Шутки про мягкой - Свежие анекдоты |
102
Ленин и купальная шапочка
Из Ленинграда в Москву меня забрали ранней весной, месяца за полтора до того, как пришла пора вступать в пионеры. На день рождения Ильича нас повезли в Музей Ленина. Накануне учительница громко сказала классу, обращаясь при этом только ко мне: "Ты приехала к нам из города Ленина и, конечно, по нему скучаешь, но зато в Москве ты завтра увидишь самого Владимира Ильича. Смотреть на него грустно, это же близкий и родной тебе человек, но это хорошая грусть. После приема в пионеры мы пойдем в Мавзолей!"
Дома я учила клятву, мама гладила мне галстук и белую кофту, а отчим, то есть московский папа, кроил свою военную диагональ (старшему офицерскому составу выдавали отрезы из особо мягкой качественной шерсти). Он срочно доделывал мне пионерскую юбку, которую сам высчитал и вычертил, как курс корабля, а потом заложил крупными складками.
Когда я повторила "перед лицом своих товарищей торжественно обещаю", мама нервно сказала: "Витя, это плохо кончится. Я знаю, что перед лицом товарищей ее обязательно вырвет. Помнишь, что с ней было в зоологическом, у мамонта?"
Когда я дошла до "жить, учиться и бороться", то вспомнила о Мавзолее и сказала родителям, что нас завтра поведут еще и туда. Мама охнула и села с утюгом на табуретку, а потом сказала твердым голосом, как заведующая отделением педиатрии: "Ты слышал? Ее ведут смотреть на мумию. Наталья, не вздумай так завтра сказать. Ленин не мумия, и выйди отсюда в маленькую комнату. Витя, она же умрет там, у этой мумии. Еще когда мы были в зоологическом... Когда она увидела слепок нижней челюсти парапитека... Витя! Шей к юбке большой карман!"
"Зачем?" - поинтересовался папа. "Чтобы рвать! - отчеканила мама. - Она туда положит купальную шапочку! И в нее будет тошнить! Не на Ленина же! И хорошо, если у нее вдобавок приступ астмы не начнется!"
Утром меня накачали теофедрином, чтобы не кашляла и не задыхалась, и дали с собой в большой карман купальную шапочку. "Если что, уткнись в шапку, как будто ты плачешь, - сказала мама. - И не вздумай даже поворачиваться к Ленину". "Кажется, он под стеклом, - сказал папа. - Но все равно, Ната, на гроб лучше не гляди".
Слово "гроб" меня поразило еще больше. Значит, мумия в гробу.
В музее нас выстроили в каре. На согнутой в локте левой руке у меня висел треугольник галстука. Правой рукой я должна была отдать салют "Будь готов!". Успею ли я выхватить шапочку? И как ее потом держать одной рукой? А если еще и кашель? Чтобы не перевозбудиться, надо было думать о самом плохом, то есть об украденной из кармана отцовской шинели мелочи. Я ее тырила уже четыре раза для мальчика Свиридова с улицы Климашкина, который меня начал шантажировать, едва я приехала в столицу. Он грозил, что расскажет родителям, как я не ем в школе бутерброды, отдавая их другим, в том числе и ему.
И вот мы стоим, как малолетние официанты, с галстуками на руках, и я вдруг начинаю плакать из-за этой чертовой мелочи. Мы хором читаем клятву. Ко мне подходит старшая пионервожатая, чтобы повязать галстук. Я изо всех сил шмыгаю носом и говорю ей, что украла деньги. Она шепчет: "Чш-ш-ш... Тихо". Завязывает мне галстук под самое горло и отдает салют. Я тоже поднимаю руку.
Потом ничего не помню, но каким-то макаром мы все, очевидно, добираемся до Мавзолея. Мы туда входим, у меня в левой руке сжатая в комок резиновая шапочка, а правой велят отдать салют, когда я поравняюсь с гробом.
Я думаю о плохом - о том, что мама меня, очевидно, стыдится, поскольку все время говорит, какая я худая, страшная, бледная и хриплю - так сильно, что паршивая медсестра из школы звонила ей, врачу и диагносту, и спрашивала, не проглядели ли у меня туберкулез, который у ленинградских "болотных" детей сплошь и рядом.
Кто-то очень мягко кладет мне на плечи руки, я таю от счастья и благодарности за такую своевременную нежность, но эти руки плавно поворачивают мою голову влево. Мужской тихий голос приказывает: "Смотри, пионерка. Враги убили товарища Ленина, и мы должны поклониться ему..." Я делаю все, что говорит голос. Смотрю на лицо в гробу. И низко кланяюсь, вместо того чтобы отдать салют. Почти в пол, как на хореографии. В то же время я чувствую, что совершаю что-то страшное и непоправимое. Я лечу вниз. Большие руки вдруг распрямляют меня и, как большие крылья, выносят прочь из этого длинного зала со страшной музыкой - кажется, очень быстро.
И вот я иду домой, расстегнув пальто, и пою песню про моряков. Галстук почему-то кажется слишком длинным, но не важно. Все видят - я его получила.
