История №6 за 21 марта 2026

Вы знаете, что такое “задача Молинью”? Человек озаботился вопросом в 1688 году, а ответить на него смогли вот буквально пятнадцать лет назад.
Предположим, писал Уильям Молинью, человек родился слепым. За время жизни он приобретает представление о форме разных предметов. Эти представления формируются на основе тактильного опыта. Человек щупает куб, ему говорят, что это куб, он щупает сферу, ему говорят, что это сфера. Если в какой-то момент человек прозреет, сможет ли он визуально определить, где сфера, а где куб? Отличить одно от другого?
Кажется, ответ очевиден — сможет, что ж он дурак? Он ведь щупал куб, и знает, что у куба грани, а у сферы граней нет, она вся такая гладкая, простите, округлая.
В 2012 году провели эксперимент. Врачи, благодаря прорыву в офтальмологии, подарили зрение пятерым детям в возрасте от 8 до 17 лет, которые были слепы с рождения.
Потом перед каждым поставили кубы и сферы, попросили не прикасаясь к предметам назвать, что есть что.
Никто не смог. Хотя все они знали, что такое куб, что такое сфера, и много раз трогали и то, и другое.
И вот как так? Да вот так. А вы говорите, научное знание...

Mitya Samoylov

куб человек сфера такое говорят сможет молинью

Источник: anekdot.ru от 2026-3-21

куб человек → Результатов: 4


1.

История не моя.
Прочитал когда-то на дзене лет 5 назад и отложил ...
########
Моя Мама очень хотела, что бы после школы я поступил в институт. Это было непросто. В девятом и десятом классах я вообще не учился. Я не получил бы аттестат, поскольку финишировал я с тремя двойками, но в те времена двойки в аттестат не ставили - боролись за "Доброе имя школы", и мне поставили трояки. Мама настояла что бы я пошел на подготовительные курсы в инъяз, и я действительно сходил туда один раз, мне стало скучно, и я устроился на завод учеником слесаря. Точнее меня туда устроила Мама. В это время шла война в Афганистане и многих забирали служить туда. Мама боялась. Сын соседки приехал из Афганистана "грузом 200".
Мамин приятель Дядя Володя, был главным инженером завода "Хроматрон" и Мама договорилась с ним что я буду работать там. Секрет был в том, что Дядя Володя устроил, что бы в Военном Столе на заводе не интересовались моим армейским приписным свидетельством - раньше это было обязательно. И я попал в Бригаду.

Специализацией завода "Хроматрон" - был выпуск заведомо бракованных цветных кинескопов для советских телевизоров. Несколько тысяч человек работали над совершенствованием этого брака. Самые лучшие бракованные кинескопы шли в ателье по ремонту телевизоров и их ставили взамен сгоревших, а те что похуже (их было сильно больше) разбирали, экран били и отправляли на специальную свалку, с которой битые экраны увозили в Италию. Дело в том, что насыщенное свинцом, качественное и прочное экранное стекло очень ценилось итальянцами - они изготавливали из нашего "стеклобоя" дорогущщий хрусталь. И продавать битые телевизионные экраны было гораздо выгоднее, чем продавать государству кинескопы.

Наша бригада ремонтировала заводской конвейер. Делать это можно было только в дни профилактики или в случае аварии. Профилактику назначали на выходные. И наша бригада с радостью это делала, поскольку это и был основной заработок. За выходные платили двойную или тройную оплату. И мой заработок резко вырос со 120 до 300 рублей. Это было ОЧЕНЬ много. Это была зарплата профессора. Зарплата у моих товарищей по бригаде была еще больше из-за высокого профессионального разряда, и доходила до 700 рублей. Для сравнения - вертолетчик на крайнем севере получал 800. Из этого следовала мораль - "не надо работать в будни, а надо работать в выходные и праздники".
Поэтому в будни мы дружно играли в домино - пара на пару.
Друзья! Не надо со мной играть в домино! Смысла нет - сделаю.
Поскольку в домино можно было играть только в обед, а мы обычно играли весь день, то кто-то должен был стоять "на стреме" - начальство иногда пыталось к нам приходить. "Пыталось", потому что не получалось. Для отпугивания начальства, посреди нашей мастерской лежал огромный стальной лист толщиною в сантиметр. Когда стоящий на стреме видел кого-то из руководства, движущегося в сторону нашей мастерской, он подавал сигнал и один из моих сотоварищей вскакивал из-за стола, хватал гигантскую кувалду и со всех сил начинал лупить по огромному стальному листу. Звук который издавало железо нельзя передать словами. Скажу примитивно - Адский Колокол Апокалипсиса. Мы все затыкали уши, но все равно - мозги разрывались. Услышав этот звук, руководство сначала замедлялось, затем останавливалось вовсе, а затем, спустя секунд тридцать разворачивалось и топало восвояси. А мы продолжали турнир. Проигравший бежал в магазин.

