Анекдоты про жителей нью
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 10

1

Мало кто знает, но у семьи Джареда Кушнера (зятя Дональда Трампа) есть удивительная и драматичная история.

Во время Второй мировой его бабушка, Рая Кушнер, пережила Новогрудское гетто. Она стала одной из тех, кто совершил легендарный побег через подземный туннель - крупнейший успешный массовый побег узников гетто в годы войны.
После этого выжившие присоединились к партизанам и продолжили сопротивление.

Отец Джареда, Чарльз Кушнер, много лет приезжал в Беларусь. На собственные средства он поддержал создание в Новогрудке Музея еврейского сопротивления - места памяти, где рассказывают историю гетто, побега и борьбы людей, которым удалось выжить.
Чарльз Кушнер занимался бизнесом в сфере недвижимости и жилищного строительства. Он получил в наследство от отца портфель из 4000 квартир и построил бизнес-империю, став миллиардером.
С 11 июля 2025 года - он назначен послом США во Франции и Монако.

Мать Чарльза Рая была дочерью зажиточного скорняка Зейделя, у семьи было два магазина. В 1941-м семью Кушнер, как и 24 тысячи евреев из окрестных городов, нацисты отправили в гетто, которое расположилось недалеко от Новогрудского замка. При этом мать 16-летней Раи - Хинду и старшую сестру Эстер расстреляли.

Пережив пять отборов на массовые расстрелы, Рая с братом Хоней и другими узниками гетто решили организовать побег. Они стали копать тоннель под ограждением. Сначала использовали руки и ложки, затем придумали хитрые инструменты, которые облегчили работу. Среди узников нашлись электрики, которые смогли провести в тоннель свет, а землю прятали в двойных стенах.

Тоннель длиной около 200 метров копали заключённые 6 месяцев.

Побег произошёл 26 сентября 1943 года.

Это был крупнейший успешный побег евреев за всю Вторую мировую.

Рая была одной из организованных участниц бегства, именно её группа выходила ближе к середине колонны.

Через тоннель сбежали 360 человек, выжить удалось не всем.
Уцелевшие, среди них была и Рая Кушнер, а также Йозеф (будущий муж Раи) присоединились к еврейскому партизанскому отряду братьев Бельских - крупнейшей еврейской партизанской группе Второй мировой войны. Она не участвовала в боевых операциях, но выполняла ключевые функции внутри лагеря: готовила пищу, помогала организовывать быт, шила одежду, участвовала в распределении пайков и обеспечении зимних запасов. В условиях лесного лагеря, где жили до 1200 человек, такие задачи были жизненно необходимыми и составляли основу функционирования отряда.

Кроме хозяйственно-логистической работы, Рая участвовала в эвакуации женщин и детей при угрозах нападения, а также помогала в маскировке лагеря и поддерживала дисциплину среди беженцев. Её роль сочетала организационный и социальный вклад: она помогала выжившим справляться с потерей семей, поддерживала порядок и моральное состояние людей, что было критически важным для устойчивости партизанского поселения.

Йозеф участвовал в снабжении лагеря: доставлял продовольствие, перевозил припасы, помогал в хозяйственных вылазках и занимался ремонтом инструментов. Он также работал в лагерных мастерских, обеспечивая функционирование швейных, плотницких и сапожных участков.

После освобождения Новогрудка Красной армией в 1944 году Рая и Йозеф, как и многие выжившие евреи, не смогли вернуться к нормальной жизни: их дома были уничтожены, большая часть семьи убита.

После освобождения восточноевропейских территорий многие евреи, возвращавшиеся из гетто и лагерей, сталкивались с агрессией местного населения. Главной причиной было то, что их довоенные дома и имущество в период оккупации были заняты соседями или переданы новым владельцам. Возвращение выживших означало возможные требования вернуть собственность, что вызывало страх, враждебность и попытки предотвратить такие претензии насилием. Этому добавлялись довоенные антисемитские стереотипы, которые никуда не исчезли после войны.

Другим фактором было нежелание некоторых жителей, сотрудничавших с оккупантами или участвовавших в преследовании евреев, столкнуться с разоблачением. Вернувшиеся могли свидетельствовать против них, что приводило к новым нападениям. Дополняли ситуацию послевоенный криминальный хаос, слабость органов власти и слухи, подогревавшие недоверие.

Кроме того, территория переходила под контроль советских властей, и многие бывшие партизаны — особенно еврейские — опасались репрессий, допросов или ограничений на выезд. Для Йозефа и Раи перспектива нормальной жизни в СССР практически отсутствовала.

Всё это создавало атмосферу, где безопасность для евреев была крайне нестабильной, что и подтолкнуло многих из них — включая Раю Кушнер — к решению уходить на запад, в американскую зону оккупации в Германии, где действовали лагеря для перемещённых лиц.

Переход проходил наземным маршрутом: через Польшу и Чехословакию, нелегально и малыми группами, пока они не достигли американской зоны оккупации Германии. Там Рая была зарегистрирована в DP-лагере, получила документы, медицинскую помощь и жильё, а позднее вышла замуж за Йозефа, после чего в 1949 году они эмигрировали в США.

Они поселились в Нью-Джерси, где начинали практически с нуля.
Йозеф Кушнер начал работать на самых простых должностях — разнорабочим, ремонтником, строителем.
Он трудился по 12–14 часов в день, постепенно откладывая деньги и покупая первые небольшие дома, которые ремонтировал и сдавал в аренду.

Параллельно он начал скупать небольшие дома и многоквартирные здания, постепенно превращая эту деятельность в полноценный девелоперский бизнес. Благодаря постоянной работе, предельной экономии и умению вести сделки он в течение нескольких десятилетий создал одну из крупнейших частных коллекций жилой недвижимости в штате.

К моменту своей смерти в 1985 году Йозеф Кушнер оставил наследникам уже сформированную империю недвижимости — около 4 000 квартир, которыми владела его семья. Именно этот масштабный портфель стал фундаментом крупной девелоперской корпорации Kushner Companies, которую позже развил его сын Чарльз и которая сделала фамилию Кушнер одной из самых влиятельных в американской недвижимости.

В 2019 году в Новогрудке открыли Мемориальную стену в память о побеге, ее строительство профинансировала семья Кушнер. Есть в городе и музей еврейского сопротивления, часть экспонатов тоже была передана семьей Чарльза.

Джаред в 2009 году женился на Иванке Трамп — дочери будущего президента США. В первый срок Трампа он работал старшим советником в администрации и, как считается, имел серьезное влияние в формировании как внешней, так и внутренней политики.

Вот так семейная история Кушнер — новогрудских евреев, прошедших через гетто, побег и партизанское движение, — неожиданным образом перекликается с современностью: люди, чьи корни уходят в белорусское сопротивление времён Холокоста, сегодня входят в семью Дональда Трампа и участвуют в процессах, оказывающих влияние на мировую политику.

3

ЭТО ИНТЕРЕСНО
Майн Рид знал, что всадник без головы это не выдумка
.
4 апреля 1818 года в североирландской деревушке Баллирони родился прославленный романист Томас Майн Рид. Отцом мальчика был пресвитерианский пастор Томас Майн Рид Старший, а его мама Анна Энн родилась в семье католического священника.

В 16 лет Майн поступил в Королевский академический институт Белфаста. Проучившись четыре года, молодой человек забил на диплом и в декабре 1839 года отправился в давно манившую его Америку. Для знакомства с загадочной страной ирландец выбрал Новый Орлеан. Пытаясь закрепиться на новом месте, Рид работал коммивояжером, учителем, служил актером в театре.

