Шутки про детстве - Свежие анекдоты |
1302
Среди моих приятелей есть один тип, который за двадцать лет нашего знакомства умудрился практически не измениться. Он даже живот не наел, а отсутствие печали в глазах и морщин на лбу заставляет подозревать, что у него нет нервов, соответственно, совести, и вообще, что он редкая сволочь. Но речь не о том.
Этот человек-консерва портит настроение окружающим, однако оказалось, что и у нашего вечнозеленого кипариса есть проблемы. Обобщая, он назвал их «песком в трусах».
— Понимаешь, — признался он однажды, — я всегда любил море. В детстве я обожал, наплававшись до синевы, выбраться на берег, развалиться на горячих камнях и греться, пропекаться, как рыба-гриль, до тех пор, пока станет совсем невмочь, и тогда, раскаленным снарядом, опять броситься в прохладные морские волны.
Я слушала и кивала, поскольку, как человек, выросший у воды, прекрасно понимала и про «рыбу-гриль», и про «раскаленный снаряд».
— Так вот, недавно я обнаружил, — всхлипнул он, — что валяться на камнях страшно неудобно, а песок, набившийся в мокрые трусы, не дает спокойно валяться в шезлонге. Теперь, для того чтобы расслабиться, мне надо два раза принять душ, вытереться, сменить мокрые плавки на сухие, получить свой Campari, причем, лед в стакане не должен растаять, а апельсин обязан горчить. Мне еще нет 50-ти, а у меня уже полно проблем!
Его нытье меня насторожило. Я прекрасно помню, как в юности сама каждое лето приезжала к родне на море. Я часами не вылезала из воды, и по вечерам няньки проверяли, не выросли ли у меня плавники и жабры.
Я могла загорать, лежа на камнях, на автомобильных покрышках и железнодорожных рельсах, и мне везде было одинаково удобно. Я не сгорала на сорокоградусной жаре, говорила медузам «бу!» и они тонули от страха, наедалась тремя помидорами и спала пятнадцать минут в день.
Этим летом, заметив рыбку-малютку, выпрыгнувшую из волны в полукилометре от меня, я заорала так, что мне в ответ из-за горизонта просигналил итальянский сухогруз. Теперь я смешиваю два крема с пятидесятипроцентными коэффициентами защиты в расчете на то, что в сумме они дадут сотню и защитят мое бледное тело, как куски картона.
Это в прошлом веке мы с друзьями-студентами скопили полторы копейки, навешали лапшу на уши родителям, положили в карманы зубные щетки и укатили на неделю в горы кататься на лыжах.
Курорт был дрянной, еда паршивая, лыжи кривые, а мы нищие и неприхотливые, как воробьи. Мы жили вшестером в двух комнатах, на завтрак ели кашу с хлебом, вечером пили дешевое вино и курили вонючие сигаретки, но были до потери пульса счастливы.
Прошлой зимой я расстроилась, когда обнаружила, что в меню, скажем так, неплохого курортного ресторана закончился зерновой хлеб, и совсем скисла, когда поняла, что забыла дома любимую подушку.
Ок, с годами человек меняется. Накапливает и наращивает не только кругозор и опыт, но и жирок на боку, делается подозрительным, упертым, привередливым, теряет лихой аллюр и любопытство во взгляде. Теперь все всё знают, меньше спрашивают и чаще поучают. Все оборачиваются очкастыми экспертами и прожженными занудами, которым не угодишь, которые уже все видели и с усталым видом обсуждают, какая нефть на вкус слаще.
В результате понты и потребности заводят в тупик, и для многих настоящей катастрофой оборачиваются самые простые вещи - необходимость выбраться из своего кондиционированного бьюика и спуститься в метро или переехать с Тверской улицы в Тверскую область.
Понятное дело, что номер в «Англетере» со всех сторон лучше комнаты в привокзальном приюте «Бардачок», но если вы отказываетесь ехать в другой город только потому, что ваш люкс занят, а полет эконом классом оскорбляет вашу спесь, то плохо ваше дело.
Справедливости ради, надо признать, что привередливость и поганый нрав проявляются независимо от успешности и карьерного роста. Кромешное занудство уравнивает бюджетника и человека с достатком. Но если первый еще вызывает понимание и сочувствие, когда ропщет на судьбу, забросившую его с прожиточным минимумом и хищной тещей в пучину Капотни, то капризы раздобревшей на платиновых карточках личности уже ничего хорошего не вызывают.
Одна такая дамочка как-то раз приползла жаловаться подружкам на скандал, который вышел у нее с мужем из-за размеров ее новой гардеробной. Мужчина самолично измерил шагами помещение, отведенное под ее шубы и лифчики, и заявил, что Георгиевский зал Кремля меньше этой костюмерной. Он зачем-то вспомнил, что пятнадцать лет назад женщина имела всего одну шубу и два вечерних платья, однако была не менее элегантна, экономически выгодна, весела и беззаботна.
Вместе с легкостью на подъем и неприхотливостью сдает и способность удивляться и радоваться жизни. Понятно, что сложно с той же искренностью, что и в первый раз, восхищаться сто сороковой поездкой в Париж или продолжать верить в любовь до гроба, стоя у алтаря с пятым мужчиной. Мало кто сохраняет оптимизм во взгляде на мир, женщину, мировую закулису и перспективу красиво заработать или промотать деньги. А зря.
С возрастом некоторые, так или иначе преуспевшие в жизни товарищи, до такой степени разочаровываются во всем, что начинают увлекаться какими-то неадекватными развлечениями, тонут в пороках или заводят себе юную и смешливую подружку, клокочущую от предвкушений, счастья и надежд. У них самих все предвкушения и надежды давно выгорели дотла. А чтобы заставить их что-то почувствовать, им надо шило втыкать в известное место, и то не факт, что из этого что-то получится.
Хорошо, никто не говорит, что и в сорок надо быть таким же беспечным придурком, как в двадцать. Но одно дело, печаль в глазах и опыт в анамнезе, и совсем другое — свинец в ногах и райдерский список в голове.
Говорят, это неизбежно. Не верю. Мне кажется, даже если человека не наградили нестареющим энтузиазмом, любопытством к жизни, легкостью на подъем и готовностью в одночасье лишиться своих бесценных миллионов или привычек, в процесс остывания души можно успешно вмешаться. Следить за ней, как за своей селезенкой. Одни изменения поддерживать, а другие контролировать. Хотя бы пытаться.
Потому что, когда человеку еще жить да жить, а у него из всех щелей песок сыплется, ему все не то и все не так, кругом одни твари, мир прогнил и от Парижа с души воротит, это как-то совсем печально.
Несправедливо расставаться с огнем в глазах и простыми радостями жизни только потому что вы повзрослели или преуспели. Вон, посмотрите на Мика Джаггера. Чуваку восьмой десяток, а его колбасит, как семнадцатилетнего. Ок, такое не всем дано, но, может, стоит хотя бы попробовать?
|
1303
Дело было в позднесоветские времена во время моей службы в СА.
Сижу, думаю в предназначенном для этого помещении, рядом тужится мой товарищ. И что - то меня на философию потянуло, говорю:
- А ведь и товарищ Ленин в туалет ходил!
Товарищ отвечает:
- Я вот в детстве милиционера в туалете увидел, так у меня был шок, оттого что эти люди тоже писают.
Мы все были наивными советскими мальчиками.
|
|
1304
В глубочайшем детстве я иногда встречался со своим дядькой, весьма неслабой шишкой лесного хозяйства Белорусской ССР. Каждый раз, видя меня во время того или иного застолья он глубокомысленно изрекал "помни, топор - это продолжение руки настоящего белоруса!".
С тех пор прошло гигантское количество лет.
Руками я работать люблю, хоть меня издавна кормит, и очень неплохо, практически только голова.
За это время я последовательно пережил приступы -
- васковский столярный инструмент
- всё, что доступно в электрическом варианте в несколько десятилетий по нарастающей, от китая до дремелей-синих-бошей-ролс-ройсов, итд
- робот-ЧПУ, собранный сыном из корейского всего, могущий выпилить с компа хоть Венеру Милосскую, хоть пулемёт Утёс.
- в процессе масса всевозможных той или иной степени полезности инструментов.
И вот на день рождения, юбилей, друзья вытаскивают коробку с ленточкой, говорят "круче и дороже этой модели в мире нет", открывают, и там...
ОН.
Дядя Лёша, ты был прав.
|
|
1307
Мистер Эндорфин.
Однажды во время дальнего автопутешествия мы с приятелем остановились перекусить в придорожном кафе. Приятель заказал хот–дог. Я воздержался, хотя страшно проголодался. В рейтинге Мишлена это кафе получило бы минус три звезды, и я опасался, что хот–доги тут понимают буквально и подают разогретых собак.
"Как ты можешь это есть, — пошутил я, — зоозащитников не боишься?”
«Мистера Эндорфина на тебя нет», — ответил приятель.
«Кого — кого?» — переспросил я.
Так я узнал про Мистера Эндорфина.
Приятелю готовили его хот–дог, а он рассказывал. Хот–дог готовили довольно долго, видимо, сначала им все–таки пришлось ловить собаку.
"У меня на первой работе был мужичок. Бухгалтер. Ну, такой, как сказать, в розыск его не объявишь — без особых примет. Моль средних лет. Когда я его впервые увидел, подумал, фу, какой плоский, неинтересный дядька. Пока однажды не услышал его тихий комариный смех. Он сидел перед своим монитором и хихикал. Я проходил мимо и из любопытства заглянул в экран. А там какой–то бухгалтерский отчёт в экселе. И он над ним ржёт. А ты не прост, чувак, сказал я себе тогда. И ещё прикинул, а может, уже пора из той конторы валить, раз бухгалтер хохочет над финансовыми документами.