Нельзя сказать, что мы играли в домино все время. Была и куча других дел. Во первых - забота о семье и украшение быта.
Все мужики в бригаде были пьющими, но рукастыми. Жены их любили. Квартира у каждого из моих "товарищей по оружию" была значительно красивее чем у соседей не только из-за бюджета. Практически все вещи в квартирах были изготовлены своими руками.
Во-первых мы делали красивые ножи, столовые приборы, дверные ручки и крючочки для прихожих и ванн. Для этого использовалась качественная нержавеющая сталь, которую мы выменивали в инструментальном цеху и красивый разноцветный пластик - полистирол, который приходилось воровать на соседнем заводе "Цвет".

Завод "Цвет" входил в наше объединение и выпускал небольшие бракованные цветные телевизоры, для которых наш родной "Хроматрон" поставлял бракованные кинескопы. Источником драгоценного цветного полистирола были корпуса от телевизоров. Их надо было выкрасть, разломать и утащить на наш завод. Проблема еще была и в том, что большинство корпусов были некрасивые, серые, и лишь процентов десять из специальных партий были всех цветов радуги. За ними то и шла охота, и их охраняли.
Между "Цветом" и нашим "Хроматроном" стоял пятиметровый бетонный забор и мы рыли подкоп. Каждый раз новый, поскольку предыдущий охрана закапывала. После этого самые шустрые лезли в лаз и через несколько минут через забор летели корпуса от телевизоров. "Принимающая сторона" быстро крошила ногами полые корпуса - задача была сохранить две боковые стенки от телевизора, именно они и были исходным материалом для крючочков.
Далее, уже в мастерской, поделив добычу, мы принимались за творческий процесс. Рисовались и обсуждались эскизы, по которым каждый делал себе лекала, резались на заготовки слои полистирола, потом заготовки клеились между собой ацетоном и на двое суток аккуратно и ровно зажимались в тиски. Через пару дней получались трех или пятислойные брусочки и мы начинали из обрабатывать - пилили, обтачивали и полировали. Уже отполированные крючочки выставлялись на сварочный стол и Сварщик Метелкин (на фото в очках) дважды проходил их огнем ацетиленового резака (на фото в центре), и крючочки сияли словно покрытые блестящим лаком. Комплект из трех таких крючочков для полотенец стоил пол литра технического спирта - главной валюты "Хроматрона".

Еще мы мастерски делали "жженую вагонку". Привычную нам все сегодня вагонку достать было невозможно, а она считалась самым красивым в мире отделочным материалом, и мы делали ее сами. Для этого были нужны ящики от японских высокоточных станков с программным управлением, рубанок, лак и газосварочный аппарат Метелкина.
Японских высокоточных станков с программным управлением валялось на заводском дворе "до сраки". Завод их покупал десятками, но устанавливать особо не спешил, поскольку из-за этого могла рухнуть выгодная торговля стеклобоем с итальянцами.
Японские станки были очень точными и ловкая рука человека им была ни к чему, из-за этого детали выходили качественными, а кинескопы - первосортными, а это было не выгодно и глупо. Поэтому станки ржавели на улице под открытым небом. Сначала с них растаскивали упаковку (она как вы уже поняли шла на производство "доморощенной" вагонки), потом ловкие руки отковыривали от "японцев" красивые ручечки, кнопочки и светодиодики. Станки теряли товарный вид и их начинали уже откровенно курочить. Все оставшиеся детали, которые заводчане не смогли пристроить домой и на дачу, валялись вокруг суперстанков в грязи. Еще через пару месяцев нас тайно вызывало начальство, мы давали подписку о неразглашении, и ночью, за тройной оклад и спирт, разрезали и закапывали станки на задках заводского двора. Каждый станок стоил от двух до восьми миллионов долларов.

