Дед в растерянности стоял и не мог понять, куда именно ему идти.
Охранник повернул голову к посетителю, смерил взглядом и презрительно кивнул:
Вот ты чего встал, неужели не видно, вон окошки, там и плати.
Ты не серчай, сынок, я же думал что у вас тут порядок какой есть, а теперь понятно, что в любом окошке могу заплатить.
Дед медленно пошел к ближайшему окошку.
С вас 355 рублей и 55 копеек, сказала кассир.
Дед достал видавший виды кошелек, долго в нем копался и после выложил купюры.
Кассир отдала деду чек.
И что, сынок, вот так сидишь сиднем целый день, ты бы работу нашел лучше, дед внимательно смотрел на охранника.
Охранник повернулся к деду:
Ты что издеваешься, дед, это и есть работа.
Аааа, протянул дед и продолжил внимательно смотреть на охранника.
Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо? раздраженно спросил охранник.
Тебе по пунктам или можно все сразу? спокойно ответил дед.
Не понял? охранник повернулся и внимательно посмотрел на деда.
Ладно, дед, иди, сказал он через секунду и опять уставился в монитор.
Ну, тогда слушай, двери заблокируй и жалюзи на окна опусти.
Непо охранник повернулся и прямо на уровне глаз увидел ствол пистолета.
Да ты чего, да я щас!
Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой пукалки раньше с 40 метров в пятикопеечную монету попадал. Конечно сейчас годы не те, но да и расстояние между нами поди не сорок метров, уж я всажу тебе прямо между глаз и не промажу, спокойно ответил дед.
Сынок, тебе часом по два раза повторять не нужно? Али плохо слышишь? Блокируй двери, жалюзи опусти.
На лбу охранника проступили капельки пота.
Дед, ты это серьезно?
Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю тебе в лоб пистолетом и прошу заблокировать двери, а так же сообщаю, что грабить я вас пришел.
Ты, сынок, только не нервничай, лишних движений не делай. Понимаешь, у меня патрон в стволе, с предохранителя снят, а руки у стариков сам знаешь, наполовину своей жизнью живут. Того и гляди, я тебе ненароком могу и поменять давление в черепной коробке, сказал дед, спокойно глядя в глаза охраннику.
Охранник протянул руку и нажал две кнопки на пульте. В зале банка послышался щелчок закрывающейся входной двери, и на окна начали опускаться стальные жалюзи.
Дед, не отворачиваясь от охранника, сделал три шага назад и громко крикнул:
Внимание, я не причиню никому вреда, но это ограбление!
В холле банка наступила абсолютная тишина.
Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! медленно произнес посетитель.
В холле находилось человек десять клиентов. Две мамаши с детьми примерно лет пяти. Два парня не более двадцати лет с девушкой их возраста. Пара мужчин. Две женщины бальзаковского возраста и миловидная старушка.
Одна из кассиров опустила руку и нажала тревожную кнопку.
Жми, жми, дочка, пусть собираются, спокойно сказал дед.
А теперь, все выйдите в холл, сказал посетитель.
Лень, ты чего это удумал, сбрендил окончательно на старости лет что ли? миловидная старушка явна была знакома с грабителем.
Все посетители и работники вышли в холл.
А ну, цыц, понимаешь тут, серьезно сказал дед и потряс рукой с пистолетом.
Не, ну вы гляньте на него, грабитель, ой умора, не унималась миловидная старушка.
Старик, ты чего, в своем уме? сказал один из парней.
Отец, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? спросил мужчина в темной рубашке.
Двое мужчин медленно двинулись к деду.
Еще секунда и они вплотную подойдут к грабителю. И тут, несмотря на возраст, дед очень быстро отскочил в сторону, поднял руку вверх и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины остановились. Заплакали дети, прижавшись к матерям.
А теперь послушайте меня. Я никому и ничего плохого не сделаю, скоро все закончится, сядьте на стулья и просто посидите.
Люди расселись на стулья в холле.
Ну вот, детей из-за вас напугал, тьху ты. А ну, мальцы, не плакать, дед весело подмигнул детям. Дети перестали плакать и внимательно смотрели на деда.
Дедуля, как же вы нас грабить собрались, если две минуты назад оплатили коммуналку по платежке, вас же узнают за две минуты? тихо спросила молодая кассир банка.
А я, дочка, ничего и скрывать-то не собираюсь, да и негоже долги за собой оставлять.
Дядь, вас же милиционеры убьют, они всегда бандитов убивают, спросил один из малышей, внимательно осматривая деда.
Меня убить нельзя, потому что меня уже давненько убили, тихо ответил посетитель.
Как это убить нельзя, вы как Кощей Бессмертный? спросил мальчуган.
Заложники заулыбались.
А то! Я даже может быть и похлеще твоего Кощея, весело ответил дед.
Ну, что там ?
Тревожное срабатывание.
Так, кто у нас в том районе? диспетчер вневедомственной охраны изучал список экипажей.
Ага, нашел.
145, Прием.
Слушаю, 145.
Срабатывание на улице Богдана Хмельницкого.
Понял, выезжаем.
Экипаж включив сирену помчался на вызов.
