Шутки про незаменимый - Свежие анекдоты

Результатов: 15

1

Работаю я в глуши. Обитаю тут же — в добротном поместье местных «властелинов колец» и огородов. Моя официальная должность? Сельский швейцарский нож. Столяр, электрик, сантехник, дворник, принеси-подай, иди на фиг, не мешай и мастер по выносу мозга в одном флаконе.
Семейство — чистый сюр. Папа — стахановец на стероидах. Пашет до четырех, потом два часа анабиоза, и снова в бой с ветряными мельницами до полуночи. Подъем в шесть — и беличье колесо раскручивается с новой силой.

Мама, назовем её Надя, — создание тонкой душевной организации… в кавычках. Дома изрыгает такие лингвистические конструкции, что у бывалых сапожников вянут уши. Но на людях — сама добродетель. Деревня — это вам не мегаполис, тут за «выпендрёж» быстро проведут воспитательную беседу вилами, не посмотрят на твои деньги.

Наследников трое. Помните Пушкина? «Старший умный был детина…» Забудьте. Генетика решила на родителях отдохнуть, а на детях — выспаться. Дислексия, дисграфия и прочие «ди-», которые в переводе на русский означают феерическую безграмотность. Успеваемость нулевая по всем фронтам, кроме физкультуры — бегают они быстрее, чем думают. Как переходят из класса в класс? Коррупция, милая сердцу сельская коррупция. Учителя получают «пакеты благодарности», а в дневниках расцветают липовые четверки и как ни странно пятерки.
Ребятки дошли до того, что могут устроить себе внеплановые каникулы на несколько дней. И ничего, все норм, слова никто не скажет.

(Вспоминаю свою милую советскую школу - попробуй только один день пропусти и придти потом без справки! Поколение Next почему-то ругает совок, возможно они где-то правы, возможно, но детям в СССР уделялось максимум внимания - бесплатное, качественное образование, в том числе и высшее, бесплатные кружки, дом пионеров, пионерские лагеря и многое, многое другое. У нас детей учили включать голову, а не выключать как сейчас. Впрочем, эволюция идёт своим ходом и до власть предержащих, по ходу дошло, что с идиотами каши не сваришь и вроде пошли разговоры, что ЕГЭ надо отменять. И правильно, хорош уже дебилов взращивать.)

Естественно, дети впитали материнский лексикон быстрее, чем алфавит. К шести годам они уже защитили докторскую по мату. Слушать их семейные нежности — это как смотреть «Семейку Аддамс» в переводе Гоблина.

Зарисовки с натуры:

О высоком:
Надя по телефону сочувствует подруге. Судя по всему, муж подруги — не Аполлон. Надя резюмирует:
— Ну, дорогая, если ты встала с х..., то о х... и надо заботиться!
Логика железная, не поспоришь.

О финансах:
Я (скромно): — Надя, жалованье бы... Деньги давай.
Надя (с искренним недоумением): — Деньги давай? А меня что, по утрам кто-то е...т и купюры на тумбочке оставляет?

О генетике:
Работяги красят стену. Рядом два мелких «интеллигента» делят территорию:
— Ты, ...б твою мать!
— Нет, ты сам ...б твою мать!
Маляры в ступоре:
— Ребят, у вас что, матери разные?

Снова о материнстве:
Мелкие продолжают дискуссию у ног Нади. Один орет: «...б твою мать!», второй флегматично тычет пальцем в Надю: «Вон моя мать.»
Преемственность поколений как она есть.

О воспитании:
Иногда Надя входит в раж и оглашает окрестности воплями:
— Вы, е...ри малолетние! Пиписьки выросли? Мать родную уже во все места в...ли? Щас я из вас уродцев сделаю! Лучше б я полено родила — оно хоть не гавкает! Неблагодарные твари, я ж из-за вас, козлов, как белка в мясорубке! И вся песня с припевом.

