Результатов: 9

3

Он вышел из метро на станции L'Enfant Plaza и встал у стены, сразу за мусорным баком. Почти по всем меркам внешность его была незапоминающаяся: моложавый белый мужчина, одет в джинсы, спортивную рубашку с длинными рукавами и бейсболку с логотипом команды Washington Nationals. Вынув из футляра скрипку, он поставил его у ног, предусмотрительно бросив в него несколько долларовых бумажек и монет - в качестве "стартового капитала". Развернув футляр в сторону пешеходов, он начал играть.

Время: 7:51 утра, пятница 12 января, самая середина утреннего часа пик. За следующие 43 минуты мимо скрипача, исполнившего шесть классических произведений, прошли 1097 человек. Почти все они спешили на работу, следовательно, почти все - в государственные учреждения. Станцию L'Enfant Plaza окружают здания федеральных ведомств США, и эти пешеходы, в массе своей, были бюрократами средней руки, занимающими должности с неопределенными и взаимозаменяемыми названиями: специалист, консультант, посредник, менеджер проекта, координатор…

Только через три минуты после начала его концерта хоть что-то произошло. Мужчина средних лет замедлил шаг и обернулся в сторону музыканта. Еще через тридцать секунд женщина опустила купюру в футляр. Через шесть минут кто-то остановился. За 45 минут выступления семь человек задержались, чтобы послушать музыканта. 27 бросили ему деньги, и почти все сделали это на бегу. Итого - 32 доллара с мелочью. Остальные 1070 прошли мимо.

Никто из торопившихся по своим делам людей и не догадывался, что скрипач в метро - Джошуа Белл, один из лучших музыкантов в мире. Исполнял он самые сложные из когда-либо написанных музыкальных произведений, а в руках у него была скрипка Страдивари, стоимостью $3,5 миллиона.

Всего за 2 дня перед этим выступлением в подземке он дал концерт в Бостоне, средняя стоимость билета на который составляла 100 долларов, и при этом концерт прошёл с аншлагом.

Выступление Джошуа Белла в метро было часть социального эксперимента газеты Washington Post о восприятии, вкусе и приоритетах людей. Главными вопросами эксперимента были: в будничной среде в неподходящий момент ощущаем ли мы красоту? Остановимся ли чтобы оценить ее? Распознаем ли талант в неожиданной обстановке?

Сам Белл рассказывал, смеясь, как его поразило, что люди его игнорируют. "В концертном зале меня может расстроить кашель кого-то из слушателей или сигнал сотового телефона… Но здесь мне пришлось ловить любые знаки внимания… Я был странно польщен, когда кто-то положил в футляр купюру, а не монеты". И это говорит человек, который может получить тысячу долларов в минуту… "Когда я играю перед аудиторией в концертном зале, мне не надо добиваться признания. Но здесь я стал опасаться: "Что, если я им не нравлюсь? Что, если их возмущает мое присутствие?".

Он оказался, попросту говоря, "искусством без рамы".

Марк Лейтхаузер держал в руках больше великих произведений искусства, чем любой из королей, пап или членов семейства Медичи. Старший куратор Национальной галереи искусств, он занимается оформлением полотен. Лейтхаузер уверен, что понимает суть произошедшего с Беллом в метро. "Допустим, я вынул из рамы классический шедевр абстракционизма, скажем, работу Эллсворта Келли. Картина стоит пять миллионов. Я принес ее в ресторан, где собираются трудолюбивые ребята из Коркоран-Скул [единственный в Вашингтоне вуз, ориентированный на искусство и дизайн], и повесил на стену с ценником "150 долларов". Никто не заметит эту картину. В лучшем случае, какой-нибудь куратор скажет: "О, похоже на Эллсворта Келли. Передайте, пожалуйста, соль".

https://kulturologia.ru/blogs/111015/26658/ - видео можно глянуть здесь

4

Подруга-врач репост сделала с какого-то источника.
Не мог пройти мимо и сюда на память не закинуть, потому что тут такого не припомню...

Исповедь реаниматолога.

