51

В нашем районе ходить по улице довольно противно и небезопасно. Он и раньше-то никогда не отличался фешенебельностью, но уж после криминальной революции, очередного отъезда лучших и инспирированного всеобщего обыдления оставшихся - достиг просто какого-то апогея. Преобладают (и выраженно задают тон) маргиналы и дорогие гости города. Когда идёшь - если не каждый второй, то уж каждый третий встречный кроит злобную харю, скалится, харкает, а то и примеривается, нельзя ли задеть или толкнуть.

И вот недавно провёл я небольшой эксперимент. Порепетировав предварительно дома перед зеркалом, старательно состроил на улице как можно более мерзкую, хамскую, наглую и тупую рожу. И, с трудом её удерживая, двинул по тротуару, незаметно наблюдая за встречными прохожими и отгоняя мысль о возможной принудительной госпитализации в психиатрическую клинику. И вдруг оказалось, что наблюдать-то не за чем! На меня впервые никто не обращал внимания. Не злобился, не плевался, не гримасничал, не испепелял агрессивным взглядом. Хотя, казалось бы, на сей-то раз я сам дал яркий повод для неприязни. Однако, нет. Я слился с толпой и впервые стал для неё "своим".

Хватило меня метров на сто, потом мышцы лица устали, неандертальская челюсть втянулась обратно, гримаса разгладилась. Идущий навстречу мужичок презрительно, с ненавистью оглядел меня, харкнул себе под ноги и что-то прошипел. И жизнь пошла своим чередом.

853 +

52

Все шло своим чередом, и если б наши мудаки случайно не проиграли бы грекам, то 22 ИЮНЯ, в день начала Великой Отечественной, они бы вышли биться с немцами. Вот это был бы бой...

762 +

53

Есть в Питере институт, в нем кафедра физики, а на кафедре доцент по фамилии Боровой. Есть ли теперь не знаю, но то,  что был - вне всяких сомнений.

Мутноглазый и раздражительный с бодуна, тихий и задумчивый в моменты нечастых рюмочных реинкарнаций. Таким он запомнился студентам.

В зачетные недели Боровой являл себя миру задумчивым и тихим.

Порою даже до полного умиротворения.

А способствовали тому все те же студенты.

В оправдание Борового надо сказать, что время было очень нелегкое; водка по талонам, в магазинах сухое в очередь, а тут, можно сказать,  само шло в руки.

Жизнь катилась своим чередом от тяжелых будней бодунных семестров к благословенным праздникам сессий, пока не вмешался один лаборант.  То ли пошутить хотел, то ли насолить Боровому, но пустил он слух,  будто Боровой завязал со спиртным, собирается жениться и берет теперь не водкой, а разными безделушками в подарок невесте.

Слух в один день облетел круги недостойных, но алчущих зачета.

622 +

54

III. Сказка об Илье-Муромце.
(продолжение сказочного сериала)

Время – истинный лихач,
Не боится неудач:
Кувыркнётся ненароком,
И опять несётся вскачь.

Сказка – молодцам урок,
Коль наука им не впрок…
Родила Ивану сына
Василиса в нужный срок.

Был Ильюша худ и мал,
Но Иван не унывал:
Сивку с Буркою в конюшне,
Прослезившись, целовал.

«Пусть и хлипок, ё-моё,
Подрастёт – возьмёт своё!».
И поставил в спальне сына
Меч огромный и копьё.

В доме «заговор» возник:
Василиса, пряча лик,
У печи шепталась с Марфой,
Да хихикала в рушник.

Потешается весь свет,
А Ивану дела нет,
Что Ильюши худосочней-
Разве высохший скелет!

"У мальца приличный вид,
В меру ест и в меру спит.
Не нужны и погремушки –
Эка ручками звенит!".

Даже дедушка Иван,
Хоть и был всё время пьян,
День приглядываясь к внуку,
Обнаружил в нём изъян.

Крякнул, выпил, закусил,
Всех «открытием» сразил:
"У мальца мала свистулька,
Хочь и дует в меру сил!".

Бабам спорить не впервой,
Осадили вмиг его:
"У иных свисток поболе,
Только толку что с того!".

Словом, время, хоть с трудом,
Шло обычным чередом.
Суетился над Ильюшей
Весь большой Иванов дом...

892 +