Шутки про оказалось - Свежие анекдоты

Результатов: 4119

1702

Частушки оркестровые.

Я флейтиста полюбила,
Целый год к нему ходила.
Он на флейте всё играл,
А е***ь - не предлагал.

Полюбила гармониста,
Он привёл мне пианиста.
И они меня вдвоём
Просят: - Можно по***м?

Согласилась я, конечно.
Не ходить же в девках вечно!
И дала им по*****ся,
Но потом пришлось расстаться.

Повстречался мне скрипач,
Говорил, что он богач.
Но (вы будете смеяться)
У него лишь *** да яйца.

Ксилофонщик был однажды
И потрахал меня дважды.
Больше - не хватило сил,
На год отпуск попросил.

Барабанщика любила;
Его водочка сгубила.
Он е**л меня ритмично -
Сзади, сбоку и обычно.

Полюбила гусляра -
Он мне только в ж**у, бля.
У меня спина болела,
Я согнувшись - не хотела!

Помню, был саксофонист.
И высокий, и плечист.
Только *** немного мал -
Еле матку доставал.

Был ещё... мужик, казалось.
Но, как позже оказалось,
Это бывшая арфистка.
Да к тому ж ещё нудистка.

Полюбила гитариста.
Хуже был, чем три садиста!
Ночью никогда не спал:
Всё е***, е***, е***.

Много было и других,
Тех, кто любит перепих.
Я п***у всегда давала,
Но, по-прежнему, мне мало!

Всё! Частушки вам пропела
И е****ся захотела!
Ждёт меня мой ухажёр,
Всем известный дирижёр!

06.12.2019.genar-58.

1703

Вдруг, кого повеселит. Но грустного в этом больше.
Переезжал я недавно из маленького городка в Германии. Неважно, куда.
Фирма-перевозчик наняла грузчиков.
Приходят утром по одному гарни хлопци с красивым французским прононсом и Пушкинской стАтью.
Очень культурные и приятные парни (некоторые очень сильные при этом).
Один из парней проявил хорошее знание русского языка.
Я спросил, сколько он знает языков, оказалось несколько, включая английский, немецкий, французский и так далее.
Где выучил русский?
Оказалось, в Днепропетровске. Учился там.
А по украински можешь? - в надежде спросил я..
К сожалению, нет. Круг общения был русско-говорящим. А иначе было бы как в бородатом анекдоте.
Понятно, что парням в Германии лучше, чем в большинстве стран Африки, откуда они приехали.
Также понятно, что стеклянный потолок для них, как и для других приезжих, крепок. Хоть ты семи пядей по лбу.
Нужна протекция влиятельных людей, как в случае известного "арапа".
Пожелаю удачи им в это непростое время.

1704

Байка эта много лет ходила по северам ("р" после первой "е" не пропущена, ее там и не должно быть!) - может, кто и слышал.
Китов разрешалось добывать только длиннее десяти метров - те, которые меньше, считались детенышами и охота на них запрещена. Измерили - девять метров двадцать сантиметров. Акт о незаконной добыче, все дела... Попытались было доказать инспектору, что такой мелочью можно и пренебречь, но только больше разозлили. И тут его рулетка упала в воду - естественно, совершенно случайно и, естественно, с концами. И как теперь акт составлять?
Призвали продавца из магазина с деревянным метром. А ему что ткани, что кит... Привычно помахал метром - и оказалось одиннадцать с лишком. Профессионал, однако!

1705

О побочном эффекте самоизоляции и работы на «удалёнке».

Сегодня беседовал по телефону со своей племянницей. Они с мужем безвылазно сидят дома, но оба работают «на удалёнке». Их коты этому очень рады, и постоянно крутятся вокруг, часто и с аппетитом кушают, а потом ещё и выпрашивают дополнительную еду.

Вечером их кот Барсик попытался запрыгнуть на холодильник-морозилку, стоящую в коридоре. Это его любимое место: можно за всеми наблюдать, таращиться сверху. Прыжок обычно получался без проблем, но на этот раз котишка едва смог зацепиться передними лапками за верхний край, а задними – поскрёб-поскрёб по гладкой стенке, да и шмякнулся на пол. Всё это напоминало смешную сценку из детских мультфильмов. Хозяева удивились, но быстро сообразили кота взвесить. Оказалось, что за эти недели он смог нажрать почти килограмм.

Я слышал, что такая проблема есть у воздушных гимнастов в цирке: стоит только весу артиста измениться на один-два килограмма от расчётного, и уже гимнаст может пролететь мимо трапеции или мимо рук ловящего. Примерно то же и с котом. Решили прикрепить на стенку холодильника планочку – упор для его задних лапок. И о себе я тоже стал замечать – когда сажусь за компьютер, то вроде бы мне как-то тесновато, пуговка от джинсов уже начинает мешать.

1708

Я был очень близок со своим дедом и думал, что я знал о нём почти всё, но оказалось, это не так. После недавнего разговора с матерью и её двоюродным братом я выявил одну страницу его биографии, которой и делюсь с Вами. Мне кажется, что эта история интересна. Предупреждаю, будет очень длинно.

Все описываемые имена, места, и события подлинные.

"Памятник"

Эпиграф 1: "Делай, что должно, и будь, что будет" (Рыцарский девиз)
Эпиграф 2: "Если не я за себя, то кто за меня? А если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?" (Гилель)
Эпиграф 3: "На чём проверяются люди, если Войны уже нет?" (В.С. Высоцкий)

Есть в Гомельщине недалеко от Рогачёва крупное село, Журавичи. Сейчас там проживает человек девятьсот, а когда-то, ещё до Войны там было почти две с половиной тысячи жителей. Из них процентов 60 - белорусы, с четверть - евреи, а остальные - русские, латыши, литовцы, поляки, и чехи. И цыгане - хоть и в селе не жили, но заходили табором нередко.

Место было живое, торговое. Мельницы, круподёрки, сукновальни, лавки, и, конечно, разные мастерские: портняжные, сапожные, кожевенные, стекольные, даже часовщик был. Так уж издревле повелось, белорусы и русские больше крестьянствовали, латыши и литовцы - молочные хозяйства вели, а поляки и евреи ремесленничали. Мой прадед, например, кузню держал. И прапрадед мой кузнецом был, и прапрапра тоже, а далее я не ведаю.

Кузнецы, народ смекалистый, свои кузни ставили на дорогах у самой окраины села, в отличие от других мастеров, что селились в центре, поближе к торговой площади. Смысл в этом был большой - крестьяне с хуторов, деревень, и фольварков в село направляются, так по пути, перед въездом, коней перекуют. Возвращаются, снова мимо проедут, прикупят треноги, кочерги, да ухваты, ведь таскать их по селу смысла нет.

Но главное - серпы, основной хлеб сельского кузнеца. Лишь кажется, что это вещь простая. Ан нет, хороший серп - работа штучная, сложная, больших денег стоит. Он должен быть и хватким, и острым, и заточку долго держать. Хороший крестьянин первый попавшийся серп никогда не возьмёт. Нет уж, он пойдёт к "своему" кузнецу, в качестве чьей работы уверен. И даже там он с десяток-два серпов пересмотрит и перещупает, пока не выберет.

Всю позднюю осень и зиму кузнец в работе, с утра до поздней ночи, к весне готовится. У крестьян весной часто денег не было, подрастратили за долгую зиму, так они серпы на зерно, на льняную ткань, или ещё на что-либо меняли. К примеру, в начале двадцатых, мой прадед раз за серп наган с тремя патронами заполучил. А коли крестьянин знакомый и надёжный, то и в долг товар отдавали, такое тоже бывало.

Прадед мой сына своего (моего деда) тоже в кузнецы прочил, да не срослось. Не захотел тот ремесло в руки брать, уехал в Ленинград в 1939-м, в институт поступать. Летом 40-го вернулся на пару месяцев, а осенью 1940-го был призван в РККА, 18-летним парнишкой. Ушёл он из родного села на долгие годы, к расстройству прадеда, так и не став кузнецом.

Впрочем, время дед мой зря не терял, следующие пяток лет было, чем заняться. Мотало его по всей стране, Ленинград, Кавказ, Крым, и снова Кавказ, Смоленск, Польша, Пруссия, Маньчжурия, Корея, Уссурийск. Больших чинов не нажил, с 41-го по 45-ый - взводный. Тот самый Ванька-взводный, что днюет и ночует с солдатами. Тот самый, что матерясь взвод в атаку поднимает. Тот самый, что на своём пузе на минное поле ползёт, ведь меньше взвода не пошлют. Тот самый, что на своих двоих километры меряет, ведь невелика шишка лейтенант, ему виллис не по ранжиру.

Попал дед в 1-ую ШИСБр (Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада). Штурмовики - народ лихой, там слабаков не держат. Где жарко, туда их и посылают. И долго штурмовики не живут, средние потери 25-30% за задание. То, что дед там 2.5 года протянул (с перерывом на ранение) - везение, конечно. Не знаю если он в ШИСБр сильно геройствовал, но по наградным листам свои награды заработал честно. Даже на орден Суворова его представляли, что для лейтенанта-взводного случай наиредчайший. "Спины не гнул, прямым ходил. И в ус не дул, и жил как жил. И голове своей руками помогал."

Лишь в самом конце, уже на Японской, фартануло, назначили командиром ОЛПП (Отдельного Легкого Переправочного Парка). Своя печать, своё хозяйство, подчинение комбригу, то бишь по должности это как комбат. А вот звание не дали, как был вечный лейтенант, так и остался, хотя замполит у него старлей, а зампотех капитан. И такое бывало. Да и чёрт с ним, со званием, не звёздочки же на погонах главное. Выжил, хоть и штопаный, уже ладно.

Пролетело 6 лет, уже лето 1946-го. Первый отпуск за много лет. Куда ехать? Вопрос даже не стоит. Велика страна, но места нет милей, чем родные Журавичи. От Уссурийска до Гомельщины хоть не близкий свет, но летел как на крыльях. Только ехал домой уже совсем другой человек. Наивный мальчишка давно исчез, а появился матёрый мужик. Небольшого роста, но быстрый как ртуть и опасный как сжатая пружина. Так внешне вроде ничего особого, но вот взгляд говорил о многом без слов.

Ещё в 44-м, когда освобождали Белоруссию, удалось побывать в родном селе пару часов, так что он видел - отчий дом уцелел. Отписался родителям, что в эвакуации были - "немцев мы прогнали навсегда, хата на месте, можете возвращаться." Знал, что его родители и сёстры ждут, и всё же, что-то на душе было не так, а что - и сам понять не мог.

Вернулся в родной дом в конце августа 1946-го, душа пела. Мать и сёстры от радости сами не свои, отец обнял, долго отпускать не хотел, хоть на сантименты был скуп. Подарки раздал, отобедал, чем Господь благословил и пошёл хозяйство осматривать. Село разорено, голодновато, но ничего, прорвёмся, ведь дома и стены помогают.

А работы невпроворот. Отец помаленьку опять кузню развернул, по договору с колхозом стал работать и чуток частным образом. На селе без кузнеца никак, он всей округе нужен. А молотобойца где взять? Подкосила Война, здоровых мужиков мало осталось, все нарасхват. Отцу далеко за 50, в одиночку в кузне очень тяжело. Да и мелких дел вагон и маленькая тележка: ограду починить, стены подлатать, дров наколоть, деревья окопать, и т.д. Пацаном был, так хозяйственных дел чурался, одно шкодство, да гульки на уме, за что был отцом не раз порот. А тут руки, привыкшие за полдюжину лет к автомату и сапёрной лопатке, сами тянулись к инструментам. Целый день готов был работать без устали.

Всё славно, одно лишь плохо. Домой вернулся, слабину дал, и ночью начали одолевать сны. Редко хорошие, чаще тяжёлые. Снилось рытьё окопов и марш-бросок от Выборга до Ленинграда, дабы вырваться из сжимающегося кольца блокады. Снилась раскалённая Военно-Грузинская дорога и неутолимая жажда. Снился освобождённый лагерь смерти у города Прохладный и кучи обуви. Очень большие кучи. Снилась атака на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина и оторванная напрочь голова Хорунженко, что бежал рядом. Снилась проклятая высота 199.0 у села Старая Трухиня, осветительные ракеты, свист мин, мокрая от крови гимнастёрка, и вздутые жилы на висках у ординарца Макарова, что шептал прямо в ухо - "не боись, командир, я тебя не брошу." Снились обмороженные чёрно-лиловые ноги с лопнувшей кожей ординарца Мешалкина. Снился орущий от боли ординарец Космачёв, что стоял рядом, когда его подстрелил снайпер. Снился ординарец Юхт, что грёб рядом на понтоне, срывая кожу с ладоней на коварном озере Ханко. Снился вечно улыбающийся ротный Оккерт, с дыркой во лбу. Снился разорванный в клочья ротный Марков, который оступился, показывая дорогу танку-тральщику. Снился лучший друг Танюшин, командир разведвзвода, что погиб в 45-м, возвращаясь с задания.

Снились горящие лодки у переправы через реку Нарев. Снились расстрелянные власовцы в белорусском лесочке, просящие о пощаде. Снился разбомблённый госпиталь у переправы через реку Муданьцзян. Снились три стакана с водкой до краёв, на донышке которых лежали ордена, и крики друзей-взводных "пей до дна".

Иногда снился он, самый жуткий из всех снов. Горящий пароход "Ейск" у мыса Хрони, усыпанный трупами заснеженный берег, немецкие пулемёты смотрящие в упор, и расстрельная шеренга мимо которой медленно едет эсэсовец на лошади и на хорошем русском орёт "коммунисты, командиры, и евреи - три шага вперёд."

И тогда он просыпался от собственного крика. И каждый раз рядом сидела мама. Она целовала ему шевелюру, на щёку капало что-то тёплое, и слышался шёпот "майн зунеле, майн тайер кинд" (мой сыночек, мой дорогой ребёнок).
- Ну что ты, мама. Я что, маленький? - смущённо отстранял он её. - Иди спать.
- Иду, иду, я так...
Она уходила вглубь дома и слышалось как она шептала те же самые слова субботнего благословения детям, что она говорила ему в той, прошлой, почти забытой довоенной жизни.
- Да осветит Его лицо тебя и помилует тебя. Да обратит Г-сподь лицо Своё к тебе и даст тебе мир.

А он потом ещё долго крутился в кровати. Ныло плохо зажившее плечо, зудел шрам на ноге, и саднила рука. Он шёл на улицу и слушал ночь. Потом шёл обратно, с трудом засыпал, и просыпался с первым лучом солнца, под шум цикад.

Днём он работал без устали, но ближе к вечеру шёл гулять по селу. Хотелось повидать друзей и одноклассников, учителей, и просто знакомых.

Многих увидеть не довелось. Из 20 пацанов-одноклассников, к 1946-му осталось трое. Включая его самого. А вот знакомых повстречал немало. Хоть часть домов была порушена или сожжена, и некоторые до сих пор стояли пустыми, жизнь возрождалась. Возвращались люди из армии, эвакуации, и германского рабства. Это было приятно видеть, и на сердце становилось легче.

Но вот одно тяготило, уж очень мало было слышно разговоров на идиш. До войны, на нём говорило большинство жителей села. Все евреи и многие белорусы, русские, поляки, и литовцы свободно говорили на этом языке, а тут как корова языком слизнула. Из более 600 аидов, что жили в Журавичах до войны, к лету 1946-го осталось не более сотни - те, кто вернулись из эвакуации. То же место, то же название, но вот село стало совсем другим, исчез привычный колорит.

Умом-то он понимал происходящее. Что творили немцы, за 4 года на фронте, повидал немало. А вот душа требовала ответа, хотелось знать, что же творилось в родном селе. Но вот удивительное дело, все знакомые, которых он встречал, бродя по селу, напрочь не хотели ничего говорить.

Они радостно встречали его, здоровались, улыбались, сердечно жали руку, даже обнимали. Многие расспрашивали о здоровье, о местах, куда заносила судьба, о полученных наградах, о службе, но вот о себе делились крайне скупо. Как только заходил разговор о событиях недавно минувших, все замыкались и пытались перевести разговор на другую тему. А ежели он продолжал интересоваться, то вдруг вспоминали про неотложные дела, что надо сделать прямо сейчас, вежливо прощались, и неискренне предлагали зайти в другой раз.