Ну так вот... вагонка...
Доски от упаковки станков были отличными! Длинна у них была стандартная - 2.60! Соответственно, по вертикали они идеально подходили к стенам наших квартир! Доски дополнительно шкурились и полировались, с их краев снималась рубанком аккуратная фаска, после чего они попадали в руки нашего супер-сварщика Метелкина, который обжигал их горящим ацетиленом так, что на поверхности древесины появлялись разводы от подкопченой смолы.
После этого вагонку покрывали лаком, который выменивали на спирт из расчета десять к одному. Оставалось только вынести вагонку с завода. Для этого существовали специальные "бросальщики".

"Бросальщиками" были люди из бригады грузчиков. Они работали во дворе, их все знали, и на их мельтешню никто не обращал внимания, к тому же у них была свобода передвижения за воротами - им не надо было сдавать и возвращать пропуска на проходной.
"Бросальщиками" их называли вот почему...
Дело в том, что иногда, редко, вдруг с конвейера сходила партия качественных и очень хороших кинескопов. В этом обычно был виноват какой-нибудь молодой и не оперившийся технолог, которого недавно взяли на работу, и который еще не понял настоящих производственных задач и был не в курсах контракта с итальянцами.
И тогда, о чудо, появлялись кинескопы 1-го сорта.
Такая продукция никогда не покидала завод через ворота. Их растаскивали по углам до упаковки, а после этого шли к "бросальщикам".
Бросальщики, за спирт, забирали качественный кинескоп из тайного условного места, и в обед перебрасывали его через пятиметровый забор нашего предприятия. С другой стороны забора стоял второй бросальщик, который этот кинескоп ловил и прятал в кустах, после чего точные данные куста сообщались владельцу, и он после работы забирал оттуда качественный продукт.
Бросальщиков было очень мало - требовалась недюжинная сила и ловкость - кинескоп весил килограмм двадцать, бросить и поймать его надо было так, что бы он не превратился из первосортного в некондиционный, а телевидение - наука тонкая. Услуги бросальщика стоили литр технического спирта, или по нашему - шесть крючочков. Куб переброшенной через забор вагонки стоил два литра спирта.
Для этого Бригада трудилась в поте лица.

Спирта нужно было очень много. Он использовался исключительно в питьевых и торговых целях. Это была заводская твердая валюта. Спирт выдавали только в цехах точного производства, для протирки узлов и деталей точных механизмов.
Естественно - их никто никогда спиртом не протирал. В цехах точного производства работали нормальные люди, которым тоже хотелось крючочков, ножиков с наборными ручками, вагонки и других атрибутов роскошной жизни. Эти люди меняли спирт на все это.

В нашей Бригаде имелся расчет потребления спирта на душу населения - 150 граммов в день на пропой, примерно столько же для торговли, и 50 грамм мы откладывали на черный день. На взятки, если "пожопят".
Итого, на восьмерых, выходило 2 800 граммов в день. С учетом того, что все это надо было выменивать, нам приходилось туго. Но способы добычи были...
Про крючочки и вагонку я уже говорил, но это были гроши, а точнее "капли в море", и мы брали халтуры.
Нельзя забывать, что главным нашим предназначением были механосборочные работы - то есть нас держали, что бы мы умело управлялись с железом. И нам это железо выдавали. А мы его гнули, прямили и варили.
Мы делали стеллажи для заводского детского садика, стенды для Профкома и Комитета Комсомола, конструкции для Первомайских демонстраций, стеллы для наглядной агитации, мы даже ***** двадцатиметровую новогоднюю елку из железного уголка для нашего пионерского лагеря "Журавленок". Это была наша конструкторская гордость. Оплату мы брали исключительно спиртом.

Каждый вечер, безвольно болтая руками словно подстреленный орк, я шел домой пьяный.
Эх! Золотое было время...

2.

