Шутки про горький - Свежие анекдоты |
94
На днях должен был встретиться с клиентом вечером. С утра поехал на машине по делам.
Возвращаюсь уже домой, в очередной пробке кто-то решил использовать мою машину, чтобы остановиться. Повреждения незначительные, но требуется все оформить. Предупреждаю клиента, что могу задержаться. Наконец все бумаги подписаны, приехал к назначенному месту, звоню, что готов встретиться. В ответ раздается горький смех и мне сообщают, что встреча переносится - теперь уже в его автомобиль врезались, причем заметно серьезнее, чем в моем случае.
То ли день такой, то ли кому то совсем не нужна была наша встреча...
|
95
xxx: Вот смотри: собака - это же слюни сплошные, на одежде, на руках, если собака темпераментная и невоспитанная - и на лице тоже. Лапами лезет повсюду - на одежду, на мебель. После прогулки - вымой лапы, вымой ванную после лап, брызги, грязь, мокрой псиной воняет неимоверно. И люди продолжают в городских условиях держать собак. ?
yyy: И кошек, которые лезут лапками сначала в лоток, а потом к тебе на постель. И живущих в режиме тольпосрать-а тольпогрызть хомячков, и попугайчиков, и даже аквариумные рыбки небезупречны. Это тянется еще со времен, когда в твоем жилище с земляным полом топтались овцы, куры и свиньи, вонючий горький дым тянулся к отверстию между толстенными стропилами крыши, а по лавкам спали, дрались и просили кушать многочисленные дети. Для которых грязь, гогот и гомон означали - защита, уют, безопасность, надежда пережить Фимбул-Зиму и снова остаться в живых.
yyy: Сначала люди выселили в сараи домашний скот, потом заперли и сделали безопасным живой огонь, потом сократили до "комфортного" количество детей, потом сказали, что Фимбул-Зима - миф, и не наступит никогда, бредни безграмотных предков. Предков, которые, попав к ним домой, никогда бы не поняли, что это, собственно, дом...
|
|
96
Дело было в начале шестидесятых в посёлке неподалёку от Харькова.
Накануне Первомая молодые харьковские космомольцы разыскали старушку, которая, по её собственным словам, видела живого Горького - и не просто видела, а готовила писателю ужин.
Слух моментально дошёл до начальственных кабинетов и журналистов местных газет. Волнение ещё более усилилось, когда выяснился повод, по которому Горький заглянул к простой смертной харьковчанке - писатель остановился у неё на обратном пути из знаменитой колонии для малолетних преступников Антона Макаренко. В начальственных кабинетах мигом оценили образовательный и культурный потенциал новости. Было решено подготовить большую красивую статью "Моя встреча с великим Горьким" и напечатать её 1 мая для школотронов и самых разных категорий трудящихся.
В конце апреля в посёлок выехала целая представительная делегация: трое журналистов, фотограф, товарищ из ГОРОНО, товарищ из ВЛКСМ, товарищ оттуда-то и товарищ отсюда-то. Товарищи из обкома не поехали, поленились, но передали для вручения старушке пакет с гостинцами: чай, палку колбасы, конфетки для внучат. Когда делегация высадилась возле дома старушки, товарищ из ГОРОНО не удержался от эмоций:
- Подумать только, в этой простецкой, можно сказать, бедняцкой хате когда-то бывал великий человек. До чего простой был, народный писатель!
Хозяйка хаты, Оксана Михайловна, была сильно смущена высоким вниманием к своей скромной персоне. В хате нашлись только три стула, на всех не хватало, но товарищи из разных инстанций с благоговением уверили старушку, что могут и постоять. Фотограф снял кормилицу Горького сидящей за столом. Потом товарищ из ВЛКСМ попросил её:
- Ну расскажите же скорее, как всё было! О чём вы беседовали с Горьким? Какие его книги успели обсудить? Сказал ли он вам что-нибудь важное про страну, про будущее, про социализм?
