201
ГУСЬ-ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ
Произошла эта не знаю уж насколько смешная, но точно какая-то
ненормальная история году в восемьдесят четвертом, числа 25 декабря. К
нам в город проездом из деревни заглянул дед-ветеран и вручил новогодний
подарок. Казалось бы, очень славно, рождественско-новогоднее умиление и
так далее. Все бы так, если бы подарок был более-менее привычным. Но я ж
сказала, дед ехал из деревни и вдобавок умудрился отличиться. Короче,
под новый год мы получили настоящего живого… ГУСЯ!!!
Большого и толстого, между прочим. Гусь сходу оприходовал нашу
единственную комнату под персональный птичник и стал вести себя так, как
привык в деревне – то есть жить, жрать и, пардон, срать. Причем везде и,
такое впечатление, непрерывно, судя по количеству выгребаемого «гуано».
Тут может возникнуть вопрос – а чего живность не прирезали сразу, так
сказать, сходу – и в казан? Очень просто: в нашей тогдашней «однушке» на
пятом этаже хрущевки порезать птичку было банально негде: квартира
размерами напоминала купе, особенно в пересчете площади на количество
душ населения. Папик задумал свезти гуся в выходной к теще, в частный
дом, и свершить акт гусеубийства там. Итого – ждем выходных.
Но до сего времени птичку (немаленькую, кстати, кто качественного гуся
видел, поймет) нужно было где-то держать; наконец ее выставили на
балкон. Балкон имел частичное остекление, и чтобы птиц не вспомнил о
своем перелетном прошлом, он был привязан за ногу бельевой веревкой.
Гусь не расстроился – его кормили и иногда даже справлялись, как он себя
чувствовал, а потому деревенский подарочек продолжал свою миссию – то
есть жил и жрал. И срал, разумеется.
Но не только! Он еще и гагакал. Мы как-то особо не слышали подобных
звуков, разбегаясь с утра кто в школу, кто на работу, а вечерами гусь
благоразумно помалкивал. Но вот как-то поутру мать встретила соседка
снизу – абсолютно городская женщина – и с совершенно потерянным видом
поведала, будто периодически слышит, как «утка квакает, и громко так!»
(текст приведен дословно). Мать не стала выдавать тайны, ибо в те
времена не приветствовалось держать в квартире животных солиднее
канарейки или рыбок.
На следующий день соседка снова встретила мать. Глаза соседки
разбегались по сторонам в поисках скрытой истины, которая где-то рядом,
но хозяйке этих самых глаз упорно не показывается. «Ну квакает же, ирод!».
Мать посмотрела на женщину, как смотрят на неизлечимого больного, но
замок со рта не сняла.
На третий день случилось так, что мать попалась несчастной
галлюцинирующей женщине днем, когда у гуся проходил период звуковой
активности. «Вот! Зайди – слышишь? Ну, Нин, слышишь?!» Всё. Такого
душераздирающего зрелища, которую представляла из себя бедная соседка,
мать не выдержала и созналась в преступлении – а именно в наличии на
балконе гуся.
Дальше ничего интересного не происходило. Гусь благополучно дождался
своей очереди на маршрут «Теща-колода-топор-казан-желудки», Новый год
пришел и ушел.
А вот соседка до самого нашего переезда (еще около семи лет!) с нами не
разговаривала. И только в самом конце, когда нас ждала машина, чтобы
увозить вещи, сказала: «А я-то уже психиатричку вызывать собиралась…
Тьфу на вас!»
Мораль: верь себе, даже если поверить непросто.
|