Шутки про коробки - Свежие анекдоты |
303
Про пчел.
Вчера КП Отжгла:
Лететь из далекого дальневосточного города до Первопрестольной восемь
часов. ЧП случилось сразу после взлета. В салон бизнес-класса
«Боинга-757» ворвался целый рой пчел. Перепуганные нагрузками и потерей
ориентации насекомые вели себя неадекватно. Несколько десятков их
хаотично метались по салону. Пассажирки визжали, пассажиры сидели ни
живы не мертвы. Быть покусанным не хотелось никому. Несколько пчел
залетели и в кабину экипажа. Пилоты, побледнев лицами, не отрывали рук
от штурвалов.
На борьбу с пчелами были отряжены все стюардессы. Размахивая полотенцами
и попутно успокаивая пассажиров, девочки сумели загнать рой в гардероб –
отдельный отсек в салоне бизнес-класса. Дверь прикрыли и для пущей
безопасности залепили скотчем. До Москвы долетели уже спокойно. В
столице пчел обработали ядом. Но пять из них, самых живучих, добрались
аж до Испании – там была конечная точка рейса.
- Две картонные коробки с сотами и мирно спавшими в них в момент
погрузки пчелами пронес в салон самолета по просьбе одного из пассажиров
заместитель начальника Благовещенского аэропорта Анатолий Смирнов. Там в
бизнес-классе летели выкопоставленные чиновники из Москвы. Никто не
проверял, что там в коробках – он прошел мимо контроля, свой же. Между
тем перевозка насекомых в самолетах строжайше запрещена федеральным
законодательством. Страшно представить, чем все могло закончиться. Не
загнали бы пчел, пришлось бы совершать аварийную посадку. А если бы они
покусали пилотов? А если бы у командира воздушного судна была аллергия
на такие укусы? Надо сказать, серьезно за это ЧП никто наказан не был. А
зря! – рассказали в пресс-службе авиакомпании «Якутия».
- Транспортная прокуратура по данному факту уже завершила проверку.
Виновные лица наказаны. На них возложили дисциплинарные взыскания, -
сообщила Елена Калашникова, старший помощник транспортного прокурора
Благовещенска.
Капитально досталось руководству аэропорта и от региональных властей.
Факт попал в поле зрения губернатора в ходе недавней проверки аэропорта
после крушения «Ан-24». Директора порта и его замов наказали
выговорешниками и велели больше так не делать. И. что не удивительно,
владельца пчел так и не нашли. Никто из пассажиров бизнес-класса не
сознался, а допрашивать с пристрастием не стали – не уголовное же дело.
http://kp.ru/daily/25742.4/2730075/
|
304
Это случилось пару лет тому назад с моим отцом. Понедельник, раннее
утро. Отец вернулся с дачи, с расчетом забежать домой позавтракать и
топать на работу. На дачу он ездит на машине а на работу ходит пешком.
Живет машина в гараже, прямо возле дома. Как обычно подъехал к гаражу,
дернул ручник и пошел открывать ворота. Дальше его словами...
Открыл верхний замок. Хотел уже наклониться чтобы открыть нижний но
почувствовал что сзади меня что-то легонько толкнуло на уровне коленей.
Затем это нечто прижало меня к гаражу с ощутимым усилием. Оказалась что
это моя-же машина, несмотря на то что поставлена на ручник, покатилась.
У коробки автомата, есть такая особенность. В положении "D" она всегда
тянет немного вперед. Видимо на нейтралку я забыл ее переключить а
ручник вытянул только чуть-чуть и он не удержал. Тем временем на улице
понемногу светало а я продолжал стоять прижатый машиной к гаражу. На мое
счастье мимо шел ранний прохожий, который отсмеявшись, после небольшого
инструктажа сумел включить задний ход и освободить меня из плена.
|
|
305
Цыплят по осени считают
Москвичей нигде не любят.
Москвичей никто не любит, а больше всего москвичей не любят сами
москвичи. (Кто хоть раз наблюдал случайную встречу двух москвичей в
провинции, прекрасно понимает, что я имею в виду). Сильнее москвичей
москвичей не любят только питерцы. Но это совсем другая история. Любая и
каждая встреча в провинции москвича и питерца становится местной
легендой и многие века передается из уст в уста.
За что и почему люди не любят москвичей? Не знаю.
Сколько бы ни пытался я у кого-нибудь добиться ответа на этот простой
вопрос — бесполезно. Когда человек начинает не любить москвичей? С
какого возраста? Какие есть для этого предпосылки? Ну ведь не
генетически же, в самом деле, не по наследству передается эта нелюбовь?
Сколько бы и у кого я про это ни спрашивал, в ответ всегда получал
только недоуменное пожимание плечами и мутный задумчивый взгляд внутрь.
Самое большее, чего мне удалось добиться, это фраза «Ну, понимааааешь...
Как бы тебе это объясниииттть...»
И всё.
Странно. Очень странно, потому что вот лично я прекрасно помню, когда
именно, и почему я стал нелюбить москвичей. Любил ли я их до этого?
Трудно сказать. До этого я ведь их никогда не видел.
А как увидел, так сразу и понял, что не люблю, и всё.