Короче, персонаж оказался, что надо. У него всегда все было превосходно. Это его фишка. Понимаешь? Всегда. И все. Даже осенью. Когда любому порядочному человеку хочется, чтобы дворник закопал его поглубже в листву. «Превосходно». Не «нормально». Не «хорошо». И даже не «отлично». Именно — «превосходно».
Погода у него — только прекрасная. Иду как–то раз на работу, дождь как из ведра, ветер, зонтик надо мной сложился, отбиваюсь спицами от капель, настроение паршивое. Вижу, перед входом в контору стоит этот перец по колено в воде, смотрит себе под ноги. Сливные стоки забились, вода хлещет по мостовой ручьями по его ботинкам. Гляди, кричит он мне, как будто горная река, и лыбится.
Машина у него — самая лучшая. Однажды он меня подвозил. Едем на его перпетум мобиле. С виду вроде «копейка», но зад подозрительно напоминает Москвич–412. Франкенштейн какой–то. Послушай, как двигатель работает, говорит он мне. Песня, да? Я послушал. Если и песня, то этакий Стас Михайлов в старости — кашель и спорадические попукиванья. А он не унимается: и ведь не скажешь, что девочке тридцать лет. Узнав про возраст девочки, я попросил остановить, так как мне отсюда до дома рукой подать. Вышел на каком–то пустыре и потом час брёл пешком до ближайшего метро.
Курорты у него — все как на подбор невероятные. Я как–то поехал по его наводке в Турцию. Он мне полдня ворковал про лучший отдых в жизни, про космический отель, про вкуснейший шведский стол. У него даже слюна из уголка рта стекала. Я и купился. Из самолета нас выкинули чуть ли не с парашютом над какой–то долиной смерти. Посреди лунного пейзажа — три колючки и один отель (так что про космический — не обманул). До моря можно добраться только в мечтах, отель в кукуево.
Шведский стол — для рабочих и крестьян: сосиски, макароны и таз кетчупа. Я взял у них книгу отзывов. Там после десятка надписей на русском про «горите в аду» и «по возвращении на Родину передам ваши координаты ракетным войскам», выделялась одна, размашистая, на пол–страницы: «ВОСТОРГ!!!» Не с одним, не с двумя, а именно с тремя восклицательными знаками, и всеми большими буквами. И знакомое имя в подписи.
У нас в то время вокруг офиса приличных заведений не было. Приходилось испытывать судьбу в общепите. Я всегда брал его с собой на обед. Какой потрясающий суп, как крупно порезали морковь, сколько отборной картошки, а приправа, приправа, причитал он в гастрономическом полуобмороке, над тарелкой с пойлом из половой тряпки. Ну, что же это за беляш, это же чудо, а не беляш, нежнейшая телятина (каждый раз в ответ на это нежнейшая телятина внутри удивленно мяукала), тесто воздушное, сок, сок ручьями, и так далее. Послушаешь его, послушаешь, и глядь — и суп вроде уже мылом не отдаёт, и беляш провалился и не расцарапал когтями пищевод. А, главное, после обедов с ним я ни разу не отравился — видимо, организм в его присутствии выделял какие–то защитные вещества.
И это была не маска, вот что интересно. Сто процентов — не маска. Все естественно и органично. Его вштыривало от жизни, как годовалого ребёнка. Возможно, в детстве он упал в чан со слезами восторга, наплаканный поклонницами Валерия Ободзинского, как Астерикс — в котёл с волшебным зельем.
Мы в конторе прозвали его «Мистер Эндорфин». В курилке часто можно было услышать: чего–то сегодня хреново, пойду с Эндорфином поговорю. Мистер Эндорфин сверкал лысиной, как маяк.
Знаешь, что самое забавное? У него и семейка такая же, под вечным феназепамом. Он как–то раз пригласил меня в гости. Я впопыхах купил какой–то неприлично дешевый торт, вафельный, ну, с таким ещё первоклашки на свидание к девочкам ходят. Мы сели за стол, с ним, его женой и сыном, разрезали этот деревянный торт, затупив два ножа и погнув один, разложили по тарелкам и понеслась. Какое потрясающее чудо, застонал ребёнок. Какое чудесное потрясение, подхватила жена. Вот суки, издеваются, подумал я. А потом пригляделся: нет, у людей натуральный экстаз. При прощании чуть ли руки мне не целовали, все трое".
В этом месте приятелю принесли хот–дог, и он закончил рассказ.
«Вот ты спросил, как я это буду есть, — сказал он, — очень просто: включу Мистера Эндорфина».
Приятель взял хот–дог, поднёс его ко рту и зашептал:
«Какая румяная сосиска, с пылу с жару, с пряностями. О, да тут не только кетчуп, из отборнейших томатов, да ещё и горчица, пикантная, сладковатая. Пышная, свежайшая булочка…»
«Девушка! — крикнул я через все кафе хозяйке заведения, — можно мне тоже хот–дог!» (C)
|
|
1308
Спорят два друга. Первый говорит, что в жизни случайностей не бывает, а лишь закономерности. Второй же утверждает обратное:
- Один мой знакомый в детстве упал с третьего этажа и не разбился. Случайность? Случайность! Уже в зрелом возрасте он напился и вывалился с девятого этажа. Сломал ногу, но остался жив. Случайность? Случайность! А недавно он попал в автомобильную катастрофу. Шофер - насмерть, а он жив! Случайность? Случайность!
- Нет, скорее это уже привычка.
|
|
1312
Вспомнил, как на лошади катался в детстве.
Идём мы с ребятами, и тут на лужайке перед лесом две колхозные кобылы пасутся.
Без какого-либо пастуха (вот не знаю, нужен ли кобылам пастух, это ведь не овцы), но в любом случае без конюха. Может конюх нажрался и конюшню забыл запереть.
Конечно, сразу же посетила мысль на кобылках покататься, и разумеется я вызвался попробовать, как самый дурной, когда Иончика нет, а его в этот день дома заперли.
Ну, ребята подсадили меня, а кто-то и кобылу пытался держать - там ведь ни седла ни уздечки. А потом резко отпустили. Я сижу, за гриву вцепился, а она на месте топчется. Вспомнил кино и как дал пятками по бокам! Как-будто шпоры у меня.
Эффект превзошёл все ожидания - в следующий момент я уже скакал!
И осознал, что затормозить её никак не могу! Ногу перекинул и свалился, пока она скорость не набрала. Брякнулся оземь так, что дышать какое-то время не мог.
Ребята подбегают, а я воздух ртом хватаю, как рыба. Потом продышался:
- Видели, как ловко соскочил? Учитесь, пока я жив.
C тех пор на лошади ни разу не ездил, психотравма, наверное.
|
|
1315
Очень много букаф. Ностальгическая. С благодарностью к первому тренеру.
В далеком советском детстве не было компьютеров и плэйстейшн. Но бывали свои маленькие радости. Например, играть во дворе в хоккей весь день напролет. Потому что мороз -46 и по радио объявили, что в школу можно не идти. Но это уже классика. А вот случай, произошедший со мной лично был несколько не типичный.
Была у нас в городе Станция Юных Техников - СЮТ. И среди прочих авиа-судо-моделистов и картингистов была в этой СЮТ парусная секция. Вел это парусную секцию весьма своеобразный и интересный мужик. Ни разу не педагог, но фанат своего дела. Художник, кстати, и весьма неплохой. Одним словом - тренер. Даже не так - Тренер.
Как-то раз, всё жаркое лето мы с пацанами под его руководством днями напролет чинили старую яхту, которую он купил в соседнем городе за... Тадам-с! Две бутылки водки! И еще четыре бутылки у него ушло на доставку этого старого корыта в наш городок на пристань. Когда наконец к 31 августа смогли-таки закончить ремонт, мы все дружно заныли:
" - А поход?? Мы же так мечтали на ней в поход сходить. А завтра уже первое сентября!!.."
Но Тренер успокоил нас - впереди выходные. Успеем в поход сходить. До ближайшего соседнего города и обратно.
Только судьба внесла свои коррективы. В первую же ночь похода, пока наша яхта стояла в закрытом уютном заливчике, разыгрался хороший шторм. Соваться в открытую воду на старенькой яхточке было бы самоубийством. Несколько дней мы провели любуясь большими волнами снаружи заливчика и пожирая гигантскую вкуснющую чернику, до которой в тот год не добрались ничьи алчные лапы, кроме наших. И, после того, как шторм утих, мы не стали возвращаться в наш городок, а продолжили поход по запланированному маршруту. По прибытию в соседний город Тренер, оставив нас караулить яхту, рванул на автобусе в родные пенаты. Там обошел всех родителей и честно огрёб от них по полной программе. Пришлось ему также пройтись по нашим школам и написать объяснительные. А также выслушать в свой адрес от профессиональных и "профессиональных" педагогов всё, что они о нем думают...
В общем, имел он моральное право после такого "строить" нас по своему усмотрению. Никто и пикнуть не смел. Одни только припухшие от удивления лица некоторых одноклассников чего стоили, после невзначай оброненной фразы: "В школу что не ходил? Да так... Мы на яхте с Тренером заштормовали - пришлось несколько дней в бухте отсиживаться, пока не утихнет"... В 9-10 лет это дорогого стоило.
А "строил" нас Тренер порой весьма жестко. На его шестиэтажные маты мы со временем даже реагировать перестали. А косячили, все равно, регулярно. Поэтому в случае особых косяков Тренер ставил нас строем и "прописывал" каждому сма-ачный удар в грудину. Как мы с пацанами тогда говорили "в душу". Что интересно, никому из нас даже в голову не приходило жаловаться. Например, родителям или еще куда-то на сторону. Заслужили - получили. Всё логично.
Как-то раз во время очередного такого прописыванья "в душу" один парнишка из наших, стоявший в середине шеренги, спросил:
- Имярек Имярекович! А можно мне не в "душу", а в живот?
- Э... М-мм... Это еще почему?
- А у меня там пресс!!
