Анекдоты про никого всех
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 468

151

Но нужно изначально написать что произошло, что бы в конце вы поняли весь сам смак ситуации.

Итак. Поехали!

Я живу один, в хате с огородиком. Но мои родители меня туда не пускают - все делают сами. Приезжают раз в месяц и колупаются в нем.
Ну и хорошо.
моя мать в свои 60+ лет очень миловидная женщина. и когда колупается в грядках, понимая что никого нет, не стесняясь принимает солнечные ванны.
Загар ей идет и она знает об этом.
Так что форма у нее на грядках боевая: пляжная. Плавки там, купальники, всякое такое открытое потому что жара лютая.

Я же как одинокий молодой человек начал общатся с женщиной. Вдовой.
Да, это я умышлено ее называю Вдова.
МЫ с ней проводим вечера и ночи полные огня, вобщем начал отношения. Притом прекрасные!
Но с Вдовой все сложно - она ревнивица до невменяемости.
Вы поняли куда судьба подкинула этот треш ? отож
Но идем дальше.
Вдова на то и Вдова главы бандитов, что ее покойный муж бывший рекет всего района, и она до сих пор имеет связи и открывает двери с ноги. НУ а вы думали?
Ну вот так вот у меня получилось познакомится с ней, ага.
Все ее знают и она всех.
И как у паука в паутине у нее огромное количество информаторов.
И воооот!
Мы с ней договорились встретися.
Я побрился помылся напшукался, и бегом к ней на встречу. Не ну а хуле, напоминаю живу то сам, а спермотоксикоз лечится или Вдовами или никак.
Прибегаю к ней на свидание в парке, и тут каааааак ее понесет!
Я даже не успел поздорокаться. Как она на меня наехала!!!!!! огосподи, я такого нахрапа не видел никогда!
В долесекунду я узнал от Вдовы что я - кобель. я - сволота. - я ржевский-. я рембрант или как там его. содом и гомора в одном лице! сатана, диявол и вообще падло безутешное, раз я так мило провожу время с 16тилетней оголеной девушкой в хате пока Вдова не видит!
- и ннна - мне в харю кулачком.
Женский удар не больный но сука дохуя обидный, особенно когда ты стоишь в ахуе и молча обтекаешь.
Слезы, сопли у ней, и бегит в сторону такси.
Вдова рвет с места таксюру, полагаю заранее заказаного, и выкрикивает в окно ругательства в мой адрес. Все одни как очевидно не столько околосесуальные, сколько женские в сторону мужчины, познавшие тысячилетя отношений между полами.
Чего я там только и не услышал о себе нового! Вот даже самый лютый интернетчик видавший первый рамблер не скажет столько говна в паре секунд, как Вдова рассказала что обо мне думает за это же самое время.
Да я и сам не знал что я вот такой вот.
Как потом оказалось, только не смейтесь, что Вдова таки воспринимает информацию из системы которую построил ее погибший муж. И добрие людя донесли ей, что я ловелас эдакий и трахаю пока никто не видит малолетку - вон я разрешаю ей даже на огороде колупатся в одном лифоне!
И сфоткали мою мать в лифоне на огороде. Разрешение конечно так себе, но у женщины которая отдалась мужчине душевно и телесно такой поворот вызовет что? Правильно. То что у Вдовы и вырвалось - ревность помноженая на женщину.
Я понимая что речь идет о моей маме, прихожу к маме же и говорю, что мол так и так, ты теперь 16тилетняя лоли, а я развратник и педофил. Прикинь какая ситуация? И рассказываю. Называй теперь меня Дед Мороз, потому что по мнению окружающих ты вечерами сидишь у меня на ручках и расказываешь стишки.

Как мы только что ржали!!!
))))

Но беда в том, что Вдова трубку от меня не берет, что бы обьяснить ситуацию....

Но согласитесь, она смешна, пикантна и самое главное - я тут не виноват! оно само!!!!

оженщины!

152

Ворчать старики Вяткины начали сразу как только увидели гостей. Первым делом им не понравился Анин наряд.
— Это кто ж тебя так, внученька? — запричитала бабушка, увидев дырки на её джинсах, — собаки чтоль тебя драли?
— Как словно без матери растёшь, — метнула она косой взгляд в сторону невестки.
Вышедший на крыльцо дед тоже ахнул.
— Ты это, Нюрка, ты давай не стесняйся, скидывай штаны-то, ща бабка быстро заштопает.
— Это гранж, деда, — фыркнула Аня, — стиль такой, ничего вы не понимаете.
Дед недовольно нахмурился, но сдержался увидев Бурова. Буров был институтским однокашником их сына Михаила, но если Мишка трудился программистом в крупной торговой сети, то Буров пошёл дальше, в науку. Худой и растрёпанный он и походил на какого-то полусумасшедшего профессора из фильма про злодеев.
— Он уже докторскую пишет, а сам где-то в оборонке работает, — шепнула невестка Тамара старикам, — нейросвязи какие-то им материализует.
Вяткины уважительно посмотрели на Бурова и больше ничего не спрашивали.
Сам Буров вёл себя скромно, в разговоры особо не влезал и всё больше молчал, поблёскивая стёклами толстых очков.
Лишь время от времени он доставал из кармана блестящий приборчик похожий на калькулятор и быстро пощёлкав кнопками что-то записывал в небольшой блокнот.

Обедать решили сесть в беседке, так и не дождавшись внучки, что залезла на чердак, где связь по её мнению была получше. Там она сосредоточилась на экране своего телефона почти не обращая внимания на звавших к столу взрослых.
— Поела б хоть по-людски, — сердился дед, — антенна скоро на голове вырастет!
— Да ладно, не ругайся, попозже поест, — вступился за дочь Мишка, — ну поколение такое, не могут они без телефонов...
— Мы же смогли, — возразил дед, — жили же как-то, книжки читали, мечтали о чём-то...
— Мы о другом мечтали, а сейчас все блогерами хотят быть или звёздами инстаграмма. Всё энергию и время на интернет тратят, лишь бы...
— Верно! — Буров так неожиданно вскочил из-за стола, что все вздрогнули, — все мечтали... а ведь это тоже энергия... и если ещё учесть временной коэффициент...
Он взволнованно прошёлся вокруг беседки не замечая никого и вдруг, словно что-то вспомнив, почти бегом направился в дом.

Вот тут-то всё и произошло, как только он ушёл.
Вроде бы сперва как громыхнуло. Или скорее даже сверкнуло, как в грозу молния.
А может и молнии никакой не было. По крайней мере единого мнения в этом вопросе впоследствии так и не получилось. Это дед потом говорил про молнию, остальным же привиделось какая-то дымка и зеленоватое мерцание, когда к ним снова вышел Буров.
Когда всё рассеялось, стало заметно, что в образе собравшихся произошли просто потрясающие изменения.
Дед стоял в космическом скафандре с надписью СССР на гермошлеме. За лицевым стеклом были видны его выпученные от удивления глаза, которыми он смотрел на свою супругу.
Перед нею, одетой уже в белоснежный халат, стояла тележка с нанесённой спереди полукругом надписью МОРОЖЕНОЕ. Верхний лоток был открыт, оттуда шёл пар и виднелись аккуратно уложенные батончики эскимо. Бабка ошарашенно поправила накрахмаленную косынку на голове, достала один серебристый батончик, развернула его и осторожно откусила.
Их сын Михаил Вяткин, сидел на капоте невесть откуда появившейся, наглухо затонированной чёрной "девятки" с лежащей на панели барсеткой. На нём была кожаная куртка-косуха с выглядывавшей из-под неё толстой золотой цепью, спортивные штаны с лампасами и кроссовки "Адидас". На всех присутствующих он смотрел тоже удивлённо, но нагло, по-бычьи наклонив вперёд бритую голову. В руках Мишка умело вертел чёрные чётки-"змейки".
Его жена Тамара выглядела ещё необычней с высоким начёсом на голове, в перламутрово-розовых лосинах, кожаной мини-юбке и на высоченных каблуках. Кроме того она беспрестанно жевала резинку и выдувала пузыри накрашенным ртом, игриво поглядывая на почему-то совсем не изменившегося Бурова.
К счастью, их дочки не было видно.
— Слышь ты, овца, — сказал Мишка супруге каким-то странно-гнусавым говорком, — ты чё на него пялишься, ты меня провоцируешь что ли? Нет, ты, скажи, ты чё меня провоцируешь?
— Отстань, — Маринка громко расхохоталась и подойдя к Бурову кокетливо ему подмигнула, — моё дело на кого пялиться.
— Тьфу! — плюнула бабка и подняв деду экран гермошлема дала ему откусить эскимо, — так и знала, что она проститутка, прости господи.
— Я не проститутка! — окрысилась невестка, перестав от возмущения жевать, — Я вообще-то ведущий специалист! И, между прочим, на хорошем счету! Мало ли кто кем хотел в детстве стать!
Тут все присутствующие переглянулись и оглядели друг друга как-то по новому.
— Погоди-ка... — Михаил встряхнул головой и подняв к лицу правую руку осмотрел сидевшее на его среднем пальце огромное золотое кольцо-печатку, — так это твой... кварковый перенос?
Буров лишь пожал плечами.
— Ты ж говорил, что это невозможно, что это принципиальный запрет, как вечный двигатель у физиков, как...
— Я и сам ещё не очень понимаю, — Буров сунул руку в карман и осторожно вытащил свой прибор, — реноватор же на зарядке стоял, а я решил периоды по поколениям выставить, может напряжение прыгнуло и вот...
Мишка озадаченно покачал головой, затем снова осмотрел свою печатку и угрюмо нахмурился:
— И чё, долго мне теперь пальцы гнуть?
Дед промычал что-то под гермошлемом и бабка достала новое эскимо.
— Если увеличить выход в пьезорезистивном инверторе... — задумчиво сказал Буров, — но надо батерейки поменять для начала.
— В "Околице" у нас батарейки, — выдохнул дед, сумевший приоткрыть гермошлем, — до конца проулка и налево.

Мишка с Буровым вышли на улицу, но тут же невольно остановились.
Над соседским забором торчал высокий флагшток по которому ползло бело-синее полотнище военно-морского флага. Откуда-то из глубины двора звучала мелодия "Варяга".
Они переглянулись и не сговариваясь заглянули через калитку.
Флаг поднимал Серёга Глазырин, их сосед напротив. Дотянув флаг до верха он отступил на несколько шагов, отдал честь и замер приложив руку к фуражке с якорем.
— Пойдём, — сказал Мишка Бурову, — ну его нахрен, он с детства всё морем бредил.
— Значит охват шире, чем я думал, — задумчиво произнёс Буров, когда они прошли пару домов по улице, — и, не дай бог, радиальный.
И это его предположение вскоре получило веское подтверждение.
Стоило им повернуть за угол, как перед ними словно из-под земли вырос какой-то здоровяк в чёрной балаклаве и камуфляже с нашивкой ОМОН.
Мишка дёрнулся было в сторону, но спустя мгновение был профессионально уложен подсечкой в придорожную траву лицом вниз. Прижимая Мишку коленом к земле омоновец ловко выхватил и-за спины дубинку и замахнулся на Бурова.
— К забору встал быстро! И руки держи, сука, руки, чтоб я видел!
— Витька, ты что ли? — прохрипел снизу Мишка, — Отпусти, больно же, это я, Вяткин!
Омоновец убрал с Мишки ногу и приподнял маску.
— Тю, Миха, а я тебя и не узнал, думал братки какие заехали. Я ж теперь вроде как за порядком присматриваю. А ты чего, в блатные что ли сдался?
Мишка встал, отряхиваясь и покрутил шеей.
— Типа того... а ты, Витёк, значит, омоновцем в детстве мечтал стать.
— Точняк, помню раньше всё хотел... — Витька даже вздохнул, — да только батя сказал нахер ему надо мента ростить.
Он приладил дубинку за спину, полностью сдёрнул маску и почесал затылок.
— А сегодня, не поверишь, только в котельную на смену собрался, как что-то вдруг словно перещёлкнуло и я уже в форме...
— А жена как? — спросил Мишка, — тоже поменялась?
— С Иркой вообще беда, — снова вздохнул Витька, — она ж в школе в Москву всё хотела на актрису поступать, а стала учителем. У неё и сегодня уроки в расписании, а она только и делает что переодевается, да вон, сами посмотрите..
Витька дёрнул задвижку на двери, и они зашли во двор.
Ирина стояла на крыльце дома в накинутой на плечи кружевной чёрной шали с бледным и каким-то нервным лицом. В красиво вытянутой руке в длинной перчатке дымилась тонкая сигарета.
Увидев гостей она порывисто к ним повернулась и спросила несколько приглушенным голосом:
— Вы знаете, что я думаю о Бергмане, обо всех этих его полутенях и откровениях?
Мишка с Витькой переглянулись и промолчали.
— И что же? — осторожно поинтересовался Буров.
— Мне кажется, я смогла бы у него сыграть, это как раз мой стиль, моя сценическая техника.
— Вы полагаете...
— Это несомненно, хоть и по многим причинам невозможно. — она изящно стряхнула пепел в сторону, — Но главная драма в том, что я здесь, здесь в этой глуши с тонким культурным слоем и абсолютно чужим мне по уровню человеком!
— Я щас тебя к колодцу пристегну, — пообещал Витька и звякнул наручниками на ремне, — выровняешься.
— Двинем мы, — сказал Мишка, — нам в магазин успеть.
Больше по дороге они никого не встретили. Пусто было и в самой "Околице", лишь продавщица Нинка Галкина одиноко сидела в своём углу.
Увидев вошедших посетителей она озабоченно прищурилась и крикнула:
— Следующий!
Мишка сразу заметил, что Нинка тоже изменилась - на носу у неё появились очки, а её обычный сиреневый сарафан сменил белый халат и такая же докторская шапочка.
Буров подошёл к кассе и Нинка привстала из-за прилавка.
— На что жалуетесь? — она взялась за висевший на шее стетоскоп и послушала его грудь. — Что конкретно беспокоит?
— Да, вроде ничего... — опешил Буров.
— Самый типичный для терапии случай, — фыркнула Нинка, — ничего не болит, ничего не беспокоит, а потом мы уже и не болезни лечим, а последствия. Ну, так что же, молодой человек?
— Сплю плохо, — нерешительно сказал Буров, — просыпаюсь часто, а ещё...
— Буров! — не выдержал Мишка, нервно крутанув чётки, — ты чё, в натуре, повёлся-то, какая она тебе докторша!
Буров вздрогнул и пришёл в себя:
— У вас батарейки есть? Пальчиковые?
— И пальчиковые есть и мизинчиковые. — Нинка сердито посмотрела на Мишку, — А вам, мужчина, хорошо бы почки проверить, синячки у вас под глазами...
— Давайте две, — Буров достал бумажник.
— Сто восемьдесят за две штуки, сейчас я вам выпишу, — Нинка пробила на кассе чек и строго посмотрела на Бурова, — вот, возьмите, завтра покажетесь.

— Дурдом на выезде, — протянул Мишка, когда они вышли наружу, — ты, давай врубай рысью свой хреноватор, мало ли, может кто снайпером хотел стать.
— Боюсь самому мне теперь нельзя, — Буров помедлил, — я уже использовал первичный преобразователь,
— Так давай я щёлкну, — предложил Вяткин, — говори куда жать.
— Тебе тоже нельзя, — Буров вставил батарейку и захлопнул заднюю крышку — есть риск самопроизвольного разрушения симметрии...
— Слышь, ты чё подпрыгиваешь? — рассердился Мишка, — Ты меня провоцируешь что ли? Диктуй конкретно чё делать!
— Понимаешь, я всегда хотел стать учёным, — сказал Буров, — С детства хотел и стал. И поэтому обратный магнитный момент при низких энергиях меня и не затронул, следовательно...
— Ты давай не мороси, — поморщился Мишка, — проще с людьми общайся.
— Проще говоря, нам надо найти такого же, кто стал тем, кем мечтал. Думаю сигнал всё же был линейным, направленным вдоль улицы. Кто-то обязательно собой остался.
Мишка ненадолго задумался.
— А пошли сразу к Андреичу, — предложил он, — Андреич тут типа председателя, пусть собрание объявит, сразу и вычислим.
Дом председателя с виднеющейся зелёной крышей был совсем рядом, на другой стороны улицы. Они дошли до ворот и Мишка уже поднял руку к звонку как вдруг где-то совсем рядом раздался резкий приближающийся звук сирены. В тот же миг в конце улицы показалась красная пожарная машина с включенными синими маячками. Распугав всех окрестных собак она на большой скорости промчалась мимо Мишки с Буровым оставив после себя лишь облако пыли.
— Дела... — присвистнул им вслед Мишка, — это ж Андреич рядом с водилой и сидит, в пожарники по ходу в детстве метил.
Он задумчиво оглядел улицу.
— Можно тогда до Михеева дойти, это фермер тут местный, у него по идее полдеревни работает, да и сам мужик дельный...
Дом фермера был, наверное, самый большой в селе, возвышаясь двумя этажами над всеми соседскими крышами.
Массивные чугунные ворота были приоткрыты и Вяткин просунув голову громко поздоровался. Никто не ответил и они вошли внутрь.
Во дворе никого не было и они прошли дальше, за дом, откуда доносился какой-то шум.
Супруга Михеева в голубой униформе стюардессы стояла в дверях свинарника и старательно вещала, не обращая на доносившееся громкое хрюканье:
— Дамы и господа, в целях безопасности полёта просим вас не пользоваться личными компьютерами и телефонами во время взлёта и снижения нашего...
Увидев Вяткина с Буровым она приветливо улыбнулась и, поправив на голове пилотку, вытянула руку в белой перчатке:
— Аварийный выход, граждане пассажиры, находится прямо и налево.
Самого фермера, одетого в чёрный берет и куртку, заляпанную красками они обнаружили на заднем дворе возле бани.
Михеев стоял спиной к ним замерев перед мольбертом с натянутым пустым холстом и казалось дремал.
Вяткин откашлялся:
— Иван Сергеевич, нам бы пообщаться...
Михеев вздрогнул и резко обернулся.
— Тише! — он взмахнул рукой с зажатыми в ней кистями. — Поймите же наконец, что только живопись может почти буквально изображать тишину, и как покой и как некую высшую гармонию образа...
Он замолчал, подозрительно осмотрел гостей и нахмурился.
— А вы вообще кто? Вы мне мешаете, вы закрываете перспективу и вообще выйдите из мастерской! Немедленно!
— Чё понту по ним ходить, — сказал Вяткин, когда они снова оказались на улице, — сам же видишь, мы тут все переопылились.
— Но кто-то ж должен был мечтать попроще, — сказал Буров, — поприземлённей что ли...
Мишка внезапно остановился.
— А пошли к депутату! — показал он на стоявший впереди домик с висящим над крыльцом флагом, — вот уж кто всегда хочет на халву прожить! У него тут в администрации приёмная, щас зайдём и спросим как с гада.

Сельский депутат Александр Ворюшкин оказался у себя. Высокий и худощавый, со спутанными лохматыми волосами и всклокоченной бородой, он стоял у открытого окна держа в руках стопку смятых и исписанных листов бумаги.
Увидев гостей он нисколько не удивился, а казалось даже обрадовался.
— Вот, послушайте из последнего... посвящается ей, — он загадочно откашлялся и тщательно завывая продекламировал:

Сидишь и смотришь в кактусы как Эмма Бовари
а помнишь целовалися мы в поле до зари
дурманили нам головы душистые хлеба
и плыли облакастые июльские неба

— Неба? — переспросил Мишка и не выдержав засмеялся, — все семь сразу?
Ворюшкин же совершенно не обидевшись достал из стопки новый листок и кратко объявил - Хокку!

Гвоздь измены я бросил
на лунную дорогу
плачет сакура
но работает шиномонтажка

— Гениально, — похвалил Буров и покосился на Вяткина.
— Ладно, почалили обратно, — безнадёжно махнул тот рукой, — бесполезняк дальше тему мылить...

По дороге домой они услышали отдалённые раскаты грозы, а вскоре прогремело совсем рядом и хлынул сильный, по-настоящему майский ливень. Когда они основательно промокнув уже дошли до своего переулка, дождь закончился также резко, как и начался. Сосед Серёга Глазырин в полосатой тельняшке сидел на своём заборе и глядел вниз, в сторону речки в большой морской бинокль.
— А ты чего мокнешь, Серёг? — спросил его Мишка, на что тот лишь отмахнулся, гордо заявив:
— Это не дождь, а морская пыль.
К приходу Мишки с Буровым во дворе ничего не изменилось, все только переместились от дождя в беседку.
Тамара красила ногти пурпурным лаком, а дед доедал очередное эскимо.
— Шоколадное поступило, — сообщила бабка, — по одиннадцать копеек...
— Урааа! — внезапно донеслось с чердака.
Аня кубарем слетела по лестнице и радостно хохоча принялась скакать вокруг беседки.
— Что случилось? — поинтересовалась Тамара, — шубу подарили?
— Я там на сено легла и заснула, а когда проснулась, смотрю... — Аня помедлила и победно выпалила, — а у меня теперь миллион подписчиков! Вау! Как я и мечтала!
Мишка вопросительно посмотрел на Бурова, и тот удовлетворённо кивнул в ответ.
Аня перестала прыгать и удивлённо осмотрела всех присутствующих
— А вы чего все так вырядились? Косплеите что ли? Мааам, пааап?
— Ничего, — Мишка толкнул Бурова локтем и тот вытащил из кармана свой прибор, — греби, тьфу, то есть иди сюда, Анечка, нам тут надо одну кнопку нажать.
Аня подошла и неуверенно пожав плечами осторожно поставила палец на красную кнопку.
Все замерли.
— Поехали! — прогудел из-под гермошлема дед и махнул рукой.

(С)robertyumen

153

из ФБ
вчера в магазине мальчик рассказывает девочке: я хочу совместить бензопилу и огнемет... девочка: но это же неправильно, огнемет будет всех распугивать и ты никого не распилишь.

дети и их счастливое детство.

154

Один забавнейший момент: по России - и в русском сегменте интернета - бушует сейчас настоящий истерический припадок вокруг "всеобщей вакцинации". Множество представителей прогрессивной общественности слились в экстазе с представителями "прогнившего путинского режима" типа мэра Собянина и прочих чиновных ковидобесов - и уже который день рыдают в голос: что же вы не прививаетесь, какие же вы суки, скоты и сволочи, уроды проклятые, мы же все умрем, если немедленно не привьемся, мы же вымрем как мамонты, прививайтесь, твари, ненавидим вас, убийцы, вы не любите бабушек, колитесь в вену, сволочи... и т.д. без конца, 24 часа в сутки.

Причем я уверен, что многие даже "не по службе", они искренне верят в то, что сами говорят - и про "все умрут", и про "последний шанс", и даже "прививка или смерть"... Немало особо впечатлительных, зуб даю, даже натурально рыдают за клавиатурой, проклиная "этих упертых россиян".

Понятно, казалось бы: изысканные натуры, гуманисты по природе, верят в вакцинацию и боятся страшного ковида... НО!

У нас ведь, помимо России, имеется еще и Украина. Страна, нежно любимая ТЕМИ ЖЕ САМЫМИ ЛЮДЬМИ. Что там на Украине с темпами вакцинации населения? Поищите ответ - вы обалдеете. На Украине вакцинация, в сравнении с Россией, можно считать, вообще не начиналась!!

Реально - там отвакцинировано 1,5, что ли, процента населения. И те - при крайне лукавой украинской статистике. И никакой вакцинации, по сути, и не ведется, поскольку реально колоть просто нечем (не говоря уж о том, что отношение украинцев к самой процедуре укалывания едва ли не хуже, чем в России). Европа вакцин на Украину не посылает, США тоже не торопятся, от российского Спутника Зеленский сам гордо отказался. Словом - ТИШИНА.

Казалось бы: если сердобольные гуманисты так заходятся в плаче над Россией с ее 10% вакцинированных - как они должны причитать над "Ще Украйна не згинела", у которой процент еще в 6 раз ниже? Как же, дескать, не сгинела, когда сгинеет буквально вот-вот?! Какие проклятия должны нестись, какие стоны, какие реквиемы сочиняться по гибнущей на глазах без принудительной вакцинации нацией?!

Но - опять-таки тишина. Сами украинские пропагандисты буквально беснуются в российских социальных сетях, гневно клеймя позором российских "ватников", никак не желающих уколоться "надежной вакциной Спутник"! Но на вопрос, когда и ЧЕМ привились они сами, почему-то скромно умолкают и вообще никак не комментируют сей скользкий момент.

Украина в гораздо, почти на порядок "худшем" положении в плане вакцинации, чем Россия. Но, заметьте - это НИКОГО не волнует. От слова "вообще". То есть просто - наплевать. Не прививаются - да и нахрен надо. Украинцам и так хорошо!

Прививаться - с ожесточением, через тотальное принуждение, всем поголовно, прививка или смерть - должно только россиянам. Такова позиция прогрессивной общественности, всех людей с хорошими лицами.
Им безусловно виднее.

155

Приходит больной (Б) к врачу (В). Весь трясется, заикается, глаз и все остальное в тике. (В) - Давайте расскажите как и из-за чего Вы до такого состояния докатились. (Б) - Ж-Жена б-блядь, г-гуляе с-с к-кем п-попало. (В) - Ну у кого сейчас жены путные! (Б) - С-сын б-бандит, г-грозится в-всех п-порезать. (В) - Ну ведь еще никого не порезал! (Б) - П-по ночам с-ссусь. (В) - Это очень серьезно. Выписываю Вам "Седуксен", принимать по 1 таблетке 3 раза в день. Через 2 недели придете на прием. Прошло 2 недели. (В) - Как дела? (Б) - Нормально. (В) - Как жена? (Б) - Гуляет, а у кого жены путные. (В) - Как сын? (Б) - Еще никого не зарезал, слава богу. (В) - А как по ночам? (Б) - Ссусь, но до утра ведь высыхает

156

Однажды вождь племени чероки со звучным именем Секвойя подумал: а почему бы ему не изобрести собственную письменность? Он видел, как американские торговцы и переселенцы ведут какие-то записи, шлют их друг другу, читают книжки. Общий смысл их действий был понятен: сообщить какую-то информацию знаками на бумаге. И раз они это делают постоянно, наверно есть в этом какая-то польза, не все ж гонцов слать с устными сообщениями или помнить всё наизусть.

Гонец может чего-то напутать в спешке, или разболтать под пытками. А письмо можно сжечь или проглотить, если видишь, что дело обстоит хреново. Да и старческий склероз никто не отменял, как бы он ни назывался по черокски. Как сохранить старинные предания? Я думаю, таковы были мысли вождя, когда он принялся придумывать свою письменность. Отнесся к этому просто - ну, взял и придумал. Это ж не на бизонов охотиться, там мозги нужны. А тут - ну, придумать знаки, делов-то.

У каждого приличного народа в наше время имеется своя письменность, и разумеется ее кто-то когда-то основал. Не из воздуха же она появилась. Но практически всегда это клонирование.

В случае кириллицы, пришли более тысячи лет назад греческие монахи, и соответственно попытались внедрить письменный греческий язык на новых для них территориях. Услышали новые для них звуки речи, придумали им новые буквы. Но особо не заморачивались.

А сам этот письменный греческий появился по тем же причинам тысячелетиями раньше, от критян. А те подцепили от тирян. Далее следы теряются, но все эти изначальные альфы, беты и так далее шли как по эстафетной палочке. Любой младенец, родившийся на территории в полпланеты, однажды заорет АААААА!!!! - и это будет обозначено именно буквой А, независимо от языка и акцента в этой зоне распространения древнейшей финикийщины.

Какие-то другие ученые греческие монахи зашли однажды в Рим, так появилась латынь. А потом безвестные латинские монахи в Англию, так появился современный английский алфавит. Но сама идея, что можно же не рисовать смыслы и звуки тысячами картинок, а минимизировать их набор предельно, дать простые начертания каждому символу, безусловно пришла в голову кому-то одному. Далее это просто тиражировались с добавлениями и сокращениями. Кому-то удавалось сократить до двух десятков буков, но тогда возникали проблемы с изображением звуков сокращенных. SHCH вместо щ, например. А для ы вообще никаких буков нет в английском, кроме извращений.

Кто-то в досаде принимался рисовать над минималистским набором шляпки, штрихи и боковые загогулины для вариаций, отчего получался не алфавит, а дикий средневековый бардак какой-то, типа чешского. Или целый триппер непроизносимых букв давно отмерших звуков, как во французском. Зачем записывать то, что не произносится? Алфавит всех народов изначально задумывался и делался как звукоподражательный, и это была здравая идея.

Уникальность индейского вождя Секвойи была в том, что он был полный дуб во всем этом. Не зная ни многотысячелетней запутанной истории вопроса, ни собираясь в нее впутываться вовсе, не владея ни английским, ни каким прочим языком помимо родного, не имея под рукой никаких грамотных монахов, и будучи по определению человеком безграмотным и диким совершенно, он решил всё сделать сам - просто понимая, что есть сама эта задача, и что она ему вполне по силам.

Никакие просвещенные монахи ему и не нужны были для этого. Письменность чероки обязана была иметь двойное назначение - мирное и военное. Она должна была быть простой для своих воинов и абракадаброй для всех прочих. Секвойя был в ситуации землянина посреди тотальной высадки инопланетян, опережающих в своем развитии минимум на пять тысячелетий, намеренных отнять его земли и переселить туда, где выжить практически невозможно, а при сопротивлении уничтожить. Тут вся эстафетная палочка цивилизации выражалась разве в том, что дикарю дали поглядеть на рубку звездолета и ехидно продали несколько книжек из его библиотеки. Смотришь в книгу - видишь фигу: таков был культурный багаж создателя черокской письменности.

Случай удивителен тем, что у него получилось это лучше, на мой взгляд, чем у всего этого авторитетного наследия вместе взятого, от которого до сих пор школьники мучаются по всему миру.

Все стадии страданий образованного человечества от своей письменности он прошел за пару лет.

Для начала вождь купил немного бумаги, отщипнул перо с ближайшего гуся, макнул его в какой-нибудь сок клюквы или каракатицы, и принялся создавать свою письменность. Рука к перу, перо к бумаге. Секвойя был современником Пушкина, и отнесся к этому делу с таким же энтузиазмом, как Александр Сергеевич к созданию русского языка литературного. Но без его французского, древнегреческого и латыни, равно как и общего воспитания по высшим западным стандартам того времени. Секвойя был дикарь. Типа первого ископаемого шумера, ставшего грамотным только потому, что ему пришлось придумать саму грамоту.

Что начертил Секвойя самое первое? Картинки, иероглифы. Как обозначить рыбу? Ну, нарисовать рыбу. Как буйвола? Ну, кружок с двумя рожками. Вполне достаточно для передачи сообщений, что завтра подходящий день для племени выйти на рыбалку или охоту.

Помучившись немного, Секвойя пришел к выводу, что эдак до хрена знаков придумывать придется. Как бы не несколько тысяч. Щуку отдельно обозначай, карася отдельно. Приказы еще обозначать. Да, ты вечно кого-то куда-то посылаешь, но с разными же смыслами! Этому что, тоже загогулины придумывать? Экая тоска!

Мне неизвестно, сколько дней или месяцев Секвойя раздумывал над этими вопросами, но от иероглифов категорически отказался. Уже этим превзойдя великие цивилизации давно вымерших шумеров, египтян, ассирийцев и так далее. А также ныне процветающие нации китайцев и японцев, у которых вся эта иероглифическая хрень стала просто упражнением для мозга и священной древней традицией. Они с ней до сих пор сражаются, но исподтишка - ввели упрощенные системы и китайских, и японских иероглифов. Но до сих пор на них стоят. Индейский вождь помучился сам, но свой народ уберег. Он перешел к звукоподражанию. То есть, к наиболее распространенным слогам. Не к фонемам, разобранным на буквы - то, что мы знаем как алфавит. Он обозначал слитные типичные возгласы. Для него А! означало одно, а МА!, БА! и так далее совсем другое. Как КУ! и КЮ! в Кин-дза-дза. Для каждого самого важного отдельный знак.

Таковых вождь нашел поначалу двести. Но озаботился мыслию, что простой читатель столько может и не упомнить. Какая разница, длится ли тот или иной звук десятую долю секунды или аж три? Пусть будет один знак для всех подобных. Сообразительный читатель как-нибудь догадается, что имелось в ввиду.

Смейтесь сколько хотите, но этим простым соображением индейский вождь достиг уровня древнерусских летописцев, которые гласные буквы вообще не писали, считая, что понятно и по согласным. И пробелы между словами не ставили - это же звукоподражание. Читателюдолжнобытьпонятноибезпробеловаеслионтупкакпеньтакихренсним - так бы я обозначил язык древнерусских летописей, а если из этой фразы убрать еще и гласные, то вы поймете, что я чувствую, их читая. Индейский вождь превзошел. Из двухсот слогов он оставил 85 плюс пробел. Молчание. Знак разбивки. Самый главный, в сущности, из всех знаков.

