Шутки про действительно - Свежие анекдоты

Результатов: 3273

751

Реальная история, не выдумано, сам до сих пор не пойму, что это было.

На днях звоню в банк. Раньше по этому номеру сразу брал трубку живой оператор (а мне для решения вопроса нужен именно живой оператор). Это сейчас поди-ка сначала полчаса понажимай на "звёздочки-решётки", чтобы живую тётку наконец услышать - и то, слишком хитрожопо всё устроено, чтобы до оператора ты по возможности не дозвонился. Но было некогда счастливое время, когда при звонках в самые различные службы трубку сразу брал живой человек. Как сейчас принято говорить, "миллениалам не понять".

Так вот, снимает трубку, естественно, робот - и понеслось говно по трубам. "Если вы хотите узнать то-то, нажмите это". Нажимаю. "Если вы хотите узнать это, нажмите то-то". Нажимаю. "Если ваш вопрос касается того-то, нажмите это". Нажимаю... И так раз 6-7. И это, сука, не кончается, в отличие от моего терпения. Наконец после очередной "звёздочки-решётки" послышался голос другой тётки - "Здравствуйте, $username!". Я аж воспрял духом - неужели я выстоял и победил? Но... "С вами говорит виртуальный ответчик...!" - издевательски продолжил голос. И тут у меня просто вырвалось - "БЛЯДЬ!!!". Возникла пауза секунд в пять. "Понятно, переключаю на оператора поддержки" - виновато (как мне показалось) сказал девушкин голос, после чего меня действительно переключили на живую тётку...

Я не знаю, как это сработало, честно. Но теперь я знаю кодовое слово, и теперь уже ясно, что произносить его нужно в самом начале звонка, вместо всех этих бесконечных звёздочек, решёток и ноликов.

752

АРХИМЕД

Меня всегда поражали и вдохновляли люди типа Архимеда. Ведь только благодаря их уму, гомо сапиенс до сих пор как-то выживает на нашей сказочно-опасной планете.
Сидел старичок Архимед у себя во дворе и может быть подсчитывал площадь поверхности своего тела, или массу Луны без Амстронга. Да мало ли? Как вдруг к нему во двор вломились до безумия испуганные люди и перебивая друг друга, принялись визгливо объяснять, что приближается большой вражеский флот. Через час, или раньше, он уже подойдет к берегу. Защищать город нам нечем, так что вся надежда только на тебя, Архимед. Ты ведь самый умный человек на свете, если нам не врал. Придумай что-нибудь. Спаси нас!

- Да, как же я вас спасу? Они на кораблях, их там много, а я один и мне под семьдесят.
- Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Если ты нас не спасешь, то мы все умрем. Вся надежда только на тебя, Архимедушка. Осталось меньше часа, надевай сандалии и начинай уже что-нибудь делать.
- А как вы себе это представляете? Что я должен делать? Ну, прекращайте реветь, я этого не люблю. Ладно, сейчас что-нибудь сообразим. Ну, вот, хотя бы притащите из дома все зеркала, которые у вас есть, а там посмотрим. Все, давайте выходите, а то корову мою испугали, из-за вас у нее молоко может пропасть. Да, вы не ослышались, обычные зеркала. Бегом, если хотите жить! Встретимся на берегу.

Неизвестно, спалил ли Архимед вражеские корабли, или не спалил. История это умалчивает. Но, в любом случае, от тысяч зеркал, враги на кораблях поймали таких «зайчиков» которых не видел даже самый придурковатый помощник сварщика.
Так что вражескому флоту пришлось срочно разворачивать оглобли от Сиракуз.

Из ныне живущих людей, подобных Архимеду, лично я знаком с одним — это конечно же мой старинный друг, бывший КГБ-эшник, Юрий Тарасович. Каждый раз он меня поражает своим системным подходом, быстротой и силой мысли. Он никогда в жизни не попадал в тупиковые ситуации, просто потому, что был не в курсе, что ситуация тупиковая. Для Юрия Тарасыча нет никакой изюминки и никакого подвоха в задаче про волка, козу и капусту. Обычная логистическая операция, не более того.

Несколько лет тому назад, Юрий Тарасович поехал отдыхать куда-то к друзьям на Кавказ, а заодно прихватил с собой внука Юру и его молодую жену Олю. И Тарасычу веселее и для молодых это было что-то типа свадебного путешествия.

Природа потрясающая, но от дома до берега реки топать километра три по серпантину, да и вода в реке на ощупь примерно минус тридцать градусов, особо не поплаваешь, тем более в жару. Но, куда-то ходить надо, вот Юра с женой и спускались к реке по два раза в день: утром и после обеда. А дед вообще к реке не ходил, загорал наверху, недалеко от дома. Да и чего туда ходить , силы тратить? Все же не мальчик уже, за восемьдесят. К тому же речку сверху и так отлично видно.

А, надо сказать, что жена у Юры очень спортивная барышня, она с детства занимается альпинизмом и даже что-то там такое покорила. Вот, в один прекрасный день, когда молодожены должны были отправляться на обед, Оля решила разыграть мужа. Сказала чтобы Юра пошел вперед, а она еще раз окунется и очень скоро догонит его.
Юра кивнул, без задних мыслей собрал в рюкзак покрывало, полотенца, телефоны, бутылки с водой и пошел по серпантину наверх.

А в это время Оля принялась покорять практически отвесную стену метров двадцать высотой. По подсчетам Оли, минут через восемь она должна была уже оказаться наверху. Наверху, где, ничего не подозревая, читал книгу Юрий тарасович и куда только через полчаса должен подойти уставший и удивленный Юрка.
В принципе, отличный план для девятнадцати лет.

Тарасович, сидя на кресле-качалке, действительно читал книгу, но вдруг, сквозь шум ветра и бурление реки внизу, услышал какое-то странное мычание. Прислушался. Вроде показалось. А, нет, вот сейчас не показалось. Отложил книгу, хорошенько потянулся, надел шлепанцы, неспеша подошел к краю обрыва, с интересом заглянул вниз и увидел. Оля всеми двадцатью пальцами рук и ног, впилась в отвесную скалу и не могла пошевелиться, только тяжело дышала и дрожала от страха и усталости. Из одежды на ней всего лишь купальник и все тело исцарапано до крови. Видимо она уже давно прошла точку возврата и вот, почти на самом верху остановилась. До конца оставался какой-то метр, может даже сантиметров семьдесят, но их никак уже не преодолеть, абсолютно не за что цепляться, да и спуститься вниз тем более невозможно.
Оставалось только ждать, когда силы покинут глупенькую альпинистку, руки разожмуться и она погибнет в страшных, но недолгих муках. Ждать нужно было, скорее всего, не больше минуты. Юрий тарасович оценил обстановку, присел на краю пропасти, улыбнулся, подмигнул Оле и спокойно сказал:

- Все нормально, я тебя сейчас вытащу, не переживай…

Кстати говоря, я, много раз прокручивая эту историю в голове, долго думал — а что вообще можно сделать в такой патовой ситуации?
Так ничего толкового и не придумал. За веревкой бежать некогда, спасателям звонить тоже не будешь. Да, даже за потную руку ее не схватишь, просто не дотянешься, а если и дотянешься, то все равно не удержишь . Только и остается попрощаться с человеком, или прыгнуть вслед за ним. Просто тупиковая ситуация, или в лучшем случае сцена из кошмарного сна.

Но как же поступил наш мудрый дед Юрий Тарасыч? А вот как: он, без всякой паузы снял с себя футболку и сказал:

- Оля, я сейчас спущу тебе футболку, но ты не хватай ее руками, не дергайся, просто держись за стенку как держишься. Укуси футболку покрепче, старайся коренными зубами. Не бойся, твои зубы выдержат три твоих веса. Как закусишь и будешь готова, помычи и я тебя вытащу, а ты просто помогай мне руками и ногами.
Оля прикусила футболку, замычала и уже через десять секунд оказалась наверху. Дед тянул не особо сильно, килограммов пятнадцать не больше, но этого хватило, все остальное Оля сделала сама.
Юрий Тарасович отвел ее подальше от края пропасти, а потом уже со всей дури отвесил Оле хорошего пендаля, сел на землю и завалился на бок.
У него случился сердечный приступ. Неделю в Баксанской больнице провалялся, весь отдых молодым испортил...

754

Где-то под Ростовом это было. Пока вагоны загружались, один из шоферов принёс нам два ящика, с помидорами и огурцами. «Ребятки, это вам в дорогу». «Перчика бы ещё», - мечтательно сказал Олег. Умильно заглянул мне в глаза: «Перчика бы, а, Посторонний?» Это означало, что следует опять посетить контору совхоза, а мне было лень. Но представил, какие вкусные может приготовить Олежка фаршированные перцы и сдался. На всякий случай заглянул к диспетчеру, мол, рефрижераторный поезд номер такой-то, погрузку заканчиваем, на когда отправка намечена? Получил ответ, что завтра, не раньше шести вечера.
Вернувшись на эстакаду, спросил ближайшего шоферюгу: «До управы добросишь?» «Да без проблем. А возвращаться как будешь? У меня это последний рейс.» «Ну, попутку какую словлю.» «Нет по ночам попуток.» «Тогда в крайнем случае пешком дойду. Тут километров пятнадцать?» «Двадцать три.» «Чепуха, ходили и подальше.» «Садись.»
В конторе пожилой дядька в криво сидящих очках пообещал утром подогнать машину с перцем: «Вам одного ящика хватит? Или лучше два?» «Да куда нам два? И одного – за глаза и за уши. Ладно, спасибо, пошёл я. Может, когда ещё и встретимся.» «Подожди, парень, - дядька встрепенулся, аж вскочил. – Куда ты? Сейчас темнеть начнёт. Переночуй тут, я тебя запру, утром выпущу. С машиной к себе и вернёшься.» Ночевать в конторе не хотелось, неуютно как-то. Да и секцию – мало ли что диспетчер пообещал – могли угнать раньше. Гоняйся потом за ней по всему Советскому Союзу. «Да нет, потопаю. Ещё раз спасибо.» «А как добираться-то будешь? Дурной, что ли?» «Авось попутную тачку найду.» «Нет у нас тут по ночам никаких попутных тачек!» «Ну, пешком пойду, у прохожих дорогу спрашивать буду.» «И прохожих ночью никаких нет! И не откроет тебе никто, заперлись все, боятся!» «Да что здесь творится-то? Чего боятся?» «Так вас должны были проинформировать, ты что, не в курсе?» «Нет…» «Убивают у нас. Всё время убивают. – потухшим голосом сказал дядька. – Вот и боимся.» А, это. Видел я в диспетчерских да в кабинетах начальников станций листочки, мол, найден труп ребёнка, ведутся поиски убийцы, будьте осторожны, товарищи. Видел – и не верил. Нас же приучили ни на букву не верить печатному слову. «Догоним и перегоним… Народы всего мира горячо поддерживают… Выросло благосостояние граждан СССР…» Знали мы, если напечатано, значит враньё. А тут, выходит, в виде исключения и правду сказали. Ладно, если нападут, авось отобьюсь. Жаль, нож с собой не прихватил. «Пойду всё же.»
На юге темнеет быстро. Когда заходил в контору, был день. Сейчас вокруг начиналась ночь. Возле грузовика стоял глыбой давешний шофёр, дымил папиросой. «Матвеич, давай парня добросим до перекрёстка.» «Залазьте.»
На перекрёстке машина остановилась. «Вот, пойдёшь по этой дороге. Потом свернёшь налево. Дальше сам.»
Бесконечная чёрная лента шоссе была абсолютно пуста. Ни единого человека, ни единой машины, лишь фонари бросали вниз жёлтый свет. Добрался до перекрёстка и, как было сказано, свернул налево. Всё то же самое, как и не поворачивал. Шоссе, фонари, абсолютное безлюдье. От следующего перекрёстка отходило сразу несколько дорог. Чуть поколебавшись, выбрал одну из них.
Дороги сменялись перекрёстками, перекрёстки дорогами. Было ясно, что никто на меня не нападёт, нет таких убийц, которые бы поджидали жертв в необитаемой пустыне. И столь же ясно было, что я безнадёжно заблудился. В изредка попадавшихся домах не горело ни одно окно. Ещё было не поздно, жители должны были сидеть за столом, телевизор смотреть, читать – или чем там ещё можно заняться вечером. Но нет, плотно заперлись, электричество выключили, затаились. Стучаться было бы бесполезно, в лучшем случае не откроют, в худшем, рта не дав раскрыть, шарахнут по черепу чем-то тяжёлым.
Шоссе, перекрёсток. Шоссе, перекрёсток. Никого. Никого… Стало казаться, что напали какие-то марсиане. Или американцы. Или неведомые чудища вылезли из-под земли. Напали – и всех истребили. Я один остался, последний человек на вымершей планете. А когда и я умру, один за другим повалятся фонари, и шоссе превратятся в вязкие болота.
Уши уловили впереди некое фырчанье, я кинулся туда. Это был мотоцикл, один милиционер сидел за рулём, второй в кустах, спиной к дороге, мочился. Наконец-то! Может, даже и довезут, мотоцикл с коляской, трое поместятся. «Ребята, как до станции добраться?» - крикнул издалека. Тот, что в кустах, не застёгиваясь, диким прыжком закинул себя в седло. Передний дал газ. «Вот же сволочи», - слабо удивился я им вслед.
Опять перекрёсток. Куда? Предположим, в этом направлении. Меня вывело на автостоянку. Небольшое стадо покинутых легковушек и в стороне громадная фура. К кабине вела лесенка, почти как у меня на секции. В окне кабины почудилось округлое пятно. Лицо? Я замолотил железнодорожным ключом по борту. Пятно мотнулось, значит, действительно лицо. Я замолотил настойчивее. Оконное стекло сползло вниз на пару сантиметров. «Чего тебе? Уходи!» «На станцию как пройти?» «Уходи по-хорошему!» «Уйду! Скажи только, на станцию как дойти?» «На станцию? Прямо иди. Потом свернёшь. Уходи!» Окно закрылось. «Свернуть куда? Куда свернуть-то?», - надрывался я. Ответа не было. Словно воочию я увидел, как он сейчас скорчился в темноте, сжимая в кулаке монтировку, готовясь дорого продать свою жизнь.
Ладно, прямо так прямо, затем посмотрим. Уже почти дошагал до развилки, когда услышал дальний гудок маневрового. Вот оно! Там железная дорога, там люди, там жизнь!
Механики мои безмятежно дрыхли. Нет того, чтобы исходить соплями в волнениях, куда запропал нежно любимый начальник. Хотел было я поставить им на пол в ноги по тазу с водой, приятный сюрприз на утро, но сил уже никаких не осталось. Добрёл до своей койки и провалился в блаженный сон.
Много позже я узнал имя: Чикатило Андрей Романович. Он был убийцей. Убивал – и это было очень плохо. Вместо него сперва расстреляли невиновного – и это было немногим лучше. В конце концов его поймали, что было хорошо. Но одного не мог я понять, как же так получилось, что один свихнувшийся ублюдок держал в жутком страхе целую область? Ладно, раз ситуация такая, пусть дети и женщины выходят на улицу лишь в сопровождении мужчины. Одному боязно? – пусть сопровождают двое, трое. Сами-то мужики чего боялись, почему попрятались? Это же казачий край, люди здоровенные, с прекрасной генетикой. Наконец, если ты уже дома, в своих стенах чего трястись в ужасе, зачем свет гасить, уж дома-то безопасно! Сколько уж лет прошло, а всё не могу понять, как же так получилось?