"Я реаниматолог. А если быть более точным, то peaниматолог­-анестезиолог. Вы спросите, что предпочтительней? Я вам отвечу: хрен редьки не слаще. Одно дежурство ты реаниматолог, другое ­ анестезиолог, но суть одна ­ борьба со смертью. Её, проклятую, мы научились чувствовать всем своим нутром. А если говорить научным языком, то биополем. Не верьте, что она седая и с косой в руках. Она бывает молодая и красивая, хитрая, льстивая и подлая. Расслабит, обнадёжит и обманет. Я два десятка лет отдал реанимации, и я устал...

Я устал от постоянного напряжения, от этого пограничного состояния между жизнью и смертью, от стонов больных и плача их родственников. Я устал, в конце концов, от самого себя. От собственной совести, которая отравляет моё существование и не даёт спокойно жить после каждого летального исхода. Каждая смерть чеканит в мозгу вопрос: а всё ли ты сделал? Ты был в этот момент, когда душа металась между небом и землёй, и ты её не задержал среди живых. Ты ошибся, врач.

Я ненавижу тебя, проклятый внутренний голос. Это ты не даёшь расслабиться ни днём, ни ночью. Это ты держишь меня в постоянном напряжении и мучаешь постоянными сомнениями. Это ты заставляешь меня после суточного дежурства выгребать дома на пол все медицинские учебники и искать, искать, искать... ту спасительную ниточку, за которую ухватится слабая надежда. Нашёл, можно попробовать вот эту методику. Звоню в отделение, ­ как там больной?

Каким оптимистом надо быть, чтобы не сойти с ума от всего этого. Оптимизм в реанимации ­ вам это нравится? Два абсолютно несовместимых понятия. От стрессов спасается кто как может, у каждого свой «сдвиг». Принимается любой вариант: бежать в тайгу в одиночестве, чеканить по металлу, рисовать картины маслом, горнолыжный спорт, рыбалка, охота, туризм... Мы спасаем людей, а увлечения спасают нас.

Спасать... Мы затёрли это слово почти до пустого звука. А ведь каждый раз за ним стоит чья­-то трагедия, чья­-то судьба. Спросите любого реаниматолога ­, сколько человек он спас? Ни за что не ответит. Невозможно сосчитать всех, кому ты помог в критический момент. Наркоз дал ­ и человек тебе обязан жизнью.

Почему-­то больные анестезиолога врачом вообще не считают. Обидно, ей богу. Звонят и спрашивают: а кто оперировал? И никогда не спросят, кто давал наркоз, кто отвечал за жизнь больного во время операции? Мы посчитали: пять тысяч наркозов в год даёт анестезиолог. Пять тысяч стрессов ­ только от наркозов! Ведь каждый раз ты берёшь на себя ответственность за чужую жизнь: ты, анестезиолог, отключаешь у больного сознание, и тем самым лишаешь его возможности самому дышать, а значит, жить.

Больше всего мы боимся осложнений. У нас говорят так: не бывает маленьких наркозов, бывают большие осложнения после них. Иногда риск анестезии превышает риск самой операции. Может быть всё, что угодно: рвота, аллергический шок, остановка дыхания. Сколько было случаев, когда пациенты умирали под наркозом прямо на операционном столе. Перед каждой операцией идёшь и молишь Бога, чтоб не было сюрпризов.

Сюрпризов мы особенно боимся. Суеверные все стали... насчёт больных. Идёшь и причитаешь: только не медработник, не рыжий, не блатной, не родственник и не работник НПО ПМ. От этих почему­то всегда неприятности. Чуть какие подозрения на «сюрприз» возникают, трижды сплевываем и стучим по дереву.

Нас в отделении 11 врачей, и у всех одни и те же болячки: ишемическая болезнь сердца, нарушение сердечного ритма и... радикулит. Да, да, профессиональная болезнь ­ радикулит. Тысяча тяжелобольных проходит через наше отделение за год, и каждого надо поднять, переложить, перевезти... Сердце барахлит у каждого второго из нас ­ как только эмоциональное напряжение, так чувствуешь, как оно в груди переворачивается.

Говорят, американцы подсчитали, что средняя продолжительность жизни реаниматолога ­ 46 лет. И в той же Америке этой специальности врачи посвящают не более 10 лет, считая её самым вредным производством. Слишком много стресс­факторов. Из нашего отделения мы потеряли уже двоих. Им было 46 и 48. Здоровые мужики, про таких говорят «обухом не перешибёшь», а сердце не выдержало...