Сравните с этим что уродливость английских литер, из которых вечно приходится лепить какое-то ought, что русских дьяковских со всеми этими щиеся, щуюся, щуюсимися. Я знакомых иногда тестирую - смогут ли они произнести фразу:
Стадион был полон неистовствовавшими толпами народа!
90% палятся - без чтения письменного текста, устно они это выговорить не в состоянии даже в трезвом состоянии. А уж если выпил - не садись за руль. Я может несколько жизней спас этой простой фразой в 90-е. Но почему это вообще попало в письменную русскую речь? Те же самые дьяки наплодили, которые столицу Мексики назвали Мехико, а Тэксес Техасом, исходя из того же сочетания малознакомых буков. У них и алфабет альфавитом вышел, и Бабилон Вавилоном, и Кесарь Цезарем, и Пари Парижем, и Рома Римом. Дикие люди, что с них взять. Как написали криво, так и до сих пор норма. Изучай, младшеклассник, правила, сплошь состоящие из исключений.

Индейский вождь просто снабдил все слитные варварские звуки отдельными закорючками. Что там внутри каждой из них напутано по мелочи - уже неважно. Буквы вождя получились удобны в написании: один слог - одна закорючка одним росчерком, отдельно стоящая. Без всяких шляпок, точек и двоеточий сверху, подчеркиваний снизу и загогулин сбоку. Жертвы русского языка: й, ё, ы, щ и поныне действуют, сурово сопя их учатся выводить первоклашки в промежутках между голосовой командой смартфону, фанаты борются за букву ё, которую уже ни одна приличная редакция не берет в набор, а всяческие яти, еры и фиты то лихому императору пришлось вычеркивать во множестве, то понадобилась революция, чтобы это безобразие закончить.

А у индейского вождя получилась какая-то золотая середина между иероглифами и алфавитом, между зрением и слухом. Если бы безвестный дикарь шумер или тирянин, первыми ставшими грамотными, подумали бы немного больше и лучше, чем этот индейский вождь, письменный язык человечества уберег бы его от многих ненужных страданий. 86 букв! Там недоставало разве той, что придумал Набоков - смайлика.

Язык человечества с начала компьютерной эпохи состоит из 256 символов ASCII. Там тебе и стрелки во все стороны, и кружки и крестики. Всё, интуитивно понятное, на все случаи жизни. Совсем не иероглифы, изучаемые тысячами, но уже и не алфавит. Так что мозг дикого индейца Секвойи шел в правильном направлении, существенно опережая свою эпоху без особого знания о ней самой.

Он еще и газету основал на этом языке. Новые буквы понравились чероки, до сих пор на них пишут. По внешнему виду - там и английский, и кириллица, но вообще танец пляшущих человечков. Все буквы означают не то, что общепринято, и много новых.

Получив письменность и начав переписываться, чероки успели дать друг другу много полезных советов и освоили передовые западные в той скромной степени, что стали применять их в своем хозяйстве. Начали быть вполне процветающей экономически народностью демократического государства на правах суверенной нации, официально признанной президентом и Конгрессом.

Что случилось далее, все знают. Меня при перечитывании этой истории поразило лишь то, что для подписания фальшивого добровольного соглашения об оставлении чироки шести штатов, в которых они обитали, понадобилось сборище инсургентов, которые были целиком за счастье жить в пустыне, и понадобилось 11 концентрационных лагерей со смертностью 20%, чтобы в этом счастье убедить весь народ. Сколько там померло потом в месте назначения, никто и не считал - новая суверенная территория, специально выделенная - пусть там что хотят, то и делают. Пусть хоть сожрут друг друга за скудностью охоты - все условия для этого созданы, дальше ваша свобода, господа индейцы. Не теряйтесь в этом новом мире, действуйте! А то сожрут вас.

Я не знаю, был ли прав вождь Секвойя, посоветовав явиться в эти концлагеря добровольно и быть депортированными со своих земель. Альтернатива была - сражаться и быть заведомо уничтоженными. Мудрая нация евреи в целом выбрала явиться в подобных же условиях. Другая мудрая нация - карфагеняне, при надежде положиться на мудрость победителей сначала разоружилась, а потом при объявленной перспективе переселиться в пустыню вдали от моря - сражаться и погибнуть безоружными. Евреи в Массаде были и так в пустыне, но не хотели еще худшего - после долговременной обороны предпочли покончить с собой, чем быть куда-то депортированными рабами.

Кто вспомнит сейчас о президенте Джексоне, устроившим этот индейский Холокост? Если и вспомнят, то поморщатся. Хотя был законный избранник демократического народа, со всеми его чаялками и хотелками. Как бы было хорошо, вот были на этих землях их исконные обитатели, и вдруг чирк - никого из них и нету. Что с ними там случилось, ров какой или переселение - это дело властей. Какие власти не желают этого устраивать - за тех не голосуем.

Это грустная история дикости. Но выживает из нее только самое красивое, рациональное и нужное людям. Слоговый алфавит чероки до сих пор общепринят у этого племени. А имя ее вождя получило мировую известность потому, что ботаник и полиглот Штефан Эндлихер имел обычай давать названия растениям в честь людей, его особенно восхитивших. Самое громадное дерево планеты он назвал именем этого безвестного Секвойи.

157

Слышал эту историю от отца, только рассказывал он ее не мне, а друзьям за рюмкой чая. Я вертелся рядом, ну и запомнил. Истинный смысл её понял только став взрослым. Ни отца, ни участников уже нет в живых, никого не обижу рассказом.
Команда земснаряда готовилась к ужину. Вахта из 6ти человек сидела за столом в вагоне-столовой. Повариха заканчивала с готовкой, ребята ждали и просто хохмили за столом. Муж поварихи сидел за столом вместе со всеми. Вдруг бригадир сделал знак команде молчать, все затихли. Повариха ничего не видит, но слышит, что стало тихо. Бугор стучит снизу в стол. Опять тишина. Снова одиночный стук. Повариха прислушалась и спрашивает: "чего стучите-то?". Бригадир и отвечает: "После обеда ондатру подстрелили, ободрали, сварили и съели. А от ее мяса у всех резко х@и повставали, вот и стучат снизу". Шутник был бригадир. А повариха с надеждой спрашивает: "И мой ел?"
- Твой побрезговал, отвечает бугор.
Надежда на лице поварихи сменяется разочарованием.
- Ну дураки! Не могли сказать, что это уточка.
Хохотали все, даже муж поварихи.

158

Абонемент на неинтересное кино

Когда-то давно я закончил музыкальную школу города Н-ск. Музыкалка была неотъемлемой частью моей жизни, как уроки вечером, уборка по субботам, подъем в семь, манная каша на завтрак.

Самое страшное для меня было – подвести родителей или кого-то из взрослых, чью роль в своей жизни я считал значимой. Мой учитель по специальности Тамара Александровна безусловно была таким человеком. Я любил и боялся ее одновременно. Любил ее похвалы за хорошо подготовленный урок, и страдал, когда слышал усталый вздох из-за криво выученного аккомпанемента.

Это был один малорадостный день поздней осени. Они там, кстати, все малорадостные, потому что память о теплых летних каникулах еще свежа. До снега и связанных с ним развлечений еще далеко. И каждый путь в школу и обратно – это тоннель из серого неба и мелкого противного дождя. Я стоял и собирал ноты в пакет после не самого успешного урока у Тамары Александровны. На ее учительском столе лежали какие-то буклеты.

- Стас, это абонементы в кино. Пойдешь? – услышал я голос преподавателя.

Кино я очень любил, но в тот момент в моем детском сердце ничего не отозвалось. Я понимал, что в музыкалке вряд ли распространяют билеты на «Робокопа» или «Звездные войны».

Я вяло открыл буклет. Так и есть. Глаз тут же нашел знакомые из музлитературы слова, фамилии, названия – либретто, тенор, Бородин, Моцарт, Пуччини, «Спартак», «Князь Игорь», «Риголетто».

Прочтение буклета радости мне не прибавило. Как и любой подросток я был увлечен лейтенантом Хелен Рипли и рядовым Фредди Крюгером.

- Абонемент стоит десять рублей, можешь потом занести. – сказала Тамара Александровна тоном, который не предполагал обсуждений, поэтому в мой мозг эти фильмы сразу попали в раздел «обязательно к просмотру», – фильмы будут показывать каждое воскресенье в 15.00.

Воскресенье так себе выходной. Осознание приближающегося понедельника отравляет его. Даже традиционный вечерний фильм по первому каналу не мог его исправить. А теперь ближайшие 10 воскресений будут еще и разорваны на две половины просмотром каких-то идиотских музыкальных фильмов.

Сценарий «не ходить» мной даже не рассматривался. И это до сих пор меня удивляет, потому что на просмотре первого фильма в зале я сидел абсолютно один. Я точно знал, что другим ученикам абонементы тоже «продавали». Некоторые даже пытались их перепродать на сольфеджио по дешевке.

Первый фильм был «Амадей» с Томом Халсом в роли Моцарта. Его лицо я где-то уже встречал – в каких-то второсортных боевиках или ужастиках. А может с кем-то путал. Но то, что это художественный фильм меня немного успокоило.

Как вы уже поняли, в зале я сидел в полном одиночестве. Хотя нет. Первые 15 минут на заднем ряду сидели какие-то птушники с пивом. Видимо решили скоротать время в кино. Они шумно комментировали сцены, подкидывали в воздух шапку через луч проектора, чтобы она огромной тенью пронеслась через весь экран, гоготали при каждом удобном моменте. Но они быстро поняли, что фильм не для них, допили пиво и ушли.

Но когда это произошло я не заметил. Мной завладел фильм. За полтора часа перед глазами пронеслась жизнь великого композитора. Моцарт был ровно таким, каким я его себе представлял. И по внешности, и по характеру. Врожденная гениальность композитора, которому всё дается настолько легко, его чувство музыки, которое превосходит все остальные. Музыка распирает его изнутри. Он просто не может держать ее в себе. Он проводник чистого искусства между космосом и бумагой. И в этом трагедия. Он счастлив этой судьбой и даром творить, но это истощает его. Моцарт фактически сгорает в потоке музыки.

Ф. Мюррей Аббрахам, который был мне больше знаком как актер второстепенных ролей в триллерах и боевиках, талантливо сыграл в этом фильме Антонио Сальери. Известно, что Сальери был очень хорошим музыкантом и композитором. Он упорным трудом заслужил свое место придворного капельмейстера и признание в музыкальном сообществе. И вот представьте, что вы тяжелым трудом создаете каждое музыкальное произведение – сонату, симфонию, фугу, оперу. Как ювелир, который годами гранит один и тот же кусок камня, чтобы получить идеальное украшение. А тут врывается какой-то откровенный чудак без манер, без роду и племени, который делает с музыкой всё что ему заблагорассудится. И злая шутка жизни в том, что делает он это гениально. То, на что у вас уходили месяцы и годы, этот щенок левой ногой делает за пару минут.

Фильм накрыл меня с головой – игра актеров, музыка, костюмы и декорации старой Вены. Полтора часа пролетели как одна секунда. После кино я еще минут десять сидел в ярко освещенном зале. В голове гудела Лакримоза. Смерть Моцарта потрясла меня. Я и до этого знал, что он умер молодым, как и Пушкин, но я не осознавал всей трагедии этой смерти такой несправедливой, несвоевременной, ненужной.

Придя домой, я понял, что забыл в кинотеатре шапку. В любой другой день я бы побежал за ней обратно, потому что в нашей семье терять вещи считалось проступком. Но тогда эта потеря меня совершенно не тронула. Я все еще жил в фильме, я рыдал над телом Моцарта, сброшенного в грязном мешке в безымянную могилу для бедных. Что такое шапка по сравнению со смертью гениального творца.

Однако шапку мне вернули. На следующем сеансе.

- Этот Пушкин шапку на Моцарте забыл! - услышал я за спиной женский голос, когда в следующее воскресенье пришел смотреть второй фильм из абонемента. Я обернулся. Старая вахтерша смотрела на меня поверх очков.

- Твоя шапка? – спросила гардеробщица, доставая откуда-то из под стойки мой спортивный «петушок».

- Моя, - ответил я, - спасибо.

- Забирай сейчас. Раздевать тебя не буду. Все равно никого нет. Много чести. Закроюсь и пойду вздремну, - сказала она нарочито строго, но с легкой улыбкой. Большинство взрослых женщин так общались со мной еще много лет после. Им плохо удавалось скрывать свою симпатию к моему образу идеального внука.

В этот раз «давали» «Князя Игоря». Оперу Бородина я прошел буквально пару недель назад и мог свободно напеть хор бояр или арию самого Князя ("О, дайте, дайте мне свободу. Я свой позор сумею искупить!").

В зале опять было пусто. Я скомкал билет и стал придирчиво выбирать место в самой середине.

После «Амадея» я был готов к легкому разочарованию. Я ждал театральной постановки, но по первым кадрам понял, что это снова художественное кино. Еще интереснее стало, когда оказалось, что Князя Игоря играет герой русских боевиков и приключенческих фильмов Борис Хмельницкий. Актер с, пожалуй, самой яркой и характерной внешностью. Капитан Грант, Робин Гуд – ему отлично давались роли матерых авантюристов – благородных и сильных. Князь Игорь из него получился отличный. Фильм был музыкальным, но с добротной приключенческой постановкой и боевыми сценами. Шапку я на этот раз не терял, но удовольствие от просмотра получил.

- Тамара Александровна, вот 10 рублей за абонемент. Я всё забывал вам отдать, - я положил свернутые купюры на стол. Урок по специальности должен был вот-вот начаться.

- Какой абонемент? - немного рассеянно сказала учительница. Она отстраненно посмотрела на меня, а потом ее взгляд вдруг сфокусировался, глаза широко открылись, и она сказала, - ты что, ходишь смотреть это кино?

- Ну да, - немного удивленно сказал я, - вы же сами сказали.

- Да, Стасик, сказала, но тут на последнем собрании директор школы сетовала на то, что зал пустой. Дети не хотят, а родители не настаивают. И преподавателям тоже не до того: воскресенье единственный выходной. Мы даже думали попросить кинотеатр отменить показ. Но администрация сказала, что техника работает, люди заняты. Показ идет в зачет плана.
Я стоял и слушал Тамару Александровну, которая как будто оправдывалась.

- А ты, значит, ходишь! – я встретился с ней глазами. - И что ты уже посмотрел?

Тамара Александровна села за стол

- Ну, - начал я немного неуверенно, - три недели назад был балет «Спартак».

Я решил начать с неинтересного. В моем хит-параде музыкальных жанров балет плелся где-то в конце ТОП-10. Но меня восхитил артист, игравший роль римского полководца Красса. Он был настолько хорош, что я никого больше и не запомнил.

- Ну еще бы, - хмыкнула Тамара Александровна, - это ты попал под магию Мариса Лиепы. Танцор был от бога. Недавно умер. Так жалко.

После балета два воскресенья подряд показывали фильмы по самым известным операм Верди «Риголетто» и «Травиату». Это полноценные художественные фильмы, с натурными съемками в живописных местах, красивыми декорациями и с потрясающими костюмами.

В «Риголетто» роль Герцога исполнял Паваротти. А в «Травиате» играл второй из трех великих теноров – Пласидо Доминго. А буквально за месяц до этого я нашел в школьной библиотеке книжку «Сто либретто», где были собраны самые известные оперы всех времен! Можно не любить оперу, но приключенческие рассказы или страшные сказки любят все. А опера – это всегда закрученный сюжет, интрига, и чаще всего с плохим финалом. И вот представьте себе книгу, в которой таких историй больше ста. И каждая изложена буквально в трех-четырех страницах. Это же клад для непоседы!

Поэтому Верди я посмотрел от начала и до конца. Чуда не ждал. Знал, что все умрут.

Тамара Александровна выслушала меня, покачала головой и негромко сказала что-то вроде «Ну и ученик у меня». По тону я не понял было это похвалой, удивлением или чем-то еще, но обдумать не успел. Начался урок, и я переключился на Кабалевского.

Я не стал рассказывать Тамаре Александровне, что за этот месяц стал практически своим в кинотеатре. Я продолжал ходить на фильмы один, не понимая, что теперь их действительно крутят только ради меня. Один раз я даже опоздал на 20 минут. Вспотевший и запыхавшийся я вбежал в фойе «Родины», сжимая в руках уже изрядно пожульканый с отпечатками компостера абонемент.

- А вот и он! – громко произнесла гардеробщица при моем появлении. – Я говорила, что придет.

Она так искренне улыбнулась, что я остановился в нерешительности.

- Ну, чего встал? Давай сюда куртку, мокрый весь. Зачем так несся, все штаны уделал, - она продолжала причитать, помогая мне снять верхнюю одежду. А потом сказала куда-то вбок, - Миша, заводи! Клиент пришел.

Я проследил за ее взглядом и увидел, как от стены отделилась фигура курящего мужчины в спецовке.

- Пить хочешь? – спросила меня гардеробщица.
Я еще не восстановил дыхание и только помотал головой.

- Ну иди тогда в зал. Смотри своих трубадуров.

Я сам не заметил, как кончилась осень, а вместе с ней и абонемент. В нем оставался один непогашенный фильм. Но в пятницу у меня поднялась температура. В субботу утром меня осмотрел врач и велел остаться на больничном.

- А как же кино? – спросил я маму, когда доктор ушла.

- Какое кино? – мама знала про абонемент, но не отслеживала количество посещенных мной сеансов.

- Завтра последний фильм абонемента! Я же не могу пропустить его.

- Никакого кино, Стас. Врач сказала, что у тебя грипп. Лежи в постели. Потом посмотришь.

- Да как я посмотрю? Его же больше не покажут!
Но мама уже вышла из комнаты.

На следующий день, в 14.30 я нашел в городском справочнике телефон кинотеатра и позвонил на вахту.

- Алло, - женский голос на том конце показался мне знакомым.

- Здравствуйте, - сказал я. – я хожу к вам смотреть кино по абонементу от музыкальной школы. Вы меня помните?

- А, Пушкин, привет. Ждем тебя сегодня. – голос в телефоне потеплел.

- Видите ли, так получилось, что я заболел, - затараторил я, - и мне надо сидеть дома.

Больше я не знал, что сказать. Да и на что я рассчитывал? Сказать, чтобы сеанс перенесли? Что за бред. Попросить, чтобы они посмотрели кино вместо меня и потом пересказали? Тоже фантастика. Попросить вахтершу убедить маму отпустить меня завершить абонементный челлендж? Вряд ли на мою маму это подействует.

- Дак что ты хотел попросить, милок? – голос в трубке вернул меня в реальность.

- Я не знаю, - честно сказал я и вдруг заплакал.

- Ну-ну, не плачь, милый, - начала успокаивать меня вахтерша, - давай вот что сделаем. Ты поправляйся. А как выздоровеешь – приходи в кинотеатр. Мы тебе этот фильм отдельно покажем.

Идея была отличная, и я поверил в нее.

- Спасибо, - сказал я и повесил трубку, не попрощавшись.

Но в кино я так и не сходил. И фильм не посмотрел. Болезнь вырвала меня из магического круга абонемента, и волшебство исчезло. Уже в понедельник я оглядывался на прошедшие два месяца и не мог понять, что со мной происходило. Если бы кто-то задал мне вопрос зачем я ходил в кино на эти фильмы – я едва смог бы дать развернутый ответ. Сказка ушла, а вместе с ней ушло какое-то знание, оставив только чувство потери чего-то важного.

Еще через месяц я вспомнил про абонемент, но так и не смог его найти. Я решил позвонить в кинотеатр, чтобы попросить показать мне последний фильм из абонемента. Но вдруг с ужасом понял, что забыл его название. Я вспомнил и выписал в столбик все девять увиденных мной лент, но десятый фильм никак не хотел вспоминаться.

Я положил этот список под стекло письменного стола, чтобы держать его перед глазами на случай, если вдруг память выплеснет из своей глубины нужное название. Но этого так и не произошло.

С тех пор прошло 25 лет. Я посмотрел сотни, а может тысячи кинолент. Я стал настоящим киноманом: легко запоминаю актеров, сюжеты, крылатые фразы и второстепенных героев. Я очень люблю кинематограф, но иногда меня посещает мысль, что это не главное. Перебирая все эти бесчисленные фильмы, я втайне надеюсь наткнуться на тот самый, который так и не посмотрел. Я так и не вспомнил названия, но я обязательно узнаю его, когда увижу. Увижу, посмотрю и волшебство вернется.

159

У меня есть хороший товарищ, допустим Мирон, сейчас уже немолодой человек. Он инвалид детства – полиомиелит, ходит с большим трудом, опираясь на палку, но насыщенности биографии хватит на десять здоровых и еще останется. Попробую пересказать одну из его историй.

Он тогда жил в Макеевке, работал на шахте. Не в забое, конечно, а в шахтоуправлении. Водились денежки, были хорошие друзья, веселая компания, частенько выпивали вместе. Друзья ходили в качалку, и Мирон с ними, из всех упражнений он мог только жать штангу лежа, этим и занимался. Однажды услышал, что в Венгрии будет чемпионат мира по пауэрлифтингу среди инвалидов, как раз по жиму лежа, и подумал, чего бы туда не съездить. Дальше от его лица, за мелкие неточности прошу не пинать, я диктофон не включал, рассказываю как запомнил.

«Надо было сначала отобраться на украинском турнире. А я предыдущий месяц бухал, не тренировался совсем. Пришел в медпункт за справкой, месестра говорит: у тебя давление высокое, не для нагрузок. Я: да ладно, я напрягаться не буду, так, вполноги, то есть вполруки, лишь бы на ЧМ попасть. Приезжаю, а там все ребята мне не чета, бывшие спортсмены, инвалидами стали после травмы – ампутация либо перелом позвоночника, но по-прежнему качки те еще. Я выжал 120 кг, вообще ни о чем. Нормальные веса начинаются со 160. Но подошел к тренеру, говорю:
– Возьмите меня, а то когда еще в Европу попаду. До чемпионата еще месяц, я буду тренироваться, обещаю, что привезу медаль.
Он посмотрел с таким сомнением, но говорит:
– Бюджета на тебя нет, но если найдешь 400 долларов, езжай за свой счет. Место в автобусе есть, в команде полторы калеки. Ну то есть пять калек, две работающие ноги на всех. И в твоей весовой категории у нас никого нет, остальные все легковесы.

Ну, я наскреб 400 баксов, приехали в Будапешт. Всех поселили вместе в гостинице, кормят вместе, а я особняком. Пришел в спортзал поздно, легкие веса уже начали соревноваться. Вижу, что в моей категории до 100 кг зарегистрировано трое участников, а в следующей свыше 100 – только один немец.

Я думаю: надо попасть в 100+, тогда серебряная медаль гарантирована. Взвесился – 98 кг с копейками. Пошел в буфет, взял два литра сока, помню, у них только вишневый был. Два литра пива залил бы в себя без проблем, но пиво нельзя, допинг-контроль. Пип-пил этот сок, кое-как выпил. Еще монеток в носки затолкал и на взвешивание. Ура, 100 кг и 100 грамм.

Немец в первой попытке заказал 130 кг, а я – 115, чтобы наверняка взять, тогда медаль и очки команде в командный зачет. Он посмотрел, что я такой слабак, и вторым весом заявил 140. Я тоже 140, это мой личный рекорд, зато если возьму, я оказываюсь впереди, потому что я легче. Он берет запросто, а я – на пределе сил. Там строгие правила, штанга должна идти строго горизонтально, дожимать нельзя. Но получилось, засчитали.

Осталась третья попытка. У меня есть шанс, если он закажет большой вес и не возьмет. Но он же немец, аккуратист, заказывает минимальные 142.5, чтобы наверняка. И ошибается, штанга пошла неровно, ему попытку не засчитали. Всё, я на халяву стал чемпионом. Тренер кидается меня обнимать: больше никто в украинской команде золота не взял, я принес больше всех очков. В командном зачете Украина делит 3-4 место из 12 стран. Дальше меня уже кормили вместе с командой, и обратно ехал не в конце автобуса особняком, а со всеми ребятями».

Потом Мирон начал уже серьезно тренироваться, выжимал 180 кг и больше, получил еще несколько медалей и даже съездил на Паралимпиаду. Там, правда, не блеснул, но про это тоже есть история, расскажу, если понравится эта.

160

ТАНКОВЫЙ ИСПУГ

- …Еще утром нас была полноценная рота, потом ротного командира убило и к нам прислали нового. Целого майора. С ним мы и воевали до самой ночи. Мы прикрывали его из карабинов и автоматов, а майор работал с танковым испугом…

Переводчица запнулась и сказала:

- Стоп, извините, я не знаю как перевести «танковый испуг». Видимо – это ружьё такое, или пушка.

Переводчица переспросила деда, он довольно бойко, для своих восьмидесяти с копейками, подскочил со стула и заговорил: Панцэршрэк, я, я, Панцэршрэк!
Он показал где-то у себя над головой, видимо демонстрируя размер этого самого Панцэршрэка, потом сходил в другую комнату, долго там двигал шухлядами комода и вернулся с семейным альбомом. Открыл и показал довольного немца в пилотке с трубой на плече:

- Вот – это Панцэрфауст, он почти такой же как Панцэршрэк. Это с ним стоит мой старший брат Александр, он погиб в городе Пятигорске. А вот это я как раз в 45-м. Мне тут 12 лет.

С фотографии смотрел пухленький фашистик в каске и с совсем детским личиком. На вид ему было не больше восьми.
Мы все невольно стали сравнивать деда с фотографией. Старик смутился и начал поправлять несуществующую причёску на своей лысой голове:

- Так вот, наш майор стрелял из укрытия, а мы прикрывали его из чердаков и подвалов соседних домов.
К ночи, бой совсем затих и мы, все кто остался жив, приползли к своему командиру.
Оказалось, что из всей роты, с утра до вечера, убило почти всех. Остались только пять человек. Я в том числе.
Кто-то спросил: - Гер майор, война проиграна, боеприпасов почти нет, мы ведь все теперь должны застрелиться?
Майор нас построил в шеренгу и строго сказал:

- Да, мы проиграли войну, связи у нас нет, Рейхстаг пал, никого, кроме нас больше не слышно, но хорошенько запомните мои слова, иногда поражение намного важнее победы. Сейчас вы этого не поймёте, но наверняка потом вспомните и поймёте. Я вам запрещаю стреляться – это приказ! А теперь слушайте мой последний приказ: - Я сейчас открою огонь, чтобы заглушить ваши шаги. А вы сразу бегите и как можно быстрее выбирайтесь из Берлина. Бегите в том направлении, главное, подальше отсюда. Форвардс! Лауф марш!
Мы и побежали.
Пока бежали, ещё долго слышали, как наш майор стрелял и русские стреляли в ответ. Наверняка его очень быстро убили.
Ночью мы отстали друг от друга и потерялись. К утру я очень устал, проголодался и в какой-то деревне рискнул постучаться в первый попавшийся дом. Там жила фрау Мария.
Она быстро затащила меня в дверь, приказала раздеться до гола и дала мне одежду своего сына, он тоже погиб в самом конце войны. Всё моё оружие – карабин, пистолет с патронами и каску, фрау Мария утопила в озере, а форму сожгла. Я у неё прожил ещё месяца два, пока всё не улеглось, а потом фрау Мария отвезла меня к маме. Мы с мамой много лет ухаживали за фрау Марией, аж до самой её смерти.
Вот такая у меня была война.
После войны я вырос, закончил университет и всю жизнь, до пенсии проработал режиссёром на Берлинском телевидении, в редакции детских программ. Так что мы с вами коллеги.
- А какие программы вы делали?
- Да, вы всё равно их не видели. А сейчас и не увидите. Давно это было, ещё в DDR.
- А всё-таки?
- Ну, была такая программа – «Делай как мы, делай с нами, делай лучше нас»
- Нифига себе! Да я всё детство смотрел вашу передачу, там ведущим был такой дураковатый мужик в спортивном костюме, по имени Ади, с ним всегда девочка была. Со временем девочки взрослели и всё время менялись, а Ади просто старел.
…Команда школы имени Карла Маркса, вырывается вперёд, но на повороте она роняет обруч…

У деда заблестели глаза, он смотрел на меня, как на путешественника во времени.
Мы ещё немного поснимали фотографии из семейного альбома, в конце, как и договорились, вернули на место стулья и стол.
Дед, извинился за свою педантичность, но залез под стол и показал старый квадратный след от ножки стола на ковре. Мы не попали сантиметра на три. Поправили.

Пока ехали обратно в Берлин, я вспоминал, как в детстве с удовольствием смотрел передачу этого старого гитлер-югентовца. Однажды там была видео-викторина, в которой Ади валял дурака, бегал по городу и бросал мимо урны бумажки.
Нужно было написать письмо с ответом на вопрос: Что Ади сделал неправильно?
Помню, я даже написал и мы с папой отнесли письмо в почтовый ящик.

И тут я понял, что Ади – это ведь Адольф.
Ну вот, ещё одно детское воспоминание безнадёжно испорчено…

161

Яжмать и яжотец

Живу один, на ПМЖ на даче, в достаточно глубоком Подмосковье, так уж сложилось... Работаю на удаленке.

Вокруг одни пенсионеры, да и те в основном бывают, когда снега нет. И вдруг, прошлым летом, через пару участков от меня, покупает дом семья с детьми (тремя). Тоже собираются жить на ПМЖ (что их на это сподвигло, отдельная история, но все же не моя, да и к делу отношения не имеет). Признаю честно - был сдержанно рад, хоть какие-то люди вокруг + Света и Леха (имена изменены) - примерно моего возраста, будет хоть с кем пообщаться.

Когда они приехали - помог пару раз крупную технику в дом затащить. Потом меня пригласили на шашлык. Потом мне надо было разгрузить топливо для котла - позвал Леху, он пришел, помог. Потом я их всех пригласил на шашлык :)

Летом ходили на рыбалку и за грибами все вместе. Весело! Всегда старался держать разумную дистанцию - они семья, все-таки. Позовут - я прихожу. Не позовут - у меня свои дела и развлечения. В помощи им не отказывал, да и они еще пару раз помогали. В общем, идиллия!

На прошлой неделе сестра попросила отвезти их с мужем в аэропорт. Давно не виделись, да и сестра любимая, в общем согласился. Дачи у нас маленькие, как говорится, слухами земля полнится :) Встретил Леху со Светой на улице, спрашивают, не могу ли я их до Москвы подбросить, раз уж все равно еду? Они на какой-то семейный праздник едут, машину оставляют дома по причине предстоящих возлияний. А тут так удачно совпало, что я тоже еду. А уж обратно они на такси. Соглашаюсь, в дороге веселее будет. Но сразу обозначаю: родственников везу в аэропорт, выезд строго в 7 утра (ибо иначе риск опоздать к вылету). Говорю им: "открываю в 7 ворота, вы стоите меня ждете, готовые. Сели и поехали. Ок?". Отвечают: "да-да, без проблем, давай до завтра!".

Следующий день - 7 утра, открываю ворота. Никого нет. Звоню ему, ей - телефоны выключены. Небольшой запас по времени был, сажусь в машину, подъезжаю к их дому - посигналил пару раз - окна темные. Ну, мало ли... Меня время поджимает. Уезжаю.

В общем вчера (два дня прошло с описываемых событий) они оба приперлись и устроили скандал. Что я их не подождал. Что я должен был их подождать, потому что У НИХ ДЕТИ. Что они потратились на такси. Что пока ждали такси - дети замерзли. И что они опоздали на праздник. И не хочу и я им возместить деньги за такси? Признаться, я так охренел, что даже послал их не сразу, сперва стоял и с полминуты глазами хлопал.

Сижу вот, пью чаек, и думаю, что это, с*ка, было???

