там отец сына взял с собой- слетать контрабандой на Красное море, акул поснимать. Хорошо оплачивалось. Так вот отца этого акулы маленько обожрали, и десятилетнему пацану пришлось вначале волочь тяжело раненого папу по пляжу на полотенце- до самолёта, а потом ещё и вести этот самолёт домой самостоятельно- ибо об их присутствии в районе никто не знал, и если бы они не выбрались, то гарантировано погибли бы оба. Правда не помнишь?
- Да помню, конечно. И фильм видел, и книгу читал- хорошо написано- ну Олдридж вообще сильный писатель.
- Вот и вспомнилось- у меня была похожая ситуация- это на тему, как мальчики превращаются в мужчин. Летом семидесятого года – я как раз первый класс в школе закончил, родители взяли отпуска вместе, и сняли дачу недалеко от Залива- там на электричке до Солнечного две остановки. Полдома в уютном посёлке, вход свой, отдельный, до платформы пешком три минуты, магазин рядом- даже качель на нашей половине участка. Красота.
- В тот день мы с утра, после завтрака решили съездить на пляж, на Залив- выкупаться. Солнце, песочек, будний день- на пляже почти никого. Мы с сестрёнкой бултыхались взахлёб- я ей потом на берегу крепость из песка построил. Это говорю, принцесса- твой замок. Отец завалился загорать – он вообще к этому делу серьёзно относился – с конца марта ездил загорать на Петропавловку – и к маю был уже коричневым. А матушка что- то там колдовала с бутербродами в сумке. Семейный отдых называется. Компоту банку с собой прихватили.
- С бутербродами однако не получилось, и Танька – сеструха моя младшая, раскапризничалась- поехали домой уже, говорит! Хватит, наотдыхались. Мать засобиралась уходить, а отец лениво- «Ну куда мы поедем, день только начинается». В общем так – Танюха с матерью поехали назад, на дачу, а я остался с отцом – загорать и купаться. Ну лето всё- таки. Отец лежит себе на топчанчике, а меня из воды за уши не вытянуть- жарко безумно, парит- дышишь через раз- в Ленинграде это верная примета- скоро гроза начнётся.
- Отец сходил к торговому павильончику- кого он там встретил, знакомых? Но видать сходил не за лимонадом, с собой пивка принёс, и похоже, там ещё малую толику принял. Историческая справка- он в сорок третьем был тяжело контужен, и спиртного не переносил вообще – с пятидесяти грамм терял сознание. Улёгся и заснул. Думаю, кроме спиртного он ещё и серьёзный тепловой удар получил- нельзя спать под палящим солнцем.
- Тем временем на небе уже чёрные тучи, ветерок прохладный, народ активно засобирался с пляжа- сейчас гроза начнётся.
- Я ему- папа, папа! Просыпайся! Пошли! Ага, проснёшь его такого. Удалось вроде растолкать – но очнулся он примерно наполовину. Я собрал шмотки в сумку, кое как помог ему одеться- и мы пошли на электричку. Отца конкретно шатает- видно, что старается, но справиться со своим вестибулярным аппаратом ему труднее шаг от шага.
- Народу на платформе- толпа. Когда подошла электричка, стало понятно, что забраться в неё получится только чудом.
Вагоны полны, на площадках тоже пассажиров изрядно. Граждане, поплотнее, поплотнее- всем ехать надо! Тут как раз молния сверкнула, грохнуло так, что уши заложило – гроза началась. За несколько секунд ломанул такой шквальный ливень, что в вагон все влетали с разбегу- чуть не по головам. Нам в вагоне места не досталось, пристроились на площадке- да оно и лучше, через остановку выходить, меньше толкаться будем.
- Отца повело уже конкретно. Стоит еле еле- не падает только потому, что пассажиров- как килек в банке, стиснули друг друга в вертикальном положении. Едем.
- Подъезжаем. Наша остановка. Папа, говорю, выходим! Давай, пошли!
- Ага. Хрен там. В тот раз мне его расшевелить не удалось- проехали до следующей платформы. Там пассажиры помогли- выгрузили нас. «Куда ты с ним таким, пацан?» Ничего, тут недалеко, я дорогу знаю.
