Шутки про штука - Свежие анекдоты

Результатов: 614

103

Все наверняка помнят фразу - "За такую зарплату специалист должен ничего не делать и даже немножко вредить". Правда жизни в том, что верно и обратное: существуют специалисты, объективная и справедливая величина зарплаты для которых не просто нулевая - она отрицательная. Окончательно я в этом убедился, когда первый и единственный раз в жизни по своей инициативе уволил двух программистов и обнаружил: производительность труда отдела в целом в результате выросла. То есть восемь человек начали реально делать больше и лучше, чем за неделю или две до того - десять. Просто потому, что двое перестали отвлекать на себя кучу внимания и создавать кучу проблем. Тот случай научил меня никогда больше не брать себе сотрудников, которых привело высокое начальство, и всегда категорически заявлять: я буду работать только с теми, кого сам отсобеседовал и кому дал добро. Ну а первым из подобных "отрицательных" специалистов стал человек, которого я буду называть по отчеству - Алимович.

Главной чертой Алимыча как специалиста были минимальный набор знаний и полная, абсолютная, демонстративная и категорическая необучаемость. Если он, допустим, во времена "Лексикона" выучил, что отступ в начале абзаца делается четырьмя пробелами перед текстом - вы могли хоть в лепёшку расшибиться, рассказывая, что Word уже умеет нормально, и это гораздо лучше. Сколько бы ему ни объясняли, ни растолковывали, ни уговаривали, ни ругались - можете быть уверены, что в начале каждого написанного им абзаца и посейчас найдутся ровно те же четыре пробела. Программист Женя, которому выпало над Алимычем шефствовать, был человеком мягким и деликатным, поэтому в итоге начал каждый вечер оставаться на работе: с девяти до шести он делал свою работу, а после шести, когда Алимыч шёл домой - переделывал то, что натворил его подшефный, так, чтобы это укладывалось в рамки разумного. Кроме того, Алимыч берёг глаза и старался не читать с экрана: всё, что нужно было ему для работы, включая хелпы, документацию и ТЗ, он перед прочтением предварительно распечатывал. Это занимало у него первую половину дня; во вторую же половину он рвал напечатанное на мелкие клочки и выбрасывал в мусорную корзину, объясняя это воспитанной на "серьёзных работах" привычкой к секретности. Вскоре любой звук рвущейся бумаги уже приводил сидевшую рядом с ним программистку Таню в состояние, близкое к истерике. Кроме того, Алимыч так резво гробил весьма недешёвый тонер, что начальство приняло волевое решение: отныне и впредь в принтере будет стоять ухайдоканный Алимычем картридж, печатавший всё более бледно- и бледно- серым. Нормальный же спрятали в сейфе и печатали им нужное, когда Алимыч ходил на обед. Я не буду перечислять взаимоотношения Алимыча с остальными коллегами, ограничусь тем, что никто не хотел сказать о нём доброго слова.

Мне повезло не пересекаться с Алимычем по работе, но не повезло уходить с ним в одно время и уезжать на одном автобусе. Там он присаживался мне на уши и обильно делился жизненным опытом, состоявшим в основном из рассказов, какая дерьмовая штука жизнь и как она всеми способами его била. Наиболее мне запомнились жалобы на то, что во время работы в авиации ему дали охрененно сложную задачу и никак с ней не помогали, а потом уволили, когда он не справился. Вышло так, что за несколько недель до этого рассказа я заходил в гости к знакомой девчонке, студентке-троечнице из МАИ, и курсовая, которую она тогда с блеском сдавала - была практически один в один задача Алимыча.

Возникает закономерный вопрос: кто, как и почему взял такого специалиста на работу. Именно об этом я и хочу рассказать. На самом деле Алимыча брать никто не хотел. После собеседования ему сказали: "Мы Вам позвоним", как и в 99.9% таких ответов звонить заведомо не собираясь. С другим человеком это бы прошло, но Алимыч, получив такой ответ, не сдался: он начал аккуратно каждый день звонить и спрашивать: вы ещё не решили? Я жду вашего звонка. Точно не решили? Хорошо, я позвоню завтра. И звонил. И завтра, и послезавтра. Пока, наконец, измученный начальник не ляпнул: "Мы готовы предложить вам зарплату в $200" (примечание: стандартная стартовая зарплата студента тогда была $500). Начальник надеялся, что уж это-то его отпугнёт, но Алимович радостно крикнул: "Согласен!" - и фирма обзавелась новым сотрудником.

И вот что я хочу сказать: вежливость - отличная штука. Деликатность - отличная штука. Но если не хотите отныне и навсегда тащить на своём горбу такого Алимыча - научитесь сразу, чётко и однозначно говорить "нет".

104

Напомнил тут искусственный интеллект про такой старый рассказ. И да, это как раз апрель был. Весна!

ШИНОМОНТАЖ

Недели две мы тогда в Чокурдахе вездехода ждали. Нам и проехать-то всего сотни две вёрст до полярки надо; ну и там тридцать до моря, а дальше с работой по льду пешком, там торосы начинаются и ни на чём не проехать, ещё тридцать. Но нет вездеходов! Сломанные они все. Очумели уже: все четыре поселковые улицы истоптаны, в карты играть надоело, спиртное не продают. Скучно!

И вот, наконец, рёв перед гостиницей: карета подана. И не какой-нибудь мелкий вездеходик, а целый ГТТ. Жуткая штука! Почитай, танк Т-34, только без пушки. И летает нехило.
Разместились впятером в кабине, покидали рюкзаки, спальники и приборы в кузов, укрыли и обвязали брезентом. Только мало места в кузове: всё брёвнами завалено. С лесоповала, видать, нам вездеход дали, а разгрузить не успели. С водилой познакомились: приятный мужик Петрович с виду, молчаливый такой. Зубы все железные - опытный, значит, кадр нам попался! И точно – бывший танкист у нас Петрович оказался! Целый старший прапорщик!
Первую сотню вёрст пулей преодолели по речному льду, как сумасшедший Петрович гонит: только снег из-под гусениц столбом да испуганная куропатка из своей снежной норы иногда вдруг вылетит.
Мы ему:
- Ну ты, Петрович, и гонщик! Это сколько ж мы в час делаем?
- Под полста идём. Но я тут одно место знаю - излучину можно срезать километров на десять! А там, считай - почти по прямой! Через пару часов, прикидываю, и на станции будем! Отметим это дело! Спирт-то, поди, у вас есть?
- Может, Петрович, не надо срезывать? Ну, выиграем двадцать минут? Нехорошая она, эта излучина! Есть там одна старица…
- Да бросьте! Этот путь только я знаю! Нормально там всё!
- Ну, тебе видней! Ты за рычагами!
Летим. Вдруг: фигак! Совсем куда-то летим, только всеми десятью тоннами и резко вниз. Долетели до чего-то жёсткой посадкой. Кто шишку щупает, кто кровь из разбитой губы сплёвывает, кто сколотый зуб языком пробует. И, главное, не видно ничего в окошки!
Петрович нам:
- Похоже, приплыли! Вот я тоже не хотел срезывать, что ж вы меня не предупредили, геодезисты хреновы?
- Так мы, вроде, предупредили тебя, урода… а что это, Петрович, было? Мы вообще где?
- А я откуда знаю? В снег мы провалились. И глубоко. Сейчас, верхний лючок открою – расскажу! Главное – шноркель почистить, а то заглохнет движок – что делать тогда?
Открыл, кряхтя, Петрович люк над собой, куда-то полез. Посветлей в кабине стало! Он сверху:
- Да нормалёк всё! Провалились-то всего метра на два! Шноркель свободен, движок молотит! Вылезайте через верхний люк! Работа для вас есть!
- А что за работа, Петрович? Мы танкисты неопытные: не то, что ты!
- Шиномонтажом заниматься будем! Самой что ни на есть любимой танкистской работой! Вылезайте скорей!
- Петрович! Ты там, случаем, ничем о потолок не стукнулся? Каким шиномонтажом? У твоего агрегата и колёс-то нету…
- Вылезайте скорей! Берём лопаты, разгружаем брёвна…
Вылезли. И тут нам, неопытным танкистам, вся эта картина становится более понятной. Белое безмолвие, ни одной тёмной точки. Снег кругом. И среди этого снега в глубокой яме торчит наш ГТТ по верх кабины, но живой – гремит и дизель чем-то чёрным из шноркеля недовольно иногда плюётся. Вот как это откапывать?
Взяли лопаты. Часа три копали. Потом разгружали брёвна. Потом их тросами и цепями крепили к тракам. Потом Петрович сел за рычаги.
Если есть танкисты – пусть меня поправят! А ГТТ из снежного плена вытаскивается так: одна бригада сзади, одна спереди. Крепишь бревно сзади, Петрович даёт газу – вся эта махина его под себя подтаскивает и на нём едет. Но недалеко, сантиметров двадцать. Потом следующее крепишь. И вот когда у тебя под гусеницами полный комплект этих брёвен и они с каждым продвижением вездехода начинают вылетать из-под передних траков, только уворачивайся, а их передняя бригада снимает и относит для нового подцепления бригаде задней… Первые минут сорок крайне увлекательное занятие! Потом несколько надоедает. На третий час вообще все без сил! Так вот для чего столько брёвен в кузове лежало! Век живи – век учись!
На пятый час выползла наша махина на бровку. Спаслись! Петрович нам:
- Вот, не знаю, какой теперь путь выбрать? Обратно нельзя! Опять эта протока будет! А вперёд страшно – я там вообще пути пока не изведал! Там ещё протоки есть?
Мы посмотрели карту. Да, дела! Есть! И решили так: пока на речку не выползем, впереди идёт человек: проверяет щупом снег. А Петрович держит самую малую скорость. Так и порешали во избежание… часов через восемь вышли на речку! Тут Петрович малость поддал скоростишки! Добрались, короче, на полярку мы никакие и лишь на третьи сутки благодаря срезыванию Петровичем надёжного маршрута.
Сутки как убитые проспали. А вот дальше, по морским льдам идти, мы опытного вездеходчика Петровича оставили для страховки, вдруг нас спасать, а взяли с полярки трактор с будкой на прицепе, где печка есть, под управлением местного опытного и медлительного тракториста, через двое суток вернулись на станцию.
Не быстро, конечно, всё получилось! Вот какие из нас, нафиг, танкисты? У нас же мамы педагоги, у нас же папы пианисты... жёны и любимые нас ждут в Москве, тоже не в шлемофонах и брёвна не таскают, чай! Вот не надо нам этого всего, шиномонтажа этого!

105

Когда мальчик родился, то он ничего не знает. Когда мальчик немного подрастёт - он узнает, что есть машинки. Когда мальчик становится немного старше, он узнает, что у машин бывает полный привод. А когда он вырастает, то понимает, что жизнь - это сложная штука, и полным бывает не только привод...

