51
Иван Карлович, мой сосед, собаководом был потомственным. Отец его служебных собак натаскивал ещё в Третьем Рейхе, да не для концлагерей тупых охранников, а для айнзацгрупп и прочих партизаноловов - настоящих служебных зверей, способных по следу пройти, врага обезоружить, а дальше или держать до подхода группы, или вообще привести к своим, как скомандовали. В плен Карл Хоффман попал в сорок пятом, увезли его в далёкую холодную Россию, где до этого погибли все его хвостатые ученики... А через пять лет женился Карл Хоффман на русской девушке, фамилию взял русскую, и стал отцом сына и двух дочек. Сыну он секреты мастерства своего и передал.
Двадцать лет Иван Карлович служил в Советской армии. Собак служебных натаскивал. Не для лагерей, а сперва для пограничников, а потом и для совсем уж контор серьёзных. Да так натаскивал, что они и гадили по свистку. Часто нельзя допустить, чтобы собака где попало и когда попало накакала, так перед работой высадят вожаки два десятка зверюг лохматых, зубастых, строем - да дунет один в свисточек специальный. Тихо он свистит, да по-особому. И по свистку этому собаки вскочат, лапы задние согнут, хвосты задерут и... хором!..
Как уж натаскивали так тех собак - не ведаю. Способы-то, поди, разные есть.
Каждое утро, из дому выходя, видел я Ивана Карловича с его Краем. Край - кобель огроменный, немецкая овчарка. Весом с самого Ивана Карловича, а ростом, ежели на задние лапы встанет, так и выше гораздо. А только вышколенный, собачий сын, идеально. Внуки Ивана Карловича гуляли во дворе под его строгим взглядом, катались на мохнатой спине верхом, держась когда за уши, а когда и за хвост, а стоило дворовым детям вместо безобидной возни начать драчку - Край негромко, но внушительно гавкал, и драчуны немедленно разбегались. Ибо за Краем не стало бы взять забияку за шкирку и тряхнуть.
Один лишь раз Край огорчил Ивана Карловича, да и то не был он в том виноват. Сидел он на обтянутом белоснежной кожей переднем сиденье хозяйского "Ауди", когда старший внук показывал соседскому сорванцу, как у него уже ноги до педалей почти дотягиваются. Сорванец и углядел на ключах маленький необычный свисточек. И свистнул. Край вскочил, коленки согнул, квост отклячил и... как учили.
Кресло, кожу белую, отмывали вдвоём, конечно.
А недавно лёг Иван Карлович подремать после обеда. А через час пришёл Край на кухню, взял ртом осторожно хозяйку за руку, и в комнату повёл. Умер, оказывается, Иван Карлович, тихо, во сне. Привёл пёс хозяйку, показал, что пора родственников на похороны созывать. Лёг у кровати. И тоже дышать перестал.
Не положено так делать, конечно, но в гроб к Ивану Карловичу положили урну с прахом его пса.
Сейчас в его квартире младший сын живёт, с женой и с мамой. И с Фрейей, конечно. Иду теперь утром мимо поля, а там собаки бегают, с хозяевами. А потом свисток свистит. Тихо так, но по-особому. И одна собака останавливается, приседает, хвост задирает...
Не пропало ремесло родовое.
|