Я так ясно и отчетливо помню этот момент, что при желании даже могу
восстановить дату.
Впрочем, дата не имеет никакого значения. Мне было шесть лет, почти
семь. Был погожий июньский день, точнее утро, когда калитка во двор
распахнулась от удара ноги, и в проёме появился с лицом мрачнее тучи
друган и сосед Колюня Голубев.
- Пиздец! Детство кончилось! - вместо «здрасьте» сказал Колюня и зло
пнул подвернувшуюся на пути одноглазую кошку Муську.
- Колюня! Что ж ты так ругаешься?! - возмущенно воскликнула проходившая
мимо с помойным ведром бабка Оля.
(Тут надо заметить, что возмутила бабку отнюдь не Колюнина манера речи.
К этому в деревне все давно привыкли. Даже далеко за её пределами Колюня
числился завзятым матершинником и непревзойдённым мастером крепкого
слова. Как и откуда развился в нём этот талант, - неизвестно. Родители
его, тихие спокойные люди, никогда себе не позволяли. Отец, дядька Валя,
Колюню периодически за это дело поколачивал. Что, впрочем, не имело
никакого особого эффекта. Не матерился Колюня только пока молчал. А
молчал он обычно недолго. Махнул на это дело Колюнин отец только после
того, как однажды Колюня на спор перематерил бригадира заезжих
ростовских лесозаготовителей, и выиграл целых пять рублей. Три рубля в
результате батя у Колюни отобрал, а два — не успел. И мы с Колюней на
все два рубля купили в местном лабазе прекрасных ирисок «Золотой
ключик», оставив в них в итоге все свои молочые зубы).
- Колюня! Что ж ты так ругаешься?! - спросила бабка Оля.
- Да хули, баб Оль! - сплюнув в кусты, досадно пояснил Колюня. - Как не
ругаться-то? Прилетели к нам грачи, разъебаи-москвичи!
Бабка Оля покачала головой и ушла по своим делам.
Про то, что накануне к соседям приехали родственники из Москвы, никаким
секретом в деревне конечно не было. Но делать из этого повод для плохого
настроения? Вот это было странно. Ведь, во-первых, гости в деревне
всегда в радость. Во-вторых, гости, тем более из Москвы, это подарки,
сладости, и прочие ништяки. И в-третьих, конечно, чем хороши гости? При
гостях тебя лупить никто не будет. Ну, минимум неделю. Добродушие и
всепрощенчество царит в доме при появлении в нём гостей.
Так что Колюнино настроение было непонятно.
И только я хотел поинтересоваться причиной Колькиного раздражения, как
калитка второй раз хлопнула, и на пороге и возникла эта самая причина.
Причина обвела взглядом двор, остановилась на мне, оглядела с грязных
пяток до лохматой макушки, и строго глядя прямо в глаза брезгливо поджав
губу произнесла. Нет, не произнесла. Отчеканила.
- Здравствуйте! Меня зовут Светочка!
Потом подумала, и добавила, четко, как рубила:
- Не Светка! Не Светлана! Не Светланка! Не Светик! А - Светочка! Я — из
Маааасквы!
Всё. Вот тут, ребята, можно вбивать сваю. Вот в этот момент я отчётливо
понял, как же я не люблю москвичей. Хотя в слово «не люблю» трудно
уложить всю гамму чувств, которую я в тот момент испытал к этому
недоразумению в розовых бантиках. Самым лояльным было ощущение острой
досады, что это все-таки Колькина родственница. Иначе как было бы
здорово отловить её где-нибудь за околицей и напихать полные трусы
крапивы. За вот эту вот оттопыренную губу и брезгливо-тягучее
"измааасквыыы".
Светочка была вещь в себе. Она была всего на год младше нас с Колюней.
Зелёное платьишко, розовые банты, белые гольфы и голубые трусики — она
вся рябила в глазах как старый телевизор со сломаной развёрткой. Для
деревенского глаза, привыкшего к менее разнообразной палитре, уже один
вид её вызывал нравственные спазмы. Стоит ли говорить, что своим
поведением Светочка абсолютно соответствовала своему внешнему колориту?
Вот теперь стала совершенно понятна причина Колькиного уныния. Его
приставили к столичной штучке с железным наказом: без Светочки - ни
шагу! Было, как говорится, отчего впасть в отчаяние. Терпеть целое лето
возле себя такой подарок судьбы. Конечно, я мог запросто избежать
неприятной участи. Это ведь была не моя сестра. Но бросить товарища в
беде? Да кто бы я после этого был? Так и стали мы неразлучной троицей.
Главная наша задача заключалась в том, чтобы Светочку круглый день
всячески развлекать и ублажать. Эх, если б это был пацан! Для
нормального пацана в деревне занятий — пруд пруди. Но нам досталась
Светочка. И на любое наше самое заманчивое предложение мы слышали всегда
одно и то же.
- Слы, а у Петьки свинья опоросилась! Айда поросят смотреть!
- Фуууу, парасят! А вот у нас, в Мааасквее, в зоопарке!...
- А айда на пруд, купаться?
- Фууу, лягушатник! А вот у нас, в Маааскве, в бассейне Маааасква!..