162

(декабрь 2020)

Где стол был яств там гроб стоит.
Г.Р.Державин

Я впервые не отмечал день своего приезда в Америку, я не мог, потому что она превратилась из страны моей мечты в Соединённые Штаты политкорректности и жестокой цензуры.
У меня, советского эмигранта, не было здесь ни родственников, ни знакомых, я не знал ни слова по-английски, и всей моей семье пришлось начинать с нуля. Мы поселились в дешёвом районе, рядом со своими бывшими согражданами. Вместе мы обивали пороги биржи труда и дешёвых магазинов, у нас было общее прошлое и одинаковые проблемы в настоящем.
Для нас, выросших в Москве, Миннеаполис казался захолустьем, типичной одноэтажной Америкой. Мы привыкли к большому городу, и моя жена не хотела здесь оставаться. Она уговаривала меня переехать в Нью-Йорк, она боялась, что тут мы быстро скиснем, а наша дочь станет провинциалкой. Я вяло возражал, что здесь гораздо спокойнее, что в Миннеаполисе очень маленькая преступность, особенно зимой, в сорокоградусные морозы, что на периферии для детей гораздо меньше соблазнов и их проще воспитывать.
А дочь слушала нас и молчала, ей предстояли свои трудности: осенью она должна была пойти в школу, а до начала учебного года выучить язык. По-английски она знала только цифры, да и то лишь потому, что с детства любила математику. На первом же уроке, когда учитель попросил перемножить 7 на 8 и все стали искать калькуляторы, она дала ответ. Для ученицы московской школы это было нетрудно, но в Миннеаполисе она поразила своих одноклассников, и они замерли от удивления. С этого момента они стали относиться к ней с большим уважением, но дружбу заводить не торопились. Они были коренными жителями Миннесоты, чувствовали себя хозяевами в школе и не принимали в свой круг чужаков, особенно тех, которые плохо знали язык, были скромны и застенчивы. Чтобы заполнить пустоту, Оля стала учиться гораздо прилежнее, чем её однолетки. Она и аттестат получила на два года раньше их, и университет закончила быстрее. Тогда это ещё было возможно, потому что курсы по межрасовым отношениям были не обязательны, и она брала только предметы, необходимые для приобретения специальности. А она хотела стать актуарием. Мы не знали, что это такое, но полностью доверяли её выбору, и для того, чтобы она не ушла в общежитие, залезли в долги и купили дом.
К тому времени мы немного освоились, и уже не так часто попадали в смешное положение из-за незнания языка, а я даже научился поддерживать разговор об американском футболе.
Миннеаполис оказался культурным городом. В нём были театры, музеи и концертные залы, сюда привозили бродвейские шоу, а вскоре после нашего приезда, в центре даже сделали пешеходную зону. Но при всех своих достоинствах он оставался глубокой провинцией, и непрекращающиеся жалобы моей жены напоминали об этом. Я же полюбил удобства жизни на периферии, мне нравился мой дом и моя машина. Это была Американская мечта, которую мы взяли в кредит и которую должны были выплачивать ещё четверть века. Я с удовольствием стриг траву на своём участке и расчищал снег на драйвее. Мы с женой не стали миллионерами и не раскрутили собственный бизнес, но наша зарплата позволяла нам проводить отпуск в Европе. Тогда её ещё не наводнили мигранты, и она была безопасной. К тому же, старушка была нам ближе и понятнее, чем Америка.
Незаметно я вступил в тот возраст, про который говорят седина в голову, бес в ребро. Но моя седина не очень бросалась в глаза, потому что пришла вместе с лысиной, а бес и вовсе обо мне забыл: все силы ушли на борьбу за выживание.
Перед окончанием университета Оля сказала, что будет искать работу в Нью-Йорке. Жена умоляла её остаться с нами, напоминая, что в Нью-Йорке у неё никого нет, а приобрести друзей в мегаполисе очень трудно, ведь там люди не такие приветливые, как в маленьком городе. Но дочь была непреклонна, она хотела жить в столице, чтобы не скиснуть в глуши и не стать провинциалкой.
Тогда жена заявила, что поедет с ней, потому что без Оли ей в Миннеаполисе делать нечего. Я робко возражал, что в Нью-Йорке жизнь гораздо дороже, что мы не сможем купить квартиру рядом с дочерью, что нам придётся жить у чёрта на рогах, а значит, мы будем встречаться с ней не так часто, как хочется. Устроиться на работу в нашем возрасте тоже непросто, а найти друзей и вовсе невозможно. К тому же, за прошедшие годы мы уже привыкли к размеренной жизни и сельским радостям, так что для нас это будет вторая эмиграция.
Дочь была полностью согласна со мной, и её голос оказался решающим, а чтобы успокоить мою жену, она пообещала, что останется в Нью-Йорке всего на несколько лет, сделает там карьеру, выйдет замуж, а потом вернётся к нам рожать детей, и мы будем помогать их воспитывать. Как актуарий, она точно знала, что бабушки способствуют повышению рождаемости.
Мы не верили её обещаниям, и чтобы скрасить предстоящую разлуку, предложили ей после получения диплома поехать с нами в Москву. Ей эта мысль понравилась, но денег у неё не было, а брать у нас она не хотела. Тогда мы с женой в один голос заявили, что общение с ней, для нас удовольствие, а за удовольствия надо платить.
И вот после длительного перерыва мы опять оказались в стране, где прошла первая часть нашей жизни. Был конец 90-х. Мы ездили на экскурсии, ходили в театры, встречались с друзьями. Мы даже побывали во дворце бракосочетаний, где женились почти четверть века назад, а в конце дочь захотела посмотреть нашу московскую квартиру. Мы пытались её отговорить, ведь теперь там жили совершенно незнакомые люди, но спорить с ней было бесполезно. Она сказала, что сама объяснит им, кто мы такие, подарит бутылку водки и банку солёных огурцов, и нам разрешат увидеть наши херомы. Нам и самим было интересно взглянуть на квартиру, где мы прожили столько лет, и мы согласились.
Дверь нам открыла аккуратно одетая пожилая женщина. Оля, сильно нервничая и, путая русские и английские слова, объяснила, кто мы такие и зачем пришли. Хозяйка зорко взглянула на нас и посторонилась, пропуская в комнату. Осмотр занял не больше двух минут: квартира оказалась гораздо меньше, чем представлялась нам в воспоминаниях. Мы поблагодарили и собрались уходить, но женщина пригласила нас на чай. Когда мы ответили на все её вопросы, она сказала, что преподаёт в университете, и хотя ей пора на пенсию, она работает, чтобы ходить в театры и быть в центре культурной жизни. А затем она целый вечер рассказывала нам о современной России. Там очень многое изменилось, но ещё больше осталось таким же, как раньше.
Последнюю ночь перед вылетом мы с женой долго не могли заснуть. Мы нервничали до тех пор, пока наш самолёт не поднялся в воздух.
А через восемь часов, когда мы ступили на американскую землю, нам хотелось броситься на неё и целовать взасос.
После нашего совместного отпуска дочь вышла на работу, а вскоре мы получили от неё длинное письмо на английском языке. Она благодарила нас за то, что мы уговорили её поехать в Москву, и извинялась за постоянные ссоры, из-за того, что мы заставляли её учить русский. Она обещала впредь практиковаться при каждом удобном случае. Она писала, что путешествие с нами расширило её кругозор и показало, как многообразен мир.
Затем ещё несколько страниц она рассыпалась бисером ничего не значащих, красивых слов, подтвердив давно приходившую мне в голову мысль, что в Американской школе писать витиеватые послания учат гораздо лучше, чем умножать и делить. А в самом конце в Post Scriptum Оля по-русски добавила «Я всегда буду вам бесконечно благодарна за то, что вы вывезли меня оттуда».
Было это давно, ещё до 11 сентября.
А потом она успешно работала, продвигалась по службе, вышла замуж и когда решила, что пришло время заводить детей, вместе с мужем переехала в Миннеаполис. Ещё через год, я стал дедом мальчиков-близнецов, и для меня с женой открылось новое поле деятельности. Мы забирали внуков из школы, возили их на гимнастику и плавание, учили музыке и русскому языку. Мы вникали во все их дела и знали о них гораздо больше, чем в своё время о дочери.
Между тем президентом Америки стал Обама. Въехав в Белый дом, он убрал оттуда бюст Черчилля, а встречаясь с лидерами других стран, извинялся за системный расизм Америки. Он, наверно, забыл, что за него, мулата, проголосовала страна с преимущественно белым населением. Затем он поклонился шейху Саудовской Аравии, отдал американских дипломатов на растерзание толпе фанатиков в Бенгази и заключил договор с Ираном на следующий день после того, как там прошла стотысячная демонстрация под лозунгом «смерть Америке».
Наблюдая за этим, я понял, что демократия не имеет ничего общего с названием его партии. Я старался не думать о происходящем и больше времени посвящал внукам.
Дочь отдала их в ту же школу, где училась сама. Они родились в Америке, говорили без акцента и не страдали от излишней скромности, но они уже не были хозяевами в школе, а день в этой школе не начинался с клятвы верности, и над входом не развевался Американский флаг. Это могло оскорбить чувства беженцев, которые там учились. Их родителей называли «эмигранты без документов», хотя многие считали их преступниками, незаконно перешедшими границу.
Учеников, как и прежде, не очень утруждали домашними заданиями, зато постоянно напоминали о том, что раньше в Америке было рабство, что до сих пор существует имущественное неравенство и белая привилегия. Это привело к тому, что мои внуки стали стесняться цвета своей кожи, также как я в Советском Союзе стеснялся своей национальности. Меня это угнетало, я ведь и уехал из России, потому что был там гражданином второго сорта. Я хотел переубедить внуков, но каждый раз, когда пытался сделать это, они называли меня расистом. Тогда я стал рассказывать им о своей жизни, о Советском Союзе, о том, что мне там не нравилось, и почему я эмигрировал. Я рассказывал им, как работал дворником в Италии, ожидая пока Американские спецслужбы проверят, не являюсь ли я русским шпионом, как потом, уже в Миннеаполисе, устроился мальчиком на побегушках в супермаркет, где моими коллегами были чёрные ребята, которые годились мне в сыновья и которым платили такие же гроши, как мне. Никакой белой привилегии я не чувствовал.
Говорил я с внуками по-английски, поэтому должен был готовиться к каждой встрече, но эти разговоры сблизили нас, и в какой-то момент я увидел, что мне они доверяют больше, чем школьным учителям.
Между тем страна, уставшая от политкорректности, выбрала нового Президента, им стал Дональд Трамп. Демократы бойкотировали его инаугурацию, СМИ поливали его грязью, а в конгрессе все его проекты встречали в штыки. Появился даже специальный термин TDS (Trump derangement syndrome - психическое расстройство на почве ненависти к Трампу).
Кульминация наступила во время пандемии, когда при задержании белым полицейским чёрный бандит-рецидивист испустил дух. Его хоронили, как национального героя, высшие чины демократической партии встали у его гроба на колени. Видно, кланяться и становиться на колени стало у них традицией. Во всех крупных городах Америки толпы протестующих громили, жгли и грабили всё, что встречалось у них на пути. Они действовали, как штурмовики, но пресса называла их преимущественно мирными демонстрантами.
В школе учитель истории предложил сочинение на тему «За что я не люблю Трампа». Мои внуки отказались его писать, а одноклассники стали их бойкотировать. Узнав об этом, я пошёл к директору. Он бесстрастно выслушал меня и сказал, что ничего сделать не может, потому что историка он принял по требованию районного начальства в соответствии с законом об обратной дискриминации (affirmative action). Затем, немного подумав, он также бесстрастно добавил:
- Может, если Трампа переизберут, обратную дискриминацию отменят.
Но Трампа не переизбрали. Выборы были откровенно и нагло подтасованы, и мной овладела депрессия. Мне стало стыдно за Америку, где я добился того, чего не смог бы добиться ни в одной стране мира. Я рвался сюда, потому что хотел жить в свободном государстве, а в Союзе за свободу надо было бороться. Тогда я боялся борьбы, но, видно, Бог наказал меня за трусость. Теперь мне бежать уже некуда, да я и не могу. Здесь живут мои дети и внуки, и я должен сражаться за их будущее. Непонятно лишь, что я могу сделать в моём возрасте и в разгар пандемии. Пожалуй, только одеть свитер с символикой Трампа и ходить по соседним улицам, показывая, что есть люди, которые не боятся открыто его поддерживать. Я, наверно, так и поступлю, мне нечего терять. Большая часть жизни позади, и в конце её я сделаю это для страны, в которой я стал другим человеком.
Совсем другим.
Только вот от социалистического менталитета я в Америке избавиться не смог, поэтому во время прогулки я в каждую руку возьму по гантели - не помешает.

163

Странные случаи со временем.
Первое такое событие произошло очень давно, в 1967 году. Я, тогда еще шестнадцатилетний пацан, участвовал в юношеском первенстве Свердловской области по легкой атлетике – тогда к этому относились серьёзно. Я выступал в прыжках в длину и на 110 метрах с барьерами. Особенно я не надеялся на призы, но мне удалось выйти в финал в барьерах. И вот финальный забег, мне досталась восьмая, самая правая дорожка – это хорошо, потому что всех видно сразу, да и к тому же у меня правая толчковая.
Выстрел! До первого барьера 9 шагов, все атакуют барьер одновременно, трибуна вопит (на самом деле на трибуне сидели не выступающие в этот момент члены команд, но все равно было громко), схожу я с барьера – и тут наступает полная тишина. Я сначала замечаю, что все мои соперники движутся как-то очень плавно, да и я сам не бегу с максимальной скоростью, а как бы плыву и успеваю видеть все, что происходит вокруг. А ведь между барьерами 3 шага, 9 метров и примерно секунда, не спеша и не удивляясь, подумал я. Потом скосил глаза направо и увидел двух симпатичных девчонок. Они шли между загородкой и первым рядом трибун – ну как шли, они как бы застыли, словно на фотографии, причем одна несла за длинные шнурки свои шиповки, помахивая ими, и эти шиповки неподвижно висели на шнурках почти горизонтально.
Потом я глянул влево, на всех моих соперников, это было уже к четвертому или пятому барьеру. Вижу, что я иду вторым, а парень на четвертой дорожке потихоньку, сантиметров на 20 на барьер, увеличивает отрыв. Причем техника у него никакая, он над каждым барьером высоко подпрыгивает. Я изо всех сил стараюсь ускориться – ну никак! Медленно плыву, как в вязком сиропе, и всё! А он уходит все дальше – и так продолжалось до последнего барьера, отрыв уже метра полтора, он сбивает барьер, падает, мееедленно катится по дорожке… Я схожу с последнего барьера - и тут ход времени вернулся, трибуны завопили, и последние 11 метров я пролетел за секунду.
Четко помню это до сих пор. А ведь между первым и последним барьерами около 80 метров, то есть примерно 11 секунд. А казалось, что прошли минуты.
Второй случай был в 1971 году, я уже студент МГУ, стройотряд в Казахстане после третьего курса. Мы строили 5 кирпичных домиков на 2 квартиры, и строительный раствор нам привозили самосвалами. Выгружали раствор в дощатый короб примерно 3 на 3 метра. Приезжает очередной самосвал, задирает кузов, вываливает раствор в короб, кузов надо очистить от остатков раствора – я беру любимую совковую лопату с длинной ручкой и залезаю на свободно висящий задний борт самосвала, борт шириной примерно со ступню. Соскребаю остатки раствора, балансирую на качающемся борту… и тут кто-то из стоящих вокруг товарищей крикнул водителю: «Готово! Пошел!». Машина дернулась - и тут время опять необыкновенно замедлилось. Я не спеша оглянулся через правое плечо – там полный короб раствора, представил, как туда плюхаюсь спиной… да еще если попаду на бортик из дюймовых досок… Совсем этого не хотелось. Самосвал начал мееедленно уползать вперед, я, естественно, наклоняться назад, но успел чуть согнуть ноги в коленях, еще раз оглянулся, увидел слева от короба кучку мягкой земли и изо всех сил прыгнул спиной вперед в сторону этого холмика. И вот я не торопясь плыву в воздухе с лопатой в правой руке и спокойно думаю, что с лопатой в руке приземляться будет неудобно, надо ее куда-то девать. Посмотрел, кто где стоит, прицелился в пустое место и оттолкнул от себя лопату. Она медленно и горизонтально начала от меня отдаляться и стало понятно, что она никого не зашибет. Холмик мягкой земли постепенно приблизился, я сгруппировался, приземлился на него почти в положении сидя и начал делать медленный кувырок назад на его заднем склоне. Успел увидеть свои ноги, движущиеся на фоне синего неба, кувырок наконец кончил тянуться и я вдруг оказался стоящим на ногах. В этот момент время вернулось. «Какая **** крикнула «Пошел!?!». Никто не сознался. Но потом ребята говорили, что это был цирковой трюк. Вряд ли он занял больше секунды, но мне показалось, что прошло не меньше полуминуты.
И вот что это такое было?

165

Счастливая книжка с грустным финалом

У всех нас есть традиции. У меня тоже. Каждый год мой друг, владелец крупного предприятия, изготавливающего различную печатную и переплетную продукцию, лично встает к станку и делает для меня записную книжку. Кожа особой выделки, тиснение, дополнительные ставки - полностью индивидуальный продукт. Доделывает он свой подарок при мне- мы остаемся вдвоем в огромном цехе, и он сам вручную доводит изделие до состояния идеала. Я же стою рядом и делюсь с ним последними новостями мира- он мало с кем общается вне работы, замкнутый человек, увлеченный своей профессией.
На днях доделал мне записную книжку, но блок поставил покупной. И как то странно отнекивался, когда я попросил вставить доплисты и позолотить обрез. Пришлось немного нажать на него, в результате он сказал "Пойдем", отвел меня на кухню, достал водку, налил и ответил:
-Я отказался от золочения обрезов. Мало во что верю по этой части, но троих мастеров за прошлый год похоронил. Подряд. Нет, никаких рабочих травм или вредного производства - у одного тромб, у другого инфакрт, у третьего - вообще какая то редкая хрень. Но что удивительно - все накануне были бодрячком, и ушли в иной мир резко. Короче - я решил что больше никого на эту должность брать не буду.
P.S. Помянули, правда я чаем - не пью с середины января.

166

«Участковый педиатр.
И тысячи его детей»

Начал писать здесь вчера про плавание в проруби и клуб моржей, куда занесла меня нелёгкая.
Образовались у меня в этом клубе группы «здоровых» и «больных» взрослых, и «здоровых» и «больных» детей.
И здоровые и больные дети были в основном из нашей поликлиники, но многие приходили и из других районов - «а нам сказали, что здесь есть специальный доктор по закаливанию и купанию в проруби часто болеющих детей».
Взрослые занимались сами по себе, а детские группы я вёл сам, от разминки-тренировки до купания и бани.
Поскольку дети окунались с кем-то из родителей (на предложения «окуните моего ребёнка, а я тут рядом в шубе постою» я всегда отвечал непечатно), а то и двумя, то оздоравливал-закалял я не только часто болеющего ребёнка, но и его семью.

Надо сказать, что при приеме на работу участковым педиатром меня крупно нае@#ли, ну, то есть ввели в заблуждение и, пользуясь неопытностью, дали «чужому», приехавшему из другого города по распределению интерну, участок с 1200 детьми, да ещё почти половина - частный сектор, кто понимает. Средняя же норма - 800. Были у нас участки и с 650-700, а один вообще, как я только через три года случайно узнал, с 460 детьми. Причём платили мне одну ставку, как и всем остальным коллегам-участковым.
Соответсвенно, на каждой еженедельной оперативке мой участок звучал как самый плохой по количеству выданных больничных. Но это ладно, гораздо хуже, что у меня ведь и вызовов и людей на приеме было почти в два раза больше, чем у всех остальных.... И зимой на ежегодной эпидемии гриппа у меня до 35 вызовов в день доходило, тогда как на других участках - не более 15-20...
Начал я и сам тихонько ахреневать от заболеваемости своего любимого 16-го участка.

Ничто не бывает просто так и все совпадения бывают вовремя, и все возможности тебе предоставляются, когда это необходимо.
Моя мама, педиатр с ахрененным стажем, подсунула мне книгу Бориса Толкачева «И снова холод победить» как раз про закаливание часто болеющих.
Прочитал, мне понравилось и сдуру начал рассказывать об этой книге родителям своих детей, кто часто болел.
Очень быстро стало понятно, что система Толкачева во-первых, очень эффективна, реально помогала; а во-вторых, почти не реализуема «рядовыми родителями», ибо требовала 6-8 часовых занятий с ребёнком в день, чего, естественно, никто, за единичными исключениями, не делал.
Сами посудите:
-Каждый час, а то и чаще, массаж груди и спины ребёнка.
-Каждый же час - комплекс дыхательных упражнений.
-На улице или дома при активных движениях ребёнка - каждые 15 минут растирание грудной клетки и замена майки.
-Обливание и растирание ног.
-Каждые 15-30 минут растирание лица с массажем биологически активных точек - это я уже и рефлексогенный массаж по Уманской начал использовать.
-Воздушные процедуры.
-Закаливающие процедуры.
...ипануться можно...
Я старался как-то облегчить систему, чтобы заниматься поменьше, а эффекта почти столько же.
Грузил советами и рекомендациями родителей и детей, они, в объеме возможностей и желания, что-то делали и через несколько месяцев сама собой сложилась некая система лечения/закаливания/оздоровления, которая и была выполнима почти всеми родителями, и давала значимый эффект.
Рассказ об этой системе и обучение различным техникам каждого родителя начал занимать минут тридцать, и я понял, что скоро сдохну, пытаясь найти в сутках ещё хотя бы час-полтора, чтобы, оставшись после приема или прибежав, как савраска, с вызовов, обучить всему этому ещё 2-3 семьи, тем более, что никогда не отказывал коллегам, если они просили «посмотреть и обучить» ребёнка и родителей с их участков.
Короче, взял я листок бумаги и написал корявым врачебным почерком крупными буквами, что в среду в актовом зале состоится лекция про закаливание часто болеющих детей. И коллегам сказал, что готов обучать родителей с их участков, но только не по одному, а всех сразу.

Каждую среду приходило от 8 до 30 человек - мамочки, папы, бабушки. Дедушек не видел ни разу. Основная масса - с других участков нашей поликлиники, своих то родителей я почти всех уже натаскал. Потом с других районов потянулись, а в конце моей «участковой карьеры») приезд людей из другого города уже никого не удивлял. Хотя, когда приехавшая мамочка достаёт блокнот и говорит, что она специально приехала к нам на Урал из Мурманска на лекцию, то все, и я, в том числе, реально ахреневали.

С лекциями дело у меня пошло значительно веселее!
На одной я давал общие сведения о физиологии и принципах закаливания и лечения холодовыми нагрузками; обучал всяким водным методикам: в частности, как закаливать новорожденных; как и кого можно лечить холодом; как закалять ребёнка, если он боится холода; чем закаливание «по термометру по полградуса» отличается от закаливания «по состоянию ребёнка»; как научить ребёнка в 6 месяцев полоскать горло.
(Все почему-то считают, что самостоятельно полоскать горло можно начать лишь с 2-3 лет, хотя это очень просто - набираете в рот небольшой глоток воды, или морса, или того, что любит ваш ребёнок, закидываете голову назад и говорите «ку-ку», при этом гортань перекрывает вход в дыхательное горло, что и требуется. После чего демонстративно выплевываете. Просите ребёнка повторить. Получается игра такая, в «ку-ку». Пусть ребёнок обольётся первый раз, пусть проглотит вкусный морс, но со второго-третьего раза у него это получится повторить. После этого начинается соревнование, кто из вас дольше сможет «прокуковать - ку-ку-ку-ку-ку...». Затем заменяете морс хоть холодной водой, хоть настоями трав, хоть ещё чем-то.)
Через неделю на второй лекции рассказывал про дыхательные упражнения; как сделать так, чтобы ребёнку было интересно и весело; про массаж лица при насморке. Всегда спрашивал, у кого в зале нос не дышит, выводил вперёд, показывал на нем, как и что надо делать, а потом просил «глубоко подышать носом» - чтобы все услышали результат.
Ну и кучу ещё всяких нужных техник и методик для часто болеющих детей.
Через неделю снова первая лекция.

Скоро стало понятно, что из присутствующих на лекциях треть мамочек-бабушек, поохав-повосторгавшись, ничего делать не будет. Треть - что-то сделает, получит первый эффект - и прекратит, до следующей болезни. И лишь треть начнёт серьезно и системно заниматься, получая значимый необходимый эффект - здоровье ребёнка.
В это же время я впервые в жизни осознал и понял важность и значение энергетики общения. Если я вышел и просто, хоть и с выражением, рассказал что-то родителям - то делать это дома с ребёнком будет не более трети присутствующих. Если же я включился по полной и выплеснулся на них - то точно более половины, иногда до 60% доходило. Мои лекции потом читали и другие доктора, причём более сильные и умные, чем я, но у них «эффект повторения родителями» был не более 15-20%. Думаю, что здесь кроме энергетики ещё и «эффект автора методики» роль играет.
Поскольку эти лекции у меня шли параллельно с моржеванием, то часть родителей с лекций приходили в клуб моржей, а часть из клуба начинала ходить на лекции.
Главное же, что заболеваемость на моем полуторном участке упала чуть-ли не вдвое и почти сравнялась с малокомплектными участками.

Закончилось это все, как я понял значительно позднее - вполне предсказуемо, моим увольнением.
Об этом - завтра. Ну, или послезавтра)

167

.Поэма "Вирусиада" - римейк "Гаврилиады" Пушкина. Часть 3 «Антигерои корона вирусного времени» . Антигерой №6 олигарх Олег Тиньков, который в точном соответствии с русской пословицей выпрыгнул из грязи,да в князи (продолжение).

Потерпев фиаско с пивом, плут Тиньков не горевал.
Вместо пива он пельменей на столбах рекламу дал.
На плакатах чья то жопа привлекала белизной,
но названье на коробке не блистало новизной.

Крупным шрифтом слово «Дарья» он на жопе написал,
но про то, чья это жопа он народу не сказал.
Попозднее все узнали кому зад принадлежит.
Дочки Дарьи к тем пельменям больше всех душа лежит.

Аппетитной у пельменей только задница была,
но цена пельменей этих никого не привлекла.
Кто купил их, те подряд эту жопу матерят.
С этих пор дочурка Дарья быть спокойной не могла.
Также, как зеницу ока, свою жопу берегла.
Её жопа соблазняла «Дарью» пробовать начать
и теперь настало время её жопе отвечать.

Но Тиньков не растерялся,Абрамовичу отдался.
За торговое названье Абрамович заплатил,
но немедленно с прилавков те пельмени удалил,
ведь Тиньков в пельменях «Дарья» мясо соей заменил.

168

О том, какие люди бывают разные независимо от национальности и культуры.
Однажды в субботу утром поперли меня черти в Кёльн обкатать по знаменитым немецким автобанам недавно купленную на все сокровенные сбережения машину. По карте от меня до туда примерно часа 2 в западном направлении.Автобаны не везде, только после пересечения границы с Германией, то есть вроде бы недолго, но и не коротко. Рванул, не задумываясь ни о чём, даже о завтраке. Приехал, припарковался в жилом районе в пригороде на западе от центра. Там бесплатно можно. Решил оттуда пойти в центр Кёльна пешим ходом. Но без завтрака я не могу. Как раз решил отведать хвалёной немецкой выпечки. Вокруг всё неизведанное, не наше. Языком владею через пень-колоду на уровне средней школы. Стал сканировать окрестности на наличие какого-либо подходящего заведения. И вот оно-с виду вроде кафе, а вроде и булочная. Зашел-открыто, но внутри никого. Видимо суббота утро это для немцев не совсем привычное время для вылазки за выпечкой, а тем более в солнечную октябрьскую пору, когда еще можно насладиться последним теплым солнцем. Подошли две продавщицы, тёти 40-50 лет. Но моё внимание было уже приковано к ассортименту пирожных на застеклённом прилавке-холодильнике. Слюнки уже потекли. И вот я начал позорную демонстрацию своего знания немецкого языка, проговаривая с горем пополам нехитрый заказ: «одно вот такое и одно вот такое» тыча пальцем в стекло. И кофе. Для кофе одна продавщица начала раскочегаривать кофе-машину. Я как достопочтенный европеец, уже полез в кошелёк готовить оплату. И тут мои предосторожность и надежда на современные технологии меня подвели-наличных с собой, как всегда, не оказалось. Чтобы полностью оплатить заказ, только банковские карточки. «Ну не может же карточка страны по ту сторону условной оградки не работать здесь, в прогрессивной Германии» - подумал самонадеянно я, вспомнив весь свой предыдущий опыт с оплатой банковскими карточками в других, соседних странах, в которых бывал-всех КРОМЕ Германии. Это был мой первый визит в землю Бруха, Бебеля и Оффенбаха. Я показал продавщице что, мол, вот карточка, ей, родимой и буду платить, но предупредил как мог, что ,дескать, не здешняя это карточка, типа «заморская баклажанная». Продавщица что-то бегло на немецком выдала из чего я с Божьей помощью понял, что, типа, может и не сработать «бо в нас тутай тилькы местные прыймае». С уверенностью всунув её в аппарат, я начал тыкать в цыфирьки для начала транзакции. После чего продавщица сделала то же самое. Аппарат отказал. То ли продавщица что то не так сделала, то ли и правда карточки у них принимались только немецкие-не ясно. Я взял другую банковскую карточку и попробовал тоже самое. НАЙН! Кофе уже было налито и ждало меня пока назревал неприятный конфуз с оплатой. Продавщицы стали между собой обмениваться беглыми фразами по поводу всего происходящего из чего до меня дошло немногое, но я сумел понять, что иностранные карточки у них здесь не работают. Моя попытка перехода на английский, что б разъяснить продавщицам всю ситуацию, помогли мне осознать, насколько глубока физическая отчужденность великой Германской нации от всяких там варварских языков. Для меня это было шоком ведь вроде приехал я не из Зимбабве, а из..как-бы..ну ... тут недалеко. Наросший конфуз подавил меня и единственное что я смог придумать в тот момент было – отступление по принципу не солоно хлебавши. Где искать банкомат в тех краях было совершенно непонятно. И по тематическому словесному междусобойчику продавщиц я понимал, что и для них это тоже не совсем стандартная ситуация-иностранный гость хочет оплатить, но не может. Одна из продавщиц, видя, что я уже вывесил на своём лице белый флаг и начал ориентироваться в сторону выхода, вдруг говорит что-то типа: возьмите кофе, оно уже всё равно налито, а так мне его по любому придется вылить. Бесплатно. И тут весь конфуз превратился в неистовое чудовище, которое меня погрузило в свою глубокую зубастую пасть. Кофе было налито в чашку, взять с собой и убраться восвояси нельзя. Продавщица, глядя на меня убеждающими, разумными глазами, повторила опять- типа так и так, мне его все равно придется вылить. Кофе бесплатно. Такой дружеский жест я никак не ожидал, да еще и от немцев. Мне показалось что отказаться было бы хуже, чем взять за бесплатно, ну не пропадать же кофе? «Выбрасывать попусту-это не по-немецки» - понял я уже много времени спустя. Пришлось напрячь свой хилый мускул немецкого красноречия и высказать всю свою благодарность и извиниться за такую нелепую ситуацию и как-бы «очень большое спасибо от всей души». Продавщица тараторила что-то на цацки-пецком видимо, чтобы сгладить ситуацию. Я взял чашку и стал в глубь зала, возле окна-витрины, в метрах семи от прилавка. Сесть за один из стоявших столов я себе просто не мог позволить-отточенные за всё это время европейские манеры, как на зло, очень удачно сочетались с моей совестливой и стыдливой натурой. Пытаясь ускорить процесс питья горячего кофе и контролировать чувство конфуза и стыда, я сконцентрировался на виде из окна: - «трамвайная остановка, какой-то бульвар или проспект, дома, ну как и везде в принципе, вот ухоженная бабулька в летнем платье неторопливо переходит дорогу, ей лет 70 будет не меньше, наверное повидала на своём жизненном пути всякого, а в субботу с утра ей конечно же надо на рынок в город, а вот люди на остановке, интересно куда это им всем надо, трамвай зачетный, плавно едет, в центр наверное, значит это в том направлении …» Как вдруг убедительная продавщица, подарившая мне кофе, подносит мне тарелочку с одним пирожным. Пока я наблюдал за немецкой действительностью, та ухоженная бабулька в летнем платье перешла дорогу и зашла как раз сюда отовариться и у них с продавщицей завязалась беседа и, как оказалось, обо мне. Я этого не заметил. И подошедшая продавщица заявляет мне, мол вас угощает вот та дама. Я оторопел! Стоя у окна, насколько хватило мочи, отчетливо и внятно поблагодарил на немецком через весь зал чуть-ли не кланяясь. Бабулька только неторопливо повернулась в мою сторону, с бессловесной улыбкой Мона Лизы взглянула на меня и ушла. А я, переборов стыд и позор, уже сидел довольный за столом с бесплатным кофе, пирожным под бурными впечатлениями от немецкой гостеприимности и человеческой доброте.

169

рождественское)

Все женщины в нашей галактике делятся на три категории. Первые это те, кто уже побывал на женских тренингах. Ко второй категории принадлежат те, кто не пойдёт туда ни за что на свете. И, наконец, третьи - это женщины которых на подобные тренинги приводит какая-нибудь нелепая случайность.
Именно подобная случайность и произошла с Верой. Если бы она не угощала коллег чаем с тортом, не опоздала бы на их вечернюю развозку. Не пошла бы тогда на автобусную остановку и, проходя мимо кофейни на углу, не увидела, как из подъехавшего красного автомобиля выходит высокая брюнетка с длинными, красиво распущенными волосами.
"Было бы у меня такое авто, — подумала Вера, — я бы тоже всегда ходила зимой без шапки, даже в мороз".
Она посторонилась и уже почти прошла мимо, как вдруг сзади раздался странно знакомый голос:
— Вера... Верка! Шуба!
Услышав своё полузабытое школьное прозвище, Вера вздрогнула и оглянулась.
Брюнетка улыбалась, демонстрируя ровные белые зубы.
— Ну, привет, Шубина!
— Куропаткина... — ахнула Вера, — Тань, ты что ли?
— Я, — каким-то образом она умудрилась улыбнуться ещё шире, — только я теперь Метельская, от третьего мужа фамилия осталась... Татьяна Метельская, женский коуч, может, слышала?
Вера лишь неуверенно развела руками.
— Вот и траться на рекламу, — Татьяна весело подмигнула и по-свойски взяла её под руку, — пошли!
И уже через минуту, не успев ничего возразить, Вера сидела за столиком, рассказывая про свою жизнь и работу.
Видимо Татьяна была здесь совсем своя, потому что официант не спрашивая тут же принёс им по чашке кофе и пару коктейлей с длинными цветными трубочками.
Татьяна же, не обращая на него внимания, громко и энергично тараторила:
— Да, ты что, прямо так по специальности и трудишься? Молодец! Замужем?
— Была... — вздохнула Вера и поставила чашку с кофе обратно на стол.
— Не продолжай, — взмахом ладони прервала её Татьяна, — это всё в прошлом, как на картине у Васильева, ты мне лучше скажи - ты замуж снова хочешь?
Вера пожала плечами и нерешительно кивнула. Если честно, замуж она хотела. А ещё в декрет.
— Выйдешь! — строго пообещала Татьяна и достав из сумочки аккуратный розовый квадратик, протянула Вере. — Вот, тут рабочий и сотовый, звони, у меня как раз начало в этот четверг в семь. Денег не надо, понравится – заплатишь минималку…
На визитке изящной золотой вязью было выведено: Татьяна Метельская, а ниже крупно - "Искусство быть Женщиной".