После долгих расспросов лишь одно удалось выяснить точно, сын Коршуновых при немцах служил полицаем. Коршуновы были соседи моих прадеда и прабабушки. Отец, мать и трое сыновей. С младшим, Витькой, что был лишь на год моложе, они дружили. Вместе раков ловили, рыбалили, грибы собирали, бегали аж в Довск поглазеть на самого маршала Ворошилова, да и что греха таить, нередко шкодничали - в колхозный сад лазили яблоки воровать. В 44-м, когда удалось на пару часов заглянуть в родное село, мельком он старого Коршунова видал, но поговорить не удалось. Ныне же дом стоял заколоченный.

Раз вечерком он зашёл в сельский клуб, где нередко бывали танцы под граммофон. Там он и повстречал свою бывшую одноклассницу, что стала моей бабушкой. Она тоже вернулась в село после 7-ми лет разлуки. Окончив мединститут, она работала хирургом во фронтовом госпитале. К 46-му раненых осталось в госпитале немного, и она поехала в отпуск. Её тоже, как и его, тянуло к родному дому.

От встречи до предложения три дня. От предложения до свадьбы шесть. Отпуск - он короткий, надо жить сейчас, ведь завтра может и не быть. Он то об этом хорошо знал. Днём работал и готовился к свадьбе, а вечерами встречались. За пару дней до свадьбы и произошло это.

В ту ночь он спал хорошо, тяжких снов не было. Вдруг неожиданно проснулся, кожей ощутив опасность. Сапёрская чуйка - это не хухры-мухры. Не будь её, давно бы сгинул где-нибудь на Кавказе, под Спас-Деменском, в Польше, или Пруссии. Рука сама нащупала парабеллум (какой же офицер вернётся с фронта без трофейного пистолета), обойма мягко встала в рукоятку, тихо лязгнул передёрнутый затвор, и он бесшумно вскочил с кровати.

Не подвела чуйка, буквально через минуту в дверь раздался тихий стук. Сёстры спали, а вот родители тут же вскочили. Мать зажгла керосиновую лампу. Он отошёл чуть в сторонку и отодвинул щеколоду. Дверь распахнулась, в дом зашёл человек, и дед, взглянув на него, аж отпрянул - это был Коршунов, тот самый.

Тот, увидев смотрящее на него дуло, тут же поднял руки.
- Вот и довелось свидеться. Эка ты товарища встречаешь, - сказал он.
- Ты зачем пришёл? - спросил мой прадед.
- Дядь Юдка, я с миром. Вы же меня всю жизнь, почитай с пелёнок, знаете. Можно я присяду?
- Садись. - разрешил прадед. Дед отошёл в сторону, но пистолет не убрал.
- Здрасте, тётя Бейла. - поприветствовал он мою прабабушку. - Рад, что ты выжил, - обратился он к моему деду, - братки мои, оба в Красной Армии сгинули. Дядь Юдка, просьба к Вам имеется. Продайте нашу хату.
- Что? - удивился прадед.
- Мать померла, братьев больше нету, мы с батькой к родне подались. Он болеет. Сюда возвращаться боязно, а денег нет. Продайте, хучь за сколько. И себе возьмите часть за труды. Вот все документы.
- Ты, говорят, у немцев служил? В полицаи подался? - пристально глянул на него дед
- Было дело. - хмуро признал он. - Только, бабушку твою я не трогал. Я что, Дину-Злату не знаю, сколько раз она нас дерунами со сметаной кормила. Это её соседи убили, хоть кого спроси.
- А сестру мою, Мате-Риве? А мужа её и детей? А Файвеля? Тоже не трогал? - тихо спросла прабабушка.
- Я ни в кого не стрелял, мамой клянусь, лишь отвозил туда, на телеге. Я же человек подневольный, мне приказали. Думаете я один такой? Ванька Шкабера, к примеру, тоже в полиции служил.
- Он? - вскипел дед
- Да не только он, батька его, дядя Коля, тоже. Всех перечислять устанешь.
- Сейчас ты мне всё расскажешь, как на духу, - свирепо приказал дед и поднял пистолет.
- Ты что, ты что. Не надо. - взмолился Коршунов. И поведал вещи страшные и немыслимые.

В начале июля 41-го был занят Рогачёв (это городок километров 40 от Журавичей), потом через пару недель его освободили. Примерно месяц было тревожно, но спокойно, хоть и власти, можно сказать, не было. Но в августе пришли немцы и начался ад. Как будто страшный вирус напал на людей, и слетели носимые десятилетиями маски. Казалось, кто-то повернул невидимый кран и стало МОЖНО.

Начали с цыган. По правде, на селе их никогда не жаловали. Бабы гадали и тряпки меняли, мужики коней лечили.. Если что-то плохо лежало, запросто могли украсть. Теперь же охотились за ними, как за зверьми, по всей округе. Спрятаться особо было негде, на севере Гомельской области больших лесов или болот нету. Многих уничтожали на месте. Кое-кого привозили в Журавичи, держали в амбаре и расстреляли чуть позже.

Дальше настало время евреев. В Журавичах, как и в многих других деревнях и сёлах Гомельщины, сначала гетто было открытым. Можно было сравнительно свободно передвигаться, но бежать было некуда. В лучшем случае, друзья, знакомые, и соседи равнодушно смотрели на происходящее. А в худшем, превратились в монстров. О помощи даже речь не шла.

Коршунов рассказал, что соседи моей прапрабабушки решили поживиться. Те самые соседи, которых она знала почти 60 лет, с тех пор как вышла замуж и зажила своим домом. Люди, с которыми, казалось бы, жили душа в душу, и при трёх царях, и в страшные годы Гражданской войны и позже, при большевиках. Когда она вышла из дома по делам, среди бела дня они начали выносить её нехитрый скарб. Цена ему копейка в базарный день, но вернувшись и увидев непотребство, конечно, она возмутилась. Её и зарубили на собственном дворе. И подобных случаев было немало.

В полицаи подались многие, особенно те, кто помоложе. Им обещали еду, деньги и барахлишко. Они-то, в основном, и ловили людей по окрестным деревням и хуторам. Осенью всех пойманных и местных согнали в один конец села, а чуть позже вывезли за село, в Больничный лес. Метров за двести от дороги, на опушке, был небольшой овражек, там и свершилось кровавое дело. Немцам даже возиться особо не пришлось, местных добровольцев хватало.

Коршунов закончил свой рассказ. Дед был хмур, уж слишком много знакомых имён Коршунов упомянул. И убитых и убийц.
- Так чего ты к нам пришёл? Чего к своим дружкам за помощью не подался? - спросил прадед.
- Дядя Юдка, так они же сволочи, меня Советам сдадут на раз-два. А если не сдадут, за дом все деньги заберут себе, а то я их не знаю. А вы человек честный. Помогите, мне не к кому податься.
Прадед не успел ответить, вмешался мой дед.
- Убирайся. У меня так и играет всё шлёпнуть тебя прямо сейчас. Но в память о братьях твоих, что честно сражались, и о былой дружбе, дам тебе уйти. На глаза мне больше не попадайся, а то будет худо. Пшёл вон.
- Эх. Не мы такие, жизнь такая, - понуро ответил Коршунов и исчез в ночи.

(К рассказу это почти не относится, но, чтобы поставить точку, расскажу. Коршунов пошёл к знакомым с той же просьбой. Они его и выдали. Был суд. За службу в полиции и прочие грехи он получил десятку плюс три по рогам. Дом конфисковали. Весь срок он не отсидел, по амнистии вышел раньше. В конце 50-х он вернулся в село и стал работать трактористом в колхозе.)

- Что мне с этим делать? - спросил мой дед у отца. - Как вспомню бабушку, Галю, Эдика, и всех остальных, сердце горит. Я должен что-то предпринять.
- Ты должен жить. Жить и помнить о них. Это и будет наша победа. С мерзавцами власть посчитается, на то она и власть. А у тебя свадьба на носу.

После женитьбы дед уехал обратно служить в далёкий Уссурийск и в родное село вернулся лишь через несколько лет, всё недосуг было. В 47-м пытался в академию поступить, в 48-м бабушка была беременна, в 49-м моя мать только родилась, так что попал он обратно в Журавичи лишь в 50-м.

Ожило село, людьми пополнилось. Почти все отстроились. Послевоенной голодухи уже не было (впрочем, в Белоруссии всегда бульба с огорода спасала). Жизнь пошла своим чередом. Как и прежде пацаны купались в реке, девчонки вязали венки из одуванчиков, ходил по утрам пастух, собирая коров на выпас, и по субботам в клубе крутили кино. Только вот когда собирали ландыши, грибы, и землянику, на окраину Больничного леса старались не заходить.

"Вроде всё как всегда, снова небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух, и та же вода...", но вот на душе у деда было как то муторно. Нет, конечное дело, навестить село, сестёр, которые к тому времени уже повыходили замуж, посмотреть на племяшей и внучку родителям показать было очень приятно и радостно. Только казалось, про страшные дела, что творились совсем недавно, все или позабыли или упорно делают вид, что не хотят вспоминать.

А так отпуск проходил очень хорошо. Отдыхал, помогал по хозяйству родителям, и с удовольствием нянчился с племянниками и моей мамой, ведь служба в Советской Армии далеко не сахар, времени на игры с ребёнком бывало не хватало. Всё замечательно, если бы не сны. Теперь, помимо всего прочего, ночами снилась бабушка, двое дядьёв, двое тётушек, и 5 двоюродных. Казалось, они старались ему что-то сказать, что-то важное, а он всё силился понять их слова.

В один день осенила мысль, и он отправился в сельсовет. Там работало немало знакомых, в том числе бывший квартирант родителей, Цулыгин, который когда-то, в 1941-м, и убедил моих прадеда и прабабушку эвакуироваться. Сам он, во время Войны был в партизанском отряде.
- Я тут подумал, - смущаясь сказал дед. - Ты же знаешь, сколько в нашем селе аидов и цыган убили. Давай памятник поставим. Чтобы помнили.
- Идея неплохая, - ответил ему Цулыгин. - Сейчас, правда, самая горячая пора. Осенью, когда всё подутихнет, обмозгуем, сделаем всё по-людски.

В 51-м семейство снова поехало в отпуск в Журавичи. Отпуск, можно сказать, проходил так же как и в прошлый раз. И снова дед пришёл в сельсовет.
- Как там насчёт памятника? - поинтересовался он.
- Видишь ли, - убедившись что их никто не слышит, пряча взгляд, ответил Цулыгин, - Момент сейчас не совсем правильный. Вся страна ведёт борьбу с агентами Джойнта. Ты пойми, памятник сейчас как бы ни к месту.
- А когда будет к месту?
- Посмотрим. - уклонился от прямого ответа он. - Ты это. Как его. С такими разговорами, особо ни к кому не подходи. Я то всё понимаю, но с другими будь поосторожнее. Сейчас время такое, сложное.

Время и впрямь стало сложное. В пылу борьбы с безродными космополитами, в армии начали копать личные дела, в итоге дедова пятая графа оказалась не совсем та, и его турнули из СА, так и не дав дослужить всего два года до пенсии. В 1953-м семья вернулась в Белоруссию, правда поехали не в Журавичи, а в другое место.

Надо было строить новую жизнь, погоны остались в прошлом. Работа, садик, магазин, школа, вторая дочка. Обыкновенная жизнь обыкновенного человека, с самыми обыкновенными заботами. Но вот сны, они продолжали беспокоить, когда чаще, когда реже, но вот уходить не желали.

В родное село стали ездить почти каждое лето. И каждый раз терзала мысль о том, что сотни людей погибли страшной смертью, а о них не то что не говорят, даже таблички нету. У деда крепко засела мысль, надо чтобы всё-таки памятник поставили, ведь времена, кажется, поменялись.

И он начал ходить с просьбами и писать письма. В райком, в обком, в сельсовет, в местную газету, и т.д. Регулярно и постоянно. Нет, он, конечно, не был подвижником. Естественно, он не посвящал всю жизнь и силы одной цели. Работа школьного учителя, далеко не легка, и если подходить к делу с душой, то требует немало времени. Да и повседневные семейные заботы никто не отменял. И всё же, когда была возможность и время, писал письмо за письмом в разные инстанции и изредка ходил на приёмы к важным и не важным чинушам.

Возможно, будь он крупным учёным, артистом, музыкантом, певцом, или ещё кем-либо, то его бы услышали. Но он был скромный учитель математики, а голоса простых людей редко доходит то ушей власть имущих. Проходил год за годом, письма не находили ответа, приёмы не давали пользы, и даже в тех же Журавичах о событиях 1941-го почти забыли. Кто постарше, многие умерли, разъехались, или просто, не желали прошлое ворошить. А для многих кто помладше, дела лет давно минувших особого интереса не представляли.

Хотя, безусловно, о Войне помнили, не смотря на то, что День Победы был обыкновенный рабочий день. Иногда проводились митинги, говорились правильные речи, но о никаких парадах с бряцаньем оружия и разгоном облаков даже речи не шло. Бывали и съезды ветеранов, дед и сам несколько раз ездил в Смоленск на такие.

На государственном уровне слагались поэмы о героизме советских солдат, ставились монументы, и снимались кино. Чем больше проходило времени, тем больше становилось героев, а вот о погибших за то что у них была неправильная национальность, практически никто и не вспоминал. Фильмы дед смотрел, книги читал, на встречи ездил и... продолжал просить о памятнике в родном селе. Когда он навещал Журавичи летом, некоторые даже хихикали ему вслед (в глаза опасались - задевать напрямую ШИСБровца, хотя и бывшего, было небезопасно). Наверное, его последний бой - бой за памятник - уже нужен был ему самому, ведь в его глазах это было правильно.

Правду говорят, чудеса редко, но случаются. В 1965-м памятник всё-таки поставили. Может к юбилею Победы, может просто время пришло, может кто-то важный разнарядку сверху дал, кто теперь скажет. Ясное дело, это не было нечто огромное и величественное. Унылый серый бетонный обелиск метра 2.5 высотой и несколько уклончивой надписью "Советским Гражданам, расстрелянным немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной Войны" Это было не совсем то, о чём мечтал дед, без имён, без описания событий, без речей, но главное всё же сбылось. Теперь было нечто, что будет стоять как память для живых о тех, кого нет, и вечный укор тем, кто творил зло. Будет место, куда можно принести букет цветов или положить камешек.

Конечно, я не могу утверждать, что памятник появился именно благодаря его усилиям, но мне хочется верить, что и его толика трудов в этом была. Я видел этот мемориал лет 30 назад, когда был младшеклассником. Не знаю почему, но он мне ярко запомнился. С тех пор, во время разных поездок я побывал в нескольких белорусских деревнях, и нигде подобных памятников не видел. Надеюсь, что они есть. Может, я просто в неправильные деревни заезжал.

Удивительное дело, но после того как обелиск поставили, плохие сны стали сниться деду намного реже, а вскоре почти ушли. В 2015-м в Журавичах поставили новый памятник. Красивый, из красного мрамора, с белыми буквами, со всеми грамотными словами. Хороший памятник. Наверное совпадение, но в том же году деда снова начали одолевать сны, которые он не видел почти 50 лет. Сны, это штука сложная, как их понять???

Вот собственно и всё. Закончу рассказ знаменитым изречением, автора которого я не знаю. Дед никогда не говорил эту фразу, но мне кажется, он ею жил.

"Не бойся врагов - в худшем случае они лишь могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они лишь могут тебя предать. Но бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательства и убийства."

1709

Любовь к жизни

Последняя неделя была для меня самой жуткой в ней. Я как будто побывал на космической станции. Сначала вообще не было времени толком ознакомиться с условиями карантина - срочная работа на удаленке, погода хреновая, запасы дома есть, и я точно знал, что карантин есть. Ну и чего из дома высовываться, у меня же нет собаки. А жену выгуливать запрещено. Некуда ехать, всё закрыто. То есть, нашей орбитальной станцией стала наша квартира. Нашим иллюминатором - окно во двор. Туда было лучше не смотреть. Похоже, вымерли даже собаки.

Но, как и полагается любой нормальной орбитальной станции, у нас были прекрасные бортовые компьютеры. Благодаря общению с друзьями и коллегами мы постоянно убеждались, что жизнь на планете Земля еще существует, и узнавали подробности карантина - у нас есть права! Мы можем выйти из дома! Не далее чем за 100 метров в ближайший продуктовый магазин или аптеку, по одному.

Но смысл? - пожали мы плечами. Зачем нам ходить по одному? Дома еще все есть. И этот пронзительный, непрерывный ветер. Собаку из дома не выгонишь. А я уже заметил, что у нас нет собаки.