Тренер и мы все засмеялись. Тренер тут же остыл. И "прописка" прекратилась. Я стоял в конце шеренги - и мне в тот раз свезло...
Прошло несколько лет. Пацаны в секции были все старше меня на год. И после своего восьмого класса дружно уехали в соседний город поступать в мореходку. У меня же впереди был еще восьмой класс, после которого я умотал в Питер в физматшколу. А пока были летние каникулы. В яхт-клубе было затишье. Местный комбинат купил несколько каютных яхт. Для туризма и гонок. Сотрудники комбината выбирались в поход или погоняться только по выходным. Брали, разумеется, и меня. В том числе и потому, что я был самым опытным в клубе яхтсменом после Тренера на тот момент. На яхте обращаться на "Вы" зачастую некогда. И взрослые мужики - инженеры, начальники отделов, техники и так далее, солидные люди, уже с детьми, сразу сказали мне - "обращайся на ты, не парься". И у меня, тринадцателетнего на тот момент пацана, первое время рвался шаблон от того, что на яхте я командовал и говорил им "ты", а на суше не мог себя перебороть и говорил "Вы". Но мужики быстро всё освоили и сами стали хорошо управляться с яхтами.
В будние же дни того лета я маялся от безделья. И как-то раз, в понедельник, когда до следующего похода оставалась еще целая неделя, по привычке пришел на берег. Проверить, все ли в порядке. Посидеть на причале или в "кают-компании" - этакой гостиной на втором этаже того двух-этажного сарайчика-эллинга, который мы с пацанами построили за год до этого под руководством Тренера. Где лежат ключи я, естественно, знал, на правах одного из "старожилов" яхтклуба. В общем, убить время пришел. Но не удержался. Полез на одну яхту что-то поправить. Попутно заметил, что там было что-то не убрано с палубы внутрь каюты. Непорядок - могут украсть. Пошел в эллинг взять в тайнике ключи от каюты. Вернулся на яхту. Всё убрал. И тут как сорвало меня. Не стал запирать, а напротив - вытащил и поставил паруса, отдал швартов, запрыгнул на яхту выбрал якорь и почесал прокатиться. Катался часа два. Потом спохватился, что скоро конец рабочего дня и с завода по берегу пойдут мужики - запалят за этой самодеятельностью...
Через какое-то время я уже регулярно приходил на берег по будним дням ровно к восьми часам - когда на заводе уже шел рабочий день. Ставил паруса и ходил вокруг ближайших островов - километрах в пятнадцати от яхтклуба. Благо погода установилась такая, что после утреннего штиля ветер всегда был хороший - туда и обратно занимало часов пять-шесть. Но... Как-то раз вдруг попал в штиль у островов. Проторчал часа три-четыре. После начался хороший попутный ветер. Я обрадовался было - быстро до причала "доеду" как на трамвае. Поставил паруса на "бабочку" и полетел. Навстречу звиздюлям, вообще-то. Но я немного забегаю вперед...
Ветер потихоньку перешел в шторм. Пришлось встать в левентик и убрать грот. Пилил дальше под одним стакселем. Попутно аж ногами приходилось упираться в стенку кокпита, чтобы удержать руль - яхту то и дело пыталось кинуть в так называемый "брочинг". Подъемное перо руля на вертлюге повернулось аж из вертикального в горизонтальное состояние. Под напором воды от скорости. Зато скорость была - на загляденье. Особенно, когда на волну сядешь и едешь со скоростью волны...
Сейчас-то я понимаю - если бы я узнал, что мой ребенок в тринадцать лет такое вытворяет, наверное, прибил бы собственноручно. Попутно стал понимать и соглашаться с тем тезисом, что "мужчины - это случайно выжившие мальчики".
Уже издалека заметил на причале одинокую фигурку. В воздухе ощутимо запахло люлями. Как сказали бы Ильф и Петров, "Он понял, что сейчас его будут бить и возможно ногами". Но деваться было некуда - в первую очередь надо было побеспокоиться об яхте. Рассчитал траекторию, учтя что в этом месте илистый грунт, а ветер попутный, встал носом к ветру, отдал с носа якорь, вытравил достаточно якорного каната и выждал, чтобы якорь "встал". Убедился, что яхту не несет. Убрал стаксель. Стравил якорный канат так, чтобы корма яхты оказалась в метре-полутора от причала.
Тренер крикнул через порывы ветра - "Кидай конец!" Даже не добавил своих привычных "этажей" в тот раз. Но я сам, поймав момент, когда корма подпрыгнула на волне, выпрыгнул на причал, заложил швартов. После запрыгнул обратно на яхту. Аккуратно сложил паруса и все "концы". Убрал всё, что нужно в каюту и запер. Хозяйским взглядом окинул яхту - все в порядке. И запрыгнул обратно на причал, понимая, что тут мне и "маленькая беленькая лисичка" пришел...
На моё удивление, Тренер не был суров, а стоял и улыбался. В какой-то момент он даже рассмеялся. Сейчас бы я даже сказал, что он заржал. Я, весь в непонятках, стоял и ждал. Наконец, он стал серьезным и спросил:
- Знаешь, почему ты до сих жив?
- Неа...
- Потому что меня гордость взяла. Как хорошо, оказывается, я вас, оболтусов, обучил...
Через некоторое время тренер привел двух четвероклашек из поселка, который был неподалеку от нашего городка. Одного посадил на яхту вместе с собой. Второго "вручил" мне. И мы гонялись в режиме матчевых гонок в акватории нашего городка на тех каютных яхточках, попутно обучая новеньких пацанов. К островам тоже ходили. И в одной из таких гонок, до островов и обратно, я выиграл у Тренера его коллекцию из нескольких десятков журналов "Катера и Яхты", которые он поставил на то, что я не смогу обогнать его ни в одной из этих гонок. Целое сокровище для юного яхтсмена в те доинтернетовские времена! Да и не только для юного, вообще-то, в те времена. Люди тогда за этими журналами буквально охотились. Перерисовывали с них чертежи и, исправляя погрешности самостоятельно, строили по ним собственные яхты...
Сейчас я подозреваю, что он, похоже, специально один раз проиграл, чтобы меня поощрить. Все-таки, Тренер. Но тогда мне было 13. И я принял всё за чистую монету. Видя как он "сокрушается"...
|
|
1316
congregatio: Вспомнила, как в детстве читала я сборник русских народных сказок и дошла до слов "Орал мужик в поле и выорал самоцветный камень". Было мне тогда... лет семь, что ли... Я, конечно, задумалась, но решила - сказка же, ладно. Мало ли. Тут вон коровы богатырей рожали, а мужик всего-то камень выорал.
А сказка меж тем добила некорепший детский мозг подробностями: "Был тот камень с лошадиную голову".
Глаза мои тогда явно были больше...
|
|
1319
Все наверное в детстве в войнушку играли, поделюсь и я одной историей.
Условные "немцы" обороняли Рейхстаг.
Это были наши заклятые друзья с соседнего села, а Рейхстагом была кочегарка.
Так-то она функционировала, но кочегар был вечно пьян и поэтому в наших играх никто не мешал нам её использовать то как Брестскую крепость, ну а в данном случае это Рейхстаг был.
И вот командир нашего отряда совещается со своим штабом.
Разрабатываем план приступа - а оружие у обеих сторон самоделки деревянные, шпонками стреляют.
Попали - считай убит.
- Надо их обесточить!
Пришла командиру в голову гениальная идея. Свет вырубить!
Сразу на приступ, врываемся в катакомбы, и в темноте переходим в рукопашку.
План казался гениальным. А быть подрывником-диверсантом приказали мне.
Подошёл я к этому делу творчески. Обесточить, так обесточить.
Подобрал на свалке металлическую рамку с крючьями, и задними дворами
по приставной лестнице на крышу кочегарки забрался.
Прямо передо мною провода от столба к кочегарке провисают.
Недолго думая крикнул своим - на штурм!! И метнул рамку в провода, где она крючьями и зацепилась, обеспечив короткое замыкание.
Успех штурма был ошеломляющий!
Провода трещали и искрились, свет потух не только в кочегарке, но и в окрестных домах. Подразделения СС в панике покинули рейхстаг, а с крыши я спрыгнул, позабыв про лестницу.
Что было потом лучше и не вспоминать.
Родители отлавливали нас, разбежавшихся по окрестному лесу, бригада электриков составила акт о хулиганстве, а батя отлупил меня ремнём.
Но я не жалею, Рейхстаг был наш.
|
|
1320
— Бабушка, а курицу убили? Убили, да?
— Куриц не убивают. Куриц режут. Ешь давай.
Этим летом я неделю провел в санатории, подлечить спину. Санаторий — не больница, конечно, но и тут полно персонажей и диалогов. Например, таких, как выше. Бабушка и двое внуков, лет 10 и 7 на вид. Приехали из далекого северного нефтяного города по путевке. Я сидел с ними за одним столом на завтраках, обедах и ужинах.
Старики и дети — половина обитателей санатория. Вторая половина — работяги физического труда, распределенные по путевкам со своих заводов, семейные пары в районе 40-50 лет и прочие случайные граждане отдыхающие, непонятно как сюда попавшие. Вроде меня.
— Знаешь такую штуку? — пухлый незнакомый малец показывает мне спиннер. Я сижу на лавке возле столовой, читаю электронную книгу, а ко мне подходит пухлый незнакомый малец лет этак 6-ти и с ходу показывает спиннер.
— Спиннер, — говорю.
— Очень дорогой! — малец закручивает спиннер на пальце. Затем передает мне. Я пробую, но у меня ничего не выходит.
— Не так надо! — он отбирает у меня спиннер и снова закручивает. — Тут еще вон, мигает, — он показывает, где на спиннере мигает. Я киваю.