База, ответьте 145.
База слушает.
Двери заблокированы, на окнах жалюзи, следов взлома нет.
И это все?
Да, база, это все.
Оставайтесь на месте. Взять под охрану выходы и входы.
Странно, слышь, Петрович, экипаж выехал по тревожке, двери в банк закрыты, жалюзи опущенные и следов взлома нет.
Угу, смотри номер телефона и звони в это отделение, чо ты спрашиваешь, инструкций не знаешь что ли?
Говорят, в ногах правды нет, а ведь и правда, дед присел на стул.
Лень, вот ты что, хочешь остаток жизни провести в тюрьме? спросила старушка.
Я, Люда, после того, что сделаю, готов и помереть с улыбкой, спокойно ответил дед.
Тьху ты
Раздался звонок телефона на столе в кассе. Кассир вопросительно посмотрела на деда.
Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все как есть, мол, захватил человек с оружием требует переговорщика, тут с десяток человек и двое мальцов, дед подмигнул малышам. Кассир подошла к телефону и все рассказала.
Дед, ведь ты скрыться не сможешь, сейчас спецы приедут, все окружат, посадят снайперов на крышу, мышь не проскочит, зачем это тебе? спросил мужчина в темной рубашке.
А я, сынок, скрываться-то и не собираюсь, я выйду отсюда с гордо поднятой головой.
Чудишь ты дед, ладно, дело твое.
Сынок, ключи разблокировочные отдай мне.
Охранник положил на стол связку ключей. Раздался телефонный звонок.
Эка они быстро работают, дед посмотрел на часы.
Мне взять трубку? спросила кассир.
Нет, доча, теперь это только меня касается.
Посетитель снял телефонную трубку:
Добрый день.
И тебе не хворать, ответил посетитель.
Звание?
Что звание?
Какое у тебя звание, в каком чине ты, что тут непонятного?
Майор, послышалось на том конце провода.
Так и порешим, ответил дед.
Как я могу к вам обращаться? спросил майор.
Строго по уставу и по званию. Полковник я, так что, так и обращайся, товарищ полковник, спокойно ответил дед.
Майор Серебряков провел с сотню переговоров с террористами, с уголовниками, но почему-то именно сейчас он понял, что эти переговоры не будут обычной рутиной.
Итак, я бы хотел
Э нет, майор, так дело не пойдет, ты видимо меня не слушаешь, я же четко сказал по уставу и по званию.
Ну, я не совсем понял что именно, растерянно произнес майор.
Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу тебе. Товарищ полковник, разрешите обратиться, и дальше суть вопроса.
Повисла неловкая пауза.
Товарищ полковник, разрешите обратиться?
Разрешаю.
Я бы хотел узнать ваши требования, а также хотел узнать, сколько у вас заложников?
Майор, заложников у меня пруд пруди и мал мала. Так что, ты ошибок не делай. Скажу тебе сразу, там, где ты учился, я преподавал. Так что давай сразу расставим все точки над и. Ни тебе, ни мне не нужен конфликт. Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты арестовал преступника. Если ты сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет блестящая операция по освобождению заложников и арест террориста, дед поднял вверх указательный палец и хитро улыбнулся.
Я правильно понимаю? спросил дед.
В принципе, да, ответил майор.
Вот, ты уже делаешь все не так, как я прошу.
Майор молчал.
Так точно, товарищ полковник. Ведь так по уставу надо отвечать?
Так точно, товарищ полковник, ответил майор.
Теперь о главном, майор, сразу скажу, давай без глупостей. Двери закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и дверях я растяжки поставил. У меня тут с десяток людей. Так что не стоит переть необдуманно. Теперь требования, дед задумался, ну, как сам догадался, денег просить я не буду, глупо просить деньги, если захватил банк, дед засмеялся.
Майор, перед входом в банк стоит мусорник, пошли кого-нибудь туда, там конверт найдете. В конверте все мои требования, сказал дед и положил трубку
Это что за херня? майор держал в руках разорванный конверт, бл@, это что, шутка?
Майор набрал телефон банка.
Товарищ полковник, разрешите обратиться?
Разрешаю.
Мы нашли ваш конверт с требованиями, это шутка?
Майор, не в моем положении шутить, ведь правильно? Никаких шуток там нет. Все, что там написано все на полном серьезе. И главное, все сделай в точности как я написал. Лично проследи, чтобы все было выполнено до мелочей. Главное, чтобы ремень кожаный, чтоб с запашком, а не эти ваши пластмассовые. И да, майор, времени тебе немного даю, дети у меня тут малые, сам понимаешь.