А может и не было никакой случайности. Ведь ещё утром Вера проснулась с чувством, что нужно что-то менять. Собственно говоря, с этим самым чувством она и засыпала. Но проснувшись на год старше Вера сразу ощутила, как оно усилилось.
Итак, ей уже тридцать пять лет. Тридцать пять. Этот факт был неоспорим и безжалостен, как весы в кабинете у диетолога. Тридцать пять лет это как ни крути важная жизненная планка. Даже в объявлениях о приёме на работу часто так и пишут - до тридцати пяти.
В активе у Веры была собственная квартира, неплохая работа в крупной тюменской компании и редкие пятничные посиделки с подругами.
В анамнезе оставался скандальный развод с неверным мужем, пара каких-то нелепых случайных связей, не закончившиеся ничем серьёзным и походы на чай к маме по воскресеньям.
Впереди пока ждало одинокое будущее во всей его тревожной неопределённости.
В принципе, терять было нечего и Вера решилась.

Семинар проходил в здании бывшего комбината бытовых услуг, превращённого в офисный центр. Миловидная девушка, встречающая всех на входе, отправляла всех на третий этаж, где в небольшом зале сидели женщины самого разного возраста. Вера быстро окинула всех глазами - знакомых вроде не было.
Видимо все чувствовали себя неловко и сидели молча. Царила такая тишина, что было слышно, как мывшая в коридоре уборщица негромко проворчала:
— Опять натоптали шалашовки...
Все замерли, сделав вид, что ничего не слышали и тут в зал зашла Татьяна.
Выглядела так же эффектно, словно только вышла из парикмахерской. Увидев Веру, она чуть заметно ей подмигнула и широко улыбнувшись произнесла обращаясь уже ко всем:
— Здравствуйте, мои милые, нежные, красивые, очаровательные девочки! Всех вас с наступающим Новым Годом, праздником надежды и веры в лучшее!
Все дружно похлопали.
— Все мы с вами, — продолжила Татьяна, — женщины. Наше предназначение быть родником живой воды, к которому мужчина возвращается снова и снова, чтобы наполняться силами. Наша программа направлена на раскрытие истинной женской природы и на гармонизацию внутреннего и внешнего пространства...
Вера слушала, осторожно оглядываясь по сторонам. К её удивлению, вокруг неё сидели в основном симпатичные, модно одетые женщины.
— Один мой хороший знакомый, из тех, кто видел меня без макияжа, ну, вы понимаете, как-то сознался мне, что мужчина, это, по сути, скоропорт, как фермерское молоко. Он просто ждёт, когда его схватят и выпьют. Да, да, именно выпьют!
Все несмело рассмеялись и Татьяна, одобрительно оглядев зал, пошла между рядами.
— Вот вы, к примеру, — обратилась она к Вериной соседке в толстых очках и длинном вязанном свитере, — скажите нам, только честно, вы готовы с кулаками биться за своё счастье? Или вы думаете всё придёт само собой?
— Я как-то думала само собой, — призналась та и покраснела.
— Цель сейчас у вас стоит жизнь обустроить, а не принцев ждать, — отрезала Татьяна и переведя взгляд на Веру уточнила, — верно? По взгляду было понятно, что у неё самой цели априори ясные и никаких комментариев не требующие. Впрочем, если говорить честно, то возразить Вере особо было нечего и она согласно кивнула.

Занятие закончилось спустя полтора часа.
— Итак, — Татьяна подняла вверх палец, привлекая внимание, — задание на выходные! Пригласить в гости мужчину! Хотя бы просто на обед! Любого! Муж на час, нет, не подойдёт, не запрещается кого-либо из соседей, ещё лучше с кем-то завтра познакомиться.
По залу прошёл лёгкий шум, который Татьяна остановила решительным жестом:
— Понимаете, дорогие мои, нужно начать готовить территорию. Порядок навести, тряпки убрать, меню пересмотреть. Можно что-нибудь всем подходящее, борщ, например, или спагетти. Кстати, в спагетти из твердых сортов пшеницы есть витамин B, необходимый женскому организму. Ну, всё, мои дорогие, до следующего вторника!

В последние годы климат в Тюмени стал заметно мягче и декабрьские холода постояли всего несколько дней. Утром, обнаружив между балконными стеклами ожившую божью коровку, Вера обрадовалась, значит совсем потеплело. Она не любила морозы на Новый Год.
А к вечеру, когда она уже вернулась с работы, вдруг повалил снег. Вера даже засмотрелась в окно, снег всё шёл, не утихая, большими хлопьями, словно в какой-то злой и холодной сказке.
Кого ей пригласить на обед она так и не придумала. В институте у них был айтишник Николай, что время от времени чинил ей компьютер и они иногда ходили вместе обедать. Наверное, она ему нравилась, но пригласить его к себе было как-то неудобно. Задание на выходные стало казаться ей несколько дурацким. Поразмыслив, она решила для начала всё же купить спагетти.
Выйдя из дома она столкнулась с Мишкой Рыбиным, её соседом со второго этажа, что курил у подъезда. Мишка молча кивнул и отвернулся. Отсидев пару лет по молодости и помотавшись по свету, он так и не устроился в жизни, перебиваясь какими-то случайными заработками. На крайний случай, подумалось Вере, можно позвать и Мишку. В сущности, он был безобидный бездельник.
Когда, купив большую пачку спагетти и упаковку помидоров черри она вернулась из "Пятёрочки", возле Мишки уже стояли двое молодых людей в чёрных пуховиках и с одинаковыми книгами в руках. На обложках книг виднелся большой золотой крест. Очевидно, это были какие-то сектанты или проповедники.
— Вообще-то, свидетелем быть в падлу. — объяснял им Мишка, — Это не по понятиям, это значит, ты как в суде, кого-то обличаешь или сдаёшь. Так что лучше говорить очевидец. Так по понятиям, поняли, зяблики?
Молодые люди не прекращая улыбаться дружно закивали.
Тут Рыбин заметил, что она стоит рядом.
— Тебе чего, Верка?
— Ничего, — сказала она и зашла в подъезд.

Проснувшись в субботу поздним утром она сразу подошла к окну. За ночь деревья подросли круглыми снежными шапками, а стоявшие внизу машины превратились в покатые белые холмики. На дворе снова была зима.
Она опустила взгляд. Божья коровка лежала на своём месте, но уже не шевелилась.
Почему-то Вера почувствовала себя обманутой.
— Да, ну тебя! — сказала она божьей коровке, целиком задёрнув штору и ушла на кухню.
Когда спагетти были почти готовы, она обнаружила, что забыла вчера купить хлеб. Решив быстро сбегать в магазин, она оделась и захватив в коридоре мусор, вышла из квартиры.

Двор, снова став белым, был совершенно пуст несмотря на выходные. Только в углу у помойных баков ковырялся одинокий бомж, в короткой куртке-пуховике с капюшоном, что носили лет десять назад. Её бывший называл такие «полупердяйки». Пуховик был ярко-полосатый и казалось, что в углу копошится гигантский цветной жук.
Вера, скрипя снегом под ногами, подошла поближе. Бомж оглянулся и, заметив её, смущённо замер, держа в руке банку с какими-то объедками.
«Надо же, не старый совсем, не грязный и даже вполне себе симпатичный... — машинально отметила Вера, — Может, просто опустился человек, всякое же бывает».
Она опустила мусор в контейнер и не удержавшись, снова оглянулась на бомжа.
Тот стоял молча и терпеливо смотрел на неё, видимо ожидая, когда она уйдёт.
Вере почему-то вспомнилась их овчарка Дора, что так же терпеливо караулила, пока из её чашки насытится нахальный кот Сенька, и только потом подходила к еде сама. Дору она подобрала совсем маленьким щенком, совсем случайно в тот день оказавшись в районе Дома Обороны. И привезла домой на ещё ходившем тогда "двенадцатом" троллейбусе, только через пару месяцев осознав, что у них растёт самая настоящая овчарка.
При их разводе она уехала жить за город, в новую семью, а Сеньку пришлось перевезти к маме, когда Вера летом поехала на курсы переподготовки в Екатеринбург. У мамы Сенька растолстел, обнаглел и ехать обратно к Вере наотрез отказался. А вскоре в Тюмени отменили и троллейбусы.
В магазине она купила ветчины и длинный хрустящий багет. Уже подходя к дому вспомнила про сыр, но решила, обойтись и так. Дома вроде был какой-то старый кусочек, но натереть в спагетти можно и старый.
Во дворе было по-прежнему пусто, лишь бомжик так же тихонько возился у мусорки. Увидев Веру, он снова перестал рыться в отходах и даже осторожно мотнул ей головой, закрыв свою банку и неловко сунув её в карман.
Вера невольно кивнула в ответ и уже прошла мимо несколько шагов, как вдруг неожиданно для самой себя остановилась и развернулась:
— Мужчина, вы спа... вы макароны будете?
Бомж удивлённо посмотрел на Веру, потом чуть подумал и нерешительно кивнул.

«Ну, вот, что ты делаешь? — начала ругать себя Вера, заходя в подъезд и поднимаясь по лестнице, — а если он заразу тебе притащит или вообще нападёт? Может ему просто в тарелке вынести?»
Она искоса оглянулась.
Бомж послушно шёл сзади и попыток нападения пока не предпринимал.
— Да чего это я? — ей стало немножко стыдно, — не собака же, человек...
В прихожей гость снял свой короткий пуховик, тщательно сложил на стоявший у входа пуфик и, оглянувшись, вежливо спросил:
— Скажите, а где руки помыть?
Выйдя из ванной, он внимательно огляделся вокруг, потом так же изучающе посмотрел Вере в глаза, слегка нагнулся и представился:
— Павел...
— Вера, — она махнула рукой в сторону кухни, — проходите...

На кухне бомж Павел аккуратно уселся на табурет, положив руки на колени. Вера невольно тайком принюхалась - помойкой от него, к счастью, не пахло. И, вообще, встреть она его в другом месте, никогда бы и не подумала, что перед ней какой-то бродяга. Она снова украдкой на него взглянула - ну, щетина, да... ну, свитер немодный... ну, сам, конечно, мешковатый и неухоженный, но всё равно не скажешь, что бомжует. Может погорелец?
Нарезав ветчины и хлеб, Вера наложила гостю полную тарелку спагетти с помидорами, сама пока решив обойтись чаем.
«Странно даже, — продолжала размышлять она, глядя как он вполне культурно орудует вилкой, — вроде не алкаш... руки сам вымыл...».
Павел, заметив её взгляд, замер и отложил вилку.
— Ешьте, ешьте, я сейчас ещё сыр поищу, — Вера открыла холодильник, — боюсь только он старый...
— Спасибо большое, и так уже вкусно, — Павел снова принялся за еду.

Сыр и вправду нашёлся в холодильнике, завёрнутый в какой-то древний бумажный пакет. Из тех, что зачем-то хранишь в углу нижней полки и никак не выкинешь. Поколебавшись Вера достала его оттуда на стол, но, развернув, тут же пожалела.
Сыр был не просто старый. Он был уже твёрдый как камень и к тому же весь заплесневел. Просто полностью весь. Скорее всего, тот, на который она думала, она всё же выкинула раньше, а этот огрызок давным-давно сунула передать матери для Сеньки и забыла.
При виде плесени Вера смутилась, а гость напротив оживился и, отломав от сыра небольшой уголок, стал с интересом его разглядывать. Потом повернулся к Вере.
— Скажите, у вас давно этот сыр?
Вера слегка покраснела и почему-то рассердившись на себя за это, ответила строго:
— Не помню, но, если не устраивает, другого нет.
Павел не обиделся, он вообще, казалось, забыл, что он у неё дома. Отодвинув от себя тарелку, он вертел перед глазами зелёный кусочек, приговаривая:
— Хорошо, хорошо, очень интересно...
«Видимо, привык к такому», — подумала Вера и пожала плечами:
— Можете весь забрать...
— Нет, достаточно, — он оторвал полоску бумажного пакета, завернул свой ломтик и тут же торопливо поднялся, — Мне пора, спасибо.
Возле двери он достал из кармана пуховика банку, бережно положил туда бумажный комок с сыром и ничуть не смущаясь взглянул на неё:
— Вера, вы меня простите, но мне срочно нужно идти.
— Конечно, — Вера неопределённо кивнула, подумав, что он скорее всего, не погорелец, а просто с прибабахом.

Назавтра, вернувшись домой от мамы, Вера обнаружила в дверной щели аккуратно свёрнутый листок бумаги. Зайдя к себе, она развернула записку и прочла несколько строк, написанных крупным размашистым почерком.
«Вера, пришлось уехать. Спасибо ещё раз за угощение. Буду после НГ. Павел»
Она перечитала ещё раз и, невольно подойдя к окну, осмотрела двор. В углу никого не было. Тогда она ненадолго задумалась, потом набрала Татьяну и, извинившись, сказала, что больше не придёт.

Когда-то, в более тучные года, Тюмень к новогодним праздникам наряжали лучше. По разнарядке властей фасады и дворы были повсеместно освещены цветными фонарями и гирляндами. Затем Собянина перевели в златоглавую и при следующих губернаторах город стал выглядеть несколько скромнее.
Но всё же традиция была положена и многие активные жильцы вместе с управляющими компаниями сами украшали свои дворы.
Соседний двор, где проходила Вера возвращаясь с работы, как раз и был таким - с развешенной на деревьях цветной мишурой и мигающими над подъездами гирляндами. Проходя там по тротуару, всему в следах от новогодних петард и фейерверков, Вера снова увидела знакомый полосатый пуховик.
Павел сидел, опустив голову на скамейке у крайнего подъезда и казалось дремал. Чуть поколебавшись она подошла поближе, и он, видимо услышав шаги, обернулся. Вера вздрогнула – из-под капюшона на неё смотрел какой-то старый дед, с глубокими морщинами на лице. Смотрел, правда, довольно приветливо.
— Извините, — она растерянно замотала головой, — тут мужчина ходил… в такой же куртке…
Не договорив, она быстро повернулась и зашагала дальше.
— Так это... так, поди, Пашка наш брал, — догнал её в спину голос старика, — у него теперь своего-то зимнего толком нету... он же щас в этом живёт, как его, всё забываю... в Милане, во!
— В Милане… — Вера остановилась. — кто, Павел?
— Ага, — довольно подтвердил дед, — сыр он там ихний спасает. Он же у нас учёный, кандидат по биологии!
Последние слова он произнёс громче и оглянулся по сторонам, словно жалея, что больше никто его не слышит.
Вера определённо ничего не понимала.
— А сюда он только лекции читать приезжает, — продолжал дед, явно радуясь возможности поговорить. — В наш университет.
Всё про плесень эту... и дома уж весь балкон банками своими заставил. А выбрасывать не даёт… а чего ему передать-то? Он же приедет скоро…

Дома Вера подошла к спящей божьей коровке, легонько постучала ей ногтем по стеклу и улыбнулась.

(С)robertyumen

170

Возвращается муж из командировки домой. В шкаф заглянул - никого, под кроватью посмотрел - тоже пусто, с последней надеждой выбегает на балкон - и там без штанов никто не висит. В комнату понурый заходит, а жена ехидно: - Ну что, на этот раз, видимо, тебе за всех отдуваться придется!

171

Заказываю клининг в дом перед НГ:

Я: Добрый день! Пожалуйста, посчитайте заказ: Г. Кубинка

1. Генеральная уборка всех помещений
2. Мытье окон (10 штук) + 1 балконная дверь.

Желательно 30 Декабря.

2 дня спустя.

Клининг: 10236р.

Я: По стоимости ок. Планируем на 30.12, верно?

Клининг: на данный период мы не работаем в Кубинке

Я: А зачем тогда считали?:)))

Клининг: вы попросили просчитать, мы никого не игнорируем

Я: Вот он, оказывается, какой, этот ваш бизнес...

172

Отдыхали на море. Потемну вышла на улицу и услышала громкий топот, испугалась, побежала за мужем, зажгли свет. Топот есть, но никого не видно, затем топот сменился шуршанием на грядках. Оказалось, огромный ёж запутался в помидорах. Вызволили и понесли детям показать, дети решили покормить его. Этот хитрый ёж отказался от всех угощений, кроме шашлыка. Напоролся, дал почесать пузо и свалил в закат.
Наутро узнали от хозяйки, что ёж постоянно этим помышляет и почти каждые жильцы его так «спасали».

173

НАШЕСТВИЕ.
Эта история случилась в те недалёкие времена, когда Крым был ещё украинским. Половина всех пользователей интернета пользовалась услугами провайдера «Киев стар». Хороший такой провайдер был, очень ответственный. И вот у меня отключился интернет. Сообщила об этом в главный офис в Киеве.
На следующее утро в 9 часов в дверь позвонили. Открываю. На пороге стоят два молодых парня, один ростом метра два, другой ему по пояс, но оба опухшие, небритые, со страдальческим выражением лиц и с фирменными интернетовскими чемоданчиками в руках. Заходят они в квартиру и при этом дышат перегаром как две пьяные головы змея-горыныча. Но как говорится, мастерство не пропьёшь, парни быстро и качественно устранили проблемы с инетом, выпив при этом чуть не полный чайник воды. Я расписалась в их бумагах, что мол всем довольна, и на радостях выделила им некоторую толику денег сверх договора. Хлопцы прихватили свои чемоданчики и унеслись в ближайший магазинчик за пивом – лечиться.
На следующий день в 9 часов утра опять звонок в дверь. Открываю. На пороге стоит новый парень с фирменным чемоданчиком. Глаза красные, постоянно чихает, сморкается и кашляет. В общем еле стоит на ногах и явно находится в острой фазе гриппа, но очень хочет восстановить мне интернет. Я ему объясняю, что мастера уже были, и с инетом у меня полный ажур. Страдалец, заливаясь соплями, прощается и уходит.
На следующий день в 9 часов утра в дверь опять позвонили. Я вздрогнула и пошла открывать. На пороге стоял совсем молодой юноша, опиравшийся на хороший импортный костыль. На ноге у него было что-то вроде гипса, но в руке он, как положено, держал фирменный чемоданчик. Слегка обалдев, я объяснила ему ситуацию. Юноша вежливо попрощался и почапал на костыле вниз по лестнице.
На следующий день… Но нет. Я уже не стала дожидаться следующего утра. Я опять позвонила в Киев, поблагодарила за качественное обслуживание и просила больше ко мне никого не присылать. Ведь ещё неизвестно, кто бы ещё пришёл или кого бы принесли на носилках утром в 9 часов. А я женщина нервная и впечатлительная.

174

Это про ремейки если что...
Эта удивительная история произошла давно, но рассказывая ее сейчас, меня не покидает ощущение, что это было только вчера. Уже тогда я поняла, что если в свои тридцать лет я не выйду замуж, то не выйду никогда. А хотелось тепла, ласки и по возможности детей. Дружной большой семьи. Одна беда, всех потенциальных женихов которых я пробовала привести домой, мама отшивала сразу и бесповоротно.
-Вы наверное гастарбайтер? - прямо с порога приценивалась она и даже если это был мой сослуживец, коренной москвич в четвертом или восьмом поколении, выслушав его она добавляла, - нда, со стажем.
Других вариантов у меня и не было, ну не попадался мне жених со своим жильем, пусть даже какой нибудь комнатой в общежитии. Но все решилось само.
Итак, одним летним утром моя мама вдруг сказала мне:
- А ты помнишь, я говорила, что в N-ске у нас живут родственники? Вот бы их отыскать…
Это был шанс!
- А что известно? Фамилия? Улица, где проживали?
- Когда мы жили в Мухобойске, то часто переписывались, я и сейчас помню адрес: Фролова, 31. А как переехали в Москву, так и потерялись… И фамилию помню — Железняковы. Их много было. Одного я даже запомнила хорошо. Зовут Василий, правда он к нам приезжал когда я еще под стол пешком ходила, но какое это имеет значение. Главное, что он такой красивый, сильный был. Держал меня на руках и я даже в три года понимала, настоящий мужчина! Вот бы тебе такого мужа...
Моя мама — это кладезь идей, иногда сравнимых с полетом на Венеру. Найти то, что я пробовала найти уже давно, ей бы удалось без проблем и очень быстро.
- А что, - интересуюсь, - хочешь съездить и поискать?
- А что бы и не съездить, правда? Городок небольшой. Если не найду, так просто попутешествую.
Решено, мама отправляется в поход. Вопрос, где остановиться.
Кстати, улицы Фроловой в N-ске Яндекс-карты мне не нашли, т.к. Она в Яровую, переименована была, как впоследствии выяснилось.
В то время были очень популярны «Одноклассники». Безуспешно поискав там Желязниковых в N-ске, было решено пойти нетривиальным путем: и я просто поискала Василиев. Василиев было много. И Вася-таксист и Вася-предприниматель и еще сотни три, не меньше. При более детальном поиске нашлось еще и несколько сотен друзей Васи. Я всех их спросила. Не знают ли они Василия Железнякова. Ведь рыбак рыбака, а тем более Василий Василия, знают наверняка, потому что видят издалека Рассказала, что сами мы с Москвы и ищем родственников Железняковых, не знаете ли таких (городок-то маленький). Да еще про гостиницу бы узнать хотелось, поскольку собираемся в Ваш город на две недели с 1 по 15 июля. В общем, помогите, чем можете.
Первый Василий (который таксист) ответил, что, мол, да, есть гостиница «Главная» и телефон ее дал ,но про Железняковых не слыхал ничего. Предложил несколько Василиев, но это явно были не те. Не подходили по возрасту, да и с фамилией проблемы. Один из друзей Василия, подсказал Василия с собственной частной гостиницей. Но про Железняковых тоже к сожалению ничего не знал. А третий Василий написал следующее: « К сожалению, меня не будет в городе в эти даты. Но вот Вам номер телефона моей жены, она будет в городе: нехорошо, если человек в нашем городе потеряется.» И телефон дал. Жены. Вот на этом месте мы с мамой натурально всплакнули: вот на таких Василиях и держится вся наша страна! Незнакомому человеку дать номер жены, лишь бы гостья не потерялась... Ну и снять с себя все подозрения по переписке с какой то москвичкой и своих длительных командировках.
Ну, думаю, пора и о билетах подумать. Ничего не говоря матери, покупаю билеты на поезд туда-обратно, и через пару дней говорю, мол, собирайся, билеты на руках. Сказать, что мама удивилась, ничего не сказать: это ж она просто так поразмышляла. Мысли вслух, а тут — и билеты уже куплены.
- Да а куда я поеду, к кому? - воскликнула мама.
- Там разберешься, Василиев там конечно полно, но тебе осталось просмотреть только тех которых нет в «Одноклассниках». Я думаю их гораздо меньше чем тех которые есть - ответила я, предвкушая пустую квартиру аж на целых две недели.
Конечно, мы забронировали маме частную гостиницу у Василия, и в целом опасений за ее судьбу у меня не было. Ведь я знала Василия и на всякий случай и его друга.
К слову сказать, прямо перед отъездом у мамы сломался мобильный телефон, совсем. Я отдала ей свой, тоже весьма старый аппарат, но вполне живой. К истории это не относится, но мама мне всегда могла позвонить, а я ей.
Итак, марш Славянки был исполнен, мама уехала на поиски, прихватив с собой старые фотографии с родственниками, а я осталась в Москве, и у каждой из нас потекла своя жизнь. У меня как я думала, наиболее яркая. От женихов просто не стало отбою, но в конечном итоге они все, как и предполагала мама были гастарбайтерами в семейной жизни. Но в отличии от настоящих гастарбайтеров, их командировки были очень короткими, лишающими меня времени выбора. Но зато оставалось время позвонить маме. И вот, что она мне поведала:
- Села я в поезд и думаю: ну куда я еду? А если там никого не найду? А надо ли мне это вообще? А вдруг там и гостиницы нет? А может, доеду до Питера, выйду, две недели поболтаюсь там. Неужели в Питере Василиев меньше? А потом вернусь и скажу, что никого не нашла? Потом думаю, ну а как так поступить, ребенок (и в 30 мы тоже дети для своих родителей) вон на свои деньги билеты купил, а я что же …? В общем, решено, еду до конца.
Приезжаю, стоянка как всегда 2 минуты. Она такая оказывается и до меня была и после, еле успела выйти из вагона, смотрю, а вокруг леса, и никого, и здания вокзала нет. И темно уже, наверно потому что ночь. Тут меня паника конкретно охватила. Куда идти? Где люди. Где эти Василии которых в одноклассниках были сотни. Василий, к слову, нашелся очень быстро, просто мой вагон был последний. И вокзал там тоже был. А у вокзала и первый Василий — таксист. Я — бегом к нему и доехала до гостиницы. Стучу, звоню, а мне никто не открывает. Позвонила владельцу гостиницы — не подходит.
А я в этот момент, с очередным гастарбайтером распрощалась, сама маме звоню, узнать, как устроилась. Она и говорит, что никак, поскольку нет никого. Звоню другу Василия, мол, где друг твой? А друг, оказывается, на похороны уехал, но вот-вот приедет. Ладно, мама его дождалась, очень комфортно заселилась и жить стало сразу веселее.
На следующий день звоню в обед ей перед следующими смотринами очередного жениха
- Как дела, чем занимаешься? - А я, говорит, уже в огороде у Василия (ее дядя)! - Как, - говорю, - так-то? - И тут меня такая паника охватила, она его ночью нашла и уже у него в огороде, а после моей ночи, загсом даже и пахнет. - Как?! - кричу почти, - ночью ты его нашла что ли? - Нет, говорит, утром. И рассказывает:
«Проснулась, подкрепилась, приоделась, накрасилась (все-таки родственников 50 лет не видала) и пошла. В мир как в копеечку. Ну, думаю, куда идти? Вот помню, что один из братьев был профессиональным музыкантом и даже вроде был директором музыкальной школы. Вот с нее и начну. Это ж ведь логично. А городок маленький, все рукой подать. Спросила у прохожих, есть ли тут музыкальная школа. Есть, говорят, за углом. Подхожу к школе, дверь открыта, но нет никого, лето- каникулы же. Захожу и спрашиваю, мол, люди, есть тут кто? Есть, отвечают, на второй этаж, поднимайтесь. Поднимаюсь, а там женщина за столом сидит:
- Здравствуйте! Что Вы хотели?
- Добрый день! Да вот родственников ищу, Железняковых.
Ну и дальше все, что помню, то ей и рассказываю. Задумалась она. Нет, говорит, логично Вам не Железняковы нужны, а Панфиловы. Я ей, мол, какие такие Панфиловы, я и не слышала такую фамилию. Она, ну фамилия может и другая, а остальное все сходится. Подождите, сыну позвоню.
- Алло, сынок, привет! Скажи, а Василий Панфилов где сейчас? В автомастерской? А отец его Василий? В больнице? А, поняла, хорошо, спасибо! Так вот, нужен Вам Василий Панфилов, Ваш дядя он, правда он в больнице планово с сердцем лежит. Тут, за углом. А его сын с моим сыном вместе учились. Логично? Ну идите, не благодарите.
Ну, думаю, сомнительно, фамилия-то не та. Ну, ладно, схожу в больницу, тем более рядом. Выхожу, стоит вчерашний таксист Василий.
- Нашли? - спрашивает. Я невразумительно пожимаю плечами, - ну тогда давайте вместе искать, на такси то оно сподручней чем ноги бить. Поехали в больницу, она здесь рядом. Это даже быстрей чем у вас в Москве с Курского вокзала, на Ярославский.
Узнала в приемном покое где Панфилов лежит, поднялась в палату, стучу, захожу, там несколько мужиков лежат, а его среди них нет, т.е. дядьки моего нет, под какой бы он фамилией не был. Все же спрашиваю, мол, Панфилов-то где? Да на процедурах, сейчас придет, отвечают. Присела, жду, тут дверь открывается и входит… Василий! Я сразу его узнала, и бросилась на шею с восклицаниями «Василий, дорогой!»
А он так, мол, женщина, что-то я Вас не признаю. А я ладонью ему показываю, мол, подожди, у меня же доказательства есть, хоть и черно-белые. И достаю фотку где ему 21 год и он меня на руках 3-4-летнюю держит и показываю ему. Ну, тут он меня узнал, конечно, кричит «Настена, это ты??!!», дальше мы заобнялись и расцеловались и всплакнули. Посидели, повспоминали. Так, говорит, надо Ваське звонить, чтобы срочно приезжал сюда. И звонит:
- Вася, срочно приезжай в больницу, нет, со здоровьем все отлично, приезжай, говорю.
Ну, пока мы разговаривали, Васька и приехал. Идет по коридору, высокий, улыбчивый. А Василий ему и говорит:
- Знакомься, Вась, это твоя сестра, Настя.
А Вася, хитро прищурив глаз, спрашивает:
- А мать-то знает, что у меня сестра есть? Пусть даже двоюродная.
Дальше наш раскатистый смех разнесся по всей больнице. И я уже полдня копаю картошку у них на огороде.
А с фамилией вообще интересно вышло: мать Василия, Авдотья, имела двух сыновей от первого брака, первый муж погиб и одна через какое-то время вышла снова замуж, как раз за Железнякова, и родила третьего сына. Отчим был очень хороший человек и неволить своей фамилией старших братьев не стал, так они и остались Панфиловыми».
Ну, спрашиваю, ты в гостинице осталась? Что ты, отвечает мама, Василий как узнал, что я в гостинице, немедленно, говорит, к нам переезжай. Я, мол, да что я, может в гостинице поживу, чего вас стеснять? А Василий мне, мол, да ты что, меня весь город засмеет да застыдит: племянница из Москвы да в гостинице живет!
Я на всякий случай с Василием сфотографировалась. На память. И вдруг кто кого еще искать будет.
Мама гостила у своих родственников все две недели. Не знаю, то ли гостеприимные очень, то ли огород у них большой. Но в общем что хотела, то нашла, в отличии от меня. Я после четвертой или пятой неудачной попытки создать крепкую дружную семью, сама уже этих гастарбайтеров на порог не пускала. Назначу свидание, он придет, а я ему «здрасте-досвиданья» и все. После того как мама вернулась у меня был полный депрессняк. А здесь она еще со своими рассказами, как Васька-таксист, возил ее там по местным достопримечательностям. То немецкий блиндаж показывал, то дорогу в горы и лес. Даже озеро, которое все «мыльным» называют. А еще рядом огромные валуны и пещеры. И родник, который дедушка (отец дяди Василия) обустроил.
В общем лежу я неделю в депрессии и тут звонок в дверь. Открываю. Стоит мужик, красивый, высокий...
- Вы к кому мужчина? - с трудом я выговорила, хорошо хоть совсем дар речи не потеряла.
- Вероятней всего к вам, - улыбаясь произносит он, - я, Василий, таксист из N-ска. Ваша мама, сказала как буду в Москве, заходить. Вот я и зашел. А тут и мама со своей комнаты выглянула
- Василий! - кричит, - Василий, ну что же вы не позвонили. Давай дочка, ставь чайник, будем человека чаем поить.
Вот так и живем. Василий сейчас в Яндекс-такси работает, сам себе бизнесмен, зарабатывает хорошо. Я третьего уже родила. Семья дружная. Старшим уже эту удивительную историю рассказываю и вам решила написать. Ну и совет хочу дать, хотите чтобы так же все удивительно хорошо было, отправьте свою маму дальних родственников искать. Мама знает, где искать и что, вряд ли ошибется.

175

Мальчик виноват!

Не скажу, что мне не нравятся дети… Их слишком много, чтобы вот так разом, всех смести «под гребенку» и навесить ярлык «Не Нравятся!». Вот только среди этого огромного количества вечно галдящих (когда не надо), жующих, сопливых, бегущих (куда не надо), старающихся пробраться в толпе назойливо протискиваясь, не различающих в своих играх церковь, театр или похороны, сложно найти ребенка, отвечающего моим требованиям.