Затем малец достает из кармана телефон:
— Телефон… Хуавей… — как это произнесено! С тягучим и чудовищным безразличием. Вся бесконечная вселенская тоска в этой фразе. Потому что это информация — только из вежливости. Только чтобы поддержать светский разговор. Нечто вроде каноничной беседы о погоде. «Неплохой сегодня денек, не правда ли, телефон Хуавей».
— А у тебя какой? — спрашивает. Все еще Бездна равнодушия. Я сохраняю предельную серьезность, соблюдаю светскость беседы. Достаю айфон. Малец секунду изучает, глаза его делаются круглыми, затем он со вздохом прячет свой обратно в карман. Долго молчит. Затем задумчиво произносит «Жарко…» и уходит.
Через 20 минут я наблюдаю, как на крыльце столовой он хватает за шею какого-то шкета совсем козявочного вида. Тот воет как сирена, рядом немедленно материализуются мамки и няньки и мой пухлый знакомый со спиннером огребает по полной. Следует мучительная лекция на тему «Что дядя милиционер делает с теми, кто душит маленьких шкетов козявочного вида».
После ужина спиннерный малец с Хуавеем видит меня и понимает, что я все видел. Возможно, даже больше, чем нужно было. Сходу говорит:
— Не, а чо он, спиннер чуть не поломал... он же дорогой... — маленький спиннерный магнат уже считает меня другом и надеется найти понимание.
Я говорю, что все равно не надо так, и иду мимо, показывая, что дружбе конец. О том, что я сам в детстве был козявочного вида и частенько становился жертвой вот такой шпаны с разными крутыми гаджетами, тактично молчу.
В другой день сижу с ноутбуком на веранде столовой. Подходит мой сосед по столу, младший из двух братьев.
— Здравствуйте! — говорит. Хотя утром здоровались уже.
— Здравствуйте, — говорю.
— А что вы делаете?
— Да ничего особенного, работаю.
— А зачем?
Пока я задумался — а действительно, зачем? — он торжественно говорит мне:
— До свидания. И удачи! — и удаляется. Это его фирменная фраза при любом прощании.
Видит у меня в рюкзаке книгу.
— Ух ты, книга! Что за книга?
— Фантастика, — говорю.
— Ух ты, фантастика!.. Баб, купи мне такую!
— В Москву поедем, купим. Отвяжись от дяди.
— Если сильно хочешь, скачай электронную, у тебя же есть планшет. — Шкет на любую трапезу приходит с айпадом и смотрит мультики, пока ест.
— Электрон умрет — бумага вечна! — выдает безапелляционно. Я надолго замолкаю. Только молча киваю на его традиционное «До свидания! И удачи!» по окончании обеда.
Его бабушка как-то рассказывает, что внуки дома не читают, потому что не вылезают с тренировок по хоккею и еще чему-то там. Поэтому старший все время сидит в телефоне, а младший, так как у него телефона пока нет, постоянно просит сходить с ним в библиотеку или купить книги. А она запрещает ему, потому что нечего глаза портить и вообще на отдыхе читать. Я молча давлюсь булкой и обжигаюсь чаем.
Вечером мне удается заснять на видео бурундучка, который весело скачет по клумбе. На следующий день показываю его ребятам, они, понятно, в восторге. Но за ужином смотрят на меня обиженно: оказывается, весь день искали бурундучка, но так и не нашли. В утешение скидываю им все видео и фото с бурундучком на их телефон.
В день отъезда за ужином младший шкет просит меня пожертвовать ему шоколадные конфеты, которые положили на десерт. Я жертвую. Вскоре к столу подбегает его козявочного вид друг — тот самый, которого недавно душили на крыльце — и приносит ему еще горсть таких же конфет со своего стола. Тот смотрит на конфеты, затем на меня, торжественно изрекает «Жизнь — такова!», сгребает все конфеты и ретируется вместе с козявочным, не пожелав даже мне удачи на этот раз. Я, впрочем, особо не расстраиваюсь, воспринимая все теперь немного философски. Потому что жизнь — такова.
Массажист, здоровый румяный парень, рассказывает, как кто сейчас отдыхает в санатории. В основном все пускаются во все тяжкие — мужики, например, беспробудно бухают. Благо прямо на территории есть магазинчик, где всего в избытке. А женщины, говорит, водят себе молоденьких мальчиков, «прямо пачками водят, сам видел! Чем старше сама — тем моложе мальчики!» И ржет так заразительно.
В детстве я часто бывал в санатории, точно так же с бабушкой и братом. Планшетов тогда не было, поэтому читали книги и смотрели телек в номере. Тогда это воспринималось этакой тюрьмой вдали от дома и компьютера, мы буквально считали дни до отъезда домой.
А сейчас — ничего так.
|
|
1321
Вот ноль - число ни четное, ни нечетное. Такая же и медицина у нас теперь - ни платной, ни бесплатной нормальной нет.
Разговаривали по телефону с бабушкой. Она похвалилась, какая у них заботливая врачиха-офтальмолог в поликлинике появилась. Сама без вызова пришла (согласитесь, очень подозрительно!), осмотрела деда и сказала, что нужно ему операцию на глазу срочно сделать, а то еще чуть-чуть и зрение пропадет. На операцию нужно прийти по адресу частной клиники (теперь понятно, откуда ноги у такой сказочной заботы растут).
На всякий случай уточнил, о каком именно глазе идет речь. Как оказалось, именно о том, который у деда еще с войны стеклянный (в детстве меня поражало, насколько он неотличим от настоящего). Бабушка-то на радостях сама не сообразила.
Вот интересно, если бы они пришли на операцию, им бы ее "провели" и отрапортовали об успехе?
|
|
1323
Беспорядочный секс, изощренное насилие и постоянная борьба за власть. Не существует такого преступления или извращения, которое не совершили бы несколько сотен персонажей, связанных сложным разветвленным сюжетом и родственными узами. Непрерывный экшен. Ради совокупления они обманывают, предают и убивают, а секс главный способ отомстить, получить власть и богатство. Многочисленные бастарды постоянно апеллируют к своим могучим покровителям, коррупция проникла во все эшелоны власти, а бессудные расправы обычное дело. Именно так в далеком советском детстве я прочитал оригинальные (в смысле, не адаптированные для детей) древнегреческие мифы. Вот умели же люди закрутить сюжет! С тех пор смотрю на современные сериалы несколько свысока.
|
|
1324
Про козу. А вот и осень, случайно оказалась в центре города в небольшом райончике - атавизме купеческой застройки. А в детстве бывала тут частенько, поэтому помню каждый дом. Вот они, милые, жалкие, убогие по сравнению со строящимися рядом элитными современными малоквартирными домами, но такие трогательные купеческие деревянные домики. Покосившиеся, с дверями в форме параллелограмма, заваливающимися мезонами. Но целы ещё лестницы с балясинами, балкончики, ручки медные на дверях... в палисадниках бушуют мальвы. Запах гниющего дерева, жуть асматикам. Понимала, что прощаюсь, домики стоят с пустыми окнами, но как будто на что-то ещё надеются, как мы осенью... а вот домик, принадлежащий прапрадеду, здесь стоял, снесли уже. Надо сказать, он его получил в приданое и распорядился очень правильно, пропил перед революцией. Спас семью от классового клейма. Но на втором этаже квартирка в доме за семьей осталась. Там наших ещё три поколения жили. А теперь спасибо за терпение - история. В середине 30-х росла в доме девочка Ира, моя двоюродная бабушка в перспективе. Болеть стала часто. Кто-то посоветовал пить козье молоко. Но на рынке брать боялись. Не знаю уж кто придумал, но козу взяли в дом. Днём она паслась на лужайке за домом, у дров. На ночь в сарае боялись оставлять, время было голодное. Поэтому по маленькой темной лестнице с балясинами козу за веревку, обмотанную вокруг рогов, тянули на второй этаж и запирали в чулане. Веревку цепляли за крюк, чтоб не бегала, видимо нижние соседи были не в восторге. Так коза жизнь такую возненавидела и однажды сиганула из окна, выбив стекло предварительно. И повисла на веревке, между этажами, блеет, точнее орет, ногами дрыгает. Так и висела, пока с работы не пришли родители Ирочки. Козу потом куда-то быстро сплавили. Но это событие, как у "Пайковых коза повесилась", стало в райончике типа начала новой эры, все местные события делились на до и после козьего прыжка. А Ирочка здоровая выросла, до 90-х в этом доме прожила и умерла за месяц до сноса дома.
|
|
1325
В детстве, когда в книге встречалось фраза вроде: "На столе стоял чайный прибор...", я представлял себе некую деревянную коробку с мигающий лампочками, стрелочными индикаторами и проводами, типа аппарата для физиотерапии, и пытался понять, как он связан с чаем и для чего он вообще предназначен.
|
|
1329
Урок.
В детстве я жил в девятиэтажке на девятом этаже. Так называемая "серая панель". Ну, где лифтёрные квадратиками на крыше. Любил, ради забавы, плевать с балкона. И вот, в очередной раз от души наплевавшись, стою я на балконе, красоту родного микрорайона созерцаю. Вдруг, вниз прямо перед лицом пролетает огромная капля. Небо чистое. Я изумлённо провожаю каплю взглядом, и что-то она мне начинает напоминать. Следующий плевок пролетает перед носом. Смотрю наверх, на крыше стоит пожилой сосед с нижнего этажа. И спокойно так говорит: "Специально на крышу поднялся, чтоб тебе все прелести ощущений передать, когда на тебя сверху плюют. Нравится?"
Надо ли говорить, что я не только с балкона, но и на улице плевать перестал. Спасибо, Иваныч!
|
|
1330
Вернулся из Турции. Гоняли первый раз. Отель пять звезд, погода не подкачала, все круто. Но речь не об этом.
В детстве, помню, веселили друг друга.
Хочешь, анекдот из двух слов? Ну, рассказывай... Негр загорает.
И тут, лежим у бассейна. Приходит семья чернокожих. Мама с любовью и нежностью мазюкает детей кремом защитным и укладывает всех загорать...