Через два дня я открываю дверь на звонок и вижу Свиридова. Папа только пришел, шинель висит на вешалке в прихожей. Свиридов просит денег. Я говорю, что у меня нет. Тогда он повторяет те слова, которые были моим кошмаром уже много дней: "А ты в карманЕ, в карманЕ..."
Я кричу изо всех сил, и прибегают мама с папой. Я кидаюсь на Свиридова, и мы рвем друг другу волосы. Я все рассказываю и умоляю меня простить, обещая копить деньги на мороженое и этими деньгами возвращать долг. Московский папа уходит со Свиридовым.
На следующий день приходит очень красивая старшая сестра Свиридова и отдает маме мелочь - она дозналась у брата, сколько тот у меня выпросил.
Она весело смеется с родителями в комнате (и мне это удивительно). Я утыкаюсь в чудесную не обкрадываемую больше шинель и плыву от счастья, потому что больше не боюсь никого: ни Ленина, ни Свиридова.
Наверное, этот мальчик стал хорошим человеком, и надеюсь, если он это прочтет, то простит, что я не изменила его фамилию.
|
103
Как-то во времена оные, когда деревья были большими, а цены маленькими,
мои родители подобрали пушистого дымчатого котенка. Вопрос о кличке не
стоял: Дымок и Дымок.
А через пару недель родился автор этих строк. Поэтому остальное – со
слов моих родителей.
Росли мы с Дымком вместе, и я не мог представить, что может быть как-то
по-другому, так как его присутствие было рядом со мной всю мою
бесконечную жизнь, аж до трех лет. Кошак спал со мной вместо мягкой
игрушки, доедал после меня манную кашу, а меня пару раз перехватывали
при попытке полакомиться из кошачьей миски.
Но коты в частном доме живут не долго, и, в конце концов, находят
приключение на свое подхвостовое хозяйство. Или в капкан попадут, или
отравятся где-нибудь, или собаки загрызут, или сородичи порвут.
Вот так и Дымок однажды исчез, когда мне было три года. Вначале я рыдал
и приставал ко всем с вопросом "Где Дымок?". Потом облазил все сараи,
чердаки и огород (по тем временам – огромная малоисследованная
территория для трехлетнего человечища). В конце концов, меня как-то
успокоили сказкой о том, что он ушел в страну, где много-много мышей, и
что ему сейчас хорошо.
Прошло несколько месяцев. Поздняя осень, первые морозы (в 60-е годы в
ноябре еще бывали морозы). Мама собирается на работу, первый раз в этом
году надевает теплое пальто и серую меховую шапку. Вдруг ее кто-то
дергает за пальто и, пристально глядя, то в глаза, то на шапку, ехидным
голосом спрашивает:
"Мама. А где Дымок?"
|
|
106
Хорошая память.
Однажды в самом начале XX века, который совершенно справедливо величали
«Серебряным», в одном почтенном собрании знаменитый московский артист
Михаил Чехов читал рассказы своего великого дяди. Он был еще совсем
молод, но весьма популярен среди просвещенной московской публики. Именно
московской, ибо она была менее пристрастной, более снисходительной и
доброжелательной, чем столичная, питерская. Известен же факт, когда
Чехов-старший со своей «Чайкой» был в Питере безжалостно освистан, и так
переживал, что даже подумывал о пуле в висок. Москва же так хорошо его
приняла, что пресловутая «Чайка» даже стала эмблемой знаменитого детища
Станиславского и Немировича – общедоступного театра, будущего МХАТ-а.
Пишу так долго это я к тому, что младшего Чехова в Северной Памире явно
бы затоптали, ибо он не обладал ни высоким ростом, ни роскошным
баритоном, и играл слишком для Питера «вертляво». Забегая вперед, скажу,
что племянник классика в жизни-таки преуспел. Он уехал в эмиграцию и
стал там крупным теоретиком и преподавателем актерского мастерства,
создателем собственной системы, конкурирующей с системой Станиславского.
Пол-Голливуда золотого периода у него училось. И актером он был «от
Бога», но кого этим в России, богатой талантами, удивишь… Итак, читает
юный Миша ранние дядины рассказы, читает азартно и взахлёб. Публика
хохочет, но недоумевает: «что это Мишель по книжке шпарит, неужто
выучить не успел? Некрасиво даже как-то… » Младший Чехов и вправду сидел
на невысоком подиуме и читал рассказы из толстой книжки в роскошном
переплёте, с шелестом переворачивал страницы, смачно поплевав на пальцы.
Недоумение повисло мягкой дымкой над озадаченным залом и вконец
сгустилось к антракту. На перерыв Михаил уходил под жидкие хлопки
слушателей, картинно кивнув и небрежно бросив книгу на столик.