- Эту эпопею я на всю жизнь запомнил. Шли мы по синусоиде- от одной канавы до другой. Отец, хоть и опирался на меня, и старался идти прямо, но у него (у нас) не очень хорошо получалось. Валимся в канаву слева, с трудом вылезаем, с трудом топчемся ещё метров двадцать – и валимся в канаву справа. Все в грязи по ворот- дождь шпарит как из ушата- пока до следующей канавы добредём, уже почти всю грязь смывает. Сандалию утопил- левая нога обутая, а правая босиком. Там в нормальном темпе идти минут пятнадцать – мы шли почти час- впрочем точно не скажу, часов у меня не было, а в таких ситуациях время течёт иначе, чем обычно.
- Ливень потихоньку заканчивается, чёрное небо превратилось в голубое с рваными облаками – кому довелось видеть такое- солнце слепит, молнии сверкают, и дождь? Последние метры двигались уже просто по лужам- гроза закончилась. Ну вот, добрались наконец- наш дом, наша калитка.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
- Михалыч, так ты герой? Сколько тебе тогда было, лет восемь? Тебе за этот подвиг медаль надо было выдать – во всё пузо?
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
- Герой, говоришь? Медаль говоришь? Матушка у меня всегда тяжёлым характером отличалась. Переволновалась из за грозы, видать – когда мы до крыльца добрались, отец просто сел на ступеньку и отключился – а всё накопленное раздражение досталось мне- со всей силы прутьями по заднице. Кричит что- то, сандаль утопленный поминает, а я не понимаю- ЗА ЧТО? ЗА ЧТО МЕНЯ НАКАЗЫВАТЬ?
- Набычился, в глазах красная пелена, стою прямо, не отворачиваюсь и не защищаюсь – молчу. Танька это прекратила – мама, кричит, ты что делаешь? Мама розги бросила, буркнула что- то и ушла в дом. Сестрёнка меня утешать пытается, а у меня руки трясутся- но реветь от обиды не стал, так прошло.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
- Знаешь, почему Олдридж назвал рассказ «Последний дюйм»? Это не тот последний дюйм, который пилот чувствует перед посадкой, когда колёса шасси уже коснутся земли – это последний дюйм расстояния между отчуждением и доверием- в отношениях отца и сына.
- А мне вот меньше повезло. С тех пор у меня с родителями так понимания и не возникло – всю жизнь с холодком общались. Танька- та и к маме и к папе с теплом, и они к ней – а я вроде как в стороне – одного последнего дюйма не хватает. Вот такая история…
|
|
Чужой кот
Стоило мне выйти на балкон, кот появлялся через несколько секунд, цепляясь когтями за деревянные панели и спускаясь задом точно по направлению моего балкона...
Я называл его – Вздыхатель. Большой, чужой, серый кот спускался к нам с десятого этажа. На девятый. По отвесной стене...
Впрочем, не совсем отвесной. Хозяин квартиры над нами по неизвестной причине зашил всю наружную стену над и под балконом деревянными панелями. Может, ему показалось, что так будет зимой теплее, а может просто любил дерево. Не знаю.
Но факт был таков. Только я появлялся на балконе посидеть и попить чай или кофе с сигаретой, как сверху доносилось “мяв”. Со знаком вопроса.
- А что ты спрашиваешь? - говорил я вверх, мысленно объясняя Богу, что это я не ему.
Кот появлялся через несколько секунд, цепляясь когтями за деревянные панели и спускаясь задом точно по направлению моего балкона.
Он садился рядом и тяжело вздыхал. И начинался мужской разговор. Я жаловался ему на свою жизнь, а он - на свою. У меня начальники и плохо оплачиваемая работа, а у него...
Ну, Бог знает, что у него. По-кошачьему я не понимал. Но жаловался он отчаянно и с надрывом в голосе. Я давал ему кусочки курицы, а он ел и, время от времени прерывая свой обед, вскидывал голову и жалобно подвывал.
А из квартиры в окно на нас смотрела жена и прикрывала рот рукой, чтобы не засмеяться. Она снимала всё происходящее на телефон. И показывала подружкам на своей работе.
Мужские разговоры - так она называла наши посиделки.