Давно так не ржал...
|
|
1333
Рукопожатие прокаженного.
Проказа была проклятием прошлого - заразная болезнь с социальной стигмой божьего наказания, медленная мучительная смерть в обществе таких же отверженных, ибо общество и семья немедленно изгоняли заболевшего человека...нельзя их винить, они панически боялись заразиться. Даже чума считалась лучшей участью, если вы можете себе это представить.
Лечения не было до середины 50ых, прошлого века, то есть сравнительно недавно лепрозории( колонии для прокаженных) стали закрываться.
Вот об одной такой колонии моя история.
Проказа на Гавайских островах не водилась - её вместе с китайскими рабочими завезли, она перекинулась на гавайцев и распространилась как лесной пожар...
Традиционно большие семьи полинезийцев способствовали этому, лечения не было, единственный выход - изоляция больных, в лепрозории.
Впопыхах создали: на острове Молокаи, часть которого была доступна с океана и практически почти недоступна с остальной части острова.
Заболевший человек немедленно терял все права гражданина и переводился в строгую изоляцию, ожидая судно на Молокаи.
Все контакты с семьёй обрывались немедленно и навсегда.
Заключённых прокажённых погружали на корабль и плыли на Молокаи,
где гавань и причал построили позже, вначале они должны были вплавь добираться до своей вечной тюрьмы..
Для здорового гавайца проплыть полмили не проблема, но это для здорового, больные отчаявшиеся прокажённые доплывали не все...
Вся эта жуть полной изоляции и бесправия продолжалась до тех пор, пока в общество не просочились слухи о многолетнем кошмаре лепрозория.
Первым отреагировал священник, отец Демиан.
Добровольно, вещь неслыханной храбрости, он добирается до колонии и принимается за дело.
Первым делом он строит церковь и устраивает регулярные службы, налаживает уход за тяжелобольными.
Также он вступает в переписку со множеством благотворителей , священнослужителей и властями, умоляя и требуя помощи и смягчения участи отверженных прокажённых.
И один в поле воин, он добивается реформ и помощи, постепенно смягчается режим, разрешается переписка и посещения, волна пожертвований и посылок, вахтовым методом прибывают священники и добровольцы.
Всё это он не увидит, заразившись и умерев от проказы, войдя в число самых любимых святых Гавайских островов. И моим.
А вот и история, прошу прощения за долгую присказку.
Молокаи редко посещаются туристами, неважные пляжи, мутная от песка и глины вода, немного там и отелей, да и добираться далековато...
Я же упёрся, надо мне туда, начитался в детстве Джека Лондона.
Врать не буду - так себе остров, грустный , смотреть особенно нечего.
Кроме визита в бывший лепрозорий.
Добраться туда и сегодня нелегко, пешком я поленился, мул довёз меня до той части острова по крутой горной тропинке.
Прибыли.
Выходит экскурсовод, живущий в колонии, приветствует нас, знакомится.
Доходит очередь и до меня, я протягиваю ему руку для рукопожатия, нимало не подумав, инстинктивно, как делал тысячи раз в жизни.
Его глаза странно сверкнули, после секундного замешательства он ответил рукопожатием, крепким и странным, ладонь была жёсткая как доска и пару пальцев были деформированы.
Он явно был рад рукопожатию, мы разговорились и тут пришёл мой черёд сморгнуть пару раз, прогоняя влагу.
Его история началась, когда ему было 16 лет и его оправили на Молокаи с диагнозом проказы.
Через пару месяцев выяснилось, что проказы у него нет, это ошибка, надо выпускать...
К несчастью, амнистия пришла слишком поздно для него, он таки заразился проказой - в колонии.
Там он и прожил всю свою жизнь, потом случилось чудо, появился Дапсон и он вылечился, но, увы, возвращаться было некуда, вылечившиеся прокажённые остались доживать в колонии..
Их там уже очень немного, полностью на щедром содержании виноватого перед ними государства. Там же живут и монашки, помогающие им в быту.
Посетил я и своего святого, могилу и церковь отца Демиана, постоял и подумал...
Уезжали мы вечером, дав отдохнуть мулам.
Я простился с нашим гидом, опять пожал ему руку и услышал, что мои два рукопожатия стали номер 11 и 12 в его жизни!
Он тут же поторопился заверить меня в своём полном излечении...
Я же признался ему, что я не подумав пожал ему руку, инстинктивно.
И не жалею - ни тогда ни сейчас, 20 лет спустя, доставил мужику великую радость простым и обычным жестом.
Надеюсь, что моя история воспримется как оптимистическая трагедия.
Постскриптум- нарушение прав человека больных проказой признаны вопиющими, многочисленные извинения и выплаты компенсаций стремятся хоть немного возместить тот неимоверный урон нанесённый гуманности и состраданию.
|
|
1337
Расскажу эту историю в память о моём недавно ушедшем папе. Он был очень скромным человеком, и при этом большим профессионалом своего дела. В советские времена он занимался разработкой систем водоснабжения волжских городов. Саратов, Куйбышев (Самара), Горький (Нижний Новгород).
В детстве я особенно переживал, когда он уезжал в Горький. «Мам, а почему папа уехал в горький город? Может он хоть раз съездить в сладкий?» – бывало, спрашивал я.
Однажды он проектировал одну из важных систем водоснабжения. Не то водозабор, не то очистительную станцию в каком-то из этих городов. Врать не буду, за давностью лет не знаю, что именно. И вот, вызывает его начальство. И прямым текстом объявляет, что проект нужно кровь из носу удешевить. Но папа категорически отказался вносить какие-либо изменения в проект, сказав, что всё сделано по нормам и правилам и принципиальные изменения невозможны. Начальство ожидаемо устроило тарарам. Закончилось выяснение отношений на повышенных тонах бессмертной фразой в стиле – «не будете вы, будут другие», столь любимой разного рода руководителями и в наше время. Папа пришёл домой в расстроенных чувствах и сказал, что порвёт все чертежи к чертям собачьим. Но мама отговорила его.
В конечном итоге объект построили по изменённому другими проектировщиками проекту, а папины чертежи мирно пылились дома на антресолях лет пятнадцать. Вдруг его вызывает тот же самый начальник и вкрадчиво спрашивает, не осталось ли у папы его варианта чертежей. Оказалось, что Волга в тот год особенно сильно разлилась и объект в прямом смысле этого слова «поплыл». У папы же этот вариант был предусмотрен в отличие от «удешевлённого» проекта. И вот, в авральном порядке объект стали перестраивать уже по папиному проекту. Потом ему выписали аж тройную премию, что зная прижимистость его начальника можно признать весьма неординарным событием.
Позже, уже в век интернета и спутниковых снимков папа иногда просил меня показать, как выглядят его сооружения со спутника. Которые, надеюсь, и спустя многие годы будут нормально работать для людей.
|
|
1339
Когда я ходил в садик, иногда тоже была зима. Причем - регулярно, каждую зиму. Причем раньше, помимо Деда Мороза со Снегурочкой, были и другие атрибуты. Снег, сосульки и кражи санок. Всех детей поголовно возили в садики на санках. Машины были не у всех, а санки были доступным транспортным средством. В них можно было сложить малолетнее чадо, как дрова, и везти его на санках в садик с максимально возможной скоростью. Правда потом, после садика, надо было куда-то эти санки девать. Даже в маленьком садике на 4 группы по 30 детей получалось больше сотни санок всех цветов и расцветок. Под них уже нужен средний самолетный ангар. На работу мамы и папы тоже забирать санки не могли. Тем более, если мама - какой-нибудь почтальон, а папа электрик. Весь день за собой санки таскать? Поэтому санки втыкались в сугроб вокруг садика. Издали это было похоже на японский сад камней.
Все детские сады были утыканы санками. Чтобы сразу отличить свои санки от чужих - их раскрашивали и подписывали. Это же было противоугонной системой. Насколько я помню, не было ни одного случая, чтобы санки перекрашивали.
Угонщиками были, как правило, школьники. Им санки были не положены в силу преклонного возраста, а кататься с горок или привязываться к грузовикам очень хотелось. Вот они и приходили после уроков к детским садам и брали себе транспорт. Как правило, ходовых штатных цветов, боялись только вычурных санок. Около нашего садика стояли санки еще дореволюционные, с деревянными полозьями. Так эти санки настолько сильно выделялись, что были неугоняемыми.
Ни разу не угоняли санки у меня, мой папа фигурно ободрал с них краску. Несколько вечеров сидел с ножиком. Получился резной палисад. Вторые неугоняемые санки были у Ткачены, нынешнего кастрюльного магната. Папа у него не любил деревообработку, он был художник по металлу. С помощью дрели, он покрыл санки такой жесткой гравировкой, что они стали похожи на гигантский заусенец. А вот у Солопаева Сереги, у него были санки в стоковом обвесе. От новых санок, купленных в магазине, они отличались только веревочкой. Солопайчиковы предки почему-то даже не метили радикально санки. Даже фамилию «Солопаев» они писали на приклеенный кусок пластыря. Само собой, пластырь отрывался, санки подписывались гвоздем на другую фамилию - всё!
В этом был офигенный плюс. Угнанные санки давали, в сильный мороз, плюсстопятсот к здоровью. Раньше я этого не понимал, а теперь, очень сильно понимаю. Представьте себе, на улице мороз. Сильный мороз, ну минус 27. Родители спешат на работу, нужно отвезти в садик груз в виде молодого мужчины пяти лет. Своими ногами, да еще в зимнем облачении, подобный груз доберется до садика к апрелю. Поэтому дитя нужно укутать в кофту, сверху надеть свитер, потом пуховый платок, потом пальто. На ноги двое колготок и штаны с начесом. Все это сверху лакируется кроличьей шапкой и валенками. Когда ребенок достаточно обездвижен, его надо обеззвучить, для чего используется шарф, которым фиксируется нижняя челюсть. Потом груз выносится на улицу и складывается в санки. Поскольку укутанное туловище не гнется, то именно укладывается, глазами к звездам.