В конце концов, он уехал из «Города полумесяца» поскольку был не в силах наблюдать за положением местных рабов на хлопковых и сахарных плантациях.

В 1842 году парень, мечтая начать зарабатывать на жизнь писательским трудом, приехал в Питтсбург. Его рассказы, в которых он описывал свои американские впечатления, практически сразу приняли для печати в «Pittsburgh Morning Chronicle». Янки понравились истории написанные неизвестным им автором, скрывавшимся под псевдонимом «Бедный школяр».

В начале 1843 года писатель решил пожить в Филадельфии, где он сдружился с 34-летним создателем жанра классического детектива Эдгаром По. Практически два года мужчины общались в ежедневном формате. Американец, которого трудно было удивить травлением баек, написал одному из друзей: «Майн Рид выдумывает совершенно невообразимые вещи, но делает это так искусно и художественно убедительно, что я всегда внимательно его слушаю».

Когда в конце апреля 1846 года началась «Американо-мексиканская война» (1846-1848) Рид под псевдонимом «Гимназист» стал писать статьи для самой массовой ежедневной газеты США «New York Herald». К этому времени он твердо решил написать приключенческий роман, но как это сделать когда кроме стола, перьевой ручки, чернил и бумаги ты в этой жизни больше ничего не видел?

23 ноября 1846 года Майна в звании лейтенанта зачислили в 1-й «Нью-йоркский добровольческий пехотный полк». Понюхав пороха «Гимназист» стал публиковать в СМИ свои боевые очерки под общим названием «Рассказы застрельщика». Со времен войны за независимость застрельщиками в США выступали «Минутные люди», или «минитмены» парни готовые по тревоге схватить домашнее оружие и выступить навстречу врагу. Будучи хорошими стрелками, они должны были сдерживать противника до подхода частей регулярной американской армии.

В сентябре 1847 года в сражении за город Чапультепек писатель «поймал» пулю в бедро. В горячке боя товарищи решили, что Рид убит. Перетянув ногу ремнем, он провел ночь среди трупов, слыша предсмертные стоны американцев и мексиканцев. Утром обессиленного лейтенанта нашла похоронная команда и передала его военным медикам.

За храбрость, проявленную в сражении, Риду присвоили звание капитана.

5 мая 1848 года Майн, решив, что на собственной шкуре он пережил достаточно приключений, ушел в отставку и отправился в Нью-Йорк.

27 июня 1849 года в нью-йоркском издательстве «Таунсенда» вышел его авантюрный рассказ «Военная жизнь, или приключения офицера лёгкой пехоты».

В 1850 году соскучившись по дому, писатель приехал в Лондон и опубликовал в типографии «Уильяма Шоберля» свой первый роман «Вольные стрелки». Книга была составлена из автобиографических очерков написанных им во время боев с мексиканцами. В США романом никто не заинтересовался, а в Европе книга имела оглушительный успех.

Вскоре «Вольных стрелков» оценили и в США, причем книга «зашла» не только военным, политикам, но и простым янки. Вкусив первый успех, писатель стал ежегодно публиковать по 2-3 приключенческих романа. Среди условно средних вещей встречались произведения, которые и сегодня проглатывают взахлеб миллионы читателей в десятках стран мира:

«Белый вождь» (1855);
«Квартеронка, или Приключения на Дальнем Западе» (1856);
«Оцеола, вождь семинолов» (1859);
«Морской волчонок» (1859);
«Отважная охотница» (1861);
«Мароны» (1862);
«Белая перчатка» (1865).

В 1854 году 37-летний писатель женился на 15-летней Элизабет, дочери своего издателя мистера Хайда. Несмотря на своей возраст супруга стала для него не только верной спутницей жизни, но и секретарем.

Настоящая слава пришла к Риду в 1865 году после публикации «Всадника без головы». Книгу в виде 20 ежемесячных выпусков распространяло английское издательство «Chapman & Hall». Каждая часть романа стоила 6 пенсов.

В Российской империи «Всадник» вышел в двух книгах объединенных подзаголовком «Роман из Техасской пустыни капитана Майна Рида».

В США книгу сразу же невзлюбили, янки не понравилось как автор изобразил заносчивого плантатора Пейндекстера и вечно пьяного дуэлянта Кассия Колхауна, богача, человека без чести готового пойти на любую подлость, для того чтобы уничтожить независимого мустангера Мориса Джеральда. Автор мастерски познакомил читателей с правосудием по-техасски заключавшемся в быстром и бесправном линчевании зачастую невиновного человека.

Майн Рид знал, что в 1850 году история с «Всадником без головы» взаправду произошла в Техасе. После того как янки отняли эти земли у Мексики одна часть, новых жителей штата занялась земледелием, другая торговлей, а третья бандитизмом. Ковбои-налётчики потрошили банки, грабили состоятельных бизнесменов и нападали на ранчо, перегоняя лошадей и коров на территорию ненавидящей «Штаты» Мексики.

Однажды банда безбашенных отморозков ворвалась на ранчо могущественного конезаводчика Крида Тейлора и угнала у него лучший табун лошадей. Залетные дурачки даже не знали, что мистер Тейлор за час мог собрать мобильный отряд в 200 стволов.

Когда конокрадов настигли на подходе к реке Рио-Гранде, все они погибли в перестрелке, а главарь, получив две пули в ноги, попал раненым в руки преследователей. Самый богатый в округе землевладелец лично перерезал наглому вору горло, и уже было хотел отправиться восвояси, когда в его голове зародилась идея «великолепной» наглядной рекламы. Мистер Тейлор приказал своим подручным отрубить главарю голову, привязать труп к лошади, а его «жбан» приторочить у седла.

После того как указание скотовладельца было исполнено его люди отогнали лошадь несшую страшного наездника подальше в прерии. Сколько времени «Всадник без головы» скитался в приграничных районах Мексики и США остается только гадать, одно можно сказать точно, благодаря нему у мексиканцев появился целый цикл страшных легенд в котором главным героем был конник «Эль Муэрте», или проще говоря, Мертвец.

В 1870 году у Майн Рида начались проблемы с раной, полученной в бою с мексиканцами, после чего его жена недовольная качеством американской медицины увезла любимого в Англию.

В английской столице романист, страдавший от хронической депрессии, написал 7 романов ни один из которых и близко не приблизился к успеху «Всадника без головы».

22 октября 1883 года 65-летний Томас Майн Рид скончался, причиной смерти стало осложнение травмированного пулей колена. Писателя похоронили на «Кладбище всех душ» входящего в перечень некрополей известных у лондонцев под именем «Магическая семерка».
.
ИСТОЧНИК «ЧАСЫ ИСТОРИИ».livejournal.

4

Те, кто учился в школе, наверняка смутно припоминают, что есть такая страна — Суринам. А самые продвинутые наверняка слышали, что в свое время его колонизировали англичане, а потом не глядя поменялись с голландцами на целый Новый Амстердам (ныне Нью-Йорк – только настоящий, а не тот, что на Украине). Голландцы же, как это подобает цивилизованным европейским колонистам, начали в новообретенных владениях ураганить и всячески угнетать местных жителей на сахарных плантациях, чем развлекались аж триста лет. И до того сильно угнетали, что суринамцы помнят эту историю до сих пор.