Не подумайте, что я так уж придирчив, чтоб специально изучать детские типажи и с немым удовольствием иезуита, разводящего костер, делать пометки в блокнотике, прибрасывая, кого мы все-таки сожжем завтра. Детей вовсе не нужно выискивать специально, дабы изучать, (словно Джеральд Дарелл редкую породу животных) – они всегда к твоим услугам, «оптом, в розницу», в самом полном ассортименте и в самом неподходящем месте…

Этот мальчишка оказался рыжим… Не хочу напоминать каждому про особенности этих вечных умников, что знают все сами и движутся по миру с настолько загадочным выражением лица, словно им известен секрет, поиском которого человечество безрезультатно занималось от своего основания… Просто здесь, на моем стихийном курорте такое происходило впервые… Ну или: бизнес мальчишки оказался слишком уж непривычным…

Рыжий торговал грязью…

Вообще-то местечко здесь и без того странное – лепешка озера километра на полтора призывно голубеющее издалека среди зелени, вблизи оказывалась странно-пахнущим водоемом среди тростников. Цивилизованные отдыхающие и любители зарубежного олэндклюзив сочли бы такой отдых пыткой, для своих бархатных нервишек. Иногда палатки. Чаще машины. Множественные старушки в шляпках-панамках и родители с детишками. Здесь главная задача, когда ищешь местечко для авто – быстрее раствориться. Взгляды отдыхающих всегда казались мне осуждающими – было в них что-то от швейцара из советского ресторана с его извечным «мест нет»… А еще непосвященный мог получить легкий шок, увидев человеков буквально в индейской раскраске черным… Грязью добытой со дна озера среди тростников мазались колени, локти, шеи, шишки на ногах и спины. Кто-то обмазывался целиком. Иные добывали грязь ведрами и увозили ее домой. Презрительно посматривая на тех, кто попросту загорает и купается, самодеятельные специалисты измазанные в черном, обсуждали консистенцию грязи, качество цвета и самое главное – вонючесть. Понюхав из чужого ведра (очередного участника стихийного клуба, вернувшегося с добычей)или запустив в него палец, они восторженно закатывали глаза и словно верующие со святыней трепетно спрашивали разрешения черпануть горсточку на пробу. Нужно было видеть, как нежно и благоговейно все происходило, причем этот стихийный грязевой клуб внешне ничем не отличался от прочих отдыхающих, подрубленных жизнью и возрастом…

Лет 10 назад, отрабатывая автотуристический маршрут в соседний регион, я даже звонил главному врачу санатория, что приютился на противоположном краю озера, Стоял он там с 1969 года, и я четко понимал, что СССР с лечением не мазал – вот только ценник. Кстати противная фраза «прибавочная стоимость» из «Политэкономии Капитализма» тоже не успокаивала прижимистого отца. Дочки аллергики должны были получать лечение как можно дешевле…

- Аллергия, заболевания опорно-двигательного аппарата, общее оздоровление, - рассказывал врач из трубки… - А грязи-то какие…

- Скажите-скажите, - не давал я уйти в лирику развед-опросу, - А эти ваши ванны из рекламы?

- Ванны? - чуть ошарашено прервался врачик, - Да ванны только на плохую погоду, или зимой, а так-то у нас пляж. Только больше трех раз заходить не стоит… Не заснете потом…

Четко понимая, что санаторий не способен занять все побережье озера и что экономные россияне хоть как освоили дикие пляжи для бесплатных погружений, оказались верными… Лечебные свойства озера – тоже… Вот только грязей мы ближайшие десять лет не касались, побаиваясь закрытости клуба, запахов – как-то без этих обязательных ритуалов с обнюхиванием было спокойнее… Правда, памятуя навыки родителей химиков я приволок в один из сезонов лакмусовые бумажки и немало удивил стихийный грязевой клуб, колдуя с ленточками над их ведрами… Грязь оказалась сильно-щелочной, вода слабо…

Мальчика с ведром грязи неплохо вписывался в ландшафт, не будь он так неподвижен. Обычный «член грязевого клуба» (после обязательных ритуалов) убегает с ведром, начиная свою боевую раскраску и минут через пять, горделиво ползёт на солнышко. Этот же нет – стоит себе с огромным ведром на краю озера и все тут… Ситуация прояснилась, когда к нему подошел с пластиковым тазиком тучный дядька и мальчишка отвесил ему три полные кружки грязи, а тучный сыпанул ему мелочь…

Забавно, что ситуация никого не напрягала, видимо пропущенный мной сезон прошлого года изменил многое …

- Почем? – деловито спросил я, запуская в грязь палец, памятуя подсмотренные навыки «грязевого клуба» … Понюхал...

- Десять рублей кружка…

Голос рыжего звучал, как и у всей их братии с лишней хромосомой, издевательски надменно. Здесь было все – и гордость собственника, и легкое презрение к неимущим, и понимание «собственного места на карте». По-моему, даже слегка сквозило раздражение от своевольничанья с пальцем, но здесь он мог быть спокоен – только-только обнюхав грязь я был наказан отменной вонью, так что 1:1…

Вспоминая ташкентский рынок, я как можно более точно изобразил оскорбленное достоинство покупателя и, не удостоив рыжего ответом на его: «Берете?», - ушел в заплыв…

Отдых начинал портиться… Осознание того, что на общем берегу кто-то что-то приватизировал – бесило… «Неужели трудно самому добыть грязи? - спрашивал я себя, окончательно уничтожая удовольствие от теплющей воды… Вон тростника километры – зашел и черпай!»

Наверняка каждый примечал и знает, как единожды возникшая идея не дает спокойно жить… За какие-то полчаса я понял, что успокоюсь только если сам добуду грязи…

Бесплатно!

Сказано-сделано. Вооружившись пластиковым желтеньким ведерком внучки литра на два, я двинул к тем самым камышам, откуда выходили добытчики.

Внутри клокотало от ненависти к любым приватизаторам.

Проходя мимо рыжего, я не удостоил его даже взглядом.

А ведь в детстве я побаивался камышей. Не настолько панически, чтобы искать причины и вопить что-то вроде: «Там кикиморы – не пойду», однако «взгляд» камыша, шуршащего на ветру, чувствовал всегда…

Хотя сейчас я об этом даже не вспоминал. Рыжий, сто процентов сверлил меня вслед конкурентным взглядом и потому я старался идти максимально уверенно и героически…

А черные головы камыша уже вот они – наверняка и грязи там зачерпайся…

Опасаясь позорной ошибки, решил углубиться с глаз поглубже в заросли и лишь когда камыш сомкнулся за спиной, сообразил, что глубина для сбора со дна – великовата…

Первой явилась позорная мысль: отказаться-вернуться и глянуть из камышей (словно из-за кулис в театре). Если никто не смотрит вернуться на берег без ведра (типа купался) и добыть его из камышей в следующий заплыв. Однако пасовать перед рыжим я не мог и решил попробовать-таки черпануть грязи…

Первое погружение разом показало ошибочность задумки, и я попросту был выброшен на поверхность. Плотность щелочного озера оказалась почти непобедима, вот только сдаваться я не собирался.

Продышавшись до головокружения, я ухватился двумя руками за тростник и, перехватывая стебли нырнул. Пошло неплохо, но тут я сообразил, что ведерко осталось плавать на поверхности и «в раздумье» я по-дурацки завис вниз головой, удерживаясь от всплытия за камыш… Лучше бы я не останавливался и черпанул бы хоть горсточку со дна, потому как за мгновение, потраченное на раздумья корни камыша сдались, и меня вновь пробкой швырнуло на поверхность, прямо с вырванными стеблями в руках

Не знаю, как это выглядело со стороны, но только в паре метров «за стеною» камыша и среди детского рева-хлюпания я вдруг услышал испуганное: «Мама, там кто-то есть… Я боюсь»

- Это уточка, - успокаивала мама.

Понимая, что в процесс закралась какая-то ошибка и, проклиная себя за самоуверенность я вдруг обнаружил, что желтенького ведерка рядом нет – видимо смыло волной от второго «аварийного» всплытия…

- Ведерко плывет, - радостно пискнула та же девочка, - Вон в камышах…

Не знаю, что там увидел для себя ребенок, когда я, повинуясь лишь хозяйственному инстинкту и на каком-то автопилоте, раздвинул стебли, хватанул почти уплывшую на чистую воду собственность из-под носа у всех претендентов и моментально скрылся в зарослях.

Понимая, что на глубине ничего не выйдет, я побрел, шурша тростником, ближе к берегу и уже почти не надеясь на успех.

Доставать руками дно я смог лишь стоя на коленях на самой окраине камышей. Эту позорную стойку согбенного героя можно было увидеть невооруженным взглядом с берега (если присмотреться) – что-то вроде картинки в журнале: «Найдите на рисунке семерых гномов спрятавшихся в ветвях деревьев». Причем добытчику пришлось еще немало поработать – грязь-то пряталась под слоем нанесенного песка. Лишь после нескольких минут раскопок и обнюхивания добытого грунта в нос шибанула та самая вонь, что так приветствовали все члены клуба…

Когда же, наконец, ведерко наполнилось, я удалился с «авансцены» вглубь, чтобы победно выйти, там, где и заходил.

Рыжего (на выходе) я взглядом не удостоил (равно, как и он меня).

Первый же член грязевого клуба, традиционно расшаркался и получив мою благосклонность, сунул палец в ведерко, обнюхал и выдал одобрительное: «Неплохо!»

И только жена по извечной традиции испортила картинку, измерив добытую грязь кружками примерной емкости и до того, как я вымазал ее на себя…

Оказалось, моя добыча потянула всего лишь на восемьдесят рублей по местным расценкам, а чесался я, проклиная Рыжего, аж ближайшую пару дней…

Михаил Соловьев Мо Хара

176

Кстати, про грибы.
Я ещё малой совсем был, меня в лес не брали. А сестрицы постарше, их и одних отпускали.
И вот собрались они как-то раз компанией, человек может пять-шесть, с подружками-соседками, и спрашивают отца.
- Папа, а можно мы с собой Бурана возьмём?
Бураном назвали щенка, совсем малипусенького, которого отец только на днях принёс. Не собака, игрушка.
Отец подумал-подумал, и говорит:
- Ну, возьмите. Только не потеряйте.
Щенок хоть и крошечный, но смышлёный был, всё время за чьими-то пятками бегал, так что потеряться вряд ли мог.
До леса не близко, километров пять-шесть, но по деревенским меркам нормально. Щенок где своими ногами, где на руках, и в лесу всё время смотрели за ним, чтобы рядом. Набрали грибов, вышли на опушку, присели отдохнуть, тут мимо дядя Саша на колхозном грузовике едет.
- Что, девчонки, грибов набрали? Ну, садитесь, подвезу.
Они, радостные, в кузов попрыгали, он их до самой деревни и довёз.
Домой пришли, - а где Буран? А нет Бурана. В лесу забыли. Когда радостные в машину грузились.
Ох, что тут началось. Слёзы, сопли. Побежали обратно, да где там. Отец только рукой махнул. Расстроился конечно, но ругать никого не стал, сам разрешил, - сам виноват. День-два ещё погоревали, да и забыли. Отец сказал – не ревите, нового принесу, щенки в помёте ещё остались.

Буран пришел через неделю. Весь грязный, в репейниках, но очень радостный. До сих пор непонятно, как он дорогу обратно нашел. Там и кошка бы заблудилась.
Тут снова началось, - сопли, слёзы, визги, радости полные штаны. Отец спрашивает:
- Господи, как хоть ты выжил-то?
А щенок только знай хвостом виляет и облизывает всех.

Сколько лет спустя не скажу, но Буран уже взрослый был, да и я подрос, пошли мы по грибы. И вот бегает он по лесу туда-сюда, а в какой-то момент раз, и пропал. Кричу:
- Буран, Буран!
И тишина.
Иду, а он лежит под ёлкой, и белый гриб жрёт. Хороший такой грибочек, молодой, крепкий. Я говорю:
- Ты что ж гад такой делаешь? Иди вон сыроежки жри!
А он боровик доел, корешок выплюнул, и дальше радостный поскакал.
Вот так он скорей всего в лесу и выжил.
Сколько я собак потом не встречал, Буран единственный пёс, который ел грибы и ягоды. Грибы причём исключительно белые, а ягоды только бруснику.

(Реплику «Жить захочешь не так раскорячишься» хотел комментаторам оставить, но не стал. Обойдутся)

177

ПАРНИ НАШЕГО ДВОРА

У нас не слишком старый двор, еще в 1920-х это был просто зеленый луг у речки. На них паслись и пили коровы.

В середине 20-х нашлись энергичные люди в пыльных шлемах, вскоре сменив их на кепки, которые принялись восстанавливать одну из близлежащих руин рухнувшей цивилизации - закоптелый и давно брошенный кирпичный заводик царской эпохи. У них получилось, страна соскучилась по толковой работе. Самые работящие хотели в Москву, потому что вокруг них было еще хуже. Откуда ни возьмись, на лугу выросли бараки с многотысячным людом, заводик ожил, на него тут же повесили план, и заводик принялся его гнать. Из его же кирпича к нему стремительно достраивались новые мощности.

Это было время розовых мечт, социальной справедливости и смелых экспериментов.

- Зачем мы живем в бараках? - стали недоумевать прибывшие трудящиеся - гоним кирпич всему городу, а сами живем черт знает в чем. Ну вот, завод мы восстановили и расширили, план выполнили и перевыполнили. А на остатки кирпича может и сами себе чего-нибудь построим?

Как ни странно, они успели это сделать до закручивания гаек в середине 30-х. Строили свои дома своими руками в свободное от работы время, вечерами и в выходные, и им разрешили брать для этого кирпич со своего заводика.
Для этого дирекции пришлось походить по высоким кабинетам. Дело облегчалось тем, что на одних и тех же каторгах сидели.

- Привет, Паша. Ты чего это удумал? Завод - государственная собственность. С какой стати вы будете забирать государственные кирпичи себе на личное строительство?
- Так извини, государственный план мы выполнили?
- Ну да. И что?
- Нас кто-то обязывает работать после выполнения госплана?
- Нет пока. И что?
- Ленинский лозунг "Фабрики рабочим" кто-то отменял?
- Нет, конечно. Но там имелись ввиду все фабрики и заводы в совокупности. Всем рабочим в совокупности. Кто-то же должен и распределять.
- Ну так вот и распределили - госплан. Мы его выполнили. Дальше завод наш? Это же не круглосуточный цикл. В ночное время завод простаивает. Ну вот давай и будем считать, что это нечто вроде спорткомплекса или дома культуры - трудящиеся в свободное время пекут кирпичи на своем заводе для себя самих. Чистая самодеятельность для повышения культуры быта.
- Так вот именно что самодеятельность! Вы там налепите себе черт знает что в ночное и выходное время. А потом эти дома развалятся, погибнут люди.
- Знаешь, люди делятся на тех, кто ищет причины запретить, и тех, кто находит возможность сделать. Вот чертежи. Архитектор - Корбюзье. Знаешь такого? Проезжал мимо, нашим планам восхитился, чертежи подарил, обещал присматривать за строительством. Чего тебе еще нужно? Ты ради этого запрета делал революцию?

Вот это и есть уровень первой самодеятельности моего двора. Захотели - двор построили. В свободное время. Таких людей хоть на Марс выпусти - через пару лет можно будет принимать экскурсии. А ведь могли еще лет пятьдесят жить в бараках, застроив хоть всю Москву кирпичами, и ныть на окружающую их беспросветную действительность.

Но один разговор с недорасстрелянным большевиком и другой с вовремя найденным архитектором - и вот пожалуйста, мой двор окружают дома постройки начала 30-х, по проекту того самого Корбюзье. Сам двор после снесения бараков стал просторен и зелен, дома до сих пор в отличном состоянии. Строили ведь сами и для себя, с дирекцией не во главе, а среди прочих рабочих.

В одной из таких квартир я и живу до сих пор, и счастлив - снаружи всё скромное, внутри квадратное и просторное, особенно кухня. Окна окунаются в высокую зелень, это парк практически. Основатели двора не забыли посадить на лугу саженцы.

Но - не стало самого двора, каким его помнят старожилы. Он пуст. Его жизнь пытаются реанимировать чуть ли не электрошоком городские власти - мы просидели в осаде весь 2019 год, когда уткнувшиеся в смарты выходцы из солнечных республик понаставили нам не торопясь спортивных и детских площадок, столов для пинг-понга, качель, тросов для катания и батутов, все в открытом доступе - обзавидовался не только бы любой фитнес-центр, но и любая столица мира. Двор остался пуст, еще задолго до карантина. И не возродился, когда его отменили.

Что такое этот двор, когда он живой? Старожилы показывали - вот тут сидели шахматисты, там доминошники, здесь преферансисты, там лото, тут у нас одно время была секция игры в го, а тут нарды, и если не хватает скамейки, мужики же не с руками из жопы, соорудят вмиг новую. Вот тут собирались гитаристы, там - баянисты. У каждого подъезда - бабки на лавочках. В кустах сирени целуются.

А тут был турник, вертели солнышки при многолюдной толпе восхищенных зрителей, из которых особенно значимы были юные зрительницы. Здесь гонялись наперегонки на мопедах. Тут, там и там - высоченные качели, от желающих не было отбоя. Вот там была эстрадная площадка для самодеятельности, тщательно подготовленной. Синяки укрывались за гаражами и продержались дольше всех, но и гаражи потом снесли, уже при Собянине. А здесь мы заливали каток на зиму. А тут дети играли в ножики и вечно что-то поджигали. Хотя главное конечно место - это танцевальная площадка. Мы умели не только рок-н-ролл, но и свинг, и фокстрот, и латиноамериканского тьму ритмов (рассказ одной старушки).

Всё это ушло к концу 60-х, по ее воспоминаниям. Первая цифровая революция в России - это когда все уткнулись в телик. Первый результат - двор опустел, и люди перестали знать даже своих соседей по лестничной площадке. Пофиг эти сложные социальные отношения двора, пофиг хобби, и на турнике можно ведь опозориться - пришел с работы усталый, лежи смирно, на диване. Окунись в новую реальность Мосфильма, при скромной помощи Ленфильма и киностудии Довженко. Профи победили самодеятельность, но хорошо ли это было для народа и его счастья?

С начала 70-х после 18:00 стали гаснуть окна окрестных институтов, ранее горевшие всю ночь. К началу 80-х стало неудобно выставлять свое тело во дворе, где прожил всю жизнь, для прощания с соседями перед отъездом на кладбище - а кто тебя вспомнит? Тут такие дела - генсеки очередью туда же отправляются, прилавки пусты, страна рушится. Черта ли вспоминать, что твой сосед или соседка в 60-х жили настоящей жизнью, и кто именно из них усоп сегодня? В высшем смысле он усоп для окружающих, как только купил телевизор и перестал посещать двор.

Нынешних, подозреваю, по дороге на тот свет сопроводит лишь пара лайков весьма двусмысленного значения.

Однако же, за несколько месяцев домашнего ареста в 2020 я стал находить признаки жизни и в нашем дворе. Чуваков оказалось трое.

№1 - был известен мне лишь по звуку. В пятницу вечером, и далеко не всякую, с дальнего конца двора доносилось:
- РУССКИЕ (пауза, как будто войска набирают полную грудь после приветствия главнокомандующего) НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!
Это повторялось раза три, с концов двора настолько удаленных, что понятно - источник звука перемещается с изрядной скоростью.

№2 - известен лишь по джипу, всегда на виду. Вечно опаздывает ко времени, когда разобраны все нормальные парковки, и торчит в самом соблазнительном для эвакуатора месте. На его правом борту нарисованы 666, демоны и огни аццкого пламени, на левом - какие-то ангелочки и трогательная надпись "Любимая, спасибо за сына!"

№3 - философ, наверно. Высоколоб, дорогие очки. Он привязался ко мне в момент, когда у меня был наверно особо осмысленный вид - за сигаретой я размышлял над самодеятельной универсальной теорией устойчивых информационных систем, в частности над теорией мира как компьютерного симулятора, существенной надстройкой над Илоном Маском. Пазл начинал складываться. Этот чудак попросил зажигалку, задал вопрос, с ходу оказался в теме, наш дебат занял бы страниц сто, но после третьей сигареты я распрощался, ибо мозги вскипели.

Три таких парня для одного двора - это не так уж и плохо. Но к маю я заметил их вместе, всех троих, проезжая мимо - тот самый философ садился в тот самый джип, отчаянно оря:
РУССКИЕ - НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!

Стало быть, парень нашего двора остался один, и он за 60. Больше нет никого.

В августе я снова встретил его - остановился перекурить с видом на Введенское кладбище по случаю соответствующих мыслей. А тут он такой, бодрый и веселый. Идет быстрым шагом. Дошел, поглядел на часы, грустно замер. И стоит, как сусел какой у норки на страже. Молча. Последний парень нашего двора сдался?

Огляделся - ну да, 7:55. Рядом вход в трэш-магазин под условным названием Пятачок. Новый пазл сложился.
- Привет, Саша. За пивом небось пришел? Что, раньше 8:00 не продают?
- Ну да. Ты за ним же?
- Еще чего. Мне хватит. Но раз стоишь тут в безделье, посоветуй пожалуйста - куда еще в Москве стоит съездить? Мы все вроде объездили, нуждаюсь в советах.
- А какие тут могут быть советы? Я тоже всё давно объездил, осточертело. Всё, что могу посоветовать, ты и так знаешь.
- Давно - это когда?
- В конце нулевых закончил.

И тут я охренел.
- То есть, с тех пор ничего интересного в Москве не появилось и не построилось?
- А что ты можешь предложить такого, что стоит внимания? Заметь, я слежу за новостями и знаю всё из существенного.
- Правда? А что ты знаешь о (длинный перечень пропускаю, при наличии интереса выгружу в комментах)
- Хм. Ничего. Надо же. До сих пор считал, что последние пару десятков лет последний придурок во дворе - это я. Ты принципиальной новый - суешься во дворы окрестные, и вроде бы остался жив. Наверно, там тоже стало пусто, раз не вломили. Согласись, что двор наш мертв. Лет так 40-50.
- Саша, я не считаю, что нужно реанимировать мертвое. Я за то, чтобы сохранить все живое, что там было. Случилось так, что я скромный автор мегасайта самодеятельных историй. Ты - последний островок самодеятельности нашего двора. Тебе 5 минут ждать до пива. Ну вот представь, что через пять минут тебя хватит кондратий или вытолкнут под софиты на обозрение всей стране - что ты успеешь сказать людям? Из всего, что прожил? Ты ж вроде звезда КВН был, а это означало клуб веселых и находчивых.

На таких подначках настоящие мужики находятся сразу. Соображал с чего начать он всего пару секунд.

- О себе ничего, позорище одно. Дед у меня классный был. Рано выучил числа и услышал, что все мы смертны, и что срок нам отмерен максимум сто лет, в сентябре 1897. Подсчитал и расстроился, что жить ему осталось всего 95, и те не гарантированы. Разрыдался, чтобы ему хотя бы эти сто дали. Ну вот чего он 110 не попросил? Дед был интересный человек, мне нравилось с ним общаться. Только отпраздновали его 100-летний юбилей в 1992, как возле Елоховской его сбила машина.

Но самая жуть была, что все его детские мечты осуществились. До Первой мировой весьма патриотическое было время. Он мечтал увидеть Государя, или на худой конец каких-нибудь особ императорской фамилии. Все это осуществилось, но путями непростыми. Был специалист по алмазам, пошел на фронт добровольцем. Сначала их закусали вши. Потом бросили на передний край. Они стали раздумывать, где переночевать, пригляделась глубокая воронка. Нашелся знаток, вспомнил, что в одно место снаряд не падает. Натянули тент сверху и завалились спать. Деда спасло только то, что нашлась медсестра, которая захотела спать с ним в любом, но другом месте.

Потом их траванули газами. Случай деда был сложный, для лечения пришлось отправить в Петербург. Там он и увидел Государя, но не заметил его. Мимо проходила пышная свита, и какой-то невзрачный человек пытался с ним заговорить, но дед чувствовал себя плохо и разговора не поддержал. Потом ему объяснили, что это и был император.

С особами императорской фамилии получилось то же самое. Дед удивился, выходя из беспамятства, что у медсестер необычайно белые руки. Это все, что он об них запомнил. Потом ему объяснили, что это были дочери императора.
Через пару лет они будут расстреляны, а дед так и дошагает до 1992 года, чтобы быть сбитым у церкви.

- Саша, ну это конечно офигенный рассказ для сайта юмора. Еще сигарету хочешь? Расскажи пожалуйста чего-нибудь более веселое.
- Так ведь 8:00 уже. Давай я сначала за пивом сгоняю?
- Гони. Но и мне пора. Допустим, у тебя есть еще пять минут. Стоит ли пива еще одно последнее, что ты можешь рассказать этому миру? Русские не сдаются, не правда ли? Обещаю рассказать в выпуск.

Задумался Саша. Настоящий квнщик реально устойчив. Он продержался до 8:30, не выдержал я. Был потом у него на даче, там оставалось только моргать глазами - парни нашего двора никуда не делись, они просто свалили от Москвы подальше со всею своею находчивостью и оригинальностью. Но рассказ мой делается длинен, я не собираюсь занимать своей простыней весь выпуск. Если интересно, потом продолжу.

Если кто думает, что это городской сумасшедший, предложу простой тест: как использовать такое конкурентное преимущество, как плохие дороги на безлюдье в пространстве между Москвой и Петербургом, в безнадежном для бизнеса 2020 году, для вполне выгодного бизнеса именно в этих условиях? Он смог, и по мне городские сумасшедшие - это те, кто продолжает исправно ходить на работу или тосковать на пенсии в условиях пандемии, в принципе не смея даже абстрактно придумать тот бизнес, который он основал. Расскажу о нем как-нибудь независимо от голосовалки унылых нытиков. Они умеют жать на минус, а он умеет делать дело.

А пока финалка по уже сказанному:

- Саша, вот нафига тебе эти 666 и аццкое пламя на борту?
- Так это ж правый борт. Меня не подрезают.

- А нахрена тебе это "спасибо за сына" с ангелочками на левом? Твоему сыну сороковник скоро будет, сколько помню, народил что ли новых?

- Так это, жена садится с левого борта. И я ей по-прежнему благодарен за сына, ей приятно.

- А зачем эти пьяные вопли, что русские не сдаются, по вечерам?

Насмешливый взгляд поверх очков:
- Самое грустное и забавное, Леша, состоит в том, что я позволяю себе такое орать только в абсолютно трезвом состоянии и не более трех раз. А самое главное - в том, что русские действительно никогда не сдаются.

178

ТОЧНЫЕ КООРДИНАТЫ.

История, изложенная отнюдь не с сестрой таланта.

Записался я как-то в прошлом веке в армию. После музыкального ВУЗа служить мне предстояло полтора года. Сначала пригласили меня в учебку помучиться, ну а уж потом выпало счастье в оркестре на валторне окружающую фауну военными маршами и другими классическими произведениями ублажать.

Коллектив наш состоял из 20 профессионалов, в лице прапорщиков и сверхсрочников, у которых за спиной, как минимум, музучилище в заслугах числилось. А ещё 10 матросов срочной службы либо студентов-заочников, либо уже музыкально свежевылупившихся.

И, на десерт, до десяти воспитанников от 13 лет отроду и до призывного возраста, родители которых хотели застраховать своих деток от тягот обычных рекрутов конца 70-х, а также для собственного спокойствия, и лишивших их, таким образом, нормального течения пубертатного периода жизни напрочь.

Руководил всем этим музыкальным табором интеллигентнейший человек, военный дирижёр, майор, никогда, даже в накалённых ситуациях, не грешивший употреблением высокоградусных идиоматических выражений.

Через каждые 3 дня матросам срочникам, а это была морская авиация, приходилось заступать в наряд дневальными, и они частенько нарушали устав, на короткое время выставляя вместо себя кого-нибудь из воспитанников. Старшим наряда всегда был кто-то из прапорщиков или сверхсрочников.

Воинская часть, надо отметить, славилась на весь бывший СССР своей важностью, из-за чего руководили в ней шесть, разной степени достоинства генералов. А вот для проверки уровня ежедневной, а особенно еженощной боевой готовности выдвигались сошки помельче от майоров до полковников.

В описываемую ночь, заступил в наряд прапорщик предпенсионного возраста, трубач, которому за талант и седины прощались и безудержная любовь к любовным похождениям на территории части, и страстная страсть к напиткам, исключённым из списка уставных и безграничная жажда свободы, зачастую не позволяющая ему дольше пяти минут оставаться в пределах, вверенного ему на 24 часа, маленького воинского подразделения, именуемого оркестром.

Вот и в этот раз он наскоро отдал распоряжения по несению службы, хвастливо сообщил, что его с нетерпением дожидается очередная пассия и празднично накрытый стол и испарился, распространяя вокруг себя ауру свободы и вседозволенности, по которым уже давно скучали и срочники и воспитанники. Через 10 минут подавляющее большинство срочников самоуволились, оставив вместо себя наспех проинструктированных воспитанников, а через несколько часов команду оркестра посетил для обычной проверки дежурный по Управлению Соединения, а именно так называлась наша воинская часть, полковник.

Никого не обнаружив в доступной беглому взгляду близости, полковник застыл у входа, в предвкушении иллюзионных эффектов, вызвавших бы неприкрытую зависть у всех поколений Кио. С приличной задержкой около тумбочки дневального материализовался один из воспитанников и с испугу давай полковнику краснеть и заикаться кто, где и по какой причине. Воодушевлённый неожиданным успехом в своей кропотливой работе полковник быстро ретировался, чтобы порадовать своими расследованиями весь штаб части и особенно музыкального майора.

А ещё через пару часов наш трубач уже глубокой ночью с ноги открыл дверь в помещение оркестра и, не задавая никому лишних вопросов, перемещаясь по стенкам, достиг бытовки, где усталый и умиротворённый парами неуставных напитков, крепко уснул на топчане вплоть до прихода нашего майора.

К никем незапланированному в столь ранний час приходу майора у тумбочки дневального уже стоял матрос срочной службы и на вопрос: «ГДЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!???», робко пролепетал: «В бытовке...».

Крик командира прозвучал, как сирена боевой тревоги, что не могло не отразиться на скорости выбегания нашего прапорщика из бытовки с одновременным пристраиванием кителя на верхней части туловища. С трудом попадая в рукава, трубач искренне сообщил, что за время старательного несения им службы, никаких происшествий во вверенном ему подразделении не произошло и направил взгляд в глаза майора, в ожидании дальнейших распоряжений.

И вдруг майор, совершенно неожиданно для всех, знающих его, как эталон высокого стиля русской разговорной словесности, разразился таким потоком недвусмысленных выражений, что все застыли, аки небезызвестные персонажи с острова Пасхи, понимая, что с этого дня по части дисциплины всё коренным образом изменится, да так, что расхожая клятва «век воли не видать» станет девизом на весь оставшийся срок службы.

Товарищ майор впервые на наших глазах ловко подменил абсолютно все литературные выражения на непарламентские и поведал в этом стиле, как его с утра пораньше разбудил полковник и выразил своё восхищение удивительным спокойствием майора, при том, что в оркестре вообще никто не нёс службу и в подразделении к визиту проверяющего никого не было на месте.

– Как ты можешь нахально смотреть мне в глаза и сообщать, что за время твоего дежурства никаких происшествий не случилось? Тебя самого не было на месте! Где ты был? Ты понятия не имеешь, где находится твой личный состав! Где срочники, где воспитанники?

Наш прапорщик, без пяти минут пенсионер, великолепный трубач, остроумный дядька, балагур и выдумщик краснеет от негодования и перебивает гневную речь командира:

- Товарищ майор, почему это я должен следить за этими оболтусами? Они же все взрослые люди! Состоят на воинской службе! Они должны отвечать за себя и знать где им по уставу в данный момент необходимо находиться. А если они на это сами не способны, то кончится тем, что в следующий раз я их всех просто пошлю на х.. и тогда точно буду знать, где они находятся!

Все имена и фамилии являются вымышленными, а совпадения случайными.

Markovka.

179

Не люблю вспоминать школьные годы. Звездой школы я отнюдь не был, а был толстеньким малорослым пионером с дурацкой челочкой, делавшей мою круглую физиономию еще круглее. С одноклассниками кое-как ладил, давая им списывать, а за дверью класса начинался ад, кишащий чудовищами. Спокойно пройти мимо группы парней из параллельного класса или постарше было невозможно: дразнили, ставили подножки, щипали за бока и щеки, пачкали пиджак меловой тряпкой, играли моим портфелем в футбол и мной самим в пятый угол, толкая от одного бугая к другому. Было не больно, но очень унизительно, я презирал себя за то, что не могу дать отпор. Доставалось не мне одному, как зажимали девочек и лезли им в трусы – это отдельная тема, но сейчас я о себе.

Во дворе я предпочитал играть с ребятами помладше, а со своими обидчиками сталкивался только когда посылали в магазин. Они стояли в подворотне и отбирали у проходящих мелочь. Не всю, чтобы не дошло до родителей, стандартная такса составляла 20 копеек. Если сказать, что денег нет, заставляли прыгать и слушали, где звенит. В школе тоже отбирали, но в школу я давно перестал носить деньги, не совсем тупой. А с магазинной сдачи покорно платил налог и чувствовал себя измазанным в дерьме.