И так — по любому поводу. На любое наше самое шикарное предложение мы
слышали только неизменное - «Фуууу! …. А вот у нас в Маааасквее!»
Ну кто бы, скажите, мог такое вынести? И где-то день на четвёртый я не
выдержал и сказал:
- Всё. Завтра идём на птичник!
Птичник, птицефабрика, был в соседней деревне, у меня там работала
тётка. Птичник был шикарным местом, нормальному пацану там было занятий
на целый день не переделать. Хошь — иди стреляй голубей из рогатки в
кормовой цех. Хошь — в механический, где варят клетки для птиц. Хошь —
целый день катайся с дядей Лёшей на тележке между цехами, собирая
коробки с яйцами. Короче — отличное место. Но тащить туда девчонку было
совсем уж не по понятиям. А что делать?
Ладно. Своё «Фииии!» Светочка сказала только один раз, на подходе к
птичнику, когда свежий утрений ветерок нанёс привычное амбре. «Фииии!»
- сказала Светочка и заткнула пальчиками носик.
- Что - «фииии!»? - тут же отбрил Колюня. - Ты от себя вообще нюхала?
Ты же воняешь как... Вот это «фиии»!! А это — не фи, это просто говном
куриным пахнет.
И правда, Светочка имела привычку обильно сдабривать свой и без того
светлый образ ароматом духов «Международный женский день 8 Марта». Я
этот аромат теперь до смерти не забуду. Светочка восприняла слова брата
буквально, наклонилась и понюхала платье. То ли смесь духов и куриного
помёта произвёл на неё такое впечатление, то ли вид громадных цехов с
тысячами копошащихся и кудахчущих кур, но только больше Светочка не
выступала. Она ходила с широко открытыми глазами, и беззастенчиво
приставала с распросами к птичницам и мужикам в механическом. Колюня в
этот момент чувствовал себя расстрельным зеком, внезапно отпущенным по
амнистии на волю. А я себя - простым скромным героем. Это ведь я был тут
хозяином. Это моя тётка тут работала, и меня знали как облупленного все,
от сторожа до директора. Это ведь от меня зависело, увидит ли Светка
следующее чудо. Уток, к примеру.
- Ой! Тут и утки есть?
- Да сколько угодно!
Короче, нам наконец хоть чем-то удалось ублажить эту столичную фыкалку.
Меж тем дело незаметно придвинулось к обеду, мы проголодались.
Это была не беда. Мы ведь были на птичнике.
Можно было пойти в местную столовую, где две добрые большие
тётки-поварихи до отвала накормили бы нас традиционным местным обедом.
Куриная лапша на первое, макароны с курицей и яишницей на второе, и
компот. Но это было скушно и неинтересно.
Можно было выпросить в той же столовой хлеба и соли, и пойти в цех пить
тёплые, прямо из-под куриц, яйца. Это было гораздо романтичней. И мы уже
стали склоняться к этому варианту, когда мимо проехал на своей тележке
дядя Лёша. В тележке у дяди Лёши стояли фляги. Ехал дядя Лёша в
направлении цеха кормовых добавок.
- Свет, ты творог свежий любишь? - спросил я.
- Люблю! - сказала Света.
- Тогда пошли.
И мы пошли следом за дядьЛёшиным экипажем. Во флягах у дядь Лёши был
творог.
Куриц ведь кормят не одним только зерном. Им дают разные витамины,
добавки, и если внимательно посмотреть на куриный рацион, то чего там
только нет. С молокозавода каждый день дядя Лёша привозил фляги
свежайшего, белого как первый снег творога. Когда мы дошли, дядя Лёши
уже уехал, и фляги вместе с какими-то коробками просто стояли у входа.
Мы открыли первую попавшуюся и стали горстями доставать оттуда
рассыпчатые куски. Кисловатый творог без сахара и сметаны был пресен и
скрипел на зубах, но Светочка ела с удовольствием, а для нас это входило
в программу мероприятия, и было лучшей похвалой.
Внезапно её внимание привлекли стоящие тут же коробки. Коробки имели
круглые дырки по бокам и издавали странные звуки.
- Что тут? - спросила Светочка.
- А.... - махнул рукой Колюня. - Цыплята.
- Ой! А можно посмотреть? - загорелась та.
- Чо их смотреть? Цыплята как цыплята, - опять пробурчал Колюня.
- Ой! Ну пожааалуйста!
Я открыл коробку. Надо было видеть, как вспыхнули Светочкины глаза.
Коробка была доверху набита желтыми копошащимися комочками.
- Ой! А можно потрогать?
- Да ради бога.
Я зачерпнул из коробки комочек, и посадил ей на ладошку. Светочка
зачарованно смотрела, как цыплёнок устраивается в её тёплой руке, и
млела от счастья. Обойдённый вниманием Колюня тоже решил не отстать,
достал цыпленка, и стал поить его изо рта. Восторга заносчивой столичной
штучки не было предела. Она хохотала, визжала и прыгала, держа на каждой
ладони по цыпленку. Потом остановилась, подумала, и неожиданно
застенчиво спросила:
- А можно мне одного с собой взять?