Времена, однако, меняются, и прежним колонистам иногда становится неловко за то, что они творили на заморских территориях в погоне за наживой. И вот мэр — точнее мэрша — Амстердама (старого, который в Нидерландах) Фемке Халсема направляется в Суринам, чтобы извиниться за поведение предков. Дело, безусловно, похвальное. Но суринамцы почему-то недовольны: извинения извинениями, говорят, но они ничего не стоят без программы восстановления. То есть цинично намекают на то, что у извинений должно быть конкретное монетарное выражение.

«Деньги? Какие деньги? — изумленно спросила госпожа Халсема. — Но мы же извинились! Причем первыми из всех городов нашей страны! И мне очень важно сделать это, стоя именно на суринамской земле. Мы же даже музей рабства построили — вам бы радоваться, а вы возмущаетесь! Ну да, Амстердам богател за счет суринамской колонии. Но современные жители Амстердама не виноватые же! Мы же от чистого сердца! А вы про деньги какие-то. Фу такими жадными быть».

Суринамцы расстроились и в ответ потребовали, чтобы Халсема посетила местные посвященные рабству мероприятия. Но не просто так, а с цепью на руке – чтобы, значицца, ощутила весь кошмар плантаторского угнетения. Та согласилась, но потом пожаловалась: «Как-то неловко белой голландке переживать рабский опыт в игровой форме. Устроили тут диснейфикацию трагедии, понимаешь».

Не понравилось ей такое рабство. Надо было, видимо, к дереву привязать на неделю и каждый день утром и вечером палками бить. Или они в этой своей Голландии привыкли к другому рабству?

5

Арик Мейцман торговал в Малаховке ёлочными игрушками. Нельзя сказать, чтоб это был такой уж ходовой товар, особенно с учетом того, что где как, а в Малаховке Новый год случался только один раз в году. И уравненные советской властью дети разных народов почти не вспоминали о Рождестве и других календарях. К тому же и редкий тогда в Подмосковье навруз и более привычный для Малаховки рош-а-шана как-то обходились без игрушек. Так что горячие денечки у Мейцмана приходились только на вторую половину декабря одновременно со стойким запахом хвои и поиском дефицитной жратвы.

Вообще в семье предполагалось, что Арик будет часовщиком, как папа и дед. В углу старого рынка даже имелся фамильный скворечник, куда с трудом помещался соответствующий Мейцман с инструментами и разная тикавшая и куковавшая начинка. Но дед как мелкий собственник и индивидуалист сгинул в лагерях, когда Арик еще надеялся стать пионером, а отец, несмотря на хромоту и полуслепые глаза, погиб в ополчении в первые же месяцы войны, так что, когда Арик вернулся с фронта, учить часовому делу его было некому. К тому же разбирал он всякие механизмы, особенно - часы, охотно, а вот собирать уже не очень хотелось, он спешил и всегда оставалось много лишних деталей. Но главное, когда во время Восточно-Прусской операции сержант Арон Мейцман вошел со своей ротой в Кенигсберг, в разбитом при бомбежке доме ему попалась на глаза каким-то чудом уцелевшая коробка елочных украшений.

В мирной малаховской жизни Арик ничего похожего не видел и даже себе не представлял. Ни в его скромном доме, ни у школьных друзей и елку-то сроду не ставили, так что какие уж там игрушки! А тут такое чудо! Из ватных гнезд на него смотрели диковинные птицы, знакомые, но полупрозрачные или блестящие животные, изящные балерины, сказочные звездочеты, ослепительные звезды и шары и всё это горело и сверкало, стоило по ним скользнуть лучу света, всё это было таким невесомым и хрупким, что страшно было прикоснуться огрубевшими от автомата, машинного масла и крови пальцами. Арик, к счастью до 45-го года не получивший даже царапины, этой волшебной красотой был убит наповал. И родилась мечта познакомить с этим чудом лучшее место на свете - Малаховку.

Арик понимал, что бессмысленно и невозможно даже пытаться таскать эту коробку по дорогам войны. Он долго выбирал, какие бы из игрушек могли выдержать поход, найти место в его вещмешке и доехать до родного дома. В подобранную там же, в разоренном барахле, жестяную коробку из-под чая или печенья он аккуратно упаковал завернутых в вату смешного гнома с бородой, в колпачке и остроносых ботинках, пузатую красногрудую птичку вроде снегиря, но с пушистым разноцветным хвостом, крохотную балеринку в газовой розовой пачке и стеклянную вызолоченную шишку, чешуйки которой словно припорошил снег. С этим богатством он довоевал до победы и вернулся домой. Так в Малаховку пришла красота.
На немногих уцелевших после войны близких Ариковы трофеи не произвели большого впечатления, жизнь была непростая, а до Нового года было далеко. Поэтому Арик не заметил, как лет десять он пахал на самых разных работах как проклятый, не зная праздников и не внося новых красок. Разбогатеть тоже не получилось, заработал он только артрит, зародившийся еще в Синявинских болотах, и унаследованный от папы астигматизм. Эти две болячки и позволили ему через десять лет получить инвалидность, не спасавшую от голода, но прикрывавшую от фининспектора, и распахнувшую отсыревшую и просевшую дверь дедова часового скворечника.

Весь год Арик торчал в этой лавочке, с трудом зарабатывая на бутылку кефира, пакет картошки и пачку сигарет починкой всякой примитивной ерунды типа застежки на чемодане или развалившейся пряжки от туфель, но весь интерес его был направлен на поиск, скупку, ремонт и неохотную продажу елочных игрушек. К декабрю его рабочее место преображалось и начинало напоминать вход в сказочную пещеру. Окошко, из которого виднелась его лысоватая башка, сама напоминавшая игрушечную говорящую голову, мигало разноцветными лампочками, горело яркими звездами и переливалось удивительными шарами. Из него доносились незнакомые песенки на непонятных языках, спетые тонкими, словно лилипутскими голосами, и другие нереальные механические звуки, которыми переговаривались его сокровища.

Из разных углов, ящиков, полочек и мешочков торчали волшебные человечки, куколки, зверюшки, неизвестные миру существа и жители Малаховки не сомневались, что в темноте закрытого рынка они оживали, влюблялись и ссорились, дрались, танцевали, сплетничали, подворовывали и жадничали, показывали языки и кукиши и бранились смачнее мясника Мотла. Т.е. там, за мутноватым стеклом Ариковой лавки была своя игрушечная Малаховка, если и отличавшаяся от настоящей, то только богатством, блеском, красотой и масштабами.

Около окошка всегда торчали дети, мечтая о той или иной игрушке, изредка покупая ее на выклянченные у родителей деньги, меняясь друг с другом или с Ариком, рыдая, если она доставалась другому или разбивалась и загадывая на будущий Новый год следующую. Взрослые тоже нередко задерживались возле лавки, делая вид, что просто переводят дух, но на самом деле возвращаясь в детство, окунаясь в сказочную жизнь за стеклом. У них тоже появлялись любимые и узнаваемые игрушки, они давали им имена и наделяли судьбами своих знакомых.

Коротышка сапожник Фуксман утверждал, что добытый Ариком в Кенигсберге гном - копия его двоюродного брата Зеева и божился, что такие же длинноносые вишневые ботинки Зееву сшил до войны именно он. Толстая тетя Клава Бобрикова, купив однажды стеклянного зайца, каждый месяц меняла его на того или другого игрушечного зверька, пока не остановилась на ватной белочке с меховым хвостом, доказывая всем, что это - пропавший бельчонок из выводка на ее участке. Отставная балерина кордебалета Большого театра Августа Францевна, не снисходившая ни до одного односельчанина и умудрившаяся за тридцать лет жизни в Малаховке не сказать и десятка слов молочнице или почтальону, не говоря уж о других соседях, часами могла торчать у Ариковой лавки и трещать о том, что старая Арикова балеринка - это она сама в молодости, а розовая газовая пачка и сейчас лежит у нее в сундуке.