Отношения у нас с женой были напряжённые. Даже очень. И дело шло к разводу. Из-за чего? Да Бог его знает, из-за чего… Из-за мелочей всяких, которые, скапливаясь в снежный ком, грозили раздавить нашу маленькую семью.
Перекусив, мы с котом смотрели на то, как вечер закатывал солнце за горизонт. Вздыхатель забирался на стол и садился рядом со мной.
Кот вздыхал тяжело. А я гладил его по спине. Так мы и сидели, пока жена не звала меня ложиться спать. И тогда, тяжело вздохнув в последний раз, кот лез назад, в свою квартиру этажом выше.
И через пару месяцев таких посиделок, точно на мой день рождения, жена сделала мне подарок. Котёнок-британец. Кошечка невероятной красоты.
- Это тебе на память обо мне, - сказала она, и сердце моё упало, ударившись об пол и разлетевшись на тысячи кусков.
Спустившийся, как всегда, Вздыхатель немедленно учуял её. И первый раз за всё время вопросительно взглянув на меня, сделал шаг в сторону входа в квартиру.
Жена попыталась что-то сказать, но я приложил палец к губам:
- Пусть зайдёт и познакомится. Ну, что может произойти? Тем более, что мы рядом.
Жена неохотно отодвинулась. И Вздыхатель, посмотрев на неё слегка опасливо, проследовал в комнату, где на полу резвилась прелестная маленькая кошечка.
Та увидела кота и напряглась. Потом осторожно приблизилась к нему и обнюхала. Серый стоял, как вкопанный, только глазами провожал её.
Красуля, как мы назвали её, ходила, ходила кругами вокруг Вздыхателя, а потом улеглась и стала играть с его хвостом.
- Ну, вот. Видишь? - сказал я, выдохнув. - Всё замечательно…
Но Вздыхатель смотрел на нас с женой, и в его взгляде читался один вопрос. Мы с женой посмотрели друг на друга.
- Нет, - сказала жена. - Ни за что!
- Один денёк, - попросил я. - Смотри, какой он воспитанный. Я за него ручаюсь.
И я, посмотрев на Вздыхателя, подмигнул. Он моргнул мне в ответ. Сразу двумя глазами.
Утром мы с женой, вскочив с кровати, первым делом бросились в уголок, где лежало большое, тёплое одеяло. На нем мы и застали дремлющую, вытянувшись, Красулю и Вздыхателя, который осторожно её облизывал.
- Остаёшься, - сказал я и скосил глаза на жену, ожидая окрика или подзатыльника, но та...
Почему-то всхлипывала и вытирала глаза.
- Всем вам, мужикам, одно надо... - сказала она и толкнула меня локтем в бок.
Мы с женой наблюдали за тем, как большой и умный кот осторожно ухаживал за резвой проказницей-кошечкой, и мне казалось... Не знаю почему, но мне казалось, что жена смотрит на меня благосклонно.
Через неделю, вечером, в двери позвонили. Там стояли мужчина и женщина:
- У вас случайно нет нашего кота? - спросил мужчина. - То он сбегал куда-то каждый день по стене, а теперь просто пропал...
Я уже хотел ответить отрицательно и закрыть дверь, но жена оттолкнула меня и провела их в комнату. Там Вздыхатель и Красуля играли в догонялки. Увидев своих хозяев, серый кот тревожно пискнул и полез под диван.
- Честное слово, - сказала женщина. - Честное слово, мы его не обижали. Не понимаю, что с ним случилось и почему он ушел, но... Ничего не поделаешь. Раз он выбрал вас, то пусть остаётся. Я вижу, что ему тут хорошо.
Потом она посмотрела на британскую кошечку.
- Котёнка одного дадите? - спросила она.
- Дадим, - ответила жена и улыбнулась.
Котят, когда пришло время, они взяли двух. А одного мы оставили себе.
Больше было никак. Потому что, к этому времени у нас с женой тоже родилась дочка. Я таки доказал ей, что нам, мужчинам, кое-что надо...
Теперь, поздно вечером, когда солнце сядет за горизонт, и жена с дочкой, наигравшись, засыпают, мы с Вздыхателем выходим на балкон.