756

Здрасьте. Попробую вкратце рассказать историю моих взаимоотношений с комсомолом. (Комсомол, если кто не знает, Коммунистический Союз Молодёжи, была такая общественно-политическая организация, не столько общественная, сколько политическая, КПСС – не к ночи она будь помянута – в миниатюре.) А отношения эти были простые: он был не нужен мне, а я ему. В школе и в первом институте, откуда меня благополучно выперли, вступления в ряды мне удалось избежать. Только успел в другой институт поступить, как меня в армию загребли. Там и произошло наше более тесное общение.
Старший лейтенант Молотов, ответственный за всё, не имеющее прямого отношения к военной службе, за комсомол в том числе, сколько раз ко мне приставал, вступай, мол. Я отбрехивался, загибал пальцы: «Кто руководит гарнизонной самодеятельностью? Я. Кто редактор стенгазеты? Опять же я. Кто первым получил значок специалиста первого класса? Я. Нету у меня времени на вашу чепуху.» «Ну не будут там тебя загружать, слово даю. Ну надо же.» «Ай, отстань, Миша.»
Вызывает меня капитан Файвыш, командир нашей роты. Суровый и непреклонный был мужчина, весь насквозь армейский, хотя и не дурак, как ни странно. «Ты комсомолец?» - спрашивает. Понятно, Молотов наябедничал, вот же скотина, а я ещё с ним в шахматы играл. «Никак нет.» «Чтоб вступил. Всё ясно?» «Так точно. Разрешите идти?» «Разрешаю.»
Отыскал я скотину-Молотова. «Ладно, подаю заявление. Но ты должен обещать, что выбьешь для меня разрешение учиться в институте заочно.» Хмыкнул он: «Ладно, обещаю.» «Не обманешь?» «Когда это я тебя обманывал?» Посмотрел я ему в глаза. Глаза голубые-голубые, честные-честные.
Не знаю, как других, а меня в стройные ряды ВЛКСМ принимала целая комиссия. Вопросы задавали самые каверзные. Первый как сейчас помню: «Назови столицу нашей Родины.» «Старая Ладога!» «Как – Ладога?!» «Ну конечно, Старая Ладога. – Уверяю. – Киев, он уже потом был. После Рюрика.» Переглянулись они. «Так. Дома какие-нибудь газеты или журналы читал? Может даже выписывал?» «Конечно, а как же.» «Назови.» «Новый мир, Вокруг света, Америка…» («Америку» отцу раз в месяц в запечатанном конверте доставляли.) «Подожди, подожди. А «Правду» и «Комсомольскую правду» читал?» «А что там читать? – удивляюсь. – Как доярка Сидорова намолотила за месяц рекордные тонны чугуна?» Ну и остальное в том же духе. Запарились они со мной, поглядывают не совсем чтобы доброжелательно. «Ладно, отойди в сторонку. Нам тут посовещаться надо.» Стою, слушаю обрывки их шушуканья: «Нельзя такого принимать… Но ведь надо… Но ведь нельзя… Но ведь надо…» Наконец, подзывают меня снова к столу: «Поздравляем. Тебе оказана великая честь, ты принят в ряды Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи. Но учти, принят условно.» До сих пор не знаю, что такое условный комсомолец.
В общем, особых проблем для меня комсомол не создал, он сам по себе, я сам по себе. Разве что членские взносы приходилось платить. В месяц солдат получал, если не ошибаюсь, 3.40. Три рубля сорок копеек. Это на всё, на сигареты, на зубную пасту, на пряники и так далее. А «маленькая» стоила рупь сорок девять. То-есть можно было два раза в месяц купить «маленькую», более почти ничего не оставалось. А что такое два раза по двести пятьдесят граммов для молодого здорового парня? Издевательство, да и только. Так из этих денег ещё и взносы брали. Ладно, мы ведь привычные были, что со всех сторон от наших благ отщипывали. Это же коммунисты, ещё до захвата власти, лозунг придумали: «Грабь награбленное». В этом лозунге главное не «награбленное», но «грабь».
Между прочим, старлей Молотов действительно скотиной оказался. Я у него спросил, скоро ли разрешение на заочную учёбу получу? Он радостно ответствовал, что никогда. Потому что на срочной службе надо службу служить, а не всякие бесполезные интегралы по институтам изучать. Посмотрел я на него, глаза голубые-голубые, наглые-наглые.
Демобилизовался я, наконец. Сменил китель на пиджак, галифе на нормальные брюки, сапоги, соответственно, на туфли. Подыскал работу. Я за свою жизнь много специальностей сменил, параллельно и рабочих мест было много. Но лучшей работы, чем та, у меня, пожалуй, не было. Всё ведь от начальства зависит, а начальницей была милейшая старушка, умная, добрая и всепрощающая. Владислав, мой напарник, как минимум раз в неделю, а обычно и чаще, с утра подходил к ней: «Мария Васильевна, мы с Посторонним ненадолго выйдем, ладушки?» «Ох, ребятки, ребятки… Ну что с вами сделаешь, идите. Вернётесь хоть?» «Та як же ж, Мария Васильевна. Обязательно вернёмся.» И топали мы с Владиком в гостиницу… какое бы название ей придумать, чтобы осталось непонятным, в каком городе я жил? Предположим, «Афганистанская». Славилась «Афганистанская» на весь СССР своим рестораном и, что очень важно, находилась совсем недалеко от нашей работы. Вообще-то закон был: алкоголь продавать с 11 часов, но Владика там хорошо знали, поэтому наливали нам из-под прилавка по 150 коньяку и на закуску давали два пирожка. Я свой съедал полностью, а он ту часть, за которую держал, выбрасывал. Аристократ херов. Кстати, он действительно был потомком графского рода, в истории России весьма знаменитого. Мы с Владькой плотно сдружились: одногодки, демобилизовались одновременно, интересы, жизненные предпочтения одни и те же. И оба те ещё разгильдяи.
Вот как-то смакуем мы свой коньячок, и я, ни с того ни с сего спрашиваю: «Владик, а ты комсомолец?» «Был. В армии заставили. – Вздыхает. – Там, сам знаешь, не увильнёшь.» «Я почти увильнул, - тоже вздыхаю. –А ты официально из рядов выбыл?» «Нет, конечно. Просто перестал себя числить.» «Та же история. – тут меня осенило. - Так давай официально это дело оформим!» «Зачем?» - недоумевает он. «А затем, майн либер фройнд, что во всём должОн быть порядок. Орднунг, орднунг юбер аллес.» «А давай, - загорелся он. – Завтра свой комсомольский билет принесёшь?» «Всенепгхеменнейше, батенька!»
Завтра настало, самое утро. «Мария Васильевна, нам с Посторонним надо выйти. Можно?» «Ребятки, вы совсем обнаглели. Ведь только вчера отпрашивались. И не вернулись, стервецы, хоть обещали.» «Мария Васильевна, ну очень надо. А?» «Ох, разбаловала я вас… Идите уж.» «Спасибо, Мария Васильевна!» «Мария Васильевна, век Вашу доброту не забудем!»
В райкоме комсомола в коридоре народ роился – тьма тьмущая. Мальчики и девочки вполне юного возраста, у одних на личиках восторг, у других трепет. Ещё бы, ещё чуть-чуть, и соприкоснутся они со священным, аж с самим Коммунистическим Союзом Молодёжи, непобедимым и легендарным. В кабинет заходят строго по очереди. Мы с Владькой через эту толпу прошествовали как ледоколы сквозь ледяную шугу. Первого в очереди вежливо подвинули, заходим. В кабинете четыре комсомольских работника: какой-то старый пень, два вьюноша хлыщеватой наружности и девка самого блядского вида. К ней мы, не сговариваясь, и направились. Я мальчонку, который перед ней на стуле сидел и о чём-то с энтузиазмом рассказывал, бережно под мышки взял, поднял, отодвинул в сторону. Комсомольские билеты на стол – шмяк! Девка поднимает густо намазанные тушью зенки:
- Вам что, товарищи?
- Выписывай нас из рядов вашего гнилого комсомола. Или вычёркивай, тебе виднее.
Она, ещё ничего не понимая, наши книжицы пролистнула:
- Товарищи, у вас большая задолженность. Вам надо…
- Подруга, нам ничего не надо, неприхотливые мы. Это тебе надо, поправки в ваши ведомости внести. Адью, подруга. Избегай опасных венерических заболеваний.
Вышли мы. Владик воздуха в лёгкие набрал да как гаркнет: «Всем велено заходить. Быстрее!» Хлынувшие нас чуть не смяли. Я замешкавшихся в спины подтолкнул и дверь подпёр. Изнутри доносятся панические вопли комсомольских деятелей и ребячий гомон. А Владик скамью подтащил, стояла там у стены скамья, какие раньше собой вокзальные интерьеры украшали – большая, коричневая и совершенно неподъёмная. Ею мы дверь и заблокировали.
Вышагали степенно на улицу.
- Ну что? По домам или на работу вернёмся?
- Там решим. Но сперва надо «Афганистанскую» посетить. Отмечать-то ведь будем?
- Ты мудр. Чистой белой завистью завидую твоей мудрости. Сегодня мы перестали быть комсомольцами. Особый это день. Знаменательный.

757

Видели вы, наверняка, грузовой поезд, все вагоны как вагоны, с глухими стенками и выкрашены в коричневый либо около-коричневый цвет, а несколько – белые, причём один-два из них ещё и с окнами, будто пассажирские. Это рефрижераторный поезд, не кирпичи либо железные трубы перевозит, но продовольствие. Почему поезд называется, когда в нём всего 5 вагонов – пёс его знает, но начальству виднее. Чаще секциями именовались, секция номер такой-то. Я тогда начальником такого поезда трудился.
Погрузка. Мясо в вагоны закидывают. Я с работягами словечком-парочкой перекинулся, и подарили они мне за разговорчивость за мою полутушку. Волоку её трудолюбиво, как муравей гусеницу. Быстро-быстро волоку, потому как если охрана или кто из руководства увидит, неприятностей не будет, беда будет. Подтащил к жилому вагону, в окне, высунувшись, торчит Серёжа, механик мой. Природой Серёжа любуется, окрестностями да погрузчиками. Увидел меня и пальцы к плечам приложил. Понятно. Плечи – читай, погоны. Досмотр идёт. Обыск, то есть, а не спёрла ли бригада чего из общенародного достояния. Что ж делать? Полутушу бросить и принять вид, что не имею я к ней ни малейшего отношения? Мало ли что у вас тут валяется. Или… Едем-то из голодного края в ещё более голодный. Получается, недели две, как минимум, одними макаронами питаться. А, гусары мы али что? Где наша не пропадала! Прижался я поплотнее к стеночке вагона, одними губами спрашиваю: «Дизельное уже смотрели?» Серёжа головой чуть кивает. Правильно, оттуда и должны были начать. Прокрался я к дизельному отделению, тихо, чтобы не лязгнуть чем, не дай Бог, мясо наверх поднял, в нычку уложил, крышку задвинул. Могут, конечно, ничего не найдя, сюда вернуться, но это вряд ли.
Захожу в жилое помещение, работа идёт полным ходом. Можно сказать, кипит работа. Охранники переборки простукивают, всюду, куда только могут, заглядывают. Один лапы к моему рюкзаку тянет. “«А ну, - говорю, - положь, где взял.» Тот набычился: «Имею право!» «Не имеешь, это моё личное имущество. Положь, тебе сказано!» В общем, ничего они не нашли, естественно.
Погрузка закончилась, вагоны закрыли, опечатали. Едва за пределы мясокомбината выехали, я её, родненькую полутушку, достал, топором на куски порубил. Один шмат дежурному кинул: «На. И чтоб вкусно сготовил.»
Суп у него получился – объедение. А запах из кастрюли шёл просто умопомрачительный, «спецефисский», как говорил Райкин, первый ещё, Аркадий Исаакович. Мы за обе щеки уплетали, когда Сергей меня локтем подтолкнул: «Зря всё-таки.» «Чаво зря?» «Зря рисковал. А если б засекли?» «А если б засекли, отправилось моё преосвященство на сколько-то лет в благодатную республику Коми, лес валить. Что непонятного?» «Ох, зря…» Отобрал я у него миску: «Ах, зря? Вот и будешь до конца командировки на вегетарианский диете существовать.» «Да ладно тебе, - ворчит он, придвигая миску обратно. – Суровый народ вы, прелаты.»
Вот так и жили. Говорят, да, мол, в те времена действительно в магазинах было хоть шаром покати. Но на столе всё равно у всех всё было, значит, хорошая, обильная жизнь была. Ну, во-первых, далеко не у всех, это я поручиться могу, насмотрелся. Во-вторых… как бы это помягче сказать… Ворованное оно было, то, что на столе, почти всегда ворованное. Если не ты сам украл, но купил с переплатой либо по блату, значит, продавец украл. Не продавец, так кладовщик. Не кладовщик – значит, ещё кто-то. Друг у друга воровали, Вася у Пети, Петя у Коли, а Коля, возможно, у того же Васи. И сейчас воруют, и тогда воровали. Традиция это у нас такая, рискну утверждать. Скрепа.

758

А и случилося сиё во времена стародревние, былинные. Короче, при коммуняках это было. Вот даты точной не назову, подзабыл, тут одно из двух, либо 1 мая, либо 7 ноября. Молодому поколению эти даты вряд ли что скажут, их если и спросишь, ответят что-нибудь вроде: «А, это когда Ким Кардашьян замуж вышла» или «А, это когда Путин свой первый стакан самогона выпил.» Были же это два наиглавнейших праздника в СССР, главнее не имелось, не то что какой-нибудь занюханный Новый Год или, не к столу будь сказано, Пасха. И коли праздник – полагается праздновать. Ликовать полагается! Причём не у себя дома, в закутке тихом, но прилюдно и громогласно, на главной площади города. Называлось действо демонстрацией.

Подлетает к моему столу Витька. Вообще-то он именовался Виктуарий Апполинарьевич, в лицо его так нередко и именовали, но за спиной только «Витька». Иногда добавлялось определение: «Витька-балбес». Кандидат в члены КПСС, член бюро профкома, член штаба Народной дружины. Не человек, а загляденье. Одно плохо: работать он не умел и не хотел. Балбес балбесом.
Подлетает он, значит, ко мне, клюв свой слюнявый раскрывает: «Завтра на демонстрацию пойдёшь!»
- Кто, я? Не, не пойду.
- Ещё как пойдёшь!
Если наши должности на армейский счёт перевести, то был он чем-то вроде младшего ефрейтора. А я и того ниже, рядовой, причём второго разряда. Всё равно, невелика он шишка.
- И не надейся. Валил бы ты отсюда.
Ну сами посудите, в свой законный выходной изволь встать ни свет-ни заря, тащиться куда-то. Потом долго плестись в толпе таких же баранов, как ты. И всё для того, чтобы прокричать начальству, милостиво нам с трибуны ручкой делающего, своё «ура». А снег ли, дождь, град, хоть землетрясение – неважно, всё равно ликуй и кричи. Ни за что не пойду. Пусть рабочий класс, трудовое крестьянство и прогрессивная интеллигенция демонстрируют.
- Султанша приказала!
Ох, мать моя женщина! Султанша – это наша зав. отделом. Если Маргарет Тэтчер именовали Железной Леди, то из Султанши можно было 3 таких Маргарет выковать, ещё металла бы и осталось.
Полюбовался Витька моей вытянувшейся физиономией и сообщил, что именно он назначен на завтрашнее безобразие главным.

Помчался я к Султанше. На бегу отмазки изобретаю. Статью надо заканчивать, как раз на завтра намечено. И нога болит. И заболел я, кажись, чихаю и кашляю. И… Тут как раз добежал, почтительно постучал, вошёл.
Султанша плечом телефонную трубку к уху прижимает - разговаривает, правой рукой пишет, левой на калькуляторе считает, всё одновременно. Она мне и рта раскрыть не дала, коротко глянула, всё поняла, трубку на мгновение прикрыла (Чем?! Ведь ни писать, ни считать она не перестала. Третья рука у неё, что ли, выросла?) Отчеканила: «Завтра. На демонстрацию.» И головой мотнула, убирайся, мол.

Утром встал я с матом, умывался, зубы чистил с матом, по улицам шёл и матерился. Дошёл, гляжу, Витька распоряжается, руками машет, ценные указания раздаёт. Увидел меня, пальчиком поманил, в лицо всмотрелся пристально, будто проверял, а не подменыш ли я, и в своей записной книжке соответствующую галочку поставил. Я отойти не успел, как он мне портрет на палке вручает. Было такое правило, ликовать под портретами, толпа идёт, а над ней портреты качаются.

Я аж оторопел. «Витька… Виктуарий Апполинарьевич…Ну почему мне?!» С этими портретами одна морока: после демонстрации их на место складирования тащи, в крайнем случае забирай домой и назавтра на работу доставь, там уже избавишься - то есть два дня с этой радостью ходи.
- А почему не тебе?
Логично…
Стоим мы. Стоим. Стоим. Стоим. Время идёт, а мы всё стоим. Игорёк, приятель мой, сгоряча предложил начать употреблять принесённое прямо здесь, чего откладывать. Я его осадил: нас мало, Витька обязательно засечёт и руководству наябедничает, одни проблемы получатся. Наконец, последовала команда, и наш дружный коллектив влился в ещё более дружную колонну демонстрантов. Пошли. Встали. Опять пошли. Опять встали. Где-то впереди организаторы колонны разруливают, а мы не столько идём, сколько на месте топчемся. Очередной раз встали неподалёку от моего дома. Лопнуло моё многострадальное терпение. Из колонны выбрался, в ближайшем дворе портрет пристроил. Вернувшись, мигнул Игорьку и остальным своим дружкам. И направились мы все не на главную площадь города, где нас начальство на трибуне с нетерпением ожидало, но как раз наоборот, в моё персональное жилище – комнату в коммуналке.