В период своей буйной молодости, работал я на маленьком теплоходе, который толкал баржи по притокам Енисея. Экипаж, всего семь человек, состоял из трех мотористов-рулевых, капитана, двух штурманов и кока. Естественно, в силу возраста и образования, я трудился мотористом в «собачью вахту», а именно с 00 до 4 ночью и с 12 до 16 днем. Поскольку ночью сильно «не разбегаешься» по мелким речкам, то ночью мы становились либо на якорь либо просто приставали к берегу, и пережидали темное время суток.
Ночью делать особо было нечего, поэтому мне поручались разнообразные не хитрые задания, а именно помыть, почистить, мелкий ремонт, не причиняющий большого шума, дабы остальные члены экипажа могли спокойно поспать, ну и соответственно смотреть за работой всех механизмов, обеспечивающих тепло и уют на теплоходе.
Вот именно про механизмы, обеспечивающие уют, я сегодня и хотел бы поведать историю которая произошла со мной одной осенней ночью.
Отопление на теплоходе осуществлялось котлом работавшем на дизельном топливе. Тут для непосвященных следует сделать не большое отступление, ибо далее будет не совсем понятно как можно сотворить то, что исхитрились сделать два молодых балбеса. Котел представляет из себя закрытый куб, куда под давлением из форсунки подается топливо и поджигается двумя электродами, в процессе горения факела фотоэлемент видит факел и не дает команды на электроды на подачу «искры» и продолжает подавать команду на топливный насос для постоянной подачи топлива. Как только происходит «обрыв факела» то есть гореть перестало, фотоэлемент (мы его называли «кошачий глаз» ХЗ почему) дает команду насосу о прекращении подачи для того чтобы топливо не гнало в горячий котел.
Так вот, сижу я в рубке и смотрю фильм «Побег из Шоушенка», наслаждаюсь чаем и «вкусной» сигаретой, как вдруг замечаю, что температура воды в системе отопления по теплоходу начинает падать. Я смотрю на датчик - котел работает, смотрю из рубки на трубу - дым идет, уровень воды в системе отопления, все в норме, НО температура падает. На теплоходе становится прохладно, и фильм, что сцука характерно, очень интересный и идти проверять что там и как мне совершенно не хочется. Сижу, терплю и надеюсь на то что, следующая вахта, состоящая из моториста Лехи, с этой проблемой разберется без меня.
Когда температура упала до 30 градусов, я все таки ставлю фильм на паузу и иду смотреть что приключилось. Выходя на палубу до меня наконец «доходит» дым идет БЕЛЫЙ, а не черный как обычно. Несусь в машинное отделения и вижу, произошел «обрыв факела», а фотоэлемент, падла, не сработал, и солярка из форсунки по прежнему идет в горячий котел и там частично успевает испарятся и выходит из трубы в виде пара, то есть белого дыма.
Поскольку остатки знаний по эксплуатации котлов и инстинкт самосохранения у меня присутствовали, я отключил подачу топлива и не стал пытаться зажечь котел. Казалось бы чего проще, включи подачу воздуха и пары быстро испарятся и можно топить дальше, но заводом не был предусмотрен такой вариант, то есть на двигателе с одной стороны крепился топливный насос с другой стороны воздушный насос и ОТДЕЛЬНОЕ включение одного от другого не было предусмотрено в принципе (да это бред, но я клянусь так и было). Так что у меня не было другого выхода как ждать пока остатки испарятся самостоятельно.
Сижу, жду, температура падает, а на улице температура близка к 0 и на теплоходе становится крайне не уютно. Появляется смена в виде Лехи, замерзшего и грубо матерившегося на отсутствие тепла и по инерции на меня многогрешного.
Я ему говорю:
- Леха, не включай котел пусть выветриться, там саляры нагнало просто до ..., подожди хотя бы еще минут 20.
Но как говорится «каждый Леха - ебанутый малеха», и соответственно сказав в каких местах он видел и крутил эту погоду, котел и меня за одно, пошел включать котел.
Поудобнее пристроившись в рубке я смотрю, сверху, на иллюминаторы машинного отделения, заодно прикидываю как мне включать систему пожаротушения и вообще где у нас аптечка.
Я хотел бы сказать что при включении Лехой котла произошел не большой хлопок, но это было не так.
Грохнуло сильно, можно сказать ПИЗДАНУЛО, поскольку Леха вылетел из машинного похожий на того мужика (ну помните, из вышеуказанного фильма) которого привязали к электрическому стулу без губки. Весь в саже и немного дымящегося, но абсолютно целого и глазами какающей мышки.
PS. Хотя критических последствий это не имело, отдраивали машинное отделение еще три дня.