Так вот, дети, которых в сильный мороз возили на санках - заболевали. В сильный мороз надо двигаться. В обездвиженном состоянии холод проникает всюду. За все три года, которые я ходил в садик с Солопаевым, тот не болел ни разу. Ему приходилось ходить в садик пешком, санки постоянно угоняли. Пусть родителям приходилось вставать в 5 утра, пусть половину пути Солопаева приходилось катить кубарем и подгонять пинками - он не заболевал, он постоянно двигался. А у меня, с неугоняемыми санками, четыре раза за зиму были всякие ОРЗ. А однажды посчастливилось заболеть левосторонней пневмонией (это воспаление легких, если не в курсе). Мне из-за этого даже длинных стихов не давали на новогодние утренники. Мое присутствие было очень маловероятным. А Солопаеву давали стихи на два листа, родители вешались.
Тем не менее, в детстве мне нравилось ездить на санках. И именно в таком состоянии, как дрова, глазами к звездам. Особенно, когда снег идет. Такими большими кусками, как остатки голубя, после кошачьей трапезы. Едешь так на санях, впереди коренным папа идет и мама пристяжная. Смотришь вертикально вверх, а оттуда падают снежинки. Медленно-медленно, прямо в зрачок. И тают там. И по очереди: то в один зрачок, то в другой. А ты лежишь, вдыхаешь сквозь шарф воздух, и пошевелиться невозможно, столько на тебе одежды разной. А потом снег в зрачках тает и у тебя полные глазные яблоки воды. И ты с неимоверным усилием наклоняешь голову, вопреки шарфу и кроличьей шапке (с милицейской кокардой). Ну нужно как-то вылить воду из глаз.
И вода вытекает, и ты видишь, что рядом с тобой, ноздря в ноздрю, везут еще кого-то. И у него тоже глаза к небу и в зрачки снежинки тают. А особо одаренные родители снимают с санок спинки и дети к этим санкам принайтованы какими-то такелажными приспособлениями. А некоторые ненормальные дети лежат не как все, а наоборот. Кто-то ногами назад, а кто-то вообще лицом вниз. Я даже пару раз пробовал так. Головой вперед - еще куда ни шло, а лицом вниз - никакого удовольствия. Меня однажды родители потеряли, я как-то выпал из санок, на вираже. Пытался подать сигналы, но был обездвижен и обеззвучен. Родители ушли почти на 100 метров. Меня спасла какая-то прохожая бабка. Она ругала родителей, за то, что они меня потеряли. Это были первые матерные слова, которые я услышал в жизни. Но не запомнил.
Еще помню сапоги. Меня стали к школе готовить, а в школу было не престижно в валенках ходить. Поэтому меня стали приучать к зимним сапогам. Были такие детские сапоги на меху из чебурашки. У них была металлическая молния, которая постоянно ломалась. И еще у них была подошва без намека на протектор. Так, слегка шершавая, как мелкая наждачка. Очень хочется посмотреть в глаза проектировщику этой детской обуви. Его бы салом, ему же по сусалам. Чтоб он всю жизнь поскальзывался. Но мой папа, не зря получал высшее образование. Он натер мне сапоги канифолью и я перестал падать. Все падали на ровном месте, а я стоял, будто прибит гвоздями. В средние века меня бы сожгли на костре. Потом эту идею украл Н.С. Михалков, для своего фильма «Сибирский цирюльник».
А потом все пошли на горку, кататься с нее стоя на ногах. Кто дальше уедет. Было такое соревнование. Пока меня не намазали канифолью, я был практически чемпионом. Меня выносило за границу раскатанного льда, я очень хорошо держал равновесие. Даже когда влетал в баррикаду из санок и снеговиков. Но тут вышел казус. Я разбежался, придав себе как можно большей кинетической энергии, и прыгнул на лед. Дальше мое тело понеслось вниз с горки. А сапоги остались на месте, как гвоздями прибитые. Я опал как листья по осени. Только очень резко и с тупым звуком. Никаких телесных повреждений не получил, но привил себе отвращение ко льду. Никогда в жизни не стоял на коньках и вообще, до появления ватрушек, даже на горках катался с опаской.
© pankratey
|
|
1340
Сегодня у нас в Сан-Франциско был ежегодный гей парад.
Я утром пью кофе и смотрю по местному телеканалу интервью перед началом парада с представителем от компании Amazon. Он стоит рядом с ярко украшенной платформой на колесах и с энтузиазмом рассказывает корреспонденту:
"В прошлом году от нашей компании было 300 человек, а в этом - около 1000!"
Я вспомнил как нас в детстве заставляли ходить на ноябрьские демонстрации всей школой и задумался ...
|
|
1342
Если я вам скажу, что несколько раз сбивал стрелой из лука стрелу, выпущенную из другого лука - вы не поверите? И я бы не поверил, но факты говорят сами за себя. Факты вот они... но сначала предыстория.
В детстве, бывало, посмотришь интересный фильм - а потом идешь на улицу в него играть. Причём смотрели его практически все, и никому ничего объяснять не надо - проблема лишь в разделении на "хороших и плохих". Посмотрели, например, "Трёх мушкетеров" - обломали все кусты и ополовинили домашние запасы крышек для банок - на шпаги и эфесы для них. Посмотрели "Робина Гуда" - кусты опять страдают, зато стрела залетает на крышу пятиэтажки... Тетиву для самодельного лука из кривой палки мы научились делать из обычных ниток (еще те, на деревянных чурбачках, прочные они были). Берётся три человека и катушка ниток. Один держит катушку, другой с ниткой отходит метров на десять. Третий берется за середину нитки, первые двое сходятся вместе. Один берёт оба конца нитки, другой берётся за середину... И так, пока не останется примерно метр. Затем получившийся "набор" скручивается и привязывается к концам слегка согнутой палки. Стрелы наламываются в тех же многострадальных кустах.
Прошло много лет.
В студенчестве я попробовал себя в ролевом движении. Мечом помахать, из лука, опять же, пострелять... Эльфийский язык не учил, чесслово ) больше нравилось осваивать техники фехтования. Пусть и непрофессиональные, но нравилось понять стиль противника, и переиграть его на контратаках. Впрочем, это лирика.
Собирались пару раз в неделю, обычно на Новом Зоопарке. Кто знает - поймёт, где это. Кто не знает - поясню - начали строить зоопарк, но бросили, и кирпичные недостроенные развалины были прибежищем для пейнтболистов, страйкболистов, и ролевиков (сейчас он разрушен, и на его месте построен торговый центр). И вот однажды летом (вдали от дома где-то (с) ) на очередную игру собрались человек десять (отпуска, выездные игры, и т.п.), причем половина без оружия. Что делать? И вот, я вспомнил вышеописанное изготовление луков; всё лучше, чем ничего. Катушка ниток нашлась у кого-то в рюкзаке, кусты росли вокруг в изобилии. Сделали два кривых лука, наломали суковатых стрел. Разделились на две команды, и начали сражаться, используя кирпичные строения как крепость (одни штурмуют, другие обороняют). И вот, в одном бою, осталось всего два лучника (один из них - я, в обороне). Расклад такой: стена, в ней дверной проём (метр шириной, два высотой). С одной стороны один лучник, с другой - второй. У обоих натянуты кривые луки с суковатыми стрелами из веток. Каждый норовит застрелить другого, и не быть застреленным, поэтому оба прячутся за стеной, выглядывая в проём. И как только видят друг друга - стреляют одновременно в центр силуэта... Но так как стрелы из веток, кривые и суковатые, да ещё и без оперения, иногда они сцеплялись в полёте, и падали на землю, ни в кого не попав... И так было несколько раз (не считая банальных промахов).
Но зато я могу честно сказать, что сбивал выстрелом из лука стрелу, выпущенную из другого лука! )
|
|
1343
Алаверды Лешиной истории про хлеб…
Запах Хлеба.
Когда я родился, мои родители ещё жили с моими бабушкой и дедушкой в небольшой квартирке в очень старом (19й век) доме. Квартира и дом были неказистыми, но расположение было ключевое, самый центр. Был ещё один огромный плюс. Окна одной из комнат выходили прямо в пекарный цех хлебзавода который находился через небольшой дворик.
С детства я помню бесконечный конвеер булок, хлеба, батонов, пирожков, итд. который протекал перед моими глазами. Над ними священнодействовали тётеньки в белых халатах творя чудо. Ах, какое это было зрелище. Мелким я был готов был смотреть на него часами.
А запахи. Какие запахи там были каждый день. Сдобы, шоколада, повидла, теста, тмина, корицы, всего не перечислишь. Они перемешались в один и с этим запахом я пробуждался первые несколько лет моей жизни и с ним ложился спать. В прямом смысле для меня это стал запах детства.
С улицы и со двора были входы в дом, а соседняя с уличным входом дверь была в булочную где продавалась продукция этого хлебзавода. Какие там были пекарные изделия. Я любил и до сих пор люблю мучное и эта витрина завораживала меня. С утра, да что с утра, целый день, толпа нарасхват разбирала горячую выпечку. Народ кушал на месте и нёс домой. Все хвалили мастеров которые пекли такие вкусности.
Но странная вещь, почему-то нам с сестрой мать, отец, бабушка и дедушка строго настрого приказали не покупать там ни одной булки, ни одной печенюшки. Много раз я сжимал монетки в ладошке перед входом в булочную возращаясь из школы, но перед глазами вставали строгие лица и говорили нельзя. И так я ни разу не нарушил запрета.
Потом мы переехали в другую часть города, а ещё чуть позже эмигрировали из СССР. Так я и не попробовал выпечку той пекарни и ни купил ничего из той булочной. Но этот запах... Этот запах преследовал меня годами.