Где тут выдержишь, когда на твоих глазах смерть уносит чью­-то жизнь. Полгода стоял перед глазами истекающий кровью молодой парень, раненый шашлычной шампурой в подключичную артерию. Всё повторял: «спасите меня, спасите меня». Он был в сознании и «ушёл» прямо у нас на глазах.

Никогда не забуду другой случай. Мужчина­-инфарктник пошёл на поправку, уже готовили к переводу в профильное отделение. Лежит, разговаривает со мной, и вдруг зрачки затуманились, судороги и мгновенная смерть. Прямо на глазах. Меня поймёт тот, кто такое испытал хоть раз. Это чувство трудно передать: жалость, отчаяние, обида и злость. Обида на него, что подвёл врача, обманул его надежды. Так и хочется закричать: неблагодарный! И злость на самого себя. На своё бессилие перед смертью, за то, что ей удалось тебя провести. Тогда я, помню, плакал. Пытался весь вечер дома заглушить водкой этот невыносимый душевный стон. Не помогло. Я понимаю, мы ­ не Боги, мы ­ просто врачи.

Сколько нам, реаниматологам, приходилось наблюдать клиническую смерть и возвращать людей к жизни? Уже с того света. Вы думаете, мы верим в параллельные миры и потусторонний мир? Ничего подобного. Мы практики, и нам преподавали атеизм. Для нас не существует ни ада, ни рая. Мы расспрашиваем об ощущениях у всех, кто пережил клиническую смерть: никто ТАМ не видел ничего. В глазах, говорят, потемнело, в ушах зазвенело, а дальше не помню.

Зато мы верим в судьбу. Иначе как объяснить, что выживает тот, кто по всем канонам не должен был выкарабкаться, и умирает другой, кому медицина пророчила жизнь? Голову, одному парню из Додоново, топором перерубили, чуть пониже глаз ­ зашили ­ и ничего. Женщину доставили с автодорожной травмой ­ перевернулся автобус, переломано у неё всё, что только можно, тяжелейшая черепно­мозговая травма, было ощущение, что у неё одна половина лица отделилась от другой. Все были уверены, что она не выживет. А она взяла и обманула смерть. Встречаю её в городе, узнаю: тональным кремом заретуширован шрам на лице, еле заметен ­ красивая, здоровая женщина. Был случай, ребёнка лошадь ударила копытом ­ пробила череп насквозь. По всем раскладам не должен был жить. Выжил. Одного молодого человека трижды (!) привозили с ранением в сердце, и трижды он выкарабкивался. Вот и не верьте в судьбу. Другой выдавил прыщ на лице (было и такое!) ­ сепсис и летальный исход. Подобная нелепая смерть ­ женщина поранила ногу, дело было в огороде, не то просто натерла, не то поцарапала ­ заражение крови, и не спасли.

Хотя, где-­то в глубине души, мы в Бога верим. И если всё­ таки существуют ад и рай, мы честно признаёмся: мы будем гореть. За наши ошибки и за людские смерти. Есть такая черная шутка у медиков: чем опытнее врач, тем больше за его спиной кладбище. Но за одну смерть, которую не удалось предотвратить, мы реабилитируемся перед собственной совестью и перед Богом десятками спасённых жизней. За каждого боремся до последнего. Никогда не забуду, как спасали от смерти молодую женщину с кровотечением после кесарева. Ей перелили 25 литров крови и три ведра плазмы!

Мы перестали бояться смерти, слишком часто стоим с ней рядом - в реанимации умирает каждый десятый. Страшит только длительная, мучительная болезнь. Не дай Бог, быть кому­-то в тягость. Таких больных мы видели сотни. Я знаю, что такое сломать позвоночник, когда работает только мозг, а всё остальное недвижимо. Такие больные живут от силы месяц-­два. Был парень, который неудачно нырнул в бассейн, другой ­ прыгнул в реку, третий выпил в бане и решил охладиться... Падают с кедров и ломают шеи. Переломанный позвоночник ­ вообще сезонная трагедия ­- лето и осень ­ самая пора.

Я видел, как умирали два работяги ­ хлебнули уксус (опохмелились не из той бутылки) и я врагу не пожелаю такой мучительной смерти.