Хорошо посидели, душевно посидели. Одно плохо: выпивки море разливанное, а закуски кот наплакал. Каждый принёс что-то алкогольное, а о еде почти никто не позаботился. Ну я ладно – холостяк, но остальные-то люди семейные, трудно было из дома котлеток притащить? Гады. Но всё равно хорошо посидели. Пили с тостами и без, под гитару песни орали. Потом кто-то девчонок вызвонил. Девчонки лярвы оказались, с собой ничего не принесли, зато отыскали заныканную мной на чёрный день банку консервов, я и забыл, где её спрятал. Отыскали и сами всё сожрали. Нет, чтобы со мной поделиться, откушайте, мол, дорогой наш товарищ младший научный сотрудник, по личику же видим, голодные Вы. От горя или по какой иной причине я вскоре в туман впал. Даже не помню, трахнул я какую из них или нет.

Назавтра волоку себя на работу. Ощущения препоганейшие. Головушка бо-бо, денежки тю-тю, во рту кака. В коридоре меня Витька перехватывает: «Наконец-то явился. Портрет давай!» «Какой ещё портрет?» «Да тот, который я тебе лично передал. Давай сюда!» «Нету у меня никакого портрета. Отвянь, Витька.»
Он на меня этаким хищным соколом воззрился: «Так ты потерял его, что ли? А ты знаешь, что с тобой за это сделают?!» «Не со мной, а с тобой. Я тебе что, расписывался за него? Ты был ответственный, тебе и отвечать. Отвянь, повторяю.» Тут подплывает дама из соседнего отдела: «Виктуарий Апполинарьевич, Сидоренко говорит, что портрета у него нет.» Ага, понятно, кое-кто из коллег усмотрел мои действия и поступил точно так же. А Витька сереть начал, молча губами воздух хватает. «Значит, ты, - комментирую, - не один портрет проебал, а больше? Преступная халатность. Хана тебе, Витька. Из кандидатов в КПСС тебя выгонят, из бюро профкома тоже. Может, и посадят.» Мимо Сан Сергеич из хоз. обслуги топает. Витька к нему как к матери родненькой кинулся: «Сан Сергеич! Портрет…Портрет где?!» «Где-где. – гудит тот. – Оставил я его. Где все оставляли, там и я оставил.» «Так, - говорю, - это уже не халатность, это уже на антисоветчину тянет. Антисоветская агитация и пропаганда. Расстреляют тебя, Витька.»
Он совсем серым сделался, за сердце хватается и оседать начал. И тянет тихонько: «Что теперь будет… Ой, что теперь будет…» Жалко стало мне его, дурака: «Слушай сюда, запоминай, где я его положил. Пойдёшь и заберёшь. Будет тебе счастье.» «Так сутки же прошли, - стонет. – Где ж теперь найти?» «Не пререкайся, Балбес. Это если бы я ржавый чайник оставил, через 6 секунд спёрли. А рожа на палке, да кому она нужна? Разве что на стенку повесить, детей пугать.» «А милиция, - но вижу, что он уже чуть приободрился. – Милиция ведь могла обнаружить!» «Ну да, делать нечего ментам, как на следующее утро после праздника по дворам шариться. Они сейчас у себя заперлись, похмеляются. В крайнем случае пойдёшь в ближайшее отделение, объяснишься, тебе и вернут. Договоришься, чтобы никуда не сообщали.»

Два раза я ему объяснял, где и как, ни хрена он не понял. «Пойдём вместе, - просит, - покажешь. Ведь если не найду…ой, что будет, что будет!» «Ещё чего. Хочешь, чтобы Султанша меня за прогул уволила?» Тень озарения пала на скорбное чело его: «Стой здесь. Только никуда не уходи, я мигом. Подожди здесь, никуда не уходи, умоляю… Ой, не найду если, ой что будет!»
Вернулся он, действительно, быстро. «Нас с тобой Султанша на весь день в местную командировку отпускает. Ой, пошли, ну пошли скорее!» Ну раз так, то так.

Завёл я его в тот самый дворик. «Здеся. В смысле тута.» Он дико огляделся: «Где?.. Где?! Украли, сволочи!» «Бестолковый ты всё-таки, Витюня. Учись, и постарайся уяснить, куда другие могли свои картинки положить.» Залез я за мусорный бак, достаю рожу на палке. Рожа взирает на меня мудро и грозно. «Остальное сам ищи. Принцип, надеюсь, понял. Здесь не найдёшь, в соседних дворах поройся.» «А может, вместе? Ты слева, я справа, а?» «Витька, я важную думу думаю. Будешь приставать, вообще уйду, без моральной поддержки останешься.»

Натаскал он этих портретов целую охапку. «Все?» «Да вроде, все. Уф, прям от сердца отлегло. Ладно, бери половину и пошли.» «Что это бери? Куда это пошли? Я свою часть задачи выполнил, ты мне ботинки целовать должен. Брысь!» «Но…» «Витька, если ты меня с думы собьёшь, ей-Богу по сопатке врежу. До трёх считаю. Раз…» Поглядел я ему вслед, вылитый одуванчик на тонких ножках, только вместо пушинок – портретики.

А дума у меня была, действительно, до нельзя важная. Что у меня в кармане шуршало-звенело, я знал. Теперь нужно решить, как этим необъятным капиталом распорядиться. Еды купить – ну это в первую очередь, само собой. А на остаток? Можно «маленькую» и бутылку пива, а можно только «мерзавчика», зато пива три бутылки. Прикинул я, и так недостаточно и этак не хватает. А если эту еду – ну её к псу под хвост? Обойдусь какой-нибудь лёгкой закуской, а что будет завтра-послезавтра – жизнь покажет. В конце концов решил я взять «полбанки» и пять пива. А закуска – это роскошество и развратничество. И когда уже дома принял первые полстакана, и мне полегчало, понял, насколько я был прав. Умница я!

А ближе к вечеру стало совсем хорошо. Позвонили вчерашние девчонки и напросились в гости. Оказалось, никакие они не лярвы, совсем наоборот. Мало того, что бухла притащили, так ещё и различных деликатесов целую кучу. Даже ветчина была. Я её, эту ветчину, сто лет не ел. Её победивший пролетариат во всех магазинах истребил – как класс.

Нет, ребята, полностью согласен с теми, кто по СССР ностальгирует. Ведь какая страна была! Праздники по два дня подряд отмечали! Ветчину задарма лопали! Эх, какую замечательную страну просрали… Ура, товарищи! Да здравствует 1-ое Мая, день, когда свершилась Великая Октябрьская Социалистическая Революция!

760

На излёте эпидемии.

История отнюдь не смешная, разве что, возможно, поучительная.
Есть в медицине неписаные правила, среди которых самое близкое мне — принцип «частое бывает часто, редкое — редко».
Или, в американском медицинском фольклоре это звучит так: если вы идёте по своему городу и слышите цоканье копыт за углом — то скорее всего это — лошади, а не зебры.
Второе наиболее важное правило — всегда иди от самого плохого сценария к самому невинному.
Тут уж я приведу несколько грубоватую, но очень практичную присказку советских медиков: лучше перебздеть чем недосрать.
Эти два нехитрых правила помогали мне достаточно успешно в моей медицинской практике, в течении многих лет.
Пока не настал черёд применить их к вашему покорному слуге, ко мне.

А вот и история.
Критическая ситуация, пациент с подтверждённым ковидом, времени на полный комплекс защитных мер нет, еле обычную маску сумел схватить.
Ничего необычного, за время пандемии такое случалось нередко: сначала экипировки не было, потом её не хватало, потом всё наладилось, но ситуации иногда требовали пренебречь протоколами.
Случилось это в четверг, на прошлой неделе.
А в субботу мне лететь на другой конец страны, на свадьбу дочери моего старинного друга, ещё по Союзу, врача моей же специальности, там уже в принципе династия: и невеста и жених — тоже врачи.
В своём госпитале делаю тесты, все отрицательные, последний раз — за два часа до отлёта.
Всё штатно, машину оставил на парковке своего маленького аэропорта, улетел.
Отоспался, попил пива на пересадке, прилетел поздно, за полночь, вселился, спать.
Утром стал готовиться к свадьбе: принял душ, напустил пару в ванной комнате — отвисеться своей парадной одежде, у рубашки складки разгладились, всё готово к выходу.
Осталась одна малость — подтвердить, что я не намотал вирус на свой хобот…
При мне были несколько тестов, двух фирм.
Предвкушая веселье и скорую выпивку с обжорством — сажусь за тестирование.
Первый — положительный, явная розовая полоса, не ошибёшься.
Не веря своим глазам — повторяю.
И второй и третий — аналогично, явные положительные пробы.
Приплыли…
Что делать?
О поездке на церемонию не может быть и речи: и таксист и обитатели отеля и персонал — могут заразиться.
А главное — свадебные гости, среди которых и пожилые и очень пожилые и группы риска.
Масочный режим — не вариант, будет и выпивка и
закуска и «Хава Нагила» — прекрасная среда для максимально эффективного разлёта вируса.
Итак, начинаю действовать:
Извещаю персонал отеля о режиме самоизоляции, они относятся с пониманием, продлевают мне номер на 10 дней, приносят к дверям воду и еду, стучат в дверь и уходят.
Авиакомпания — поменяем вам билеты, не проблема, поправляйтесь.
Звоню другу — извини, я в самоизоляции, всем приветы, веселитесь!
Завершив все хлопоты — начинаю тосковать: отель далеко не пятизвёздочный, номер неплохой, с холодильником и микроволновкой, большой телевизор, хороший интернет — но камера заключения остаётся камерой, 10 дней без бухла и моих собак приятным времяпрепровождением не назовёшь.
А также надо озаботиться подтверждением диагноза, что оказалось совсем непросто, уик-энд не простой — праздничный, так называемый долгий.
Что в переводе значит — дулечка в ноздрюличку, всё закрыто.
Единственное, что удалось найти — отделение неотложной помощи, в пяти милях от меня, 8 километров.
Звоню, подтверждаю, что они открываются завтра, в 9 утра и готовы меня принять.
Так, всё ясно.
Оставалось продумать меры по уменьшению распространения заразы.
Таксиста заразить оочень возможно, рент машины не вариант.
Пойду пешком.
Очень рано, пока весь отель спал, я, в двойной маске, перчатках и вытирая дезинфектором все перила и ручки — выскользнул по пожарной лестнице и вырвался на стратегический простор.
Сразу скажу — так себе идея, большаки пригородов Мичигана не приспособлены для пешеходов, от слова совсем.
Брести по обочинам большаков — удовольствие ниже среднего: машины несутся быстро, хорошо хоть, что их немного, утро выходного дня.
А тут ещё всякая дрянь валяется на обочинах, мелкий гравий скрывает неровности.
Одно хорошо — из пешеходов я — один.
Шёл я через ареалы обитания среднего класса пригородов — однако нулевой преступности не существует, подобрал дубину, точнее — посох, заодно и идти стало полегче.
Бог велик и милостив, добрёл до клиники, меня провели через специальный ковидный вход.
Быстрый тест вернулся… отрицательным!!
Чувствуя себя последним идиотом — показываю коллегам фотографии моих положительных тестов.
Качают головами… решаем сделать более надёжный тест, PCR.
Готов он будет, однако, только завтра утром.
Прощаюсь и ухожу, с ужасом предвкушая пять миль пешедралом, под горячим солнцем и высокой влажностью.
Но, неведома как, — друг вычислил моё местонахождение и примчался на машине.
А потом долго уламывал меня в неё сесть — я согласился только на условиях масочного режима, открытых окон и посадки на заднем сидении машины.
Ну, не хотел я заразить друга на излёте пандемии…
А наутро пришёл результат, окончательный ответ — или как говорил профессор Преображенский:
«Окончательная бумажка. Фактическая! Настоящая!! Броня!!!».
Нет у меня ковида и не было.
Можно лететь домой и приступать к работе.
Что я и сделал.
Вы, возможно, посчитаете историю нелепой — и я первый с вами соглашусь: действительно, глупо получилось.

И если и есть хоть какой-то положительный результат, то это моё отношение к бредущим по обочинам бродягам — теперь они вызывают во мне гораздо больше сочувствия.

761

Коротко о русском языке. В словах "золото", "болото" и "долото" ударения ставятся в разных местах. Хотя разница только в первой букве. ******************. Иногда и буквы одинаковые, а ударение меняет смысл полностью. Вот вам фраза из выступления Задорнова: Иностранец, изучающий русский язык, в ресторане: - Сегодня плАчу я! Правда, тут надо действительно задуматься, может он так и хотел сказать?

762

Три месяца искренне верил в чудеса предсказания. Именно столько работаю руководителем полусреднего звена в РЭП. Это предприятие в составе огромного завода, которое занимается ремонтом оборудования, станков и электродвигателей. В первый же день услышал диалог:
- Ну что зарплата сегодня будет?
- Конечно, обмотчицы подтвердили.
Зарплату действительно вечером перечислили на карту. Через два дня, второе упоминание.
- Слышали, механика увольняют?
- Да не может быть, он же бессменный.
- Обмотчицы ещё утром сказали.
Действительно из канцелярии вечером приходит приказ об назначении нового механика.
В течении последующих двух недель, на всевозможных планерках и совещаниях перезнакомился со всеми руководителями отделов и подразделений. У меня начали спрашивать:
- Ну что там ваши обмотчицы говорят, контракт подпишут в этом месяце? Повышение окладов когда ожидать, что обмотчицы говорят?
Стало совсем интересно, что за обмотчицы такие, провидцы какие-то. Иду на участок перемотки электродвигателей, две немолодые женщины, примерно одного возраста, на рабочих местах, у каждой по катушке медной проволоки.
Перед одной из женщин на стуле сидит один из начальников отдела, который ни как не должен быть здесь. Увидев меня, он несколько смущается, подскакивает со стула, отводит меня в сторонку и шепчет:
- Да вот накосячил в отделе, пришёл узнать, что мне выговор влепят или премии лишат.
Покивал головой, ну надо, значит узнавай. В голове другие мысли, да как так-то, не обмотчицы, серые кардиналы какие-то. Ведь стопроцентное попадание.
Спустя три месяца, закончился мой испытательный срок, сижу в конце дня в приёмной генерального директора, назначена аудиенция. Надеюсь на преференции оговоренные при приеме на работу.
В приемной вместе со мной еще совсем молоденькая девушка секретарь, занята своим делом.
Ради простого интереса, спрашиваю:
- Какая стремительная карьера у Вас. После института, и уже секретарь генерального.
Она ни чуть не смущаясь отвечает:
- У нас целая династия на заводе. Мама экономист, папа инженер, старший брат энергетик, а бабушка обмотчицей работает...

763

Как поступают дворяне, а не дворня - речь Бенкендорфа на следствии по делу декабристов.

Просто совершенно новый угол зрения на эту историческую личность.
На следствии по делу «декабристов» — Александр Христофорович Бенкендорф на первый допрос собрал всех обвиняемых и сказал им следующее:
«Вы утверждаете, что поднялись за свободу для крепостных и Конституцию? Похвально. Прошу тех из вас, кто дал эту самую свободу крепостным — да не выгнал их на улицу, чтобы те помирали, как бездомные собаки, с голоду под забором, а отпустил с землёй, подъёмными и посильной помощью — поднять руку. Если таковые имеются, дело в их отношении будет прекращено, так как они действительно поступают согласно собственной совести. Я жду. Нет никого?
Как странно... Я-то своих крепостных отпустил в Лифляндии в 1816-м, а в Тамбовской губернии в 1818-м. Все вышли с землёй, с начальными средствами. Я заплатил за каждого из них податей за пять лет вперёд в государственную казну. И я не считаю себя либералом или освободителем! Мне так выгоднее. Эти люди на себя лучше работают. Я зарабатываю на помоле, распилке леса и прочем для моих же бывших крестьян. Я уже все мои расходы покрыл и получил на всём этом прибыль. И я не выхожу на площадь с безумными заявлениями или протестами против Государя или, тем более, против Империи!..
Так как вы ничем не можете доказать, что дело сие — политическое, судить мы вас будем как бунтовщиков и предателей Отечества, навроде Емельки Пугачёва. А теперь — всех по камерам! В одном этапе с уголовными пойдёте, сволочи!»