Я побывал во многих странах и городах. Ел во многих ресторанах, столовых, и забегаловках. Покупал выпечку в разных пекарнях. Съел уж не знаю сколько булок, багетов, батонов, буханок, пирогов, рогаликов, баранок, донатсов, бейглов, печений в Риме, Лионе, Женеве, Нью Йорке, Сантьяго, Торонто, Стокгольме, Лондоне, итд. И везде я принюхивался. Да пахло вкусно, заманчиво, обвораживающе, но запах был не тот. Похож, но всё таки не совсем тот. Тот запах детства был неистребим и неповторим.
Прошло почти 20 лет и судьба опять занесла меня в город где я родился. Перед моим отъездом туда мой дед сказал мне, "Не очень хочу что бы ты туда ехал. Там другая жизнь и там тебе не место. Но раз уж там будешь, сходи на кладбище где лежат родственники, в свою школу, шахматный клуб, но лучше в те дома где ты жил не ходи." Но по прибытию ноги сами понесли меня туда, к старенькому дому где я родился.
Тот же вход в дом, так же рядом булочная, хотя конечно по другой вывеской. И всё тот же восхитительный запах. Тот самый запах который я искал и не мог найти почти 20 лет. Ну нет, теперь уж меня никто не остановит. Я зайду и куплю там пирожки которые так аппетитно лежат на витрине. Но сначала... сначала я зайду в тот подъезд, в тот коридор и подойду к дверям моей первой квартиры.
Дверь в подъезд была открыта. Я зашёл, улыбнулся знакомым разбитым ступенкам, поднялся на 2ой этаж и пошёл по длинному корридору к самой последней двери. Так же знакомо скрипели доски деревянного пола, веяло сыростью от вывешенного белья, и тускло мерцала лампочка. В корридоре я встретил людей настороженно смотревших на меня. Я назвался и сказал что жил тут очень много лет назад и назвал фамилию дедушки и бабушки. На моё удивление их вспомили и предложили сами, "может хочешь посмотреть на старую квартиру." Я конечно же согласился.
Всё так же у входа стояла тумбочка и скамеечка которые сделал мой дед десятилетия назад, так же висела карта области, и даже люстры мне показались знакомыми. Я подошёл к окну и посмотрел через двор. Так же как я смотрел сотни раз давным давно. И вот перед мной опять шёл конвеер булок, батонов, и хлеба - прямо как в детстве. Всё так же суетились тётеньки в белых халатах и мне показалось что я даже узнаю их лица.
И вдруг вглядевшись попристальней я увидел то что совсем забыл. И я понял почему мне родители и бабушка с дедушкой запрещали покупать выпечку в той булочной. По медленно двигающейся полосе конвеера, не взирая на санэпидемстанции, тётенек в белых халатах, законы, постановления, лозунги, смены названия страны, режимов, и президентов бегали огромные, отъевшиеся на сдобном тесте, крысы. Прямо по аппетитно лежащим буханкам, батонам, и булкам.
Я попрощался и вышел из квартиры. У булочной я постоял, но во внутрь не зашёл. Покупать что либо расхотелось. Думалось "прав был дед, умный человек. Говорил же мне, уходя - уходи." Я принюхался, пахнуть булочная стала так же как и сотни других которые я встречал по миру, даже хуже. Я развернулся и ушёл. Настроение было испорченно.
Запах который я хранил почти 20 лет исчез. Исчез навсегда.
|
|
1344
С детства, с 70х, многое забыл, но до сих пор помню всепрошибающий запах свежего хлеба и восхитительный его вкус. Однажды послала за ним моя бабушка в Камышлове. Я взял его с прилавка еще горячим, слегка обжигало пальцы. Пока нес, не утерпел, отковырнул корочку с угла. Потом еще одну, и понесло. Старался, чтобы все-таки было малозаметно. Но пах этот хлеб на весь квартал наверно. Рванули с места все знакомые пацаны, едва его учуяв. Мы не могли устоять перед этой буханкой. Сносило крышу. Донес до бабушки только центральный мякиш. Был полон раскаяния. Она улыбнулась, дала еще 16 коп и послала за новой буханкой.
На второй день такой хлеб был уже не тот. Исчезал и упоительный запах, и вкус. Только на сухари. Но обычно хлеб до сухарей не доживал. Больно уж был аппетитен. И отношение к нему воспитывалось трепетное. Бабушка моя редко назидала. Но уж если она отвешивала что-то поучительное, то делала это строго и серьезно. Впечатывалось навеки. "Не ковыряй в носу - палец отломится". А про хлеб, когда я собрался выкинуть в мусорное ведро недоеденный кусок - "если выкинешь, он тебе по ночам будет потом сниться. Бегать будет следом".
Понимал конечно, что это шутки. Но отпадало начисто желание делать то, что бабушке не нравилось. Как нечто позорное и смешное.
А сейчас возле моего дома не один продуктовый магазин, как в детстве. Аж 4 остро конкурирующих. Но похожих как близнецы. Менеджеров их как будто учили одни и те же, самые тупые американские дяди. Все эти .99, накопительные карточки для лояльных клиентов, скидки, призы и прочие игры в фантики.
Во всех четырех есть хлебные отделы. Полсотни сортов там навалено - тут тебе и с отрубями, и с семечками, и с жмыхом, и с семью злаками, и чего там только нет. А я вот скажу чего там нет - самого главного. Обыкновенного свежего горячего хлеба. С восхитительным вкусом и запахом. Во всех этих магазинах хлеб без возраста. Ему может неделя. А может, и две. Сужу по тому, что изредка купленный, он так и валяется без всяких изменений - и неделю, и две. Даже плесень им брезгует.
Ну и чего выиграли все эти остро конкурирующие хитрожопые рыцари рыночной экономики? Вкуснейший хлеб моего детства мы покупали каждый божий день по буханке, с пылу-жару. А нынешний - из всех этих уникальнейших 50 сортов мне ни один на хрен не сдался. Хоть семечек туда насыпь, хоть грецкие орехи, хоть хер свой собственный там запеки, эффективный менагер - не пойдет твоя продукция. Потому что, как бы тебе это объяснить, выращенному на комбиэрзацкормах несчастному цыпленку, не знающему вкус настоящего хлеба из-за таких же ушлепков - этот хлеб вчерашний.
|
|
1346
„Мойдодыр"
При переселении в Германию всех новоприбывших, на первое время, расселяют обычно по так называемым "лагерям". Вероятно, до выяснения полной идентификации личности. В действительности, как бы ужасно не звучало слово "лагеря", это не столь уж и страшное место. Первый лагерь, где мы пробыли более двух недель, был ну уж очень похож на пионерский, в котором мне довелось побывать в детстве. Маленький такой, небольшой райский уголок, огражденный по периметру небольшим, но неприступным, забором и аккуратные одноэтажные картонные домики, видимо, какая-то быстрая сборка, со множеством комнат вдоль длинного просторного коридора. Повсюду аккуратно подстриженная зелёная трава и чуть ли не цветущие деревья, и это в декабре. И что мне особо запомнилось, это голубоватый люминесцентный свет по вечерам, струящийся прямо из-под ног - фонари, вмонтированные прямо в асфальт.
Единственное, что нарушало всю эту идиллию было то, что весь день всё взрослое население носились с документами по разным инстанциям, находившимся в большинстве своем при этом же "пионерском лагере". Но, как только начинал люминесцировать асфальт, всё вдруг успокаивалось, закрывались инстанции и народ приступал к делам своим насущным, за исключением лишь нескольких любителей винно-водочных изделий, каковых на мое удивление было не много.
И одно из таких насущных дел было - помыться. И всё бы неплохо, но видимо немцы не предусмотрели, что мы русские такие грязнули и не оборудовали домики душевыми. Всего лишь две душевые кабинки были в одном из служебных помещений, куда и соответственно собирались очередями, набегавшиеся за день, «пионеры". Отправила нас туда и мать, аргументируя тем, что неизвестно как скоро мы сможем помыться в свой собственной ванной. Пришлось пойти. Аргументы были железные, тем более, что квартиру с собственной ванной мы получили лишь через 4 года.
Пришли. Я, брат и отец. Спросили кто крайний. Сели, ожидаем. Подошла очередь. Благо все понимали, что грязнулей в лагере предостаточно и старались не затягивать процесс омовения. Первым помылся отец - впервые на немецкой земле. Вышел из душевой чистенький, прилизанный, волосы блестят как налакированные. Вручил нам пузырёк с шампунем, мочалку, полотенце и ушёл. Пока он нам передавал все эти принадлежности личной гигиены, кто-то шустрый успел занять душевую кабинку. Ну ничего не попишешь, нужно было шевелиться. Сели опять ждать. Сидим значит, рассматриваем с братом по очереди банные аксессуары, вручённые нам отцом, как-никак первые покупки сделанные в Германии. Верчу я, значит, этот шампунь в руках, пытаюсь хоть что-нибудь по-немецки прочитать на этикетке, ну или, честнее сказать, нахожу знакомые буквы.
Помню, как сейчас: красивая такая ярко-зелёная жидкость в прозрачной бутылочке из тонкого пластика с прикольной закрывашкой. Такая же яркая и красивая этикетка с непонятными надписями и нарисованными кружечками и тарелочками... "Стоп! Какими такими тарелочками?" приглядываюсь. Действительно! Тарелочки и кружечки! Пытаюсь проанализировать: грязь-голова-тело-кружка-ложка... что-то не стыкуется. Может, думаю, у немцев и обозначают немытую голову тарелкой или кружкой, но как то вдруг стало мне уж больно тревожно и сомнительно. Зыркнул по сторонам. Никто не видит, что я в руках держу? Вроде нет. На всякий случай ещё посидел немного, потом вдруг как будто вспомнив, что нужно срочно позвонить на работу, сунул будто бы случайно эту "шампунь" в пакет и, попросив брата подержать очередь, рванул к маме. Она у нас считалась экспертом в немецком; могла спросить дорогу у прохожих, и даже иногда понять что ей ответят.