Лирическое отступление
Надя у нас дама с претензией на нимфоманию. Поначалу пыталась меня «приручить», но мне такое прип...е счастье даже с доплатой не сдалось. Теперь её метает от «люблю-трамвай куплю» до «убью-закопаю». Особенно в «черные женские дни календаря» — тогда начинается концерт по заявкам:
— Ты, морда зажравшаяся! Голубой! Педераст! Дебил! Дерьмо! Урод! И вся песня с припевом.
А я что? Я спокоен. Я — незаменимый ресурс. Где они в этой дыре найдут другого раба на все руки за копейки? Приятно осознавать, что твой статус «холуя» защищен рыночной экономикой.

Есть у Толстого рассказ, забыл как называется, там двое простых деревенских парней в армии на переходе искали беглеца. И по дороге один рассказывает другому про свою жену. Она у него с характером, он ее бил, так она отлежится и опять за свое. А когда его призвали в армию, так она к нему в ноги кинулась:
- Милый, - говорит- не уходи, не бросай меня!
Прям не узнать человека.

Тут та же драма. Стоит мне после очередного скандала собрать рюкзак и двинуть в сторону гор, как Надя превращается в ангела:
— Макс, ну куда ты? Там в холодильнике шашлык... холодненький... возьми!
Но я же натура ранимая, гордая.
— Какие, блядь, шашлыки после «педераста»? Пока. Жди меня, и я вернусь, только очень сильно жди.

Так и живем. Сухари жуем, шашлыком брезгуем.


За дебоши, лень и тупость,
За отчаянную глупость
Из гимназии балбеса
Попросили выйти вон.

Рад-радешенька повеса,
Но в семье и плач, и стон.
Что с ним делать, ради неба?
Без занятий идиот
За троих съедает хлеба,
Сколько платья издерет!..

Нет в мальчишке вовсе прока —
В свинопасы разве сдать
И для вящего урока
Перед этим отодрать?
Отодрали. Посудили.
В парикмахеры отдали...

Через месяц — новый стон:
Снова выгнан шельма вон!
Он в супешник у клиента
Вылил банку фиксатуара
И для вящего эффекта
Сбрил пол-уха у татара.

Снова драли. Снова выли.
В конторщики определили...
Через месяц — вопли, крик:
Снова выгнан озорник!
Он хозяину в чернильцу
Бросил дохлую крысу,
А приказчику-пройдохе
Пригвоздил к столу косу.

Драли, драли... Толку мало.
Мать от горя исхудала,
У отца — в висках седина...
А балбесу — хоть бы хна!
Ходит, свищет, бьет собак,
Курит краденый табак
И, представьте, в воскресенье
Написал стихотворенье!

Николай Адуев — «Балбес»

P.S. Изначально хотел про троих малых написать, но почему-то рассказ ушел куда-то не туда. Я раньше читал мемуары писателей и они иногда писали, что такое бывает, герои начинают самостоятельно жить, вне зависимости от воли автора. Никогда не думал, что и со мной такое может быть. Это ж надо. Но стихи Николая Альфредовича, вроде вернули акцент рассказа в нужное русло.

Всем хорошего дня!