На третий день авральная работа резко сократилась, и я обнаружил в себе квелость, неизъяснимую тоску и многочисленные заболевания. Я пытался с этим бороться - занимался гимнастикой Нурбекова и дыхательными упражнениями йоги. Засыпалось от этого хорошо, спалось долго, но всю ночь мучали кошмары и просыпалось с тяжелой головой.

На четвертый день я высунулся из окна и обнаружил, что ветер стал еще более пронзительным и холодным. Двор оставался необитаем. Повсюду носились торпеды короновируса. Черт ли бы меня кто выгнал с моей уютной орбитальной станции. Но.. Знаете ли вы, как прорывается одуванчик сквозь асфальт? Что такое любовь к жизни? Ворочаясь от кошмаров в поту посреди хорошо проветриваемой спальни, я застудил себе бок. Он заболел. Идея! Аптека! Вот для чего мне нужно наружу! Без всякой собаки!

Через минуту подо мной весело выл электромотор, а я вовсю нажимал педали. Мускулы пели мне гимны, свежий ветер бил в лицо. Доехал до аптеки, купил какую-то мазь. И тут же мысль - да нормальная же погода! +6, ветер 7 м/c. Я всю зиму на околоноля проездил, хоть сквозь пургу и по свежему насту. А сейчас никакого снега, но я совсем расквас. Долбаный карантин! Надо найти место, где я точно ни от кого не заражусь. Мое преимущество - хреновая погода. Это должно быть место, где никого не будет. Нужен повод - просчитываю условия карантина. Желательно я должен следовать в аптеку. Но почему не в эту? Если спросит полиция.

Вспомнил - я же спрашивал еще и согревающий поясничный бандаж. Чтобы опять свой бок не застудить. А его не оказалось. Вернулся в аптеку, спросил, где его можно найти. Аптекарша созвонилась по своей сети, узнала адрес. Он оказался на Садовом кольце, километрах в шести. Ну и прекрасно. Если знать, как сделать из шести километров тридцать.

Извилиста набережная реки Яузы. Москва-река кидает петли. Долго я подбирался к Садовому кольцу по пустынным любимым переулкам. Столь причудливый анабасис я учудил только потому, что уже к третьей полицейской машине и к первому встречному велосипедисту понял - мир полон разумных людей, и никто меня арестовывать не собирается. Вернулся домой счастливым человеком и поспал наконец без всяких кошмаров. Бок прошел сам собой, все остальные болячки тоже. Ну и от кого я мог на всем пути подхватить заразу больше, чем в своей аптеке?

1710

opennet, "Сквозное шифрование в системе видеоконференции Zoom оказалось фикцией"

Аноним (4):
> Представители Zoom пояснили, что под end-to-end шифрованием подразумевали шифрование трафика, передаваемого между своими серверами

Представители Zoom пояснили, что под безопасностью своего продукта имели в виду отсутствие ГМО и канцерогенов.

1711

Парень купил билет на финал Чемпионата Мира по футболу. Когда он пришел на стадион, его место оказалось на самом последнем ряду и к тому же в углу. Через некоторое время он заметил в бинокль, что одно место свободно, в 10-ом ряду от поля и прямо по центру! Он решил рискнуть и, проскользнув мимо полицейских, сел на это место. Садясь, он спросил мужчину по соседству, не занято ли это место. Сосед сказал, что нет. Парень: - Это так удивительно! Кто бы мог, имея такое место, не использовать его! Ведь это же Кубок Мира! Сосед: - Вообще-то, это место я купил задолго до матча для своей жены но она, увы, скончалась. Это первый Кубок Мира, на котором я без неe. Парень: - Очень жаль, соболезную. Но неужели вы не могли найти кого-нибудь на это место? Может, друга или родственника? - Нет... Они сейчас все на еe похоронах.

1712

Карантинное время веселым назвать сложно, но кое что забавное можно и из него получить. Нас, считай что всех преподавателей в мире, перевели на удаленный режим. В моем университете для этого используется "zoom". В классе у меня 174 человека. Зумовскую сессию я запускаю за 5 минут до начала класса, просто смотрю как народ собирается, с началом занятий глушу всем микрофоны, чтобы гвалт не стоял. Но эти первые пять минут перед началом лекции целого дня стоят, ей-богу!

Сегодня, сцена первая: Открывается новое окошко с новым участником, видео с той стороны работает. На видео видно, что шевелится какая-то куча, потом она превращается в бабенку выползающую из-под одеяла. До конца девица не вылезла, уселась домиком, одеяло натянула себе на голову. Отдавала ли она себе отчет в том, что ее всему классу видно, и что у нее камера работает, я не знаю.

Сцена вторая. В конференц-режиме зум всегда переключает главное окно на того, кто подал заметный звуковой сигнал. Другая девица подала. Она чихнула, в результате высветилась в полном обличии. На обличии были трусики и лифчик, она стояла попой к экрану и лицом к холодильнику, что-то в нем искала. Ну, позавтракать наверно хотела. Кстати, девушки, неужели в лифчике спать удобно? Мне это кажется каким-то издевательством над женской природой, сиськам все-таки тоже отдых давать надо.

Сцена третья. Под ирокезский боевой клич на весь экран вываливается новое окошко, на нем маманька-китаянка ловит своего трехлетнего башибузука, и под громкие шлепки что-то ему выговаривает. На китайском, как оказалось, не на ирокезском.

Все, пять минут закончились, пора читать лекцию. Я глушу всем микрофоны и начинаю монотонно бубнить.

1713

Из проповеди митрополита Белгородского и Старооскольского Иоанна (Попова) в прошедшее воскресенье:

«Смотрите, первыми закрылись гламурные бутики и так далее — оказалось, они и не нужны никому! Какая разница, как ты будешь одет, если ты не защищен от этого коронавируса?!» — развел руками человек, одетый в цветную роскошную одежду, увешанную шутовскими бубенчиками, гламурную шапку с драгоценными камнями, и опирающийся на позолоченную палку с тряпочками.

1714

Из жизни британских джентльменов :)
==
Жителей Великобритании попросили более внимательно следить за собственными курицами, так как в стране резко увеличилось количество их краж, чего не отмечалось со времен Второй Мировой войны. Об этом 30 марта пишет The Daily Mail. Как сообщает издание, некоторые регионы Великобритании столкнулись с острой нехваткой куриных яиц на фоне панической скупки их в магазинах из-за коронавируса. Также сообщается о частом воровстве куриц в нескольких графствах страны. «Из-за участившихся краж владельцы домашней птицы стали покупать сторожевых псов и перемещать кур поближе к своим жилым помещениям», — пишет издание. Отмечается, что во многих магазинах Великобритании яйца стали буквально «сносить» с полок. Этот продукт не залеживается, поэтому люди начинают красть живых куриц у поставщиков куриных яиц.
«Обладать курицей в период карантина на собственном участке земли оказалось вдвойне выгодным. Птицы не только поставляют яйца для самой семьи, но и на продажу, а цены на куриные яйца в стране растут», — поделились представители Британского совета производителей куриных яиц.

1715

Из воспоминаний офицера Штази (разведка ГДР) ..
В 50-х годах молодой чел, назовем его Хайнц, проживающий в небольшом городке ГДР с детства бредил СССР. Считал Союз самым лучшим местом на Земле, не столько потому что там правил коммунизм, а скорее по насыщенной историей, литературой и др. Товарищ поставил цель проехать одну шестую часть Земли. План был простой. Он нарисовал маршрут следования от Львова до Владивостока, наметил города на этом пути, далее через молодежные журналы списался с ребятами в каждом из этих городов, и так между прочим сообщил, что он возможно посетит их скоро.
Самым сложным в его плане было пересечь границу СССР, так как из ГДР в Чехословакию в те годы можно было попасть по внутреннему паспорту. После того как Хайнц попал на границу СССР и ЧССР он несколько дней изучал маршруты и распорядок движения пограничников с обеих сторон. Нашел «мертвые» окна, в которые граница была не совсем на замке и прошмыгнул в районе Ужгорода, где кстати был первый абонент переписки Хайнца.
План почитателя Союза стал с успехом воплощаться в жизнь. Во всех городах его встречали хорошо, водили по городам, кормили, и всегда покупали билеты за свой счет в следующий по маршруту город. Хайнц ни от кого не скрывал цели своего путешествия, и никто его не сдавал органам, скорее по причине отсутствия таких мыслей.
И только на второй месяц путешествия в Хабаровске на ж/д вокзале путешествие закончилось. Милиционеру Хайнц показался подозрительным, и он проверил у него документы. Немец честно рассказал свою историю, после чего был арестован и самолетом отправлен в Москву. Там сдан немецким товарищам в посольстве и уже имел дело со Штази.
Молодому человеку светил нехилый срок за незаконное пересечение границы и, наверное, еще за что-то. Эта история была услышана одним из руководителя ГРУ, и он попросил Штази отдать этого Хайнца. На вопрос для чего, наш товарищ сказал, что это готовый разведчик от Бога, если он сам разработал план, смог его осуществить, и кто уже сумел найти общий язык с массой народа. Штази ответило отказом, на основании того, что человек нарушил закон и он должен понести наказание.
Как оказалось Штази тоже имело на него хорошие виды. И не зря этот Хайнц оказался одним из самых успешных нелегалов ГДР-ской разведки ..

1716

Однажды на пляже

Июль 2016. Адлер. На пляже сотни отдыхающих – прилечь негде. Ближе к часу дня шумный пляж оживился еще сильнее. Какой-то мужчина лет 35 бегал от туриста к туристу с потерянным видом.

Оказалось, он отдыхает здесь с женой и 3-летним сыном. Так получилось, мальчик пропал. Терять время нельзя. Сами понимаете, малолетний ребенок и большая вода рядом. Я огляделся по сторонам огромного пляжа. Оббежать такой вдвоем почти нереально.

Я журналист и иногда веду мероприятия. На пляже располагалась пара кафешек. В одном из заведений громко играла попса. Я побежал туда и объяснил ситуацию. Официант дал добро: я развернул динамик в сторону пляжа и выключил музыку. Объявил в микрофон: пропал мальчик. Сообщил приметы и попросил отдыхающих помочь.

Люди откликнулись. Кто-то начал нырять в море. Остальные отправились прочесывать территорию пляжа. Волнение нарастало. Я еще пару раз повторил сообщение.

Через 5-7 минут ко мне подошел тот самый мужчина. Вместе с сыном – живым и невредимым. Оказалось, мальчик увидел сладости в ларьке на окраине пляжа и самостоятельно отправился туда.

В микрофон я сообщил: мальчик найден. Пляж на мгновение замер и «выдохнул», а потом сотни туристов начали аплодировать. Представляете? Это были лучшие аплодисменты в моей жизни.

Уже четвертый год я дружу с этой семьей. Мальчика зовут Артем, и теперь я его крестный отец.

1717

Почему русские непобедимы..
При анализе второй мировой войны американские военные историки обнаружили очень интересный факт. А именно, при внезапном столкновении с силами японцев американцы, как правило, гораздо быстрее принимали решения и, как следствие, побеждали даже превосходящие силы противника.
Исследовав данную закономерность ученые пришли к выводу что средняя длина слова у американцев составляет 5,2 символа, тогда как у японцев
10,8, следовательно на отдачу приказов уходит на 56 % меньше времени, что в коротком бою играет немаловажную роль.
Ради "интереса" они проанализировали русскую речь и оказалось, что длина слова в русском языке составляет 7,2 символа на слово (в среднем), однако при критических ситуациях русскоязычный командный состав переходит на ненормативную лексику, и длина слова сокращается до (!) 3,2 символов в слове. Это связано с тем, что некоторые словосочетания и даже фразы заме няются ОДНИМ словом. Для примера приводится фраза: "32-ой приказываю немедленно уничтожить вражеский танк, ведущий огонь по нашим позициям". "32-ой е@ни по этому х@ю"

1718

Только что было.
Мне постучали в дверь. Звонков в нашем доме нет, но зато есть видеокамера и интерком при входе в подьезд, и чужим к нам просто так в подьезд не войти. Поэтому я спокойно открыла дверь-это мог быть только кто-то из соседей.
Заходит незнакомый высокий симпатичный молодой человек, уткнувшись носом в телефон и продолжая там что-то набирать, бормочет "привет", проходит в мою гостиную, усаживается на мой диван. Даже один ботинок, не глядя, с ноги стряхнул. На мой ковер.Закончил набирать, отослал сообщение, отводит взгляд от телефона и испуганно вскакивает "Женщина, вы кто?!". Потом огляделся, удивился еще больше и принялся извиняться.
Оказалось, новый сосед сверху.Этаж перепутал.
Эх, молодежь...Это ж так и жениться не глядя нечаянно можно.

1721

Часто сталкиваюсь с мудаками, но их разновидность не перестаёт удивлять. И по внешним признакам не могу их отличать; и такой весь утуюженный, глаженный мужик в дорогом костюме и с умным лицом может оказатся полным идиотом, стоит только открыть рот. Короче, случилось со мной одна непонятная ситуация на этой неделе.

Иду в суд. У здания суда припарковаться негде – все места забиты. Припарковалась за улицу, пошла пешком, проходила мимо жилого комплекса и тут меня позвала одна тётенка с окна первого этажа:

- Девушка, а девушка, иди сюда, возьми и отдай мне вооот это, выронила случайно.

Смотрю, на земле какая-то цветная тряпочка валяется, ну, чё не помочь, тем более, подъезд дома выходит в другую сторону, значит такой круг делать из-за какой-то тряпочки. Беру эту вещь с земли, о, это детская маечка, значит, дома ребёнок есть, тогда тем более нельзя оставлять ребёнка одного, даже на пару минут, вот я молодец, доброе дело делаю и потягиваю маечку женщине. Но к сожалению, не дотянула, окно было высоко и прям как в американских фильмах, недотянулись всего на несколько сантиметров, даже несмотря на мои каблуки.
- А ты брось просто.
Решив, что решетка на окне будет сильно мешать всяким манёврам и так далеко не худой женщины (кстати, вблизи оказалось, что женщина довольно молодая, может и моя ровесница, но из-за тучности казалась старше), а если маечка упадёт на землю, то поднимать опять мне, я решила ситуацию более легким способом – накинула майку на верхушку папки, в котором было досье и потянула папку женщине. Вот тут-то и произошло то, что не вмешивается в моё видение мира и логики – женщина схватила и майку и папку и потянула к себе. От неожиданности я чуть ли не выпустила папку, но среагировала быстро, с силой потянула папку вниз и смогла вырвать из её рук. Посмотрела ошалело на женщину, а она на меня смотрит и так смеётся нагло. Вот не хватает мне слов чтобы описать её вот этот тупой взгляд. Для неё тут не было ничего необычного. Для неё было нормально отобрать у незнакомого человека его папку, в котором и не было ничего ценного для неё самой. Вот только зачем она это сделала? Нафиг ей моя папка с документами? И что в этом было смешного?

- Вы ох… охренели совсем, что ли? - еле сглотнув мат, смогла выдавить из себя.
- Да пошла ты на х… (орган размножения), п… (тоже орган размножения) накрашеная – сказала она и захлопнула окно.

Вот скажите мне, чем они питаются, что мозги прям так испаряются? И кем станет ребёнок, «воспитанный» такой матерью?