И вот тут, товарищи, дьявол дёрнул меня за язык. Распираемый гордыней я
небрежно махнул рукой и брякнул:
- Да хоть десять! Их всё равно сейчас сварят.
Светочка сделала круглые глаза, осмысливая сказанное, и переспросила
недоверчиво:
- Как сварят?
- Да так и сварят! «Как, как...» Очень просто, - решил проявить
компетентность Колюня.
- Дурак! - сказала Светочка.
- Я дурак? - сказал обиженнно Колюня. - А ну пойдём!
Он взял её за руку и потащил в цех, куда работницы только что отнесли
пару коробок.
В цеху стояли и парили огромные, в два детских роста блестящие котлы,
куда тётки засыпали, помешивая огромными ковшами, всякие ингредиенты
куриного прикорма. Светочка стояла, широко открыв глаза, когда одна из
тёток подняла с пола коробку, открыла, и высыпала в кипяток пищащее
желтое содержимое.
Из цеха Светочка вышла бледная, с поджатыми губами, но удивительно - она
не плакала. Будь мы поопытней относительно женского пола, это бы нас
сразу насторожило. Но мы упустили момент, и как следствие — инициативу.
А у Светочки тем временем под бантиками уже формировался ПЛАН. План
спасения цыплят. И орудием спасения она выбрала нас с Колюней. Потому
что никакого другого орудия у неё под руками не было.
Как она нас подбила на это дело? Я не понимаю. Женщины коварны. И
коварство их не есть следствие опыта, а дадено с рождения. Факт есть
факт. Уже через пять минут мы пыхтя пёрли к дырке в заборе коробку с
цыплятами. Беззаботное время социалистического хозяйствования. Ни одному
попавшемуся нам по пути взрослому даже в голову не пришло спросить, куда
три малолетних ухаря тащат коробку, и что в ней. Ну тащат и тащат. Тащат
— значит надо. Тем более что меня-то знали в лицо, я там частенько
помогал кому-нибудь что-нибудь куда-нибудь дотащить. Так что мы
благополучно миновали забор, а дальше всё было только делом времени.
Через полчаса мы были у себя в деревне. И вот тут остро встал главный
вопрос, про который сразу никто не подумал — а куда девать двести
цыплят? Двести — цифра достаточно условная. Может их там было сто
восемьдесят, может двести десять, кто знает? Просто считалось, что в
коробку входит в среднем две сотни. Но сколько бы их там ни было, всё
равно их было очень много. Нести их к Колюне было нельзя. Оставался
только один вариант. Мой двор.
Сперва мы доставали цыплят и опускали осторожно на землю. Потом просто
перевернули коробку и высыпали. И тут же двор стал похож на поляну с
бегающими одуванчиками. От этих одуванчиков рябило в глазах. Постоянные
обитатели двора были в шоке. Петух конечно вышел, гордо выпячивая грудь,
но тут же позорно скрылся обратно в сарае и больше носа не казал.
Огромный пёс Дружок обреченно лежал возле будки и флегматично наблюдал.
По нему ползало с десяток цыплят, склёвывая крошки с усов, ещё с десяток
купалось в его миске. Кот сидел на сарае и обалдело наблюдал сверху.
Спускаться он боялся.
Результатом нашей операции спасения стало следующее.
Меня никогда не били. Просто отец, придя с работы и вникнув в ситуацию,
посадил нас с Колюней на лавку, и сказал.
- Сами притащили, - сами и будете кормить.
О том, чтобы собрать цыплят и отнести обратно никому почему-то даже в
голову не пришло.
Колюню батя выдрал. Крепко.
И только Светочка оказалась как бы ни при чем. Выяснилось, что она,
хорошая столичная девочка, просто попала под дурное влияние двух плохих
деревенских хулиганов.
И это было обидней всего.
Но как бы то ни было, теперь вопрос нашего культурного досуга до конца
лета был решен. С раннего утра и до позднего вечера мы таскали комбикорм
и запаривали зерно, толкли стекло и стригли траву. Пилили доски и
строили выгородку. Рыли ямы и хоронили трупы.
Инкубаторские цыплята плохо приспособлены к выживанию в естественной
среде. И численность их ежедневно сокращалась. То кто-нибудь случайно
наступит. То пёс ляжет неудачно. То кот задушит просто так. Для
развлечения.
- Ничего-ничего! - смеялся приговаривая отец. - Цыплят по осени считают.
И мы считали. Колюня, который до этого не мог и до десяти, через неделю
легко манипулировал десятками и сотнями, считая убытки. Иногда мы
ссорились и дрались, чья очередь идти купаться, а чья — чистить
территорию. И только Светочка жила беззаботно и в своё удовольствие. Но
мы-то хорошо помнили, по чьей вине и инициативе мы так зажигательно
проводим лето. И потихоньку вынашивали план мести. И если я забывал, то
Колюня напоминал, выразительно потирая себе то место, где ещё недавно
краснели следы от отцовского ремня.