106

Ностальгия по социализму – тем, кто помнит…

"Но в это просто никто не поверит, если написать..."

Попробую написать, может и поверят? Честно говоря, я и сам не очень верю в правдивость своих приключений, оборачиваясь назад… Хотя ведь было же.

Лето восьмидесятого года, я- слесарь по ремонту котельного оборудования. Аж могучего третьего разряда. В основном – подай- принеси, подержи фонарик, вон туда слазай, мне самому лень. Каунасэнергоремонт.

За выход на работу в субботу, или воскресенье полагалось два отгула. Это был способ накопить отгулов, чтобы от души побездельничать. Пару раз я так устраивал себе отпуск – даже в Ленинград слетал однажды – домой.

А в посёлке всё равно не разгонишься – по выходным делать особо нечего. Можно в Каунас или в Вильнюс съездить прогуляться- а так скучно. Посёлок небольшой, всё знакомо и надоело. Вот и работал по выходным – во всяком случае не отказывался, если приглашали.

В ту субботу меня уговорил выйти на работу сосед по общаге – Йоська. На самом деле Юозас. Юозас Жвирблис – в переводе на Русский его фамилия звучала «Воробышек». Мужик рыжий, мелкий, наглый и царапучий. Манера общения не просто агрессивная, а супер вызывающая. Как ему морду не били ежедневно? Если не знать, что в общем- то, он был нормальный адекватный мужик, выдержать его ехидные эпитеты – надо было терпение.

Ну, для примера – криком - «Что, бл..дь? Куда ты лезешь, на х..й? Ты это руками собрался двигать? Здесь автокрана мало, мудило! Если ты это сдвинуть сумеешь, я тебе, бл..дь, своё левое яйцо откусить дам!» - речь идёт всего лишь о небольшой металлической дверце, которую заклинило, но надо открыть.

Запускали один из блоков – котёл- турбина. После ремонта. По штатному расписанию, должны были присутствовать двое слесарей – мало ли что произойдёт? Вот мы значит и присутствовали.

Сидим в пультовой, смотрим лениво на работу операторов блока. Неподготовленному зрителю было бы очень интересно – внешне этот пульт напоминает космический центр – сотни рукояток, лампочек и прочих умных прибамбасов. Строго по инструкции проверяются и опробываются по очереди все системы управления котлом и турбиной. Не быстрая процедура.

Так. Оператор третий раз пытается открыть шибера в дымовом коробе. Зелёненькая лампочка включаться не хочет – горит красная. Стало быть, нештатная ситуация, стало быть нам надо лезть, и выяснять в чём дело.

Пошли. Дотопали до лаза, поотвинчивали гаечки на двери, повесили табличку – «Не закрывать, работают люди». Полезли. Сечение дымохода – камаз проедет. И идти от лаза до шиберов – метров восемьдесят. С двумя поворотами. Ага, ну так и есть – просто шлак попал в механизм поворота – вот шибера и не открываются. Размолотили в труху, пошевелили – действует. Можно возвращаться. С чувством выполненного долга лениво идём обратно. Открытую дверь по идее должно быть видно издалека – но что- то не виднеется. Куда она на хрен делась?

Светим фонарями – закрыто. Вот она, но закрытая, и похоже, завинчены запирающие болты. Что за …………? Какой мудак постарался? Таблички не видел? Йоська начинает лупить по двери молотком, сопровождая свои действия отборным матом. Эффект ноль. Я присоединяюсь. Вместе грохочем минут десять – никакой реакции.

Это сейчас у каждого телефон в кармане, и подобные ситуации разруливаются мгновенно. А тогда мы, как два дурака оказались запертыми в дымоходе – и хрен до кого достучишься. Ситуация. Что делать- то, блин? Постучали ещё. Посидели, покурили. Ещё постучали. Йоська в изощрённой форме развивает матом перспективы – что он сделает с тем мудаком, который… Ну вы понимаете.

«Пи...ц, яйца оторву и сожрать заставлю» - самое гуманное из его обещаний.

Ожидание чередуется приступами злобы – колотить в дверь молотком начинает уже надоедать, но больше развлечься нечем. Если бы это был рабочий день, нас бы давно услышали и выпустили – но в субботу на станции кроме эксплуатационного персонала и обходчиков никого нет. Котельный зал – двенадцать котлов, от начала до конца больше километра – нас решительно никто не слышит.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………здесь не просто непечатно, а непечатно совершенно. Даже для такого матерщинника, как Йоська.

А вот когда включились вентиляторы, и до нас дошло, что это уже запуск котла, все прежние слова стали пресными и скучными. Как бы и не ругань вовсе. Топку перед запуском полагается провентилировать. Уходит на это от пяти до десяти минут – именно столько жить нам и осталось. И деваться некуда. Йоська что- то бешено орёт, побежали в одну сторону, в другую, ещё постучали в дверь – уже на грани истерики.

Есть такая штука – называется взрывной клапан. Это обычное отверстие побольше окна, закрытое листом асбеста, и оцинкованной жестью, с просечкой крест- накрест. Служит для нештатных ситуаций – если в коробе взрыв – пусто лучше вскроет клапан, чем разворотит сам короб.

- Иди сюда, орёт мой напарник, вставай! – я не сразу разглядел этот клапан – на высоте примерно два с половиной метра. Я раскорячился, упёрся ногами и руками, Йоська влез мне на спину, в несколько бешеных ударов разнёс эту конструкцию на куски, потом спрыгнул.

А вот теперь оцените, насколько правильный и порядочный оказался мужик – вначале он подсадил меня, потом выкинул сумку с инструментами. Как он сам сумел допрыгнуть до отверстия – я не видел. Я сильно порезал руку об жестяную закраину, и грохнувшись с этой высоты ещё и ногу подвернул.

Валяюсь, дышу. Гляжу – вылезает рыжий. Сполз, целый. Трясёт обоих так, что зубы лязгают. Вот тут как раз и полыхнуло. Успели, блин. Чудом.

Как от него потом убегал оператор блока, который должен был убедиться, что мы вернулись, прежде чем запускать котёл, как прятался обходчик, не заметивший таблички «Не закрывать», и заперший нас в коробе – отдельная история.

Я этот спектакль наблюдал уже успокоившись – Йоська, размахивающий молотком, и побелевший от страха оператор. Сколько лет прошло, а вспомнить приятно – как заново родились…

Инструкции по технике безопасности написаны кровью – и это не преувеличение.

107

Ностальгия по социализму –тем, кто помнит.

…в жизни всегда есть место подвигу…

Оборачиваешься назад, вспоминаешь - а вроде бы и ничего особенного – вполне себе штатные ситуации. Теплотрасса – штука вполне понятная и почти родная. Во всяком случае, за те четыре с половиной года, что я на ней проработал, мы вполне подружились. Девятнадцать камер на полутора километрах прокладки – от котельной до площадки головного предприятия. Обслуживание этого хозяйства входило в мои обязанности.

Летом – ремонт арматуры и сальниковых компенсаторов, зимой- периодический осмотр – закапало где- то, подтянуть ключиком. Ключик на 32 мм, и в зависимости от диаметра труб, от полутора до двух десятков шпилек по периметру фланца.

Половина камер с неработающим, или забитым всякой дрянью дренажом, а это значит, что трубы по брюхо в воде – и нижние гаечки подтягивать приходится окунаясь. Вода в камере (это просто бетонная коробка, зарытая в землю) как правило горячая – температура труб – 110/ 90 оС, если уровень поднимается до трубы, вода начинает кипеть.
Зимой особенно забавно – открываешь все крышки люков, ждёшь минут пять, пока пар выйдет, и камера немного остынет, раздеваешься по пояс, и вниз – иначе, если полезешь в одежде, она промокнет, и в мокром на морозе становится неуютно. Вот так и работал – за смену семь- восемь раз в сауне побывать доводилось. Резиновые сапоги с плотно зашнурованными голенищами, и промасленные брюки позволяли нырять в воду не промокая- ноги всегда оставались сухими. Вылез, отряхнулся, оделся – и вперёд.

Очередной отопительный период начался с неприятности – две камеры запарили намного сильней обычного. Значит где- то свищ – или протечка – труба лопнула. Расстояние от камеры до камеры – метров семьдесят. Вскрывать экскаватором весь грунт до коробов – потом поднимать короба – минимум неделя. Потом ещё ремонт – кто знает, что там произошло? Может сварщику на двадцать минут работы, а может там участок трубы менять придётся.

Нам на всё дали три дня – причём в настолько жёсткой форме, что даже не обсуждалось.

Первым делом надо было определить место протечки. Я напялил на физиономию защитные очки, шапку с ушами, все открытые места были обмотаны чем попало – во избежание ожога. На лоб приладили шахтёрскую лампочку, надел две пары рукавиц и полез.

Представьте себе горизонтальный прямоугольник, в который вписаны две окружности -это теплотрасса в разрезе. И сверху и снизу по центру между трубами есть пространства примерно треугольного сечения – нижнее затоплено кипятком, а в верхнем в принципе можно протиснуться. Если постараться. Головой упираюсь в короба, и считаю количество стыков – длина короба – два с половиной метра, сколько насчитаю до свища – там и будем копать – чтобы не вскрывать всю трассу. Экономия времени называется.

Примерно на третьем коробе мне эта экономия обернулась уже не привычной сауной, а нормальной такой скороваркой. Дышать совершенно нечем, в кастрюле с кипятком уютно только первые пять секунд. Очки запотели сразу, ничего не видно, фонарик вообще не пригодился – продолжаю ползти, отсчитывая затылком стыки. Как сейчас помню – свищ я нашёл после восьмого стыка.

Для тех, кому неведомы тайны агрегатного состояния воды – вылетая из трубы под давлением 6 кгс/см2 на атмосферное давление, вода температурой 90 градусов мгновенно превращается в пар.

Мне дважды сильно повезло – во первых, что ползти пришлось всего двадцать метров (а могло быть и шестьдесят), а в вторых, свищ был снизу, и поток бил в пол. Ура, нашёл, можно возвращаться.

Ага. У труб на этот счёт было несколько иное мнение. Трассу прокладывали в шестидесятые, изоляция была выполнена по тем, дремучим технологиям. Трубу обкладывают стекловатой – не нынешней мягкой и ласковой базальтовой минераловатой, а той, ядрёной, Советской, выспаться на которой – гарантия злобного зуда на коже на три- четыре дня. Всё это обматывается сеткой- рабицей с мелкими ячейками, и зашивается снаружи брезентом.