3.

К истории №961895 от 29 июля про доктора Мокрика

У меня не зазвонил телефон
Владимир Либман
В Советском Союзе обычный человек становился в очередь, когда рождался. И уходил из очереди, когда умирал. Получения квартиры надо было ждать 20-30 лет, а установки телефона не менее двадцати. В итоге лет в 50 после этого стояния ты получал квартиру с телефоном…
Мне повезло: я получил квартиру через неделю после свадьбы. Но телефона не было, хотя телефонная станция была в соседнем доме.
Через 15 лет очереди на телефон, ко мне пришел человек, увешанный проводами, с чемоданчиком слесарного вида.
Я мирно сидел за шахматами с соседом, удивительным доктором, детским пульмонологом, профессором Мокриком*/. Пишу о нем просто потому, что очень приятно его вспоминать! Это был потрясающий доктор! Из тех чокнутых, которые составляют славу медицины!
Жена печатала ему статьи, лекции, а он любил поиграть со мной в шахматы… Он был уже немолодой человек, говорил только по-украински. Бывало, звонил в дверь часа в три ночи, и говорил:
-Наташа вдома?
-Сейчас пойду, проверю, - бормотал я угрюмо, - может быть, и дома…
-Слухай, рідненька, - говорил он Наташе, - я улітаю в Чернівці, Але у мене о восьмій лекція. То ж ти надрукуй до шостої.
-Как же Вы так быстро?
-А там роботи не багато: дитинка вдихнула копійку, а вони не можуть витягнуть з легень. То я витягну і прилечу. Там роботи в мене на кілька хвилин... А літак на мене вже чекає.
Конечно, Наташка не была счастлива от ночного печатания, но такому человеку нельзя отказывать! Грех!
И мы чувствовали свою причастность к богоугодному делу.
Женат был доктор Мокрик на очень красивой молодой женщине лет на 30 его младшей. Статная круглолицая, большегрудая, улыбчивая украинка. Я, всегда, когда встречался с ней, чувствовал волнение, которое невозможно было утихомирить ни одним из „гражданских” методов...
Они родили себе такую же, как она, девочку. Нет, я не имел отношения к этому. Не имел! Хотел, но не имел. Мы же с ним играли в шахматы и выпивали! Как же?
Мокрик был молчун, но, когда говорил, то было понятно, что он яркий человек. Этому способствовали его украинское происхождение и ураїнська співуча, люба моя, мова.
Однажды, когда я показал ему своего племянника, у которого прорезалась аллергия, он долго, молча его прослушивал, потом еще долго пребывал в сомнамбулическом состоянии, думал, а потом дал рекомендации... Мой шурин гордо сказал:
-Он, профессор, очень успешно занимается боксом. Можно ему это продолжать?
-Він у Вас негр чи кубінець? Що це за спорт для інтелігентної людини?
Бокс тут же потерял своего лидера...
И вот в нашу спокойную воскресную жизнь, когда мы пытались разыграть очередную защиту Тарраша, сразу перераставшую в продолжение Капабланки в партии с Алехиным, в двери появился телефонный монтер.
Дело было в воскресенье, 31 марта, то есть, в конце квартала.
Монтер сказал:
-Хозяин, мне Начальник дал указание поставить телефоны срочно! АТС не выполняет квартальный план. Вам повезло! У нас аврал.
-Ну, тогда ставьте. Хотя я 17-й по дому в очереди, - с недоверием сказал я, глядя на доску (сделал Мокрик уже ход или нет?).
-А там как раз 17 телефонов!
-Ну, тогда, действительно, – повезло. Ставьте!
-Будет стоить 100 рублей.
-Как это 100 рублей? Я знаю цены: 25 рублей.
Начался торг.
Наконец, он сказал
-Я могу взять Фейхтвангера…
-Нет, лучше я заплачу 30 рублей!
Торг продолжался долго. Мастер уходил, приходил, обижался, нервничал… Мы с Мокриком сыграли уже не одну партию… Остановились на 30 рублях, включавших в себя и телефонный аппарат.
В это время пришла домой жена.
Она, когда узнала, что ставят телефон, совершенно обалдела от счастья! Начала делать не координированные движения, тяжело дышать от волнения.
К ее приходу торг закончился, а я, уже при ней, попросил у монтера документы…
Тут монтер вскипел! Нет, так нет! Я ухожу! Он понял, что жена не даст ему уйти! Так и случилось! Они вместе напали на меня! Какие документы, когда операция серая! Не надо документов, квитанций- шмитанций… Не-на-до!
Конечно, у моей жены ломило пальчик: так хотелось позвонить девкам и сказать: «Девки! У меня теперь есть телефон! Потреплемся»!
Мастер поставил на пианино аппарат, а проводки от него проложил по плинтусу до входной двери. Дальше он протянул провода до коробочки в коридоре, и они исчезли в мировой телефонной паутине.
-Завтра до обеда будем подключать, - сказал мастер, с тоской глядя на полное собрание сочинений Фейхтвангера. А я подумал, что приятно иметь дело с интеллигентным человеком.
Понимая торжественность момента, Мокрик застенчиво ушел. Он хорошо знал, чем должна заканчиваться радость женщины… по поводу установки телефона! Впрочем, и по любому другому поводу.
Но закончилась она не только так, а еще и традиционной победой жены в споре, кто останется завтра до обеда дома…
Я через соседа-сослуживца радостно передал начальнику, что завтра меня на работе не будет по причине установки телефона. Начальник всегда бывал рядом в беде, но всегда жутко расстраивался из-за радости ближнего! Увы, грустить и злиться ему пришлось недолго, но какова же была радость, когда...
Я до обеда просидел дома! Потом пошел на АТС...
Следователь сказал мне, возвращая заявление:
-Не делай мне проблем! Встретишь его – дай по морде! А вообще-то, за тридцать рублей получить урок – не дорого! Да, у тебя еще и аппарат остался. Правда, ворованный…
Много лет после этого я вглядывался в толпу.
Ах, если бы урок пошел впрок…
*/ Светлая ему память, другу моему Мокрику, великому доктору, которого сгноила советская власть. Ему инкриминировали получение взятки, в размере четырех кур. Этих злосчастных кур привезла из деревни какая-то мама, которой он спас ее сына... И дала она кур не ему, а его жене, Галочке, когда его не было дома. Его посадили в тюрьму, и где во время следствия он и умер.