ГОСТ

2

Некоторые мужчины не хотят изменять, и не потому, что не желают или не стоИт. Загулять не дает морально – нравственный барьер присутствующий в мозгах, который тяжело преступить живя с женой, сожительницей, даже любовницей. Встречаются такие мужики чаще, чем принято думать, но на словах, конечно, все гусары - походы на лево доблесть, а ходок альфа-мачо, хотя эти подвиги всегда заканчивается проблемами.
Таким верным мужем и семьянином был полковник Андрей Семенович - человек правильный, работящий, эрудированный, незаменимый руководитель одного из подразделений, обеспечивающих космические полеты на Байконуре. Других там не держали пропуская через сито КГБ.
Но... «...как говорила Инга Зайонц Коле Остенбакену»(с). В столичной командировке, с коллегами, завалился в кабак, где познакомился с местной этуалью. Продрав глаза по утру, взвыл от ужаса увидев в постели левую телку. Добавлю к портрету: был мнителен, трепетно относился к здоровью, а излишняя эмоциональность и рефлексия в купе с эрудицией и начитанностью сослужили плохую службу. Испугала не только измена, но так же возникшая идея, что девица наградила его сифилисом (про СПИД еще мало известно – до Элисты год). Бросившись к спец литературе всполошился вдвое узнав, что есть скрытая форма сифилиса - неопределяемая, не важно, что в каких то сотых долях процента - он уже примерил это на себе.
Поначалу просто мысль постепенно нарастала, наконец, тревога всецело овладела им, в панике, не имея больше терпения, побежал по врачам. Анализы ничего не показывали, доктора в один голос твердили - все в порядке, он не верил и искал новых - более «компетентных», параллельно читая про коварство бледной трепонемы, скрывающейся в лимфоузлах, не проявляющей себя годами - все более убеждая себя в заражении. Со временем добавилось чувство вины, что заразил жену и детей. Входящих с ним в контакт и коллег предупреждал о «болезни», не пожимал руки, постоянно их мыл, чистил зубы каждые 2 часа, принимал душ при любой возможности, в столовую носил свои приборы и посуду, чтоб через них не заразить других. К странному поведению добавились: отсутствие интереса к работе, апатия, подавленное настроение. Настал день, когда утром он не мог заставить себя встать с постели.
После лечения в психиатрическом отделения стационара был демобилизован по болезни и уехал на родину в Горький.
В Кащенко он заехал с бредовой ипохондрией (тяжелая форма связанная с шизофренией), ОКР, депрессией.
Что послужило спусковым механизмом болезни? Морально – этический проступок неприемлемый для героя. Чувство вины вместе с эмоциональностью и самокопанием. Способность к анализу, но поверхностное знанием предмета и недостаток информации привели к искаженным выводам, которые овладели человеком из-за чрезмерной мнительности (болезненная тревожность) и переродились в расстройство.
Мораль: не надо изменять женам, даже в бессознательном состоянии или не пить столько.