В зале немедленно начался обмен мнениями. Кто-то заподозрил, что
некоторые канонические рассказы бессовестно перевраны. Гости задались
целью выяснить, из какого издания Мишка шпарит. Один, самый смелый,
подскочил к столику и открыл книгу. Изумленно вскрикнув, показал
раскрытый разворот публике – там были переплетены чистые листы. Все
захохотали, а потом даже немножко рассердились, что стали жертвами
розыгрыша этого юного нахала. Однако, в итоге, восторженно
поприветствовали начало второго отделения.
|
|
107
Рассказы о животных
В начале 80-х пробитый боксер Витька Лука со своим другом Апельсином
пошли погулять в зоопарк. И увидели слона! Ух ты!
— А что, — говорит Апельсин, — слон-то, небось, сильный?
— А то! — отвечает Лука. — Щас мы его испытаем!
И снимает он со своей богатырской шеи охренительный шарф «Макензи»,
мохеровый, между прочим. На толкучке брал, на Шувакише, за 250 рублей.
И вот он наматывает один конец шарфа на руку и дергает, проверяя, как
держит. А вторым концом начинает махать под носом у слона. И выкрикивает
всякие задорные слова.
Слон немножко оторопел от такой наглости. Вытянул хобот, осторожно
дотянулся до шарфа, очень гибко зацепил хоботом и аккуратно на себя
потянул.
Витька расставил ноги, уперся и говорит Апельсину: «Смотри!» И с диким
воплем резко потянул шарф на себя. Слон удивился и, не отпуская шарфа,
сделал шаг назад. И поспешил спрятать хобот в вольер. Лука перелетел
через загородку и въехал башкой в толстые прутья вольера. Раздался
мощный чугунный звук. Рука безвольно разжалась.
Лука присел на корточки, а слон изящным движением запихал шарф в пасть и
проглотил.
Лука очухался, поднялся по привычке сначала на одно колено. Потряс
головой и спрашивает Апельсина: «Че, видел? » Апельсин отвечает: «Весь
зоопарк видел!» Лука говорит: «Погоди, это не считово, это только
первый раунд!»
Они пошли за хлебом. План был прост. Так как слон всегда голодный,
Апельсин должен был булкой хлеба выманить его хобот как можно дальше. А
коварный Лука, притаившись, должен был внезапно провести по хоботу
жесткую серию с двух рук — и убежать. Так и сделали.
Витька только успел скомандовать Апельсину: «Смотри!» Жестко левой —
нащупал дистанцию, вложился правой, на отходе левой, нырок — и вдруг
звонкий шлепок мягкой кувалдой по затылку… как будто на секунду
выключили свет. Просто у слона другая реакция…
И Витька, не вставая с колен, печально смотрел, как его новая! дорогая!
ондатровая! шапка! уплывает в слоновью конуру…
И тут раздался идиотский смех — первым не выдержал Апельсин. А за ним
уже хохотали все остальные. И Витька Апельсина отлупил. И поделом.
Потому как ничего смешного!
автор Евгений Ройзман
|
|
111
Десять отличий очков от глаз, и почему глаза лучше.
1. Глаза не надо протирать мягкой шершавой тряпочкой.
2. На глаза нельзя сесть и сказать: "Ой, кажется, я раздавил
свои глаза!"
3. Глаза не могут запотеть в ванной.
4. Вам не скажут: "У вас старомодные глаза. Купите себе глаза
поменьше, они сейчас в моде!"
5. Ваши глаза не могут поцарапать или погнуть им дужки. Их можно
только выколоть.
6. Очки нельзя выпучить, прикрыть, и уж тем более моргнуть окуляром.
7. Глаза не надо на ночь вынимать и класть в футляр.
8. Не надо ждать две недели, прежде чем получить новые глаза
со складов в Москве.
9. Если у вас будут необыкновенно красивые голубые очки, это
неправильно поймут.
10. Очки нельзя строить (женск.)
(с) DiStan
|
|
112
Представьте себе гадкую мерзкую белую крысу. С ее налитыми кровью
глазами, противными острыми когтями, хищными зубами, торчащими
из вонючей пасти, с ее ужасным голым хвостом, грязно-белой шерстью
и омерзительным мокрым носом... А теперь представьте себе милого,
ласкового хомячка... Такого мягкого, доброго, беззащитного.
С гладкой мягкой шерсткой, симпатичной мордочкой, умными глазками,
изящным хвостиком и любопытным взглядом... Так в чем же разница?
В PR-технологиях.
|
|
113
Наташа на балу говорит Ржевский:
"я сегодня ночью буду дома одна...
Ржевский: Хорошо, наверное, быть дома ночью одной
НР: Я буду спать в большой мягкой постели...
Ржевский: Хорошо, наверное, спать в большой мягкой постели...
НР: Я буду спать совершенно голая...
Ржевский: Хорошо, наверное, спать совершенно голой...
НР: Ржевский, приходите сегодня ко мне ебаться!
Ржевский (загадочно): Намек понял.
|
|
117
Сержант докладывает командиру подразделения рейнджеров:
- Сэр, я думаю, рядовой Доусон не подходит для нашего подразделения, в котором,
по вашим словам, должны служить только твердые духом парни.
- А что он сделал?
- У меня есть сведения, что он поссорился со своей женой. И представьте себе,
этот мягкотелый чудик ударил ее всего лишь мягкой частью половой щетки.
|
|