Когда в малаховских домах в моду вошли новогодние елки, не было семьи, у кого на видном месте не красовался бы какой-нибудь трофей из Мейцмановской коллекции, хотя к этому моменту елочные игрушки уже можно было купить во многих местах и часто поинтереснее Ариковых. Но они были игрушки - и всё, барахло без имени и судьбы, а Ариковых все знали в лицо и в спину. Старухи даже жертвовали Арику старые кружевные перчатки и воротнички, пуговички, похожие на драгоценные камушки, и прочие диковины, чтоб он мог подремонтировать и освежить свои сокровища. Когда наш щенок стащил с елки и раздербанил старенькую медведицу в клетчатой юбочке, я, уже здоровая деваха выпускного возраста, рыдала, словно потеряла подругу детства.

А потом снесли старый рынок. А новую лавку старому уже Арику Мейцману было не потянуть. Он и так уже едва доползал до своего скворечника, особенно зимой, по скользоте, да и почти не видел. Правда, так хорошо знал свое войско наощупь, что по-прежнему содержал их в идеальном порядке. Но это в старой лавке. А что делать теперь ни ему, ни всем остальным жителям, было непонятно. Жена Арика, молчаливая, косенькая Шева, вроде бы никогда не заглядывавшая в лавку и равнодушная ко всей елочной чепухе, быстрее других поняла, что с концом скворечника может кончится и Арикова история. И она не стала этого дожидаться, она подхватила Арика, двух их сыновей-близнецов, собрала немудрящий скарб, главное место в котором занимали Ариковы игрушки, и они подали на выезд.

Тогда Малаховка вообще переживала свой Исход, снялась с места добрая половина ее жителей. Долгое время все выходные вдоль железнодорожного полотна были раскинуты клеенки, подстилки и одеяла со всякими домашними диковинами и утварью, книгами, посудой, запчастями и саженцами, куклами с отбитыми носами и потертыми школьными ранцами, короче, всеми материальными доказательствами реальной человеческой жизни отъезжающих , выставленными на продажу и раздачу. Но даже тут, оставив Шеву с разложенной раскладушкой, на которой предлагалась пара подушек, Ариковы валенки, тяпка и дедов самовар, Арик бродил между прошлыми и будущими соотечественниками и приценялся к елочным игрушкам. Потом Мейманы, как и другие малаховские пилигримы, растворились в чужих пределах и никто многих уже никогда не видел.
Но даже сейчас, в другом веке, будучи сегодня уже старше Арика, бродя по рождественским ярмаркам или блошинкам Вены, Парижа, Тель-Авива или Нью-Йорка, я не могу пройти мимо елочных игрушек. Я долго их разглядываю и беру в руки, и иногда мне кажется, что они теплые. Потому что, наверное, живые, а скорее - согретые любящими ладонями. И тогда я начинаю искать глазами их хозяина, каждый раз надеясь узнать в нем Арика Мейцмана.

6

Наш старинный подмосковный дачный поселок относительно недавно вошел в состав города Балашихи.
Кто не знает, это такое поселение вблизи Москвы, которое быстрее всех в мире застраивается человейниками и крольчатниками, причем до такой степени, что целое шоссе Энтузиастов превратилось в место круглосуточной стоянки автомобилей. Естественно, что бедолаги, которые непонятно зачем решили жить в этих многоэтажных бетонных сарайках, пытаются разными путями обьехать этот непотребный стояк, пробравшись огородами и партизанскими тропами на работу в Москву и с работы из Москвы. Не случайно ближайшую станцию метро так и кличут - Партизанская. Серьезно, это официальное название станции метро, собирающей "партизан" от Реутово до Петушков. Последние оставшиеся деревенские и поселковые владельцы огородов и тропинок естественно не рады потоку чужого транспорта из подгородних крольчатников.
Их слезные письма в администрации поселения и области не остались без ответа. Наверное так достали там секретарш, разбирающих почту и жалобы, что кто-то неизвестный отдал команду разобраться и навести порядок на местах. Но вы догадываетесь, что было дальше. Чрезвычайно одаренные руководители областных структур и ГИБДД района нашли офигенное решение. Такого еще не знала измученная руководящей одаренностью подмосковная земля. Эти деятели придумали следующее: дабы исключить всякий транзитный поток транспорта через поселок - они просто запретили любое движение автомашин по его улицам, развесив везде и всюду"кирпичи". Крохотный поселок стал самым окирпиченным на квадратный метр населенным пунктом в мире! Так как этот поселок с дореволюционной планировкой линиями очень напоминает Нью-Йорк, становится страшно и за жителей американского яблока - а вдруг и там столь же одаренные руководители перекроют движение по всем их перпендикулятным улицам, направив поток аборигенов по какой нибудь одной убогой авенюхе, а дальше от нее - только пешкодралом до дома. На вопросы в ГИБДД и в администрации города "какого ХХХ" и кто может ездить по таким улицам с такими знаками, эти одаренные без меры персонажи ничуть не смущаясь отвечают - как кто? Мы! - А мы как же мы, жители? А вам не надо, ходите пешком, здоровее будете.... Вот такая вот еще одна печальная поучительная история о безмерной руководящей глупости маленьких областных начальничков, ну или обратное - подлости, когда идиотские решения принимают одни, а отвечают за них другие - дабы обиженный их глупостями народ обвинил в этом мэра, губернатора, а то и президента. Так что господа мэры, губернаторы и президент - вы задумайтесь, не пора ли вводить чистку и увольнение подобных "решал" на местах с клеймом "за глупость"!

7

Может ешё по пятьдесят? За ваше здоровье, что самое важное в наше непростое время. Закусывайте грибочком. Вот солёные, вот маринованные. А я? Нет, спасибо, я уж этих грибов объелся на десять лет вперёд. Как так? Садитесь поудобнее, ну вот хотя бы вон в это кресло, рассказ будет некороткий. У вас время есть? О, как замечательно, тогда я вам скажу пару слов за грибы.

.......................................................

"Грибная Рапсодия"

Эпиграф:
"Гаврила раз был бизнесменом,
Гаврила грибом торговал."

Давненько дело было. Я тогда работал в Питере, в одном холдинге. Мы много чем занимались, но одно из основных направлений было - отправка разных грузов из США, растаможка и перевозка тягачами по всей России. Так получилось, что в один момент по семейным обстоятельствам мне нужно было на несколько месяцев вернуться в США. Перед отъездом меня Сёмка попросил,
- Когда наведаешься в наш американский офис, пересекись с Димкой. Вроде бы, этот шмендрик опять надыбал какую-то тему. Клянётся своей лысиной, что это золотое дно.
- Хорошо, - пообещал я.

Димыча я, конечно, знал. Впрочем, за него наверное знала половина Брайтона (а другой половине однозначно повезло). Мутный деляга, ловкач и проныра. Даже шеф не мог мне толком пояснить, как и из какой преисподней вылупился Димон, и кто же его впервые впустил на порог. Этот мамзер беспардонно и регулярно заваливался к нам в офис или на склад, травил анекдоты с менеджерами, отпускал более чем сальные комментарии нашим сотрудницам, заставляя пунцоветь, делился последними сплетнями, выхлёбывал в одно рыло целый кофейник и сжирал половину припасов вкусняшек в холодильнике и в шкафчике. Выставить за дверь его практически было невозможно. Он готов был торчать в офисе часами в ожидании хозяев или кого-либо из руководства, дабы поделиться своей очередной эврикой, которая вот-вот должна была принести миллионы. Этот профессиональный балабол жил тем, что шлялся по разным конторам, принюхивался и водил жалом по поводу кому-что-где надо, и как можно погреть руки у чужого костра. Потом он предлагал свои услуги и иногда выступал посредником.