1722

Эта немного мистическая, как на тот момент мне казалась, история произошла со мной в конце девяностых, вскоре после моего поступления в аспирантуру. Мой шеф рекомендовал мне оформить загранпаспорт, так как предполагались международные командировки. На тот момент оформление всех документов было очень проблематичным и времязатратным процессом. Я потратил много сил, чтобы справиться со всеми препятствиями, а также подходил срок моей первой загранкомандировки, куда я мог не поехать, если бы выдача паспорта была задержана. Поэтому, я с нетерпением ожидал срока получения документа. И вот, наконец, официальный срок оформления истекает и можно ехать проверять списки счастливчиков. По пути в ОВИР, я размечтался о том, как я получаю паспорт и, конечно, в деталях представлял этот процесс. Здесь следует сделать небольшое отступление. К этому моменту, возможно в связи с чередой неудач, либо по другой причине, я нашел для себя примету. Я заметил, что если я представлю себе некое событие, то оно никогда не произойдет. И вот, в процессе мечтаний, я вспоминаю об этой примете, и, о черт, все пропало! Хотя нет, не все, ведь можно представить себе и обратный результат. Представив себе провал миссии, я решил, что на этот раз примета не сработает. Ну, в самом деле, есть только два варианта: либо я паспорт получаю, либо нет, третьего не дано. Из таких соображений, я всю оставшуюся дорогу развлекался тем, что представлял себе в деталях оба возможных варианта в различных вариациях.
И вот я на месте. Ура, мое имя в списках, можно идти получать. Пару часов очереди... Вот я уже в комнате выдачи... И через пару минут я уже на выходе с заветной книжицей. Откуда там вообще была очередь? Выйдя из комнаты, я, наконец, имею первую возможность внимательно изучить паспорт. Сюрприз! Фотография - не моя! Тут же вернувшись назад, я сообщил эту нерадостную информацию тетеньке на выдаче. На что получил в ответ: "А вам какая разница?" Потом начался совсем цирк, собрались все сотрудники этой "уважаемой" организации и около часа пытались меня убедить, что мне действительно должно быть все равно, и на фотографию вообще никто и никогда не смотрит. В общем, забирай свой паспорт и не создавай нам тут проблем. Когда накал дискуссии спал, я смог еще более внимательно изучить выданный паспорт. Оказалось, что и дата рождения также была не моя. Это сподвигло тетенек наконец изучить свои документы. Обнаружилось, что и отчество также не совпадает, хотя оно и не указано в загранпаспорте. В общем, паспорт у меня забрали, он был не мой, а принадлежал моему тезке. Это при том, что фамилия у меня не очень распространённая. Я никогда в жизни не встречал лично своего однофамильца. Таким образом, примета отработала на все сто с лишним процентов - ни один из рассмотренных мной вариантов не реализовался! С одной стороны, паспорт мне выдали, с другой стороны свой паспорт я так и не получил. Причем, все это произошло наименее вероятным способом, как будто реальность пыталась втиснуться в куцые рамки, оставленные ей моим предвидением. После этого я еще долго размышлял над тем, что эта жизнь дана мне, судя по всему, чтобы доказать, что никогда ни в чем нельзя быть уверенным.

1723

Из глубинки приехал брат жены, сидим ужинаем. Спрашивает, как жизнь, как дела, отвечаю, что все хорошо, вот ездили с ребенком отдохнуть, про школу говорим, ну не рассказывать ему про дурака начальника и траблы на работе, ведь так? Спрашиваю, как у него дела, на что он в свою очередь отвечает, что еле успел на самолет, дежурство выпало загруженное. Дальше с его слов.
Только зашел, тут же сообщают, что везут травму с РЖД, человек попал под поезд, отрезало обе ноги выше коленей. Привезли, тут же в операционную, потеря крови, шок, но спасли. Сели пить чай, звонок из ГИБДД – столкнулись два микроавтобуса, много пострадавших, везут к нам. Медсестра «садится на телефон», вызывают всех врачей и операционных сестер. Оказалось, что все не так плохо, три трупа остались на трассе, к нам привезли всего семь человек. Двенадцать часов в операционной. Вышел, и в аэропорт, чуть не опоздал.
- Да, кстати, а где тут рядом можно купить тапки, кроксы, как у тебя, очень удобно в таких на работе ходить?
Итить колотить, и это у меня то траблы на работе? Сутки в операционной! И при этом тапки и хирургический костюм за свой счет покупать.

1724

Пришла женщина с 3-х месячным ребенком к врачу на очередную проверку. Врач, молодй пркатикант, старется показать себя специалистом. Когда оказалось, что малыш немного недовешивает, врач спрашивает: "А он на грудном вскармливании или на искусственном?" Получив ответ, что на грудном, доктор говорит: "Раздевайтесь по пояс." Ну она так и сделала. Доктор начал мять и массажировать ее грудь, и так, и эдак, двадцать минут старался, и говорит: "Неудивительно, что ребенок недовешивает. У вас же нет ни капли молока!" Женщина отвечает: "Я знаю. Я его бабушка. И очень рада, что пришла!"

1725

КАК Я НЕ ВСТУПИЛ…

Смотрел вчера новостную программу. Показывали Путина с четырьмя партийными Боссами, обсуждали изменения в конституции. И как-то задумался... Вот перед нами четыре партии. Все мирно сосуществуют, как-то борются, в основном за места в Думе да за губернаторские посты. И все - за счастье и процветание народа и государства. Все Руководители, включая Первого, – бывшие коммунисты (кроме Зюганова). Насчет Жириновского не уверен. Перестроились, ходят в церковь, крестятся. Так удобней? Выгодней?

Вспоминаю, как раньше было. Партия – одна, руководящая и направляющая. Коммунизм вот-вот построим. Дорога, казалось, прямая и всем понятная. Сначала ты в школе становишься октябренком, потом – пионером. А где-то с восьмого класса тебя принимают в комсомол. И если ты не в ВЛКСМ – это предмет для разговоров и обсуждений. Что-то здесь не так, как у всех. Религия? Или проблемы с законом? Уже ясно, что для «некомсомольцев» будут сложности и с ВУЗом, и с армией. Но таких было очень мало.

Я в молодости, как, наверное, большинство моих ровесников, не задумывался о политической и религиозной организации общества. Родители были учителями, мама – коммунистка. Папе тоже предлагали вступить в партию, он отнекивался, о причинах узнал сильно позже - после окончания института. Учился хорошо, спортом занимался, с восьмого по десятый класс был школьным комсоргом. Даже год или два избирался (назначался?) членом райкома комсомола нашего небольшого городка в Белоруссии. Но это не воспринималось чем-то серьезным и перспективным, да и времени заметно не отнимало.

Институт, родной МИСиС. Тоже был «общественником»: курсовое и факультетское бюро ВЛКСМ, профком, главный инженер штаба ССО. Теща, умнейшая женщина (как-нибудь подробнее расскажу) советовала: вступай в партию, не теряй времени. Они с тестем были коммунистами. А я считал, что рано мне, не созрел, успеется.

В студенческие годы, особенно на старших курсах, стал замечать и отмечать «руководящую и направляющую роль» студентов-однокурсников, которые вступили в КПСС. Это были чаще всего парни, которые служили в армии и стали там партийными. Или те, которым родители или близкие помогли осознать важность такого «членства» и которые с первых же курсов сделали это своей главной задачей. Вдруг оказалось, что люди, уступающие тебе умом, интеллектом, знаниями,… - вдруг становятся начальниками и руководителями, приезжают с проверками, критикуют и поправляют, делают оргвыводы, и пр., и пр. И все это - из-за своей партийной принадлежности.

Получил высшее образование, остался на кафедре заниматься наукой и делать диссертацию. И здесь та же картина: в руководителях – в основном члены КПСС. И даже диссертации защищают быстрее и проще партийные товарищи. Подумал, что и мне пора примкнуть. И обнаружил, что теща права была с советом не медлить и становиться коммунистом в студенческие годы. Ведь на несколько тысяч сотрудников и преподавателей нашего ВУЗа выделяется квота на 2 – 4 вступающих (не помню точно, сколько) человека в год! Но меня определили в партийный резерв, поставили в очередь. И ежегодно на собрании партийных членов нашей кафедры я рассказывал о своих научных и общественных делах: столько-то публикаций, участие в субботниках и демонстрациях, помощь дипломникам и коллегам-аспирантам. Переутверждался в резерве. И понимал, что очередь – на десятилетия, впереди масса сотрудников, преподавателей, профессоров… Не реально.

А страна наша стремительно менялась. Брежнева и прочих старцев на посту Генсека сменил Горбачев. Перестройка, гласность, демократия, Советы - съезд. Эйфория и надежда. При этом Афганистан, распад, МММ и прочие пирамиды, бандитские разборки, голод, карточки, заказы продуктовые к праздникам. Окончательно подорвала веру в КПСС и светлое будущее СССР моя первая поездка за границу в 1987 году, когда МИСиС по обмену с Краковской горно-металлургической академией отправлял группу сотрудников в Польшу на пару недель. Был руководителем группы/делегации. Нам пресса и телевидение говорили о тамошних забастовках, бедствиях, столкновениях и бунтах. Но вот пересекаем границу в Бресте – и шок: в привокзальных польских киосках и магазинах есть ВСЁ: фрукты, ягоды, колбасы, сыры…. И это – ранняя весна, в Москве – пустые полки магазинов, кошмарные очереди и за продуктами, и за вещами. В предместьях Варшавы – шикарные дома и коттеджи. После этого я должен верить, что у нас прогресс, перестройка и демократия, а в Польше – нищета, «Солидарность» и разруха!

Через год после поездки в Польшу состоялась 19-я партконференция. Вся страна ожидала коренных перемен. Не прошло. А вскоре меня приглашает наш кафедральный партийный лидер: есть возможность быстро – уже завтра - вступить в партию. Я удивляюсь: но я ведь пятый или шестой в очереди на кафедре. А он: все взяли паузу, советуются, консультируются. А кто-то отказался…Я ошарашен: восемнадцать лет после поступления в институт прошло. Был и есть частью актива: здесь и комсомол, и профком, ССО и сельхозотряды, работа с дипломниками и помощь с диссертациями вьетнамским аспирантам, сотрудничество с Академией МВД (взяли медаль ВДНХ и три изобретения, - классный период в жизни!). И прочее. Так воспитан - спасибо родителям и школе. Дождался. Заштормило, лодка закачалась, где-то дала течь (зачатки партий, новые течения, народные депутаты). Предлагают в КПСС без очереди и завтра утвердят. Гадкое чувство. Сказал, что уже не верю. И не буду.

Так и прожил жизнь – беспартийным. Сейчас уже на пенсии, активно продолжаю заниматься бизнесом. Нормальный дом (точнее, дома), хорошая большая семья, уважают дети, внуки и партнеры. Объездил полмира. И всё, как в известном фильме Рязанова: «Сама-сама-сама…». Так сложилось.

По-иному получилось с религией. Стал православным и крестился в 46 лет. Сознательно. Но, как говорит Каневский: «Это уже совсем другая история».

1726

Дневник террориста: День 1-й.Набирал заложников.Пил с каждым.Чуть не сдох. День 2-й.Пил с заложниками.Чуть не сдохли. День 3-й.Похмелялись.Выдвинули требование:самолет и за каждого заложника-ящик пива. День4-й.Все дали.Пиво выпили.Заложники не хотят уходить.Пришлось пропить оружие. День 5-й.Пришел ОМОН.Нажрались.Меняли гранаты на водку. День 6-й.Пробубенили самолет.Весь день искали.Нашли.Пропили. День 7-й.Ожидаем группу захвата.Обещали принести пива.Пришли.Принесли водки.Суки. День 8-й.Всем плохо.Пришли врачи,принесли спирта.Полегчало. День 9-й.Пришли люди.Сказали,что заложники.Оказалось-приблудные.Ничего не принесли.поменяли их на пиво. День 10-й.Взяли штурмом запасы авиационного керосина.До чего противный вкус. День 11-й.Два дня бухали по черному.Больше не могу.Надо сваливать. День 12-й.Хотел свалить.Не пустили.Обещали набить морду,если сдамся.Пили. День 13-й.МАМА!ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!!! anekdotov.net

1727

Первый раз я увидел Чипу, когда мы приехали на дачу к Дяде Васе. Тётя Клава сказала, что муж ушёл на речку купать Чипу. Вскоре появился дядя Вася, а перед ним весело бежал большой лохматый чёрный пёс. Дядя Вася рассказал, что Чипа обожает купаться. «Только скажу: — «Чипа, купаться!», как он несётся к реке!»
Так случилось, что вскоре Чипа осиротел. Дядя Вася отправился в больницу на плановую незначительную операцию, но обратно уже не вернулся. Менее чем через полгода покинула этот мир и Клавдия Ивановна. Их дочь с мужем очень холодно отнеслись к перспективе заселения Чипы в их московскую квартиру, в итоге Чипа переехал к нам со своим нехитрым скарбом — поводком и миской. Пёс был замечательный — общительный, дружелюбный, в миг подружился с нашими кошками. Помня об особой любви пса к купанию, я стал водить его на речку. Действительно, услышав слово «Купаться!» Чипа со всех лап нёсся к реке. Пока я не спеша шёл за ним, он уже трусил мне навстречу очень довольный. Вроде, всё хорошо, но пёс после купания как-то не выглядел мокрым! Наша Дрезна, а в обиходе Дрезёнка, конечно, не Волга, но мне по пояс, а Чипа вполне мог в ней наплаваться! Я решил проследить за процессом купания. Оказалось, что Чипа, резво добежав до речки, прятался в кустах, а через некоторое время выбегал мне навстречу, делая вид что на славу побултыхался! Попытка принудительно провести водную процедуру привела к тому, что пёс понуро стоял на мелководье, опустив хвост и уши, дожидаясь разрешения выбраться на берег. Чипа не просто не любил купаться, он ненавидел воду!! Объяснить свою нелюбовь дяде Васе он не смог бы, даже если бы владел русским языком: Василий Григорьевич был из тех людей, для кого могло быть только два мнения — его и неправильное. Если он считал, что Чипа любит купаться, то Чипе ничего не оставалось, как любить… Или имитировать! Похоже, у дяди Васи Чипин спектакль проходил на ура. Вскоре выявилось, что это хорошо отрепетированная тактика, или даже стратегия: когда псу поступало предложение, которое ему не нравилось, он выражал не просто энтузиазм — восторг! Но стоило на мгновение отвлечься — и ты видел только тень собачьего хвоста, исчезающую за ближайшим углом.
Прошли годы, и Чипин собачий век, увы, истёк. Кто знает, может, он воссоединился с дядей Васей? Если так, то, я уверен — Чипа вновь водит за нос прямолинейного хозяина, пудрит ему мозги, дурит по полной программе! Причём делает это, весело виляя хвостом и преданно глядя хитрющими глазами, предусмотрительно укрытыми повышенной лохматостью на добродушной собачьей морде…

1728

Вставайте, граф! Рассвет уже полощется,
И клофелина действие прошло.
Ушла и та, вчерашняя, с «молочницей»,
Забрав планшет, наличку и бухло.

Снять её в клубе оказалось просто,
Но, ваша честь, от вас не утаить:
Вы на сегодня генеральный спонсор
Её самой и всей её семьи.

Вставайте, граф! Орёт сигнализация –
Соседский «бентли» будит весь квартал.
Видать, упала веточка акации
Иль ветерок машину покачал.

Не тратьте водку зря для утешения –
Лишь время лечит от душевных ран.
А от телесных (зуд и покраснение)
Есть бицеллин, а также клофоран.

И граф ворчит – украла и будильник!
Возьмёт гантели, выбросит в окно.
И безнадёжно лезет в холодильник –
Там «доширак» и прочее говно.

Когда зарплата? Вроде как 2 дня ещё…
Где б одолжить, чтобы купить питьё?
Переберёт в мыслях список товарищей,
И вновь лениво матюгнёт её.

В тайник под ванной глянет мимоходом –
Пакетик цел, в пакете трын-трава.
Жизнь веселей, приятнее погода,
И мелодично звякает трамвай.

А под окном сосед в наколках бесится,
Гантеля в «бентли» веселит народ.
Граф на чердак и по пожарной лестнице –
Ведь граф не хочет трахнутым быть в рот.

1729

xxx:
Книги по скорочтению купила - и для себя, и чтобы с сыном заниматься, но они лежат пока, лежат... и чёт оказалось, что с книгами - как с кремами, такая же фигня - одной покупки недостаточно, чтоб подействовало ))) надо прям пользоваться 

1730

Рассказ моего деда, подполковника медицинской службы НКВД: 1944 год Москва месяц июль.
Готовилось что-то, очень грандиозное! Это что-то, оказалось конвоированием фашистов, во главе с генералами через Москву.
Кто предложил накормить фашистов перед шествием соленным салом, с 300 граммами хлеба, как сухим пайком, наверное никто не сознается.
Соленого сала, перед этой экзекуцией, было выдано по 200 грамм каждому фашисту, не взирая на его звание.
Питьевую воду дали с избытком, но фашистам, расходовать воду на умывание, и бритье было категорически запрещено, даже генералам. Шли они с небритыми рожами, но со всеми регалиями.
У всех фашистов во время шествия по Москве, началась диарея. Фашисты снимали штаны и гадали при всех, никого не стесняясь.
Вначале шествия, некоторые пытались прикрыть обосравшихся, но потом плюнув на всё, сами садились гадить прилюдно.
Генералы, шедшие во главе строя, так же дристали. Вначале их прикрывали, обосравшиеся старшие офицеры, но потом сами стали гадить прилюдно, взяв пример со своих генералов.
Все непотребство, со стороны пленных фашистов, было вымыто поливальными машинами.
У меня есть вопрос, кто "приказал" накормить фашистов салом перед шествием, после которого они обосрали весь свой путь по Москве?
Наверное это была шутка товарища Сталина: "Как фашисты обосрались в Москве?"