С отравлениями в год к нам в отделение поступает человек 50, из них 8­-10 не выживают. Не то в этом, не то в прошлом году был 24­летний парень, с целью суицида выпил серную кислоту. Привезли ­ он был в сознании. Как он жалел, что сделал это! Через 10 часов его не стало. А 47­-летняя женщина, что решила свести счёты с жизнью и выпила хлорофос. Запах стоял в отделении недели две! Для меня теперь он всегда ассоциируется со смертью. '

Кто-­то правильно определил реаниматологию, как самую агрессивную специальность - манипуляции такие. Но плохо их сделать нельзя. Идёт борьба за жизнь: от непрямого массажа сердца ломаются рёбра, введение катетера в магистральный сосуд чревато повреждением лёгкого или трахеи, осложнённая интубация во время наркоза ­ и можно лишиться нескольких зубов. Мы боимся допустить малейшую неточность в действиях, боимся всего...

Боимся, когда привозят детей. Ожоги, травмы, отравления... Два года рёбенку было. Бутылёк бабушкиного «клофелина» и ­ не спасли. Другой ребёнок глотнул уксус. Мать в истерике ­ сама, говорит, бутылку еле могла открыть, а четырёхлетний малыш умудрился её распечатать... Самое страшное ­ глухой материнский вой у постели больного ребёнка. И полные надежды и отчаяния глаза: помогите! За каждую такую сцену мы получаем ещё по одному рубцу на сердце.

Мы, реаниматологи, относимся к группе повышенного риска для здоровья. Вы спросите, чего мы не боимся? Мы уже не боимся сифилиса ­ нас пролечили от него по несколько раз. Никогда не забуду, как привезли окровавленную молодую женщину после автомобильной аварии. Вокруг неё хлопотало человек 15 ­ все были в крови с головы до пят. Кто надел перчатки, кто не надел, у кого­-то порвались, кто-­то поранился, о мерах предосторожности не думал никто ­ какой там, на карту поставлена человеческая жизнь. Результаты анализов на следующий день показали четыре креста на сифилис. Пролечили весь персонал.

Уже не боимся туберкулёза, чесотки, вшей, гепатита. Как­-то привезли из Балчуга пожилого мужичка ­ с алкогольной интоксикацией и в бессознательном состоянии. Вызвали лор­врача и тот на наших глазах вытащил из уха больного с десяток опарышей. Чтобы в ушах жили черви ­ такого я ещё не видел!

В последние годы всё чаще больные поступают с психозами. От жизни, что ли, такой. Элементарная пневмония протекает с тяжелейшими психическими отклонениями. Пациенты соскакивают, систему, катетеры вытаскивают, из окна пытаются выброситься… Один такой пьяный, пнул в живот беременную медсестру ­ скажите, что наша работа не связана с риском для жизни.

Про нас говорят ­ терапия на бегу. Мы всё время спешим на помощь тем, кому она крайне необходима. Нас трудно представить спокойно сидящими. Народ не даёт нам расслабиться вообще. Молодёжь падает с высоты ­ веселятся на балконе, открывают окно в подъезде и садятся на подоконник ­ шутя толкаются... За последние три месяца у нас в отделении таких побывало несколько человек. Семнадцатилетняя девочка упала с восьмого этажа, хорошо на подъездный козырёк. Осталась жива.

Сколько мы изымаем инородных тел ­ можно из них открывать музей. Что только не глотают: была женщина, проглотила вместе с куском торта пластмассовый подсвечник от маленькой праздничной свечки. Он острый, как иголка ­ пробурил желудок. Столько было осложнений! Очень долго боролись за её жизнь и спасли. Из дыхательных путей достаём кости, орехи, кедровые, в том числе. Как-­то привезли женщину прямо из столовой ­ застрял в горле кусок непрожёванного мяса. Уже к тому времени наступила клиническая смерть, остановка дыхания. Сердце запустили, перевели на аппарат искусственного дыхания, но... спасти не смогли ­ слишком много времени прошло. И такие больные ­ один за другим. Покой наступает только после дежурства, и то для тела, а не для головы. Иду домой и у каждого встречного вглядываюсь в шею. И ловлю себя на мысли, что прикидываю: легко пойдёт интубация или с осложнениями? Приходишь домой, садишься в любимое кресло и тупо смотришь в телевизор. В тисках хронического напряжения ни расслабиться, ни заснуть. В ушах стоит гул от аппаратов искусственного дыхания, сейчас работают все пять ­ когда такое было? Приходишь на работу, как в цех, поговорить не с кем: целый день только механические вздохи-­выдохи.