Брезент почти весь сгнил, рабица проржавела и поосыпалась местами, оставив закруглённые проволочные крючья, а стекловата только и ждала, чтоб кто- нибудь проехался по ней голым пузом. Что мне для её удовольствия и пришлось исполнять – когда ползёшь вперёд, тебя ещё гладят по шерсти, а пятишься назад, аки рак – куртка и ватник неизбежно задираются.

Дышать совершенно нечем, глаза лезут из орбит, полметра протискиваюсь, пытаюсь поправить одежду, потом продолжаю это судорожное проталкивание. Начинает кружиться голова – боюсь потерять сознание. Уже весь исцарапанный, ватник разорвал в нескольких местах – прямо кусками оставляю его на крючьях – такова скромная плата за попытку выбраться из этого ада.

Когда наконец, дополз до выхода, понял, что вот это и есть конец. Мои «добрые» коллеги, чтобы мне легче дышалось, поставили на трубы вентилятор вплотную к коробу. С силуминовыми, бл…дь, лопастями по полметра. И без кожуха. Вроде пропеллера от самолёта. Толку от него не было совершенно – разве что на метр продувал межтрубный объём, зато гремел, сука, вовсю, и вылезти не давал – мне бы ноги лопастями пообрубало, если бы сунулся. И орать бесполезно – ничего не слышно.

Дальше ничего не помню – пришёл в себя, когда меня уже вытащили на травку. Ватник в клочья, на пузе несколько глубоких царапин, но жив, цел, и почти не пострадал.

Через полчаса экскаватор раскопал трассу – наткнулись на непонятную трубу, которой там в принципе быть не должно – поперёк трассы над верхним коробом. Кому- то пришло в голову, что это может быть газопровод – аккуратно, ручной дрелью, чтобы без искр, просверлили отверстие – давления вроде нет, но меркаптаном (одорирующая присадка к природному газу – сам он не имеет запаха) воняет. Решили не трогать от греха подальше. Отверстие зачеканили.

Раскидали остатки земли лопатами, подцепили верхний короб пауком (четыре троса с крючьями на концах, надетых на одно кольцо – каждый крюк цепляет свой угол короба), приподняли, передвинули легонько, поставили рядом с трубой, перестропили два троса паука с другой стороны трубы – ура, вытащили.

Фонтан пара вверх – коллеги смотрят на меня с глубоким изумлением – «Ты как оттуда вообще живым вылез, не сварившись?»

Вторая часть Марлезонского балета. В соседних камерах отглушили участок трассы, сливать пришлось всего семьдесят метров трубы, а не полтора километра – иначе это на пару дней ушло бы. На следующий день сварщик заварил свищ, заполнили, надавили – держит.

Можно закапывать. Витка- крановщик, поднял короб, но разворачиваясь, и одновременно опуская его, зацепил стрелой толстенную тополиную ветку. Опустили короб, перестропили паука через трубу, подогнали на место – не опускается, гадина. Ветку замотало под блок, троса провисают по стреле, а короб продолжает висеть, как висел – блок не двигается. И ещё труба эта между тросами- смотрит на нас и ухмыляется. А стрелой опустить нельзя – место крайне неудобное, стрела почти горизонтально, иначе не дотянуться, Витька попробовал, автокран начало задирать на воздух- так его и на бок положить можно.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….. здесь непечатно.

Короб болтается в воздухе, ни поднять, ни опустить – вниз ветка не даёт, вверх труба мешает.

Я засунул сзади под ремень монтировку, залез по тросам до блока на стреле, зацепился за стрелу ногами, и вниз головой минут за десять бестолковых усилий выковырял большую часть ветки. Уравнять натяжение тросов по стреле и вниз на глаз невозможно, как только блок решил провернуться, стрела естественно сыграла. Монтировку я выронил, но сам удержался. Довольно неприятно раскачиваться вниз головой.

Дело происходило во дворах Новочеркасского (тогда Красногвардейского) проспекта, возле ПТУ нашей же конторы. Была перемена, и за этим спектаклем наблюдали несколько десятков зрителей.

Ничего особенного – обычные трудовые будни. Однако благодарные зрители сопроводили такое зрелище громкими возгласами, и даже поаплодировали. Уцепился за тросы, перевернулся, слез вниз и продолжил работу.

Те из пацанов, которые после учёбы устраивались на работу к нам в контору, обязательно проходили так называемый «допуск». Контора была строго режимная, оборонное предприятие. То есть они уже числились в своих подразделениях, но минимум недели две- три отсиживались в единственном несекретном подразделении предприятия – котельной. Пока особый отдел проверял их и их родственников на предмет лояльности.

Так что историю о психованном альпинисте, который по тросам лазил на конец стрелы автокрана, чтобы отковырять ветку, я потом слышал несколько раз- с самыми удивительными подробностями. В том числе и с падением меня вниз, а потом падением туда же и автокрана.

Вот такая была интересная работа.

109

Демократия

Демократия - она
Штука вот такая.
И в Китае и в Раше
Её крайне мало.
Вот Европа – образец,
Но не всё у них ладно.
Скоро будет там пиздец.
Это всем понятно.
И Япония не та,
Индия подавно.
Да и в самой США
Всё не так как надо.
С демократией что-то проглядели.
Что же всё таки она на самом деле?

111

К соседу по даче (живём на одной улице, но не рядом) в выходной день залезли воры. Ну, как воры? Два наркоши увидали на клумбе возле дома цветы мака, решили поживиться. Хозяева с утра уехали в С-Пб (35 км от нас) в Ашан затовариться жратвой. На участке остались два хозяйских пса – кавказские овчарки, сука килограммов на 60 и кобель – тот вообще под 70. Короче говоря, 2 собаки Баскервиля. Живут они в конурах за домом, охраняют хозяйское добро, причём, очень понятливые твари – им строго-настрого запрещено ходить по грядкам и клумбам, и они неукоснительно выполняют это.
Когда хозяева приехали после обеда, то они увидели душераздирающую картинку: наркоши стоят спина к спине посередине изрядно помятой ими клумбы, тихо скулят (голос они уже сорвали, зовя на помощь), псы нарезают круги вокруг клумбы (но на неё – ни ногой), соседи столпились у забора, смеются, но не спешат на помощь злодеям – поделом вору и мУка, как говорят в народе, да и общаться с двумя косматыми и зубастыми чудовищами никому не охота.
Жена хозяина взяла псов на поводок, а хозяин предложил воришкам выбор: либо их сдадут в ментуру, либо он разок вытянет их по жопе нагайкой (мужик имеет какое-то отношение к казачеству). Наркоши - дурачки согласились на телесное наказание. Соседи за забором оживились, предвкушая зрелище.
Нагайка, скажу вам – страшная штука. Всего один удар по жопе – думается, что тут страшного? Но один нарик после удара упал, как подкошенный, секунд 20 лежал не шевелясь, похоже, в обмороке. А второй просто обоссался.
А так у нас в дачном посёлке тихо, никаких развлечений…

113

Когда я присматривал в интернете подарки к НГ, то попутно мне попалась на глаза вот такая замечательная штука:

Кольца для бороды со скандинавскими рунами (600 руб. за три штуки).

Стал размышлять: а какой длины и цвета должна быть борода, чтобы кольцо хорошо на ней смотрелось? Сантиметров 30-40, рыжая? И, наверное, надо что-то соответствующее на голову — на ум почему-то пришла фиолетовая бандана.
Должно быть, придётся нанести и какие-то заметные татуировки в стиле? Ну, там волка с оскаленной пастью, молот с руной Тейваз-Валькнут, на видном месте. Колоть обязательно куском гитарной струны, использовать сажу жжёной резины от каблука солдатского сапога, растёртую на моче. Топор двуручный с двумя лезвиями хорошо бы дома в угол поставить (как у гнома Гимли, типа)…

Какие ещё аутентичные детали должны быть в облике, я не знаю, т.к. нечасто встречаю людей с кольцами на бородах. Вероятно, должны измениться и поведение, и сам образ жизни одаряемого: никаких там «танчиков», пивасиков, котлетосов, спортивок, футбола по ТВ, «Зая наливай» и пр. Такой человек должен говорить мало и веско, и не работать менеджером по продажам. Он должен работать, как минимум, менеджером по ПРОПАЖАМ.

Вот так, возможно, совсем недорогой подарок может полностью изменить жизнь мужчины, предопределив ему иную, интересную и яркую судьбу.

И ещё я догадался, для кого изначально было предназначено это кольцо для бороды с рунами.

Такое кольцо носит в рыжей бороде Дед Мороз из скандинавской мифологии. Он приходит такой, с большущим вещим вороном на плече. Из кожаного мешка достаёт подарки: детям дарит клык оборотня, подростку — новенький кинжал волчьего всадника, взрослым — окровавленную тушу вепря или рабов. Пьют крепкую мухоморную настойку.

Говорит авторитетно, кратко: «Я — ваш хозяин», «Сколько склепов ты осквернил в уходящем году?», «Скоро тут все сдохнут», «Скорее сожгите эту тварь». Сам он был проклят не один раз, но и сам может проклясть одновременно до 50-ти человек.

Вот как-то так...

114

В мексиканскую деревню приехал бизнесмен и объявил что покупает местных обезьян по 10 песо/штука. Обезьян вокруг море, жители рады - все сдают обезьян в розницу и оптом по 10 песо. Обезьян стало меньше, тогда бизнесмен сказал, что повышает цену до 20. Жители напряглись, изловили последних обезьян, принесли-сдали по 20. Самых последних забрал за 25, а потом объявил что хочет еще! - и уже по-50! Но сам уехал и оставил управляющего. Управляющий говорит - давайте так, я сдаю вам втихую этих обезьян назад по 35, а когда босс приедет вы их ему по 50 впарите... Народ рад халяве такой - назанимал кучу бабла и скупил всех обезьян обратно по 35. На следующий день управляющий исчез вслед за боссом, а народ остался без денег, но при обезьянах.

115

Когда я учился в начальных классах, это 80е годы, СССР, у меня была одноклассница Маша. Не очень симпатичная, учебную программу плохо усваивала, о ней даже говорили, что она туповата или дебильна. Не знаю как сложилась её судьба, через пару лет она с родителями куда-то уехала, может даже в Израиль.
Так вот, однажды, когда вечером детей приходили забирать родители, Маша увидев своего отца закричала: ты принес?! И с хохотом схватив предмет из рук папки, побежала хвалиться нам, со словами: смотрите какая смешная штука!
Это был самый обыкновенный штангенциркуль. Ни на кого никакого впечатления он не произвел. Особенно на меня, у отца и деда было по такому штангенциркулью и я с ранних годов знал как ими пользоваться.
Другой раз Маше ее папа подарил на день рождения детские наручные часы. Вообще ничем не примечательные, обычные детские советские наручные маленькие ненадёжные часики. Тем не менее Маша на уроках часто на них смотрела. И вот однажды училка решила провести воспитание. Маша, у тебя много двоек, чтобы ты взялась за свой ум, я тебе запрещаю носить часы - сказала училка. Маша естественно расплакалась.
Типичное советское воспитание.
Другой раз я из дома принес кассету с засвеченной пленкой. От кинокамеры Лада. И мои одноклассники сразу заинтересовались ею. Так как слова кассета и пленка они уже знали, то решили что перед ними магнитофонная кассета. Я сказал, что на пленке ничего нет. Одноклассники решили, что надо записать что-нибудь на нее и принялись, выхватываю друг у друга из рук, подносить кассету ко рту и кричать фразы. На этот крик естественно сбежались надзиратели, пардон, старшие по рангу и возрасту. Мне пришлось им тоже всё объяснять, как и то, что пленка не магнитная и надо кинокамеру.