Ясное дело, 95% его идей оказывались пустым трёпом и тратой времени. Но, что есть, того не отнять - иногда Димку действительно осеняла хорошая мысль, достойная рассмотрения. Например, именно он присоветовал нам таскать бочками моторное масло Мобил для тягачей из США в РФ. Более того, он и подогнал алчных макаронников - кстати, единственных, которые были готовы его поставлять нам по приличной цене и в нужных объёмах. Естественно, с этой темы ему дали чутка заработать, и он желал продолжения банкета.

- Сколько лет, сколько зим! Как я рад тебя видеть! - заорал он, появившись на пороге кабинета, и полез обниматься.
- Взаимно, - еле уклонившись, честно соврал я и указал ему на кресло. - Как твоё ничего?
- Руковожу страной. Пока получается, - ответил Димон.
- Ладно. Даю тебе пять минут дабы запудрить мне мозги, а потом выгоню, - предупредил я его.
- Хорошо, - не обиделся аферист. - Ты знаешь, что объединяет эмигрантов всех мастей?
- Вопрос, предполагаю, риторический?
- Нет, как раз самый что ни на есть конкретный. Можешь не гадать, я скажу - русский магазин.
- Ты мне предлагаешь открыть русский магазин? - удивился я.
- Нет. Я лишь хочу, чтобы ты встретился с Феликом, который поставляет товары в эти магазины. У него есть для вас шикарное предложение.

Тут я чуток отвлекусь. Прохиндей был безусловно прав. Любой бывший гомо-советикус, будь он академиком или сантехником, миллионером и владельцем газет, домов, и пароходов или неудачником на велфере, приехавшим из культурной столицы или из таджикского аула, младым вьюношей или седым аксакалом, всё равно рано или поздно оказывается в русском магазине. В дебрях звериного капитализма, в коротких перерывах нескончаемой битвы за денежные знаки так хочется вкусненького, того самого, к чему привык с детства. Посему нескончаемый поток и идёт в русские магазины, дабы обменять свои тугрики на икру, ряженку, зефир, и многое другое.

Часть товарной линейки эмигранты стали производить на месте, например творог или выпечку, но, ясное дело, все потребности обеспечить местными усилиями невозможно. Посему и появились торгаши которые со всего СНГ потащили через океан боржоми, рижские шпроты, киевские тортики, тульские пряники и многое, многое, многое другое. О Феликсе я тоже немного слышал - крупный импортёр, который изредка через нас покупал букинги на пароходы.

- Ну, давай с ним перетрём, - согласился я.
- Феля - это голова. Ты не пожалеешь, - расцвёл от радости Димка. - Завтра в 10.

На следующий день мы подъехали к большому унылому складу в северном Нью-Джерси, где прямо у входа нас встретил сам хозяин. Высокий, полноватый, очень смуглый мужик, с орлиным носом и длинными волосами, он одновременно напоминал обедневшего испанского гранда, флибустьера на покое и сутенёра средней руки из 70-х. Поручкались.
- Прошу ко мне в закрома, - пригласил он, и мы побрели по длинному коридору.
- Сейчас ты удивишься, - тихо шепнул мне Димон, когда мы завернули за угол. И не соврал.

На специальных помостках, среди стеллажей уставленных мешками с гречкой, ящиками с консервами, и банками с маринадами, царил огромный концертный рояль. Благородного цвета слоновой кости, с резными ножками и подставкой для нот, сверкающий позолотой, и с росписями по бокам. Инструмент был лакирован до удивительного блеска, так что даже немногих солнечных лучиков, с трудом проникавших в помещение сквозь пыльные окошки с решётками, хватало, чтобы пустить весёлых зайчиков по стенам и полкам. Вещь была явно старинная, штучная, и наверняка очень дорогая. Даже мне, человеку который абсолютно не разбирается в музыкальных инструментах, было однозначно ясно - подобный рояль был бы предметом гордости любого оркестра.
- Что это? - поражённо спросил я.
- Тоска о несбывшемся, - грустно ответил Феликс и быстро описал свой жизненный путь.

Как и любой еврейский мальчик из Одесской коммуналки, он был запихнут заботливыми предками в секции плаванья, шахмат и в музыкальную школу. Плавать он худо-бедно научился, от шахмат сумел отвертеться, а вот от уроков музыки убежать не удалось, тем более, что сосед по квартире заявил его маме:
- У ребёнка изумительный слух. Верьте мне, Ривочка, ваш Феля, это что-то с чем-то.
После этого, обратного пути не было, Фелина судьба была предопределена. Ежели аидише маме порешила, что её отпрыск, таки да, станет музыкантом, то договориться с ней невозможно, остаётся только капитулировать.

Как и все пацаны, он мечтал стать лётчиком, капитаном дальнего плаванья, или, на худой случай, геологом, но надо было учить гаммы и терзать проклятый инструмент. К моменту, когда Феля наконец возмужал и смог бы высказать маме своё "фэ", уже было поздно, ибо он уже почти окончил музыкальную школу. Кстати, сначала вроде бы получалось у него неплохо. Он выступал на каких-то концертах, конкурсах, соревнованиях, и даже был каким-то призёром чего-то где-то. Начали мелькать грандиозные мысли о консерватории и мировой славе, но не срослось, ибо перестройка и приоткрывшийся железный занавес внесли свои коррективы.

В США его талант не заценили, ибо своих "Ростроповичей" и "Ойстрахов" было девать некуда. Поначалу Фелик потыкался в разные оркестры, джаз банды, симфонии. Его вежливо слушали, ахали и охали, восхищались, жали руку, обещали поставить первым в списке, как только появится вакансия, и ... не перезванивали. Выхода оставалось три - сменить профессию, давать частные уроки, либо стать лабухом в ресторане, что он, собственно, и выбрал.

Нельзя сказать, что решение было совсем неудачным. Феля был в меру сыт, пьян, и даже пользовался определённым успехом среди официанток. Но ясное дело - на проживание таким образом можно было наскрести, а вот на жизнь, точнее на жизнь, которую хотелось - однозначно нет. Но однажды подфартило, в ресторане ему на глаза попался счёт за фрукты-овощи. Через несколько дней, по случаю, он заскочил на новую продуктовую базу, что совсем недавно открыли мексы в Квинсе. На удивление, их ценник был существенно ниже, а продукты отнюдь не хуже.

Набравшись смелости и дивясь собственной наглости, Феля предложил гешефт хозяину ресторана. Каждое утро он готов заниматься закупкой и доставкой продуктов. Гарантирует качество, чёткую доставку и ценник на 10% меньше чем сейчас, хозяину надо лишь огласить список хотелок. Эксперимент удался на славу. Конечно это было не Эльдорадо, но прибыток вышел существенный, тем более, что со временем он начал поставлять и развозить продукты ещё в пару мест и расширил ассортимент, выйдя на поставщиков мяса и рыбы.

Через пару лет Феликс уже наладил неплохие связи, открыл собственную компанию, и достаточно уверенно стоял на ногах. Музыкальные экзерсисы были почти заброшены, так - бренчал иногда для души. Постепенно он переключился на поставку разных продуктов в русские магазины, ибо эмигрантов становилось всё больше, а русские магазины открывались чуть ли не каждый месяц. Бизнес набирал обороты, тем более, что рухнувший СССР предоставил большие возможности для предпринимательства.