Даже после смены в голове беспрерывно прокручиваются события минувших суток - а всё ли я сделал правильно? Нет, без бутылки не уснёшь. А денег не хватает катастрофически. Иной раз получишь эти «слезы» (2700 на две­-то ставки) и думаешь: на кой мне это всё надо? Жил бы спокойно. В какой­-то Чехословакии реаниматолог получает до 45 тысяч долларов в год. У нас в стране всё через... катетер. Врачи, как, впрочем и вся интеллигенция, в загоне. Одно утешает, что ты кому-­то нужен. Ты спас от смерти человека и возродился вместе."

с.Владимир Лаишевцев , анестезиолог-реаниматолог. 2000г.

5

Самая красивая и дорогая рыба - белуга. В 1922 году в устье Волги поймали четырёхметровую самку весом 1224 кг. У неё было 146,5 кг икры. Возможно, до обработки. Скинем 20% на плёнки и прочие усадки. Добавим 2,5% на соль. Средняя цена белужьей икры сегодня в мире - 2000 USD за кг. В итоге получается, по сегодняшним меркам, 250 тысяч долларов. Если бы рыбаки поймали её лет сто спустя, стали бы богатыми людьми. Кстати, перед устьем Урала в 1924 г. поймали белугу и достали из неё 190 кг икры. А в 1926 в районе Бирючьей косы из пойманной рыбки неустановленного размера извлекли 246 килограммов. Но всё это в прошлом. Нам остаётся уповать на пока ещё доступную красную. Хотя и картошку с селёдочкой, и бутербродик с сёмужкой пока никто не отменял :).

6

Судить о каком то вопросе по собственному окружению - как минимум смешно. Но иногда очень хочется:)
Среди своего круга общения я обнаружил: ( весь процентаж очень приблизительный, но данные сводить было интересно для самого себя)
- 8 человек, имеющих множество больних ковидом( с медицински подтвержденным диагнозом) родных, друзей знакомых, и 12 человек, у кого никто из ближнего круга не болеет,
- 6 семей со средней продолжительностью жизни более 85 лет ( 2 последних "ушедших" поколения), и 4 семьи, в который средняя продолжительность жизни не превышает 60 лет ( те же 2 последних поколения), при том только в 2 семьях из последних имелись проблемы с алкоголем.
- курящие и некурящие разделились примерно как 35/65 в пользу некурящих ( но - в числе некурящих были занесены кто покуривает на пьянках к примеру,или сигары на отдыхе, при этом в обычной жизни не курит, полностью некурящих где то 45%)
- с алкоголем сложнее, тут всего 15% полностью непьющих, 10% пьющих предельно редко и в формате "полбокала красного сухого по большому празднику", ещё четверть пьет в формате один бокал красного сухого в неделю. И оставшейся половины 40% пьет умеренно ( в пределах 3 бутылок сухого в месяц или спиртовой эквивалент), остальные 10% находятся в разной стадии алкогольного делириума, с периодическими выходами из него.
- 80% окружения имеют и квартиру, и загородный дом приспособленный для круглогодичного проживания. Но- постоянно живет за городом только 10% от всех. Остальные - в лучшем случае 3-4 дня в неделю. При этом есть те, кто большую часть времени живет за городом не имея своей дачи, или живут в шикарной квартире в центре не имея своей( даже сьемной) в столице
- Только 15% окружения покупала свое основное жилье, самостоятельно оплатив в той или иной форме 100% его рыночной стоимости. У всех остальных - любая гамма вариантов от наследства ( или "ми таки шо то продали") и долговых аукционов до совсем сказочных историй с МММ и лотереей. Ипотечников около 20%.
- Треть знакомых мужчин имеют офицерское звание, но из них только 20% реально служила. При этом из не служивших есть один полковник:) Среди служивших полная гамма от литехи до генерала.
- Примерно половина мужчин ни разу не катались на Феррари и Ламборджини. И только 15% девушек:)) При этом большая часть из не катавшихся мужиков не испытывает по тому поводу никаких страданий. При этом из тех , кто не катался, есть люди имеющие в гараже 4-5 автомобилей средней стоимостью более 100 тыс долларов.
- Есть пятерка "Дориантов Греев" - идеальная сохранность лица и фигуры в возрасте 40+. Подчеркну- сохранность по честноку, а не в формате "ви такая прелестная молодая фрау!" ( когда эта старая коза заплатит нам и свалит наконец!). Один мужчина 43 лет регулярно последние 5 лет тусит в универе по поддельному студаку и всегда сходит за аспиранта (снимает девушек) не старше 26. Из 50+ подружек ни одна не усомнилась.