4

Общеизвестно, что в заставке «В мире животных» в СССР использовали мелодию «Жаворонок» оркестра Поля Мориа. Автор мелодии конечно не Мориа, он просто исполнитель. Композитор — аргентинец Ариэль Рамирес. Он писал серьезные симфонические произведения, часто на религиозную тему. Особенно известной стала его опера «Наше Рождество» 1964 года. Где была ария «Паломничество».
Есть такой извечный спор поэтов-переводчиков: что первично — смысл стиха или звучание? Друг-литератор Дима Витер, помнится, писал целый математический трактат о том, что, дескать, идеальный перевод обязан повторить на чужом языке буквально все фонемы оригинала, но только чур со смыслом. Я же ему решительно возражал: мол, важно сохранить смысл, а что за звуки издавал рот в оригинале — какое новым слушателям дело, лишь бы в ритм попадало? Впрочем, звуки иногда тоже важны: я тоже в свое время бурно возмущался, почему арию «Belle» на русский перевели как «Свеееет азарииил мою бааальную душууу...» В то время, как французский оригинал начинается со знаменитого «Белль...» и долгая театральная пауза: визитная карточка всей оперы. И что, трудно было русскому переводчику начать со слова «Боль...»? И уж дальше рифмовать себе про душу? — негодовал я. В ту пору я сам помогал Бачиле и Кортневу переводить «The Cats», поэтому вопросы переводов меня сильно волновали.
К чему я это всё? Ария «Паломничество» на испанском начиналась со слов «Аля Хуела» (A la huella) — «по стопам». След в след шагают по пустыне гонимые святые паломники — Иосиф и беременная Мария, ищут подходящее пристанище, где вскоре родится Иисус... Чувак, которому поручили перевести оперу на французский, видимо, тоже очень ценил красивые звуки. И его настолько вштырила «Аля Хуела», что он решил всенепременно сохранить это божественное звучание в своём переводе. Мы не знаем, каким путём шла его мысль, но можно предположить, что Франция в те годы была не настолько исламской, а опера, наоборот, сугубо христианской. Поэтому идея начать перевод с упоминания Аллаха была отброшена сразу. А взамен найдено другое похожее слово: «Alouette». То есть — жаворонок.
В переводе лирический герой беседует с птицей. Что меня отдельно радует: это ж моя любимая францисканская традиция от Пушкина до «Орленка», изучению которой я посвятил столько времени. Первую часть песни поэт пытался сохранить какую-то связь с оригиналом: повествовал о равнинах и спящей рядом Магдалине, видимо слегка путая ее с Девой Марией (невелика беда, мои расспросы показывают, что их путает 90% верующих, особенно в православии). Примерно с середины песня совершенно ушла от библейского сюжета и сорвалась в классический тунайт-команбейбер — жанр, незаменимый в любом песенном шлягере любой эпохи. В смысле, речь пошла про вечеринки, танцы, сигареты, и кто к кому в итоге поедет. В этом виде библейская ария уже под названием «Жаворонок» с огромным успехом исполнялась французским эстрадником Жилем Дрё и вскоре стала совсем общепризнанным хитом.
Надо полагать, испанский автор текста был сильно изумлён внезапным появлением легкомысленной птахи вместо высших библейских персон на девятом месяце, не говоря уже про сигареты и потанцульки. Но бухтеть не стал: все-таки чувак-поэт Пьер Деланоэ — величайший автор пяти тысяч текстов для не самых безвестных, мягко скажем, песен. В его переводе «Жаворонок» тоже стал всемирным хитом, на что вряд ли могла претендовать религиозная опера. На музыку обратил внимание даже оркестр Мориа, правда сам текст выбросил, оставив лишь название «Жаворонок». Текст к тому времени сделал своё дело.
В СССР искали подходящую заставку для телепередачи про зверят и пташек. И выбор конечно пал на заграничный трек «Жаворонок» — не только из-за красоты композиции, но и конечно из-за названия: достаточно вспомнить, что под эту заставку отрисовали специальный мультик с улетающими в небо журавлями (заметьте: в этой истории все творцы работают чисто по созвучию). Попробовали бы они так в СССР с беременной богородицей...
Таким образом, благодаря внезапному креативу Пьера, испанская христианская ария «Аля Хуела» стала единственным шедевром зарубежной эстрады, который весь Советский Союз за своим железным занавесом слушал дважды в неделю: в передаче Николая Николаевича Дроздова и в повторе.
И наверно нам очень повезло, что «Аля Хуела» не стали переводить сразу с испанского на русский по созвучию. Страшно представить, как бы ария Рамиреса зазвучала на фоне бегающих лисичек и слоников в исполнении хора Советской армии на мотив хаванагилы...

Леонид Каганов

5

Считалось что рацион советского военнослужащего был чуть ли не математически рассчитан. Пайка масла и сахара ежедневно, рыба в четверг, два яйца в выходные, котлета в праздник. По крайней мере на Дальнем Востоке, где я служил в начале 80-х было так. Возможно это и был полноценно сбалансированный рацион, но...
На втором году службы в 27й учебно-танковой дивизии, мне во сне приснился сыр. Самый настоящий, самый простой советский сыр. Сортов сыра в СССР тогда было немного. Навскидку вспомню только Российский, Голландский, Пошехонский. Про плавленые сырки вообще можно промолчать. Дружба, Янтарь, Волна, Лето, С перцем... Хотя по сравнению с нынешними сырками, даже с теми же названиями, это была вкуснятина!
Так вот, проснувшись среди ночи в холодной казарме, я явственно ощущал во рту вкус настоящего сыра.
Не то чтобы это был какой-то незаменимый продукт, просто это было то, чего в тот момент не было. Это при всём сбалансированном рационе. Поэтому и запомнилось.
Кстати, масло с тех армейских времён я вообще категорически не употребляю. Вот уже почти 40 лет. И сахар, не поверите, тоже. Любые напитки, чай, кофе - только без сахара. За два года на всю жизнь хватило. А вот сыр люблю до сих пор.