764

Старший сын завел себе девушку. Они начали жить вместе и завели себе собаку – золотистого лабрадора Кузю. Так что теперь мы с мужем иногда сидим, пока что не с внуками, а с Кузей. Так сказать, тренируемся не на людях, а на собаках.
Еще через месяц будущая невестка решила, что лабрадору с нами скучно и Кузе завели приятеля – таксу Вениамина.
Действительно, щенкам вместе веселее, чем в одиночестве. Мы же изо всех сил стараемся разнообразить их досуг, а то, вдруг, и таксе Вене еще кого-нибудь заведут!

767

Наш водитель-экспедитор по складу характера замкнутый и неуверенный человек, лишь только покидает кабину своего грузовичка. Во время вождения или ремонта автомобиля это профессионал до мозга костей.
Он сам сетует на это, говорит не могу найти никак третью жену. С первой меня познакомили друзья в компании, с лучшими рекомендациями, прожили вместе почти восемь лет. Вторую буквально привела родная тётя, вот если хочешь тебе жена, она в принципе не против. В браке были семь лет.
Но сегодня вопрос про жену на втором плане. Увидел он где-то, или услышал по радио, про скидку на автомобиль 90%. Не до девяносто процентов, а именно ровно девяносто.
Пришел посоветоваться к нам в отдел логистики:
- Ребята подскажите, может такое быть? Мне конечно хватает и на работе баранку покрутить. Но скидка на Matiz, в салоне 90%. Не слишком ли стрёмный для мужика автомобиль?
Зная подоплеку по его личной жизни, все буквально подумали, если почти даром, то не стрёмно. Но он просит кого-нибудь съездить с ним в автосалон, сопроводить своим авторитетом сделку.
Вызвался поехать с ним на другой практически конец города. Да, стоят Matizы веселой расцветки на площадке, огромными буквами на стене написано — скидка 90%.
Подходим к стойке, у менеджера уточняем как приобрести по скидке. Симпатичная, молоденькая девушка, видно уже в который раз терпеливо объясняет:
- Выбираете комплектацию, цвет, проходите в кассу, оплачиваете полную стоимость, повторяю, полную стоимость автомобиля. С чеком подходите ко мне, и из барабана со скидками, достаете купон.
Действительно, только после её слов мы обратили внимание на стоящий рядом прозрачный крутящийся барабан, с открывающимся окошком.
- Не волнуйтесь, все по-честному. Там несколько скидок, есть по 10%, 25%, и 50%. Девяносто ещё никто не достал, у вас есть шанс...

768

Нас, сибиряков, частенько цапают клещи. Частенько от них страдают даже "комнатные сибярики", которые в тайгу ни ногой, кто на даче словит, кто в парке, а кто даже с пучка колбы, купленном на рынке.
Шли мы как-то снимать заброшенный урановый рудник. 13 км сквозь кромешную тайгу. На машине не подъедешь. Только пешком, а так либо на танке, либо на лошадках. Первое - не по-карману. Второе не по жопе. Вёл нас проводник Максимка. Мы как городские жители осматривались каждые 20-30 мин, хотя шли в специально прикупленных энцефалитках. Максимка, в трикушках и майке, ни разу не озаботился. По завершении похода в оператора впился один клещ, в звукаря ни один, а в меня два, и оба почему-то сдохли и засохли. Когда наш проводник задрал майку - мы охуели, только в пузе торчали 16 тварей, всего 23. я почему-то вспомнил русскую народную поговорку "Умер Максим - да и хуй с ним". (он действительно умер через 2 года, просто зарезали на деревенской бич-хате, столовым ножом). А я с тех пор стал замечать, что если я вовремя не замечу бедолагу, то он вопьётся и засохнет. И не у меня одного этот феномен, то есть среди пасечников, егерей, охотников - это не феномен. Когда приходит пора опять идти в тайгу меня спрашивают, а вы привились от энцефалита? Я криво шучу, спросите у клещей, привились ли они?

P.S. Недавно узнал, что существует такая народная примета - если уснуть под цветущей черёмухой, то вскоре умрёшь, я с ужасом вспомнил, что два года мы ездим на весеннюю рыбалку на одну маленькую речку, в одно и тоже чудесной красоты место и ставим палатку именно под цветущей черёмухой, там единственное ровное место под палатку... в этом году приехали туда - черёмуха больше не цветёт, засохла.

769

Санта-Барбара по-русски. Или даже индийская мелодрама. Кому нужен сюжет для слезливого сериала – берите, дарю.

Жил, значит, такой Александр Степанович. Да он и сейчас здравствует. Мужик крутой, но справедливый. Из тех, кто умудрился вынырнуть из мутной волны девяностых с неплохим капиталом, репутацией и почти без крови на руках.

Имел он сына Антошу от первого брака и дочь Вареньку от второго. Первая жена его благонравием не отличалась, и на время ее загулов он забирал сына к себе. Загулы всё учащались, наконец бывшая продала квартиру мутным риэлторам и исчезла, а Антон окончательно поселился у отца.

Парень оказался толковый, с папиной хваткой, поведения самого примерного. Степаныч хотел было отправить его учиться в Лондон и потом пристроить к своему делу, но Антон проявил отцовский характер, уезжать отказался и поступил на психфак в родном городе. Жил по-прежнему у отца. А чего не жить, места хватает с избытком, кормят вкусно, отношения с мачехой нормальные, с сестрой – лучше не бывает. Счастливая семья, ни одной тучки на горизонте. Степаныча только напрягало, что у сына нет девушки. И тут пришла беда откуда не ждали.

Вернулся Степаныч домой среди дня и зашел в комнату сына, что-то ему там понадобилось. Думал, сынок в институте. А он – вот он, на диване сидит. А на коленях у него… Варенька! Целуются. И руки в таких местах, что никаких пристойных объяснений, одни непристойные. А Вареньке семнадцать лет, только-только школу закончила.

Первая реакция понятна: дочери оплеуху, ублюдка этого избил до крови. Потом вопрос:
– Ты хоть предохранялся, придурок?
– Не от чего пока, я ее берегу. А в будущем, конечно, будем, я понимаю про кровосмешение.
– Какое нах будущее? Нет у тебя никакого будущего. Собираешь сейчас вещи и исчезаешь навсегда. На Колыму за золотом, в тайгу за шишками, в Чечню добровольцем. Страна большая.
Варенька:
– Папа, не надо! Я Антошу люблю с самого детства, я без него жить не смогу.
– Сможешь как миленькая. А у тебя, красавица, на ближайшие пять лет маршрут один: учеба – дом. И гувернантку к тебе приставлю, чтобы глупостей не наделала.

Вроде разрулил. Только от былого счастья в доме и следа не осталось. Полный мрак. Дочка ничем не занимается, целый день сидит и смотрит в стену. В институт провалилась, вместо сочинения написала тысячу раз слово «Антоша». Однажды, когда гувернантка не уследила, вены порезала, другой раз таблеток наглоталась. И доведет же дело до конца, характер отцовский.

И тут Степаныч получает письмо от бывшей. Так и так, лежу в больнице с циррозом печени, последние деньки на Земле считаю. Решила напоследок с тобой поквитаться за всё то зло, что ты мне причинил. Знай же, подлец, что сынок Антошенька, которого ты у меня отобрал, на самом деле не твой сын. Я его от Жорика родила, помнишь Жорика? Живи теперь с этим.

Да, был у них в молодости сосед Жорик, красавчик и бабник. Подался тоже в бизнес, да не туда свернул, нарвался на пулю. Задумался Степаныч. Три дня думал. Велел разыскать Антона и привезти. Говорит ему:
– Сейчас есть такой тест ДНК, по анализу крови определяют, кто кому родственник или не родственник. Я договорился, завтра пойдем сдавать.
– Бать, – говорит Антон, – а ведь если окажется, что я сын Жорика, значит, инцеста никакого нет и мы с Варенькой можем пожениться, так?
– Выходит, так. Поживи у меня, пока ответ придет. Но Вареньку не трогай, скажи ей только, чтоб больше не вешалась.

Через сколько-то дней Степаныч приходит домой счастливый, как в прежние времена. Лыбится во все 32 зуба. Показывает справку, там написано: родственные связи исключены.
– Вот, – говорит, – как удачно всё обернулось. Нет никакого кровосмешения. Живи спокойно, сынок… то есть, наверно, зятек уже.

По этой справке Антоше выдали новые документы, на отчество Георгиевич. Как только Вареньке исполнилось 18, они поженились. И жили, действительно, счастливее всех на свете. Детей только долго не могли завести, обнаружилась какая-то несовместимость. Но в наше время да с деньгами и это не проблема. Когда время стало поджимать, родила Варенька двух чудных деток от анонимной пробирки из банка спермы.

Только на этом сериал не кончается. Есть у него второй сезон.

Наши дни. Степанычу под 70. Антону за 40. Что-то он стал себя плохо чувствовать. Пошел проверился – лейкоз. Про лечение врачи говорят: есть несколько довольно безнадежных способов и один надежный. Пересадка костного мозга от родственного донора. Вот только родственных доноров у Антоши йок. Мать и Жорик в могиле, Степаныч ему по крови не отец, Варенька не сестра, дети не дети.

Опять задумался Степаныч. Три дня думал. Пришел к Антону в больницу:
– Не знаю, как тебе и сказать. Но сказать надо. Соврал я тогда. Справку попросил подделать. На самом деле я твой отец. Так что спроси у врачей, где мне тут провериться для пересадки.
– Бать, не волнуйся. Мы давно это знали. Ну, не знали наверняка, но подозревали. Поэтому и своих детей не завели. Придумали про несовместимость, а сами всю жизнь предохраняемся. Варя уже сдала анализы, ее костный мозг мне подходит, скоро операция. Всё нормально.
– Ну ничего себе. А скажи, когда ты догадался?
– В первый же день, когда ты пришел такой довольный с этой справкой. Я же психолог, да и тебя знаю с детства. Вот скажи: если бы на самом деле выяснилось, что я не твой сын, разве ты смог бы радоваться? Только и думал бы о том, что тебе наставили рога.

771

СМИ: крупнейшие турагентства мира отказываются продавать морские круизы россиянам!
"Действительно, безобразие!" - сонно подумал на солнышке под яблонькой Вася, только что доставший из морозильника ледяную водку и снявший с мангала шашлык.

773

Кто такие три богатыря

С картины Васнецова на нас смотрят три храбра. Да, именно так. Слово "богатырь" появилось много после, а в былинные времена профессиональные воины, отборные дружинники князя назывались совсем по-другому. И кто же такие эти три храбра - три богатыря?
Бытует мнение, что Илья Муромец и Алёша Попович - это персонажи былинные, литературные. А вот Добрыня Никитич - самый настоящий исторический герой. А так ли это? Судите сами.
В Киево-Печерской лавре по сей день хранятся мощи Ильи Муромца, точнее преподобного Илии Печерского. Исследования 1980-х, на основании строения костей, показали, что при жизни это был очень крупный мужчина, обладавший феноменальной силой. И у него - действительно! - была детская травма позвоночника. В точности, как в легенде. Но вот про его жизнь известно крайне мало: незадолго до смерти он принял монашеский постриг.
А погиб Илия при взятии Рюриком Ростиславичем Киева в 1203 году. Насколько это было смутное время можно судить по тому, что Рюрик Ростиславич шесть раз восходил на великокняжеский престол. Эксперты уточнили: противник Илии тоже был силушкой не обделен. По всей видимости, удар мечом был нанесен через руку, которой богатырь пытался закрыться.
Про "младшенького", Алёшу Поповича, в летописях - увы! - ничего нет. Но достаточно много говорится про... Александра Поповича. В Софийской, Новгородской, Никоновской и некоторых других летописях о нём упомянуто не раз. Но при схожести имени, бросаются в глаза различия былинного героя и реального персонажа: первый победил Тугарина – полумифическое существо, олицетворяющее внешнего врага. Второй одержал множество побед, но в рамках княжеских междоусобиц. Сражался он на стороне новгородского князя Константина против его брата Юрия (обычное дело для тринадцатого века). А после победы Юрия подался к его родственнику, князю Мстиславу Старому, и вместе с ним отдал жизнь в битве на Калке.
Третий богатырь, Добрыня, частый персонаж летописей. Однако, другом и соратником Ильи и Алёши быть никак не мог: родился на двести лет раньше, чем они. Скорее всего, он появился на свет в середине 10 века, и приходился "уем", то есть дядей по матери... князю Владимиру, крестившему Русь. Есть основания считать, что был Добрыня братом ключницы Малуши, и отец его - Малк Любчанин. А прозвище "Никитич" могло быть связано с названием его родного села, Нискиничи.
Любопытно, но в 980 году воевода Добрыня отправился в Новгород и установил на берегу реки Волхов идола Перуна:

И жряху ему людье ноугородьстии аки богу.
И это неудивительно: будучи язычником, князь Владимир продвигал культ Перуна, покровителя его дружины, в северной Руси. Так-то его больше почитали на юге... А в 985 году князь вместе с воеводой пошёл в поход на волжских булгар, и тут Добрыня проявил себя дипломатом, обеспечившим заключение мирного договора.
Ну а потом произошло крещение Руси, и в 990 году Добрыня выдвинулся в Новгород. Но на этот раз, как гласит Никоновская летопись «и идолы сокруши и многия люди крести». Не обошлось и без недовольных, так что Добрыне пришлось усмирять восставших. Некогда драгоценные деревянные идолы предали огню, а каменные побросали в реку.
И вот здесь "перекличка" с былинным Добрыней Никитичем: поначалу он был "побратим" со Змеем Горынычем, а уже потом вступил с ним в борьбу и победил. Кстати, в последующие века Перуна именовали в народе не иначе как «Змеюка».
Кстати, женой былинного Добрыни Никитича была... Настасья Микулишна. В популярном мультфильме про коня Юлия, где периодически возникают богатыри, она, как и все богатырские жены, выступает категорически против отлучек мужа. Так вот, былинная Настасья Микулишна была "поленица", то есть женщина-богатырь и дочь богатыря. И мужа она прекрасно понимала, потому как сама любила сражения и походы.

776

«Однажды в Новосибирске»: как истребитель сквозь игольное ушко прошёл

Однажды в Новосибирске военный лётчик, ас-истребитель совершил отчаянный, сверхрискованный поступок, который сегодня называют легендарным. Самого же пилота, этого «сибирского Чкалова», одни считают настоящим героем, другие же — просто воздушным хулиганом.

Событие. Как в кино

14 июня 1965 года лётчик Валентин Привалов на боевом реактивном истребителе МИГ-17 пролетел под Октябрьским мостом через реку Обь — всего лишь в метре над поверхностью воды. Так, он, дескать, повторил знаменитый трюк Валерия Чкалова — пролёт под Троицким мостом над Невой, которого на самом деле не было. Красивая кинолегенда, известная по фильму Михаила Калатозова. Впрочем «подвиг» Привалова тоже оброс легендами, да так, что и даты пролёта называют разные: и 3, и 4, и 14 июня.
Как это было. Сумасшедший под мостом

К пролёту Привалов готовился. Он якобы даже несколько раз проплыл под мостом и замерил ширину между опорами и высоту от воды до проезжей части. И вот, как пишет множество источников, жарким июньским днём, на глазах у изумлённой публики, над Обью, резко снижая высоту, неожиданно возник самолёт. Он выровнялся над самой водой и пошёл к Коммунальному мосту. Истребитель вошёл в створ центральной арки моста, вынырнул с другой стороны и резко, «свечой», ушёл вверх, уклоняясь от встречи с фермами железнодорожного моста. По словам Константина Голодяева из музея Новосибирска, задача Привалова была далеко не из простых.

«Конечно, условия полёта зависят от многих причин: ветер, масса самолёта, мастерство лётчика. Но, как ни крути, риск огромен во всех случаях — небольшое движение штурвала — и ты уже в опоре моста или в воде, а в нашем случае, надо было ещё грамотно подняться, ведь через 950 метров от Коммунального следующее препятствие — железнодорожный мост через Обь», — поясняет Константин Голодяев.