1731

Вчерашней топовой историей напомнило.

Грузинское Гостеприимство

Дело было во второй половине 80-ых. Катастрофа в Чернобыле знатно зацепила Белоруссию, и посему моя мать решила, насколько это возможно, каждое лето вывозить меня с сестрой куда подальше. В тот год решение было поехать в Грузию, в Боржоми, ибо там у матери брат двоюродный работал врачом.

Поехали мать (как у учителя, у нее длинный отпуск летом), дед (он уже на пенсии был) и я с сестрой. Родственник не подкачал, ради кузины, племянников и дяди подсуетился, забронировал люксовый двухкомнатный номер, коих в его санатории было всего 4 штуки. Место красивое, зелёное, вода полезная, а воздух такой, что кролик в леопарда превращается за неделю. Но и проблема в этом раю тоже была - хавчик. То есть, в санатории была столовая и там, конечно, кормили, но вот качество было ужасное. До сих пор понять не могу, почему? Может уже сказывался дефицит конца 80-ых, может персонал подворовывал, а может ещё что, но даже я, в мелком возрасте, и то осознавал, что-то как-то совсем не супер.

Но нам подфартило. Тётушка - доброе сердце, дай ей Господь долгие годы и здоровья, белоруска из глухой деревни, оженив на себе дядю, с кулинарной точки зрения стала большей еврейкой, чем он сам. А когда они после его службы в СА переехали в Грузию, то и большей грузинкой чем имеретинцы, мингрелы и сваны вместе взятые. Ах как она готовила и готовит до сих пор! За её гефилте фиш и куриные котлетки можно отдать левую руку. А за хачапури, сациви, и мацони можно смело отдавать все остальные конечности. Да... есть женщины в белорусских селеньях.

Зная плачевную кулинарную ситуацию в санатории, она взяла над нами шефство под лозунгом, "Дитё голодное, дитё бледное, дитё надо кормить." От этой мантры она не отступала ни на шаг. Чуть ли не через день мой дед шёл к ним и возвращался с сумками, набитыми до отказа разной вкуснейшей снедью. Нам лишь оставалось подкупать овощи и фрукты на рынке, для чего она выделяла в качестве ударной силы мою кузину, которая отлично изъяснялась на грузинском (красивой девушке настоящий джигит не может не сделать скидку).

Жили дядя, тётя и их дочери чуток за санаторием, в трёхэтажке, что в своё время построили для персонала. Рядом же был и обширный частный сектор. Туда можно было дойти как и по основной дороге (минут 12-15 ходу), так и по горной тропинке (раза в два короче). Тропинка была, естественно, для сотрудников и аборигенов, отдыхающим смысла по ней шастать не было, да и не рекомендовалось. Я лично не замечал, чтобы местный люд был настроен против туристов, но взрослые говорили, что напряжение было (конец 80-х, как ни крути).

В один вечер дед как обычно пошёл к тётушке за очередной гуманитаркой. Ожидали его через минут 30-40, а прошёл час. Нету деда. Ну ладно, задержался, тётушка - человек хлебосольный, может едой затерроризировать любого - хоть ребёнка, хоть взрослого. Вот его нету уже два часа, и два с половиной, и три. Уже темно. Мать в волнении, ясное дело. Пора поиски начинать, так ведь нас оставить надо. Не то чтобы мы бузотёры какие, но всё же, оставить нас совсем одних вечером надолго, пускай даже в комнате в санатории, она не решалась. Решила позвонить.

Телефон в номере тогда за большой шик считался, у нас его не было. Она к дяде в кабинет, но его уже нет давно, кабинет заперт. Она к администратору, того тоже нет. Пока она телефон отыскала, за это время наверное раз 5 сходить к дяде с тётей можно было. Позвонила:
- Где дед? Как "ушёл 3 часа назад"?
Тут уже волноваться начали мы все всерьёз.

Дед роста небольшого и худой, но мужик очень крепкий, несмотря на 3 ранения и возрастные болячки. То поколение было из людей, выкованных из стали. Это лишь казалось, что таких людей соплёй перешибить можно, а на деле он, вспомнив молодость, вполне троим рыло начистить может. Но эти мысли помогают мало, уже часа как 4 деда нет. Время-то позднее, часов 11 вечера. Надо в милицию звонить.

И тут распахивается дверь и пошатываясь входит дед с сумками. Весёлый такой, и разит от него молодым вином, костром, и шашлыком. Оказалось просто, вышел он от тётушки, и пошёл через дворик к тропинке. Там по пути был закуток такой, где строительные плиты лежали. То ли они от стройки трёхэтажки остались, то ли ещё одно здание планировали строить, и до этого руки не дошли, но лежали они там много лет.
Днём там пацанва в войнушку играла, а вечерами мужики собирались для посиделок. Плиты как скамейки использовали, а рядом мангал ставили.

Все конечно свои, местные, а тут глянь какой-то залётный с сумками. Сами уже хорошо датые, горячий грузинский кровь гаварыт. "Слюшай, ты хто такой? Я тибя вижю много, всё с сумка ходишь? Где был? Иди сюда, сматрэт на тэбя буду." Ситуёвина напряжённая.

Дед спокойно подошёл, "Да не местный. У племянника и жены был вот в этой трехэтажке." "А хто твой плэмяннык?" "Витя И. Жена его Зина." Напряжение тут же исчезло "Вах, вах, вах. Витя, мой спаситель. И его спас, и его спас. Это же такой чэловек. Садись, с нами, не обижай, мясо готово, лаваш свежий. Выпей с нами."

Уйти от грузинского приглашения к застолью - смертельная обида. Да и более чем вероятно, что их импровизированный фуршет выглядел весьма соблазнительно. Ну а раз уж сел, то тост за тостом, и время потекло незаметно. Дед бы и рад, пожалуй, уйти, но каждый из компании так хотел выпить с родственником "такого чэловека" что грех было отказаться. Каждый заявлял что он лучший друг Вити, как Витя ему помог, и рассказывал свою историю. Короче просидел дед там более 4-х часов, еле до номера добрался. Пол следующего дня отсыпался, уж очень обильное угощение было.

Прошло много лет, я что-то этот случай вспомнил. Спросил:
- Деда, слушай, а за что дядю Витю местные так чтили и спасителем называли? Кем же он работал то?
- Как кем? Я думал ты знаешь. Профессия у него для Грузии была самая что ни на есть нужная и хлебная - венеролог.

1732

Алаверды гастрономический по-грузински

«Вот кто меня тянул за язык. Шла бы себе и шла. Смолчала бы и жизнь моя пошла бы по-другому.» - прислала мне Ленка смс в 9 утра. Уровень драмы зашкаливал даже сквозь телефон и я резко проснулась.

Лена - моя подруга детства. Она недолго жила в Тбилиси, мы вместе ходили в садик. Потом они переехали, но раз в пять лет она вырывалась на малую, горячо любимую родину и мы за несколько дней успевали обсудить пятилетку событий.

В этой пятилетке Лена привезла на Черное море своего второго мужа, и мы планировали уболтаться после ее морского безделья. Но тут такой смс. Я судорожно набрала Лену, подругу надо было спасать.

Ниже привожу коротко рассказ Ленки. Коротко, но прям дословно.

«В понедельник, в первый вечер, мы возвращались с Лешей с пляжа. Была отличная погода и во дворе нашего гест хауса, который ты мне посоветовала, хозяева Нукри и Нино жарили шашлыки с друзьями. Проходя мимо мангала я уловила, обалдела и сказала «какой аппетитный запах!». Это был провал Штирлица. Через час к нам в комнату постучался сын хозяев Никуша и молча протянул глубокую тарелку шашлыков. Было неудобно, но мы взяли и на ужин все съели. Нет, не съели – сожрали, потому что дико вкусно. С тем твоим красным полусухим.
На следующий день я купила шоколадку, положила на тарелку и так ее вернула.

В среду вечером в дверь постучали и там опять стоял Никуша с блюдом горячего хачапури. «Мама просила передать, что шоколад был очень замечательным вкусным» грузинским русским сказал ребенок и ушел. Тот хачапури лишил нас дара речи, это была амброзия. Но тарелку надо было возвращать. Покупать вторую шоколадку мне не позволили годы детства, проведенного в Тбилиси, да и Нино не повторялась в блюдах.

На утро четверга мы планировали прогулку на пароходе, но я все отменила и затеяла блины. Леша сказал «Силы небесные, неужели я дождался блинов», но Леша был ни при чем. Жарила два с половиной часа. Я так не старалась со времен собственной первой свадьбы. К 2 часам дня я стояла у дверей кормильцев с горой тонких ажурных блинчиков. Нукри принял дар и галантно поклонился. Ну все, думаю, так не стыдно. А то у людей гостеприимство, а мы шоколадку, позорище.

На пятый день, когда в дверь вечером постучались, я че-то напряглась. За дверью стоял Никуша, с улыбкой протягивая блюдо сервировочное 32 х 32 х 4 см, цвет слоновая кость изготовитель Италия, доверху наполненное розовыми персиками, лопающимся сахарным инжиром, блестящими сочными яблоками, орехами и лоснящимся черным виноградом. Аромат от блюда шел такой, что я на всякий случай взялась за косяк. Ужинать вечером мы не пошли, а легли смотреть Мимино и под Бубу, Фрунзика и белое сухое смолотили все фрукты.

В субботу, вместо дельфинария, я, доверху наполненная вчерашними витаминами, начала изготавливать курник. Вспомнила уроки домоводства в школе и приступила. Леша сказал, что многого обо мне не знал. Курник был готов ближе к обеду и лег ровно на все блюдо. Несли его вдвоем. Хозяев не оказалось дома и мы передали его их старенькой бабушке. Бабушка приподняла бровь. Потом Леша предложил сходить в бар, но я так устала, что осталась в номере пить вино и листать в гугле рецепты пхали.

На седьмой день мы вернулись с пляжа, а у ворот стоял Никуша. Увидев нас, он как-то официально подошел и сказал «мама и папа просят вас на минутку в 8 часов зайти» и убежал. Леша сказал, что это неспроста и поинтересовался, как я думаю сколько тут стоит Хеннеси ИксО. Я сказала тут своего хенеси по горло, кто тут такое дарит ты что. Наверно надо пианино дарить. Или икону старинную. Или томик Шекспира с подписью самого Шекспира. В 8 часов я в вечернем платье и Леша в туфлях стояли у дверей Нукри. Позвонили.. Стол был разложен на две комнаты, гостей сидело человек 40. На столах в три этажа стояло все. Все, что растет, дышит, мычит, блеет, пенится, колосится в Грузии. Нукри вскинул руки, распахнул улыбку, подошел к нам и сказал «проходите дорогие гости, мы тут просто немного барашка зарезали, скромный обед, будем рады разделить с вами. Вы нас таким пирогом угостили, мы теперь ваши должники». «Лена, еще раз сделаешь курник я тебя убью», прошептал Леша.

Теперь во вторник мы едем к дедушке Вано на 80-летие, в четверг собираемся в Тбилиси у Анзора на годовщину свадьбы, а в декабре мы должны приехать на крещение маленького Зурико. Это обязательно.

Мы перезнакомились со всей улицей, соседями и родственниками. Нас зовут пить кофе на первый этаж, потом завтракать на второй, потом играть в нарды в дом напротив. Вечером пить пиво во дворе и ужинать всем вместе. Это какой-то один огромный дом и в нем нескончаемый обед.

Я не загорела, не посмотрела дельфинов. У меня в номере мука, яйца, дрожжи, 4 кило баранины и хмели сунели. Бутылки с вином и чачей стоят даже в ванной. Я не сделала ни одного селфи и уже что-то понимаю по-грузински. Леша поправился на 3 кг и думает купить тут дом.

Я просто сказала как вкусно пахнет, Валя.
Как ты здесь живешь, а?"

(c) Валентина Семилет

1733

Как то давненько , пришлось мне лететь на Ан-26 кубинских ВВС из города ангольского Н. в другой ангольский город Л. На борту , кроме меня оказалась ещё группа кубинских товарищей и три 100-кг авиабомбы . Бомбы были в обрешётке и аккуратненько закреплены на рампе . Я был , скажем так , несколько удивлён , ибо советские лётчики категорически не брали на борт с собою пассажиров , в случае перевозки боеприпасов , были для этого веские причины . Никогда и никого . Но .... Лететь мне надо было , кубаши были радушны, сообщили что вот " облегчимся " и прямиком домой . Я не вникал - был задолбан до не могу , дико хотел спать и рад возможности покинуть город Н. Взлетели мы , быстренько ввинтились на 5 километров не выходя за зону безопасности аэропорта, легли на курс . И тут , буквально минут через 5 я вижу, что кубинец приводит бомбы в боевое положение , при этом они остаются в обрешётке. Тут я проснулся . Вот сразу и совсем . Самолёт начинает снижение , мы входим в зону облаков ( где-то 2500 метров). Кубинцы дружно пристёгиваются , пристёгивают меня ( с чувством глубоко уважения ) , и тут - открывается грузовая рампа... Два самых ответственных товарища с шутками и прибаутками , по одной выкатывают из под грузовых сеток бомбы в обрешётках и по рампе скатывают их вниз , на ангольскую землю . После чего мы возвращаемся на свои 5000 метров и летим домой . Оказалось , что по плану надо было отбомбиться , что мы и сделали - на какую ту горную гряду поросшую джунглями - пару жаб убили точно.

1734

Зиновий Герд как-то рассказывал об одной встречекак то встречался со зрителями: цветы, поклонницы Рассказал о себе. Пришло время ответа на записки из зала, и получает он такую записку женской рукой: "Были ли в вашей жизни творческие удачи?" Он быстро отправился от шока и рассказал такую историю: Дело было на летних гастролях его кукольного театра в Киеве. Как-то вечером после спектакля коллектив решил пройтись в гостиницу по Крещатику пешком. Герд потихоньку хромал последним и курил. В момент, когда надо было выбросить окурок, он оказался между двумя урнами, до которых было метров по 15. Бросать окурок вперёд смысла не было и, решив, что возле мусорниц и так много окурков, он бросил свой окурок щелчком назад. Тот сделал огромную дугу и падающей звездой точно попал в урну. Ликование Герда, однако, было омрачено, тем, что, когда он обернулся к коллективу, оказалось, что никто из его товарищей не смотрел назад. Не успел он расстроится, как увидел, что с другой стороны широкого Крещатика бежит к нему женщина и кричит: « Я видела, видела!» Вот это и была творческая удача.

1735

Тайна почтового ящика.

Бесполезных знаний не бывает.
Банальная идея, которую мне вбивали в голову, начиная чуть ли не с детского сада — и к которой я относился очень легкомысленно, предпочитая учёбе чтение.
Второй класс прошёл в дымке, уроки я делал кое-как, с двойки на тройку, чуть на второй год не остался...
Потом выправился, однако, чтение стало более организованным досугом, оценки стали получше.
А потом пришёл черёд медицины и тут уж я жадно впитывал буквально всё, учился чтобы научиться, в медицине взрослеют быстро...