Я Леньку поди уже лет тридцать знаю, миловидная старушка шептала кассиру, да и с женой его мы дружили. Она лет пять назад умерла, он один остался. Он всю войну прошел, до самого Берлина. А после так военным и остался, разведчик он. В КГБ до самой пенсии служил. Ему жена, его Вера, всегда на 9 мая праздник устраивала. Он только ради этого дня и жил, можно сказать. В тот день она договорилась в местном кафе, чтобы стол им накрыли с шашлыком. Ленька страсть как его любил. Вот и пошли они туда. Посидели, все вспомнили, она же у него медсестрой тоже всю войну прошла. А когда вернулись... ограбили их квартиру. У них и грабить-то нечего было, что со стариков возьмешь. Но ограбили, взяли святое, все Ленькины награды и увели ироды. А ведь раньше даже уголовники не трогали фронтовиков, а эти все подчистую вынесли. А у Леньки знаешь сколько наград то было, он всегда шутил, мне говорит, еще одну медаль или орден если вручить, я встать не смогу. Он в милицию, а там рукой махнули, мол, дед, иди отсюда, тебя еще с твоими орденами не хватало. Так это дело и замяли. А Ленька после того случая постарел лет на десять. Очень тяжело он это пережил, сердце даже прихватывало сильно. Вот так вот
Зазвонил телефон.
Разрешите обратиться, товарищ полковник?
Разрешаю, говори, майор.
Все сделал как вы и просили. В прозрачном пакете на крыльце банка лежит.
Майор, я не знаю почему, но я тебе верю и доверяю, дай мне слово офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне некуда, да и бегать-то я уже не могу. Просто дай мне слово, что дашь мне пройти эти сто метров и меня никто не тронет, просто дай мне слово.
Даю слово, ровно сто метров тебя никто не тронет, только выйди без оружия.
И я слово даю, выйду без оружия.
Удачи тебе, отец, майор повесил трубку.
В новостях передали, что отделение банка захвачено, есть заложники. Ведутся переговоры и скоро заложников освободят. Наши съемочные группы работают непосредственно с места событий.
Мил человек, там, на крыльце лежит пакет, занеси его сюда, мне выходить сам понимаешь, сказал дед, глядя на мужчину в темной рубашке.
Дед бережно положил пакет на стол. Склонил голову. Очень аккуратно разорвал пакет. На столе лежала парадная форма полковника. Вся грудь была в орденах и медалях.
Ну, здравствуйте, мои родные, прошептал дед... Как же долго я вас искал, он бережно гладил награды.
Через пять минут в холл вышел пожилой мужчина в форме полковника, в белоснежной рубашке. Вся грудь, от воротника, и до самого низа, была в орденах и медалях. Он остановился посередине холла.
Ничего себе, дядя, сколько у тебя значков, удивленно сказал малыш.
Дед смотрел на него и улыбался. Он улыбался улыбкой самого счастливого человека.
Извините, если что не так, я ведь не со зла, а за необходимостью.
Лень, удачи тебе, сказал миловидная старушка.
Да, удачи вам, повторили все присутствующие.
Деда, смотри, чтобы тебя не убили, сказал второй малыш.
Мужчина как-то осунулся, внимательно посмотрел на малыша и тихо сказал:
Меня нельзя убить, потому что меня уже убили. Убили, когда забрали мою веру, когда забрали мою историю, когда переписали ее на свой лад. Когда забрали у меня тот день, ради которого я год жил, что бы дожить до моего дня.
Меня убили, когда меня предали и ограбили, меня убили, когда не захотели искать мои награды. А что есть у ветерана? Его награды, ведь каждая награда это история, которую надо хранить в сердце и оберегать. Но теперь они со мной, и я с ними не расстанусь, до последнего они будут со мной. Спасибо вам, что поняли меня.
Дед развернулся и направился к входной двери. Не доходя пару метров до двери, старик как-то странно пошатнулся и схватился рукой за грудь. Мужчина в темной рубашке буквально в секунду оказался возле деда и успел его подхватить под локоть.
Чего-то сердце шалит, волнуюсь сильно.
Давай, отец, это очень важно, для тебя важно и для нас всех это очень важно.
Мужчина держал деда под локоть:
Давай, отец, соберись. Это наверное самые важные сто метров в твоей жизни.
Дед внимательно посмотрел на мужчину. Глубоко вздохнул и направился к двери.
Стой, отец, я с тобой пойду, тихо сказал мужчина в темной рубашке.
Дед обернулся.
Нет, это не твои сто метров.
Мои, отец, еще как мои, я афганец.
Дверь, ведущая в банк открылась, и на пороге показались старик в парадной форме полковника, которого под руку вел мужчина в темной рубашке. И, как только они ступили на тротуар, из динамиков заиграла песня День победы в исполнении Льва Лещенко.
Полковник смотрел гордо вперед, по его щекам катились слезы и капали на боевые награды, губы тихо считали 1, 2, 3, 4, 5 никогда еще в жизни у полковника не было таких важных и дорогих его сердцу метров. Они шли, два воина, два человека, которые знают цену победе, знают цену наградам, два поколения 42, 43, 44, 45 Дед все тяжелее и тяжелее опирался на руку афганца.
Дед, держись, ты воин, ты должен!
Дед шептал 67, 68, 69, 70...
Шаги становились все медленнее и медленнее.
Мужчина уже обхватил старика за туловище рукой.
Дед улыбался и шептал. 96, 97, 98 он с трудом сделал последний шаг, улыбнулся и тихо сказал:
Сто метров я смог.
На асфальте лежал старик в форме полковника, его глаза неподвижно смотрели в весеннее небо, а рядом на коленях плакал афганец.