9

xxx: Оборзевший незаменимый сотрудник создавать может такой дискомфорт для всех прочих сотрудников, такие склоки в коллективе разводит, что иногда да, выгоднее уволить и нанять простых, обычных людей. Зазвездившихся полубогов нигде не любят, странно, да?
yyy: Ха, у нас просто их на один проект бросили. И сразу стало тихо и спокойно, друг с другом они цапаться боятся, потому что осознают взаимную смертоносность. Язвят, но в рамках того сарказма, к которому сами не чувствительны. Проект сложный, поэтому их крутизна приложена к делу.

11

Владивосток, Эгершельд и самое начало 80-х.
Многочисленные корпуса двух морских училищ на высоком морском берегу, обдуваются томящим июльским ветром, коридоры учебных аудиторий пусты и безмолвны. Курсанты, в основной своей массе, разъехались по отпускам и ушли в морские практики. Нашей роте, будущих судовых механиков, в этот год учебная программа приготовила практику судоремонтную. После морских и заграничных приключений прошлых лет, такая перспектива ничего кроме уныния не внушала, но как оказалось зря. На судоремонтном заводе, куда нас спровадили практиковаться, нужды в недоделанных специалистах явно не испытывали.
В первый день сбора у проходной, мы в полном составе получили дневные талоны на питание в заводской столовой, и разбрелись по территории. Ничего интересного, скажу я вам. Ржавые борта судов у причальных стен, промасленные спецовки мотористов, унылые производственные цеха – херня полная, если бы не СТОЛОВАЯ. Чудо, а не столовая. За пятнадцать минут до открытия, рота уже гребла копытами у ее дверей, и жадно раздувала ноздри, вдыхая съедобные ветры из столовского вентилятора. Что нужно человеку в девятнадцать лет кроме знаний, тонко чувствовали мы – пожрать. После бурсовских «бадяг», и стратегических консервов со штампом «неликвид», от которых, даже спустя сорок лет, только от заклинания «тефтели из частиковых пород рыб в томатном соусе» с ног сбивает изжога, наш дружный рой густо накрыло божественным нектаром. На следующий день, с утра всосав талоны мы, в ожидании обеда, разбрелись кто-куда, но подальше от грустного ВСРЗ.
Все местные из нас, Владивостокские то есть, мгновенно оценив, чудесно свалившуюся, не контролируемую «лафу», занавесили практику и подались по домам к мамам. Что еще нужно девятнадцатилетнему курсанту кроме старой доброй мамы, ну и школьной подружки? И самые продвинутые из наших не местных, ушли жить к другим добрым женщинам, и хоть и к чужим, но зато молодым мамам. И слава Природе, город портовый, и как бы не хотелось какой-то из дам запастись терпеливым целомудрием, просто «хотелось», часто оказывалось сильнее. По слухам, дамы попадались и очень добрые, но наши немногочисленные герои-матросовцы явок не сдавали, и выживали как могли по одиночке. Ожидающих же большой, но чистой любви к ровесницам - нас, неприкаянных, и оставшихся в подавляющем меньшинстве, судьба тоже не обидела. Она дала нам массу свободного времени подумать о вечном, и толстую пачку жрачных талонов «за тех парней», на каждый божий день. Просто пришел наш час, ведь любая система обязана время от времени давать сбой. Получив в 8.00 талоны на проходной, мы проходили по дороге через весь завод, и сквозь дыру в заборе возвращались досыпать в еще теплые и не застланные шконки.
Самым трудным занятием в этот период жизни, внезапно оказалась ежедневная необходимость к 8.00 оказываться на заводской проходной и получать продуктовые карточки за всю роту. Морская рациональность скоро взяла свое, и на осуществление этой технической процедуры, немногочисленной командой стал снаряжаться один человек. Ну как снаряжаться, жребием и перспективой получить пиздюлей, за сорванный акт чревоугодия. Накидывали еще идею, сшить гонцу красную повязку для пущей убедительности, чтобы на вопрос: –А где все? Он вскидывал руку к козырьку и кричал:
- Уполномоченный девятой роты для получения талонов прибыл! – но проржались, и оставили все как есть.
Через пару дней здорового питания, уже освоившись, и не боясь сглазить прущую удачу, мы уже не втуливались стеснительно, по трое-четверо за один столик, а восседали каждый за персональным, без пробелов заставляя его тарелками и блюдцами.