Посидеть, попить чаю и посмотреть на звёзды. Рядом с ним сидит его котёнок. Вздыхатель смотрит на меня и вздыхает.
- Что, брат, вздыхаешь? - говорю я ему. - Поздно, батенька. Ты теперь человек семейный. Дети у нас с тобой. Только вот так, ночью, и осталось время выйти и посидеть. Посмотреть на звёзды...
Вздыхатель смотрит на меня, потом на звёзды и вздыхает. Пытается тяжело вздохнуть и его котёнок. Учится у папы.
А я не вздыхаю. Потому как, всё хорошо у нас теперь. И Бог его знает, может это “хорошо” принёс в наш дом чужой кот, однажды спустившийся к нам из квартиры сверху?
Может, счастье иногда приходит к нам в разных видах? И надо только суметь распознать его. И впустить в дом...
Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
|
|
Лето - арбузная пора
Вспомнил 2 занятные на мой взгляд истории про арбузы из жизни своих знакомых
Первому в результате крайней жесткой бартерной сделки по возврату долгов досталось аж 10 фур этих самых замечательных зеленых ягод. Для человека, всю сознательную жизнь занимавшегося производством металлоконструкций - самое то. Иными словами - вообще непонятная история, если не сказать больше. Срочно был собран консилиум друзей, среди близнего круга найден человек со связями на рынках, но ключевой вопрос был - Как продать такую уйму арбузов за вменяемый срок и не разориться? Подсказка пришла неожиданно.
Итак, представьте себе- раннее утро, только взошло солнце, на оптовом рынке стоят 2 ряда фур с арбузами. Рядом с каждой - товарищи соответствующих этому бизнесу национальностей. И тут- яркое пятно! Целых 5 фур в ряд у которых стоят молодые парни в форме казаков! Арбузы в итоге распродали за пару дней и с хорошей прибылью. Подработать пригласили студентов, а форму взяли у аниматоров и артистов в прокат. Вау- эффект сработал на ура. Соседи настолько охренели от шоу что даже терок не было:)
Второй товарищ получил в виде подарка от одного из новых регионов страны фуру с арбузами - символом региона. Попытался продать - но в силу отсутствия навыков дело шло плохо. Пригорюнившись, сидел на кухне, пил. Мой товарищ, видавший виды партработник, предложил: не торгуй чем не знаешь, подари! Больше толку будет!
Немного поломавшись, наш герой сел обзванивать базу контактов которая у него была по работе, и начал развозить арбузы по различным ведомствам и организациям.
А теперь представьте себе: открывается дверь, заходит к вам в приемную интеллигентный и красивый молодой человек в дорогом костюме, с значком федерального служащего на лацкане, и держащий под мышками по большому арбузу!
Расчет оказался крайне точным - наш герой не только побывал единственным из нас всех в приемной самого Кириенко, но и обрел широкую известность в кругах сотрудников аппарата высших чиновников как Миша- два арбуза:))) что помогает ему теперь быстро решать мелкие административные вопросы, у других коллег занимающие по нескольку дней. Одно повышение уже получил, ждет второго.
|
|
ПРИБЛУДНЫЙ ПЕХОТИНЕЦ
У моего старого товарища, бывшего кагэбэшника Юрия Тарасовича, много друзей ветеранов войны сам он по возрасту не успел повоевать, но войну пережил и могучие старики-ветераны считают его почти своим , почти равным.
Вот Тарасыч поделился со мной одной историей со своих дачных посиделок.
Был там среди других, старый снайпер - дед Максим.
Слово за слово, разговор зашел об оружии и Тарасыч спросил:
- Максим, а какое у тебя было любимое снайперское оружие?
- Странный вопрос оружия не может быть любимого. Одна винтовка лучше, другая чем-то уступает, но любить их...
Ну нет.
Я вообще не люблю оружия. Ты же не спрашиваешь у землекопа: "Слушай, а ты любишь свою лопату"?
А я при этом своей "лопатой" живых людей убивал. Чего там любить?
Чистить, холить, лелеять, от мороза беречь - это да. Рабочий инструмент, но что бы любить...?
А хотя я вру, ребята!
Как же нет любимого оружия? Конечно есть! Это автомат ППШ.