К августу поголовье нашей живности устаканилось. Этим, оставшимся, уже
ничего не угрожало. Из двух сотен осталось тринадцать. Это были уже не
желтые симпатичные комочки. Это были тринадцать грязно-белых агрессивных
молодых петушков. Мы-то с Колюней знали, что до весны в кастрюлю с супом
не попадёт один, ну максимум два. Но Светочке об этом предусмотрительно
не говорили.
Как-то вечером мы с Колюней сидели на лавочке, наблюдая как цыплята
азартно делят накопанных нами на помойке червей, и Колюня вдруг сказал:
- Пиздец. Завтра амнистия. Москвичи сваливают нахуй.
Мы переглянулись и каждый задумался о своём.
А на следующий день московские колькины гости уехали. И Светочку, так
получилось, я никогда больше не видел. Вот собственно и вся
незамысловатая история, которую я решил рассказать вам с единственной
целью - что б было понятно, как, когда и почему я стал нелюбить
москвичей.
Впрочем, у неё есть и другой конец.
В день отъезда у Голубевых царила традиционная для такого мероприятия
суета. Тётя Поля собирала в дорогу подарки и снедь, паковала свёртки,
банки с вареньем и медом, и туго завёрнутые в пергамент куски копченого
сала.
- Ничего не забыть! Ничего не забыть! - повторяла Светочкина мама.
Нас то и дело шпыняли, чтоб мы не вертелись под ногами. Но мы всё равно
вертелись, потому что всеобщая суета втягивает как воронка. Наконец все
собрались, попрощались, присели на посошок, и поехали на вокзал.
Московский поезд отходил в восемь вечера. Нас на вокзал конечно никто не
взял. Да мы особо и не рвались.
В плацкартном вагоне новосибирского поезда царило традиционное вечернее
оживление. Пассажиры ужинали. Так у нас принято. Войди вечером в вагон
любого поезда по всей необъятной России. Вот только что люди сели. И уже
едят. Азартно причем так, словно век не кормлены. Или в последний раз.
Вот и Светочкина семья тоже, едва обосновавшись, собралась трапезничать.
Светочкина мама выкладывала на стол нехитрую снедь, которую тетя Поля
собрала им в дорогу. Хлеб, яйца, соль, сало, помидоры, огурцы, яблоки, и
непременная вареная курица в большой картонной коробке, перетянутая для
надежности шпагатом. В это время Светочкин отец нарезал перочинным
ножиком хлеб, покрошил крупно овощи, порезал ароматное сало, и наконец,
сглотнув набежавшую слюну, ловко поддел шпагат на коробке.
- Ой! - сказала Светкина мама и уронила вилку.
- Ёб! - сказал Светкин папа и ударился головой о полку.
Вместо курицы в коробке сидела дюжина грязно-белых цыплят и удивлённо
таращилась на мутный вагонный свет. Потом один их них издал некое
подобие кукареку, растопырил маленькие крылья, и выпрыгнул на стол.
Через пять минут пассажиры скорого поезда Новосибирск-Москва весело и с
гиканьем, с шутками и прибаутками ловили по вагону разлетевшихся цыплят.
В купе у Светочки царило напряженное молчание. Коробка опять была
упакована и перевязана бечовкой. Светочкин папа, растрёпанный вид
которого не сулил ничего хорошего, потёр ушибленую голову, посмотрел на
Светочку, и многозначительно сказал:
- Ну, Светка!... Ладно! Погоди у меня! - и ещё более многообещающе
добавил. - Я с тобой дома поговорю!..
А мы с Колюней ничего этого конечно видеть не могли. Мы в это время
сидели на лавочке и наблюдали за последним оставшимся на нашем попечении
петушком. Одного мы все-таки в последний момент решили оставить.
Тут от соседей донеслись голоса. Это вернулись с вокзала Колькины
родители. Они шумно и весело о чем-то говорили и хлопали дверьми. Колюня
прислушался, поёжился, и сказал:
- Ох и даст мне батя пиздюлей, когда узнает! Тебе вон хорошо, тебя не
лупят.
«Может и хорошо. - подумал я. - Но иногда - лучше бы уж лупили».
А вслух ничего говорить не стал. Колюня всё равно вряд ли бы со мной
согласился.
|
|
306
Угнали у мужика машину. Да и машина, название одно. Праворукий такой,
мелкий, почти карманный грузовичок. Судя по его возрасту и состоянию был
он участником русско-японской войны. Водитель вышел, дверь не закрыл.
Ключ не вынул. Ну мелкое тут поселение, расслаблены все.
Бухой в хрюндель грузчик этого магазина как раз тащил коробку с
консервами. Увидя такое дело, справедливо подумал, что хоть и хреновая,
но все-таки машина, намного лучше коробки консервов. Бросает коробку, и
за руль.
Сдавая задом задел пару машин и укатил в радостные дали.
Я застал момент, когда водители оскверненных машин и охреневший хозяин
грузовика на пальцах и эмоциях рассказывали не менее охреневшему
гаишнику о международной банде ворующей раритетные, праворукие
развалюхи.
Понятно было, что грузовичок скоро найдут, ибо деревня есть деревня.
Но тут начинается Санта Барбара.
Грузчик, не справившись с управлением, в лучших традициях самураев,
одним движением положил японский автопром на бок, проезжая на кольцевом
объезде. Положил и ходу, ходу оттуда.