Вот так, это вам не кошек изучать и взрывать все подряд!

117

Сын попросил меня рассказать о советской школе. В памяти, как в калейдоскопе, замелькали образы: парты с откидными крышками, промокашки, игры в этикетки на подоконниках, буфет, где продавали коржики, октябрятские значки, пионерские галстуки… И тут я вдруг вспомнил о странной привычке советских школьников жевать кончики этих галстуков. Более того, я отчётливо вспомнил их... вкус! Этот солоноватый вкус красно-оранжевой ткани из ацетатного шёлка.
Подумалось, что человеческая память — воистину чудеснейшая штука, раз в состоянии добывать из своих недр такие необычные «ископаемые». Что даже самая забытая, казалось бы, информация на самом деле никуда не исчезает, а словно архивируется где-то на задворках мозга и ждёт своего часа, чтобы в один прекрасный день джинном из бутылки вырваться наружу.

119

Беда пришла, откуда не ждали. Пока кинематограф готовил нас к зомби-апокалипсису, наступил гей-апокалипсис. В новостях пишут: на выборах в США победило рекордное количество представителей ЛГБТ-сообщества. Это в дополнение к тем, которые уже были. А народ спорит, кто победил - демократы, или республиканцы. Вон кто победил! То есть, штаты они взяли. Канада и Австралия давно под ними. В Европе только в Венгрии да Сербии наши ещё держатся. И вот ведь штука: как сражаться с зомби, нас кино научило: в голову надо целиться. А с п*дорасами как воевать? Куда целиться? Главное, на кинематограф тут надежды никакой: кино тоже п*дорасы снимают. К чему им секреты раскрывать? Вот такая история...

121

По чудесной истории Ленки пенки от 9 ноября вспомнилось. С людьми, которых я знаю лично, однажды такое приключилось, что мелодраму снимать можно. Все события реальны, я только имена изменил.

Красавица-москвичка слегка за тридцать, допустим Маша, в разводе осталась с дочкой. Съездила в отпуск в Испанию, - и влюбилась! Жарче чем в юности. В шикарного испанца - летчик, черные усищи как у Буденного, статен, прекрасный танцор, балагур и весельчак. Вдов, бездетен, чуть за пятьдесят. Своя вилла на взморье недалеко от Барселоны, туда и уехали.

Бурный роман, жили душа в душу. При расставании оба рыдали друг об дружку. Вскоре он не вытерпел, при первой возможности взял свой отпуск и прилетел к ней в Москву. Познакомила его с дочкой, родителями и подругами. Все пришли к единодушному выводу: хоть и летчик, но ясно же - человек хороший, порядочный, горячо ее любит. Сделал предложение, она приняла, запланировали свадьбу на следующий совместный отпуск. В общем, подруги завидовали - надо же, случается и такое.

А потом он вернулся в свою Испанию, и звонки от него вскоре прекратились. Сухо написал, что не может быть с ней вместе. Подругам опять всё было ясно - вот мерзавец, поматросил и бросил. Понятное дело - летчик!

Так бы и кончилось это расставанием, как тысячи подобных романов, но у Маши росла неугомонная дочь! Было ей тогда лет 10. Видит - мама чахнет, потеряла всякий интерес к жизни, ни с кем больше не знакомится.

Дочка срочно подучила английский и испанский, после чего организовала целую тайную операцию разведки через взрослых знакомых, как там дальше счастливо поживает этот самый усатый условно говоря Хулио, какой новой доверчивой женщине голову морочит.

Разведка прибыла на место, в окрестности виллы, и обнаружила, что Хулио разбит жесточайшим инсультом - он парализован. Иногда его выкатывает на прогулку в инвалидном кресле старушка-нянька, и больше никто к нему не ходит.

Дальнейшие детали, кто кому рассказал эту новость, мне неизвестны. Но кончилось тем, что Маша об этом узнала и не раздумывая улетела в Испанию к Хулио. Тут уж она упрашивала его жить с ней хоть в гражданском браке, а он решительно отказывался - у нее вся жизнь впереди, а его нормальная кончена.

Мудрые подруги в один голос заявили, что нечего Маше бросать Москву и хорошую работу, проводить свои оставшиеся лучшие годы с паралитиком. Свадьбы же не было! Она никаких обязательств перед ним не имеет, и он правильно делает, что отказывается. Так что ну его нафиг - все свободные люди.

Я увидел эту пару лет через пять, на том самом взморье. Но уже не в роскошной вилле, а в скромной многоквартирке рядом. Мы с женой напросились к ним в гости, проезжая мимо. Да, паралитик в кресле. Но ясный ум, юмор, море обаяния, живая речь. Не расплылся, научился виртуозно перемещаться в самоходной коляске со многими кнопками. Всё было гораздо хуже сразу после инсульта, человек восстановился уже при Маше.

Руки у него действовали нормально, полюбил готовить, угощал нас отменными блюдами собственного приготовления. Носился в своем кресле между кухней и гостиной со скоростью, которая не всякому и на своих ногах посильна. Высший пилотаж между дверными косяками. Сам потом выкатился наружу нас проводить до станции электрички. Сохранил любовь к плаванию, часто ездит купаться с женой, пляж рядом. Плавает сам, рук ему для этого достаточно.

По этой паре было очевидно - любят друг друга, интересны друг другу, счастливы вместе. Не всем здоровым парам это удается после многих лет брака. С той встречи еще шесть лет прошло, они по-прежнему вместе.

Вот такая штука жизнь - никому не пожелаешь подобной инвалидности, но я после этого визита научился радоваться простым и обыкновенным вроде бы вещам - что ноги ходят, например. Все четыре. Нет, я не преувеличиваю количество своих ног. Я говорю о наших ногах в совокупности - меня и моей любимой жены. Научился ценить, как здорово, что все они ходят, бегают и танцуют вместе. Чего и всем парам желаю - быть счастливыми, что это так, не сдаваться, если ноги начинают ходить со скрипом.

123

Если вещи нет на месте – она может быть где угодно. У моей престарелой родственницы было убеждение, что ее гнобят соседи. Однажды она открыла дверь платяного шкафа, зависла на секунду, вытащила оттуда мочалку – с победным видом продемонстрировала. Видишь! А я ее искала! Кто бы мог положить мочалку – в шкаф! Только они! Ну ладно. В конце концов, это была – очень престарелая родственница.

Однажды я пришла из школы домой и застала зрелище совершенно несусветное. Вся женская половина семьи, включая взрослую старшую сестру, ползала по квартире на четвереньках. За ними гонялся племянник, который еще не умел ходить, но на своих четверых был быстр как ветер. Кошка смотрела на всех них офигевшими глазами. С кошкой мы любили играть в прятки – я пряталась, скажем, за дверь; звала ее – она медленно и осторожно заходила в комнату, делала вид, что не видит меня за дверью, а потом раз – и прыгала на меня! Визг, смех! Когда на балконе просыпался в коляске малыш, она бежала к нам и звала – мол, проснулся, идем. Кошка была умна. Мы с кошкой посмотрели друг на друга -- у кошки, очевидно, был когнитивный диссонанс. Через минуту я ползала вместе со всеми.

Оказалось, у отца пропала печать. В его комнату никогда никого не пускали, там царил хаос, доступ был только у меня – потому что я знала, что пыль вытирать надо так, чтобы весь этот кажущийся бардак сохранял свой первозданный миропорядок. Потому что там все было на виду и все было на своих местах. Но тем ранним темным утром в берлоге побывал племяш – тихо, нечувствительно; был замечен за проникновением на запретную территорию, вытащен за ноги, дверь была тихонечко закрыта обратно, никто не почуял беды. Утром отец проснулся, как обычно, не глядя, оделся, рассовал все с тумбочки по карманам, и пошел на работу. На проходной оказалось, что то, что он вытащил из кармана и предъявил – не пропуск, что в карманах лежат вовсе не те вещи, которые должны бы, а печати так и вовсе – нет. А это была очень маленькая, но очень важная печать, и когда мне об этом мама рассказала, мама была цвета – серого, и это было страшно.

Племянник разговаривать еще не умел. Были мысли на предмет, что он эту печать – съел, и выкакает; обсуждались планы отвезти его в больницу, и а не придется ли его вообще оперировать, если эта штука в нем застрянет. Племяш вид имел всем довольный, на боли в животе не жаловался, когда его затаскивали в берлогу и пытались раскрутить на «да куда ж ты дел такую вот маленькую штучку» реагировал весело и бессмысленно. В квартире был просмотрен каждый миллиметр пола, включая шкафы и кладовки. Мы были в отчаянии.
Потом кто-то предложил расширить область поиска до высоты племяшкиного роста – он же мог встать на ножки, в конце концов.
Печать нашли. Она была воткнута в крошечную щелку между шкафчиками серванта на высоте 30 см от пола.

125

Два друга, один после школы загремел в тюрьму на 10 лет, второй окончил консерваторию. Через 10 лет встретились, и второй пригласил бывшего зека на концерт симфонического оркестра, где он играет. Зек честно отсидел 2 часа, а потом пришел за кулисы к другу. Тот его знакомит с музыкантами. Зек ходит и спрашивает: - А это кто? Тромбон? Эта такая медная штука? Уважаю, солидно дул! - А это кто? Виолончель? Эта такая большая скрипка? Уважаю! - А это кто? Дирижер? Ну ты вообще класс! Весь вечер (делает характерные движения пальцами) на понтах!