Я подозреваю, что и поварих мы здорово радовали, когда вместо ежедневных, угрюмых, чумазых и неудовлетворенных рабочих харь, на них глянет вдруг, растворенное в полуденном солнечном свете, благодарное, осоловевшее счастье. Чтобы не раздражать особо нервных трудяг вселенской несправедливостью, и своим не здоровым аппетитом, мы завершали действо еще до обеденного гудка, и раненые в живот из последних сил возвращались, и расползались по кубрикам. А что еще нужно сытому и выспанному курсанту, если вечером тебя еще ждет самоволка с портвейном и приключениями, в который раз начнете вы… - и правильно!
Пиво! Расположенный рядом с мореходками продовольственный магазинчик, не мудрствуя лукаво выкатил пивную бочку не на улицу, а во двор, прямо к нашим окнам. Неудачно то, что пиво было на розлив и у нас не было канистры, и снова повезло уже с осветительными плафонами. Одно ловкое движение и плафон превращается…, превращается в трех с половиной литровую банку. Продавщицы были в теме с прошлого сезона, и даже не прибегали к мерным кружкам. Опять не повезло с тем, что «спалившись» с заряженным плафоном, был риск, заставлять себя следующие три года отдавать долг отчизне в ВМС, но был Нюша наш незаменимый организатор, и нам с ним фартило. Хотя он и считался почти местным, с нами ему было интереснее, и Нюша зарядил пустым плафоном первокурсника Климова.
Климов казался пройдохой под стать Нюше, и ему сгонять за пивом было как раз по рангу, да не просто не «впадлу», а сильно в радость. А хули, чего бы и не по пивку с полуофицерами мать их высочеств, когда почти «на шару». Проследив из окна, как наливается янтарем наш матовый сосуд, мы лениво опрокинулись на панцирные сетки. Через пару минут пришлось вскочить от громового дуплета в нашу дверь, похоже Климов на полном скаку въебался в нее ботинком, почти одновременно с головой. Он залетел в кубрик, оторвал от груди наполненный, и чудом не расплесканный плафон, протянул вперед, и загнувшись из последних сил выдохнул:
-Дежурный!
Не вопрос. Всосать три литра пива в жару и без кондиционера, тренированному курсанту… Вчетвером же, теряли время только на отрыв победного кубка от предыдущего, даже животы не вздулись. Климову было нельзя, он с трудом справляясь с волнением и одышкой, упал на пол и закатился под первую попавшуюся шконку. Привычно вкрутив разряженный плафон в евойный патрон, мы распахнули окно и выдохнули. Дежурным, оказался наверно лучший, из возможных вариантов. Сложно адекватно оценивать чужой, старше твоего возраст, когда ты еще совсем юн и таким пока не был. Ну если на вскидку – он был еще не батя, но и на танцы уже не ходил.
Каптри открыл дверь, не спеша сделал пару шагов вперед и осмотрелся. Мы уже стояли по «смирно», но по-дембельски, с заслуженной ленцой в глазах.
-Самоподготовка?- поинтересовался он в пустоту.
-Такточнотарищкаптретьранг,- играя в давно нам известную игру «кто первым обоссытся», сказал кто-то из нас, насколько возможно серьезно. Дежурный, пряча в усах лукавую улыбку, кивнул, но уходить явно не собирался:
-А Климова никто не видел? Я чуть было не икнул, справляясь с отрыжкой, ну надо же какая популярность на первом курсе. Мы, вспоминая как он мог бы выглядеть, задумались. Внешне, являя собою что-то среднее, между поручиком Ржевским и еврейским интеллигентом, дежурный улыбался глазами и в черные усы:
-Ну и Климов,-офицер не спеша продолжал развлекаться: - А мне сказали что он сюда побежал. Климова вложили, подумали мы. Дежурный взялся за стальную дугу кровати, и резко сдвинул ее в сторону. С задержкой в десятую секунды, вслед за кроватью последовала пара климовских ботинок, и приглушенно стукнула об пол под матрацем. Офицер, расплывшись в улыбке, обвел нас взглядом, и проделал тоже в другую сторону – трюк повторился, но до эффекта пресловутого, двадцать пятого кадра, Климов явно не дотягивал. Кто-то из нас потихоньку зарыдал. Дежурный наклонился, и зацепив матрац рукой, откинул его в сторону. Такого подвоха Климов не ожидал. Уцепившись посиневшими пальцами в панцирную сетку кровати, он еще мгновение смотрел в пустоту над собой, еще не понимая, что стал видимым. Его по детски подвижное лицо, с выпученными серыми глазами и закусанной от старательного напряжения губой, одновременно выражало страх, отчаянье и восторг. Мы сложились. Дежурный из-всех сил стараясь удержаться от рыдательных конвульсий, но решив нас добить окончательно, наклонился еще ниже, и глядя Климову глаза в глаза выдавил:
-Так вот ты какой, Климов!