Но заява уже лежит в милиции. Грузчика вычисляют. Немногочисленные,
человек десять-пятнадцать, свидетели дают показания. Грустный владелец
грузовичка прикидывает стоимость ремонта. Его супруга тоже грустит и в
перерывах пинает мужа в различные органы, повторяя магическое – «Двери
надо закрывать».
Протрезвевший грузчик вспоминает рецепт сухарей и пакует вещи. Жена
грузчика тоже грустит и ласково лохматит его шевелюру каким-то шанцевым
инструментом. Поскольку грустила она сильно, грузчик на время выпал из
оперативно-следственных действий и прилег в больничку с легкой ЧМТ.
Потерпевший, желая посмотреть кто покусился на его раритет, и, как я
подозреваю, договориться о компенсации, приходит в больницу накануне
выписки.
- О! Дима!
- О! Игорь!
- Это ты?!
- Это ты?!
Ну надо же! Чо сразу-то не сказал, что это ты? А помнишь, как раньше… А
помнишь… А вот в 99-м…
Одноклассники, йпт…
Претензий уже ни к кому нету. Обещается, что завтра заявление
забирается, покупается водка и все на свободе и все счастливы.
Перебинтованный грузчик клянется восстановить машину и порывается прямо
сейчас бежать за водкой.
В это время на пороге появляется супруга грузчика, которая мгновенно
просекает ситуацию и орет, что никаких денег у них нет и за машину путь
платит «вот этот урод, когда отсидит». На последних словах она как-то
кособоко влетает в палату, а на пороге появляется жена потерпевшего,
размером с коллайдер.
- Ты чо, курва рыжая! Да ты мне стока денег заплатишь! Да я тебя вместе
с «вот этим уродом» посажу!
Мужики робко пытаются прояснить ситуацию. Но ссорятся бабы. Уходи с
дороги птица, зверь с дороги уходи.
«Курва рыжая» хоть и телом помельче, но духом дайбоже. В ход идут ногти,
тазики, кружка и прочие окружающие предметы, кроме мужиков.
Милиция по вызову врачей приехала быстро, оценила погром и пригласила
трепетных дам в себе в околоток. Где обе и написали заявления друг на
друга. Кроме того жена грузчика написала заявление на потерпевшего, за
вымогательство.
…В то же время потерпевший с горечью сетовал, что «фигово твоя Танька
поступила». А Танька, хоть и организовала ЧМТ любимому, но все-таки
своя, родная.
- Чо эт Танька?! – слабым голосом возразил грузчик. - Это твоя
бегемотина первая начала!
«Бегемотина» тоже была родной потерпевшему. Да и остатки обиды за машину
все-таки имели место.
… Когда милиция приехала во второй раз, грузчика уже привели в сознание
и тот блажил фальцетом требуя бумагу и ручку для заявления.
- Архисложное дело! – чесал голову следователь. - Тут надо специальную
следственную группу создавать. Потом подумал и добавил – и психолога
привлечь. Пригодится.
|
|
307
Алаверды к истории " 3 от 20.05.11 про две коробки вафель.
Как-то в начале 90-х, в поезде в соседях по купе оказался
железнодорожный полковник лет 50-ти, не дурак выпить, балабол и бабник.
Ессно, как говорится, - был весь вечер на манеже. Зашла чего-то речь о
работе, карьере и прочем.
Далее, от первого лица:
- Я через свой кобелизьм по служебной лестнице не шибко подымался. У
моряков в каждом порту по жене, а у меня - на каждой узловой станции.
Вот и тогда была у меня дама сердца, Анечка. И случилось так, что
образовалась у нас хо-о-рошая вакансия - начальник дистанции пути. И я -
первый кандидат. Ну, собрали партхозактив: начальники станций, зам. нач.
отделения дороги, ну, и партия, конечно. Мою кандидатуру обсуждают, все
вроде "за", и тут встает парторг, сволочь, и говорит:
- Нет, нельзя Сергея Ивановича на эту должность ставить, он пример
должен показывать, а он у нас морально неустойчивый, у него на такой-то
станции любовница имеется. Я такой подляны не ожидал, да и никто не
ожидал. Однако, слово Партии - закон, а парторг свою кандидатуру
называет. Ну что - за того и проголосовали. И в протокол все записали.
Потом еще совещание было, туда-сюда. Короче, когда домой пришел - жене
уже сообщили, да со всеми подробностями.
Тут мы, соседи по купе, не выдерживаем:
- А жена что с вами сделала? Скалкой или кочергой встретила?
- Нет, жена у меня - умнейшая женщина. Иначе чего я в ней столько лет
живу, к другим бабам от нее не ухожу! Я домой пришел, злой, голодный,
только тронь - прибью нахер. А жена как ни в чем не бывало: Сереженька,
Сереженька, вот садись, борща горячего покушай. И рюмочку мне наливает.
Ну, я выпил, борщом закусил, еще одну выпил, чувствую - отпускает меня,
размяк я, расслабился.
А жена спокойненько так меня расспрашивает, что, мол, так долго?
Говорю ей, совещание было, вакансия у нас - начальник дистанции пути.