Старушка откашлялась:
- Ну, як все було, як все було. Було дуже просто. Мы тоди, то есть в 1928 году, держали в хате маленьку харчевню. Как-то вечером чую, на улице тарахтит машина. Думаю, хто це такий приехал, у нас машин майже николи и не бувало. Входить в хату мужик, лицо суровое, усы как у кота. Моя донька к нему пидскакует: чего изволите? А он грит: подай мене чогось такого, щоб душа по Родине тосковала. А то, каже, скоро снова за границу еду. Я ему кажу: у нас тут всё простое, кушаний дорогих нема. Можу борщ подати. Або хочешь вареничков со сметаною, добра людина? А он каже: мяса подай. Порося с хреном. Я ему кажу: свинины нема, хозяйство у нас бедное. А он: не бреши, я бачив у тебе по двору свиня ходить. Я змахував руками: та ти що, добра людина, у нас одна всего свиня и есть. К зиме забъем, зимой з салом будемо. А он як топнет ногою: забей, кажу, и всё. Тут до мене донька пидскакует: мати, ти що, не спорь з ним! Це ж Горький! Ну, ось так и пришлось свиню забити...
Гробовое молчание в хате длилось минуту.
Потом товарищ из ВЛКСМ спросил:
- А литература? Про литературу говорили?
- Ты ти що, милый? Я ж неграмотна. До сих пор по складам читаю...
|
|
99
Насчет политинформаций в советское время. Помню, делал я политинформацию в школе в каком-то незапамятном году, когда только-только Сахарова сослали в Горький. Ессно, сам я про это "знаменателное событие" не упомянул, хотя все "голоса" об этом только и гудели. Так мне на той политинформации вопросов пять задали про Сахарова и его ссылку, причем ребята из таких семей, на которые я бы никогда и не подумал, что они слушают "Свободу" или там "Немецкую Волну". Я оглядываюсь на нашу классную руководительницу, а она сугубо партийная дама, такая практически сталинистка была (насколько это было возможно в те уже "вегетарианские" времена), а она, зараза, кивает, мол, давай-давай, выкручивайся сам.
Для меня самое сложное было рассказать именно официальную версию событий, не вставив в рассказ уже широко известных подробностей из комментариев западных радиостанций. Вроде бы, я справился тогда, но после окончания политинформации вздохнул с огромным облегчением...
Еще был случай, уже в институте. Началась перестройка, но политинформаций еще никто не отменял. И мой приятель Женька (ныне "широко известный в узких кругах" нейрохирург) решил сам вызваться и сделать политинформацию (какую-то тройку исправить по "Истории КПСС", что ли, не помню). И начал он рассказывать своими словами какую-то заметку из советской газеты ("Известий"?) про "ужасную жизнь американских трудящихся", подписанную неведомым для него именем Мэлор Стуруа.
Женька раз пять без запинок произнес это сочетание имени и фамилии, но каждый раз добавлял, что это был "прогрессивный американский журналист". На советского журналиста, по мнению Женьки, такое имя не тянуло в принципе, а "непрогрессивных" журналистов советские газеты тогда еще не печатали, от слова "совсем".
Уже после занятия я открыл Женьке "тайну", что оный Мэлор Стуруа был грузином, из известной семьи Стуруа.
В начале 1980-х Мэлор Георгиевич Стуруа был ярым противником капиталистического строя, проживая, тем не менее много лет на территории "вероятного противника" и пописывая в советские газеты "разоблачительные статьи". Он даже ухитрился написать следующее про язык программирования "Ада": "Язык Пентагона — враг мира. Язык «Ады» — голос термоядерного ада… В языке «Ады» слышится проклятие роду людскому".
Тем не менее, в конце 1980-х, как ни странно, сей отпрыск первого секретаря компартии Грузии вышел из КПСС и получил гражданство США, после чего трудился профессором сначала в Гарварде, а потом - в Миннесоте.
Вот в Миннесоте-то меня с ним и познакомила моя американская приятельница с кафедры журналистики. Мэлор Георгиевич уже был "эмеритус", т.е. лекций не читал, занятий не вел, но в свой кабинет в универе пару раз в месяц еще приходил. В кабинете не было ни телефона, ни компьютера, только полки, заваленные какими-то российскими газетами, стол, и пара стульев. Мы с ним поговорили на общие темы минут 15, после чего я вспомнил эту историю про "прогрессивного американского журналиста". Я сказал: "Ну вот, Мэлор Георгиевич, наверное Вы уже стали тем "прогрессивным американским журналистом", как Вас назвал мой приятель 20 лет назад".
Стуруа только вежливо улыбнулся, улыбкой много повидавшего в своей жизни человека.
Тогда ему было немного за 70, а так ему в этом году стукнуло уже 90...
|
|