Кстати, 950 метров на приваловском МИГе — это пять секунд. За этот фортель Привалова хотели отдать под суд, и, пожалуй, правильно бы сделали. Одному богу известно, чем могло закончиться такое лихачество. Но судьбу воздушного хулигана решил тогдашний министр обороны СССР маршал Родион Малиновский. Он простил лётчика, приказав не наказывать его, а «дать отдохнуть». Привалова вновь допустили к полётам и даже из партии не исключили.
Личность. Рождённый летать

Валентин Васильевич Привалов родился в 1935 году в деревне Пятница в 60 километрах от Москвы. С 10-го класса он стал заниматься в московском аэроклубе, а после школы закончил Армавирское лётное училище. В 20 лет Привалов уже был лейтенантом морской авиации на Балтике. В 1965 году он служил в звании капитана ВВС в Красноярском крае, в Канске, в Новосибирске он был в командировке.

Истинные мотивы отчаянного поступка Привалова по сей день остаются загадкой. Одни говорят, что это был спор, другие — что попытка покорить сердце возлюбленной. Третьи утверждают, что это был протест против «рубок» и сокращений в лётных рядах: хотел, мол, доказать, что высшему руководству не искоренить чкаловских традиций и пилотской лихости.

Так или иначе, но после ЧП, которое прогремело на всю страну, Валентину Привалову удалось избежать наказания. Он дослужился до звания подполковника и должности заместителя командира полка. В 42 года его подвело здоровье, и он перешёл в диспетчерскую службу гражданской авиации. За четверть века он наработал на почётный знак «Отличник воздушного транспорта».
Эхо в истории. До и после Привалова

От легендарного полёта Привалова истории достался один единственный якобы фотоснимок, а в действительности, конечно, фотоколлаж. Ведь это было бы невероятно, если бы кто-то запечатлел сам момент пролёта: это сейчас фотокамера есть почти в каждом мобильном телефоне. Специально появления над Обью приваловского истребителя, конечно, никто не ждал. Акцию не анонсировали, никаких самолётов там вообще не должно было быть!

«Данную „фотографию“ сделал по заказу музея Новосибирска его дизайнер Евгений Социховский. Причём, намеренно с нарушениями пропорций, чтобы никто здравомыслящий и подумать не мог, что это реальность. Масштабы самолёта на фотографии сильно преувеличены относительно моста, а угол пролёта предполагает его выныривание из воды. Тем не менее одни в фотографию поверили, а у других, более внимательных, коллаж сразу вызвал ощущение неправды и создание очередного мифа. Но это реальный случай, в отличие от пролёта самого Чкалова, выдуманного для фильма „Валерий Чкалов“. Во всяком случае, в личном деле лётчика такого случая не зафиксировано. Но вот лётчик Евгенией Борисенко во время съёмок фильма действительно на гидросамолёте Ш-2 сделал шесть дублей пролёта под Троицким мостом в Ленинграде», — рассказывает краевед из музея Новосибирска.

В подлинности истории Привалова сомневаться не приходится, её зафиксировали советские газеты. Но вот в чём штука: до сих пор принято считать, что ни одному лётчику в мире ещё не удалось повторить трюк Привалова. Однако, как выяснил Константин Голодяев, это совсем не так. Более того, Привалов был даже не первым, кто пролетел под мостом на реактивном самолёте. Это сделал шестью годами ранее «безбашенный» американский коллега советского аса.


«Правда, это был не истребитель, а реактивный бомбардировщик „Боинг-47“. Этот хулиганский пролёт совершил успешный, опытный лётчик американских ВВС, 39-летний капитан Джон Лаппо, и произошло это в Мичигане, под висячим мостом Маккинак. Ранним утром 24 апреля 1959 года, тоже возвращаясь на базу после выполнения учебного задания, над озером Мичиган Лаппо снизился до высоты 23 метра и пролетел под новеньким мостом Маккинак. От воды и пролёта моста 60-тонный самолёт отделяло по паре десятков метров. Длина основного пролёта моста Маккинак — 1158 метров, просвет от проезжей части до воды — 50 метров. Для сравнения, ширина пролёта Коммунального моста в Новосибирске — всего 127 метров, а высота — 30 метров. Согласитесь, что это игольное ушко вдесятеро меньше. Но зато у бомбардировщика почти в 4 раза больше размах крыльев —35 метров против 10 МИГовских. Почти на 100 км выше скорость сваливания — 308 км/ч против наших 220-230. То есть лететь он должен быстрее, либо упадёт, хотя крейсерная скорость, конечно, в проигрыше. Но кто ж на крейсерной да под мостами летает!»

Константин Голодяев, сотрудник музея Новосибирска

От тюрьмы капитана Лаппо спасли прежние боевые заслуги и награды. Он отделался выговором и штрафом. Но за штурвал военного самолёта авиахулиган сесть уже не смог, хотя и прослужил в ВВС ещё 13 лет, и ушёл на пенсию в звании подполковника. Удалось отвертеться от сурового наказания и англичанину Алану Поллоку. Его просто уволили. Лётчик Королевских ВВС на истребителе на скорости почти 500 км/час сначала трижды облетел здание Парламента, покружил над мемориалом Королевских ВВС на набережной Виктории и пролетел под верхней частью Тауэрского моста в Лондоне. И было это через три года после Привалова.

778

- Утром доктор посоветовал мне в целях борьбы с депрессией жить каждый день как последний. К обеду я успел только послать своего начальника нах и потратил 200 тысяч по кредитной карте, и мне действительно стало лучше...

779

Космические пираты. Как американцы пытались угнать советскую орбитальную станцию

Центр, объект не отвечает

Поздним вечером 11 февраля 1985 года в Центре управления полётами обеспокоенные дежурные пытались понять, почему новейшая советская станция, способная летать по орбите в автоматическом режиме, перестала передавать телеметрию и данные о состоянии систем. Перед тем как отключиться от радиосвязи, станция "просигналила" диспетчерам ЦУПа о неисправности в системе электропитания.

Повод для беспокойства относительно станции "Салют-7" — новейшей в линейке космических объектов этого типа — надо сказать, действительно был. Орбитальные станции этого проекта хоть и создавались на лучшей электронике того времени, но проблем доставляли немало — их аварийность постоянно снижалась, но поручиться за абсолютную надёжность никто не мог.

Уже вечером о происшествии докладывают военным. Их участие в, казалось бы, сугубо гражданском проекте легко объяснить — часть технологий, оставленных на орбите в виде неуправляемого металла, была создана с помощью оборонных предприятий, и отказ в работе — предмет серьёзного беспокойства Минобороны о функционале станции.

И хотя станцию законсервировали, ценное научное оборудование, которое можно было использовать для изучения всей советской космической программы, осталось. Главная особенность объекта заключалась в том, что технически станция "Салют-7" хоть и была гражданской, но создавалась с использованием тех же технологий, что и боевые разведывательные станции "Алмаз" для военных.

На борту станции находились уникальный рентгеновский телескоп и уникальный комплекс с фотоаппаратурой, с помощью которых можно было наблюдать за любыми военными или промышленными объектами. Стоит отметить, что к 1985 году "Салют-7" была единственной орбитальной станцией человечества в околоземном пространстве. После аварии на станции "Скайлэб" NASA не спешило размещать астронавтов в космосе, и США сосредоточились на создании многоразовых транспортных кораблей.

Быстрее, пока русские не опомнились

Баллистики ЦУПа посчитали, что в обесточенном состоянии огромная станция продержится на орбите около полугода, после чего неминуемо сойдёт с орбиты. Рассчитали и координаты. Выяснилось, что упасть станция может между 51 градусом северной широты и 51 градусом южной широты. В эту узкую "полоску" зоны падения попадали не только страны Европы, но и Соединённые Штаты, страны Юго-Восточной Азии и даже Австралия.

Через несколько часов о ситуации вокруг советской станции "Салют-7" узнают американские разведчики, и ради этой информации президента США Рональда Рейгана в буквальном смысле слова выдернут из постели. Понимание ситуации, если верить американским историкам, придёт к Рейгану не сразу.

— Ну и что вы предлагаете? Полететь туда и снять её с орбиты? — сказал Рейган, сидя в Овальном кабинете с телефонной трубкой и в пижаме.

К слову, через сутки после того, как Рональд Рейган закончил телефонный разговор с представителями NASA и Пентагона, в эфирах американских телеканалов начали появляться сюжеты, в которых советскую станцию называли "угрозой человечеству". Попутно отмечалось, что только одна страна в мире (конечно же, США) имеет возможность спасти людей от гибели. При этом NASA прорабатывало сразу два варианта кражи станции: до полёта советских специалистов и после него.

Причин много, а времени нет

Пока в СССР военные и ЦУП решали, как вывести "Салют-7" из космического сна, в Штатах уже просчитали весь полёт. Вся советская станция была слишком велика для погрузки в американские челноки, поэтому в NASA приняли решение разобрать станцию прямо на орбите. Для этого в шаттл "Челленджер" установили специальный манипулятор, которым с огромного космического объекта можно было снять всё нужное.

Для подготовки пуска американцам понадобилось чуть больше недели. Старт космического челнока был запланирован на 20 февраля 1985 года. Чтобы гарантированно управиться с работой, в экипаж "Челленджера" включили французских космонавтов — Патрика Бодри и Жана-Лу Кретьена, прошедших в СССР курс подготовки для полёта на станцию "Салют-7".

Ради ценного артефакта США готовы были пойти даже на войну. Почему именно на войну? Потому что захват космического объекта, принадлежащего СССР, да ещё и под прикрытием операции спасения, — это всё равно что атака подводной лодки с баллистическими ракетами на борту. Все эти обстоятельства хорошо понимали в Белом доме, однако срочного старта к умирающей станции не произошло по другой причине.

Историк космонавтики Пётр Елисеев отметил, что реализовать этот захват не удалось по сугубо техническим причинам.

— Это всё ерунда про недельную готовность операции. Слишком мало времени на подготовку было. За неделю обычный пуск подготовить сложно, а тут такая программа полёта сложная. Одно дело это отработать математически, параметры посчитать, определить последовательность. Другое дело в космосе начать разбирать станцию. Никто этого никогда не делал. И до сих пор не сделали, кстати, — отметил он.

Второй сценарий угона станции, по словам историков, американцы могли реализовать только после того, как советские космонавты начнут процесс восстановления станции и примутся за работу.

Люди, которые спасли мир

Советским специалистам понадобилось меньше полугода, чтобы подготовить операцию спасения. 6 июня 1985 года корабль "Союз Т-13" с опытными космонавтами Владимиром Джанибековым и Виктором Савиных фактически отправлялся в последний полёт. Никто даже из бывалых космонавтов и инженеров не мог дать гарантий, что покорители космоса вернутся с орбиты живыми. При этом выполнение уникальной задачи по реанимации станции пришлось разделить на несколько почти невозможных этапов.

Для начала нужно было найти станцию на орбите. В середине 80-х эта задача хоть и была выполнимой, но Джанибеков и Савиных знали лишь примерное положение объекта. Опознать умирающую станцию удалось лишь по отблескам металла — никакого другого освещения на объекте не было. Ещё двое суток понадобилось для того, чтобы пристыковаться к объекту на корабле, который не предназначен для активных манёвров.

Затем началось то, чего в Пентагоне и NASA ждали с большим нетерпением. На остывшую до минус семи градусов станцию подали электричество, а солнечные панели развернули рабочей стороной. Почти сразу ЦУП предупредил Джанибекова и Савиных о возможности короткого замыкания, и именно такого развития событий ждали американские астронавты. Другими версиями трудно объяснить тот факт, что шаттл "Челленджер" начали выкатывать на стартовый стол именно утром 8 июня, когда Джанибеков и Савиных доложились в ЦУП о начале работ.

Историки космонавтики считают, что "Салют-7" спасло не только обыкновенное чудо, но и подготовка экипажа.

— Джанибеков и Савиных — это специалисты высшего порядка. Как Гагарин и Леонов. Они прекрасно понимали, на какой риск идут, какие могут быть последствия. Но сделали всё так, что ни пожара, ни задымления, ничего. И это учитывая состояние станции и всего три месяца на подготовку полёта, — отметил в беседе с Лайфом бывший руководитель одного из военно-промышленных предприятий в космической отрасли.

Американцы на свою авантюру так и не решились. Истерика в американских СМИ сошла на нет за несколько недель, и про "летящий на головы американцев" комплекс "Салют-7" быстро забыли. После полёта Джанибекова и Савиных на реанимированной станции отработали ещё две экспедиции. Правда, судьба "Салюта-7" была предрешена. После сборки на орбите станции "Мир" экипаж корабля "Союз Т-15" провёл уникальную операцию по космическому переезду с одной станции на другую. С "Салюта" на новую станцию перевезли 400 килограммов груза, и на этом история уникального советского проекта завершилась.

В августе 1986 года станцию подняли на высоту 450 км, с которой она постепенно спускалась к плотным слоям атмосферы. В 1991 году уникальный объект вошёл в атмосферу и развалился на куски. Крупные фрагменты упали в отдалённых районах между Чили и Аргентиной. История станции закончилась, и первый в мире угон в космосе американцы реализовать так и не смогли.

780

Дабы не быть окончательно испорченными в квартирном вопросе, не потерять вкус к жизни живя в коммуналке, решили взять кредит на покупку жилья.
Слово ипотека уже было в обиходе, даже закон уже был, но залог квартиры банку до окончания выплат, несколько напрягал.
Все процедуры пройдены, договора подписаны, нужно деньги из кассы банка перевезти в кассу строителей. Сумма по сегодняшним меркам смешная, но тогда пересчитали все до последней купюры, на глазах выдавшего кассира и нашего маленького сына. Волнение неимоверное выходим из кабины, озираемся по сторонам и сын выдает:
- Мы что теперь сказочно богаты?
Далее все как в шпионском детективе, на старой «семерке», еду отрываясь от возможного хвоста, перестраиваясь по полосам, постоянно взглядом в зеркале заднего вида.
Но все успешно прошло, без эксцессов.
Через полгода мы счастливые новоселы панельного дома, на северной окраине города, рядом с окружной. В первый же день иду в ближайший единственный на тот момент магазин, и встречаю бывшего коллегу. Обрадовались встрече, разговорились, он тоже новосел, только еще раньше и дом его на остановку ближе к городу. Он уточняет у меня:
- Понятное дело что купили квартиру здесь, потому дешевле всего. А вот видел линию высоковольтную вдоль дороги, как далеко от вашего дома?
- Да я не обращал внимание на это, провода и провода.
Он тоже думал что ни чего страшного, но когда стал курить на кухне у открытого окна, с видом на высоковольтную линию, и руки и ноги стали прилично подрагивать. Решил что пора завязывать со спиртным. Но на трезвую голову, опять все повторилось. Заказал независимую экспертизу. Результат обнадежил и порадовал.
«Да действительно, фасад дома, где находится окно кухни, является красной линией воздействия шагового напряжения, но по мере удаление электромагнитные волны прямопропорционально меняют свое воздействие. РЕКОМЕНДОВАНО курить на балконе с другой стороны здания, где воздействие линии электропередач не то что вредно, а даже полезно для здоровья, по сравнению с курением...»

781

В продолжение темы романтических названий, в босоногом детстве, окружали нашу деревню пруды, с понятными названиями. Птичник, потому что на берегу располагался колхозный курятник, Свинарка тоже понятно по чему, по аналогии. Пруд Крутой, это надо видеть, берега действительно очень крутые.
Но был и есть еще один пруд Душегубка, почему-то в детстве название не то что бы ласкало слух, но по крайней мере не вызывали буквальных ассоциаций. Рядом с прудом плодовый сад, оборудованный пляж, киоск, где продавалось мороженое. Место отдыха, хотя и паре километров от поселка.
Название получил пруд, как утверждают старожилы, по близкому расположению рядом с прудом торгового шляха или тракта. Вот разбойники грабили купцов, а концы в воду...

783

Улыбнула история про дизайн-стиль ностальгия, создание уголков малой Родины с астраханской кувшинкой, воронежским камышом или рогозом, рязанской черемухой или тульской липой...

Я лично прихватываю в бани с друзьями дальневосточную корюшку и вяленых лососей, но встречал в центре Москвы даже ностальгию с картошкой и петухами прямо напротив мэрии.