- А, говорит, хорошая должность. И зарплата, поди, выше твоей?
- Ага, - отвечаю, рублей на 60.
- А кого назначили?
- Да хмыря одного.
- А тебя могли назначить?
- Могли...
- А что ж не назначили?
- Да вот, не назначили...
- Ну так передай своей Аньке, чтобы она, сука, каждый месяц тебе по 60
рублей доплачивала! Про@бал свою должность, кобелина!!!
|
|
308
Как-то раз, жарким летним днём, мы пили чай после обеденного перерыва.
Вдруг появляется Анатолий: "Мужики, помогите две коробки дотащить!" Что
за коробки? Выходим на улицу. Недалеко стоят две картонные коробки.
Подходим, читаем этикетку. Этикетка гласит, что содержимое коробки -
12 кг кондитерских изделий в каждой, именуемых, в некоторых кругах,
печеньками в клеточку, а в простонародье вафлями. Причём срок хранения
истёк буквально вчера. Ну да мы люди не гордые и не брезгливые - взяли
по коробке и занесли в помещение. Там вскрыли, попробовали - нормальные
такие печеньки оказались. Порассуждали маленько на тему, что если срок
хранения 90 суток, то на девяностопервые они точно не должны
испортиться. А потом, естественно, и задались вопросом происхождения
права собственности на сии кондитерские изделия у Анатолия: "Толик, ты
где вафли спиздил?"
И поведал Анатолий нам такую историю.
- Иду я по лесу, грибы ищу. Вдруг слышу звуки какие-то непонятные. Пошёл
туда. Иду, вижу - в кустах мужик бабу прёт. Самозабвенно так прёт,
ничего вокруг не замечая. А неподалёку стоят две вот эти самые коробки.
Ну я их прихватил потихоньку, подумав, что они наверное ничейные, и
удалился на цыпочках, чтобы мужика с бабой не обламывать... Ну и сюда
понёс, думаю: "Нашим мужикам к чаю гостинец будет!"
Ну попили мы чайку, я и говорю мужикам: "Уберите куда-нибудь с глаз
долой эти коробки, а то вдруг кому-нибудь вспомнится, что это его..."
Убрали мужики коробки в укромное место, и буквально через пятнадцать
минут заходит к нам начальник охраны одного из соседних предприятий -
мужчина роста небольшого и телосложения отнюдь не богатырского. По лицу
видно - растроен чем-то человек. "Что случилось?" - спрашиваем, - "что
опечалило тебя, мил человек?"
- Да, вот, - говорит. - Попросила меня заведующая нашей столовой помочь
ей по хозяйству, а в замен пообещала две коробки вафель просроченных.
Так вафли нормальные были - всего один день просроченные. Их ещё есть
можно было. Я и согласился. А пока по хозяйству помогал, у меня кто-то
вафли спёр. Вот хожу, спрашиваю, может видел кто...
- Нет, - говорим, - не видели ничего. - А сами еле сдерживаем улыбки.
Надо сказать, что заведующая была незамужней женщиной лет пятидесяти с
лишним, весьма крупных габаритов и, как нам до этого казалось, строгих
нравов.
- Я, - продолжает сокрушаться начальник охраны, - буквально на несколько
минут отвлёкся, пока помощь оказывал. А вафли в сторонке поставил.
Закончил дело, смотрю, а вафель уже нет...
Вижу, мужики еле улыбки сдерживают, представляя этого довольно хилого
субъекта в объятиях заведующей столовой. И тут Анатолий выдаёт перл,
который я не в состоянии забыть уже много лет. Как в тот момент не
рассмеялась вся бригада автослесарей, для меня до сих пор является
загадкой и образцом поистинне самурайской сдержанности в эмоциях. А
сказал Толик, проникновенно-сочуствующим тоном, буквально следующее:
- Да-а-а, брат... Проебал ты свои вафли...
(C)Уфимский
|
|
310
Наступающий День Радио напомнил. Таджикский технический Университет,
кафедра Теоретических основ радиотехники и электроники. Мы студенты 3го
курса и, по неизвестной никому логике, нам вводят в расписание
дисциплину «Введение в специальность». Перемена между парами, в
аудитории народу маловато – сижу я, мой друг Стас и наша однокурсница
Мавзуна, девчонка бойкая и смелая, но попавшая на данную специальность
исключительно по воле родителей, работавших в Минсвязи. В аудиторию,
неся коробку, входит преподаватель. Из коробки достается паяльник,
припой, флюс, куча радиотехнических деталей и все это раскладывается на
преподавательском столе. Разложив добро, препод поручает охранять его
Мавзуне и удаляется по каким-то своим делам. Несмотря на запрет что-либо
трогать, вокруг стола собирается народ, и вот я слышу такую фразу от
Стаса, который внимательно рассматривает паяльник, вместе с Мавзуной:
- Мавзуна, а ты знаешь первое правило радиотехники? Первое правило
радиотехники - не совать паяльник в рот!
Все посмеялись. Шутка забылась.
