Я, следователь следственного комитета России, по Хабаровскому краю, направлен в командировку в район отобрать показания потерпевшего, находящегося в стационаре. Никогда не думал, идя в нейро-хирургию, чтобы бабы мужиков насиловали, да ещё так… Диагноз при поступлении: Ушиб позвоночника, разрыв селезенки, компрессионное смещение позвонков, защемление нервных окончаний, сотрясение головного мозга 2 степени, перелом костей обеих рук, тупая травма живота, надрыв левого уха, ушиб мошонки, множественные покусы полового члена… Чикатило отдыхает и нервно курит в сторонке! Короче, пришел показания снимать. В палате четверо, потерпевший — парень 22 года, спрашиваю как дело было. Рядом госпитализированные дед лет 85 и ещё двое, один на дневном стационаре, другой после операции, лет 35 в общем… Далее со слов потерпевшего: – Уважаемый, я Вам расскажу, Вы охуеете! Приехал к другу из города, в гости да по делам, к нему в деревню. Решили в первый день выпить. Видимо в деревне мужиков мало, или синигалы одни, а бабaм местным случки не хватает. Доебалась ко мне ебанашка одна, жирная, страшная как моя жизнь, это ж столько водки надо въебать, чтоб ее выебать, столько выпить невозможно. Весом 140 кг и сама дура дурой, ещё и без двух передних зубов. Друган к родителям в соседнюю деревню за жратвой поехал и батиным самогоном, а я пивком шлифанул и решил на сеновале покемарить. А сеновал - это херня под крышей 2-х этажная. Первый этаж недостроeн, на втором сено, люк на крышу и на крыше сено сушится. Я залез и что-то разморило. Слышу люк открывается. Хуякс, а там ОНА. Со словами «А вот и я!» И прикинь, сучара, на меня прыгает! Уважаемый, на тебя «ока» падала? Там до меня метра 2 было. Как наебнется на меня со всего маху, меня аж скрутило всего! Нерв защемило, сказать не могу ничего и двинуться тоже. А она меня за хрен хвать и типа давай, блядь, глотать его как лапшу доширак. А потом, ты видел как шашлыки с шампуров зубами снимают? Я первый раз видел, чтобы так сосали, бля, это, уважаемый, не сосали, а в прямом смысле грызли зубами, причём боковыми! У меня, блядь, от боли конвульсии начались, а эта дичь жирная думала, что я щас кончу. Хуяссе, кончил… Потом развернулась и как давай на мне прыгать. Уважаемый, ты брачные игры бегемотов видел? Я уж попрощался со всеми. Вся жизнь перед глазами пролетела. Минуты через 2-3, второй этаж не выдержал и мы ебанулись с ней с 4-х метров вниз на землю. Пока летели, эту дуру балкой по голове наебнуло, и мне ухо зацепило, упали и я отключился. Очнулся когда скорая подъехала. Глаза открываю, а эта тварь на мне без сознания. Ору: – Снимите её, блядь, с меня! А сам весь в крови, ухо свисает. Оказывается у неё внутри что-то там сжалось, и хуй мой теперь не вытащить. Я им, блядь, ору: - Вколите ей, что-нибудь расслабляющее! А они мне: - У неё черепно-мозговая травма, может ласты склеить. Колоть будем только в реанимации, в больнице. Тушу эту со мной часа 2 в скорую запихивали, карета в колее на брюхо села, потом вертолёт ждали… Короче суку эту с меня часа через 4 сняли. Уважаемый, пишу заяву полюбасу! Или убью сучару!
P.S. Дед, который лежал в палате, в 1943 году контужен был во время ВОВ. С тех пор проблемы с речью были, почти не говорил. Ржал так, что речь восстановилась полностью. А один из пациентов в этой палате лежал с паховой грыжей, после допроса потерпевшего у него расхождение швов…
История будет про сердце. Но не про любовь — про ишемию. Хотя кто знает, может и про любовь.
Звонок. Утро, кофе ещё не успел нагреть. Голос диспетчера будничный: — Пациент, мужского пола, лет шестьдесят, боли за грудиной, иррадиация в левую руку, холодный пот, по ЭКГ элевация ST.