А вот и история.
Переехал на новое местожительство, стал знакомиться с окрестностями, прогуливая собак.
Новые дома, соседи, собаки, деревья, дворы.
И — почтовый ящик, мой ориентир сворачивать на мою улицу.
Очень старый, с выцветшими цветами, в стиле прошлого века, даже немного покосившийся. Старым он был, как и дом позади его.
И была в этом почтовом ящике какая-то тайна, загадка...
Пару лет прошло, пока я понял — что меня интригует.
Лишайник.
Настолько он был стар, что порос лишайником.
Точнее, часть его поросла.
И только пару недель назад до меня дошло — почему только одна его сторона, что-то из хорошо забытого природоведения второго класса, «Дневник наблюдения за природой»...
Проверить свою догадку было легко — запарковал свою машину рядом, компас показал — север.
Решил перепроверить — вышел из машины, приставил смартфон — мох смотрел строго на север.
Позднее я разговорился с очень пожилой, за 90, хозяйкой дома и почтового ящика.
Ему, как оказалось, аккурат 50 лет.
Именно тогда маленький ленивый Миша второпях заполнял свой «Дневник наблюдения» — лишь бы отвязаться и вернуться к чтению «Дети капитана Гранта»!
Домашнее задание, однако, терпеливо ждало своего часа, полвека загадка готовилась к моему ответу.
И дождалась.
Michael [email protected]

1736

Скворцов и тюлень

— Это несерьёзно! — сказал фотограф Скворцов. На рекламном плакате к острову Тюленей подплывал неказистый кораблик, битком набитый толстыми туристами с дешевыми фотокамерами. Ограниченный ракурс, нет возможности выбрать правильный угол к солнцу, всеобщая толкотня, грязь и хаос, думал Скворцов. Нет, надо нанять лодку. Отельный консьерж тут же раскрыл перед ним альбом с красивыми катерами. Поглядев на цены, Скворцов подумал, что не так уж и любит тюленей.
Но выход, как всегда, нашёлся. Таксист, отвозивший вечером Скворцова в портовый ресторан, рассказал, что у рыбаков можно найти лодку на весь день, не дороже пятисот рандов. С опытным шкипером. Скворцов одобрил и дал таксисту поручение.
В порт Скворцов направился, поскольку предположил, что если где и умеют готовить рыбу, то у самого моря. Пока что в Африке кормили только невкусной рыбой. К тому же, Скворцову захотелось немного романтики: сидя в Кейптаунском порту за бокалом минералки, напевать песенку «В Кейптаунском порту». Последнее вполне удалось, хотя кроме первой строки ничего не вспомнилось. Звучал джаз, сотни лампочек отражались в темной воде, от бара к бару гуляли веселые люди. Рыба, креветки, мидии — всё, что заказал Скворцов, на вкус было одинаковым и напоминало соленую вату.
Рано утром, таксист, как и обещал, ждал у входа в отель. В багажник уже поставили заказанный Скворцовым "пикник" — большой пластмассовый ящик-холодильник, где лежали во льду бутылки с минералкой, два банана и диетический бутерброд с брокколи.
Дорога оказалось долгой. Скворцов успел вздремнуть. Проснувшись понял, что город остался далеко позади. Они ехали вдоль океана, вокруг было пустынно, изредка попадались дома и большие указатели с надписью "Пляж".
— А вот и рыбацкий порт! — наконец сказал таксист и, заметив удивление на лице Скворцова, добавил, — Старый рыбацкий порт.
Весь порт состоял из бетонного мола, длинным полукругом уходящим в море. С внутренней стороны болтались на воде лодочки, с мачтами и без. На берегу стояли ржавые контейнеры, используемые, видимо, для хранения, и высилась сооруженная из тех же контейнеров будка, с гордой надписью "Офис". От этого офиса к ним направился чёрный мускулистый парень, очень чёрный, намного чернее таксиста.
— Это ваш шкипер, — радостно объявил таксист.
Скворцов для начала уточнил расценки. Парень подтвердил, что за пятьсот рандов лодка до темна в распоряжении Скворцова, но бензин оплачивается отдельно, по факту.
— Окей! — сказал Скворцов. Он был рад, что всё удачно складывается.
Шкипер взял пикник, потянулся было за фоторюкзаком, но Скворцов понёс фоторюкзак сам.
Идти пришлось немало. Уже у самого конца мола шкипер вдруг резко повернул направо и исчез. Скворцову в первый миг показалось — прыгнул в воду, но нет, парень, как по лестнице, не останавливаясь, сошёл в небольшую моторную лодку. Скворцов устремился было за ним, но замер на бетонном краю. Ступить вниз, на качающийся нос лодки он не решался, да и высота была пугающая. Шкипер прижал борт к молу, принял у Скворцова рюкзак. Скворцов же сел на край, потом развернулся и, опираясь на руки, попытался спуститься. Шкипер поймал болтающиеся в воздухе ноги фотографа и направил их в нужное место.
Изнутри лодка показалась не такой маленькой, как снаружи. Имелся тент и непромокаемое отделение, куда Скворцов тут же запихал рюкзак. Шкипер на корме возился с мотором. Скворцов решил сказать ему что-нибудь приятное.
— А мне тут гид рассказывал, что чёрные люди боятся моря. Плохо же он знает свою страну — сказал Скворцов и посмотрел на облака. Те были не особо фотогеничны, но в целом подходили. И тут Скворцов почувствовал неладное. Наверное, парень должен был что-то ответить, но ответа не было. Скворцов перевёл взгляд на шкипера и понял, что тот побледнел. Заметить этого Скворцов никак не мог, но каким-то образом почувствовал. Выкатив глаза, парень смотрел то на Скворцова, то на воду, на Скворцова, на воду и вдруг, одним прыжком выскочив из лодки, побежал к берегу.
— Куда же... эээ, — не успел спросить Скворцов и подумал, — наверное, парень забыл что-то. Важное. Бензин, к примеру.
Скворцов обвыкся в лодке, посидел на разных скамьях, определил самую удобную. Дул лёгкий ветерок. Было приятно дышать морем, похлёбывая прохладную воду из пикника.
По молу шёл черный человек с ящиком, похожим на скворцовский, но крупнее. Вскоре стало ясно, что это не шкипер.
— Доброе утро, сэр! — сказал человек, подойдя. — Не желаете мороженого?
— Нет, не желаю, — ответил ему Скворцов. Мороженщик как будто не расслышал, он поставил ящик, открыл и стал вынимать и показывать образцы продукции.
— Очень вкусное, очень холодное, сэр! С тёмным шоколадом, с белым шоколадом. С орехами, без орехов, с кокосовой стружкой. Отличная цена, сэр!
— Я сказал уже, мне ничего не надо.
— А мороженого?
— Нет.
— Окей, сэр! Я понял вас, сэр. Я могу принести пива. Есть настоящее намибийское! Для вас шесть банок по цене пяти!
— Послушай, — с лёгким раздражением сказал Скворцов, — я ничего у тебя покупать не буду. Это понятно?
Мороженщик не ответил. Он не торопясь уложил продукцию в холодильник, присыпал льдом, и, не без труда подняв ящик, медленно зашагал к берегу.
Столько прошёл и зря, думал Скворцов, провожая его взглядом. Бизнесмен то он плохенький, не то что... я. Неожиданно пришедшее на ум сравнение пляжного мороженщика с собственным бизнесом показалось Скворцову забавным. Он рассмеялся. Затем долго наблюдал за морем, птицами, мелкими рыбками, кружившими вокруг лодки. Думал о том, как велик мир. Снова смотрел на рыбок. Прошло, однако, минут двадцать пять. Пора уже что-то предпринять. Вокруг не было ни души.
— Для рыбаков поздно, для туристов рано, — подумал Скворцов настороженно. — Если здесь вообще бывают туристы.
Посмотрел в телефон, связи не было. Да если бы даже была, позвонить Скворцов мог только в Россию. В далекую, заснеженную Россию.
Попил воды, пожевал бутерброд. Возникло ощущение, что шкипер не вернётся никогда.
Надо было вылезать из катера и топать к офису. Скворцов надел рюкзак, поднял пикник, подержал и опустил. Над лодкой возвышалась ровная бетонная стена, зацепиться не за что.
Самым высоким местом лодки был нос, но выйти на него Скворцов не решался. Волнение моря усилилось, лодку неприятно подкидывало. Чтобы хоть как-то уцепиться за мол, надо было встать на бортик, но суденышко опасно кренилось. Тяжелый рюкзак стеснял движения. В лодке его не оставишь, это же Африка. Людей вроде нет, но стоит только отойти, как тут же появятся люди и всё сопрут. Кидать рюкзак на бетон, в надежде, что не все объективы разобьются, Скворцов не собирался.
Похоже, единственный вариант сделать как шкипер — оттолкнувшись от скамьи выпрыгнуть из лодки. Но это грозит падением и гибелью всей фототехники в морской воде. Не хотелось Скворцову и акул. Он поставил ногу на скамью и тут же убрал. Скворцов не был склонен переоценивать свои прыгательные способности. Решил подождать ещё какое-то время и съесть банан. Банан Скворцову не понравился — слишком сладкий. Кожуру он положил обратно в холодильник, завернув в салфетку.
Ещё можно попытаться завести мотор и поплыть. Но куда? К берегу не подойти, там острые камни, да и волны нехорошие. Вот в порту, где вчера ужинал Скворцов, были удобные причалы и людей много. Но где тот порт, сколько туда плыть, сколько в лодке горючего? Скворцов не рискнул оценить свои мореходные способности выше прыгательных. Собственно, он даже не знал, в каком из двух океанов, Атлантическом или Индийском, сейчас находится.
И вдруг то, на что не решался Скворцов, с блеском исполнил... тюлень. Метрах в пяти от лодки из воды высоко выпрыгнул морской котик и плюхнулся на мол.
— Ух ты! — только и сказал Скворцов и осторожно полез за фотоаппаратом, боясь спугнуть. Но котик и не думал пугаться. Он преданно смотрел на Скворцова и негромко тявкал.
Скворцов защёлкал камерой. С одним объективом, с другим, с фильтрами и без, меняя параметры съемки на сколько хватало фантазии. Котик вёл себя превосходно, переворачивался с боку на бок и махал Скворцову ластами.
Сзади послышались шаги. Скворцов оглянулся — шкипер? — нет, снова мороженщик.
— Добрый день, сэр! — начал Скворцов как можно вежливее, — Я хотел вам объяснить, но не успел. У меня диабет, это такая болезнь, и я не ем ничего сладкого, никаких десертов. Вы не поможете мне вылезти из лодки?
— Но вы же ничего не купили, — как-то задумчиво произнёс мороженщик.
— Я же говорю, мне нельзя мороженого.
— Так ему можно.
— Кому ему?
— Ему, — мороженщик показал на тюленя.
— А, я понял, конечно, сейчас, — покопавшись в кармане, Скворцов протянул мятую бумажку в десять рандов.
Но мороженщик не стал за ней наклоняться. Солнце светило ему в спину, темным силуэтом возвышался он над Скворцовым.
— Сэр, — заговорил мороженщик, усиливая речь жестами, — дайте мне сразу четыреста рандов. Вынем вас из лодки, накормим тюленя, а потом мой брат отвезет вас в отель, другое такси сюда всё равно не вызвать.
Подумав пару секунд, Скворцов решил не торговаться. Он передал наверх пикник, потом, с опаской, фоторюкзак. Вцепившись в руку мороженщика, выбрался на мол и ощутил приятную твердость под ногами. Фразу про твердость Скворцов раньше где-то читал, но теперь прочувствовал и глубоко. Дал мороженщику две купюры по двести рандов. Тот принял деньги обеими руками и поблагодарил. Затем протянул Скворцову мороженое.
— Снимите обёртку и бросайте. Он поймает.
Тюлень, тем временем, аж подпрыгивал на животе от нетерпения.
— Лучше ты бросай, — распорядился Скворцов, доставая камеру, — а я фотографировать буду.
Морской котик безошибочно хватал мороженое на лету, с удивительной ловкостью вертя гибкой шеей.
На десятой порции Скворцов озаботился защитой природы.
— А ему плохо не станет? Не заболеет?
— Он привычный, — уверенно сообщил мороженщик.
Скворцов взглянул на него с подозрением.
— Так это твой тюлень? Ручной?
— Нет, сэр. Это дикий тюлень. Совсем дикий. Но мы с ним родственники через третью жену.
— Как это?
— Она тоже очень любит мороженое и такая же дикая, как он.
— А сколько у тебя жён? — уважительно спросил Скворцов.
— Четыре жены, сэр.
Скворцов подумал, что поспешил с выводом о размахе бизнеса мороженщика. Всё-таки парень содержит четырёх жен и контролирует немалую территорию на берегу неизвестно какого океана.
Поймав ещё порций пять, тюлень, похоже, наелся. Он лежал на спине и вяло похлопывал себя ластами по животу.
Скворцов собрал рюкзак. Решил высыпать лед из пикника, чтобы легче было нести. Хотел было предложить мороженщику банан, но испугался, что будет неправильно понят.
Пикник и без льда нести было тяжело. Поднявшийся ветер мешал разговору, но идти молча мороженщик, похоже, считал невежливым.
— А пиво вам тоже нельзя?
— Тоже нельзя.
— Вон за теми горами живет колдун. Могущественный колдун. Лечит от всех болезней. Мой брат много пил, а теперь не пьет, боится колдуна.
— Это тот брат, который таксист?
— Нет, сэр, другой. У меня восемь братьев. А у вас?
— Четверо, — ответил Скворцов, посчитав всех двоюродных и троюродных, включая тех, кого бы и не узнал при встрече. Отчего-то захотелось, чтобы у него тоже были братья. Между двумя порывами ветра Скворцов спросил:
— Почему шкипер убежал и не вернулся?
— А вы дали ему денег вперёд?
— Нет, не давал.
Мороженщик всем своим видом показал, что в таком случае не видит причин для беспокойства.
— Ну как же, — настаивал Скворцов, — мы же договорились, а он куда-то делся. Мог денег заработать.
— Чёрные люди, сэр. Никогда не знаешь, что у них на уме.
Скворцов отметил про себя, что чёрный мороженщик далеко не такой чёрный, как шкипер. Видимо, в этих краях это важно.
Они подошли к офису. То, что таксист оказался тем же самым, Скворцова уже не удивило. Вид у таксиста был виноватый. Опять же, мороженщик издалека начал выговаривать брату на неизвестном Скворцову языке.
— Мне так жаль, сэр, так жаль, — бормотал таксист, принимая у Скворцова пикник.
— Так что случилось со шкипером? — спросил его Скворцов.
— Не знаю, сэр, не знаю. Быть может, он на выборы побежал, у них, вроде, выборы сегодня.
— Выборы? Кого выбирают?
— Вождя.
— Всюду политика, — чертыхнулся Скворцов, — куда ни плюнь.
Он простился с мороженщиком, обещав подумать насчёт колдуна. Сел в машину. Снова замелькали пустынные пляжи. Горы то приближались, то удалялись от шоссе. Потом пошли ухоженные коттеджные поселки, пристани с множеством яхт. Вскоре начался город. Скворцов узнал набережную, где ужинал вчера.
— А я знаю, почему тюлень так мороженое любит, — сказал Скворцов.
— Почему же? — живо заинтересовался таксист.
— Рыба у вас невкусная.

©СергейОК, текст и фото
2020 г.

1737

Три моих первых года службы тогда ещё в милиции прошли на привокзальном участке. Чудес по жизни там встречалось много, но запомнился только один случай.
Ошивалась на площади неопределённого возраста цыганка Марьям со своим извечным гадально-попрошайным ремеслом. Что называется "тёртый калач" или "стрелянный воробей" - опытная профессионалка в своём деле. Настолько опытная, что работала в одиночку безо всяких помощниц. Даже когда по вокзалу и вокруг него понатыкали камер, она каким-то внутренним чутьём отыскала несколько "слепых" для них зон, где и обрабатывала клиентов.
У нас в отделении она оказывалась редко, ибо не жадничала особо, не обирая доверчивых лошков до нитки, да и доказать факт "охмурения" зачастую было невозможно. Но меня сразу предупредили - с ней наедине в кабинете никогда не оставаться и не беседовать - заболтает на раз-два.
И вот как-то заступив на дежурство, снова обнаруживаю в нашем "обезьяннике" эту Марьям, сданную по смене. Вникаю в протокол задержания, получалось, что цыганка ходила по окрестным ларькам да магазинам, пытаясь купить что-либо и расплатиться газетным обрывком. Отовсюду её посылали куда подальше, а в относительно дорогом магазине косметики задержали из-за устроенного ею скандала.
Я давай её подкалывать с напарником: "Что это ты, Марьям, решила теперь продавцов охмурять - гипнотизировать? Нехорошо!" А она в ответ: "Почему сразу охмурять? Я честно хотела дочке подарок купить. Она у меня в институт поступила. Пять тысяч на это потратить собиралась. А у меня деньги не берут. Ненастоящие, говорят. А как же ненастоящие, когда я сама купюру сто раз проверила. На, смотри!" И достаёт из складок своих юбок цветной неровный обрывок газеты размером не более советского бумажного рубля.
Мы - ржать. "Что-то не работает на нас твой гипноз, Марьям! Бросай-ка ты это дело. Лучше по-старому лохов гаданием на деньги разводи". А цыганка в истерику, причём весьма искреннюю, как мне показалось. Рассказала, что утром удачно обработала одного, спешившего на поезд субтильного интеллегентика в пиджаке да очёчках. В лёгкую "сняла" с него 5 тысяч одной бумажкой и решила с такой удачи отовариться, когда магазины откроются. А теперь вот ни за что оказалась здесь и ждёт, когда её барон приедет и вытащит.
У меня с напарником возникли некоторые подозрения. Бумажку эту мы у неё выпросили, клятвенно обещая вернуть. В стороне от неё нарвали похожих клочков из завалявшейся в столе газеты, смешали всё с цыганкиным обрывком и принесли ей "на опознание": "Ну, где твоя тут денежка, Марьям?" Та через решётку сразу вытягивает именно свой обрывок и уже надёжно прячет на себе. "Вы что, совсем идиоты, что ли? Что вы мне тут обрывки газетные подсовываете?"
Оказалось, что "и на старуху бывает проруха". Какой-то гипнотизёр-гастролёр, видимо, забавы ради убедил Марьям в том, что именно этот обрывок - настоящая купюра достоинством в 5 косарей. Да убедил настолько мощно, что приехавшему в середине дня за Марьям барону пришлось пригнать полтабора таких же гадалок, чтобы те сообща "разгипнотизировали" свою товарку.
А мы ещё полдня просматривали утренние записи с камер наблюдения и нигде так и не нашли человечка, совпадающего с описаниями цыганки.
Марьям "проработала" у вокзала ещё где-то с месяцок (уже с помощницами), а потом "ушла на пенсию". Больше мы её не видели.