Белорусы вообще приколисты, хоть с виду и тихие. Однажды я разговорился с сотрудником их посольства на тему, что человек есть то, что он ест, и люди действительно похожи на свою любимую пищу. Вот типичный белорус - он как картошка деревенская, незаметен и неказист бывает, но крепок и здоров, ядрен и целен духом. Так, во всяком случае, его описывал я, изредка поглядывая на случайного собеседника.

Это был фуршет, в руке у меня фужер с шампанским, все вокруг были такие образцово-нарядные, лощеные и с иголочки одетые, над башкой моей свисала такая громадная переливающаяся огнями хрустальная люстра, что я не выдержал и из многочисленных блюд на раздаче положил себе чего душа захотела - обыкновенной, слегка запеченной картошки с жареным и зеленым луком. Вот так я и познакомился с белорусским дипломатом, сделавшим ровно то же самое. Ну и разговорились. Человек был удивительно похож на эту картошку, и я в своих размышлениях под второй фужер дошел даже до озарения, что Тарас Бульба наверняка был беглый крепостной белорус, судя по фамилии и его повадкам в целом.

В ответ на это дипломат улыбнулся и назвал свою фамилию - она отличалась от Бульбы, но не более, чем одна картошка от другой. Может, Бобыло. В общем, что-то шарообразное и неприметное. Тут как со снежинками - нет на свете двух совершенно одинаковых картошек, но ни одна из них не выежывается по этому поводу. Но дипломат тоже закончил второй фужер и жестом фокусника предъявил из кармана костюма небольшую молодую картошку, как только что с огорода, слегка пыльную, аккуратно упакованную в пластиковый пакетик. Заявил, что использует ее для релаксирующих медитаций - сам вид ее природный успокаивает и просветляет его психику в часы городских стрессов.

А в самом белорусском посольстве мне однажды случилось и заночевать проездом, когда жил еще во Владивостоке - у них своя гостиница есть. Проснулся с рассветом от кукарекания и квохтания, выглянул ошалело в тихий дворик посольства - ну да, вот они, в центре Москвы, небось и яйца еще несут каждое утро. Свежие, круглые, вкусные и сытные, шо та картошка.

784

Спортивное ориентирование – весьма своеобразный, но довольно полезный вид спорта. В юношестве я им занимался года три, и группа из нашего школьного турклуба в начале 90-х считалась весьма сильной по Москве. Самым интересным было участие в соревнованиях, которые организовывали разные турклубы. Каждый из них делал это немного по-своему, но по большому счету все это была классическая беготня на время по контрольным пунктам (КП), которые представляли собой небольшие пирамидки на деревьях с карандашами разного цвета. Проходили соревнования обычно в лесопарках. Со временем и это перестало быть интересным, т.к. уровень участников повысился до безобразия.
Начались поиски новых форм.
Сначала были организованы соревнования на велосипедах в лесу. С учетом появления транспортных средств протяженность маршрута организаторы забабахали под 30 км с 15 КП. Было весело, но корней на тропинках было до фига, поэтому половина участников вернулась ободранными, а многие – не на, а под велосипедами. Формат не прижился, потому что велосипедов было жалко и были они не у всех.
Потом наш турклуб организовал «подземное» ориентирование: штук 20 КП (небольшие игрушки) были зарыты в разных точках на небольшую глубину и замаскированы. Чтобы их найти, надо было или очень четко привязываться на местности или производить вскрышные работы на большой площади. Для каждой команды были зарыты свои игрушки и надо было принести именно свой набор. Это тоже было весело, потому что по лесу шарахалась толпа школьников с лопатами, оставлявшая после себя перепаханные площади с какими-то траншеями глубиной до метра, хотя КП зарывали сантиметров на 10 от силы. Часть ненайденных КП не нашли потом даже мы, организаторы. Этот формат соревнований тоже не прижился, потому что несколько раз нам потом пришлось ездить на этот землекопный полигон и закапывать следы соревнований обратно.
Однако кульминацией «нетрадиционных форм» соревнований стали соревнования, проходившие в районе Истры на майских праздниках, по-моему, 1991 года. Чтобы придумать что-то новенькое, его инициаторы устроили «мозговой штурм». Что они там принимали для выкручивания мозговых извилин, история умалчивает, а сами они запомнили только результат. Он выразился в том, что, во-первых, соревнования проводятся ночью, во-вторых, КП на каждой точке имеет разные и неизвестные заранее форму и сущность, и, в-третьих, победитель будет определяться по лучшему времени только среди тех, кто идентифицирует все КП (которых сделали 20 штук) и вернется до восхода солнца.
Результат был фееричен! Из 24 (по-моему) команд 13 или 14 вернулись не до рассвета, а к обеду, не найдя даже половины КП. Две команды не вернулись вообще (как потом выяснилось, они озверели от попыток угадать, как может выглядеть КП, плюнули на все и уехали в Москву на последних электричках), за что потом получили от всех люлей, т.к. об отбытии у нас было принято предупреждать. Остальные вернулись до утра, тоже не найдя часть КП, но многие почти наощупь, потому что фонарики сели у всех, а глаза, как выяснилось, не могут раскрываться до бесконечности, ловя единичные фотоны. Только три команды нашли 19 КП, и только одна команда нашла ВСЕ контрольные пункты! Наша! Мы бегали вдвоем с товарищем Леней и были жестко настроены на успех, потому что за нас в лагере болели девчонки нашей тургруппы, которые поехали с нами. Таких девчонок больше ни у кого не было!
Девятнадцать КП мы нашли часов за 6, свернув себе все мозги в попытке угадать, что может быть КП с точки зрения устроителей. Камнем преткновения оказался КП 14. Никто из встреченных и опрошенных даже отдаленно не понимал, что им может быть. Местом его потенциального нахождения оказалось заросшее чахлыми березками болотце со стоячей водой поперечником метров 200-300, которое было окружено лесом. Что в нем могло быть КП действительно было совершенно непонятно. За час мы прочесали его наощупь, извазюкались в хлам, нашли на его окраине что-то большое и вонючее, которое оказалось павшей коровой. Команды, которые дошли до болота, ничего в нем не находили и в конце концов уходили. Для нас с Леней это был последний КП и его надо было найти во что бы то ни стало – нас ждали с победой! Мы нагнули все чахлые березки, которые росли на болотце, осматривая их кроны, бороздили болото, ища подводные неоднородности, и имели такой вид, что все болотные, водяные и лешие ушли из района поисков от греха подальше. Все было тщетно. Когда начал сереть рассвет, мы вышли на берег и окинули ставшее таким родным это проклятое болото.
- Давай рассуждать логически, - предложил Леня, - что этим уродам могло примерещиться в виде КП?
- Какая-нибудь неоднородность в болоте должна быть, иначе в принципе тут надо все перекапывать, это невозможно! – говорю я.
Мы оглядели наше болото в поисках какой-нибудь неоднородности...
- Корова! – хором сказали мы и помчались к ней.
Корова когда-то была черно-белой животинкой среднего размера. Что ее занесло в это болото, откуда, почему она тут сдохла – на ней не было написано. Сдохла она недавно, но была уже не очень опрятная и немного папахивала. При свете утренних сумерек мы задумчиво обошли ее, собрались переворачивать, и вдруг я заметил, что у нее из пасти торчит маленький кончик желтой веревочки! Леня разжал палкой пасть, я дернул за веревочку – вуаля, вот оно КП! Им оказался обычный пластмассовый школьный пенал, в котором лежала записка маркером: «Офигеть! Нашли!». Мы засунули пенал в пакет, прихватив с собой еще небольшой подарок, кинули в рюкзак и на рысях помчались в лагерь, потому что уже скоро должно было появиться солнце. В лагерь мы успели! Среди всеобщего уныния вернувшихся команд наше появление прошло незамеченным (еще одни неудачники явились), но, когда мы уверенно и гордо прошествовали к костру судей и вывалили там все найденные КП и их описания, народ оживился и начал подтягиваться. Судьи все посчитали, поводили носами и ласково спросили: «А где КП 14?!». «А вот он!» - гордо сказали мы и достали пенал, привязанный к половине коровьего хвоста, отгрызенного какой-то собакой накануне, но не утащенной ею. «Офигеть! Нашли!», - сказал главный судья, - «Это я такой КП придумал, думал, никто не найдет!». По итогам мы стали победителями.
Конечно, эти соревнования вошли в нашу тургрупную историю, пенал долго хранился в нашем клубе, а наши девчонки нами гордились и всем рассказывали: «Это они нашли КП в корове!». Что сделал главный судья с коровьим хвостом, который мы ему подарили на память – я не знаю...

785

Как-то ранним летним утром начала 90-х вышел из дома и пошел к себе на работу в МВД. А там по пути всегда ошивались представители разных «компаний», предлагавших купить у них «по акции» всякую хрень типа две по цене одной и т.д.
Вот и ко мне подваливает такой перец с подобным предложением, предлагая отстегнуть ему определенную денежку. Я, как водится, говорю, мол, отстань, у меня вообще денег нет, сам только что из дома вышел. И в подтверждение своих слов открываю у него перед носом свою барсетку, в которой действительно нет ни денег, ни вообще ничего кроме ключей и табельного Макарова.
Поверил и сразу скрылся…

786

Была тут на днях забавная история о пуховых варежках, подаренных бабушкой 14-летней внучке, передаренных ею подруге, и вернувшихся двадцать лет спустя. Звучит фантастикой в наши дни, но -

До сих в прекрасном состоянии два толстых белых свитера, которые прислала моя бабушка во Владивосток с Урала, из Камышлова, в начале 1990-х, ближе к зиме - мне и отцу. Мы ничуть не удивились этому подарку, бабушка любила и умела вязать, всю жизнь раздавала родным и знакомым. Логичным было и то, что связала сразу два свитера и прислала их нам одной посылкой - чтобы два раза на почту не ходить ни ей, ни нам.

Изумило то, что свитера эти были парные, редкого сложного узора, но одного и того же в обоих. Отличались они только формой и размерами. Никаких мерок бабушка с нас не снимала и не спрашивала, но они идеально подошли нам обоим со всеми особенностями фигур. Бывает абсолютный музыкальный слух, тут то же самое в переводе на шитье.

К тому времени мы давно перестали к ней заезжать каждый год, как делали это в 70-х и 80-х. Для нашей семьи начало 90-х были тяжелые времена. Не голодали, но как-то стало не до разъездов по стране за пределы Владивостока и его ближайших окрестностей.

Вскрыв бабушкину посылку, мы повеселились тому, что цвет обоих свитеров оказался точь-в-точь как у нашего громадного пушистого персидского кота - в целом белоснежный, но с явственным оливково-серым оттенком. А сейчас вдруг понял, что бабушка по нашим фотографиям скорее всего и вязала - мы ей их слали вместе со своими письмами.

В один из моментов достатка, вскоре сожранного инфляцией, я купил тогда модную новинку - фотоаппарат Поляроид. Нажимаешь на кнопочку - вжик, выползает моментальная цветная фотка, восхитительно! Ну мы и прикладывали их к переписке, в домашней обстановке - написали письмо, сфотались всей семьей. Почти инстаграмм той эпохи, хоть и с задержкой доставки на неделю. Обычно о бабушках чаще и не вспоминают, и тем более в контексте, по каким мотивам они вяжут.

Но вдруг дошло - разумеется, на этих фотках мы были с котом! Хотя бы на одной, но скорее всего на многих. Перс был зябок, несмотря на крайнюю пушистость, всюду совался прилечь ближе к людям, согреться и уснуть. Топить тогда действительно стали хуже градусов на пять, кот перешел видимо на режим медведя в берлоге до лучших времен. Попадал в кадр вроде ковра или мебели.

Мы думали, что просто снимаем себя в квартире - щелкнули, положили в конверт и забыли. Похвастались новой техникой, показались перед камерой живыми-здоровыми. А вот о чем думала бабушка, у которой эти фотки стояли на серванте перед глазами?

Она ни разу не была во Владивостоке. Но хорошо знала историю спецпереселений своего рода - чем дальше на восток, тем суровее климат, тем теплее нужны свитера.

И хорошо знала кошек, всегда их держала. Только это были поселковые кошки с девятью жизнями, которые сами мышей ловят, а домой только спать приходят. Да и то не всегда.

И вот что она видела на снимках? Сентябрь-октябрь еще, а здоровый и даже здоровенный с виду кот привалился к ее сыну и внуку среди бела дня, греется.

По уральским меркам это должно быть минус тридцать за окном, кончились дрова и лопнули трубы отопления - чтобы такое с котом случилось. А настоящая зима меж тем не за горами. И страна черт знает куда катится. В общем, теплые свитера не помешают. Бабушка забеспокоилась за нас, взяла да и связала срочно.

С первого взгляда свитера эти показались нам непрактичными - некуда надеть. По красоте их - это для похода в театр или на праздник какой, но взопреть же можно! Да и не в моде были тогда домотканные изделия - смотрелись бы деревенщинами среди прилично одетой публики.

Но с годами мы эти бабушкины свитера заценили. При пронзительном владивостокском влажном ветре зимой, особенно на рыбалке даже осенней или весенней, они действительно оказались спасением. В общем, надевали по специальным случаям. Но по сотне раз на каждого набралось наверно за прошедшие тридцать лет, и стирали потом их часто - бабушкин же подарок, негоже ему быть грязным. При белом цвете несвежий вид особенно заметен. Тем более, что это оказался последний бабушкин подарок. Ангелы-спасители тоже нечасто к нам являются, по сотне за жизнь вполне достаточно. Ну вот так мы к этим свитерам и относились - без крайней нужды не трогали, но и одевали если реально надо.

В старину солдаты одевались перед битвой на смерть по все белое и чистое, а бабушка связала так свои последние свитера.

Любой промышленный свитер от такой носки и стирки износился бы за пару лет, и был бы беспощадно выброшен. Случись ему уцелеть забытым на складе, неношенным вовсе, выбросили бы за неликвид, вышел из моды. А бабушкины свитера в нее и не входили.

Любой эффективный менеджер заботится о том, чтобы вверенные ему изделия не только вызывали восторг при покупке, но и отвращение со временем, чтобы скорее хотелось купить новое. Поэтому от них и остаются только груды хлама уже через несколько лет.

А бабушка просто хотела оставить что-то хорошее и долговечное на память о себе сыну и внуку, и у нее это тоже получилось.

Бог весть еще скольких людей согреет отцовский свитер - мы отдали его, как домашнего питомца, в хорошие руки, через 40 дней после ухода отца в 2021. Мой свитер ждет та же участь, и вряд ли он особо пострадает со временем - без отца мне неинтересно ходить на зимние рыбалки.

Первое испытание на прочность оба свитера выдержали еще в том ноябре 1993, когда мы с отцом получили бабушкину посылку, восхитились идентичностью цвета свитеров с котом, и тут же отправились в них в профессиональное фотоателье неподалеку, прихватив и кота в котомку, чтобы сняться с ним вместе, послать фото бабушке.

Затея выглядела простой, приятная прогулка на четверть часа. Но на полпути наш перс наконец проснулся от своего вечного сна, он попытался выпрыгнуть из котомки. Метров сто мы сдерживали и успокаивали его, но наконец кот сделался буен, нам это надоело и мы просто задернули змейку. Кот пометался, но быстро осознал бесполезность сопротивления и затих.

Мы порядком забыли о нем, явившись в фотостудию, заплатив за снимок и чинно усевшись в кресла. В последний момент вспомнили и о котомке. Вынули кота, он казался впавшим в глубокий обморок. Но, вглядевшись в его хитрую морду, мы крепко сжали его у себя на груди - отец контролировал переднюю часть кота, я заднюю, несокрушимо фиксируя все конечности.

Щелкнула вспышка - и вот именно этот момент запечатлен был на снимке. Он четкий, но не сразу понятно, где тут вообще кот. Белое на белом. Вместо улыбки чеширского кота - два бешеных зеленых персидских глаза.

В следующий миг мы столкнулись с адом - кот вдруг распрямился как пружина, взвыл и забуксовал как при слишком резком старте. Черт знает как вырвался и принялся носиться по студии, сшибая фотоаппаратуру. Башкой с разбега пробивал и валил задники. Мы долго его ловили, вышли оттуда изрядно расчерченные когтями, но - бабушкины свитера остались целы. Чего я им желаю и далее.