Однажды я угодил на месяц в больницу, то ли с бронхитом, то ли с воспалением легких, то ли с одним, перешедшим в другое, не помню. Про обитательниц палаты для девочек как-нибудь еще расскажу, а в палате мальчиков я оказался Гулливером среди лиллипутов: мне было почти 14, а им – от четырех до восьми. Да, такие мелкие дети лежали в общей палате сами, без мам, и нянечки заходили не слишком часто.

Кроме меня и мелюзги был еще десятилетний дебил Валера. Дебил в медицинском смысле или, может, олигофрен, в общем умственно отсталый. Он даже разговаривать толком не умел, мог сказать «дай», «отстань» и еще несколько слов, а остальные чувства выражал мычанием и неразборчивым матом. Бывают дурачки добрые и веселые, но Валера был злобным и агрессивным. Его никто не навещал, и он терроризировал малышей. Отбирал у них игрушки и сладости, прямо изо рта выхватывал и сжирал. А если отобрать было нечего, то бил их, кусал, дергал за волосы, выкручивал руки и смеялся своим дебильным смехом, когда они плакали. Нянечки пытались его увещевать, но стоило им выйти, он принимался за свое.

Когда он при мне стал выкручивать малышу руку, я в первый момент растерялся. Я был намного его старше, выше и сильнее, но это же надо решиться ударить человека, даже такого. Как сейчас стоит перед глазами его мерзкая огромная башка, неровно постриженная, в каких-то шишках и лишаях, замазанных зеленкой. По этой башке я и влепил ядерной силы щелбан. Это я умел, во дворе была популярна игра в Чапаева, где надо щелчками сбивать шашки с доски.

Ребенка он отпустил, но ничего не понял. Чтобы вдолбить дебилу логическую связь между его поведением, мной и внезапной болью в башке, понадобилось врезать ему раз десять, не меньше. Наконец дошло, он начал меня бояться, и щелбаны стали больше не нужны. Я просто складывал пальцы в позицию для щелчка, крутил рукой в воздухе и громко говорил:
- Ж-ж-ж, пчелка летит. Сейчас ужалит Валеру, больно будет. Что надо сделать?
Услышав про пчелку, он бросал свои пакости, закрывал голову руками и прятался от меня под кровать. Малышня радостно смеялась.

В палате наступил золотой век. Просвещенная монархия с добрым и справедливым королем в моем лице. Я читал детворе Жюль Верна и Вальтер Скотта. То есть помню картинку, как они рядком сидят на соседней кровати и слушают, но это же толстенные тома, я бы охрип уже на первых главах. Видимо, в основном читал про себя, а вслух – только отдельные фрагменты. Еще мы играли в Чапаева, я давал им максимальную фору, играл одной левой, без «штычков» и «ножниц», одной шашкой против восьми и все равно всегда выигрывал, но они не обижались. Валера настороженно наблюдал за нами из своего угла, и если видел, что я в игре готовлю пальцы к щелчку, с воем забивался под кровать. Одни дети выписывались, приходили другие, и старожилы объясняли новичкам обстановку: на завтрак каша, на обед котлета, утром меряют температуру и колют в попу, туалет вон там, это Филя, он добрый и с нами играет, а то Валера, он злой, но никого не трогает, потому что боится Филю.

Когда выписали Валеру, а через несколько дней и меня, уже шли летние каникулы. Остаток лета я провел в пионерлагере и у тети в деревне, а по возвращении пошел в магазин и нарвался на сборщиков дани. Трое или четверо, во главе с самым здоровым – Зигой (от фамилии Зыгарев). Зига привычно окликнул меня:
- Эй, дай двадцать копеек!

Вот тут, так сказать, пуант. Были у меня эти 20 копеек, и ничего не стоило их отдать. Но, прожив целый месяц в роли доброго великана – защитника слабых, я не сумел переключиться на роль униженного чма. Не замедляя и не ускоряя шага, не повернув головы кочан, я бросил через плечо, подражая кому-то из книжных героев:
- Нищим не подаю!

И прошел мимо, истекая холодным потом от собственной наглости. Услышал шаги позади, но продолжил шагать в том же темпе, изо всех сил уговаривая себя: не побежать, не побежать! Бежать было бесполезно – догонят в два счета – но ужасно хотелось.

Зига догнал меня, повернул за плечо, процедил сквозь зубы:
- Повтори, что ты сказал?
- Нищим не подаю, - повторил я, умирая от страха.

Он коротко ударил меня кулаком в зубы, сплюнул и вернулся к своим. Удар был довольно сильный, я пришел домой с разбитой губой и полным ртом крови. Зуб пошатался, но устоял. Родители как обычно были на работе, но бабушка всегда сидела дома и всегда во всё лезла, пришлось соврать ей, что споткнулся на лестнице.

Я с ужасом ждал мести, но ее не случилось. Наоборот, с меня перестали требовать дань. Сейчас думаю, что логично: я показал, что тычка в зубы не боюсь, а наносить более серьезные увечья значило нарываться на привод в милицию, оно им надо? Хватало тех, кто отдавал свои копейки без сопротивления. Они ведь не были ни бандитами, ни гопниками в современном смысле, просто мелкая шантрапа. В школе меня еще пошпыняли, но редко и без энтузиазма. А потом начались пуберантные перемены, я похудел, вытянулся, отпустил почти битловскую шевелюру, первым в классе отрастил усы, и от меня окончательно отстали.

Казалось бы, хеппи-энд. Но сейчас, пока я всё это записывал, вспомнил затравленный взгляд Валеры, как он смотрел на меня из-под кровати. Похоже, я стал для него тем, чем для меня был Зига. Нет, конечно, я был тысячу раз прав, защитив от него маленьких. Но что-то никакой гордости по этому поводу не испытываю, одну тоску и брезгливость. Сложная штука жизнь, ничему она нас не учит.

180

Просто Судьба

- Сколько, сколько? - переспросила бабушка. Вернее, прабабушка, но кто будет тратить время на это ненужное "пра". Бабушка, бабуля, ба, там мы все называли ее. И дети и внуки и правнуки. Я больно ущипнул Ленку за пухлый зад. Она взвизгнула, вслед за ней Тимка - любимец, обожаемое чадушко - йоркширский терьер, только что из собачьей парикмахерской.
- Не пугай бабулю ценами, - прошипел я подруге. То, что для нас естественно и не так уж и дорого, для бабули шок и целое состояние.
- А шерсть вам отдали? - тем временем ба не дождалась ответа на вопрос, сколько же мы на самом деле заплатили за то, чтобы собачку искупали, высушили, подстригли, заглянули в пасть, уши и глаза и в очередной раз сказали нам, что это не собака, а золото, в прямом смысле, "если захотите продавать, только позвоните."
- Какую шерсть? - прервала мои мысли Ленка.
- Собачью, конечно, - удивилась ба.
- Зачем?
- Как это зачем?
Ба и Ленка смотрели друг на друга и явно думали, что одна из них выжила из ума, а вторая дурочка с рождения. Бабушка глянула на меня так сочувственно, словно говоря: "Где ж ты ее такую тупенькую сыскал, Даня? Красавица, конечно, но тупа, как пробка! Элементарных вещей не знает!" Ба из вредности находила кучу недостатков у всех избранников или избранниц своих многочисленных отпрысков. Всё волшебным образом менялось сразу после свадьбы. Уже новую родню она защищала с пеной у рта и я был уверен, стоит нам с Леночкой расписаться, она в мгновение ока станет самой лучшей правнучкой на свете. Пока же мы только жили вместе (о чем прабабушка не знала) и именно поэтому недостатков у моей подруги было немеряно. Вот только что прибавилась и глупость.
- Как же ты не знаешь, милая, носочки, пояс можно из шерсти связать, хотя с вашего кобеля, тьфу, а не пояс, не собака, игрушка, - бабушка осторожно погладила Тимку по голове, а тот попытался лизнуть ее руку.
- Глупости, - ответила ему бабушка и брезгливо вытерла ладонь о фартук, - собака должна на цепи сидеть, дом охранять, а эта что? Да ее цепка к земле придавит, любой хороший пинок и подохнет моментально. Баловство.
Ленка вспыхнула и уже хотела что-то сказать, обидное и уничижительное, но я взял ее под руку и сказал, что нам пора. Бабушка тут же засуетилась, пошла в кладовку за пирогами, а я попытался объяснить любимой, что в деревне проще относятся к животным.
- Это не деревня, это просто люди такие, - проговорила Леночка сквозь слезы и еще крепче прижала Тимку к себе. Я хотел его погладить, но стервец зарычал на меня, подумал, это я довел до слез его обожаемую хозяйку, которую он был готов защищать до последнего мгновения своей жизни.
- Эх, ты! А я тебе еду покупаю, лежанку твою любимую тоже я присмотрел, - упрекнул я Тимку и удивился, что он не рычал на бабушку.
- Не нужны нам никакие пироги, поехали, а?
- Ленчик, не дуйся, ба не хотела тебя обидеть, воспитана она так: собака двор охраняет, кошка мышей ловит и все. Ба рассказывала, что в ее детстве кошек почти не кормили, чтобы они не переставали охотиться.
- Это жестоко!
- Да, но так было. И ба не со зла, поверь. Она просто не понимает, как собака может жить в квартире и спать с нами на кровати.
Любимая недовольно пожала плечами и с бабушкой попрощалась сухо и нелюбезно. Я думал, ба тоже обидится, но она и ухом не повела. Ба всегда считала, что пока не венчаны и могут в любой момент разбежаться и внимания особого на избранника или избранницу нечего обращать. Мало ли кого привезли помочь ей с яблоками. Я загрузил Леночку, Тимку и три большие корзины яблок в машину, поцеловал бабушку и мы уехали.
- Куда нам столько яблок? - тихо возмущалась любимая.
- Во-первых, съедим или раздадим, во-вторых, они еще полежат, пирог испечешь, - немного съязвил я. Леночка и кухня не ладили между собой и если я не успевал что-нибудь приготовить, мы ели полуфабрикаты или ходили в кафе. Я надеялся, что став полноправной хозяйкой, Ленчик все-таки научится хотя бы картошку жарить.
- Тебя надо бы к бабушке на стажировку по пирогам, - неудачно пошутил я и тут же пожалел об этой неуместной фразе. Ленка всерьез обиделась и сказала, что если мне нужна повариха, то вон он кулинарный техникум и сотни кухарок на любой вкус, а она никого не держит.
Ругались мы часто и не только по поводу кухни. Я любил ее и думал, что это чувство поможет преодолеть абсолютно любые преграды. Время показало, я сильно ошибался. Но пока я об этом не подозревал, будущее казалось мне сложным, но интересным, я мечтал о детях, о большой и дружной семье, о воскресных пирогах и походах. А сейчас любимая девушка была рядом, Тимка посапывал у нее на коленях и яблоки пахли так сильно и дурманяще, что я остро прочувствовал этот момент. Понял, неизвестно, что там будет в дальнейшем, но здесь и сейчас я абсолютно счастлив. Хвала всем богам! Есть у меня такая способность - остро чувствовать реальность и я за нее действительно благодарен, такое обычно редко с людьми случается, а у меня так постоянно и по ничтожному поводу. Ленка в такие моменты даже злилась на меня, говорила, ну что такого счастливого в том, чтобы пинать ногами опавшие листья или подбирать каштаны или рвать яблоки или сидеть у костра. То ли дело шикарный ресторан, отдых где-нибудь на модном курорте, вон там счастье, а здесь...
- Милая, но это все достаточно редко бывает! - пытался я ее убедить, - ведь и ресторан и курорт - это такие мгновения по сравнению с целой жизнью и выгоднее наслаждаться обычными моментами, они ведь чаще бывают!
- Сказал тоже! Выгоднее! Кому?
- Тебе самой! Представь - счастье вот прямо сейчас оттого, что мы ужинаем пиццей и вином, нам хорошо вместе, мы здоровы и молоды, мы ...
- А я хотела сегодня в ресторан! Я хочу чувствовать счастье там, а не здесь!
- Хорошо, - смеялся я, понимая, что мы немного не на одной волне, - завтра ты будешь счастлива в ресторане.
В любом союзе всегда кто-то должен делать первый шаг во всем, всегда кто-то терпимее, всегда любит немного больше. Немного или очень много? Это как повезет.
С Леной мы расстались ровно через год, она собрала вещи - свои и Тимкины, сказав, что мы не сошлись характерами - удобный и вежливый парафраз слов: "Я тебя больше не люблю." Я унижался перед ней, молил о возвращении, караулил ее, следил, думал, у нее появился кто-то другой и готовился бить ему морду и требовать сатисфакции. Вел себя, как последний дурак, как безнадежно влюбленный дурак. Это все прошло со временем, оно действительно лечит и через два года я с легкой и свободной душой, один снова поехал к бабушке, чтобы помочь ей с яблоками.
- В спаленку не заходи, - так приветствовала меня любящая ба. Спаленка - махонькая комнатка в ее крошечном домике - там стояла бабушкина кровать и комод. Сакральное для меня место, там лежал тяжело больной деда, там же он умер и мне всегда казалось, что он не ушел оттуда, не смог оставить бабулю одну. В спаленку я всегда заходил, чтобы поздороваться с дедом. Мне даже иногда казалось, я чувствую там запах его папирос.
- Почему? - удивился я, сколько себя помню, бабушка редко что-то запрещала так строго.
- Васенька приболел, - бабушка смахнула слезу.
Васенька? У меня мелькнула мысль про абсолютно чужого человека, который прямо сейчас спит на месте деда, возможно даже укрылся его любимым лоскутным одеялом, которое аккуратно свернутое лежало в комоде и никому, абсолютно никому не разрешалось его трогать. Мне стало так больно и неприятно от этого предательства, что я не нашелся, что сказать и только переспросил:
- Васенька?
- Данька, пойдем посмотришь, может чего подскажешь, а? - бабушка потянула меня за рукав. Я хотел сказать, что я не врач и что надо бы вызвать участкового терапевта, а если нужны деньги на лекарства этому незнакомому подлецу, посмевшему влезть в чужую жизнь, то я, конечно, помогу, если бабушка так трясется за этого незнакомого Васеньку. Я хотел все это сказать, но посмотрел на унылую бабулю, расстроенную и несчастную, засунул все свои претензии в карман и вошел в дом.
- Тихо, тихо, Васенька, лежи, не вставай, - проворковала моя бабуля, войдя в спаленку, а мне стало так противно, так мерзко, что сейчас на кровати, на месте любимого деда я увижу...
Большой рыжий кот раззявил пасть в немом мяве. Еще бы он мог что-нибудь мяукнуть при такой огромной ране на горле. Вонь гниющего кота встретила на пороге и постаралась пропитать всего меня.
- Дань, может ему таблеточку какую дать? Я промывала, но не помогает, видишь, как мучается?
Кот, по-моему уже был полудохлым и ему было все равно. Он лежал на клеенке и простыне, из раны сочился гной, а сам кот горел. "Огненный и снаружи и внутри", подумалось мне.
- Когда-то был красавцем, - я погладил кота, тот даже ухом не повел, - у вас ветеринар должен быть, ты ходила к нему?
- Как не быть, есть конечно, бегала к нему, сказал нечего на всякую дрянь лекарства переводить, стукни его бабка поленом, да в лесу выброси, так и посоветовал, изверг, - бабушка вдруг заплакала, как малое дитя, громко, всхлипывая, словно жестокость этого мира вот только сейчас коснулась ее, как и не было долгой и трудной жизни.
- Ба, - осторожно начал я, - ты откуда вообще его взяла?
Она не то, чтобы не любила кошек и собак, они были легко заменяемыми букашками в ее мире: покормить, похоронить, взять другого. Схема была проста и пункта "лечить" в ней не было. Не потому, что бабушка была злой или бесчувственной, просто так было заведено, так ее воспитали.
- Сам пришел, - она вытерла слезы аккуратным платочком и тихо что-то сказала.
- Я не расслышал, ба.
- Дань, не смейся только, я этого Васеньку как увидела, загадала почему-то: вылечу его, дед меня на том свете дождется, не бросит, а не вылечу...
"Деда никуда и не ушел без тебя," чуть не ляпнул я. Сквозь гнойную вонь я почувствовал запах папирос и вдруг мне в голову пришла мысль: "Если спасем кота, бабуля еще долго будет жить и деда здесь вместе с ней останется." Я немедленно заругал себя за это. Никогда нельзя загадывать, ни за что! А уж тем более на умирающего кота и на любимую бабушку. "Нет, нет никакой связи между котом и бабулей!" повторял я про себя, стараясь изменить то, что пришло мне в голову, изменить мысли, не каркать.
- Дань, - она опять заплакала, уже тихо, безнадежно, - Дань, пожалуйста, помоги.
"Тут может помочь только чудо," подумал я и начал чудить: звонок в ветеринарку, куда водили Тима, долгий разговор с администратором, отказ - "мы не лечим по фотографии, привозите", отвечаю, что не довезу, молчат сочувственно. Прошу позвать хоть какого-нибудь врача к телефону, вспоминаю имя Тимкиного терапевта - тезка моей Леночки - Елена Андреевна - милая, приятная девушка, Леночка ее еще даже однажды приревновала ко мне. Чудо чудное! Елена Андреевна помнит Тимку, абсолютно не помнит меня, но из любви к моей бывшей собаке соглашается посмотреть на фотографии. Отсылаю.
- Температура у него есть? - она перезвонила сама, по ее голосу я понял, дело плохо.
- Пылает.
Она вздохнула. Я понял ее без слов - коту не выжить.
- Но надежда же есть? - я ухватился за эту хрупкую соломинку и мы с бабулей, как два ребенка стали ждать чуда от ветеринара, который даже не видел этого рыжего Васеньку.
- Я не знаю, вы же понимаете, что лечить по фотографии - это...
- Да, да, я все понимаю, но что-то можно сделать?
- Записывайте.
На наше счастье в аптеке было все, что нужно и дело оставалось за малым - сделать несколько уколов, промыть рану и надеяться на лучшее. Я читал, животные чувствуют, когда их лечат, этот же рыжий гад не чувствовал ничего и бился как лев, желая сдохнуть с достоинством, без иголок и промываний.
- А прикидывался почти трупом, - сказал я и оценил последствия лечения. Кот поцарапал бабушке щеку, мне достались глубокие царапины на руках, но я вколол все, что было велено и засобирался домой.
- Нет, Данечка, нет, не уезжай, - бабушка испугалась так, словно в ее доме умирал тяжело больной родственник.
- Его же завтра еще колоть? Даня, я не справлюсь и помочь некому.
Я вздохнул и позвонил на работу.
Утром я боялся, что увижу около крыльца тело на старой тряпке, увижу тусклый мех - неживой, блеклый, увижу потерянную бабушку и буду корить себя за дурацкие загадывания и мысли. К счастью, я ошибся. Кот был жив, хотя и выглядел также ужасно. К лечению мы с бабулей подготовились основательно: запеленали кота, как младенца, чтобы лапой не мог пошевелить. Но этот рыжий больной видимо почувствовал себя немного легче и своей башкой додумался до логической связи: уколы и промывания = не так уж паршиво, поэтому не только лежал смирно, но даже пытался мурлыкать. Бабуля опять расплакалась, теперь уже от радости. Мы полечили кота и я пошел рвать яблоки.
Мне пришлось колоть Васеньку еще целую неделю. Он становился сильнее, начал есть и умываться, а когда смог спрыгнуть с кровати и, пошатываясь, выйти во двор, бабушка откупорила бутылку заветной наливки и мы отпраздновали выздоровление кота. Васеньке надоели уколы и когда он не выдержал и снова поцарапал меня, я решил, что ему хватит и пусть уже природа делает свое дело, пусть этот местами неблагодарный, а местами очень благодарный пациент долечивается сам. У бабули он жил, как в санатории и я не сомневался, что скоро всем соседским котам придется плохо: их ждет раздел территории и суровые битвы.
- Ты этой врачице обязательно яблочек передай, - бабушка сама отобрала самые красивые и румяные яблоки в новую корзинку.
- Ба, я ее лучше в ресторан приглашу, цветы подарю, - рассмеялся я.
- Это как знаешь, а от нас с Васенькой яблочек, это же самый витамин!
Если бабуля что-то решила, перечить ей было невозможно и я забрал яблоки.
Елена Андреевна сначала долго отказывалась и от ресторана и от цветов, а вот яблоки взяла сразу.
- Знаете, у них такой аромат, я даже есть их сразу не буду, просто поставлю в своей комнате, сначала попытаюсь насытиться их запахом, - она так смешно и вкусно потянула носом, что я захотел выпросить у нее одно яблочко. Мне показалось, что в ее руках они засветились, стали еще красивее.
- Жизнь настолько мимолетна, я люблю наслаждаться каждым ее моментом, стараюсь наслаждаться, - это она сказала мне уже за ужином в ресторане и что-то в ее словах послышалось такое знакомое и родное, что я неожиданно для себя предложил ей съездить к бабушке, полюбоваться на яблочный сад, на осенние цветы и, конечно же, на Васеньку.
Елена Андреевна, Леночка, была единственным человеком, которого бабушка приняла радостно и безоговорочно сразу же, с первого взгляда, не просто приняла, но полюбила и привязалась всей душой.
- Ты будешь идиотом, если не женишься на это девушке, - сказал мне отец и добавил, что такие, как она крайне редко встречаются, - да и врач в семье не помешает, - посмеялся папа.
- Она ветеринар, - поправил я.
- Какая разница, - ответил отец, - все мы звери-человеки.
Если судьба есть, она приходит именно так: неожиданно и необычно. Ко мне она пришла в лице рыжего, раненого кота и в бабушкиных страхах. Я так и не смог понять, почему она приняла того кота, почему не прогнала и стала лечить. Она потом и сама не смогла ответить на этот вопрос. Просто Судьба.

Автор Оксана Нарейко

181

Жена каждый год обязана проходить диспансеризацию в ведомственной поликлинике.
Вот в назначенный день с утра пораньше прошла всех врачей, остался только дерматолог и терапевт, выдающий заключение. И тут выясняется, что кабинет дерматолога закрыт и перед ним огромная очередь. Пошли в регистратуру, а там заявляют, что у врача выходной и нужно будет приходить еще раз.
Кто-то разошелся, а жена (Ж) решила зайти к терапевту (Т).
Т (просмотрев "бегунок"): Все хорошо. А что Вы к дерматологу не идете? Я бы Вам сразу заключение выдала...
Ж : Так мне в регистратуре сказали, что ее сегодня нет и не будет
Т : Как нет? Вот она в кабинете напротив принимает.
Пошли вместе в этот кабинет. Там скучает врач. Начинают выяснять и в ответ слышат: "То то я смотрю, что ко мне сегодня почему-то никого нет. Они же сами (регистратура) меня в этот кабинет перевели на время диспансеризации..."

182

"А кто-то, само собой, идёт в общий для всех туалет. Чтобы после перерыва идти в аудиторию, соблюдая там дистанцию."
Сегодня после долгой удаленки первый день, как вышел работать в офис. Удивил лифтовый холл. Разметка, на каком расстоянии сотрудники должны ждать лифт. А то что потом эти же люди грузятся в лифт, как селедка в бочке, никого не волнует.

183

Как сэкономилось 400 баксов.

Уж больше двадцати лет минуло. Весь день хлестал ливень. Мы, с теперь уже бывшей супругой, были приглашены на ужин.
Наши друзья, семейная пара, проживали от нас через дорогу в такой же пятиэтажке. Закончив дневные дела, я забрал из дома супругу, и мы пересекли на машине все лужи и дождь, отделявшие нас от хлебосольных друзей. Справедливо предполагая, что без алкоголя не обойдется, я так же справедливо решил, что возвращение к своему дому через дорогу под дождем, на своей машине, но уже подшофе, никому никаких неудобств не принесет, и опасности не представит. На том и порешил.

Моим авто на тот момент был 2-х литровый седан Тойота Марк-2.
Посиделка незаметно закончилась под утро. Часа в четыре. Попрощались, пересекли дорогу, я высадил у нашего подъезда супругу, и уж было собирался отогнать машину еще на сто метров дальше, я ее оставлял на ночь за сносные деньги в частном дворе малознакомого алкаша Виталия, но из-за ливня и мало освещенной грязи передумал. Открыл капот, выдернул из трамблера провод высокого напряжения и упал в кровать.

Есть у меня бзик, никогда никуда не опаздывать. Поэтому без пяти девять, в девять открывались наши магазины, я уже спускался по лестнице к своей машине.

Машины на месте не оказалось. Вот ебт, подумал я, припоминая как однажды утром ходил по стоянкам, вспоминая где я ее припарковал.
На основании предыдущего опыта, я подверг сомнениям свое похмельное сознание, и сначала пошел к Виталию, держа в руках ключи от машины и провод высокого напряжения. Ожидаемо пусто. Потом сходил на близлежащую авто стоянку. Еще на одну. Ближе к обеду до меня дошло – угнали.
И началось.

Среди моих друзей, которые вблизи, и тогдашних компаньонов не было никого, кто бы мог соответствовать требованиям и рискам, связанными с поиском угнанного автомобиля. Я подтянул своего товарища Игоря с самой популярной российской фамилией. Я только догадывался, чем он зарабатывал на жизнь, нигде не работая, но его неунывающий нрав и мзда, обещанная мной за эту экспедицию, спаяла нас воедино на две недели. Именно столько я не жил дома с того дня.

Начал я с, казалось бы, бесполезного заявления в милицию. Потом к местному авторитету - боксеру. Авторитет поведал мне, что я не первый кто к нему обратился с подобной проблемой за последний месяц, и накинул пару фамилий с именами, которых стоит искать. Ими, по его словам, могли быть два брата один из которых совсем недавно «откинулся» , отсидев срок за угоны. Мы стали ловить братьев. Нам в помощь авторитет выделил своего тучного сына, и тоже боксера Дениса, и еще одного быка Лешу.
Мы искали «малины», бегали по крышам домов в погоне за братьями, наконец поймали одного, и сдали авторитету который запер его в контейнере. Потом они без меня, втроем, поймали второго, и спустили его в погреб Игорева отца, пока тот был на работе.
Отец, придя с работы, откликнулся на звуки из подпола, и выпустил бедолагу на волю. На что следующим утром я был свидетелем диалога между Денисом и Лехой:

-Вот нам твой папа сегодня пизды даст.
-Ага – печально согласился Денис.

Пленный не кололся, а я продолжал самостоятельные поиски. Наконец один из моих знакомых, как оказалось занимающийся в спайке с высокопоставленным ментом легализацией угнанных авто, дело на него заведут позже, свел меня с Пришлым типом который, якобы «был в курсе». Тот и вправду оказался в курсе, и за 400 баксов предложил вернуть мне тачку. Он назначил место, где и во сколько я ее смогу забрать. Я отдал деньги и вечером с нашим штатным водителем Вовкой на его москвиче – шиньоне, мы погнали на Запад за 20 км. в соседнее село Наебалово . В назначенном возле деревенского Дома Культуры месте, машины не оказалось.

Нихуя себе, подумал я тогда, развели как лоха еще на 400 баксов, и мы вернулись в город. Электричества в городе не было. Постучавшись к себе домой, и не услышав отклика, я открыл дверь своим ключом, и обнаружил там испуганную супругу. Что случилось, спрашиваю. Она отвечает, что кто-то молча долбился в дверь, она испугалась и не открыла.
Нихуя себе, снова подумал я, вдобавок ко всему пока я ездил в деревню, они еще хотели и квартиру выставить. Зажегся свет. Мы поехали искать того Пришлого типа. В квартире, которую он снимал, его не оказалось. Едем дальше, соображаю, и вдруг мы его высвечиваем фарами на центральной городской улице. Я к нему, что мол за …хуйня?!
Странно, отвечает тот, и возвращает мне 400 баксов. Уже хорошо, жизнь налаживается!

Возвращаюсь домой. Ближе к полуночи стук в дверь: - Откройте, милиция!
Открываю. Рассказывают, что им поступил сигнал о том, что в соседней деревне Заебатово, что в двенадцати километрах, но уже на Восток от нас, обнаружен мой автомобиль. Приезжаем, стоит Орлик. Даже ключ в замке.
Из потерь: пол мешка аудиокассет, которые остались от моего предыдущего, звукозаписывающего бизнеса, пробитая задняя стойка амортизатора, и минус бак бензина – уже горела топливная лампочка. Потеря небольшая учитывая, что мешков у меня оставалось еще четыре, и я их всех уже мог пропеть наизусть.

Топлива хватило до места, а вот воспаленному двухнедельным недосыпанием и алкогольными допингами мозгу, не хватало ответов, чтобы поставить финальную точку в этой истории.
Спустя пару дней, я снова нашел Пришлого. На мой вопрос о непонятках в финальной части истории он поведал мне буквально следущее:
- А хули, обкурились уроды, и деревни перепутали.

А вот с моим веселым проводником в криминальный мир Игорем, через несколько лет случилась не веселая история. По легенде, его придавило деревом на лесозаготовках.
Хотя я до сих пор не могу представить его, работающим на лесоповале.
Девяностые, мать их.

184

Я не являюсь писателем анекдотов, поэтому моё чувство юмора таково, что вижу смешное там, где, казалось бы, дела обстоят иначе.
Было это пару лет назад, во времена моей бурной и, не сидящей на месте молодости. Собравшись покорять вершины чудного острова Н., и, осведомившись о возможности быть съеденными медведями, я и мои товарищи запаслись автомобильными сигнальными шашками.
В то время нам и в голову не пришло, что обыкновенные сигнальные шашки могут быть взрывоопасны. Благополучно окончив поход и оттоптав намеченные километры, мы прибыли в аэропорт для возврата домой. По случайности, сигнальные шашки остались лежать на дне рюкзаков, ни звуком, ни формой, не напоминая о себе. Однако не тут-то было…вкусив все прелести аэропортовой суеты, и, отстояв очередь до регистрации, мы услышали свои фамилии по громкоговорителю, призывающие нас пройти зону досмотра. Так как у всех нас это было первое знакомство с данным аэропортом, и мы понятия не имели что нас ждет. Собрав волю в кулак, и испытывая беспокойство, мы робким шагом двинулись в зону досмотра. На месте, трясущимся студентам, то есть нам, служащие аэропорта долго читали нотацию об опасности провозить взрывчатые вещества на борту самолета и как нам повезло самим не взорваться.
Наши глаза от услышанного были похожи на чайные блюдца: «А как же мы прошли аэропорт при перелете к вам? неужели там другие правила?».
На наши вопросы служащие поведали нам о том, какие мы молодцы, что рассказали про оплошность коллег в другом аэропорту и сейчас даём возможность поставить им палки в колеса в виде жалобы и лишения премий. Не вдаваясь в подробности нелюбви и конкуренции двух аэропортов, мы отказались писать какие-либо жалобы, ограничившись только документацией об изъятии злосчастных шашек. Провожали нас с намеком на универсальную законопослушность и добропорядочность данного аэропорта. Мы были рады, что в очередной раз не подвергли никого опасности. Долго анализируя в уме порядки и всё случившееся, упустила из виду, что подхожу к зоне досмотра для посадки на борт. И максимальная точка абсурдности была, когда через контроль на борт я пронесла 2 литра сока и никто не придал этому значения. Данный факт повеселил нашу компанию и заставил задуматься что же это было…Стремление отдельных лиц обезопасить полет людей? корыстные цели? усталость и некомпетентность других? Скорее история отражает нравы Дальнего Востока. Мы не будем судить, остается только улыбнуться и ждать новой встречи с таким уже родным и по-детски серьезным аэропортом.
В целях тактичности названия изменены

185

"Земную жизнь пройдя до половины"

Сегодня исполняется ровно 30 лет моей жизни в Америке, - это большая часть моей сознательной жизни. И я вспоминаю свой самый первый день, самое начало, свой самый первый шаг по американской земле...

11 августа 1990 года самолёт "Аэрофлота" приземлился в JFK. Пассажирам заранее, еще при подлёте, раздали таможенные декларации на двух языках. Мне было легко заполнить, я не вез с собой ничего кроме своих картин и 12 долларов, прикупленых из-под полы у ребят из райкома комсомола. Да-да, всей валюты у меня было три бумажки, десятка и две по доллару. Доллар я сразу же истратил на 2 тележки, которые доверху загрузил картинами и тощей сумкой с пожитками, я ведь ехал всего на 2 недели. Отстояв несколько часов на паспортном контроле, вышел в терминал.

Здесь случилась первая неприятность. Меня никто не встречал. Это было неожиданно. Я был уверен, что пригласившая галерея кого-то пришлёт меня встретить. По крайней мере в Германии было именно так - встретили, погрузили в машину, отвезли, накормили, и спать уложили. Но в JFK если кто и интересовался "где тут русским духом пахнет", то ко мне это не относилось во всех смыслах. Перед выходом из таможни стояли разнокалиберные парни с еврейскими носами и картонками в руках надписанных: "Рабинович", "Сёма Гольберг", "Циля - mother" и тому подобными, моей фамилии не было ни по-русски, ни по-английски.