4.

Вот как в старину молодые люди знакомились? На балах, в театрах, на светских раутах. Как сейчас знакомятся? В клубах, на концертах, говорят даже телефонные приложения специальные есть. Ну а когда-то было и так...

В конце 60х, перед армией, мой отец с другом (Вова) решили объехать и обойти Иссык Куль. Оба к походам привычные, палатка, кастрюля, спальники, гитара, что ещё надобно для счастья. Приехали они в Чопан Ату, высадились на автостанции и пошли перекусить в ближайшей закусочной. Разговаривают меж собой, куда отправиться, где палатку разбить. Рядом парень сидит, слышит их и говорит "Мужики, я тут тоже в отпуске, служу во флоте, может вместе пойдём? Палатка у меня тоже есть. Кстати, я Валера.". "Турист-туристу друг товарищ и брат. А что давай, вместе веселее." И их стало трое.

Разбили палатки на берегу, искупались, сели пульку расписать. Мимо парень проходит. "А мужики, вы только игру начинаете, четвёртым возьмёте? Витя меня зовут" "Садись конечно." Расписали пульку, познакомились. Оказалось инженер, тут с женой в санатории отдыхает. Пригласили их на костёр вечером. Будем рады. Витя с женой пришли, да ещё пару человек увязалось с санатория. Вова гитару настроил и как дал концерт, благо он играл и пел хорошо. Народ на песни падкий, набежало человек 25-30. Всю ночь песни пели. А на утро Валера и жена его говорят "хрен с ним санаторием, скучнота одна. Мы ребята с вами, вокруг озера, хотим, возьмёте?" "Конечно возьмём." И их стало пятеро.

