751
Всем служившим посвящается…
Середина восьмидесятых… Рейган со своей стратегической «оборонной инициативой» благословил начало нового витка гонки вооружений. Страна Советов от мала до велика готовилась действовать в условиях внешней агрессии с использованием средств массового поражения. Каждый школьник без труда мог перечислить поражающие факторы ядерного взрыва и способы защиты от них, старшеклассники сдавали нормы ГТО и посещали уроки начальной военной подготовки. Даже девчонки знали, как разобрать автомат Калашникова и по какой команде надевается противогаз. Бомбоубежища, еще не переоборудованные в автосервисы, были готовы в любой момент принять «постояльцев». А в каждой, уважающей себя организации, да и в не уважающей - тоже, периодически проводились тренировки по гражданской обороне. Время было тревожное, но интересное. Тогда и произошла эта история...
Это был обычный вечер пасмурного зимнего дня. Впрочем, не совсем обычный – это был день отцовской зарплаты. Значило это только одно: трезвым домой он сегодня точно не вернется. Семья коротала вечер в тягостном молчании. Сын школьник старательно делал уроки, а его мама шила ватно-марлевую повязку, которую назавтра нужно было принести в школу. Школьники восьмидесятых хорошо знали эти повязки – они напоминали медицинскую маску, изготавливались из ваты, обёрнутой марлевым лоскутом, фиксировались двумя завязками на затылке и предназначались для защиты органов дыхания от радиоактивной пыли. За изготовлением этой повязки и застал семью отец, ввалившийся в квартиру в изрядном подпитии. Он посмотрел на них исподлобья, на ломаном русском языке произнес: «Ну-ну» и скрылся на просторах десятиметровой кухни. Там он немного погремел посудой, достал из холодильника суп, поел его холодным прямо из кастрюли и, что-то бормоча себе под нос, нетвердой походкой проследовал в спальню. Пытаясь победить неумолимую гравитацию, он пару раз падал на пол и вставал, пока, наконец, не плюхнулся на кровать и затих. Однако его планам на отдых не суждено было сбыться. Буквально через пять минут на улице негромко, но уверено завыла сирена, что в принципе было редкостью для провинциального городка, не имевшего на территории ни одной воинской части. Дальнейшие события могли бы стать сюжетом программы «Очевидное-невероятное». Человек, еще недавно с трудом передвигавшийся по квартире, подпрыгнул как мячик, за пару секунд достиг прихожей, накинул парашютом портянки, обулся за считанные мгновения, схватил ватник, ушанку и выбежал из квартиры. Домочадцы, уже привыкшие к чудачествам нетрезвого главы семейства, особо не удивились, да и догонять его в таком состоянии было бессмысленно. Оставалось только лечь спать.
Время было позднее, город потихоньку засыпал. Но одному человеку было явно не до сна. Он бежал по пустынным улицам, широкими шагами отмеряя сокращающееся расстояние до цели. Человек был уже не молод, но еще полон сил, и ноги, не останавливаясь, несли его на другой конец города. Он не обращал внимание ни на скользкие тротуары, ни на возникающие на его пути препятствия, в виде сугробов и низкого штакетника, преодолевая их уверенными движениями, как тогда в армии, на изматывающем марш-броске двадцать лет назад. В его голове на этот момент была одна мысль: «Только бы успеть!». И он успел…
Дежурный по военкомату седовласый усатый майор, уже собирался было отойти ко сну, как в дверь кто-то отчаянно забарабанил. Недовольно поёживаясь, майор подошел к входной двери и в глазок увидел одинокого мужика, согнувшегося пополам в попытке отдышаться.
- «Тебе чего?» - спросил дежурный, отворив дверь.
- «Так я... это... сирену услышал» - ответил мужик, тяжело дыша...
Они стояли на крыльце и курили, глядя на звездное небо...
- «Где служил-то?» - спросил майор.
- «В Киевском округе, в автомобильной роте» - ответил несостоявшийся новобранец.
Они помолчали еще немного, думая каждый о своём.
- «Иди домой, Толян, поздно уже». «В следующий раз хоть документы с собой захвати и смену белья» - хохотнул усатый и крепко пожал протянутую руку.
Домой отец вернулся уже под утро изрядно протрезвевший. Он и поведал нам историю своего ночного приключения, то смеясь, то ругая идиота, включившего сирену так некстати.
Многими годами позже, когда выпрыгнув из теплых постелей, перемешивая сапогами осеннюю слякоть в кромешной тьме и подсвечивая себе дорогу тусклым фонариком, мы бежали в сторону дежурной позиции по тревожному зову сирены, я вспоминал этот случай и мне становилось легче.
И сейчас, поглаживая кудри, мирно спящей в своей кроватке дочки, переливающиеся в свете уличного фонаря, я понимаю, что не зря все это было... И продолжается не зря.
|