После 11-го сентября, когда ценник на недвигу резко рухнул, Феликс приобрёл склад у каких-то мутных греков. Те обещали здание перед продажей вычистить, но, естественно, ни хрена не сделали. Часть помещения была забита барахлом, которое по виду не сортировалось полсотни лет. Чего там только не было: старая, покоцанная мебель, остатки стройматериалов, покрышки, ржавые трубы, какие-то бочки, вёдра с загустевшей краской и прочий мусор. Разгребая завалы, Феля натолкнулся на рояль. Тот был в чехле, и, судя по старым коробкам которые составили на него, о его существовании забыли как минимум лет 30 назад. В реставрацию инструмента Феликс вкачал приличную копейку, доведя до ума. Восстановленый шедевр ставить было некуда, ибо в квартиру он тупо не вмещался, но сердцу лабуха не прикажешь.

Возвращаясь к цели встречи, Феликс объяснил следующее. Его компания закупает кое-какие продукты в РБ, Молдавии, Украине, Грузии, Латвии, Литве, но больше всего берёт, понятное дело, в РФ. Собрать товар от поставщиков разбросанных по всей стране, немалый головняк. Нужно искать разных перевозчиков, потом скомпоновывать контейнеры в наёмном складе, затаможивать груз, заниматься отправкой, растаможкой в США, и т.д. Более того, поставщикам, перевозчикам, кладовщикам, отправителям, и многим другим надо платить, причём чаще всего рублями, ибо валютные платежи многие не принимают. Значит нужно держать либо свою фирму в РФ (что тоже расход), либо платить посреднику.

Самое худшее то, что товары большинство Российских продаванов отпускают лишь после оплаты. Логистика же, от двери до двери, занимает, в самом лучшем случае, месяца два, но обычно дольше, и всё это время деньги заморожены. Плюс, русские магазины оплачивают товар весьма небыстро. Оборачиваемость товара выходит весьма низкая, что более чем печально. Это, конечно, компенсируется высокой наценкой, но хотелось бы ситуацию улучшить.

Предложение вкратце таково: Фелик отдаёт нам все наработанные контакты поставщиков в РФ. Товарная линейка уже выбрана, ценники устаканены, требуемое количество и регулярность поставок отработаны. Так как у нас есть свой транспорт и склад, требуется проплатить поставщикам, привезти товар в Питер, собрать контейнеры, затаможить, отправить, и растаможить в США. Если сможем, то ещё и привезти контейнер из порта к нему на склад. Если нет, он может вывезти сам. За все логистические услуги оплата по тарифу, а вдобавок за то, что мы покупаем товар за свои деньги, он готов платить 2% в месяц от стоимости контейнера. Полный расчёт по приходу груза в США.

Условия были совсем недурственные, сулящие много плюсов. Раз - подзагружаем работой наш склад и таможенных брокеров. Два - продаём не только букинги, но и делаем всю отправку. Три - большинство товаров попадает в РФ в контейнерах, которые потом развозятся по клиентам. После разгрузки сам ящик надо вернуть в порт. Обратку в таких случаях найти непросто, и часто машина едет назад вхолостую. А тут небольшой крюк, и можно содрать как за нормальную ходку. Ну и четыре, о практически гарантированном заработке за счёт процентов забывать нельзя.

- Есть ещё несколько плюсов, - просветил меня Сёмка, когда мы с ним обсуждали идею, после того как я взял таймаут. - Во-первых, используя контакт, возможно сэкономим на закупках продуктов для своих нужд, ибо как ни крути, а 250-300 человек в день мы кормим на двух базах, может масло или крупы дешевле купим. Во-вторых, ежели сможем продавить дополнительную скидку, с поставщиков, это чистый профит в наш карман. Ну а в-третьих, и самых главных, товар закупается в РФ, но идёт на экспорт, значит можно будет попробовать вернуть НДС. Этим я займусь сам.

В итоге тема обещала быть сладкой, тем более, что я, после долгих препираний, умудрился уломать Фелю на 3% в месяц. Наконец пожали руки и понеслось.

Что мы только ни таскали! Тархун, Дюшес, Ессентуки, квас, соки, овсянку, манку, гречку, тушёнку, конфеты, воблу, компоты, глазированные сырки, семечки, подсолнечное масло - всего не упомню. Чуть ли не со всей РФ собирали разные товары. Не скажу, что не было накладок, были конечно. Помню, везли какие-то тортики из Новосиба, так неожиданно в рейсе сдох реф. Чуть не потеряли весь груз, еле-еле успели найти подменку. В другой раз нерадивый кладовщик не справился с рохлей (гидротележка Rocla) и умудрился навернуться вместе с паллетом варенья с высокого пандуса. Ему-то хоть бы что, но продукт жалко. Зато это был великий праздник для мух всего Выборгского района.

Всё шло замечательно года полтора, пока Фелику не вздумалось разнообразить и без того пёструю палитру. Дескать эмигранты скучают не только по хрусту французской булки, но и ещё по грибам и мёду. Хоть убейте, не помню откуда мы закупали грибы, а вот за мёдом машины гоняли куда-то за Барнаул и в Башкирию. В итоге утрамбовали два контейнера, в каждом около пятнадцати тонн грибов и мёда соответственно, плюс примерно по пять тонн всякой всячины, типа семечек и вафель.

Каких только грибов там не было! Опята, маслята, белые, грузди, лисички, смеси а-ля "с бору по сосенке", маринованные и солёные. Было даже немного сушёных и чуток какой-то грибной муки или порошка. Обилие мёда тоже поражало. Многие виды я знал - липовый, гречишный, разнотравный, клеверный, но о некоторых узнал впервые. Например, был мёд кипрейный, облепиховый, подсолнечный, и многие другие, чуть ли не с подснежников собираемый эльфами в полнолуние 29-го февраля.

Казалось, счастье близко-близко. Феля уже нетерпеливо стучал копытом, ожидая прибытия товара, но, как обычно, явилось злополучное "но". Какой-то дурной голове в высоких кабинетах взбрела радикальная идея, что, дескать, мёд и грибы - это всероссийское достояние, что повышает духовность и укрепляет скрепы. Торговать ими с забугорьем "ни-ни". То бишь, всё собранное должно оставаться в закромах страны и потребляться там же. "Запретить и не пущать" - была спущена вниз команда, и таможенники, взяв под козырёк, ответили "есть". На тот общеизвестный факт, что испокон веков Русь торговала мёдом и воском и прочими дарами леса был забит преогромнейший болт. В итоге наши контейнеры застряли на Балтике.

Весь таможенный отдел, включая директора, бегал как ужаленный. Включались былые связи, шли в ход просьбы и уговоры, звонили решалам, да что греха таить - стыдливо предлагали немалую мзду начальнику поста и досмотровым. Всё бестолку, никто подставиться не рискнул. Продукты на сумму в десятки тысяч вечнозелёных встали намертво. Единственный плюс в этой ситуёвине, что товар был не портящийся. Оставалось одно, выдернуть контейнеры обратно, и тонны медово-грибной массы, которая должна была обрадовать жителей США снова оказались у нас на складе.

Поставщики, как один, отказались принимать товар обратно, да и логистика по возврату была дорогой. Начали метаться по всему Питеру, как вшивый по бане, пытаясь пристроить товар хоть за какие деньги. Скажу вам, это ещё то приключение.