Прибежал я значит к нашему эксперту. Показываю зелёный флакончик. "Чего это?" – спрашиваю. «Шампунь! Не видишь что ли?" – отвечает. "Так в том-то и дело, что вижу, – и тыкаю пальцем в нарисованную тарелку. – Это чего?"
Мать, вся в меня - тоже смышлёная, достаёт своего новообретённого "спутника" - словарь и начинает переводить, что написано на этикетке. Потом вдруг спрашивает, помылся этой "шампуню" уже кто-нибудь, и, получив мой утвердительный ответ, мол, "да, папа уже помылся", начинает хохотать. Насмеявшись вдоволь, показывает мне перевод этикетки, чем опровергает мои предположения, что тарелка на изображение несёт в себе некое бинарное значение. То есть, тарелка - она и в Африке тарелка; и не шампунь это, а средство для мытья посуды с особым обезжиривателем и глянцем в составе.
Вдоволь насмеявшись, я получил, на этот раз, не подвергающий себя сомнению, кусок мыла, и поспешил в душевую, так как очередь уже, наверное, давно подоспела.
Вечером мы, конечно, еще раз дружно посмеялись над чистым папой, который, к нашему всеобщему веселью, ещё и нахваливал пенящиеся качества столь редкостного «шампуня».
Сейчас я уже немного выучил язык и кое-как могу прочесть, ну или догадаться по картинкам, для чего-то или иное средство. Хотя теперь знаю, что любое моющее средство базируется на одной и той же составляющей - "сульфат натрия", за исключение лишь редких продуктов. Так что, теоретически, мыться можно всем, что пенится, ну... или не пачкаться.
|
|
1347
Как-то раз в молодости мы с другом детства набрали целую авоську жигулевского пива, прихватили сушеной воблы и расположились в тихом уголке городского парка. Нашли место, где вокруг не было ни души, сидим на травке, пьем пиво с рыбкой, балдеем. Вдруг, откуда ни возьмись, к нам подходит старенькая такая бабуля с клюкой, и спрашивает:
- Сыночки, а что вы собираетесь с пустыми бутылками потом делать? А то, если сдавать не будете, так может мне оставите? Вы уж не обидьте бабку, дайте заработать.
Мы, конечно, были не против, все равно мы бы их сдавать не пошли, нам, молодым парням, было бы просто стыдно стоять в очереди с авоськой пустых бутылок возле палатки приема стеклотары. Поэтому мы ответили:
- Конечно, бабушка, когда уйдем, все ваше.
- Тогда я тут недалеко посижу, а то перехватят еще, тут кроме меня много народу посуду собирает.
Бабуля отошла на некоторое расстояние и заняла позицию недалеко от нас с явным намерением, несмотря на свою старость и немощность, в случае чего силовым образом противостоять любому, кто посягнет на ее законную добычу.
Боковым зрением мне казалось, что она со свой точки наблюдения внимательно присматривается ко мне, и это, если честно, немного раздражало. Но прошло какое-то время, и мы уже перестали обращать на нее внимание, как она вдруг встала и снова направилась к нам. Подойдя, она неожиданно сказала,обращаясь ко мне:
- Скажи, внучек, тебя зовут (называет мое имя)? А маму твою зовут (снова в точку)? А лет 20 назад вы жили по адресу (тоже называет правильно)?
Я удивился, откуда она все это про меня знает. Тут она и объяснила, что она просто узнала меня, потому что хорошо помнит меня маленького. Оказывается, когда-то, когда мне было что-то от двух до трех лет, она была моей няней, а сейчас вот увидела, и мое лицо сразу показалось ей знакомым, и потом, присмотревшись, она меня окончательно узнала. Конечно, мне стало интересно, даже друг не остался равнодушным, почти через двадцать лет и такая встреча.
Начали ее распрашивать, что она помнит о моем в детстве. Бабулька стала меня очень хвалить, типа каким я был умным ребенком, как рано начал разговаривать, стихи учить и тому подобное. Было понятно, что если она и где-то преувеличивает, то судя по деталям, которые она явно не могла придумать, было очевидно, что она точно ничего не врет и не путает, и передо мной моя настоящая бывшая няня. Было интересно ее послушать. Заодно, она в разговоре умело вставляла фразы про свою маленькую пенсию и плохое здоровье. В результате, когда мы собрались уходить, она получила от нас не только пустые бутылки, но впридачу мы с другом еще и отдали ей какие-то небольшие деньги, которые нашлись в наших карманах.
Придя домой, я, конечно, сразу рассказал о такой неожиданной встрече. И вот что я узнал в ответ.
Оказывается, так как в раннем ворасте в детском садике я все время болел, а сидеть со мной было некому, поскольку все работали, то для меня действительно вынуждены были найти няню. Так вот, эта милая старушка вместо того, чтобы сидеть на лавочке и наблюдать, как я играю в песочнице, целыми днями водила меня по городским пивнушкам и забегаловкам и учила профессионально побираться. С ее подачи я подходил к посетителям (в большинстве там были обычные пьяницы) и жалобным голосом говорил что-то типа:
- Дяденька, у меня папа сидит в тюрьме, а мама водку пьет, меня совсем не кормит. Дайте, пожалуйста, хоть двадцать копеек на хлебушек, а я вам за это стишок расскажу.
Люди удивлялись, глядя на ухоженного, хорошо одетого мордастого малыша, но все же многие действительно давали деньги, какую-то мелочь, конечно, но за день в целом, видимо, набегало неплохо. Выручку, естественно, забирала себе няня, а меня она сумела таким образом обработать, что, получив шоколадную конфету или мороженое, дома я о наших с ней похождениях молчал как рыба. Самое прикольное, что этот ее бизнес в конце концов обломал прокурор, но не в смысле, что ее преступной деятельностью заинтересовалась генеральная прокуратура. Просто у нас был прокурор сосед по лестничной площадке, друг моего деда, тоже фронтовик, очень хороший дядька и большой любитель выпить. Так вот, он зашел как-то в пивную опохмелиться и увидел меня, в тот момент, когда я рассказывал стишки и клянчил у посетителей мелочь. Хоть он и был, как обычно, с большого бодуна, но сразу же меня узнал и тут же побежал звонить на работу моему деду.
Надо отметить, что у меня была вполне приличная семья. У деда от полученной информации даже случился сердечный приступ.
Няню, конечно в тот же день с треском выгнали, при этом после ее ухода бесследно пропали мамины золотые сережки.
Когда я обо всем этом узнал, то разозлился и на эту бабусю, и на себя, и подумал, что если когда-нибудь еще ее увижу, то обязательно напомню ей и про то, как она меня маленького по антисанитарным местам водила, и про мамины серьги, пусть ей станет стыдно.
Интересно, что когда я при встрече рассказал об этом другу, он оценил эту историю с совершенно противоположной стороны.
- А чем ты недоволен? Бабулька свои обязанности выполняла добросовестно, практически играла с тобой в развивающие игры, водила на экскурсии в интересные места, приучала к общению с людьми. Вот я в этом возрасте в детском саду только сидел на горшке и ковырялся в носу, даже вспомнить нечего об этом периоде жизни.
- Но серьги-то золотые она украла!
- И что из этого? Она ж работала у вас, а вы ее уволили, вот серьги и прихватила при увольнении, можно сказать, в качестве выходного пособия. Кстати, получается, что ты и свои первые деньги заработал благодаря ей. Так что, если встретишь, лучше подкинь бабуле деньжат, не обеднеешь.
Наверное, подкинул бы, не знаю, просто больше я свою няню не встречал. А теперь, конечно, уже никогда и не встречу.
|
|
1350
Как-то летом мы всей семьей поехали в отпуск в деревню. И вот там очень полюбился мне теленок. Занимало меня в нем все, но самым притягательным и непонятным был хвост. Этот хвост почему-то напоминал мне волшебную палочку, ведь теленок так мастерски им управлял. Теленок позволял себя гладить, но дотронуться до хвоста мне никак не удавалось.
И вот однажды утром, выйдя из дома, я увидела теленка , мирно дремавшего у колышка. Стараясь не шуметь, на цыпочках я подкралась к теленку сзади, схватила его за хвост, крепко сжала, и изо всей силы дернула, чтобы, наконец, узнать, насколько крепко тот держится. От неожиданности теленок вдруг резво вскочил на ножки и так быстро побежал, что отпустить хвост мне уже не представилось возможным, так как могла очень просто грохнуться со всего маху о землю. Опомнившись, я начала, что есть мочи вопить:" Остановите его! Отцепите меня!"
Крики мои всполошили всю округу. Собралась большая толпа и изумленно стала наблюдать странную картину. Вокруг колышка по кругу мчится теленок, за ним во всю прыть, держась за хвост, скачу я,крича на всю деревню. И вдруг краем глаза замечаю , что спасать меня никто не собирается. А все держатся за животы и так дружно хохочут, что их смех уже заглушает мои крики.
А тут надобно добавить, что в детстве самым любимым моим занятием было смешить окружающих. Я даже обрадовалась, что все смеются. Сразу представив себя клоуном на арене цирка,моментально забыла свой страх и отпустила правую руку, посылая всем театральный воздушный поцелуй. В следующую минуту, отлетев в бурьян, я отключилась.
В сознание меня вернуло что-то теплое и шершавое,гладившее меня по лбу. Открыв глаза, увидела, что это теленок меня лижет. Но тут подбежала мама и унесла меня в дом подальше от "зрителей".
Через пару дней меня,наконец выпустили погулять. Узнавали меня издалека по распухшей физиономии. Тыча в меня пальцами, покатывались со смеху. А я гордо поднимала голову, прославилась, дескать.
Ах! Какая же интересная все-таки эта штука - жизнь, милые вы мои!
|
|