1738

Война в Хуторовке

(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)

Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!

Как мы остались без коровы перед войной, и как война пришла, я вам в прошлый раз рассказал. Теперь – как мы жили. Сразу скажу, что работал в колхозе с 1943 года. Но тружеником тыла не являюсь, потому что доказать, что с 8 лет работал в кузнице, на току, на полях - не представляется возможным. Я не жалуюсь – мне жаловаться не на что – просто рассказываю о пережитом.

Как женщины и дети трудились в колхозе

Деревня наша Хуторовка была одной из девяти бригад колхоза им. Крупской в Муровлянском районе Рязанской области. В деревне было дворов пятьдесят. Мы обрабатывали порядка 150 га посевных площадей, а весь колхоз – примерно 2000 га черноземных земель. Все тягловые функции выполнялись лошадьми. До войны только-только началось обеспечение колхозов техникой. Отец это понял, оценил, как мы теперь скажем, тенденцию, и пошел тогда учиться на шофера. Но началась война, и вся техника пошла на фронт.
За первый месяц войны на фронт ушли все мужчины. Осталось человек 15 - кто старше 60 лет и инвалиды. Работали в колхозе все. Первые два военных года я не работал, а в 1943 уже приступил к работе в колхозе.
Летом мы все мальчишки работали на току. Молотили круглый год, бывало, что и ночами – при фонарях. Мальчишек назначали – вывозить мякину. Возили её на санях – на току всё соломой застелено-засыпано, потому сани и летом отлично идут. Лопатами в сани набиваем мякину, отвозим-разгружаем за пределами тока… Лугов в наших местах нет, нет и сена. Поэтому овсяная и просяная солома шла на корм лошадям. Ржаная солома жесткая – её брали печи топить. Всю тяжелую работу выполняли женщины.
В нашей деревне была одна жатка и одна лобогрейка. Это такие косилки на конной тяге. На лобогрейке стоит или сидит мужчина, а в войну, да и после войны – женщина, и вилами сбрасывает срезанные стебли с лотка. Работа не из легких, только успевай пот смахивать, потому – лобогрейка. Жатка сбрасывает сама, на ней работать легче. Жатка скашивает рожь или пшеницу. Следом женщины идут со свяслами (свясло – жгут из соломы) и вяжут снопы… Старушки в деревне заранее готовят свяслы обычно из зеленой незрелой ржи, которая помягче. Свяслы у вязальщиц заткнуты за пояс слева. Нарукавники у всех, чтобы руки не колоть стерней. В день собирали примерно по 80-90 снопов каждая. Копна – 56 снопов. Скашиваются зерновые культуры в период молочной спелости, а в копнах зерно дозревает до полной спелости. Потом копны перевозят на ток и складывают в скирды. Скирды у нас складывали до четырех метров высотой. Снопы в скирду кладутся колосьями внутрь.
Ток – место оборудованное для молотьбы. Посевных площадей много. И, чтобы не возить далеко снопы, в каждой деревне оборудуются токи.
При молотьбе на полок молотилки надо быстро подавать снопы. Это работа тяжелая, и сюда подбирались четыре женщины физически сильные. Здесь часто работала моя мама. Работали они попарно – двое подают снопы, двое отдыхают. Потом – меняются. Где зерно выходит из молотилки – ставят ящик. Зерно ссыпается в него. С зерном он весит килограмм 60-65. Ящик этот они носили по двое. Двое понесли полный ящик – следующая пара ставит свой. Те отнесли, ссыпали зерно, вернулись, второй ящик уже наполнился, снова ставят свой. Тоже тяжелая работа, и мою маму сюда тоже часто ставили.
После молотьбы зерно провеивали в ригах. Рига – длинный высокий сарай крытый соломой. Со сквозными воротами. В некоторые риги и полуторка могла заезжать. В ригах провеивали зерно и складывали солому. Провеивание – зерно с мусором сыпется в воздушный поток, который отделяет, относит полову, ость, шелуху, частички соломы… Веялку крутили вручную. Это вроде огромного вентилятора.
Зерно потом отвозили за 10 километров на станцию, сдавали в «Заготзерно». Там оно окончательно доводилось до кондиции – просушивалось.
В 10 лет мы уже пахали поля. В нашей бригаде – семь или девять двухлемешных плугов. В каждый впрягали пару лошадей. Бригадир приезжал – показывал, где пахать. Пройдешь поле… 10-летнему мальчишке поднять стрелку плуга, чтобы переехать на другой участок – не по силам. Зовешь кого-нибудь на помощь. Все лето пахали. Жаркая погода была. Пахали часов с шести до десяти, потом уезжали с лошадьми к речушке, там пережидали жару, и часа в три опять ехали пахать. Это время по часам я теперь называю. А тогда – часов не было ни у кого, смотрели на солнышко.

Работа в кузнице

Мой дед до революции был богатый. Мельница, маслобойка… В 1914 году ему, взамен призванных на войну работников, власти дали двух пленных австрийцев. В 17 году дед умер. Один австриец уехал на родину, а другой остался у нас и женился на сестре моего отца. И когда все ушли на фронт, этот Юзефан – фамилия у него уже наша была – был назначен бригадиром.
В 43-м, как мне восемь исполнилось, он пришел к нам. Говорит матери: «Давай парня – есть для него работа!» Мама говорит: «Забирай!»
Он определил меня в кузню – меха качать, чтобы горно разжигать. Уголь горит – надымишь, бывало. Самому-то дышать нечем. Кузнец был мужчина – вернулся с фронта по ранению. Классный был мастер! Ведь тогда не было ни сварки, ни слесарки, токарки… Все делалось в кузне.
Допустим - обручи к тележным колесам. Листовой металл у него был – привозили, значит. Колеса деревянные к телеге нестандартные. Обруч-шина изготавливался на конкретное колесо. Отрубит полосу нужной длины – обтянет колесо. Шатуны к жаткам нередко ломались. Варил их кузнечной сваркой. Я качаю меха - два куска металла разогреваются в горне докрасна, потом он накладывает один на другой, и молотком стучит. Так металл сваривается. Сегменты отлетали от ножей жатки и лобогрейки – клепал их, точил. Уж не знаю – какой там напильник у него был. Уже после войны привезли ему ручной наждак. А тут - привезут плуг - лемеха отвалились – ремонтирует. Тяжи к телегам… И крепеж делал - болты, гайки ковал, метчиками и лерками нарезал резьбы. Пруток какой-то железный был у него для болтов. А нет прутка подходящего – берет потолще, разогревает в горне, и молотком прогоняет через отверстие нужного диаметра – калибрует. Потом нарезает леркой резьбу. Так же и гайки делал – разогреет кусок металла, пробьет отверстие, нарезает в нем резьбу метчиком. Уникальный кузнец был! Насмотрелся я много на его работу. Давал он мне молоточком постучать для забавы, но моя работа была – качать меха.

Беженцы

В 41 году пришли к нам несколько семей беженцев из Смоленска - тоже вклад внесли в работу колхоза. Расселили их по домам – какие побольше. У нас домик маленький – к нам не подселили.
Некоторые из них так у нас и остались. Их и после войны продолжали звать беженцами. Можно было услышать – Анька-эвакуированная, Машка-эвакуированная… Но большая часть уехали, как только Смоленск освободили.

Зима 41-го и гнилая картошка

Все знают, особенно немцы, что эта зима была очень морозная. Даже колодцы замерзали. Кур держали дома в подпечке. А мы – дети, и бабушка фактически на печке жили. Зимой 41-го начался голод. Конечно, не такой голод, как в Ленинграде. Картошка была. Но хлеб пекли – пшеничной или ржаной муки не больше 50%. Добавляли чаще всего картошку. Помню – два ведра мама намоет картошки, и мы на терке трем. А она потом добавляет натертую картошку в тесто. И до 50-го года мы не пекли «чистый» хлеб. Только с наполнителем каким-то. Я в 50-м году поехал в Воскресенск в ремесленное поступать – с собой в дорогу взял такой же хлеб наполовину с картошкой.
Голодное время 42-го перешло с 41-го. И мы, и вся Россия запомнили с этого года лепешки из гнилого мороженого картофеля. Овощехранилищ, как сейчас, не было. Картошку хранили в погребах. А какая в погреб не помещалась - в ямах. Обычная яма в земле, засыпанная, сверху – шалашик. И семенную картошку тоже до весны засыпали в ямы. Но в необычно сильные морозы этой зимы картошка в ямах сверху померзла. По весне – погнила. Это и у нас в деревне, и сколько я поездил потом шофером по всей России – спрашивал иной раз – везде так. Эту гнилую картошку терли в крахмал и пекли лепешки.

Банды дезертиров

Новостей мы почти не знали – радио нет, газеты не доходят. Но в 42-м году народ как-то вдохновился. Притерпелись. Но тут появились дезертиры, стали безобразничать. Воровали у крестьян овец.
И вот через три дома от нас жил один дедушка – у него было ружьё. И с ним его взрослый сын – он на фронте не был, а был, видимо, в милиции. Помню, мы раз с мальчишками пришли к ним. А этот сын – Николай Иванович – сидел за столом, патрончики на столе стояли, баночка – с маслом, наверное. И он вот так крутил барабан нагана – мне запомнилось. И потом однажды дезертиры на них может даже специально пошли. Началась стрельба. Дезертиры снаружи, - эти из избы отстреливались. Отбились они.
Председателем сельсовета был пришедший с войны раненный офицер – Михаил Михайлович Абрамов. Дезертиры зажгли его двор. И в огонь заложили видимо, небольшие снаряды или минометные мины. Начало взрываться. Народ сбежался тушить – он разгонял, чтобы не побило осколками. Двор сгорел полностью.
Приехал начальник милиции. Двоих арестовал – видно знал, кого, и где находятся. Привел в сельсовет. А до района ехать километров 15-20 на лошади, дело к вечеру. Он их связал, посадил в угол. Он сидел за столом, на столе лампа керосиновая засвечена… А друзья тех дезертиров через окно его застрелили.
После этого пришла группа к нам в деревню – два милиционера, и еще несколько мужчин. И мой дядя к ним присоединился – он только-только пришел с фронта демобилизованный, был ранен в локоть, рука не разгибалась. Ручной пулемет у них был. Подошли к одному дому. Кто-то им сказал, что дезертиры там. Вызвали из дома девушку, что там жила, и её стариков. Они сказали, что дома больше никого нет. Прошили из пулемета соломенную крышу. Там действительно никого не оказалось. Но после этого о дезертирах у нас ничего не было слышно, и всё баловство прекратилось.

Новая корова

В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.

1943 год

В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.

Учеба и игры

У нас был сарай для хранения зерна. Всю войну он был пустой, и мы там с ребятней собирались – человек 15-20. И эвакуированные тоже. Играли там, озоровали. Сейчас дети в хоккей играют, а мы луночку выкопаем, и какую-нибудь банку консервную палками в эту лунку загоняем.
В школу пошел – дали один карандаш. Ни бумаги, ни тетради, ни книжки. Десять палочек для счета сам нарезал. Тяжелая учеба была. Мать раз где-то бумаги достала, помню. А так – на газетах писали. Торф сырой, топится плохо, - в варежках писали. Потом, когда стали чернилами писать – чернила замерзали в чернильнице. Непроливайки у нас были. Берёшь её в руку, зажмешь в кулаке, чтобы не замерзла, и пишешь.
Очень любил читать. К шестому классу прочел все книжки в школьной библиотеке, и во всей деревне – у кого были в доме книги, все прочитал.

Военнопленные и 44-й год

В 44-м году мимо Хуторовки газопровод копали «Саратов-Москва». Он до сих пор функционирует. Трубы клали 400 или 500 миллиметров. Работали там пленные прибалтийцы.
Уже взрослым я ездил-путешествовал, и побывал с экскурсиями в бывших концлагерях… В Кременчуге мы получали машины – КРАЗы. И там был мемориал - концлагерь, в котором погибли сто тысяч. Немцы не кормили. Не менее страшный - Саласпилс. Дети там погублены, взрослые… Двое воскресенских через него прошли – Тимофей Васильевич Кочуров – я с ним потом работал. И, говорят, что там же был Лев Аронович Дондыш. Они вернулись живыми. Но я видел стволы деревьев в Саласпилсе, снизу на уровне человеческого роста тоньше, чем вверху. Люди от голода грызли стволы деревьев.
А у нас недалеко от Хуторовки в 44-м году сделали лагерь военнопленных для строительства газопровода. Пригнали в него прибалтийцев. Они начали рыть траншеи, варить и укладывать трубы… Но их пускали гулять. Они приходили в деревню – меняли селедку из своих пайков на картошку и другие продукты. Просто просили покушать. Одного, помню, мама угостила пшенкой с тыквой. Он ещё спрашивал – с чем эта каша. Мама ему объясняла, что вот такая тыква у нас растет. Но дядя мой, и другие, кто вернулся с войны, ругали нас, что мы их кормим. Считали, что они не заслуживают жалости.
44 год – я уже большой, мне девять лет. Уже начал снопы возить. Поднять-то сноп я еще не могу. Мы запрягали лошадей, подъезжали к копне. Женщины нам снопы покладут – полторы копны, вроде бы, нам клали. Подвозим к скирду, здесь опять женщины вилами перекидывают на скирд.
А еще навоз вывозили с конного двора. Запрягаешь пару лошадей в большую тачку. На ней закреплен ящик-короб на оси. Ось – ниже центра тяжести. Женщины накладывают навоз – вывозим в поле. Там качнул короб, освободил путы фиксирующие. Короб поворачивается – навоз вывалился. Короб и пустой тяжелый – одному мальчишке не поднять. А то и вдвоем не поднимали. Возвращаемся – он по земле скребет. Такая работа была у мальчишек 9-10 лет.

Табак

Табаку очень много тогда сажали – табак нужен был. Отливали его, когда всходил – бочками возили воду. Только посадят – два раза в день надо поливать. Вырастет – собирали потом, сушили под потолком… Мать листву обирала, потом коренюшки резала, в ступе толкла. Через решето высевала пыль, перемешивала с мятой листвой, и мешка два-три этой махорки сдавала государству. И на станцию ходила – продавала стаканами. Махорку носила туда и семечки. А на Куйбышев санитарные поезда шли. Поезд останавливается, выходит медсестра, спрашивает: «Сколько в мешочке?» - «10 стаканов». Берет мешочек, уносит в вагон, там высыпает и возвращает мешочек и деньги – 100 рублей.

Сорок пятый и другие годы

45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.

Про одежду

Всю войну и после войны мы ходили в домотканой одежде. Растили коноплю, косили, трепали, сучили из неё нитки. Заносили в дом станок специальный, устанавливали на всю комнату. И ткали холстину - такая полоса ткани сантиметров 60 шириной. Из этого холста шили одежду. В ней и ходили. Купить готовую одежду было негде и не на что.
Осенью 45-го, помню, мать с отцом съездили в Моршанск, привезли мне обнову – резиновые сапоги. Взяли последнюю пару – оба на правую ногу. Такие, почему-то, остались в магазине, других не оказалось. Носил и радовался.