Все:
-ППШ? А чего в нем хорошего? Ни кучности, ни особой надежности, да еще и ствол повести может с перегреву. Дальше пятидесяти метров из него стрелять бесполезно, только патроны расстреляешь.
Максим:
-Так я и не стрелял из него ни разу, тут история в другом:
В начале войны, сразу после снайперских курсов, когда я попал на передовую, то точно понимал, что живым все равно не вернусь.
Поэтому особо и не дергался, но вот под конец войны, стала закрадываться надежда - ну а вдруг, с чем черт не шутит, вдруг не убьют...
Очень уж хотелось к маме.
Вот тогда и стал таскать с собой на боевые операции автомат ППШ. Друзья снайперы понимали зачем я это делаю, подтрунивали конечно, но так, по товарищески, ведь я один остался среди них живой из первых и у меня самый большой боевой счет.
А всех остальных моих однокашников по курсам уже давно поубивало.
Таскать такую дуру не очень то и радостно- почти четыре кило лишних.
Ну так вот, когда идешь на боевую вылазку, хочешь - не хочешь, а и так навьюченный как конь: Снайперская трехлинейка, боеприпасы к ней, трофейный пистолет для ближнего боя, ну и по мелочи: нож, лопату, инструменты, не говоря уж про одежду, еду и воду, а тут еще и автомат.
Правда я брал его без патронов, чтобы легче тащить, но все равно, уже на четыре килограмма провианта меньше.
Лежал по два дня голодный.
Вот однажды, я подошел довольно близенько к немецким позициям, ночью окопался и просидел там два дня.
По выстрелу в день делал.
Немцы видимо очень взбесились после второго убитого. Они примерно поняли где я засел и решили уничтожить наверняка.
И вот вечером, когда солнце светило мне в глаза, под прикрытием пулемета, человек десять вдруг выскочили из окопа и побежали в мою сторону, а до меня рукой подать. Положил я двоих, но тут меня гранатой и шандарахнуло: в голове свист, глаза песком посекло.
Ничего не слышу, ничего не вижу, но умом понимаю, что немцы в это время бегут ко мне.
Я схватил на ощупь винтовку, вещь-мешок, вытащил из кармана "Вальтер" и кое-как все это прикопал в своем окопчике, потом схватил и прижал к себе ППШ. И вот только тут меня выключили сверху ударом в затылок.
Очухиваюсь - чувствую трое немцев тащат меня к своим позициям: двое за руки и один за воротник бушлата. Сам ни хрена не вижу, только свет слабый.
А тут и наши проснулись из-за немецкой пальбы. Засекли движение и давай накрывать всех нас минометами, да близко так. Тут я почувствовал, что те, кто меня тащил, сами залегли. Сразу понял: или сейчас или никогда, вскочил на ноги и как мог побежал. Мины рвутся совсем рядом, бегу и думаю: Куда я бегу? Хрен знает, хоть бы не к немцам. Споткнулся, упал, пополз.
И все таки добрался.
Конечно же допрос, как и что, а самое главное: где оружие?
Но когда я через день совсем оклемался, то сползал в "родной" окопчик и вернулся с винтовкой и мешком, хотя и без своего спасителя - автомата ППШ.
Тут уж конечно все вопросы были сняты, никакого трибунала.
Понятно, что я никому ни слова не сказал, что может 10, а может и 20 минут, находился в плену.
Если бы немцы поняли что я снайпер, то убили бы сразу же и в плен не потащили. Нашего брата они не жаловали, а так, какой-то вроде приблудный пехотинец, от чего бы с собой не прихватить?
Вот так вот, этот славный ППШ, спас тогда мою голову и тем самым помог мне до конца войны продырявить еще немало самых храбрых немецких голов, а главное - самых любопытных... с биноклями.
|
|
Первая петербургская красавица Аврора Шернваль получила бриллиант Санси в качестве свадебного подарка от своего жениха, богатейшего промышленника Павла Демидова. Можно представить, как забилось сердце прекрасной Авроры, когда она открыла драгоценный ларец и увидела среди жемчужин золотистый бриллиант в форме капли, оправленный в платину. Ведь этот камень держали в руках Карл Смелый, Генрих III, король-солнце Людовик XIV и Мария-Антуанетта. Считалось, что за этим бриллиантом тянется кровавый след, однако звезда петербургского света не побоялась принять такой подарок, впрочем, и Демидов не побоялся взять Аврору в жёны, хотя за ней закрепилась репутация роковой женщины, все возлюбленные которой умирали до свадьбы. В строгом простом платье, но с бриллиантом Санси на шее, Аврора Демидова блистала на балах.