127

Про нюансы импортозамещения

Торгую я у себя в Тюмени спецодеждой и брал в одной крупной столичной фирме рабочую обувь - сапоги, ботинки.
После февраля, когда им зарубили поставки комплектующих из Европы, цены у них поднялись чуть ли не вдвое.
Позвонили они мне в марте, объявили это, дескать, такие дела, полиуретан же из Германии возим, клёпки из Италии, а сейчас с этим сложности, пойми.
Понимаю, говорю, но пока брать ничего не буду, посижу.
В апреле сам замдиректора звонит, спрашивает, чего, мол, не берёшь ничего?
А вы, отвечаю, сами подумайте, у вас сейчас ботинки для работяг стоят как для меня армани, подожду лучше.
Видимо, не один я им так втолковывал, потому что уже к маю они сориентировались и притащили контейнер с полиуретаном и фурнитурой с Турции.
В итоге, цена на обувь у них получилась даже дешевле чем была зимой, при ровно том же качестве.
Опять замдиректора на меня вышел, а теперь будешь покупать?
Почему нет, отвечаю, мы люди алчные, кто даст дешевле, там и возьмём.
В общем, договорились, снова работаем.
Но самое интересное, что их руководство туда уже два раза за лето сгоняло и кучу всего ещё нашла по работе перспективного. А генеральный вообще от Стамбула в восторге, в Европе ему везде скучно было, а здесь сильно нравится.
Это вообще я к чему? А просто вся штука была в том, что людям тупо нравилось на халяву гонять по миланам и франкфуртам, ездить туда на закуп, на выставки, на встречи с партнёрами, ну и попутно отдыхать там себе по полной.
А теперь, вот так, потихоньку и импортозамещаются. Понятно, что шило на мыло пока, но нюансы забавные.

129

Игры в монополию

Свои первые деньги Юрка Симаков получил через небольшое окошко кассы ПТУ, в которое поступил после восьмого класса школы. Это была ученическая стипендия - двенадцать тысяч уже прилично обесценившихся рублей.

Поставив неуверенную подпись напротив своей фамилии, и стараясь не выдать радости, которая овладела им в этот момент, Юрка бережно спрятал хрустящие купюры во внутренний карман куртки.

После уроков окрылённые только что полученными деньгами пятнадцатилетние пацаны были готовы к кутежу.
Вскоре крестные магазины были атакованы весёлыми пэтэушниками. Каждый тряс серебром по-своему: Парни в одинаковых костюмах скупали мороженное, импортные сигареты, газировку из рекламы. Старшекурсники, практически не таясь, затаривались пивом и недорогим портвейном в виноводочном отделе.

И тут из магазина вышел Юрка. На лице у него было то же выражение, что и у раскрасневшихся одногруппников, но содержимое его сумки, в которую легко можно было заглянуть, разительно отличалось от того, что покупали они.
Там лежали две бутылки подсолнечного масла и свёрнутая в трубку игра в монополию.
Мысленно покрутив пальцем у виска, несовершеннолетние любители сладкого и пенного пошли тратить остатки своей первой получки.

Юркой его назвали в честь Гагарина. Он был первым ребенком в семье водителя и телефонистки с городской подстанции. После него родились две девочки погодки - Рита и Маша.

Когда Юрке было четырнадцать лет, отец ушел из семьи, нашел себе новую женщину в городе, куда часто ездил в рейсы. Именно в этот день Юркино беззаботное детство закончилось. Мама и сестры неделю ревели, новый 1990 год встретили без привычной праздничной суеты, молча усевшись перед стареньким телевизором.

Резкие перемены в жизни Юркиной семьи совпали с переменами в стране. Все чаще стали отключать свет в их микрорайоне, котельной постоянно не хватало угля, и тепла в батареях было ровно столько, чтобы не замёрзли трубы. Рукастые соседи сооружали в своих квартирах печки-буржуйки, выводя трубы прямо в форточки.

Возвращаясь из школы, Юрка с завистью смотрел на сероватые струйки дыма, поднимающиеся вдоль стен его дома. Но денег на печку не было, маминой зарплаты только-только хватало на продукты, да и то на самые простые. Поэтому и пошел он после восьмого класса в строительное ПТУ.

Там Юрке и его одногруппникам выдали костюмы и рубашки, грубые, но вполне пригодные к носке ботинки, и ватные зимние куртки. Иные ребята воротили нос от казённой одежки, а Юрка в этот день чувствовал себя именинником.

- Юрик, какой ты бравый в новом костюме, - сказала мама, когда он примерил на себя обновку, - ну точно Гагарин.
Сестрёнки тоже крутились вокруг и восхищённо цокали языками.
- Юр, а девочки у вас там есть? - Спросила старшая, Рита. - Тоже в твое училище пойду! Учат, одевают, да ещё и кормят два раза в день!
- Есть, одна даже староста группы у нас - Таня, но в основном девчонки в малярно-штукатурной группе, - ответил Юрка и подумал, что действительно можно будет и сестру через пару лет устроить в училище.
Здесь действительно было неплохо, а теперь вот ещё и стипендию стали выдавать.

Через двадцать лет после окончания ПТУ, которое сейчас стало называться лицеем, та самая староста Юркиной группы решила собрать выпускников девяносто пятого года.

Кинула клич в "Одноклассниках" создал чат, и через месяц Таня с однокупсникми встретились в кафе, неподалеку от места своей трехлетней учебы. Под холодный алкоголь и горячую закуску завязался душевный разговор о том, как сложилась жизнь у каждого из них.

Через час после начала встречи в кафе вошёл очень респектабельный мужчина. Оглядевшись по сторонам, он с улыбкой направился к столу, за которым сидела компания строителей.
- Юра, привет! - Таня единственная узнала в импозантном посетителе Юрку Симакова.
Он действительно мало походил на того худого и вихрастого пацана с последней парты в неизменном коричневом костюме.
Юрка присоединился к уже захмелевшей компании и тут все конечно вспомнили его странную покупку после первой стипендии.

- Юр, а нафига тебе тогда это масло сдалось? - спросил один из одногруппников, - я ещё тогда хотел спросить, но ты был такой закрытый, что решил не лезть с вопросами.

И Юрка рассказал. Причем когда он начал говорить, все притихли, настолько был роскошен его голос и манера повествования.

Его история началась с тех самых холодов и отключений отопления в начале девяностых. Именно эта критическая ситуация заставила Юрку начать что-то предпринимать в качестве главы семьи.

Перво-наперво он прочно законопатил все щели в квартире - дверной проем, окна, трещины в панелях. Стало немного теплей, но все равно мама и сестры ходили в двух кофтах. Потом решил перенести из спальни в зал кровати сестер, спать в одной комнате было не так холодно. И самое главное, он понял, что им нужен постоянный источник тепла, в этом качестве как нельзя лучше подходила огромная чугунная сковородка, доставшаяся маме от бабушки. Нагревшись на газовой плите, она долго отдавала свое тепло и на несколько градусов поднимала температуру в квартире.

- Ну а раз сковородка горячая, грех на ней что-то не поджарить, - продолжал рассказ Юрка, - сестрёнки наловчились делать лепешки, замешивали тесто на воде и соли и жарили их в масле. И сытно и тепло. Да что только не готовили на ней - и сухари сушили, и картошку жарили и яичницу, но это в хорошие времена, а бывало, что кроме мороженого лука и приготовить нечего было.

- Так что, ребята, масло мне в те времена очень нужно было. - Объяснил ту необычную покупку Юрка.

После его рассказа возникла довольно долгая пауза, которую нарушила Таня.

- А монополия тогда зачем тебе нужна была, ведь перебивались практически с хлеба на воду?

- О, та штука тоже важна была. Это ведь настольная игра, в которую всей семьёй можно было сражаться. Мы и играли - бросишь кубик - и ты миллионер, покупаешь фирмы, продаешь, богатеешь. Доллары игрушечные младшая сестра Маша отсчитывала, так интересно ей было деньгами заведовать.

Представьте, за окном хмурый зимний вечер, фонари не горят, да и выходить по темноте на улицу опасно было, сами помните. А у нас хорошо, вся семья за столом, подначиваем друг друга по-доброму, рядом сковородка лепешки печет, красота. Так и жили. - Юрка улыбнулся.

- Так ты сейчас, наверное, директор маслозавода? - спросила Таня, - или инвестор, игры в монополию, поди, не зря прошли?

- Нет, в бизнесе у нас только сестра Маша, - ответил старосте Юрка, - ей точно монополия жизненный путь определила. А я психолог, в том числе семейный, если буду нужен - звони.

"Кому же ещё быть психологом, - подумала Таня, - если не тому пятнадцатилетнему пацану, радостно спешащему домой с двумя бутылками подсолнечного масла и капиталистической монополией".

Автор: Андрей Егорин

131

Случаи из моей жизни. Кому, где, как и что продавали в СССР. Тема стала популярной, люди ностальгируют. Поностальгирую-ка и я вместе со всеми.

Случай 1. О том, кому продавали фототехнику.

В 1983м году, отдыхая по профпутевке "Ставрополь-Домбай-Адлер", оказался я в Сочи, и зашел в магазин "Фото" (ну или как он там назывался; фототехника, пленка "Свема" и гипосульфит). И лежит там на прилавке чудо отечественной оптики, широкоугольник Мир-10, с резьбой М42, т.е. вот прям для моего Зенита ТТЛ. Деньги были. Я подошел и попросил взвесить мне одну штучку. Продавщица засуетилась, и, вернувшись из подсобки сказала мне, что объектив этот - для ветеранов ВОВ. Мне было 22 года, и на ветерана я точно не тянул. Тогда я зашел издалека, сказавши жалостливо, что я из мест, где такого вообще не бывает; потом вкрадчиво спросил, сколько этот объектив уже лежал на прилавке (оказалось - довольно долго), и, наконец, поинтересовался, сколько, по мнению продавщицы, он еще пролежит, учитывая то, с какой вероятностью ветеран ВОВ придет в этот именно магазин, и ему захочется купить для его конкретного фотоаппарата этот конкретный объектив.
Девушка опять ушла к директору, пошушукалась, и, вернувшись, согласилась взвесить мне 1шт. объектива "Мир-10".

PS. Пришлось продать в Италии на рынке, когда все с себя продавали. Купили быстро, в отличие от самого Зенита ТТЛ, в который какой-то покупатель, тыкая пальцем, несколько раз повторил слово "Музеум!".

Случай 2. О том, что делалось на сырзаводах и не продавалось в городе по месту их нахождения.

В моем городе N был сырзавод. Делали разный сыр, творог, и даже сыр "Колбасный", который, в качестве закуски к пиву незадорого подавался в местной бане "Красное Ухо".
Но в магазинах...в магазине мы никогда и никакой продукции завода не видели.
И тут возвращается из Москвы, из однодневной командировки, сотрудница нашего НИИ, и говорит: зашла в молочный магазин, а там какая-то старушка подходит к прилавку, и спрашивает тетеньку в белом колпаке: "милочка, а творожку N-ского давно не было?".

Случай 3. Добрая продавщица Люба в КООПе.