У вас есть недруг? Так вот, не хулите его, не призывайте на его главу проклятия, не стройте козни, не сыпьте сахар в бензобак, просто предложите распродать несколько тонн продуктов, посулив процент. Поверьте на слово, лучшей мести не надо, он будет проклинать день своего рождения и навеки станет избегать встречи с вами.

Посулив щедрый бонус, мы подрядили наших продаванов запчастей на ратный подвиг. Итоги их титанических потуг разочаровывали. Большие сети типа Пятёрочки, Карусели, Ленты даже разговаривать с ними не стали. Там свои закупаны, свои откаты, своя кухня. Им разовый поставщик на фиг не нужен. А если думаете, что маленькие магазинчики горят сотрудничать, то тоже ошибаетесь. Попробуй найти выход на всех этих Ашотов, Арамов, Асланов, Карэнов, Тенгизов, Умитов. Половина из них вообще на русском не говорит, а другие хоть и говорят, но готовы взять лишь по дюжине-другой банок мёда, много - ящик. Кое-что продать удалось, но такими темпами, мы прикинули, наша торговля должна была затянуться на несколько лет. Кстати, грибы отказались брать все, уж не знаю, на что там Фелик рассчитывал.

Шеф рвал и метал, на глаза ему было лучше не попадаться. Мы были обозваны "вшивыми негоциантами" и "вредителями", а продукт был мне обещан вместо выплаты моей доли, ежели он не исчезнет со склада. Вопрос моей вины в ситуёвине был более чем спорный, хотя понимаю, по старинной советской традиции, стрелочник должен быть назначен и наказан. В любом случае, тонны мёда и грибов надо было срочно куда-то девать, ибо занимать им место на складе был не вариант. И началась медово-грибная вакханалия.

С мёдом получилось полегче. В качестве Новогодних подарков послали по ящику поставщикам, клиентам, и просто "полезным" людям, коих оказалось немало. Мёд дарили сотрудникам вместо подарков на ДР, на 23-е Февраля, и на 8-ое Марта. Пару-тройку десятков ящиков оставили на каждой базе для поваров. Плюс, подсуетился Мойдодыр (наш главнюк, заведующий поварами и уборщицами). Он надыбал каких-то левых абреков которые за полцены взяли несколько тонн (предполагаю для того чтобы гнать брагу). Часть, в виде шефской помощи, послали в детские дома и больницы. Примерно за год медовые запасы процентов на 75% разошлись.

А вот с грибами вышла накладка. Покупать их никто не хотел, даже с бешеной скидкой, а презентовать грибы как-то выглядело странно. Кое-что, конечно, раздарили, но это было реально как слону дробина. Остальное пришлось уничтожать своими силами.

Я вообще люблю грибы, но тут пришлось их поглощать каждый день. Солёные и маринованные грибы все сотрудники поедали от пуза каждый обед. Мы их ели, ели, ели, а их так и не становилось меньше. Даже усердия сотен людей за целый год так и не хватило, чтобы избавиться от запасов.

Шеф был человеком слова, я уж и в самом деле ожидал свою порцию паллетов с товаром в качестве поощрения, но случилось чудо. В один прекрасный день в офис завалился наш таможенный брокер, Артур и обрадовал. Власть в очередной раз сменилась, некто важный дал отмашку, и снова стало можно отправлять и мёд и грибы. Все, кроме белых, на них остался строгий запрет.

В авральном порядке забили контейнер и отправили в США. На складе осталось лишь несколько кубов. Радости командора не было предела. От щедрот, с Феликса не взяли никаких процентов (впрочем, не думаю, что он бы их и заплатил) лишь бы отбить часть затрат. Ну а я, краешком, краешком, под шумок слился с темы, тем более Феликс надумал тащить колбасы. Только мне для полного счастья колбасой торговать не хватало.

Почти десяток лет назад, когда моя работа в холдинге завершилась, я по случаю был в северном Нью Джерси. Решил завернуть, проведать Феликса. Застал я его в паршивом настроении, он сидел у рояля и играл что-то меланхолическое.
- Обожди, - попросил он меня, - сейчас закончу.
Он играл минут десять. Даже мне было видно, он хороший музыкант, хотя практики ему явно не хватает. Но некоторые моменты получались у него очень выразительно.

- Чего новенького? - поинтересовался я.
- Да, сам видишь. - грустно ответил он и показал рукой на полки с продуктами.
- Дела идут, контора пишет?.
- Всё не так. - вдруг сказал Феля. - Вся жизнь. Ведь в детстве я мечтал о совсем другом. Если бы ты только знал, как же мне надоели эти консервы, маринады, крупы, и печенья. Иногда думаю, что же меня держит? Это, что ли? - он кивнул на паллет с чаем. - Или он? - и указал на инструмент.

Феликс резко встал, раздражённо закрыл крышку рояля, который недовольно заурчал.

- Вот поработаю ещё может лет пять, продам всё нафиг. И продукты, и склад, и рояль этот, будь он неладен.
- И чем займёшься?
- Не знаю. Может яхту куплю, научусь ходить под парусом, и поплыву куда глаза глядят. Или уеду в какую нибудь Оклахому, куплю ковбойские сапоги, и небольшое ранчо. Буду коров пасти и на лошади ездить. Как думаешь, ежели лет тебе под полтинник, не поздно снова всё начать?
- Будешь аппарат продавать, сообщи. Может я и куплю. - неудачно пошутил я.
- Я наберу. - хмуро ответил Феликс. - Всё не так. Всё не так - упрямо повторил он, и мы распрощались.

Года три-четыре назад, когда я был в коммандировке в Словакии, у меня зазвонил мобильник. Звонил Феликс. Я был на встрече, говорить не мог. Обещал перезвонить по возвращению, да как-то всё закрутилось, завертелось, и не срослось. Интересно, как там белый рояль поживает? Вещь старинная, цены немалой.

...................................

Так что, грибной суп - с удовольствием. Порцию жареных грибов - готов в любой момент. Грибной жюльен - милости просим. А вот солёные или маринованные - тут я пас. С меня хватило. А вы кушайте, кушайте.

Ну что? Ещё по пятьдесят? За ваше здоровье.

8

Крохотная кладовка коммунизма (Нью-Йорк)

У нас на районе новинка. Иду я сегодня за кофе, по тенистым зелёным улочкам с частными домами, и вдруг вижу возле одного из них вот такой лиловый шкафчик на деревянной ноге.

Подошёл... Пригляделся - оказывается это мои соседи решили устроить мини-коммунизм на своём отдельно-взятом дворе.

Я уже рассказывал вам о том, что у меня по соседству целые кварталы застроены домиками в "Викторианском" стиле: с башенками, колоннами, и, обязательно большим крыльцом. Порой, реальные теремки попадаются.

Уже много лет назад, хозяева некоторых из этих домиков начали ставить возле тротуаров "мини-библиотеки" - маленькие книжные полки за стеклянной дверцей. Их идея проста и гениальна: прочитал книгу, и чем ставить её пылиться у себя на полке, отнеси в такую вот библиотечку, а заодно посмотри, не оставил ли там кто-нибудь что-то, что заинтересует тебя самого.

Кстати, совсем забыл их упомянуть пару дней назад, в своём рассказе про американские библиотеки. Ну да ладно.