"Ну может опоздали" подумал я, сел в кресло и стал ждать. По мере выхода прибывших, встречающие с плакатиками на русском, сменились азиатами на плакатиках у которых были иероглифы. Я сидел, ждал. Хотелось пить. Мои познания английского были ограничены "Ыес" и "ноу" - я мучительно пытался вспомнить что-нибудь из школьной программы, но вспомнил лишь то, что обычно инглиш я прогуливал, или играл с приятелем в буру по 5 копеек на "камчатке".

Прошло часа два, на улице темнело, зверски хотелось пить и наоборот. Рядом присела пожилая дама с девочкой, я её видел в самолёте. Она милостливо согласилась приглядеть за моими тележками и подсказала где найти туалет. "Только недолго пожалуйста, за нами сейчас приедут." Я постарался очень быстро, заодно помыл руки и попил из под крана. Когда вернулся они уже стояли с мужиком державшим их чемоданы. Я поблагодарил и они ушли.

Прошло еще несколько часов. В терминале почти никого не осталось. Я вспомнил что отец, в шереметьевской провожальной суете, дал мне клочок бумаги со словами: "Если будут проблемы в Нью Йорке, звони Мишке, он там уже 2 года и всё знает". На бумажке был номер телефона. Телефоны-автоматы висели на стенке совсем близко. Рядом с монетной щелью были цифры 5,10,25 - я догадался что это значит, но мелочи не было. Рядом по телефону, перемежая ритмичный армянский русским матом, болтал мужик. Я дождался когда он закончит и спросил как позвонить. Он разменял мне доллар мелочью, коротко сказал "кыдай манэту суда ы набырай номыр" и ушел.

Телефон был непривычный, с кнопками. Я бросил пятак и снял трубку. "Бу-бу-бу" - сказал нежный женский голос и пошли гудки, монетка не вернулась. Я бросил гривенник и повторил попытку. Баба в телефоне ответила тем же. "Где наша не пропадала" подумал я и сунул в автомат четвертак. Баба в телефоне радостно повторила "Бу-бу-бу" и сожрала монетку. Я наконец допёр, что пока не пойму о чем она говорит телефон будет попросту жрать монетки. Я вернулся к тележкам и задумался. Очень хотелось курить. Стеклянная дверь была рядом. Я решил что если даже кто-нибудь решит меня ограбить ему трудно будет убегать с тележками к которым я, чтоб не рассыпались, чемоданными ремнями привязал картины и сумку. Я рискнул. Вышел на улицу и закурил. Рядом курил бандитского вида небритый мужик в ковбойской шляпе, прямо как из вестерна. Он меня что-то спросил, я кивнул, он опять спросил, я кивнул, он сказал "Рашен?" это я понял и закивал из-за всех сил. Он достал из кармана какой-то кожанный кошелёк на котором блестел латунный значок. Мужик сказал "полис" - я сказал "ноу, ноу", я не хотел в полицию.

Мимо трусцой пробежал молодой тощий негритёнок. Ковбой ему что-то сказал, тот заржал и смылся. Я докурил и ушел в зал. Ковбой сёк за мной через стекло. Мне стало некомфортно. Вскоре вернулся негритёнок таща за собой даму в форменном кителе. Дама умела говорить по-русски. Жить стало лучше, жить стало веселее. Звали её Алла, она мне объяснила, что работает на другом терминале и её часто зовут в похожих ситуациях, что "ковбой" это полицейский "под прикрытием", который здесь дежурит, что негритёнок местный носильщик чемоданов. Она же подвела меня к телефону и объяснила как сделать "коллект колл".

Я дозвонился отцовскому приятелю. Миша, который не сразу понял кто я такой, взял "коллект колл" только услышав фамилию. Выслушав меня и разобравшись в ситуации, он дал адрес, который мне записала Алла.
"Я заплачу за машину. Бери вэн, или стейшен-ваген" - сказал Миша узнав сколько у меня багажа и наличных. Я не имел представления что это такое. Но добрая Алла всё объяснила "ковбою" и носильщику. Негритёнок исчез и через пару минут подогнал длинную зелёную машину, в которой сидел очень крупный экземпляр негра с лицом голливудского преступника. Переодетый полицейский, носильщик и водитель в пару минут загрузили меня и картины в огромную машину. Носильщик протянул лапку, но у меня была всего десятка на всю оставшуюся жизнь и я, вместо денег, дал ему какую-то маленькую сувенирную матрешку. Он засмеялся, сказал "Гуд лак", машина тронулась и я покинул JFK.

Миша жил в Бронксе, в Кооп-Сити. Он велел сказать шоферу взять Инглиш-Срувей. Даже не хочу догадываться как слово "Срувей" прозвучало с моим акцентом, но он меня понял и кивнул. Было темно, начинался дождик, я вспоминал популярный тогда фильм "Коммандо", водила был похож на убийцу-Кука, которого замочил Шварцнеггер в мотеле под визг огромных сисек и мне было тревожно и любопытно. Когда мы въехали в Бронкс, стало совсем неприятно. В темноте, под редкими фонарями кучковались стайки негров и они не выглядели дружелюбно. Машина остановилась у многоэтажки похожей на российскую, водила обернулся и что-то сказал. В ответ я протянул ему бумажку с номером телефона, которую мне дала Алла и сказал "колл", он недовольно поморщился, однако вышел и пошел к телефону-автомату на углу. Через пару минут из дома выбежал Миша, я его сразу узнал, он до эмиграции часто бывал в гостях у отца.

Миша расплатился с шофером, а когда я выгрузил всё из машины он невольно сказал: "ни хуя себе... как ты это допер?" Потом мы всё таскали к лифту, потом в квартиру. Распихав картины по маленькой квартирке, в которой совсем не осталось свободного места, мы сели на кухне. Я попросил попить и Миша из огромной зелёной пластиковой бутылки налил мне в стакан со льдом воды с пузырьками. Это была самая вкусная вода в моей жизни. На бутылке была нарисованно "7 UP" и эта наклейка мне всегда напоминает мой первый день в Америке.

Потом Мишина жена Саша поставила на стол какую-то еду, Миша налил водки.
- Ну, с приездом! - сказал Миша.
- Велком ту Америка - сказала Саша и мы выпили...

(с) Харлампий

186

Есть у меня веселая история, про то как мы дважды стали гадкими, мерзкими родственниками-негодяями. У моей бабушки было 5 сестер и брат. Все они, в силу жизненных обстоятельств, разъехались по просторам страны, тогда еще СССР. Но отдыхать приезжали к бабушке, т.к. только у нее был частный дом в Севастополе. Бабуля моя невероятно добрейшей души человек, всю жизнь отдающая себя всем вокруг, кроме самой себя. Гостей в любом количестве она принимала радушно, всех кормила, поила и обстирывала. Я помню свое детство и двор, набитый тетями, дядями, племянниками, племянницами и прочими родственниками в количестве не менее 15-20 человек за лето. Гости поступали так, как поступают все отдыхающие - ели, спали и ходили на море. Бабушка в это время ходила на работу, потом приходила, готовила еду на всех, убирала и стирала. Помощь никто особо не предлагал, так, по мелочам разве что.
В один из дней, увидев свою валящуюся на кровати сестру, попросила ее помочь ей на кухне. На что сестра ответила - я сюда не работать приехала, а отдыхать. И тут бабулю прорвало - она высказалась о их поведении и буквально за час выгнала всех и более никого никогда не привечала, хотя первое время многие еще пытались попасть на халявный отдых. Потом бабушка через десятые руки услышала, что все родственники ее прокляли, сказав, что она негодяйка, раз так поступила с ними. Бабуля кстати долго (да наверно и до сих пор еще) очень сильно переживала этот момент (недавно поведала мне, что тайно, в надежде наладить связь, писала сестрам письма, но никто так и не ответил)...

И вот, с момента того конфликта, прошло уже лет 15, дом бабушки, по ее желанию, я продала, купила ей квартиру и мы стали жить да поживать, оставив новым хозяевам дома бабушкин телефон на всякий случай. В один прекрасный день звонит мне бабуля и говорит, что позвонили новые хозяева и пожаловались на то, что приехала куча наших родственников и сидят у них возле дома на чемоданах, требуя найти нас и отказываясь уходить. У бабушки все это всколыхнуло воспоминания, плюс она, опять по доброте своей, не захотела доставлять неудобства новым хозяева. В общем я была командирована в наш старый дом на разборки.

Приезжаю и правда - около дома на чемоданах сидят 7 совершенно мне незнакомых людей, из них 4 детей. Представляюсь им, спрашиваю что случилось и тут же взрослые вскакивают, подлетают ко мне и начинают, перебивая друг друга, орать:

- Мы вот приехали, а вы даже дом продали!! Как вы могли??? Почему нам не сообщили??? Мы же вам письма слали (позже узнала у хозяев - никаких писем не было), а вы все такие же негодяи, даже нового адреса не оставили, нам тут на жаре с детьми сидеть пришлось 3 часа, пока тебя ждали. Давай, загружай чемоданы, поехали...

- Ааабаааждите, господа. Для начала - вы кто такие? И почему вы третируете совершенно незнакомых вам людей, угрожая им осадой дома? И с какого я должна вас куда-то везти?

- Я, - выкрикнул мужичок из толпы, - между прочим твой дядя. А это моя жена, а это ее подруга, а это наши дети, твоя, кстати, родная кровь. Поехали, где вы там живете, правда я в квартиру не хочу, надеюсь вы другой дом купили...

- Ну что же, родная кровь, я вам могу подсказать как вызвать такси и поехать в какой-нибудь отель. А хозяевам посоветую вызвать полицию, если вы не уберетесь с их территории. Всего хорошего...

Далее криков было много, я их опущу, ибо их суть сводилась к тому, что ехали они целенаправленно к нам и никаких иных гостиниц (так и сказано - иных гостиниц) они не искали...

Хорошо в калитке появилась новая хозяйка, поманила меня пальцем, а то я думала меня прямо там забьют чемоданами и закидают детьми...

Заходя во двор, чтобы пообщаться с хозяевами и принести им свои извинения, я в спину услышала - точно яблоко от яблоньки далеко не падает, такая же негодяйка, как и ее бабка. Такая же? Да хуже в 100 раз, надо же какую сволочь вырастили, не зря их все наши ненавидят...

Каюсь, бабушке пришлось соврать, сказав, что люди перепутали дом, а иначе она бы снова начала себя гнобить, что родню не приветила как положено...

187

Убийства по объявлению

Одним пасмурным днём в газетёнке захолустного города появилось объявление, потрясшее всех. Оно вышло в колонке «знакомства» — будто редактор не смог придумать, где его разместить, и выбрал первую попавшуюся рубрику. Звучало объявление так:

«Если вам надоел сосед, собственная жена или начальник, не выплачивающий зарплату, позвоните по номеру +XXXXXXXXXX, и я с искренним наслаждением избавлю вас от проблемы.
Завсегдатай парков».

Человек, прозванный «Завсегдатаем парков», тревожил город уже три месяца, с тех пор как его первую жертву нашли в центральном сквере. За три месяца маньяк убил шестерых. Жертв находили задушенными, зарезанными, застреленными или забитыми тупым предметом. Орудие всегда отличалось, но места преступлений — парки, скверы, посадки — объединяли череду жестоких смертей. Так и родилось прозвище, раз за разом звучавшее на страницах местных газет.

До появления маньяка городок был так скучен, что серия убийств потрясла его до основания. Как и любой мелкий город, он был обречён нагонять на жителей унылую тоску, подчас граничащую с помешательством. То, что кого-то он довёл до убийств, не удивляло — но всё же пугало. И так унылые улицы погрузились в отчаяние. Детей не пускали гулять, взрослые вовсе перестали развлекаться. Они прятались по домам, держались людных мест и старательно избегали парков. Тенистые аллеи опустели, и даже если маньяк продолжал рыскать по ним в поисках жертв, то никого не находил.

Полиция усиленно искала убийцу, и тот вроде бы залёг на дно, подарив городу затишье, как вдруг в газете появилось это объявление.

Главный редактор только разводил руками. Листок с текстом нашли в конверте без подписи, брошенном на пороге редакции, отпечатков на нём не было. По указанному номеру не отвечали, и только автоответчик старательно записывал каждое сообщение, чтобы передать кому-то неизвестному. Город гудел — встревоженно, испуганно, то возмущаясь нахальством преступника, то называя произошедшее чьей-то злой шуткой. Недоумение нарастало. Все с волнением ждали, что будет дальше.

Газета вышла в субботу. А в понедельник исчезла Карлотта, разносившая по домам письма.

Она пропала во время утренней доставки, когда, посвистывая, развозила почту. Её велосипед нашли в паре шагов от заросшего Утиного парка. Тело не обнаружили. Пока полиция искала хоть каких-то свидетелей, в участок пришла захлёбывающаяся рыданиями Роза Марбл — та самая, которая год назад развелась с мужем из-за того, что он изменил ей с Карлоттой. Слёзы душили женщину, и, сидя напротив дежурного, она сквозь всхлипы шептала, что не хотела этого, не верила, считала шуткой и позвонила на эмоциях. Под конец, перестав уже плакать, Роза дрожащими руками протянула полицейскому телефон. В журнале вызовов висел исходящий на номер из объявления.

Волнение превратилось в ропот. Женщину осуждали все; она прятала глаза, когда под прицелами чужих взглядов шла по улице. Каждый житель города считал нужным подчеркнуть, что сам бы так не поступил. Тем не менее, в среду ночью исчезли уже двое.

Роберт, старый учитель, давно ставший обузой для семьи, ушёл вечером сам. На столе нашли записку, в которой старый приятель назначил ему встречу, а на указанным месте встречи — следы крови, примятую траву и отпечатки двух пар ботинок. Приятель старичка клялся, что не при чем, родня молчала, и только у невестки Роберта странно блестели глаза. Вторым исчезнувшим был Льюис, молодой парень, работавший строителем; коллеги рассказывали, что на днях он крупно поссорился с другом. Льюис пропал по дороге с работы, когда проходил через посадку. Его оторванную руку полиция сняла с дерева и добавила к вещдокам.

Убийства шли по нарастающей. Старые шесть жертв показались детским садом, когда всего к концу недели пропало восемь человек. Улик не хватало. Немногочисленная полиция городка металась от одного места преступления к другому, а горожане сходили с ума. Все обиды — старые и новые — всплывали наружу, и всё чаще телефон в чьих-то дрожащих руках отзывался механическим голосом автоответчика.

В новой субботней газете Завсегдатай поблагодарил горожан и пообещал рассмотреть многочисленные обращения в порядке очереди.

***
В эти дни Стивену, детективу, ответственному за поимку Завсегдатая, пришлось особенно несладко. Начальство вешало на него всех собак, горожане обвиняли в просиживании штанов, купленных на их же деньги. Газеты раз за разом подчеркивали, что преступник не найден, и спрашивали: чем же занимается Стивен? Вся злость притихшего перепуганного города обрушилась на бедолагу, и пока друг с другом горожане старались быть на всякий случай повежливее, хранителя порядка не щадил никто. Но Стивена это, казалось, не трогало.

Взяв по пути стакан с какао у хмурого пекаря, он вошёл в участок. В кабинете ждал подчиненный. Едва поздоровавшись, юноша сунул Стивену бумажку с чьим-то номером.

— Он позвонил.

Стивен подобрался. Его спокойное, добродушное лицо азартно заострилось.

— Когда? — быстро спросил он.

Подчиненный нервно облизнул губы.

— Час назад.

Стивен нахмурился, думая, потом решительно кивнул.

— Звони тому парню, отцу первой жертвы. Надеюсь, ты не ошибся.

Подчиненный кивнул и ушёл. Стивен всмотрелся в лист с номером. Его губы слабо шевелились, повторяя то цифры, то приписанное внизу имя.

Вечером Стивен пришёл к нужному парку. Проверил рацию, выбрал удачный наблюдательный пункт. Оставалось только ждать. Ветер шевелил кроны деревьев, свет фонарей разгонял темноту новолуния. Наконец вдалеке показался одинокий собачник, неторопливо выгуливавший шпица. Полицейский прищурился, напрягая зрение. Спустя минуту за спиной собачника показалась смутная фигура.

— Боевая готовность, — шепнул Стивен в рацию, не сводя с парочки глаз.

Ничего не подозревающий горожанин присел, выпутывая лапку шпица из брошенного на дорожке пакета. Преследователь остановился рядом. От Стивена они были в паре шагов.

— Не подскажете, сколько времени, мистер Уайт? — произнёс преследователь.

Собачник замер. А потом, вскочив, замахнулся на преследователя невесть откуда взявшимся ножом.

— Взять его! — крикнул Стивен, срываясь с места.

Когда подоспели подчиненные, полицейский уже скрутил мистера Уайта на пару со вторым мужчиной. Мистер Уайт вырывался, бешено вращая глазами, а собачонка рядом заходилась отчаянным лаем.

***
Поимка маньяка на месте преступления привела город в состояние эйфории. Все с облегчением сбрасывали с плеч груз привычного уже напряжения, поздравляли друг друга, безбоязненно возобновляли ругань в очередях и ссоры с родными. В доме мистера Уайта нашли газетные вырезки с именами первых шести жертв, а в тайнике — все орудия преступлений. Город ликовал, и добропорядочные граждане требовали для убийцы самого сурового наказания.

Стивен обедал в ресторанчике около полицейского участка, когда к нему подсел старый друг Томас.

— Скажи мне, Стив, как ты это провернул? — живо спросил Томас, опуская на стол свою кружку с пивом. — Никто до сих пор не понимает, что выдало Завсегдатая.

Стивен хмыкнул и отправил в рот кусок ветчины. Он, как всегда, был спокоен и добродушен.

— Он сам себя и выдал. План был рискованный, но, позволь я ему просто залечь на дно, у нас бы и такого шанса не было. — Стивен глотнул пива и, поймав непонимающий взгляд друга, пояснил: — это я оставил объявление в газете.

— То есть как ты? — недоверчиво нахмурился Томас. Сухая ладонь взметнулась вверх в пренебрежительном взмахе. — Не говори глупостей. Жертвы...

— ...Жили всё это время на моей даче, — закончил Стивен. — Уже сегодня они вернутся домой, а завтра полиция расскажет правду и выплатит им награду за сотрудничество.

Томас непонимающе отстранился. Его морщинистое лицо подрагивало от удивления.

— Но ведь кровь, оторванная рука, улики... — пробормотал он.

— Всё бутафория, — пожал плечами Стивен; доев, отодвинул в сторону тарелку. — Нам нужно было вывести преступника на чистую воду. Человек, сделавший себе в пределах городка такое имя, должен был заинтересоваться тем, кто ему подражает. Я и мои ребята составили объявления, подговорили нескольких горожан поучаствовать в ловле, создали видимость похищений — и все поверили. Даже сам Завсегдатай. Пока все звонили в участок, думая, что говорят с маньяком, он один знал, что кто-то ворует его славу.

Томас растерянно следил за Стивеном. Тот допил пиво и подозвал официантку.

— Нам надо было спровоцировать убийцу на какую-нибудь глупость, заставить себя выдать. Поэтому я проверял все звонки, вычислял заказчиков, их жертв, периодически инсцинировал похищения и ждал. Вчера утром позвонил неизвестный и заказал безобидного собачника мистера Уайта, по вечерам выгуливающего питомца в одном и том же парке. После проверки выяснилось, что звонил сам мистер Уайт. Я понял, что он и есть маньяк, желающий встретиться с подражателем, и с помощью парня, который пострадал от его рук первым, подготовил засаду. Вот и всё.

— Что ж, повезло, — хмыкнул Томас, с уважением глядя на друга.

Подошедшая официантка забрала деньги. Стивен уже поднялся, когда Томас внезапно придержал его руку. Глаза старого друга странно блестели.

— Значит, всё это время горожане просили у вас смерти друг для друга, — тихо сказал он. — И... сколько было звонков?

Стивен усмехнулся. Он помнил каждый из "заказов", надиктованных дрожащими, но безжалостными голосами мирных обывателей.

— Пятьдесят семь, — ответил он.

Томас задрожал в ужасе. Его губы беспомощно приоткрылись.

— И... как мы теперь будет жить с этим знанием? — тихо спросил он.

Стивен пожал плечами и осторожно высвободил руку. Накинул пальто. Проверил, не вывернулся ли воротник.

— Как и раньше, Томас, как и раньше, — ответил он с горькой улыбкой и, махнув на прощание, вышел из ресторанчика.

188

Коротко писать я не умею. Как всегда длинно( Извините.

Давным-давно, в какой-то другой жизни, купить хорошую книгу было большой проблемой. СССР – самая читающая страна в мире) читали в автобусах, читали в метро, впрочем, были и те, кто не читал, а спал или вязал) чтобы не терять времени даром, живя в Москве где-нибудь на Юго-Западной и работая в каком-нибудь в Медведкове.

Одним из шансов купить и прочитать интересную книгу, в особенности новинку, было подписаться на один из «толстых журналов». Подписка на них была лимитирована, тираж тоже нолями не впечатлял. Более реальной возможностью была подписка на Роман-газету, здесь тираж был массовый, и тоже печатались новинки. Правда, немного другие.

О, это был «иксклюзивный икслюзив»! Широкого формата почти что А3+, блеклый текст в два столбца, а главное – бумага, конкурирующая с туалетной. Собственно, как раз для WC вариант был вполне удачный и утилитарный, если исключить неоднозначно действующие на нежную кожу составляющие типографской краски. Печатались там не особенно интересные произведения, но иногда попадались и стоящие.

Всплесками-заманухами были 2-3 романа, собственно из-за которых и приходилось подписываться. Одной такой брошенной костью голодным читателям среди годовой макулатуры в конце 80-х был роман Бориса Можаева «Мужики и бабы».
Роман оказался странным. С деревней меня никогда ничего не связывало, с описываемыми местами тоже, слова «Антоновский мятеж» ни с чем кроме Тамбовщины не ассоциировались – спасибо учителям истории в моей славной школе. Единственные даты, вбивавшиеся в голову – 1917, 1941-45 и, может, еще 1861, но эта дата у меня давно под большим сомнением.

Меня поразило, как была показана эта история, как показана та деревенская, далекая от меня жизнь. Роман остался в памяти яркими картинами – кто не знает, Можаев писал его 30 лет. И о тех местах, где вырос, о тех событиях, которыми было окутано его детство.

И я совсем не думала, что через много лет буду косвенно и совсем немного причастна к этому произведению.

Теперь сама история. Я не буду писать ни фамилии, ни название местности. При желании все легко гуглится.

В одной из российских деревень еще во времена крепостничества жил юноша-крестьянин. Деревня была «бродягой», странствовала из Рязанской области в Тамбовскую и обратно, иногда забредая и в Московскую. Работником был толковым, тут и год 1861-й нагрянул, работал на барина, затем завел свое хозяйство, чего уж скрывать, удачно женился на купеческой дочке из соседней губернии, богатство преумножал. В родном селе построил несколько домов, школу, теплую церковь – все здания до сих пор используются, - имел магазины, лабазы, мельницу, конезавод, и это далеко не весь перечень. Слыл среди односельчан человеком справедливым и отзывчивым, помогал тем, кто приходил к нему за помощью с целью открыть свое дело.

В семье родилось 4 дочери и 2 сына. 2 дочери и 1 сын стали врачами – сын, кстати, в романе он упоминается под своим именем, - был земским врачом. Одна из дочерей впоследствии в течение многих лет была главврачом Раменского роддома.

Второй сын получил техническое образование.

Звучит кощунственно, но на счастье, наш герой умер незадолго до революции и похоронен у построенной им же церкви.
Настала власть советов. Могилу «эксплуататора трудового народа» раскопали, прах выбросили. В дом героя въехала новая власть, вдова перебралась к одной из дочерей в районный город, никого из семьи в селе не осталось.

Они остались жить в России, неизвестной оставалась только судьба второго сына. Долгое время о нем ничего не было известно, и только не так давно в списках белорусского Мемориала появилась информация, что в 1941 году был арестован, судом в Бресте был вынесен приговор.
На основе этой информации в путеводителях и книгах по истории того края писали о его гибели.

Но это было оказалось неправдой.
Второй сын действительно после революции не остался в России. Каким образом он оказался в Польше, теперь уже выяснить трудно. Сначала я думала, что Александр, так было его звали, был в отряде Булак-Балаховича, после заключения Рижского договора вместе с балаховцами был интернирован на территории Беловежской Пущи там и, как и другие бойцы, пустил корни – покидать место жительства им было запрещено. Советская Россия настаивала на выдаче этого отряда, Польша этого не сделала. Солдатам были отданы в Беловежской Пуще участки, к слову, сложные для возделывания, почти все женились на местных – добавлю, народ там в основном православный, - и занимались сельским хозяйством. Выехать оттуда и жить в столице было дозволено только Булак-Балаховичу. Он тоже не был выдан в Россию, но не сказать, чтобы был особо жалован властями новой Родины. Личность достаточно одиозная и контраверсийная, его методы ведения войны и в Польше не были признаны гуманными, воинского звания он не получил, хотя и носил генеральскую форму. Старика просто оставили в покое, простив ему эту слабость. До сих пор неизвестны обстоятельства его гибели – но это уже другая история.
Литературных опусов с Балаховичем я не встречала, а в кинематографии он отметился. Если не ошибаюсь, в старом фильме о событиях в Эстонии и в фильме втором цикла «Государственная граница. Мирное лето 1921 года» - это как раз об отряде Балаховича. Когда-то читала, что даже актеров в этих двух фильмах подбирали с внешним сходством с Балаховичем.
Заканчивая свое отступление от темы скажу, что перед 2 Мировой войной большинство из бывших балаховцев вместе с семьями оставили насиженные почти за 20 лет места и выехали в Аргентину. Тех, кто по каким-то причинам остался, судьба ожидала незавидная.

Но в случай с Александром это не вписывалось, так как в начале 30-х он женился, жил в Познани, родилась дочка. Как версия, он мог перед I Мировой войной работать на территории Королевства Польского, остаться там во время оккупации и в 1918 году остаться уже в свободной Польше, не вернувшись в Советскую Россию. В этом случае гражданство он мог получить без проблем. Если же был эмигрантом после событий революции и гражданской войны, то шансов на получение польского гражданства у него практически не было – яркий этому пример Вертинского, Мережковского с Гиппиус, да многих других.

Когда дочке было 4 года, жена Александра умерла. Уже не совсем молодой человек (год рождения 1887), в середине 30-х получил место лесничего в Беловежской Пуще. Любил свою работу, любил и знал лес, свою дочку воспитывал как мальчишку, научил любить и понимать природу.

Настал 1939 год. СССР и Германия Польшу между собой поделили, эти территории отошли к Советскому Союзу. Вскоре события не заставили себя ждать. Александр был арестован, вынесен приговор. Вместе с другими приговоренными ожидал своей участи в тюремной камере.
Девочка осталась одна. Приютила ее крестная мать – молодая дворянка из усадьбы.
Через несколько месяцев Брест заняли немцы. Опять на счастье, не всех приговоренных успела расстрелять предыдущая власть, немецкие власти всех заключенных отпустили, среди них был и Александр.
Вернулся к своей любимой работе. Работа предполагала нахождение в лесу, дочка должна была учиться в школе. Чтобы не утратить связь с корнями, отец на полгода посылал ее учиться в польскую школу, полгода – в русскую. Когда училась в польской, жила в польской семье, когда училась в русской, жила в семье у православного священника.
1944 год, и теперь Александра арестовали уже немцы.
Девочка опять осталась одна как перст. Опять ее забрала в свою семью та молодая бывшая хозяйка усадьбы – усадьба к 1941 году была разорена, в ней был колхоз, старшие хозяева в товарном вагоне вывезены на восток. Дворянка, оставшаяся с тремя детьми, проводила в городке небольшую лавку. К своим трем добавила дочку Александра.

Советские войска освобождают те территории, они отходят СССР. «Великое переселение народов» - поляки переселяются на Возвращенные земли – западную часть Польши. Боясь, что новые власти заберут сироту с русской фамилией в детдом и увезут, дворянка записывает ее своим четвертым ребенком, а настоящие документы они закапывают в лесу, надеясь когда-нибудь вернуться.

Они ждали, что Александр жив и вернется. В Познани, где поселилась семья, приемная мать пыталась официально удочерить девочку, но ей отсоветовали это делать, так как в этом случае вернувшийся Александр официально потерял бы семью и не имел никаких прав на ребенка.

Долгое время они его ждали и искали, и только спустя много лет стало известно, что Александр умер на «марше смерти», при переходе из одного концлагеря в другой. Он был заключен в концлагерь в Судетах, в Ризенберге, на работы в каменоломни, туда, где проходили испытания Фау-2. Лагерь освободили, но заключенных отправили в другой, пересыльный лагерь, Александр умер по дороге, не выдержав пути. Поэтому его долго не было ни в списках погибших в концлагере, ни в списках освобожденных.

Приемная мать всегда говорила девочке, чтобы она помнила своего отца, что он был из России. Чтобы помнила свою русскую фамилию и русский язык.
Ее жизнь сложилась, институт, замужество, дети, внуки. Только ничего не знала ни о роде своего отца, ни о роде своей матери.

Узнала только в начале этого года. Что ее дед – почетный гражданин, что о нем и его деятельности проходят конференции, что в школах на его родине о нем рассказывают на уроках краеведения и истории, что сохранились почти все построенные им здания, что о ее семье написано в путеводителях.

Что советский писатель Борис Можаев в романе «Мужики и бабы» описал дом ее деда, с обстановкой, как оно было еще до революции.
И теперь ждет, когда будет можно посмотреть снятый по этому роману сериал, где съемки были в ее «родовом» селе и домах, построенных ее дедом.

Дочке Александра Николаевича, внучке Николая Илларионовича, родившегося в 1850 году, - 90 лет…

189

Они родили в один день и оказались в одной палате – счастливая жена Юля и молодая вдова Оля, муж которой разбился на мотоцикле месяц назад. Кормить своего малыша Юля отказалась – мол, муж привык ко мне красивой и уродовать себя я не собираюсь, вырастет и искусственником, не проблема. Сына ей продолжали приносить в надежде, что передумает, но без толку. На третий раз Оля не выдержала:
- Давайте я его покормлю.
Юля возражать не стала:
- Мне все равно, делайте что хотите.
На следующий день Оле принесли большой букет цветов.
- Да это не мне, наверное, у меня никого нет.
- Тебе-тебе, и не сомневайся, - уверила нянечка.
Цветы стали приносить каждый день, они стояли уже на всех тумбочках, кроме Юлиной – она у Оли цветов не брала, все ждала своего Витю, но он так ни разу и не пришел.
В день выписки их позвали одновременно. Все женщины в палате прилипли к окнам. Вышла зареванная Юля, следом её родители, потом высокий офицер с ребёнком на руках, а следом - Оля, тоже с малышом. Юля с родителями сели в одну машину, а офицер и Оля - в другую. И уехали...
Оказалось, что Витя приехал к жене на второй день, заведующая позвала его к себе и все рассказала, думала, может, он сможет переубедить жену. Он и попросил передать цветы, принесенные для жены, той женщине, что кормит его сына. И забрал потом из роддома ее - сказал, что не нужна ему жена, которая не любит его сына. Женился на Кате, и ребенка ее усыновил, так что они теперь братики, с мамой Олей и папой Витей.

191

Всё кончено, Америка, мы уходим

(Исповедь американского полицейского. Здесь уже был рассказ американского учителя на аналогичную тему. Был - потому что, видимо, заставили убрать)

Трэвис Йейтс
Майор полиции города Талса, Оклахома. Соискатель докторской степени по стратегическому руководству, выпускник Национальной академии ФБР, автор книги «Отважный полицейский лидер: руководство по борьбе с трусами, хаосом и ложью».

Я более 27 лет прослужил в правоохранительных органах — и с меня довольно. Эти протесты и беспорядки стали последней каплей. Оскорбительные слова, постоянно летящие в наш адрес, превратились в камни, бутылки и выстрелы. Всё кончено, Америка, мы уходим.

Это самое сложное, что мне когда-либо приходилось писать.

Я вырос в семье защитника правопорядка. Мой отец дослужился до должности капитана полицейского управления города Форт-Смит в Арканзасе. Я хорошо помню, как ребёнком шёл вместе с ним на работу в пятницу за получкой.

И я буквально благоговел перед теми супергероями, с которыми он работал.

Мой отец многим пожертвовал, как и моя покойная мать. Выпадали ли на его долю недельная слежка за подозреваемыми, прослушивание телефонных разговоров или погоня за наркодилерами по всей стране — отец всё делал ради нашей семьи и часто работал сверхурочно, чтобы мы ни в чём не нуждались. Некоторые назовут это привилегией, но там, где я вырос, это называлось тяжёлым трудом.

Ребята в школе считали, что у моего отца крутая работа. Он иногда спрашивал, не было ли у меня из-за этого проблем, но их никогда не возникало. Его профессию все уважали... даже ребята пожёстче, которым больше всего по душе были уроки труда.

В детстве я не собирался становиться копом, но одним судьбоносным вечером на первом курсе колледжа всё изменилось.

Моя жизнь совершила крутой поворот, когда мне довелось съездить на дежурство с настоящими полицейскими.