787

В одной частной паpикмахеpской pаботал один паpикмахеp с молодым yчеником. Как-то yченик говоpит своемy шефy: - Тyт к нам в паpикмахеpскyю последнее вpемя повадился ходить какой-то стpанный тип! - А что за тип? - спpашивает паpикмахеp. - Да пpиходит каждый день после обеда, пеpесчитает всех людей в очеpеди и yходит. Пpямо какой-то неноpмальный. Вот скоpо, навеpно, опять пpидет - Ты знаешь что, - говоpит паpикмахеp - ты, когда он от нас выйдет, пойди назаметно пpоследи за ним, а потом мне pасскажешь. Hy, действительно, чеpез некотоpое вpемя пpиходит хоpошо одетый молодой человек и начинает всех в очеpеди считать: "Раз, два, тpи, четыpе! пять!! шесть!!!". Потом повоpачивается и молча yходит. Паpнишка-yченик, как емy было велено, тоже за ним незаметно выскользнyл. Чеpез некотоpое вpемя возвpащается. Паpикмахеp, естественно, спpашивает: - Hy, pассказывай, чего этот тип делал, когда от нас yшел? - Да кyпил бyкет цветов и пошел домой - Hy значит точно псих - говоpит паpикмахеp. - Hе-а, он к вам домой пошел

788

Всех интересует, кем был по национальности поэт Александр Пушкин: русским, эфиопом или евреем?
Мать поэта, Надежда Осиповна Ганнибал была единственной дочкой капитана второго ранга Осипа Ганнибала. А этот человек, в свою очередь, являлся сыном широко известного «арапа Петра Великого». В 1704-м году серб на русской службе Савва Рагузинский привез своему повелителю из Стамбула диковинку. Это был молодой африканец благородных кровей, который находился в Османской империи в качестве зaлoжникa. Царь Петр любил всякие необычности, приблизил пацаненка к себе, крестил, дал ему боярыню в жены и впоследствии следил за его будущим. Абрам Ганнибал, такое имя получил этот парень, не был любим русскими дворянскими кругами. Ходила даже байка, что его в Константинополе выменяли за бутылку рома. Тем не менее, этот человек дослужился до генерала и некоторое время заведовал инженерной службой всей русской армии.
Известно, что Абрам был сыном эфиопского князя, который владел тремя городами на побережье и в глубине африканского континента. Он называется турецким вассалом – по этой причине мальчик и попал в столицу Османской империи. В Эфиопской империи правила династия, чьи корни возводились к царю Соломону. К этому семейству относился сам Ганнибал и его знаменитый правнук.
Еврейское присутствие на этой земле действительно является фактом. До самого 20-о столетия там существовала особая группа чернокожих эфиопских евреев, которые затем частично репатриировались в Израиль.
Прабабушка поэта Христина-Регина фон Шеберг, которая была второй супругой Абрама родила мужу пятерых сыновей: Ивана, Петра, Исаака, Якова и Иосифа. Дедом поэта был Иосиф Абрамович Ганнибал, который ни капли не комплексовал из-за своего еврейского имени.
Отцом бабушки русского поэта — Марии Алексеевны Ганнибал был тамбовский губернатор Алексей Федорович Пушкин. А её мать звали Сарра Юрьевна Ржевская.
Мать Александра Сергеевича, Надежда Иосифовна Пушкина, была дочерью Сарры Ржевской. Подтверждает еврейство поэта и то, что и его отец Сергей Львович Пушкин и он сам состояли в масонской ложе — глобальной секте, имеющей еврейские каббалистические корни.
А. Пушкин очень интересовался еврейской культурой: написал несколько стихотворений, где фигурируют дети Сиона; получил от своей подруги перстень с надписью на иврите; сам собирался выучить этот язык. Даже на месте его последнего пристанища выгравирована звезда Давида.

789

Зацепил меня мем от 28 марта:
https://www.anekdot.ru/id/1310059/

Казалось бы, что в нем такого? Просто старая фотка - двое пацанов шагают, неся в руках буханки. То, что хлеб этот восхитительно свеж, ясно по их счастливым и предвкушающим лицам. Понятны и бушующие эмоции. Чувство долга донести буханки до дома борется с неудержимым желанием отщипнуть и сожрать на ходу хоть маленький кусочек корочки. Потом другой... Потом сбежится пара-тройка приятелей со двора, учуяв этот аромат... Это было как проплыть мимо стаи пираний.

Однажды я так изголодался после бега на речку и обратно, настолько подобрел к окружающим от удачного утреннего клева, что пять минут прогулки от магазина до бабушкиного дома привели к роковому исчезновению всей корочки подчистую с купленной мною буханки.

Опомнившись на пороге, я виновато вручил бабушке чистый мякиш, сам удивляясь, как мог дойти до такого грехопадения. Деньги мне дали явно не на покупку этого огрызка. Мне поручили важное утреннее дело, и вот пожалуйста - я оставил семью без хлеба. И это еще не вернулся с дальней рыбалки отец! Он уехал туда еще затемно, и ведь тоже вернется голодным!

Я не боялся, что меня отшлепают или поставят в угол за учиненное безобразие. Ни бабушка, ни отец такого не практиковали. Я сожалел, что моя репутация в их глазах будет теперь как вот этот недожеванный мною мякиш.

Но бабушка, без единого слова укора, вручила мне новую мелочь и сказала: «Беги!». Даже спартанцы не смогли бы высказаться более лаконично. Как я бежал! Возможно, это был лучший спринт в моей жизни. И торжество победы потом - успел купить одну из последних буханок. И черт, она пахла еще лучше предыдущей! Во избежание соблазна, домой я вернулся тоже спринтом. И собственно, чем запомнилось мне то утро на всю жизнь, это что никогда больше, нигде в мире я не ел такого вкусного хлеба. И где я чуял этот чудесный запах вообще в последний раз? С 90-х я проникся к хлебу отвращением. В магазинах, кафе и столовых стало лежать нечто без вкуса и без запаха, на что ни одна одна плесень не покусится. Но даже если в ресторане и случалось изредка вкусить свежий хлеб, поданный комплементом, или шведский стол, где всё включено, что-то это было так себе, без восторга детства. Ну и забота о диете, чтобы не разнесло. В общем, относил это к тому, что в детстве трава зеленее, в юности девушки красивее, а в полтинник с лишним вообще отцветают хризантемы и вянут помидоры.

Однако же, вдруг вспомнил - я действительно вдыхал этот восхитительный запах настоящего свежего хлеба не далее как в прошлую субботу! Ничем не хуже ароматов моего детства! Мы выбрались тогда дружеской компанией за город в баню на воде, и мы проводили химический эксперимент - заранее набрали хорошего пива разных сортов по бутылке, и из остатков каждой плескали чуть-чуть на каменку, внимательно вдыхая. Если кто не знает, нормальное пиво должно издавать при этом запах настоящего свежего хлеба, а малейшая химическая гадость типа консерванта, аппетайзера или барбитурата выдает вонь. Ну так вот запаха свежего хлеба я нанюхался в ту субботу достаточно, но осталась досада - запах есть, хлеба нет.

Включилась аналитическая мысль - а почему, собственно, этот аромат оказался так чудесен в тот субботний вечер? Не потому ли, что я весь тот день много двигался и порядком изголодался на свежем воздухе?

Задумавшись об этом, я устроил новый эксперимент - с утра основательно побегал, побоксировал, поплавал, заехал в пекарню со свежей выпечкой, откусил кусочек корочки и понесся дальше на велике, даже не жуя, а с наслаждением ощущая, как тает этот кусочек у меня во рту.

Хорошая идея для фитнес-ресторана нашего времени - чтобы люди не сидели сиднем в ожидании заказа и при пожирании блюд, как поросята в стойле. А наоборот, куда-то энергично бы шагали, жуя на ходу.

Не обязательно хлеб - для такой ходьбы гастрономически просто восхитительны: спелые, только что сорванные лично спелые черешни, вишни, яблоки, сливы, наспех вымытая и почищенная собственной бляхой от ремня морковка. Хорошо шагать и очень вкусно, впивая в жажде помидор, хрумкая огурец, свеклу и уж тем более капусту. Не говоря уже о мощной грозди лимонника.

В моем детстве и юности это было бесплатно, но еще и принуждали, посылая по осени спасать урожай. Сейчас такой походный ресторан просто прогорит - немыслим выйдет по ценнику, непосилен и непривлекателен чисто физически для большинства клиентов, следящих за своими фигурами, даже если они готовы платить по ценам обычных ресторанов. Лучше уж кушать лежалое и тщательно приготовленное профессиональными шеф-поварами, но сидя, терпеливо и спокойно. Мы ни за какими фигурами не следили, но именно из-за такой манеры еды они у нас были. А у клиентов сидячих ресторанов наблюдаю это все реже.

Человек есть то, что он ест - старинная мудрость. Но и вкус еды есть то, каким ты ее ешь. Даже километровая пробежка или легкая быстрая прогулка на свежем воздухе придают гораздо больше ароматов и оттенков вкуса свежей еде, чем все усилия опытных специалистов по моментальной заморозке, длительному охлаждению, маринованию и консервированию, напылению восковых оболочек, тщательной варке и жарке всего того, что росло и бегало по планете хоть десятилетия назад, хоть всего час назад - вкус не тот.

Да и сам едок, если он просидел перед едой хотя бы час - это едок своего рода выдержанный под маринадом. Он сам становится от сидения так же несвеж для восприятия вкуса и запаха еды, как и сама еда его, сколь ни парь ее и не маринуй, засаливай или заквашивай. Вот такие эрзац-кваши и ходят потом по жизни, формируя спрос и навязывая свои эрзац-правила.

Наши предки в их крестьянской, охотничьей и рыбачьей части, составлявшей вплоть до 20 века более 90% населения страны, обладали безграничными навыками и искусствами этого консервирования - все эти засушивания и распаривания, проветривания и переборки, засолки и закваски, многократные сливы воды с самых ядовитых на первый взгляд грибов, занимали изрядную часть их досуга всю зиму, когда ничего свежего вокруг не растет. И действительно получалось вкусно.

Например, если при первых крепких постоянных морозах забить часть скота и птицы, тут же налепить из них несколько мешков пельменей, щедро добавить оставшийся лук, пока он не вымерз и не сгнил, соли и перца - прекрасный консервант на всю зиму при бесплатном природном морозильнике на полгода, но в общем балансе зимнего питания - это как костыль инвалиду. Ну, не получилась у мужика ни зимняя охота, ни зимняя рыбалка. То ли мор какой прошел, то ли сам еле ходит, более молодые и крепкие всё успели переловить прямо перед носом. Северный Акелло промахнулся, и пора ему уже в мир иной.

Но - именно на подобные случаи у него припасены несколько мешков пельменей. А так предпочитали свежую рыбу и мясо зимой тоже. Из кухонных очистков к вечеру - разумеется, надо вынести мусорное ведро, в переводе на городской язык, то есть засунуть годные для ловли раков очистки в ловушку и кинуть в правильном, давно присмотренном и проверенном месте. Не забыть вынуть утром оттуда ведро свежих раков, которые сейчас в Сандунах по 500 рублей за штуку из замороженных, а в трактире моего прадеда подавались бесплатно, как соль и сахар, комплементом заведения - куда их девать, этих раков, не замораживать же, и наползут еще.

В переводе на современный язык - прекрасная технология утилизации кухонных очистков с пользой для кулинарии и подвижного развлечения мусорщика - зарядил ловушку правильно, пока заряжал, находился в активном жизненном тонусе - соображал на ходу, на какую приманку раки сбегутся, а от какой разбегутся, и интрига каждое утро, поле для гипотез - где ошибся, в чем правильно догадался. Пустая наутро ловушка или полная раков - вот цена вопроса, по сандуновским ценам тыщ на сто за пятиминутную переборку и пятиминутную прогулку.

Я не говорю, что это было просто - вручи сейчас хоть академику биологических наук, что смекалистому селфмэйдмиллиардеру с любовью к отдыху на дикой природе, при чистой воде и свежем воздухе - обычное мусорное ведро кухонных очистков и заставь превратить его в ведро раков на следующее утро хоть под угрозой расстрела, если не справится, хоть дай ему сутки на гугль - скорее всего, у него мало что получится.

Сами очистки стали такие, что раки не просто не соблазнятся, но и передохли повсеместно во всех местах, куда сунулся хомо цивилизованный городской со своими бытовыми и промышленными стоками. С ним вроде бы все в порядке, он царь природы - но, типичное потомство от 0 до 2 детей, если живет именно в городской застройке. Легко обходится без свежих раков и без новых детей. Обучен математике с детского садика, выводы ее в области демографии легко смекнуть к первому классу, если уж совсем не отбили навыки мышления. Но в этом состоянии человеку уже вообще пофиг, что его род вымрет через 0-2 поколения. Его напрягает, если люди проходят мимо слишком быстро, жуют чего-то на ходу, и вокруг пахнет возмутительно свежим.

790

Вечер. Звонок.Звонит мой русский номер. Отвлекаюсь от чтения.Номер незнакомый, начало +1-445.
Отвечаю.
- Привет, это Дима, помнишь, мы учились вместе. Давно не общались...
далее начинается рассказ о житье-бытье, напоминающий краткий отчет об жизненных успехах, ни слова вставить невозможно.
Все верно, действительно не общались вообще с 1987, да и до этого особыми друзьями не были,
дай Б-г за все время обучения говорили несколько раз на физические темы.
Скорее всего Дима почерпнул мой сотовый из анкеты на профессиональном сайте.
Наконец, поток слов прерывается, отчет о своих жизненных успехах закончен, и мой собеседник задает вопрос,
- Ну, как ты сейчас?
- Ты знаешь, я хочу тебя порадовать. У меня все плохо, ты же за этим звонишь, верно?

И чего он трубку бросил?

Disclaimer:

Для профессиональных рассказчиков чужих историй на случай желания оставить комментарий, считаю нужным уточнить следующие пункты:
1.я умею читать, а только писать, поэтому такое времяпровождение является обычным;
2.у меня есть несколько телефонов, сотовых и стационарный, и голосовые звонки превалируют (по расходам) на всех номерах;
3.предоставлять отчет сотовой компании о наличии подходящего входящего звонка не входит в мои планы, поэтому разрешение дилеммы "верю-не верю" исключительно дело читающего :) ;
4.место действия сего события интереса не представляет.

791

Гораздо раньше, когда еще государство не платило за первого и второго ребенка, а дети были не менее желанными, чем сейчас. Но любимые детские игрушки действительно были деревянными.
Андрей уже в старшей группе детского сада, мама между делом, убирая в комнате, говорит ему:
- Всё Андрюша, отбегался ты с друзьями.
Неспокойно стало на душе у Андрейки:
- Почему?
- На подготовку через неделю пойдешь, а там и школа не за горами.
Старший брат успокоил, как смог:
- Не переживай, в школе много нового узнаешь, научишься читать, писать. Я вот на уроке труда, для тебя сделал пистолет. Держи, дарю.
Пистолет был деревянным, но шикарным, подобие револьвера, с барабаном, рифленой рукояткой, мушкой на стволе, курком и рычагом взвода.
Всю неделю Андрей хвастал подарком, а лучший друг Мишка попросил:
- Дай мне поиграть.
- Бери, только осторожно.
Не прошло и двух часов, прибегает Мишка.
- Андрюха, а можно я у пистолета мушку откушу?
- Ты что, обалдел, нет, конечно.
- Ну, можно, мы же друзья.
- Да нет говорю, что я брату скажу.
- Скажешь, Мишка откусил.
Минут тридцать Мишка уговаривал Андрея и тот сдался:
- Ладно, кусай.
Тот достаёт из-за спины пистолет:
- Я уже откусил…
- Мишка ты что натворил?
- Ну ты же сам разрешил…

792

"Шубтурами" напомнили.
Когда-то, в 90-е, дружили мы с семьёй из северных краев; летом они прилетали на историческую родину, в Украину — погреться у моря, поесть ягод-фруктов-овощей с ветки и с грядки.
Красивая пара с тремя детьми, плюс-минус ровесники наших. Олег — высокий, за 1,90м, плечистый упитанный здоровяк, слегка агрессивного вида, да ещё и с прищуренным хмурым взглядом исподлобья. В целом, по фигуре —типичный шрек. Такому, если в тёмном переулке встретишь, добровольно кошелёк отдашь, хотя на самом деле Олег — сама доброта, любящий отец и муж, и даже (в некотором роде) философ.
Ольга — тоже высокая, симпатичная кареглазая брюнетка, смотрятся они с мужем практически одного роста, но она стройная и фигуристая.
В один из приездов семья была без главы семейства — ему на работе перепала газпромовская путёвка в ту самую Грецию, но не какой-то там "шубтур", а настоящая путёвка со всеми удобствами, причём довольно длительная — то ли три недели, то ли вообще около месяца. Эта подробность за давностью лет стёрлась из памяти.
Олег ехал в Грецию действительно отдохнуть и попутешествовать, но жене, как красивой, молодой женщине, тоже хотелось плюшку от мужниного отдыха — шубу, тем более, что -40°С для их краёв вполне привычны. Шубу надо было норковую, темную и обязательно длинную, до пола.
Поэтому мужу наказала строго — мол, меряй на себя, если тебе в сандалиях до пола, то мне с каблуком будет в самый раз.
Следующее лето.
Олег, конечно, был до сих пор под впечатлением от Греции, которую он "всю вдоль и поперёк исходил в тапочках".
И тут я, вспомнив прошлогоднее лето:
– Оль, а шубу Олег тебе купить не забыл?
– Нет, не забыл, купил, — хмурясь, ответила Ольга.
– Такую, как ты хотела, в пол?
– Да, то, что надо. Очень красивая, всё как я просила. Но я её носить не хочу.
– Почему?!
– А он, когда ходил по магазинам, всем продавцам объяснял, что ему нужна особенная шуба — "чтоб подошла, на вот такую, как я" и показывал на себя. И все продавцы, глядя на него кто со смехом, кто с ужасом, задавали один и тот же вопрос "А где ты её, такую, нашёл?!"