Короче, похоже, что теперь кому-то из окрестных жителей пришла в голову идея построить такой же шкафчик для продуктов. И вот, в квартале от моего дома появился этот аккуратный лиловый ящичек с прозрачной дверью. Я даже сперва удивился: как это так я его раньше мог не замечать?! Ведь я очень внимательно смотрю на разные такие детали (особенно последние несколько лет, как начал активно блог вести). Но потом я заметил, что деревянная ножка этой штуки ещё совсем не выцвела, да и у её основания до сих пор видно горку свежевырытой земли. То есть, установили этот шкафчик, если не сегодня, то буквально на днях.

На его боках написано: "Крохотная сиреневая кладовка: Возьми что надо, Оставь что можешь."

Как человек, который первые 12 лет жизни провёл при коммунистической власти, я тут же подумал про Маркса. Интересно, а тем, кто придумал эту надпись пришла в голову такая ассоциация? Может хозяева этого дома Марксисты?

Как бы то ни было, они очевидно были озабочены тем, что в связи с коронавирусом много народу потеряли работу, и кто-то из них сейчас не в состоянии прокормить семью. И построили вот такую "кладовку для всех".

Через прозрачную дверь видно, что внутри этого шкафчика стоит несколько банок с различными консервами, и прочие нескоропортящиеся продукты, вроде макарон и крупы.

Я шёл и думал, что это неплохая идея, а заодно пытался вспомнить, не завалялось ли у меня самого дома, каких-нибудь ненужных консервов. И тут мне вспомнился разговор с Макатуном, который имел место буквально накануне, за чашечкой кофе:

"Помнишь," сказал он мне, "когда эпидемия только началась, и некоторые продукты начали из магазинов пропадать?.."

"Ну?.."

"Ну я тогда закупился всякими консервами. На всякий случай."

"И туалетной бумагой."

"Да. И туалетной бумагой. Но бумагу я с тех пор использовал. А консервы всё стоят. А выкидывать их жалко."

"А почему бы тебе не назначить один вечер в неделю консервным: вместо того, чтоб в ресторане заказывать, ужинай из банки."

"Не... Ну мне их не настолько жалко, чтоб невкусно ужинать. Думаю... Может пожертвовать куда..."

Так вот, вспомнил я эту беседу, и обрадовался: надо будет, думаю, рассказать Макатуну про эту сиреневую кладовку Марксизма...

А потом меня осенило: а что если у хозяина этого дома ровно такая же дилемма была? Куча консервов дома, которые уже очевидно не понадобятся - ведь в Нью Йорке коронавирусная жесть вроде как утихла. И вот именно так он придумал эту проблему решить - а заодно и людям помочь?

9

«Что демократ – дегенерат!»

Трамп с Дома Белого зрит зорко:
Бегут нью-йоркцы из Нью-Йорка,
Нью-Йорк, по мненью «гаранта»,
Рай нелегального мигранта!
А вот самим нью-йоркцам льгот
Не ждать и в случае невзгод!
Трамп вновь бушует: «Виноваты
Везде и всюду демократы!»

13 апреля 2019 г.
Политика демократов стала причиной массового бегства жителей Нью-Йорка из города, считает Дональд Трамп, отметивший, что демократы в штате Нью-Йорк блокируют законопроекты в пользу американцев, но одобряют помощь нелегальным иммигрантам.

10

15 августа исполнилось 90 лет со дня рождения Бориса Сичкина - Бубы Касторского из "Неуловимых мстителей".
------------------------------
В Остии иммигранты, в том числе одесситы, собирались около почты. Я подошел и начал возмущаться:

- Приехал из Рима, получил в ХИАСе пособие и узнал, что москвичам и ленинградцам будут платить на процентов больше, чем бывшим жителям других советских городов: Одессы, Кишинева, Харькова и т.д.

- Как?! Что?! — послышались возмущенные голоса.

— Сам ничего не могу понять. Говорят, мол, у жителей маленьких провинциальных городов, таких как, например, Одесса соответственно меньше запросы, чем у людей столичных — москвичей и ленинградцев.

- Маленьких?! Провинциальных?! Это у нас-то маленькие запросы?!!

— Да я полностью согласен! Сам-то я из Москвы, меня это не касается, но что это такое — мы все иммигранты, все в равном положении, а они говорят, что нельзя же сравнивать высокий культурный уровень москвичей и ленинградцев с примитивностью жителей глубинки, захолустья, типа одесского.

Это их доконало, мы поехали в Рим и возмущенной галдящей толпой ввалились в ХИАС. В воздухе густо стоял русский, еврейский и свежевыученный итальянский мат. Перепуганная девушка, работница ХИАСа, говорила только по-английски и вызвала переводчика, тоже нашего иммигранта.

Переводчик, мужик с юмором, сначала был в полном недоумении, но потом увидел в толпе меня, и в его глазах зажглась искра понимания.

— Господа, — обратился он к толпе. — Я понимаю ваше возмущение, но давайте не будем кричать все сразу; выберем представителя, ну, например, Бориса Сичкина, как москвича и нейтральное лицо, и позвоним в Нью-Йорк, чтобы решить вопрос непосредственно с центральной властью.

Все согласились, мы с переводчиком зашли в кабинет, рассказали друг другу пару анекдотов, я вышел и объявил, что все в порядке — вопрос урегулирован, и всем будут платить поровну.

После этого Остия бурлила еще пару недель, и все были благодарны Сичкину, который сумел предотвратить чудовищную несправедливость.

Одним из развлечений в Остии было посещение кинотеатра. Хозяин кинотеатра, хороший мужик, пожаловался мне, что дела идут плохо, и я решил ему помочь. На этой неделе шел фильм "Девушка моей мечты", в котором есть сцена, где красивая актриса Марика Рокк купается, сидя в бочке. Никакой обнаженной натуры и сексуальности в этой сцене, если не считать бочку не было, но я подошел к почте и завел разговор о фильме:

— Красивая все-таки баба, грудь совершенной формы, и когда она спокойно, без ханжества выходит из бочки...

Меня перебили, все этот фильм уже видели и выхода Марики из бочки не заметили.

— Значит, пропустили, — сказал я, и вся шарашка, человек 70, побежали смотреть ее выход из бочки. Марика из бочки, естественно, не вышла, о чем мне и сообщили.

— Вы что, меня разыгрываете? — удивился я.

— Ну хорошо, пойду посмотрю еще раз.

На повтор фильма я, разумеется, не пошел, что не помешало мне снова в красках описывать длинные ноги, девичью грудь и совершенные линии ягодиц.

— Ничего понять не можем, — сказали они. — давай рванем еще раз, — и пошли. Результат тот же - голая баба не хотела выходить из бочки.

— А, понял, — сказал я. — Вероятно у них есть два варианта: один, дневной, когда идут дети — тогда они ее не выпускают из бочки и второй, вечерний — для взрослых.

— Хорошо, пойдем на последний сеанс.

К этому времени вокруг бочки уже был нагнетен ажиотаж: пошло человек двести. Излишне говорить, кроме бочки они ничего не увидели, и я пошел, якобы, к директору выяснять в чем дело. Вернулся и сообщил, что механик принял их за какую-то важную делегацию и перестраховался, пустив дневной вариант, но завтра на последнем сеансе он пустит вечерний вариант, причем прокрутит эпизод выхода из бочки дважды, второй раз рапидом.

На следующий день зал был забит до отказа, но Марика Рокк упорно сидела в бочке. Зал дрожал от ругательств и проклятий в адрес бочки. Когда я рассказал хозяину кинотеатра про бочку и голую бабу, он хохотал, целовал меня и говорил, что я ему спас квартал.
(с) http://lib.rus.ec/b/172098/read

Партнеры

Реклама