Захожу в наш КООП магазин, в деревне рядом с НИИ. Хоть что купить на завтраки. Под стеклом - батон черной вареной колбасы (меня уверяли, что это - признак качества; мол - без нитратов), местоположение которой не менялось вот уже год, и венгерский шпик, посыпанный красной паприкой (та же скорость раскупания; альтернативой салу он был весьма посредственной). Полки пустые, на одний пылятся консервы "Минтай в томатно-масляной заливке". Ну, хоть что-то на завтрак. Хлеб был. К изжоге уже привык. В магазине, кроме меня - никого.
Беру пару банок минтая, подхожу к Любе; Люба смотрит на меня, на банки, потом жалостливо говорит, называя меня по имени, мол, погоди, я тебе сейчас хорошенького принесу (так и сказала - "хорошенького"), и, забежав в кладовку, выносит две банки НАСТОЯЩЕЙ "КИЛЬКИ В ТОМАТЕ". Надо ли говорить, что благодарность моя не знала границ (в пределах разумного).

Случай 4. Последний. Лекарства.

Пятый курс университета. Весна. Иду я по направлению к главному корпусу универа. Мы писали дипломы, и потому уже перестали быть вместе на парах; потому с сокурсниками и не виделись по нескольку месяцев. И тут мне, с грустным выражением на лошадином безволосом лице, отчего оно стало еще более лошадиным, идет мой однокурсник Момма (он в армии нечаянно ополоснул себе лицо водой из ведра, которая оказалась кислотой...но не серной. С тех пор кожа, как у младенца, и даже пух на ней не растет. Хотя ожогов нет. Такая, блин, вечная молодость). Факт того, что с таким лицом он вышел из аптеки, меня заинтриговал. Момма был много старше большинства, ему уже было за 30, тогда как мне был 21. Сказав "Привет, Момма! Как дела?", я услышал, что в центральной больнице лежит и доходит от пневмонии его годовалый сын, а антибиотиков нет вообще нигде. Он обошел все аптеки и не нашел ничего. В общем....
Так уж получилось, что в ЭТОЙ КОНКРЕТНОЙ аптеке провизором была мамина лучшая подруга Т. (мама-врач). Я попросил Момму подождать, попросил девочку у стойки позвать Т., и, сердечно поздоровавшись и обнявшись, попросил помочь, чем можно, объяснивши ситуацию. Т. мне сказала, что все, что у нее есть - это 6 ампул пенициллина, личный НЗ. Больше нет. Весь его она мне отдала. Момма, конечно, был счастлив (при том, что у нас с ним отношения изначально вообще были не очень)... Да, ребенок поправился.

Вот. Это об СССР, и о том, как, кому, где и что продавали. Или не продавали.
Память - она ведь такая штука, старается помнить хорошее.

132

Обнаружилась дополнительная функция фитнес-браслета.
Надел дочке на палец эту штуку, включил. Пульс 53-54 удара в минуту.
Спрашиваю:
- Ты уроки на завтра сделала?
Она мне:
- Да.
А у самой пульс подскочил до 72-х.
Проверяю - не сделаны.
Так что хорошая штука, рекомендую.

133

Помните книгу «Трое в лодке, не считая собаки»? Про Джорджа, Джея, Гарриса и невоспитанного фокстерьера Монморанси? Так вот, впервые я прочла её в весьма нежном возрасте, отчего и не поняла, что Монморанси - собака! Всю дорогу я считала его английским джентльменом средних лет. Эксцентричным слегка, не без того. Но на этом я ещё остановлюсь.

Причин тому несколько. Во-первых, когда автор выводит Монморанси на сцену, он не говорит, что это собака. Он называет его по имени, как и прочих главных героев. Книга начинается так: «Нас было четверо: Джордж, Уильям Сэмюэль Гаррис, я и Монморанси. Мы сидели в моей комнате, курили и разговаривали о том, как плох каждый из нас, - плох, я, конечно, имею в виду, в медицинском смысле».

Очевидно же, «мы» подразумевает всех четверых. Следуя правилу утки, если нечто курит и разговаривает, то это нечто - утка (зачёркнуто) английский джентльмен.

Концовка главы никак не поколебала моих убеждений: «Единственный, кто не пришел в восторг от такого предложения, был Монморанси. Лично его река никогда не прельщала. "Для вас, ребята, все это превосходно, - сказал он, - вам эта штука по душе, а мне - нет. Мне там нечего делать. Я не любитель пейзажей и не курю. Если я замечу крысу, то вы из-за меня не станете причаливать к берегу, а если я задремлю, вы еще, чего доброго, натворите глупостей и вывалите меня за борт. С моей точки зрения, это идиотская затея"».

Ну истинный же джентльмен! И рассуждает он явно более здраво, чем главный герой, желающий болеть родильной горячкой, и врач, бодающий пациента в живот. Возможно, в этой книге у каждого есть свои мелкие причуды. Кто бодается, кто крысами интересуется. Я вот ещё подумаю два раза, с кем в разведку идти - с любителем бодаться или со скромным натуралистом.

Во-вторых, я тогда не знала слова «фокстерьер», и когда автор наконец представил нам Монморанси «ангелом во плоти, принявшим образ маленького фокстерьера», прочла это примерно как «ангел во плоти, принявший образ бу-бу-бу опять странное слово» - мало ли странных слов в английских книгах? «Камердинер», например. Или «лорд-протектор».
Но, спросите вы, ладно первые главы, а дальше-то, дальше? А дальше в книге слова «Монморанси» и «собака» никогда не употребляются в одном предложении. Скажем, автор пишет, что герои благодушно смотрели на своего пса - да, видимо, у них была какая-то собака, недаром её упомянули в названии. Но никто же не говорит, что эта собака и есть Монморанси!

Что до действий Монморанси, по которым можно было заподозрить, что он не человек... ну да, он вёл себя не так, как знакомые мне люди. А кто, скажите на милость, там вёл себя как нормальный человек?! Персонажи этой книги:
- подставляли ванну с холодной водой к кровати спящего друга (как они её дотащили?!);
- разбивали яйца себе в рукав;
- садились на масло и клали его в тапок;
- закапывали на кладбище вонючий сыр;
- ложились в одну постель, чтобы скинуть друг друга на пол и потом на этом же полу спать.

Что такое на этом фоне Монморанси, который всего-то убил парочку лимонов, притворившись, что принял их за крыс, и цапнул за нос кипящий чайник?

Видимо, философски размышляла я, такие уж они - английские джентльмены. Хорошо, что я живу не в Англии.

P.S. Кажется, что самая явная подсказка кроется в названии: ТРОЕ в лодке, трое. Но можно ли верить этим гуманитариям, когда у нас уже есть книга, автор которой позорно обсчитался на одного героя? Загибаем пальцы: Атос, Портос, Арамис и д'Артаньян. То-то же.

(c) Daryna Sunstream

134

С самого моего детства у нас в семье была традиция - 9 мая дедушка, посмотрев парад на Красной площади, садился за стол и начинал медленно рассказывать о той великой войне. Мы задавали ему наводящие вопросы и постепенно он вспоминал какие то детали тех лет. Я смотрел на деда и восторгался его смелостью, выдержкой и тягой к жизни. Особенно когда мне было 17- 18, как ему в те далекие годы. Дед всегда был для меня непререкаемым авторитетом и самым близким другом. В глубине сознания я очень сильно хотел, чтобы эти рассказы никогда не заканчивались, и мы всегда сидели вот так вот всей семьей за большим столом на 9 мая. Но годы идут неумолимо... в этом году первый раз мы встречали 9 мая без дедушки. Но моя мечта странным и причудливым образом сбылась - за столом вместо дедушки сидел наш сосед и друг семьи.
Он тоже рассказывал о боях, о героизме, о простых ребятах, совершающих свой подвиг. Даже места были те же, где воевал мой дед - как будто и не проходило всех этих лет. История, братцы, удивительная штука...

136

«Однажды в Новосибирске»: как истребитель сквозь игольное ушко прошёл

Однажды в Новосибирске военный лётчик, ас-истребитель совершил отчаянный, сверхрискованный поступок, который сегодня называют легендарным. Самого же пилота, этого «сибирского Чкалова», одни считают настоящим героем, другие же — просто воздушным хулиганом.

Событие. Как в кино

14 июня 1965 года лётчик Валентин Привалов на боевом реактивном истребителе МИГ-17 пролетел под Октябрьским мостом через реку Обь — всего лишь в метре над поверхностью воды. Так, он, дескать, повторил знаменитый трюк Валерия Чкалова — пролёт под Троицким мостом над Невой, которого на самом деле не было. Красивая кинолегенда, известная по фильму Михаила Калатозова. Впрочем «подвиг» Привалова тоже оброс легендами, да так, что и даты пролёта называют разные: и 3, и 4, и 14 июня.
Как это было. Сумасшедший под мостом

К пролёту Привалов готовился. Он якобы даже несколько раз проплыл под мостом и замерил ширину между опорами и высоту от воды до проезжей части. И вот, как пишет множество источников, жарким июньским днём, на глазах у изумлённой публики, над Обью, резко снижая высоту, неожиданно возник самолёт. Он выровнялся над самой водой и пошёл к Коммунальному мосту. Истребитель вошёл в створ центральной арки моста, вынырнул с другой стороны и резко, «свечой», ушёл вверх, уклоняясь от встречи с фермами железнодорожного моста. По словам Константина Голодяева из музея Новосибирска, задача Привалова была далеко не из простых.

«Конечно, условия полёта зависят от многих причин: ветер, масса самолёта, мастерство лётчика. Но, как ни крути, риск огромен во всех случаях — небольшое движение штурвала — и ты уже в опоре моста или в воде, а в нашем случае, надо было ещё грамотно подняться, ведь через 950 метров от Коммунального следующее препятствие — железнодорожный мост через Обь», — поясняет Константин Голодяев.

Кстати, 950 метров на приваловском МИГе — это пять секунд. За этот фортель Привалова хотели отдать под суд, и, пожалуй, правильно бы сделали. Одному богу известно, чем могло закончиться такое лихачество. Но судьбу воздушного хулигана решил тогдашний министр обороны СССР маршал Родион Малиновский. Он простил лётчика, приказав не наказывать его, а «дать отдохнуть». Привалова вновь допустили к полётам и даже из партии не исключили.
Личность. Рождённый летать

Валентин Васильевич Привалов родился в 1935 году в деревне Пятница в 60 километрах от Москвы. С 10-го класса он стал заниматься в московском аэроклубе, а после школы закончил Армавирское лётное училище. В 20 лет Привалов уже был лейтенантом морской авиации на Балтике. В 1965 году он служил в звании капитана ВВС в Красноярском крае, в Канске, в Новосибирске он был в командировке.

Истинные мотивы отчаянного поступка Привалова по сей день остаются загадкой. Одни говорят, что это был спор, другие — что попытка покорить сердце возлюбленной. Третьи утверждают, что это был протест против «рубок» и сокращений в лётных рядах: хотел, мол, доказать, что высшему руководству не искоренить чкаловских традиций и пилотской лихости.