— Везите, — говорю. — И на гепарин уже сажайте. И нитрат под язык суньте.
Пока они ехали, я накатил эспрессо и приготовился к очередному остроишемическому приключению. Скорая прилетела, как положено, с мигалками и лицами, потерявшими всякий интерес к романтике.
И вот его вкатывают. Мужик. Красный как рак. Орёт на весь приёмный:
— Да вы чё, с ума сошли?! Какой инфаркт? Я просто на жену орал! — Серьёзно? — спрашиваю. — Да! Она мне утром давление подняла. Сказала, что я белье не так развесил!
Жена, к слову, шла следом, выражение лица у неё было как у человека, который может и дефибриллятор без повода применить.
Тем временем ЭКГ подтверждает: переднеперегородочный инфаркт миокарда. ST — выше крыши. Тропонин в небесах. Давление 160/110, тахикардия, ЧСС 160, дыхание учащенное, сатурация 96%, но с натяжкой. Классический STEMI.
Я ему: — Уважаемый, у вас острый трансмуральный инфаркт миокарда. А он мне: — Да не может быть! Я всегда был гипертоником компенсированным!
Пока суть да дело, начинаем тромболизис. Альтеплаза капает, резиденты суетятся. А он лежит и возмущается:
— Вот скажите мне, доктор, а это точно не из-за того, что я съел на ночь шесть хинкали?
— Неа, — говорю. — Это из-за того, что вы их ещё и запили бутылкой текилы, а также ругались и забыли принять бисопролол.
Он помолчал. Потом:
— Ну хоть не ковид…
Инфаркт у него оказался классический, хоть и тяжелый, но с благополучным восстановлением. Записали на шунтирование, на выписку пошёл бодрый, ругался только по мелочи. Супруга его в палате строго читала ему лекции по превентивной кардиологии.
А через месяц он мне позвонил. — Доктор, можно вопрос? — Конечно. — А если я теперь в супермаркете на ценник с беконом смотрю — у меня сердце ёкает. Это стенокардия?
Отвечаю честно: — Это психосоматика. Но на всякий случай ходите с нитроглицерином.
В психиатрической больнице бывалый врач знакомит молодого коллегу с контингентом больных.
- А в этой палате, уважаемый Виктор Сергеевич, собраны больные исключительно с манией величия. Здесь есть и Наполеон, и Рузвельт, и даже Чингисхан. Но всех переплюнул один новенький - он возомнил себя начальником ставропольского ГИБДД.
Как известно, в Германии проблема с местными врачами - все, кто могут из местных, делают ноги в Штаты. Потому так получилось, что эмигрировавший в конце 90-x по еврейской линии россиянин Концебобер смог таки подтвердить свой диплом психиатра, что, согласитесь, на чужом свежевыученном языке сродни подвигу. Сейчас он уже уважаемый человек со своей практикой, а начинал после подтверждения диплома в захолустной психушке рядовым врачом. Там лежали, как правило, разные шизоидные дедки, которые переусердствовали с маразмом и не годны были даже для местного дома престарелых. Так вот палату таких весельчаков он и вел. А немецкие дедки “за 70” в конце 90-х это как раз самые что ни наесть юнцы Вермахта первой половины 40-х. И вот тут-то как раз из Концебобера вылезло то, что отличает русского (хоть и эмигрировавшего по еврейской линии) от россиянина – готовность нарушить правила и не боязнь последствий (краткие русские названия для этих сложных терминов вам известны). В борьбе за дисциплину в палате он объявил, что они все «есть в русском партизанском госпитале для военнопленных и ждут обоз для переправки в Германию». И был настолько убедителен, что дисциплина в палате была железная, ибо «только при хорошем поведении и примерном лечении вас возьмут в обоз». И продолжалось все это не день, и не неделю, и даже не месяц. Пока не нашелся один дедок, который при случайном обходе зав. отделением не поинтересовался о сроках прибытия обоза. Далее был разговор в кабинете зав. отделением. «Ты, придурок, ты что творишь? Ладно я – поляк. А был бы на моем месте немец?» - спрашивал сурово зав. отделением. Как известно, в Германии проблема с местными врачами.