Р.S. Имена героев изменены.

793

С началом нового учебного года, у нас появилась новая учительница русского языка и литературы.
Молоденькая выпускница пединститута, с первого же урока завоевала симпатию, поставив на место бравых хулиганов.
А после её совместного проекта с учителем пения по созданию школьной агитбригады, равнодушных совсем не осталось. Хотя по сути это был хор, но с патриотическим репертуаром, который стал участником всех без исключения районных конкурсов и концертов.
Отобрали в хор сначала всех желающих, но потом естественно с ростом популярности, стали оставлять действительно обладателей голоса и слуха.
Самый далекий от музыки, у которого по пению три, с натяжкой:
- Я вот слышал, что есть первый и второй голос, даже третий. Может я тоже где пригожусь.
Старшеклассники решили провести проверку.
- Давай проверим чувство ритма, я буду петь строчку, а ты где считаешь нужным, вступай и пой свою партию.
- Да я слов не знаю.
- Слова простые, первый раз поешь – в трусах, второй – без трусов.
Ну и под аккомпанемент гитары звучит произведение:
- Я в осеннем лесу, – В трусах. – Пил березовый сок, – Без трусов.
С ненаглядной певуньей, – В трусах. – В стогу ночевал, – Без трусов.
Что любил, потерял, – В трусах. – Что имел не нашел. – Без трусов.
Был я счастлив, удачлив, – В трусах. – Но счастья не знал…
Проходящая мимо новая учительница прерывает прослушивания:
- Чувство юмора ребята у вас есть, но вот чувство такта, меры и стыда буду прививать...

794

Зашёл в магазин, купил всякую мелочь. Даю сто рублей. Продавец берет, говорит "Ваша тысяча". Я открываюсь от смартфона, чтобы проверить, что же за купюру я дал, т.к. уверен, что давал 100 рублевую купюру. Купюра действительно 100 рублей. Девушка в осадок. Смеётся "Вы, кажется, владеете гипнозом".

795

Особенности работы на удаленке в доинтернетовский период

Было это в крупном городе примерно во времена, когда уходил/ушел Брежнев.

Случайно встретился со знакомой по студенчеству, уехавшей в другой город. На вопрос, как поживает, бодро-энергично ответила, что хорошо. И что ее тамошняя подруга устроилась вообще замечательно. Подруга эта проживала в квартире, выходящей на большой пустырь. И вот на этом пустыре началась движуха, вылившаяся в стройку с зэками. Возведенный высокий деревянный забор стройки не достигал балкона подруги.
Как-то раз подруга после принятия ванны привычно вышла на балкон к сушилке в неглиже (Видать, на расслабоне от ванны упустила из внимания смену обстановки).
Через некоторое время, выйдя на балкон уже одетой, заметила там на полу скомканную бумажку. Оказалось, это была не просто бумажка. В нее были завернуты камушек и денежка. А на бумажке были написаны дата и время. И больше ничего там не было. Подруга, подумав-подумав, вышла в указанное время и показала стриптиз. Стройка была в полной тишине. Ни возгласов, ни улюлюканья, ни свиста, ни аплодисментов. Ни даже жестов каких-либо.
Впоследствии такое взаимодействие неоднократно повторялось.

Рассказав это, моя знакомая с оттенком мечтательности высказалась в том духе, что как хорошо может иногда повезти некоторым в жизни!
А ведь действительно, работа на удаленке, на свежем воздухе и в то же время не выходя из дома, творческая, без начальнического самодурства, аванс 100%, с доставкой зарплаты почти на дом (на балкон), без вычета налогов, и никто словом-жестом не обидит, и несомненно, чувствуешь себя желанной женщиной. Плюс моральное удовлетворение от несомненной востребованности твоего труда.

До сих пор не знаю, был ли это уникальный случай или распространенный.

В жизни мне довелось лишь один раз наблюдать сверху из офисного здания стройку с зэками. Охрана работала как часы, с собаками (породистые крупные овчарки с великолепным, с черным отливом мехом), бегающими между двумя заборамии, и, кроме того, проверяющими каждый транспорт. Как это можно совместить с культмассовыми мероприятиями, не представляю.

797

В детстве я каждое лето проводил у бабушки. Река, сенокос, деревенские друзья. Был в деревне один мужчина, звали его Коля-глухой. Он действительно слышал только если громко кричать. Говорили, что он на Урале работал в шахте, но случилась авария, оглох, немного стал "на своей волне" и приехал в деревню. Работал в колхозе, но из за проблем летом "ходил с вилами", зимой помогал жене на ферме. Жизнь в деревне была не очень "сытная" и он пристрастился к рыбалке. Рыбалка была на грани браконьерства, но в то время к этому относились снисходительно. И если местные, безвозмездно делились с соседями, то он все менял на что нибудь. Особо старался продать за деньги, но денег у деревенских не было, а продать "служащему" было удачей.
Однажды на покос приехал САМ, первый секретарь райкома партии, мобилизовать колхозников на новые трудовые свершения. Местный партактив вьется вокруг него роем мух, рапортую о своих достижениях. Колхозники, опираясь на грабли, с интересом наблюдают это реалити-шоу. Ну, по законам жанра, должны быть и отдельные недостатки. Этим "отдельным недостатком" и стал Коля-глухой, которого с его рыбалкой и сдали. Вменили что по причине рыбалки, он халатно относится к работам.
Секретарь райкома, в бывшем педагог, рашил не откладывая, провести воспитательную работу. Подошел к Коле и начал рассказывать, что в то время, как наши космическое аппараты бороздят просторы вселенной, некоторые несознательные товарищи злоупотребляют рыбалкой. Однако, в волнении, местные забыли предупредить руководителя, что Коля плохо слышит. Коля же внимал лучше самого примерного ученика, пытаясь понять что "служащему" надо от него. Из всей речи он уловил только слово "рыба".
Когда секретарь повернулся чтобы уйти, Коля подумал что "гешефт"срывается. Тогда он хватает его за рукав и орет, а он сам глухой и говорил очень громко: "А КАКОЙ ТЕБЕ РЫБЫ НАДО?"
Конец фильма

798

Электрики... Загадочные персонажи. Может быть, среди них и встречаются обычные и даже вменяемые люди. Допускаю даже, что непьющие - но не в условиях российской глубинки. Иначе, с чего бы всех троих главных энергетиков нашего большого объединения исправительных колоний, последовательно сменявших друг друга на протяжении 15 лет, называли не иначе, как Бен-Ладен? Очень колоритные личности. Первый - вечный старлей Казанцев. Старший лейтенант, лет сорока, на майорской должности - ибо из взысканий не вылезал. Внешний вид - нечто среднее между пленным немцем из под Сталинграда и современным бомжом. Красное лицо, сизый нос и постоянное амбре. Как специалист - никакой, однако держали его на должности как зиц-председателя - офицер с корочками допуска электрика. Был последним энергетиком в погонах.
После ухода Казанцева на заслуженный отдых, его сменил Бен-Ладен Второй - Николай Геннадьевич А., которого чаще называли Калебон. Эта кличка настолько приклеилась к нему, что иногда встречалась и в официальных документах. Например, зам. начальника пожарной части выписывал предписания для устранения неисправностей по части электричества на имя А. Николая Калебоновича. Человек вполне безобидный, но чудаковатый. Большую часть времени (как служебного, так и свободного) проводил в лесу. Рыбалка, грибы... Над ним шутили не только люди, но и природа. Сам видел. Жил он как раз напротив меня. Как-то летом, в поселке у нас возник небольшой смерч. Почти безобидный. Единственным пострадавшим оказался Калебон. Каким-то невероятным образом, этот смерч сорвал почти весь шифер именно с его половины двухквартирного дома, не тронув соседскую. Весь поселок бился над загадкой, вперемешку с приступами хохота. Победила версия об американском климатическом оружии точечного действия, примененном к Бен-Ладену. Третий энергетик был натуральной мразью. С характерной фамилией - Крысов. Ещё в советское время был осужден по очень нехорошим статьям. От слова пиздец. Изнасилование и убийство малолетней с целью сокрытия преступления. После отбытия своего немалого срока, он, почему-то, не захотел возвращаться на родину. Уважением не пользовался, бухал не просыхая. Как-то летом, нажрался в зюзю, отмечая день поселка и ему по ногам проехала автомашина. Ноги так и не успели срастись - умер через пару месяцев, забытый и заброшенный, в дерьме, как и положено крысе.
Их подчинённые пьянствовали намного реже, как и полагается осужденным. Просто потому, что под надзором, осужденным особого и строгого режима труднее достать алкоголь. Но чудили не по децки...
Зима, мороз за 30. Прибегает шнырь и орет: Вагончик электриков горит!
Действительно - из двери и в районе трубы вагончика валят клубы дыма. Эти деятели, сцуки, додумались утеплить свое жилище... Обмотав железную трубу печки-буржуйки ватником и тряпьем, которое, почему-то, начало тлеть и, затем - предательски вспыхнуло. Картина апокалиптическая - один таскает воду и подает второму на крышу вагончика, второй - льет эту воду по краям трубы, а третий... - подкидывает дрова в топку.
В общем - электрики - те ещё персонажи...

800

Разговор этот произошел лет пятнадцать назад. И вот сейчас я его вспомнила.
Однажды меня занесло корректором в маленькую редакцию. Совсем маленькую – офис занимал обычную квартиру в старом доме на Фонтанке. Ну и коллектив, соответственно, был оптимизирован экономным владельцем издания до предела – в нашем теремочке трудились плечом к плечу редактор, художница Ника, верстальщица и рекламщица - обе Верки, большая и малая. Необходимость такого элемента газетной деятельности, как журналист, не помещалась в начальственной голове. Зачем он нужен, если столько разных текстов произрастает на тучной ниве интернета, и всего-то делов – собрать их заботливыми руками редактора. Чтобы не нарваться на месть раскрученных саблезубых авторов, контент умыкался у тихих провинциальных графоманов и в покрытых розовыми девичьими прыщиками лирушечках. В общем, журналиста не было. Зато в отдельном кабинете красило ногти умопомрачительной красоты и глупости созданье, гордо называвшее себя офис-менеджером. Вначале премудрое начальство пыталось обойтись и без корректора, но нудные рекламодатели такой подход признали порочным. Пришлось уступить капиталу.
В первые дни, еще не разобравшись в особенностях редакционной политики, я сильно недоумевала, читая поступавшие от редактора, пожилой простодушной Тамары Николаевны, тексты. Кроме того, чувствовалось что-то странное в отношении ко мне сотрудников. Трудноуловимое – не то настороженность, не то опаска. Точнее сотрудниц – это был типичный женский монастырь. Единственный самец, большой раскидистый фикус Вася, ютился на подоконнике, грустно прижав ладошки-листья к стеклу. Окно, естественно, выходило во двор-колодец привычно угрюмого вида.
Через пару недель, когда все как-то потихоньку вошло в рабочую колею и в перерывах мы дружно гоняли на кухне чаи, я улучила подходящую минуту и спросила – что это было? Девицы переглянулись и засмеялись.
Как выяснилось из их рассказа, я была здесь уже не первым корректором. Причем два предыдущих успели произвести неизгладимое впечатление. Оба, точнее обе, были, как деликатно выразилась Верка большая, херакнутые. Первая посвящала все свободное время обличению козней нечистой силы, и легкомысленные молодые сотрудницы довольно скоро почувствовали себя неуютно. Вторая же отличалась редкой чистоплотностью. Мыла она все. Когда она вымыла под краном купленное в киоске мороженое, девицы решили, что вечный поиск ошибок пагубно влияет на душевное здоровье корректоров.
Но я мыла только руки и фрукты, с нечистой силой же и так всегда на короткой ноге, поскольку постоянно чертыхаюсь, - в общем, все облегченно выдохнули.
Мы очень мило сработались. Народ все был жизнерадостный и не вредный, общие темы – мужики и дети – всегда были под рукой, так что поводов для конфликтов не находилось. Единственное неудобство возникало, когда девицы вспоминали про телевизор. Стоило нам собраться на кухне в обеденный перерыв или на чай-кофе, как они тянулись за пультом. Я не протестовала. Просто стала выходить на обед минут на пятнадцать пораньше. Пила кофе и читала какую-нибудь книжку. Потом вваливались буйные Верки, плюхались на стулья, начинался шум-гам-телевизор. Я мирно брала книжку, чашку и отчаливала в тихую гавань, обратно на рабочее место.
Мои исчезновения не остались незамеченными.
В один прекрасный день, когда я встала и развернулась к выходу, сотрудницы подступили с вопросом – какого хрена.
- Девчонки! Просто я не люблю телевизор, вот и все, - объяснила я.
- Как это? - не поняла Верка большая.
- А… а для фона? – растерянно спросила Верка маленькая.
- А зачем? Вот зачем тебе телевизор «для фона»? Как это – «для фона»? – полюбопытствовала, в свою очередь, я. Тем более что меня действительно давно интересует этот странный феномен.
Верстальщица вдруг возмутилась.
- Потому что я не люблю тишину! Мне в ней неуютно.
- А мне наоборот, - проникновенно пыталась втолковать я. – Хочу слышать свои мысли. Вот тебе – разве этот галдеж не мешает их слушать?
Наступила тягостная пауза.
- Но я вовсе не хочу слышать свои мысли!
- Нет, ну как же все-таки без него? – вступила Тамара Николаевна. – А дома?
- И дома так же.
Девицы сопели. Телевизор орал. Я переминалась с ноги на ногу.
- Ужас… Бедные твои родственники… - наконец протянула Верка большая. - Да ты тиран! Даже тираннозавр!.. Нет, я все-таки не понимаю. Почему?!
И я сделала ужасную глупость. Пустилась в объяснения.
- Ну смотри. Вот он включается - это как если бы вдруг ко мне домой ввалились незнакомые гнусные рожи – о, во-во, вроде этих - и начали завывать, обсуждая новые приключения певицы Валерии или балерины Волочковой. Или Путина с Медведевым. Или еще хуже – сами певицы с балеринами приперлись. И кругом они тычут мне в нос своим грязным бельем, новыми пулялками и всячески производят принуждение к групповому замужеству. А я сижу в своей фланелевой пижамке со слониками, кофе мой стынет, и никуда от них не деться. Короче, мне все это мешает.
- Мешает чему?!
- Думать, - застенчиво ответила я.
И тут в их глазах однозначно прочиталось: «Вот оно! Корректор! Мы так и знали!»
Верка буркнула, помолчав (а все согласно кивали):
- Танька. Ты больная. Тебе надо к психиатру.
- Отчего же мне? Смотрите, вам неуютно в тишине - почему? Да потому что вы не можете остаться наедине со своими мыслями. Так, может, это вам надо к психиатру?
Все внимательно на меня посмотрели.
И Верка членораздельно, внятно пояснила:
- Нет, нам не надо. Тебе надо. ПОТОМУ ЧТО НАС БОЛЬШЕ.
(Татьяна Мэй)

<< ← 1112131415161718192021 → дальше →

Партнеры

Реклама