Так или иначе, но после ЧП, которое прогремело на всю страну, Валентину Привалову удалось избежать наказания. Он дослужился до звания подполковника и должности заместителя командира полка. В 42 года его подвело здоровье, и он перешёл в диспетчерскую службу гражданской авиации. За четверть века он наработал на почётный знак «Отличник воздушного транспорта».
Эхо в истории. До и после Привалова

От легендарного полёта Привалова истории достался один единственный якобы фотоснимок, а в действительности, конечно, фотоколлаж. Ведь это было бы невероятно, если бы кто-то запечатлел сам момент пролёта: это сейчас фотокамера есть почти в каждом мобильном телефоне. Специально появления над Обью приваловского истребителя, конечно, никто не ждал. Акцию не анонсировали, никаких самолётов там вообще не должно было быть!

«Данную „фотографию“ сделал по заказу музея Новосибирска его дизайнер Евгений Социховский. Причём, намеренно с нарушениями пропорций, чтобы никто здравомыслящий и подумать не мог, что это реальность. Масштабы самолёта на фотографии сильно преувеличены относительно моста, а угол пролёта предполагает его выныривание из воды. Тем не менее одни в фотографию поверили, а у других, более внимательных, коллаж сразу вызвал ощущение неправды и создание очередного мифа. Но это реальный случай, в отличие от пролёта самого Чкалова, выдуманного для фильма „Валерий Чкалов“. Во всяком случае, в личном деле лётчика такого случая не зафиксировано. Но вот лётчик Евгенией Борисенко во время съёмок фильма действительно на гидросамолёте Ш-2 сделал шесть дублей пролёта под Троицким мостом в Ленинграде», — рассказывает краевед из музея Новосибирска.

В подлинности истории Привалова сомневаться не приходится, её зафиксировали советские газеты. Но вот в чём штука: до сих пор принято считать, что ни одному лётчику в мире ещё не удалось повторить трюк Привалова. Однако, как выяснил Константин Голодяев, это совсем не так. Более того, Привалов был даже не первым, кто пролетел под мостом на реактивном самолёте. Это сделал шестью годами ранее «безбашенный» американский коллега советского аса.


«Правда, это был не истребитель, а реактивный бомбардировщик „Боинг-47“. Этот хулиганский пролёт совершил успешный, опытный лётчик американских ВВС, 39-летний капитан Джон Лаппо, и произошло это в Мичигане, под висячим мостом Маккинак. Ранним утром 24 апреля 1959 года, тоже возвращаясь на базу после выполнения учебного задания, над озером Мичиган Лаппо снизился до высоты 23 метра и пролетел под новеньким мостом Маккинак. От воды и пролёта моста 60-тонный самолёт отделяло по паре десятков метров. Длина основного пролёта моста Маккинак — 1158 метров, просвет от проезжей части до воды — 50 метров. Для сравнения, ширина пролёта Коммунального моста в Новосибирске — всего 127 метров, а высота — 30 метров. Согласитесь, что это игольное ушко вдесятеро меньше. Но зато у бомбардировщика почти в 4 раза больше размах крыльев —35 метров против 10 МИГовских. Почти на 100 км выше скорость сваливания — 308 км/ч против наших 220-230. То есть лететь он должен быстрее, либо упадёт, хотя крейсерная скорость, конечно, в проигрыше. Но кто ж на крейсерной да под мостами летает!»

Константин Голодяев, сотрудник музея Новосибирска

От тюрьмы капитана Лаппо спасли прежние боевые заслуги и награды. Он отделался выговором и штрафом. Но за штурвал военного самолёта авиахулиган сесть уже не смог, хотя и прослужил в ВВС ещё 13 лет, и ушёл на пенсию в звании подполковника. Удалось отвертеться от сурового наказания и англичанину Алану Поллоку. Его просто уволили. Лётчик Королевских ВВС на истребителе на скорости почти 500 км/час сначала трижды облетел здание Парламента, покружил над мемориалом Королевских ВВС на набережной Виктории и пролетел под верхней частью Тауэрского моста в Лондоне. И было это через три года после Привалова.

137

ПОГРЕМУШКА

Вчера, впервые после двухлетнего перерыва посетил наш Гонолульский Бишоп-музей. Если кто не знает, это один из лучших в мире этнографических музеев, целиком посвященных культуре Полинезии. Сейчас там проходит необычная выставка «Тихоокеанское столетие – Гавайское Триеннале 2022». На ней представлены посвященные Полинезии и, в частности, Гавайям произведения искусства в стиле микс медиа, которые созданы художниками из Индии, Японии и других совсем не полинезийских стран, и, тем не менее, влюбленных в Полинезию.

Прямо напротив входа располагается инсталляция, в которой по окружности установлены восемь подсвеченных фотографий в полный человеческий рост: семь женщин и один мужчина. Обнаженные тела на фотографиях изысканно декорированы тем, что в Полинезии называется одеждой и украшениями. Смотрится все это замечательно. Мое внимание привлек необычный предмет в руке мужчины – треугольник из веток со скорлупой нескольких кокосовых орехов на одной из сторон. Я долго думал, чем бы могла быть эта штука. Решил, что музыкальный инструмент, но недоумение так никуда и не делось. Собрался домой, а перед уходом решил пробежаться по основной экспозиции.

Тут и подтвердилось, что Бишоп на самом деле первоклассный музей. Загадочный предмет немедленно обнаружился в одном из стендов на втором этаже. Он оказался… погремушкой для акул с Гильбертовых островов. В теории все просто: охотник колотит этой погремушкой по воде, на шум приплывает акула и немного высовывается из воды. Охотник накидывает на акулу нечто вроде аркана из кокосового каната, оглушает ее дубинкой из железного дерева, после чего втаскивает в лодку.

Не подумайте, что таких героев были единицы. Этот подвиг должен был совершить каждый молодой человек, чтобы получить гордое звание мужчины. Интересно, сколько человек из пары миллиардов современных мужчин способны на нечто подобное?

P.S. Если вам интересно посмотреть на погремушку, можете нажать на «Источник».

138

Учитель накрыл собой гранату. Четыре секунды длиною в жизнь. Подвиг Юрия Лелюкова

29 ноября 1983 года погиб Юрий Николаевич Лелюков, старший лейтенант запаса, преподаватель начальной военной подготовки школы №2 поселка Иваничи Волынской обл. Военрук закрыл собой приведенную во время урока в действие боевую гранату, оказавшуюся среди полученного из военкомата учебного имущества, и этим спас жизнь двадцати шести ученикам.

После публикации 26 февраля 1985 года в газете “Комсомольская правда” очерка “ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ” Юрий Лелюков был награжден орденом “Знак почета”, кафедра НВП и физподготовки одного из педагогических институтов добилась присвоения его имени. После его гибели учебные гранаты стали сверлить.

...День был ясный, сухой и холодный.

Учитель начальной военной подготовки второй средней школы Юрий Лелюков посмотрел в окно и взял со стола одну из учебных гранат.

- Внимание, - сказал он двадцати шести ребятам, сидящим в классе.- Вы давно просили показать принцип обращения с гранатой. Надеюсь, вам эта штука в жизни не пригодится, но тем не менее: слушайте, смотрите и запоминайте!..

Значит, так: чтобы привести гранату в боевое положение, нужно прижать спусковой рычаг и выдернуть кольцо - я это делаю. Теперь, если отпустить рычаг, у нас, в учебной гранате, просто щелкнет, а в боевой раздастся хлопок, и пойдет дымок. До взрыва останется четыре секунды. Тогда бросайте гранату, не мешкая. Итак, я отпускаю рычаг...

- А если задымит? - весело спросил кто-то.

Лелюков улыбнулся. И отпустил рычаг. Раздался хлопок, и пошел дымок.

Вряд ли двадцать шесть девчонок и мальчишек поняли в то первое мгновение, что случилось.
Вряд ли понял, что случилось, в то, самое первое, мгновение и сам Лелюков. Боевая граната - в классе?! Глупость, нелепость, абсурд!

Но он все же был военным человеком. Старшим лейтенантом запаса... Дым пошел. Значит, четыре секунды - и все. Значит, надо спасать детей. Что делать?! Отбросить гранату? Подальше от себя? Куда? В классе двадцать шесть пар ничего еще не понимающих глаз. Граната. Глаза. Снова граната. И снова глаза. И вдруг-окно! Ну, конечно же,- окно! До него было всего лишь полшага. «Ничего, ребята, ничего. Вы только не пугайтесь...»
Внизу, в школьном дворе, гуськом, точно утята, вышагивали на обед шестилетки.

Едва не метнулся он к двери. И, должно быть, тут же понял, что потерял еще одно мгновение: ну, конечно же, там, в коридоре за дверью кабинета, сидели дети. Школа была тесновата, и время от времени парты выставлялись прямо в коридор. Да и глупо было рваться к двери - не успеть...

Он повернулся к классу спиной, шагнул в угол, неловко нагнулся и крепко, намертво прижал гранату к животу. Пытаясь что-то сказать, только с силой выдохнул из легких воздух...

Говорят, он был хорошим учителем. Говорят, у него не было проблем с дисциплиной в классах. Говорят, классы эти слушали его, разинув рты. И выходил он из этих классов всегда окруженный ребятами. Собирался построить в школе тир. Собирался организовать гандбольную команду. Он много чего собирался сделать к той минуте, когда, взглянув в окно, взял с преподавательского стола одну из учебных гранат и сказал: «Слушайте, смотрите и запоминайте!..»

...Взрыв оглушил класс. В оглушительной тишине, точно снег, сыпалась с потолка побелка. В оглушительной тишине падали стенды. И в оглушительной этой тишине ошеломленные десятиклассники бросились к двери.

Все. Двадцать шесть человек. Живые.

- Стой, ребята! Как же Юрий Николаевич?!

Трое из них вернулись и в дыму вынесли Лелюкова из класса. Сейчас, Юрий Николаевич, говорили они, сейчас, еще минутку...

К ним бежали учителя. Бежали врачи. Мчались «Скорые»...

Остались без отца восьмилетняя Алеся, годовалый Юрасик, стала вдовой жена Лариса.

Это произошло 29 ноября 1983 года. Ежегодно в этот день ученики тех двух классов приходят в Иваничевскую среднюю школу №2. Заходят в класс, где свой последний урок мужества и человечности провел их любимый учитель и где висит его портрет. Идут на кладбище.

В школе более двадцати лет действует музей Юрия Лелюкова. Среди многочисленных экспонатов школьный журнал, открытый на той же странице и пробитый осколками гранаты. А также сотни писем, которые пришли тогда со всех концов Советского Союза. Во многих из них стихи, написанные людьми, которые никогда не видели учителя, но преклоняются перед его подвигом.