Ну а теперь - немного о печальном...

Среди своего круга ( около 250 человек) я насчитал:
- 12 девушек в возрасте 36-48, не имеющих детей. При этом НИ ОДНА из них не относит себя к чайлд- фри или лесбиянкам. По крайней мере, никто об этом не говорит четко и прямо. Почти все хотят детей и планируют ( ну кроме пары тех, кому 46-48). Все эти женщины из приличных семей, с высшим ( нередко не одним ) образованием, половина побывала замужем, симпатичные и пользующиеся мужским вниманием.
- 7 семей которые очень хотят детей ( всем об этом трубят) - но никак. От 2 до 7 лет уже в попытках.
- 22 мужчины от 30 до 70 не женаты ( некоторые в разводе) и не имеют детей. Примерно половину из них такая жизнь полностью устраивает, женоненавистников нет, скорее есть приверженцы позиции - женщина друг и любовница- но не жена. Плюс вечные неизлечимые бабники ( у них теоретически дети быть могут но они их не признают и сильно скрывают).
- Примерно половина женщин ( вне зависимости от брака) имеет одного ребенка, 35% имеют двоих детей, оставшиеся - троих.
Из всего окружения только три семьи с 4 детьми. Причем я брал общее количество детей у женщины, нередко дети от разных мужчин. И одна семья с 5 детьми ( мужик до 43 лет не имел детей и не был женат, сейчас ему 52, жене 38)

Трое детей погибли или умерли от болезней. Пятеро прекрасных молодых людей и три девушки разбились на машинах. Всего от разных факторов погибли и неожиданно умерли 14 человек.

И ещё - из девушек, вышедших замуж и родивших детей в браке с полноценным мультимиллионером ( как в классических девичьих и женских мечтах) - ни одно не было более 22 лет. Сразу уточню - всего 3 таких брака, мужчинам за 40, двое из троих в разводе. В выборке участвовали исключительно те, кто подпадает под все требования женских хотелок- красив, спортивен, богат и много тратит на жизнь и развлечения, балует супругу).

7

Навеяло историей про оспаривание штрафа в суде.

Получил я как-то письмо из полиции, в котором меня обвиняли в проезде на красный сигнал светофора. С приложенной фотографией с камеры. Вообще-то, за мной такого обычно не водится.
Скорость нарушаю, в основном на хайвеях, а вот чтобы на красный...

При изучении фотографии стало ясно, что я поворачивал по красному направо, что в Онтарио вполне кошерно. Соответственно поставил галочку на опции обжаловать в суде и отправил обратно.

Когда я явился в суд, то понял, что таких как я в это день было человек 20, по результатом той же камеры. Собственно нас всех обвиняли, что мы повернули направо по красному без обязательной остановки и в углу снимка была видна моя скорость с радара - 28 км/ч.

Прокурор сразу предложил всем заплатить пол штрафа без штрафных очков, около 100 долларов.
Все кроме меня согласились, а мне захотелось проверить, как работает судебная система в Канаде.
Я заявил: "Я себя виновным не признаю!"
Прокурор начал пугать "Если будет суд, то мы потребуем самого строго наказания. До 1000 долларов штрафа".
Я не поддался, типа "Согласиться не могу, меняй формулировку!" (с)

Прокурор офигел и стал жаловаться судье, что я такая сволочь и отказываюсь признать вину. На что судья резонно заметил, что именно в этом и заключается процЭсс.

И я начал своё выступление:
"А имеется ли сертификат на этот радар? Но это, впрочем, и не важно - радар меряет среднюю скорость, а не мгновенную."

Судья попросил: "Объясните, пожалуйста, разницу."