Июльский, морской ветер, плавно колыхая светящиеся небом шторы, задувал в окно… размечтался бля. Не было у нас никаких штор, зато было прекрасное настроение, предвкушение вечерних приключений и вся впереди жизнь!

13

Дворник у нас плохой. Не убирает снег почти совсем. Так, немного для вида лопатой поскребет и бухает где-то с дружками. Жаловались на него в ЖЭК, без толку.
Говорят - зарплата маленькая, никто не хочет идти работать дворником.
А во дворе на тротуарах льда горы. Жена жалуется, скользко.
Позвонил я в очередной раз в ЖЭК, поругался, потом оделся в старый пуховик, взял ломик и пошел лед скалывать у подъезда. Стою, тюкаю ломом, убираю лед.
Тут подруливает машина и выглядывает из окошка какое-то лицо холеное. Начинает мне ценные указания давать, как чистить и все такое. Я его послал. А он мне - "Ты что, я же твой начальник, я тебя в миг уволю". За дворника-бездельника меня принял. Ну я и рассказал ему, про его, его маму и прочих родственников и где я его и всю его родню крутил. И сказал, что фиг он меня уволит, хрен кто пойдет вместо меня, незаменимый я.
Побагровел свинтус и уехал. А через день новость - дворника нашего уволили. Взяли нового, пока старается, чистит двор.

15

- Посмотри, дорогая! Купил тебе чудо-робот. Незаменимый
твой друг и помощник на кухне и по хозяйству. Теперь ты меня не
будешь упрекать и ругать. Достаточно нажать эту коричневую кнопку и установить программу - робот выстирает, выгладит, сварит,
вымоет посуду и сделает уборку.
- Извини, Эдвард, но кто же будет нажимать кнопку и устанавливать программу?

Партнеры

Реклама