141

Я был. Я жил как царь в общаге.
В семь пятниц думал я ни раз:
Гиганты мысли все на конной тяге,
Кому б загнать излишний газ?

Излишний газ – такая штука,
Что распирает весь живот.
Хотелось мир спасти – непруха,
Что вышло всё наоборот.

Наоборот всё, братцы, вышло.
В руинах мысль моя теперь.
Я встал, оделся тихо, вышел
Как зверь на цыпочках за дверь.

143

Сын однажды пришел из школы. Рассказывает, что у них в классе новенький. Очень необычный парень, как оказалось. Потому что рассказ про него сын начал с загадки:
- Вот скажи мне, может ли быть такое, что у мальчика нет мамы, зато есть два папы и один из них платит другому алименты?
- Э-э-э, — я аж растерялась. — А два папы, они что...
Сын:
- Не-не, они не геи!
Помолчав, говорю:
- Сдаюсь! Рассказывай!
Узнала, что мать этого новенького в свое время развелась с его отцом, вышла замуж за другого, а потом вообще свинтила в неизвестном направлении, бросив и тогдашнего мужа, и ребенка от первого брака. Так сын ее остался жить с отчимом. А его настоящий биологический отец поддерживает второго мужа своей бывшей материально, выплачивая ему полагающиеся по закону алименты!
Жизнь все же очень странная штука...

145

О френдзоне, женских намеках и мужской непонятливости.

Мне в институте нравилась одна девушка, пусть будет Инга. Вообще мне там каждая третья нравилась, но эта больше других. Мы не были однокурсниками, она на год младше, но жили в одном общежитии и часто пересекались, разговаривали о всяком. Грезил о ней ночами, но наяву никогда не пытался обнять, поцеловать, тем более что-то более существенное: она вся такая ах какая, а я кто? Лох ботанический дикорастущий, одна штука.

Я кончил институт, уехал работать по месту распределения и оттуда написал ей. Это была еще эпоха бумажных писем. Завязалась переписка, в основном на нейтральные темы, книги, фильмы, моя работа и ее учеба, но иногда я выдавал что-нибудь пафосное: я всегда готов тебе помочь, если любые проблемы – напиши, всё брошу, приеду, спасу. И в июне она действительно написала: приезжай, спасай, до защиты диплома осталось всего ничего, а диплом не готов, программа не компилируется, я пропала.

Приехал, конечно. День просидел над ее дипломом, программу довел до ума, не так уж много она недоделала. Она тем временем чертила плакаты к защите. Полагалось то ли 7, то ли 8 плакатов на листах ватмана А1. Настала ночь, я собрался идти искать по общаге у кого переночевать, но oна сказала:
– Спи тут. Соседка уехала, ее койка свободна, мы одни в комнате.

Улеглись, но Инга не давала уснуть, всё время меня окликала, говорила о каких-то пустяках. Когда я почти вырубился, она вдруг зажгла настольную лампу и села в кровати:
– Никак не могу заснуть. Проклятые клопы, всю искусали.
– Странно, я никаких клопов не чувствую.
– Ну как же, вот тут укусили и тут. Посмотри!

Я подошел и внимательно осмотрел то, что она показывала: голую ногу заметно выше колена и розовое плечико с тонкой лямочкой ночной рубашки. Никаких следов укуса не заметил, пожал плечами и вернулся в свою кровать. Инга со злостью выключила свет и наконец угомонилась.

Наутро я проснулся раньше нее и решил сделать сюрприз, написать заголовки на трех не законченных плакатах. Я умею работать плакатным пером, получилось на мой взгляд очень красиво. Но она, проснувшись, устроила скандал, что я испортил ей всю работу и мои заголовки выбиваются из общего стиля плакатов. С рыданиями выгнала меня из комнаты и сказала, что с идиотами водиться не может и между нами всё кончено.

Я в недоумении шлялся по Москве, не понимая, в чем провинился и что мне теперь делать следующие сутки. Зачем-то потащился в институт, под дверь аудитории, в которой Ингина группа проходила последнюю консультацию перед защитой. Вышла Инга, облила меня холодным презрением, вздернула голову и зацокала каблучками вдаль по коридору. Следом вышли Алла с Леной.

Тут нужен флешбэк на год назад, а то непонятно. На пятом курсе я записался на психологический семинар, который вел известный психотерапевт Анатолий Добрович. Психология будущим программистам ни к чему, но она тогда была в жуткой моде. Большинство участников семинара были четверокурсники, в том числе две Ингины одногруппницы, Алла и Лена. В отличие от Инги не общежитовские, а москвички, так что я их раньше не знал. Алла вполне попадала в каждые третьи, а вот Лена эффектной внешностью похвастаться не могла. Маленького роста, худющая, длинноносая, вся из углов, ходила всегда в джинсах и мужской рубашке.

В самом конце семестра, за день до моей защиты, состоялось выездное занятие семинара у Аллы на даче. Добрович показывал разные упражнения, одно называлось «хозяин и раб». Участники разбиваются на пары, один приказывает, другой повинуется, потом меняются. Я оказался в паре с Леной. Не помню, что я ей приказывал (то есть помню, но не хочу удлинять рассказ), а когда настала ее очередь, она сказала: «Поцелуй меня!».

Ну и поцеловал. Это был первый серьезный поцелуй и в моей, и в ее жизни. И дальше мы целовались, и не только, и очень не только, неделю напролет. Через неделю я уезжал на военные сборы и потом на работу. И всю неделю у меня свербело, что всё классно и замечательно, но вот бы это была не Лена, а какая-нибудь такая ах какая типа Инги. И сказал на прощание, что было хорошо, но давай оставим это в прошлом. И с работы написал Инге, а не Лене. Лох дикорастущий, говорю же. Дальше вы знаете.

Ну вот, вышли Алла и Лена, Алла увидела меня и обрадовалась:
– Откуда ты взялся? Мы как раз едем ко мне на дачу, у нас опять выездное занятие с Добровичем. Поедешь с нами?
– Конечно.

Лена весь этот разговор и всю дорогу молчала и не поднимала на меня глаз. Я тоже не мог решить, заговаривать ли с ней и если да, то какими словами. Но всё решилось без слов. Добрович на дачу не приехал, но передал задание: молчать. Такое упражнение, все пять или сколько там часов общаться невербально. Оказалось забавно. Все болтались по комнате и играли в гляделки, потом стали есть привезенные с собой бутерброды. Я жестом показал, что не наелся, и тут Лена выскользнула из комнаты в огород. Вернулась с зелеными листиками и стала меня ими кормить. Это была черемша, она же дикий чеснок – видимо, единственное, что там успело вырасти в июне. Поедание листиков быстро переросло в хватание ртом ее пальцев, а там и до губ оказалось недалеко.

В электричке на обратном пути мы опять без конца целовались, в точности как год назад. Почти не разговаривали, Лена только узнала, что мне негде ночевать. И привела к себе домой. Тихо-тихо, чтобы не разбудить родителей, провела в свою комнату. Интима не было, она всю ночь рисовала плакаты к защите. Я периодически просыпался, смотрел на склонившуюся над чертежом угловатую фигурку и отрубался опять. Под утро она прилегла в одежде рядом со мной и тоже вырубилась.

Нас разбудил стук в дверь и веселый женский голос:
– Молодые люди, вставайте! Пора завтракать.
– Мам, какие молодые люди? – крикнула Ленка через дверь. – Я одна.
– Конечно-конечно. А чьи это кроссовки в прихожей, конспираторы?

На завтрак, помимо яичницы и чая, были какие-то никогда не виданные мной фрукты.
– Это папайя, а это гуайява, – пояснила Ленкина мама. А Ленка, посмотрев на мои вытаращенные глаза, рассмеялась:
– Не пугайся, мы не каждый день так завтракаем. Мама – преподаватель русского, вчера приезжал ее бывший студент с Кубы и это привез.
Давно мне не было так уютно, как за этим кухонным столом. Хотелось остаться там насовсем, что я в итоге и сделал.

Через полгода после той памятной ночи Инга вышла замуж. Я как-то нашел ее в соцсетях. Всё у нее хорошо, образцовая жена, мать и бабушка и до сих пор очень привлекательно выглядит. Между прочим, сделала карьеру в IT, начальник отдела в известной компании. Наверняка с той программой к диплому справилась бы и сама. Иногда думаю, как сложилась бы моя жизнь, прояви я тогда чуть больше понятливости. Был бы я с ней счастлив? Не знаю. С Ленкой – был.

Счастье не имеет настоящего времени. Я имею в виду – настоящего в смысле английского present simple. Я люблю помидоры, я работаю там-то, я счастлив. Вчера, сегодня, завтра, в фоновом режиме. Так не бывает. Может, буддийские монахи умеют перманентно чувствовать себя счастливыми, а мы – нет. Для нас естественное время для счастья – прошедшее. Оглядываешься назад и понимаешь: а ведь я был счастлив тогда, все эти годы.

А еще есть сиюминутное счастье, в настоящем времени в смысле английского present continuous. Кратковременное острое переживание. Чтобы почувствовать его без особого повода, у меня есть два надежных триггера. Черемша и гуайява.

147

%habrauser1%
01.01.2022 в 02:57
С вустерским соусом сейчас непонятно. В смысле - стакан? Его пить надо? Это же штука, которую я всегда добавляю к соусу для стейка. Как это пить?

%habrauser2%
01.01.2022 в 16:44
В три часа ночи нового года храбрые хабровчане принимаются пить даже то, что в трезвом состоянии пить невозможно. :D

148

saint_sugar:
Есть такая штука. Называется дискуссией. Это такая форма общения, используя которую участники разговора обмениваются информацией с целью поиска ошибок в своем мнении и мнении оппонента. Этот вид общения подразумевает исключительную сухость речи в отношении личности оппонента, отсутствие оскорблений и ориентированность исключительно на тему. Но иногда...
Пошел нахуй.

150

Один человек совершил преступление. Его поймали и привели на суд к королю. За его деяние полагалась смертная казнь, но король предложил ему самому выбрать свою судьбу: либо быть повешенным, либо попасть за большую, черную, страшную стальную дверь. Преступник подумал и выбрал виселицу.
Когда на шею ему накинули петлю, он вдруг сказал:
- Мне стало любопытно: что там, за той дверью?
Король рассмеялся:
- Да вот, понимаешь ли, забавная штука получается. Я всем предлагаю этот выбор, и все выбирают виселицу.
- А за дверью-то что? - допытывался преступник. - Я все равно никому не скажу, - добавил он, указывая на петлю.
Помолчав, король ответил:
- Там свобода. Но люди так боятся неизвестности, что предпочитают ей веревку!

12345678910 → дальше →

Партнеры

Реклама