Без нытья и роптания!

И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.

Как уехал из деревни

А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят!..
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.

1739

Мне назначили проверку вен ног. Это довольно простая процедура с помощью узи-аппарата. Когда пришел к этому кабинету, он был закрыт. Сказали, что врач скоро придет. Она пришла, это была молодая высокая девушка в длинном закрытом платье, с замотанной косынкой головой, так что, было видно только часть лица. Когда я зашел, она предложила мне пройти за ширму, снять там брюки, носки можно оставить, и лечь. Она пришла, стала мазать мне ноги маслянистой жидкостью и водить по ним частью аппарата. При этом мне надо было разворачивать ноги в разные стороны. Пока я одевался, она написала и дала мне заключение. Все оказалось нормально. Хотя довольно интересно, рассказывает ли своим близким, что в таком строгом наряде, она каждый день осматривает и трогает мужчин без штанов, хотя и в носках?

1742

- Смотрел вчера российские новости. Оказалось в Китае, Корее, Японии - короновирус, в Украине - фашизм, в Америке - расизм, в Европе - кризис мигрантов, а в России - шумные соседи на улице Пермякова, 78...

1744

С женского сообщества

в нашем колхозе был случай, Купили мы эту хрень необыкновенной красоты-фиолетового полупрозрачного цвета, с музыкой! цветомузыкой! железными шарами внутри и на присоске. Не знаю, за какие ролики у нас тогда зашли шарики-вместе купились на демонические пляски синего жуя. Он не ровно дрожал, а этими шарами так извивался.

Приперли домой, Пользоваться по назначению оказалось вообще невозможно. Он был жесткий хрен знает какой, ну и пел истошно и сверкал в ночи.
Т/е дискотеку под одеялом я еще могла снести, но в своем сокровенном вот это все-нет. :ак на кол посаженная, да со свистом и плясками.
Выселили.

И ребенок, как положено, случайно нашел, включил, охренел от позитива и с музыкой прямо и принес нам за семейный обеденный стол, когда у нас гости какие-то были.
Типа-что я нашла! Можно я себе такую штучку с музыкой возьму!!

Отодрали и отправили штучку восвояси. В помойку.
А ребенок долго еще подминала -мам, а где такая палочка с музыкой и песенкой? Впечатлила.

1745

Поросенок Спортсмен

Есть такое понятие в армии - наряд. Наряды, как говорится, бывают разные. Самым нелюбимым у нас был наряд на кухню. Он состоял из разных видов деятельности, например - дискотеки – мытья посуды ... что-то еще там было, не помню. Но самым нелюбимым местом в наряде по кухне был свинарник. Учитывая репутацию свиней, сами понимаете почему. Попадали туда обычно по залету (в чем я довольно скоро убедился). Но поскольку служили мы недавно и отличиться особо не успели, то первый раз я оказался там, можно сказать, случайно, волею Провидения. Видимо, именно оно указало нашему старшине прапорщику Худолею (в простонародье – Худо-бедно-но-лей) ткнуть три раза пальцем в список нашего взвода и одним из этих трех счастливцев, естественно, оказался я.
Я родился и вырос в Киеве. Свиней в глаза не видел. В селе как-то был проездом у прабабушки и прадедушки, но с ними, свиньями то есть, как-то не пересекался.
Одним словом, мои представления о них, т.е. свиньях, были довольно размытыми и основывались, главным образом, на фильме «Веселые ребята», где те появлялись на столе в роли закуски. В общем, маленькие такие розовенькие поросята.
Как потом показала жизнь - все было сложнее.
В общем, после развода, в подменке и телогрейках мы не торопясь отправились на свинарник, который находился в нескольких километрах от основного места базирования части.
Минут через двадцать мы были на месте. Свинарник делился на две части – зимнюю крытую и летнюю, открытый загон величиной с футбольное поле, огороженный колючей проволокой.
Поскольку было то ли позднее лето то ли ранняя осень именно здесь нам предстояло нести свою службу.
В загоне находилось сотни полторы свиней. Хотя то что я увидел сложно было назвать свиньями – здоровенные угрюмые, немытые, небритые, готовые на все твари, состоявшие сплошь из костей и мышц, больше похожие на огромным волков.
Я помнил сказку про трех поросят, но это был другой случай. Если б волк встретился с такими ребятами то в избушке пришлось бы прятаться ему. Возможно это была особая порода армейских свиней.
Мы приняли наряд, т.е. пересчитали свиней - для этого согнали их за загородку, которой пополам был перегорожен загон, оставили небольшой проем и по одной прогнали через него. Свиней оказалось где-то 148-150 не помню. Нас сразу предупредили, если сбежит хоть одна платить нам придется из своего кармана. А если учесть, что даже не самая большая свинья завешивала где-то за 100, а килограмм стоил 2-3 рубля, то вылетала хорошая зарплата моего отца. Чего не хотелось.
Довольные (все свиньи оказались на месте) ребята, сдавшие наряд пожелали нам хорошей службы и отправились к себе в подразделение. Ну а мы приступили к несению так сказать ...
Мои напарники отправились на телеге в столовую за отходами - кормежкой для свиней, а я остался охранять наших подопечных – улегся на мешки с тырсой, расположенные около входа в загон и стал любоваться постепенно темневшим и становившимся звездным небом.
Так медитируя, незаметно для себя я заснул. Проснулся я от того что меня как-будто кто-то толкнул. Я раскрыл глаза и не знаю даже почему повернул голову налево, к загону.
На меня с насмешкой смотрели хитрые почти человечьи глаза хорошо сдобренные умом и чувством юмора. Свинья, точнее небольшой поросенок был метрах в 5 от меня, причем одна половина его (передняя) была уже с этой стороны колючей проволоки, а вторая (соответственно задняя) еще там в загоне (я кстати потом искал дырку где он вылез, так и не нашел). Мы замерли глядя друг на друга. В моей голове быстро пронеслась калькуляция - на круг выходило не меньше 200 руб. Мне это не понравилось.
Дуэль взглядов со стороны напоминавшая наверное американские вестерны продолжалась недолго, секунды 2-3 не больше, хотя они мне показались вечностью. Стимулируемый суммой, полученной в результате калькуляции, я из положения лежа рванул к потенциальному беглецу. Тот сделав едва заметное движение задней частью, не знаю как оказался уже целиком с этой стороны загона ...
Я никогда не думал что свиньи так бегают
Собаки отдыхают
Когда я поворачивал за угол загона он уже был у противоположного. Я выкладывался как мог, но оценив резвость своего визави, сразу понял бесперспективность этого занятия. Как говорится, догнать Савранского ... Это утопия ... Тем не менее мы продолжали забег Причем выглядело это интересно Опередив меня метров на 50 этот стервец останавливался оглядывался, поджидал меня и когда между нами оставалось метров 10 снова срывался и уносился вперед. Проделав такую процедуру раза 2-3 и прогнав меня вокруг всего загона он неторопливо засеменил в соседний лесок, отделявший нас от полигона, где находились радиостанции.
Я уныло направился к мешкам с тырсой. Метров через 50 я заметил выходившего из леска парня, судя по внешнему виду – старослужащего, манерой двигаться и повадками напомнивший мне позже (когда я прочитал книгу) Таманцева из «В августе 44-го».
- Ой ты, добрый молодец, чего закручинился Буйну головушку то повесил ... ? – насмешливо (правда по доброму) обратился он ко мне когда мы пересеклись.
- Свинья сбежала, - коротко, без обиняков сообщил я и с чувством добавил ...- Сволочь!
Он явно заинтересовался
- Это какая ? Небольшой такой поросенок ?
- Да
- Прогнал тебя вокруг всего загона, а потом в лес убежал ?
Мои брови удивленно полезли вверх - уж очень точно был описан процесс ...
- Не переживай, он так каждый день наряд гоняет. Кликуха у него Спортсмен. Придет время ужина - заявится.
Я несколько приободренный, поблагодарил доброго человека (видимо, это был Посланец Господень в облике доброго дембеля) и направился к месту своего базирования - выходу из загона, где были мешки с тырсой. Улегся и стал медитировать в звездное небо.
Через некоторое время прибыли напарники на телеге с отходами из столовой – едой для свиней. Вылили мы все это в специально предназначенную ванну и стали готовится к раздаче пищи, в том числе и морально ...
Как вы понимаете войти в загон со 150 голодными зверюгами, которые, как я уже говорил, больше похожи были на волков чем на милых хрюшек, это был тот еще смертельный аттракцион. Технологию мы переняли от предшественников и состояла она в следующем:
Один с здоровенным дубцом заходил первым и отгонял свиней от корыта потом остальные в темпе вальса кабанчиками, пританцовывая, залетали с вываркой, выливали ее содержимое в корыто и так же быстро в темпе вальса, пританцовывая, удалялись. Это в идеале ... А там как получится. Первый естественно с дубцом прикрывал отход.
Я взял на себя самую опасную и ответственную часть работы – взял дубец и смело направился в загон. Свиньи паслись в некотором отдалении (поскольку еды в корытах не было то и делать там им было нечего). Заняв в позе бейсболиста позицию между ними и корытами, я напряг и расслабил мышцы – проверил правильно ли они меня слушаются и дал знак ребятам.
Те пулей залетели в загон и вылили содержимое выварки в ближайшее корыто.
Выскочить из загона сами они не успели ...
Я, дико орущий и яростно размахивающий дубцом, несколько приостановил (почти как немцев на Украине в 41-м) движение стада, но полностью остановить его я не сумел.
Нас просто вынесло оттуда ...
Кстати, несколько позже, эта картина чисто духовного стремления к корыту всплыла у меня, когда я наблюдал за нашими депутатами, уже Незалежної ...
Видеть несущееся на тебя все это голодное, рвущееся к корыту стадо ... Это закаляет
Как вы понимаете одной вываркой всех свиней не накормишь поэтому процедуру наполнения корыта нам пришлось проделать несколько раз. Но это уже было проще, поскольку потенциальной угрозы переходящей в кинетическую энергию несущегося стада уже не было - оно стояло и было увлечено поглощением содержимого корыта. Несколько раз кое-как растолкав свиней и переместив все содержимое ванны в корыта мы отправились отдыхать.
Коллеги погнали телегу на место ее базирования, а я занял пост на мешках с тырсой в ожидании Спортсмена.
Минут через 10 он появился. Я лежал и через прищуренные веки наблюдал за ним.
Подойдя метров на 20 он вдруг резко развернулся и бросился назад. Так же резко остановился, оглянулся, постоял, наблюдая за моей реакцией и снова направился в мою сторону. Проделав эту процедуру раза 2-3 и видя, что я никак не реагирую он, несколько успокоившись, направился к выходу из загона, где находиласть ванна куда мы сливали отходы. Дело в том что когда мы их выливали то слегка разляпали вокруг ванны, они видимо и привлекли Спортсмена. Поглядывая на меня он начал есть. Постепенно увлекшись процессом он несколько потерял бдительность, все больше приближаясь к ванне пока его голова не оказалась в щели между ванной (там где она изгибается) и задней стенкой сарайчика-навеса, который был в составе загона (где свиньи скрывались от непогоды). Оказавшись наполовину там, снаружи была только задняя часть и подергивающийся хвостик, он окончательно утратил бдительность, чего делать не стоило.
Я тихонько поднялся. Ну думаю гад ты у меня счас получишь. Разогнался и со всей дури засадил ему с ноги ... Раздался дикий визг. Спортсмен влетел в щель, причем вверх, в самую узкую ее часть, оторвавшись от земли, и застрял там дико дергая ножками и вращая хвостиком. Выглядело это очень комично. Понаблюдав какое-то время эту сцену и несколько остыв, я пожалел беглеца, подумав, что поступил, наверное жестоко, достал его из западни и запустил в загон.
На следующий день мы сдавали наряд и я не был уверен что Спортсмен за это время не сбежал еще раз, причем там где его никто не увидит. Но при пересчете все свиньи оказались на месте.
Я потом интересовался судьбой Спортсмена, насколько я знаю он больше не сбегал.
Сейчас, оглядываясь назад я с улыбкой (хотя тогда мне было не до смеха) вспоминаю эту историю и того поросенка (в прямом и переносном смысле), причем с каждым разом вспоминаю его со все большей симпатией. Этот умный с юмором взгляд ... Неординарный все-таки был поросенок. Не знаю как сложилась его судьба. Хотелось бы чтобы вопреки грустной прозе жизни удачно. И он, собравшись с духом после моей экзекуции, снова (прости меня наряд) сбежал, на этот раз окончательно ...
Одним словом удачи тебе Спортсмен и новых спортивных достижений ...

1746

Дом у нас высокий, но небольшой по количеству квартир. Все даже если и не знают друг друга поименно, но всё равно здороваются, или желают друг другу приятного аппетита. Консьержки заботливые. К слову, недавно был случай небольшого конфликта между директором УК и одной консьержкой. В ее дежурство увеличилось количество машиночасов лифта, и соответственно расход электричества. Оказалось!!! Заботливая дама, чтобы людям, особенно утром и вечером, не тратить время на ожидание лифтов, она периодически отправляла – один на последний этаж, другой на первый.
Ну, ладно, я про «здороваться».
Я на выход. С другой стороны стеклянной двери девочка-подросток, обвешанная рюкзаками, заботами и наушниками. Я придерживаю дверь, пропуская ее, она пролетает к лифту, оборачивается:
- Ой, блять, извините, я задумалась – добрый день.
Глаза сначала у меня – увеличиваются. Потом у нее. Мгновенный мыслительный процесс и анализ:
- У меня брекеты новые, я сказала «Дядь»…
И так ресничками – луп-луп. Как в том анекдоте – а вы что подумали?

1750

Навеяно историей про байдарочников.
Рассказана мне непосредственным участником событий.

В конце восьмидесятых трое преподавателей московского ВУЗа решили культурно провести свой отпуск на рыбалке подальше от города. Благо у одного из них, назовем его для определенности Васей, был автомобиль Волга. Место выбрали уединенное, на берегу реки, вокруг никаких поселений, до ближайшего сельского магазина ехать полчаса. С собой взяли палатку, еду, снасти и ящик водки. Речка была неширокая и неглубокая, но, как оказалось, коварная.

Приехали, разгрузились, расставили снасти, наполнили стаканы, в общем, отдых начался. Ближе в вечеру Васе пришла в голову идея, что автомобиль надо помыть. Причем, чтобы не бегать с ведром от речки до машины и обратно, было принято гениальное решение загнать Волгу в реку. Неглубоко, на половину колеса, благо берег был пологий и песчаный. Туда машина съехала без проблем, но потом что-то пошло не так. Песок все-таки не асфальт, автомобиль стал потихоньку погружаться. Сначала колеса ушли под воду, потом уже до середины дверей вода поднялась. Коллеги сразу стали кричать, типа: вылезай, тонешь. Но Вася сначала честно пытался выехать задним ходом, при этом машина стала только быстрее зарываться в песок. Потом двигатель, хлебнув воды, заглох. Но Вася упорно, как Верещагин на баркасе, пытался завести двигатель, не реагируя на внешние раздражители.

Коллеги попытались открыть дверь, но нижняя кромка уже увязла в песке и никакими усилиями дверь не открывалась. Окно было открыто, но Вася был довольно-таки крупным мужчиной и его субтильные товарищи не в состоянии были вытащить его из машины. Сам Вася, будучи в дупель пьяным, мычал: Не бзди, щас выедем, - и продолжал мучать стартер. До катастрофы оставалось минут пять, не более.

И в этот момент появились они - байдарочники! Их было человек пятнадцать, это была какая-то спортивная команда, проплывающая случайно мимо на сборы. Один из коллег Васи выбежал на середину реки (как я уже упоминал, река была неглубокая), раскинул руки и взмолился о помощи. Слава богу, ребята оказались отзывчивыми и сообразительными, все вместе они на руках (!) вытащили Волгу, вместе с Васей и набравшейся водой, на безопасное место.

Так вот, самый прикол в том, что за три последующие недели, в течение которых друзья рыбачили на берегу, мимо них больше ни одна живая душа не проплывала! То есть проплыви эти спортсмены на пятнадцать минут раньше или позже, или будь их меньшее количество, без несчастного случая не обошлось бы.

<< ← 3031323334353637383940 → дальше →

Партнеры

Реклама