Я ответил: "Это просто. Мгновення скорость - это производная пути по времени, тогда как средняя - это интеграл мгновенной скорости по времени за временной интервал, делённый на этот же временной интервал."

Повисла пауза....

Судья неуверенно произнёс: "Ну а ещё проще, можно?"

"Да куда уж проще... Я ехал со скоростью 56 км/ч, при разрешённой 60 км/ч. Остановися на красный сигнал светофора. Моя мгновенная скорость стала 0 км/ч, как и предписывается правилами дорожного движения провиции Онтарио. А моя средняя скорость была (0+56)/2=28 км/ч, что и было замерено радаром, как Вы, Уважаемый Господин Судья, можете видеть на приложенной фотографии."

Прокурор сообразил, что что-то пошло не так, и как опытный человек понял, что если я сейчас выиграю суд, то это будет прецедент, и никого больше будет невожможно осудить в Онтарио за проезд по красному без остановки на основании показаний камеры.

Он заявил: "Так как у нас нет достаточно доказательств, мы снимаем кэйс."

Потом он подошёл ко мне в корридоре и спросил: "А на самом деле ты остановился?"
Я честно ответил: "А хрен его знает... "

8

Райан Рейнольдс потратил 5 миллионов долларов, чтобы лично профинансировать тестовый ролик "Дэдпула", показать его кинокомпании Fox и запустить продукт.
Fox ролик не понравился, 5 миллионов буквально ушли в трубу.
Затем тестовый ролик слили. Интернет был в экстазе. Fox уступила.
Затем Рейнольдс урезал свою зарплату за "Дэдпула" в 7 раз (средняя зарплата Рейнольдса за фильм - 14 миллионов долларов), чтобы Fox согласилась профинансировать фильм. Он получил всего лишь 2 миллиона долларов за 10 лет работы над фильмом.
Но так как Рейнольдс подписал соглашение, согласно которому он получает проценты с кассовых сборов и общей прибыли фильма, в ближайшие 5 лет Райан Рейнольдс заработает с "Дэдпула" и его продолжений около 50 миллионов долларов.
Никогда не сдавайтесь и верьте в свои мечты.

9

Было мне в ту пору 19 лет. И вот однажды, на православную пасху, брательник мой старший, предложил съездить в центр Минска на всенощную. А пейзаж за окном такой унылый, погода, вообще молчу: слякоть, лужи с неба то дождь, то снег, но предложение махануть перед этим пивка, пересилило и мы поехали. Брат не обманул, сделали по литру пива и потопали к церкви. Отстояли какую-то неимоверную очередь, поставили свечки, каждый про что-то свое, послушали песнопения и примерно через пару часов решили двигать домой. Времени за 2:00 ночи. Церковь от нашего района в 20 километрах, пешком не вариант. Метро заработает только через три часа. А теперь попробую сориентировать Вас по деньгам. Средняя з/п в РБ тогда составляла 70 долларов (были и такие времена) 1 доллар весил 1900-2000 белорусских рублей, столько же стоила бутылка водки и половину этого бутылка пива. Коим мы после церкви с братом вновь и разжились. В эту промозглую ночь таксисты просто охуели, ну я понимаю центр, ну понимаю 20 километров, но заряжать ценник в 20 тысяч, это по тем временам нереальный борзежь. Мы даже прошлись 5 километров и что Вы думаете? Ценник не изменился! Слегка продрогшие, злые (пиво еще не открывали) вышли к главному проспекту. Ловим частников. Без шансов, город спит и тут чудо – к нам пикирует троллейбус (только в эту ночь я, валенок эдакий, узнал, что по городу ездит дежурный общественный транспорт). За баранкой восседал улыбчивый дядька немного за сорокет: - Ребята, вам куда? Наш военный городок был в значительном удалении от проспекта, но водителя это не смутило, он лишь спросил: - На полбутылочки дадите? - А почему на пол? Мы и на целую дадим. Это был отапливаемый троллейбус. Сорок минут рая. Сорок минут счастья. Только мы с братом в салоне. Вкуснейшее пиво (хренового тогда просто не умели делать). Мужик ПЯТЬ раз перекидывал рога на разные ветки, пока не доставил нас в точку города, от которой до дома было 10 минут ходьбы. Нужно ли говорить, что за такой люкс брат одарил его «на два пузыря». Спасибо тебе водитель, век помнить буду!