Отошли от Чопан Аты на пару десятков километров, разбили палатки. Смотрят рядом два студента интеллигентика мучаются с палаткой. Задохлики, а тоже решили дикарями отдохнуть. "Мужики, не подсобите палатку разбить, не получается у нас." "Чего там, дело не хитрое, подсобим конечно." "Вы откуда и куда?" "Мы с Москвы, перед армией отпуск". "Так и мы с Москвы. Студенты медики." "Так давайте вместе вокруг озера." И их уже стало семеро.

Через денёк двинулись дальше. Добрались до какой-то турбазы, а рядом другой санаторий. Вечер настал, время ужин варить. Тут Витя с женой и говорят, мужики ваше дело молодое, мы готовить ужин будем, а вы на танцы сходите. Пошли, и ведь и впрямь дело молодое. Видят на танцах, трое пьяных к нескольким девушкам пристают. Подошли, пригласили девушек, задиристую троицу подвинули. Те против 5-ых полезть не рискнули.
Танцевали весь вечер, а потом к костру пригласили. И опять простая туристическая, но самая вкусная еда. И конечно песни под гитару на берегу до утра. А наутро, 2 девушки и заявили, бросаем санаторий, идём с вами. И вот уже в компании стало девять человек. Правда пришлось конечно реорганизоваться чуток, ведь у девушек ни рюкзаков, ни спальников, ни палатки. Но ничего, разобрались.

Пока до Пржевальска добирались к ним присоединился ещё один парень, тоже Валера. Как и все росто набрёл на костёр и песни, Валер стало двое, значит надо их различать, тем более что оба похожи, оба высокие и с усами. Стали моряка звать одного "Аксакал" ибо он старше, а второго "Саксаул" ибо у него руки длинные. И вот их уже десять.

Аксакалу и Саксаулу девушки в компании очень понравились, но вот взаимности не было. Приветливые конечно все, но никаких ответов на знаки внимания. Даже грустно как-то.

А от Пржевальска решили добраться до Джет-Огуза. И вот тут незадачка, нет транспорта. То ли автобусы ходили редко в 60х, то ли мало их было. Пацаны бы и так конечно дошли, но девушки к долгим переходам не привычные. Решили попутку ловить. Долго ловили всё без толку. Но наконец чудо из чудес, остановился старенький ГАЗ-51. "Куда едешь?" "Да там колхоз, недалеко от 7 Быков." О нам по пути. Добросишь?" "Да вам кузове неприятно будет." "На всё согласны. Всяко лучше чем в пыли у дороги загорать." Залезли весёлой толпой и охренели.

Оказывается тот ГАЗ 51 вёз огромный металлический куб для дезинфекции баранов. А карболкой он воняет, просто ужас. Но куда деваться, залезли. А дальше хуже, оказалось что куб вообще не закреплён, ездит по всему кузову. Во время дороги и придавить может. Придумали так, что бы всем упереться спинами в борт, а ногами в куб. И таким вот извращённым методом удерживать его от того что бы он всех не покалечил. И так уж получилось что и Аксакал и Саксаул оказались рядом с их избранницами сердец и всю дорогу прикрывали их можно сказать своими телами. Да и познакомились намного ближе.

Высадились они недалеко от Джет-Огуза. Ну а как до скалы Разбитое Сердце добрались, Валеры решили, а чем чёрт не шутит, и сделали признания и предложили свои пропахшиe карболкой руки и туристические сердца девушкам. И самое удивительное, всего часик рыцарского поведения в кузове ГАЗ 51 растрогали девушек и они даже ответили согласием.

Такой вот весёлой толпой они и объехали всё озеро и направились во Фрунзе. Ну а там пути весёлой компании и разошлись. Отец с Вовой отдавать долг Родине отправились, студенты-медики доучиваться Москву поехали, Витя с женой в свой Ленинград укатили. Ну а Валеры к своим невестам с семьями знакомиться поехали соотвественно.

Связь держали долго, переписывались. "Аксакал" женился, служил в Северном Флоте, потом в Москве и дослужился до капраз. Отец видел его последний раз в конце 80х, a 90ые Аксакал не пережил.

"Саксаул" тоже женился. Их носило по всему СССР, а потом и по миру. Сейчас живут у гор, почти таких же как Джет-Огуз, только ...в Аризоне. Да разве важно где живут, главное что в жизни у них есть любовь, молодость в душе, и красные скалы.

Партнеры

Реклама