Однажды по пути на бал она заехала к графу Соллогубу. У Владимира Александровича собирались литераторы, артисты, музыканты и художники, короче, очень интересные собеседники. Светские дамы на его вечера не приглашались, за редким исключением. В числе избранных была и Аврора Демидова. Дамы, дабы не смущать небогатых гостей, одевались на вечера Соллогуба со всей возможной скромностью. Вот и в тот раз Аврора вошла в гостиную в тёмном бархатном платье, но Соллогуб сразу же заметил у неё на шее бриллиант Санси, стоивший баснословных денег. Улыбаясь, он укорял Демидову:
- Аврора Карловна, помилуйте, что это вы надели? Мои гости все разбегутся при виде вас!
Демидова улыбнулась, сняла бриллиант и отдала Соллогубу. Он убрал драгоценность в жилетный карман. За увлекательной беседой о бриллианте забыли. Демидова уехала на бал без него. На следующий день она послала Соллогубу записку с просьбой привезти бриллиант. Прочитав её, Владимир Александрович побледнел и бросился к прачке, которой отдал стирать свою жилетку. Ворвавшись в комнату прачки, он увидел её маленького сынишку, игравшего в камешки, среди которых был и легендарный Санси. Держась за сердце, Соллогуб взял у мальчика бриллиант и немедленно вернул его владелице...
|
|
Много лет назад, в середине девяностых, меня на работе позвали к телефону. Узнаю голос жены, но истерика, вопли и крики не давали понять, что произошло. Мешали также слёзы и сопли, летящие из трубки. Понял только, что-то случилось на даче, где мы подвизались летом.
На стрессе побежал просить у директора предприятия служебную машину, потом вспомнил, что я и есть директор, если точнее, владелец.
Через несколько минут был на месте. Охрана безнадёжно отстала. Хотя, подозреваю, услышав дикие крики из трубки, особо и не спешила.
Вся семья сгрудилась у двери в подсобку. Куда загнали виновника переполоха. Или виновницу. По свидетельским показаниям, огромную, злобную, серую, хвостатую и клыкастую.
Дети держали кухонные ножи. Самые большие. Жена топор, молоток, маникюрные ножнички и в тряпочке макаров. О котором, как я наивно думал, никто не знал и место хранения обнаружить не мог. Собакен благоразумно держался сзади, поближе к выходным дверям.
Собрав волю в кулак, с криком «ки-а-а-а» я ворвался в подсобку. Дверь за мной как бы сама собой захлопнулась и подпёрла себя чем-то тяжёлым, по ходу шкафом.
Чтобы усыпить мою бдительность, зверь затихарился, не проявлял враждебных намерений и не пытался мной позавтракать. Даже когти не выпускал и зубы не показывал. Да и мелковат оказался, не только на мышь, с натяжкой едва на мышонка тянул. Это подняло мой боевой дух, самооценку и уверенность в себе.
Вот где в кои то века пригодились многолетние занятия спортом. Ну где было мышаку, не имеющего спортивной подготовки, тягаться в скорости реакции с кандидатом в мастера спорта по боксу.
Зажав зверя в кулаке, мы на улицу двинулись в обратном порядке: собакен, дети, жена и я с уловом.
Никогда ещё мой авторитет в глазах семьи не поднимался так высоко. Думаю, даже полетев в космос, я не достиг бы таких высот.
Во дворе мышонка выпустили на волю. Разжиревший на дармовых харчах дворовой кот, гревший до этого пузо на солнце, увидев это страшилище, с места перепрыгнул двухметровый забор и был таков.
На следующий день, приехав на дачу с работы, я застал неожиданную картину. Жена с детьми во дворе поставили блюдце с молоком и рядом крошили маленькие кусочки сыра
|
|