Постепенно группа собралась, как раз подошел и преподаватель. Началась
пара рассказом о истории радиотехники, различных областях применения,
перешла к технике безопасности, и преподаватель обращаясь к аудитории
озвучивает неожиданно вопрос:
- Кто может сказать, какое первое правило радиотехники?
Вверх взвилась рука Мавзуны и, не дожидаясь разрешения ответить, в
воздухе раздалось:
- Первое правило радиотехники – не совать паяльник в рот!
Немая сцена!
|
|
312
Приходит к директору цирка мужик:
- У меня потрясающий номер!
- Показывайте!
Мужик ставит на стол коробку из-под обуви и хлопает в ладоши.
Из коробки выбегают 10 мышек и начинают играть на малюсеньких
скрипочках что-то классическое. Через пять минут директор плачет
от счастья:
- Конечно, я беру на работу вас и ваш оркестр! Только ответьте
мне на один вопрос: первая скрипка - еврей?
|
|
313
Реальная история.
Работаю я как-то на конвеере, запечатывающем коробки с печениями
в целлофан. А бригадир, желая поскорее закончить работу, швыряет
мне эти коробки с бешеной скоростью. В конце концов, мне это надоело.
Спрашиваю: "Слушай, эти печения, они у тебя что, горят, что ли???"
Бригадир, на полном серьезе, принюхивается и, с некоторым облегчением,
отвечает: "Не, это просто целлофан оплавился."
|
|
314
Утром отец говорит сыновьям - какой-то пидар украл у нас ночью
корову. Младший говорит - раз пидар, значит маленького роста.
Средний - раз маленького роста, значит из Малиновки. Старший -
раз из Малиновки, значит Васька-Косой. Пошли в Малиновку,
надавали Косому по жопе - не отдает корову. Не крал, - говорит.
Повели братья Ваську-Косого к мировому судье - так, мол, и так,
украл корову, а не отдает. По жопе надавали - не отдает, по морде
надавали - не отдает, даже по шарам дали - все одно не отдает.
Судья их спрашивает - а почему вы решили, что это Васька-Косой?
- Как почему? - отвечают братья, - украли корову, значит пидар
украл, раз пидар , то маленького роста, если маленького роста,
то из Малиновки, там все короткие, раз из Малиновки, то, ясное
дело, что Васька-Косой.
- Интересная логика, - говорит судья, - ну, да ладно. Что у меня
вот в этой коробке?
- Квадратная коробка, - сказал отец.
- Значит, в ней круглое, - сказал младший.
- Круглое, значит оранжевое, - сказал средний.
- Оранжевое - ясен корень, что апельсин, - сказал старший.
Судья достал из коробки апельсин и сказал, задумчиво глядя на Ваську:
- Косой, блин, верни братьям корову!
|
|
315
Франция. Магазин. Леди второй час выбирает себе шляпку.
Продавец невозмутимо выносит новые и новые коробки.
Наконец дама успокаивается и говорит:
- Я, пожалуй, возьму вот эту, упакуйте пожалуйста...
Продавец молча кладет шляпку в коробку.
- ... сколько с меня?
- Нисколько, мадам. Вы в ней пришли...
|
|
318
ВОСЕМЬ ПРИЗНАКОВ ТОГО, ЧТО СКОРО ВЫБОРЫ
1) По телевизору день и ночь рекламируют людей, у которых, судя по всему,
растут за спиной крылья.
2) В ваш почтовый ящик начинают приходить какие-то газеты, а вы их не
выписывали.
3) Журналисты перестают стрелять друг у друга сигареты, а курят свои.
4) Вы вдруг понимаете, что все это время о вас кто-то заботился.
5) На заборе вместо надписи: "Свалка мусора запрещена" появилась надпись:
"Вместе спасем город".
6) В газетах начинают появляться заголовки вроде "Богатство и честность в
одном лице!", "Мы верим тебе, Чугунков!", "Как торговля металлоломом
позволит нам оздоровить экологию и улучшить социальный фон".
7) На столбах вместо объявлений с надписями "Лиза", "Лолита", "Марианна"
появляются листовки с надписями "Геннадий", "Владимир", "Андрей".
8) Из Кремля массово выносятся коробки из-под ксероксов.
|
|
319
Идёт экзамен на зоологическом факультете. Препод вытаскивает из коробки
куриную лапу и показывает студенту:
- Угадайте, чья это лапа?
- Hе знаю...
- Тогда вам неуд!
Студент хватает зачётку и выбегает за дверь.
- Подождите, юноша, как ваша фамилия?
Студент высовывает из-за двери свою ногу:
- Угадайте!
|
|
322
Бабуся входит в электричку с тортом в коробке. Не достает до верхней полки и
просит
- Сынок подсоби - поставь на верх коробочку. Мужик ставит ее наверх, а там уже
стоит одна - дамочка какая-то едет, тоже тортик везет. Короче перепутали они эти
коробки, дамочка вышла, а бабуся как стала подъезжать к своей остановке просит
коробочку-то снять. Ей снимают. Она
- Ой батюшки, коробочка-то не моя!
- Да ладно бабуля, какая разница, чего убиваешься, ну, подумаешь, съешь другой
торт.
- Да у меня, сынок, там не торт был. Мурзика я своего на дачку хоронить везла...
|
|