Я четыре года отучился в колледже, и отец хотел, чтобы я работал в организации, которая уважает образование. Поэтому в 21 год я переехал в Талсу (Оклахома), и это стало началом успешной карьеры.

Я там никого не знал, но у меня перед глазами был пример отца, который всегда упорно трудился и относился к людям с уважением. Я видел, что многие другие полицейские тоже усердно работают и делают всё возможное для обеспечения безопасности людей.

Если бы тогда, 27 лет назад, вы рассказали мне, в каком состоянии будут находиться правоохранительные органы сейчас, я бы ни за что вам не поверил.

Я не считаю, что силы правопорядка стали хуже, но вот мир вокруг — да.

Раньше люди с психическими расстройствами получали медицинскую помощь, сейчас к ним просто высылают полицейских. Раньше детей учили уважению, а сейчас круто проявлять неуважение.

Раньше, когда ты поступал правильно, руководство тебя поддерживало, а теперь они готовы сказать, что ты был не прав, лишь бы умиротворить сумасшедших.

Раньше родители сердились на детей, когда те попадали в полицию, теперь же они злятся на нас.

Раньше СМИ обращали внимание на позитивный вклад представителей нашей профессии в жизнь общества, а теперь они либо игнорируют это, либо искажают правду в угоду скандалу, на котором можно нажиться.

Раньше среди преступников к нам было определённое уважение. Те, кто попадался, понимали: такова наша работа. Ну а сейчас за их пребывание в наручниках винят нас, а не их собственные решения.

Раньше к тем, кто нападал на полицейских, отношение было соответствующее. В наши дни нападающих ждёт слава мучеников, а полицейских — иски на миллионы долларов.

Раньше мы могли смело выступать в суде с показаниями, и нам верили. Теперь же без видеоматериалов, записанных с трёх разных ракурсов, наши слова никому не интересны.

При всём, что сейчас говорят о расизме и копах-расистах, сам я никогда не видел, чтобы к человеку относились как-то иначе из-за цвета кожи. И я (осознавая при этом, что трусы, никогда не занимавшиеся моей работой, назовут меня за эти слова расистом) добавлю вот что: видел я только преступные действия и полицейских, пытавшихся эти действия пресечь, и до цвета кожи им не было никакого дела.

Я видел, как полицейские оказывали помощь и спасали жизнь представителям всех расовых, гендерных и этнических групп. Раньше этому придавалось какое-никакое значение. Сейчас — никакого.

Какими словами меня только не называли... Многие из них имели расовую подоплёку, и ни одно из них не прозвучало из уст других полицейских. Я видел, как с этим сталкивались полицейские-афроамериканцы. Мне даже пришлось отговаривать от увольнения одного новичка, которого затравили многочисленные трусы того же цвета кожи, что и он сам.

Мне попадались такие слова, которых до службы в полиции я и не слышал.

«Дядя Том», «крекер» (уничижительное прозвище белых. — RT), «свинья», слово на букву «н» — это лишь некоторые примеры. Я их слышал тысячи раз, и ни разу не видел, чтобы полицейские на это отвечали.

Они просто терпели.

И несмотря на всё это, эту работу я считал лучшим решением, которое принял в своей жизни. Раньше я всем бы советовал последовать моему примеру и втайне надеялся, что так же поступит и кто-то из моих детей.

Получился бы полицейский в четвёртом поколении.

Но сегодня всему этому пришёл конец. Такой работы я бы и самому заклятому врагу не пожелал. И ни за что бы не отправил близкого человека в тот ад, которым стала наша работа.

Только в этой профессии можно сделать всё правильно и при этом лишиться всего.

Только в этой профессии граждане, ради которых ты рискуешь своей жизнью, за это же тебя и ненавидят.

Только эту часть общества считается нормальным подвергать дискриминации и предвзятому отношению — и всё просто из-за униформы, которую ты носишь.

Ты не можешь здесь что-то объяснить. Не можешь попытаться привести здесь какие-то доводы.

На смену оскорблениям пришли камни, бутылки и пули.

Я видел, как с этим сталкивались люди вокруг меня, и видел, как их жизни шли под откос.

Заниматься этой работой — всё равно что идти по минному полю. Всегда есть возможность, что следующий вызов обернётся для тебя всеобщим порицанием, а то и судебным разбирательством, даже если ты всё сделаешь правильно.

Ни в одной другой профессии такого нет.

Находясь в руках врачей, в год погибает 250 тыс. человек. Это то, что называют «врачебными ошибками», — общество понимает, что они выполняют очень сложную работу в условиях высокого стресса и им приходится на ходу принимать наилучшее возможное решение.

У полиции такая же сложная работа, и мы с ней справляемся крайне успешно. Несмотря на то что уровень насилия в обществе сейчас как никогда высок, в год погибает менее 1 тыс. подозреваемых. 96% нападают на нас с оружием, а остальные, за редким исключением, используют для этого свои автомобили, или кулаки, или же (и таких случаев всё больше) ненастоящее огнестрельное оружие, чтобы Бенджамин Крамп (американский адвокат, специализирующийся на гражданских правах) помог потом их родственникам выиграть в лотерею.

Я видел, как полицейские рискуют жизнью, когда они могли бы этого и не делать, — лишь бы не убить человека.

Им, в отличие от представителей других профессий, никогда не отдают должное.

Повсюду трусы. Начиная от начальников полицейских управлений и шерифов и заканчивая политиками — никто нас не поддерживает.

Теперь же нам заявляют, что нас лишат того небольшого финансирования, которое мы имеем, или даже вообще нас отменят.

Нами будут верховодить граждане, преследующие политические цели. Если ты проснулся и надел форму — всё, ты уже расист. В эти выходные мне угрожали убийством просто за то, что я делаю свою работу. Ещё десять лет назад это вызвало бы всеобщее возмущение и стало бы темой общенациональных новостей. Но сейчас это просто обычный понедельник.

Нас ждёт ещё больше угроз, обвинений в расизме и лжи.

Я раньше отговаривал полицейских, которые хотели уйти, — теперь же я их в этом поддерживаю.

Всё, Америка. Ты это наконец-то сделала. Вам не придётся отменять полицию — нас и без того уже не будет.

Я знаю, что большинство американцев по-прежнему нас ценят, но этого недостаточно, и риск здесь слишком высок.

Те, кто говорит нам «спасибо» или порой угощает чем-нибудь, — это значит для нас очень много. Но те из вас, кто молчал в то время, как разбойники и трусы проворачивали ножи, воткнутые в наши спины, — ответственность здесь лежит на вас.

Правде вы предпочитаете хештеги и мемы, и это создаст (уже создаёт) обстановку в ваших районах, которую вы и представить себе не могли. Если вы думаете, что Миннеаполис никогда не превратится в Могадишо, — что ж, он уже на пути к этому. И когда это произойдёт, не забудьте, что вы были к этому причастны. Это Америка, которую вы создали.

Первоисточник на английском. (Страница загружается только через FriGate, Browsec и аналоги)
https://www.lawofficer.com/america-we-are-leaving/

192

Много лет назад приятель Сережа переехал из Питера в Германию, но в родной город хотя бы раз в год приезжает. А у Сережи в родном городе живет любимый друг Эдуард. Ну, такой друг, который самый-самый... И вот в очередной раз приезжает Сергей в Питер. День проходит, два, три а все никак они с Эдуардом не встретятся: то один не может, то у другого что-то стряслось. Бывает. На четвертый день выведенные из себя друзья решают бороться с обстоятельствами как можно решительнее и при очередном телефонном разговоре дают друг другу торжественные обещания что все вот завтра! "Завтра! " "Завтра! " "В три часа у меня! " "В три часа у тебя! " "И чтобы никаких! " "Никаких! " Назавтра в начале третьего Сережа погрузился в маршрутку с благой целью прибыть к другу детства. Свободное кресло было только одно спиной к водителю, лицом ко всем остальным пассажирам. Водрузившись на него и передав деньги за проезд, наш герой заметил вдруг, что выражение лиц у всех остальных пассажиров, во-первых, странное, во-вторых, совершенно одинаковое. Знаете, такая смесь раздражения, тоски и вселенской покорности судьбе, с таящимся на донышке глаз пусть риторическим, но выразительным вопросом: "За что! ? ". Источник столь противоречивых эмоций обнаружился непосредственно по соседству с Сергеем и был в образе юной прелестной барышни, щебетавшей по телефону. Щебетала она, видимо, давно, и невольные слушатели ее разговора слегка, скажем так, подустали. Ну Эди-и-ик, ну переста-а-ань, капризно тянула барышня. Ну я понима-а-аю, что настроился... Ну ми-и-илый, ну я правда сегодня не могу... Нет... Нет, Эдик, я не приеду... Ну я тоже скучаю, но я не могу сегодня... Ну... Ну не могу-у-у, понимаешь... Ну переста-а-ань... Ну... . ну, как тебе сказать, почему... Ну потому что не могу... Ну Эдик, ну я честное слово, совсем не могу... Ну вот совсем... Ну правда, не приеду... Нет, завтра, скорее всего, тоже не смогу... ну, не получится у меня... Ну Эди-и-и-ик, ну чего... ну, послезавтра может быть... Ну то и значит может быть... не знаю пока... Ну я правда не могу-у-у... Ну совсем-совсем не могу... Ну почему-почему... Тут барышня тогопливо огляделась, убедилась, что вокруг никого нет и, прикрыв слегка трубку, чуть боее интимным голосом сообщила: Ну, у меня дни такие... Что значит ну ладно? Вот знаешь, козел ты все-таки, тебе от меня только этого и надо, да? Все! Я все поняла! Нет, я сказала, не могу и не приеду! Крышка мобильного телефона с треском захлопнулась, а через секунду раздалась звонкая трель звонка. Правда, звонили на сей раз не барышне, а Сергею. Выудив из кармана куртки телефон, он ответил: Да, Эдик! Я! Ну, конечно, могу, уже еду! А подняв голову, не увидел перед собой никого. Потому что все десять пассажиров склонились низко-низко и рыдали...

193

Судная ночь в Нью-Йорке.

Вернулся домой только в 5 утра. Всю ночь наблюдал, как люди грабят город и как нью-йоркская полиция с этим ничего не делает. Началось все с очередных протестных манифестаций в Бруклине и Манхэттене, а вылилось в массовые грабежи и вандализм. Модного района Сохо с нами больше нет. Он был разграблен полностью и там происходил такой беспредел, что сам факт нахождения на улице с камерой становился опасным для здоровья.

Началось все с битья витрин по Бродвею, но народ быстро понял, что никакой ответной реакции нет и можно грабить. Фактически власти города и штата расписались сегодня в своем бессилии и отдали Нью-Йорк на откуп мародерам, чтобы те спустили пар и успокоились. Власти соседней Филадельфии сразу же после первых беспорядков закрыли город на комендантский час, но мы не такие. У нашего мэра и губернатора свой подход. В итоге народ съехался грабить магазины со всех окрестных штатов. Была куча машин из Нью-Джерси, Пенсильвании и даже из Мэйна добрались. Впервые увидел грабителей на дорогих тачках. Люди подъезжали на Мерседесах за 100 штук и совершенно спокойно шли брать одежду залезая внутрь через разбитые витрины и набивая товаром салон и багажник. Владельцы некоторых магазинов спешно пытались заколачивать окна, но боюсь, что это не сильно помогло. Разгоряченная успехом толпа отдирала фанеру, била стекла и спокойно лезла внутрь. Единственный магазин который нанял крепких охранников это Найк. Даже интересно, помогло им это или нет.

Грабители перемещались малыми группами на скейтах, великах и скутерах. Когда на место приезжала полиция (а приезжала она далеко не всегда), то их след уже простывал. Они сваливали на другую улицу и начинали грабить там. У части из них явно была какая-то координация, потому что на самые лакомые с их точки зрения магазины народ специально сбегался из других кварталов. Часть торговых точек разграбили ради товара, особенно были популярны кроссовки и прочий модный у черных шмот. Часть просто из "справедливости". Даже то, что им было не нужно, все равно били, ломали и крушили: арт-галлереи, косметику, кафе, товары для животных и все остальное, что попадалось на пути. Все поверхности расписаны надписями BLM, Fuck the police, Fuck 12 и даже Kill cops. Народ подходил к магазину, зависал на минуту, потом громко говорил в слух "да эта компания расисты" и уже с чистой совестью лез внутрь.

Все улицы завалены вешалками, коробками и прочей упаковкой. У магазина Leica валяются пустые коробки от их космически дорогой фототехники. Те, кто туда вломились возможно даже и не знали, что это такое и сколько стоит. Грабители ходят набивая награбленное в мешки и совершенно никого не боятся. Где-то валяется одежда, которая не подошла, но ее быстро подбирают другие прохожие. Полицейские никого не трогают и, как бы, вообще людей с ворованным не замечают, несмотря на очевидность происхождения и бирки с ценниками. Кое-где выставили патрули, но копы стараются не ходить по одиночке и перемещаются лишь большими группами. Им дана команда никого не трогать и хватать только тех, кто нападает на полицию и против кого есть неоспоримые доказательства. Периодически слышны взрывы бензобаков подожженых машин. Эвакуаторы вывозят развандаленную полицейскую технику в промышленных объемах. Вчера уничтожили около 60 машин. Сегодня, думаю, еще больше.

Если вчера у меня был сплошной адреналин, то сегодня к нему добавился настоящий страх. Я даже не снимал особенно, потому что стало понятно, что это небезопасно и начинаешь бояться всех. И тех, кто грабит, и тех, кто должен тебя защищать. Многие копы сами на грани и даже не слышат, что ты им говоришь. Я в какой-то момент просто пытался подойти к своей машине, но чуть не получил дубинкой. Черные идущие по улице с награбленным и выкрикивающие лозунги про справедливость начинают на тебя бросаться просто потому что ты белый. А еще им, как вы понимаете, очень не нравится попадать в кадр. Даже не смотря на очень удобные в нынешней ситуации и очень рекомендованные к ношению маски. Народ с полными мешками награбленного говорит друг-дружке "stay safe", что в нынешних условиях невероятно мило. Трогательная такая забота о ближнем.

Полиция только под утро взяла ситуацию в Сохо под хоть какой-то контроль. Туда нагнали сотни полицейских, перекрыли все окрестные улицы а грабителям (в новостях их продолжают называть протестующими) оставили несколько коридоров для выхода. Думаю, что с наступлением рассвета все окончательно закончилось и "справедливость", наконец, восторжествовала.

194

Профессия - мастер кружевного седла 

Вообще, эта история призвана вдохновить тех, кто следует тому, что любит. Даже когда все вокруг говорят, что вы идиот и заняты херней, а вы искренне любите то, что делаете - делайте! А остальным можно предложить пойти в пешее эротическое...

Короче. Я с детства любила корсеты. Нет не так, я просто бредила ими! Причина была в одной книжке. Мать у меня портниха и у нее были всякие книги про рукоделие, историю костюма, вышивку и все такое, причем не абы какие, а дорогие, тяжелые, с яркими огромными глянцевыми картинками. Поэтому что там к чему в туалете принцессы, я знала с детства. Что платье такое пышное, потому что под юбкой огромная клетка - кринолин, под ним панталоны с кучей кружев, на лице мушки из бархата. Так же я залипала на крупные фотографии расшитых перчаток, вееров и туфель. Но больше всего мое воображение будоражил ОН - красный атласный корсет, который занимал собой всю страницу формата А4. Яркий, переливающийся, с кучей мелких строчек и совершенно нереальной формы! Это был культурно-эстетический оргазм. 

На секундочку, я росла в 90-е. Вокруг разруха, нищета. Самое популярное развлечение - собирать на улицах пачки от сигарет, раздербанивать и отрывать из них уголки, на которых были напечатаны цветные кружочки. У кого попались наиболее редкие цвета - тот и крут. Ну или бутылки собирать, отмачивать этикетки в луже и сдавать. Можно купить жевачку.

И вот в этом вот всем адском мире, где шоколад ешь раз в год, отец бухает, мать бъёт, в тахте, на которой спишь, живут клопы, а на кухне еду приходится отбирать у тараканов, был он, этот красный корсет с картинки. И помимо совершенно нереальной красоты, было у него еще одно свойство. Корсетом можно утянуть талию. Из этих волшебных книжек я четко усвоила, что в корсете талия становится невероятно узкой, а любая девочка стопроцентно становится принцессой.

С раннего детства у меня из-за кисты был сильный диастаз и, как следствие, большой живот. Короче, звезды сошлись. Это моя судьба, я должна шить корсеты!

Конечно, я думала не так. Не корсеты, а один. Себе. И мечта об этом корсете заполонила мою жизнь. Шить я немного умела, так что пошла именно этим путем - изготовить его самой. Первый вариант представлял собой ебический капец. Сшитый из старой простынки, весь морщил, ничего не утягивал и больше походил на использованный презерватив. Я закинула его в дальний угол, и решила больше не шить никогда. Но призрак красного корсета ходил за мной по пятам. Я начала снова. Чтобы корсет не морщил, нужно было вшить в него косточки. В магазине тканей мне сказали "чооо?". И я сшила корсет из того, что нашла на улице - такая пластиковая лента для перетяжки паллет. Получилась херня, но прогресс явно был.

А потом в магазин завезли регилин. Кто не знает, это такая лента, где в качестве долевой нити выступает толстая жесткая леска. Используется для того, чтобы придать форму изделиям. Вот оно! Это же прямо совсем по-корсетному, и так по-взослому, никакой помойки, все в магазине.

И я стала покупать регилин. Если его вшивать местами, жесткости не хватит, это я уже поняла. Значит, нужно сшить из него корсет целиком! И я копила скудные карманные и бегала в магазин тканей, покупая этот регилин метр за метром. Нарезала на полоски, сшивала несколько штук по центру, а к краям раскрывала веером - получалась деталь корсета. Где-то на этом моменте моё шизанутое хобби заметили взрослые и начались постоянные подколки. "Это чушь собачья! Ты в пустую тратишь деньги. Это никому не нужно. Это уродство!" И так каждый раз, когда меня ловили за сшиванием моих заветных полосочек.

На собирание моего чуда ушло несколько месяцев. Корсет был еще не готов, но мне адски хотелось его примерить. И вот, никого нет дома! Зашив его сзади, я стала его зашнуровывать на себе спереди, продевая шнурок сквозь регилин толстой иглой. Края корсета из регилина щерились леской, которая безжалостно драла мне кожу. Я потела, пыхтела, тянула... И вырубилась. Вектор падения выбрала на диван, так что ничего себе не отбила. Пришла в себя, содрала с себя это ужасное изделие и испытала сильнейшую досаду. Столько времени. Столько сил. И я неудачница, все были правы.

Я закинула свою недоделку за тот самый диван и старалась больше не вспоминать о нем. Я продержалась полгода, не меньше, прежде чем решилась начать сначала. Регилиновый эксперимент я с глаз подальше выбросила, поэтому начинать пришлось с нуля. Повторить все с регилином я не решилась - слишком много его нужно, я деньги буду копить не один месяц. Да и сборка очень трудоемкая. Нужны другие варианты. В итоге, методом проб и ошибок были сшиты корсеты из картона, ивовых палочек, детского алюминиевого конструктора и еще хрен знает чего. Каждый раз, когда я начинала заново, моя бабушка, у которой я тогда жила, ехидно замечала - "Опять свои сёдла шьешь! Только ткань испортишь. Брось это!". (Половинка корсета, положенная на бок, по форме напоминает седло). А я портила ткань и начинала сначала. Начались первые успехи. Корсеты стало можно даже носить, неуклюжие они, но уже вполне себе.

А потом в продаже появились косточки. Настоящие корсетные косточки из пластика, гордо именуемые на ценнике "китовый ус". Это было оно. Тот самый момент. И я купила красный атлас. И сшила его, этот корсет. И украсила вышивкой, все как в книжке. Мне было 14 лет. В процессе шитья у меня наворачивались слезы и дрожали коленки. ОН есть и ОН мой! Чтобы сделать шнуровку с люверсами, как полагается, стырила у матери инструмент. А потом... Потом все пошло кувырком. Меня выгнали из дома, отчислили из школы (дважды!), я шаталась по улицам. Когда мне было 16 и я прибилась к очередному парню, я сшила еще один корсет на китовом усе. 

Потом я уехала из родного города, лишь бы подальше. Сначала работала бутафором, потом пыталась писать картины, потом мне достался фотоаппарат и я стала фотографом. Талант был, заказы пошли, деньги тоже потихоньку. Притащила старую швейную машинку, начала шить по чуть-чуть, для себя. А потом разбился фотег. Я в чужом городе, хата съемная, накоплений нет. Кинула клич, что шью на заказ. Потихоньку пошло. Брала любые заказы, но в основном шила корсеты. И люди потянулись.

И стало удивительно, что "седла", как их обзывала моя бабушка, интересны не только мне. Даже провела несколько мастер-классов. У меня к моим 18 годам были тонны корсетного опыта и собственная система построения, сырая но своя. Потому что всю фигню, которую только можно было сделать, все ошибки и дурости, я все сделала, самолично и неоднократно. И каждая моя неудача мне открывала глаза на то, что сделать нужно, чтобы этого косяка не было. По сути, я заново родила технологию пошива корсета путем проб и ошибок. Зачем изобретать велосипед? А потому что в поисковике на запрос "корсет" вываливались в основном ортопедические корсеты. Никакой инфы не было. Никаких материалов не было. Все начиналось с нуля, на ощупь, в потемках.

Когда я снова решила поменять город, мне было 20 лет и у меня уже было два показа, публикации в журналах и газетах и даже моя рожица на обложке.

И нет, это не журнал со шлюхами. Тут про культурный досуг, выставки театры, кино, концерты всякие. Ну и попутно про интересных людей города.

Так я приехала в Москву. Я поменяла название своей мастерской с дебильного lady-in-corset на по-французски изящное Corsetier и начала заново. Москве было чхать на звезду хрен знает откуда и понадобилось пару лет, чтобы набрать клиентов. За это время я отполировала свою систему построения до блеска. Теперь мои корсеты сидят идеально! И ни одной примерки. Да, я не делаю примерок. Не надо просто. Стали расцветать дистанционные заказы.

Были конечно проблемы, мое психическое расстройство постоянно вставляло мне палки в колеса. В какой то момент я взяла себе бессрочный отпуск, чтобы привести себя в порядок. Когда надолго пропадаешь с радаров, клиентов часто приходится собирать с нуля. И я снова начала, повысив себе планку. Потому что теперь это уже не рукоделие. Это почти искусство. Красивые, очень красивые вещи. Многие мне пишут комплименты по поводу моей работы. Эти никому не нужные вещи из другой эпохи оказались востребованными, актуальными и модными. И я оборачиваюсь назад, вижу эту девочку с картоном, ручной швейной машинкой, кучей страхов и маленькой мечтой, глажу ее по голове и шепчу на ушко: "Не останавливайся, ты сможешь!". Быть может, поэтому я и не остановилась. Это я из будущего шептала себе бредовые идеи на ушко - "Сделай еще, вот тут вышить можно, а еще так попробуй". И я ошибалась, ревела, отчаивалась, бросала, но всегда начинала заново. Так что, если кто-то вам говорит, что вы делаете херню, возможно сейчас так и есть. Но шлите всех лесом и продолжайте, косячьте и портите, пока не получится. А потом совершенствуйте то, что получилось, и со временем вокруг вас соберутся люди, которые вас оценят. Которые скажут вам, что вы делаете круто. Вот.

195

Клиент не всегда прав. Клиент бывает разный

История произошла в мою бытность веселым продаваном. В общем, реализовывал я сложный технический продукт оптом и в розницу на нивах предпринимательства в смысле того, что сам себе был начальник, сам продавал, сам закупал и еще даже иногда сам на складе товар грузил. Времена были веселые, я неплохо так накачался, таская оборудование по 25-30 килограмм без рохли. И дома меня видели довольно редко. И получилось, что нарвался я на "интересного" покупателя.

- Хочу купить вот это, 15 штук. Есть в наличии?

- Есть, их много, цена 1000 долларов за штуку, НДС включен.

- До ТК доставите?

- Доставим, - говорю я: - Чего не доставить-то?

- А почему вообще так дорого все стало?

Я мысленно оцениваю стоимость, цена реально хорошая, процентов на 7-8 ниже рынка, еще и с доставкой: - Да нет, хорошая цена. Купите штук 80, я еще скину долларов на 20, а так извините.

- Вот я покупал в 2008 году дешевле! У Вас же! И номер записан. Брал уже, по 33 000 рублей.

- Позвольте, товар импортный, Вы курс посмотрите на 2008 и на сейчас. Цена в долларах один в один, - гордо сказал я.

- Ну Вы же в России торгуете, какая мне разница, что товар импортный?

Я, искренне не понимая, прикалывается чувак или нет, чешу затылок: - Ну Вам без разницы, а производителю товара в США разница есть. Он в долларах закупает сырье, в долларах платит рабочим, я покупаю в долларах, продаю в рублях по курсу, все логично.

- Сейчас кризис на дворе, давайте скидку. Далее шел 15 минутный монолог, что он клиент, он обозначает, он говорит, клиента надо ценить, он уже 6 лет назад брал и еще возьмет, а без клиента жизни нет. Короче, все свелось к "я раньше брал по 33 000 рублей и сейчас хочу тоже брать по 33 000. Мне все скидку дают, это сейчас нормально."

- Извините, не можем. Если Вам дают данный товар по 33 000, я готов у Вас его взять по 40 000 прямо сейчас, а так у меня его берут вполне себе по 58 000. Договорились? - причем я ему реально не могу в 2 конца цену срезать, потому как моя чистая маржа в районе 7%. Там просто неоткуда.

- Вот хамить не надо. Давайте телефон Вашего начальника, поговорим по другому.

Т.к. я сам себе начальник, то просто даю телефон офиса, хотя надо было бы просто послать его на три буквы. Но я-то вежливый... Естественно через 2 минуты звонок, секретарь переключает на меня, оттуда крайне обстоятельно на меня жалуются в течение 3 минут в самых разных выражениях.

- Да знаю, знаю, Вы со мной и говорили.

- Так я начальника просил!

- А я кто по Вашему?

- А главнее никого нет?

- Нету, - говорю: - Можете директору позвонить, но я его сам нанял, поэтому он меня ругать не будет.

- Тогда я у конкурентов возьму.

- Да ради бога, берите у конкурентов, у всех цены в долларах, даже в Китае. Я ж Вас не обманываю. Откройте сайт любого дистрибьютора в США, там цена ровно такая же будет. В долларах.

- Хорошо, спасибо.

Положил трубку, выдохнул. Ладно, в основном клиенты-то адекватные, а на дворе реальный кризис. Мозги текут у людей. Самое интересное для клиента то, что практически по всей группе товаров поставщик я, так вышло за годы построения карьеры. Т.е. я продаю товар А, его ближайший аналог Б, более дешевый аналог В и даже имею китайский совсем плохой вариант Г, который кроме как Г реально и не назвать. Сайты разные, телефоны разные, девочки сидят разные, но в итоге главный продаван все равно я. Угадайте, куда позвонил клиент после отлупа на товар А? В фирму, продающую товар Б. Нарвался там на девочку с той же логикой долларовых цен и через 15 минут запросил начальника, т.е. меня. Его снова секретариат перенаправил. По одному "алло" он меня не узнал. Пришлось его прервать на самом интересном

- Это снова ты? - буркнул он.

- Ну раз мы на ты, это снова я. Можешь в фирму В не звонить. И в Г не звонить.

- Так ведь больше никого и нет.

- Ну а я что сделаю? Мы продаем премиум сегмент, продаем эконом и вот прям совсем китайский эконом. И дешевле всех продаем, собственно, потому и работаем.

- Тогда я в ФАС буду жаловаться. Ты тут устроил монополию и цены задираешь в два конца!

Ну, думаю, только в ФАС на мелкий бизнес с четырьмя позициями не жаловались.

Думаете, он успокоился? Нет. Он стал обзванивать всех партнеров, которые берут у меня с целью реализации в регионах. И везде получал цены от 1100 до 1200 долларов, что и понятно. Запросы приходили отовсюду: от Калининграда до Владивостока. Клиент проделал потрясающую работу за последующие две недели, искренне полагая, что кто-то ему продаст товар в рублях по курсу 2008 года. Он фактически прозвонил всю страну (!). Я такого упорства не видел никогда. К тому времени наши офисы выдали порядка 40 различных предложений на бланках, выставили 15 счетов и отделались от большинства разумных посредников объяснением ситуации. Народ принимал ставки, будут ли приходить запросы из других стран. И да, мы получили пару запросов из Белоруссии и Казахстана. Клиент даже связался с представительствами производителей в США и потребовал пояснить, почему их дистрибьюторы продают в России, ориентируясь на доллар, а не держат цену в рублях как полагается приличным людям. Кляты капиталисты ответить затруднились и даже зачем-то прокопировали свой юридический отдел.

Через три недели звонок.

- Здравствуй, Бэнбери. Хорошо, я куплю у тебя.

- Нет.

- Что нет?

- Не купишь.

- Почему?

- А они кончились на складе, - вру я, не краснея. Я вообще человек терпеливый, но это все достало даже меня. Тем более, что 15 штук - это реальная розница.

- Как так? А почему Вы складской запас не держите?

- Держим, но вот сейчас закончилось все.

- И когда будут?

- Без понятия. Плюс доллар скачет сейчас. Мы решили данную группу пока не завозить.

- Ну войди в положение, мне срочно надо, я ремонтник, мне надо сдавать объект.

- Хорошо, 3000 долларов.

- ПОЧЕМУ?!

- Ну мне надо будет отдельно привезти эти 15 штук теперь, специально для тебя. А ты знаешь, что логисты тоже берут в долларах?

Чувак бросает трубку, у него натуральная истерика. Через час звонит предположительно его начальник и голосом, не терпящим возражений, требует узнать, кто обидел казенного курьера.

- Да вы там все такие что ли? - думаю я, но молчу, собираясь с мыслями. Поясняю всю ситуацию с самого начала кратко и тезисно.

Тот думает, сопит, молчит.

- И чего теперь делать? Вы нам объект срываете.

Три недели чувак занимался хренью, а объект им срываю я, ок.

- Да я знаю, что теперь делать? Ваш человек не купил по низкой цене, три недели пытался добиться цены 2008 в рублях при совершенно понятном раскладе, а виноваты мы?

- Решайте проблему, - сказал товарищ и бросил трубку (!). Ну ОК, думаю, сейчас опять исполнитель позвонит, счет попросит. Но в тот день мне больше никто не звонил.

В понедельник звонок.

- Я так понял, что проблему решать не будете? - снова спросил начальник того товарища.

- В смысле?

- Ну мы ждем, пока Вы дадите нам варианты, как нам купить сейчас по низкой цене. Вы вообще клиентов цените?

- Давайте так: Вы купите у любого нашего партнера, не получается у нас сотрудничество, понимания нет и вообще. И не будем мучить друг друга.

- Ну и отлично.

Через пару дней звонок.

- Нам Ваши партнеры не дают Вашу цену. разберитесь. У них у всех 1100-1200 долларов, а Вы нам ОБЕЩАЛИ по 1000. Вы решите там проблему или нет? У нас проект горит!

- Знаешь, что? Иди ты на полюс и пусть тебя там медведи любят, - сказал я в несколько иных выражениях.

- Да ты вообще знаешь, с кем говоришь?

- С полярником-гомосеком, видимо, - трубку я положил, в черный список добавил и попросил больше никогда с этим товарищем не соединять.

Потом к нам два раза пришли какие-то робкие как первокурсницы ОООшки, но, получив цену в 3000 долларов, ретировались. В итоге мне позвонил их директор. К тому времени я бегло проверил, что там за фирма. Оказалось, что это мелкие ремонтники с обороткой миллионов 15. И у них было аж три ступени принятия решения! Директор спросил, не охотник ли я часом и не рыбак ли. Что надо нам вместе съездить на охоту, все обсудить, что нельзя вот так начинать сотрудничество. Я трубку повесил и подумал, что все таки чумачечая весна пришла ко всем нам, после чего уехал в отпуск на неделю. Ну его нафиг. А товар в итоге им продали наши партнеры за 1300 долларов с отсрочкой, правда, денег так и не получили. Чего и следовало ожидать. Вот такие бывают клиенты... Но нормальных все же больше.

196

История давняя, примерно того времени, когда гласность еще была, но колбаса и мыло в магазинах уже закончились. Начинался этап борьбы с пьянством и алкоголизмом. Времена уже далекие, так что за абсолютную достоверность не ручаюсь.
Был я в ту пору флагспецом эскадры кораблей в Индийском океане. 3 месяца на берегу, а потом кораблем из Севастополя или Владивостока в зону эскадры и 7-8 месяцев солнца, качки и много соленой водички за бортом. С пресной было хуже – танкерам обеспечения перестали продавать воду, даже в долг в ближних портах, а расплачиваться валюты не было.
Время летело быстро - стрельбы, разведка, учения, иногда сопровождение конвоев в Персидском заливе, бытовуха, одним словом. Немного разнообразили быт рыбалка да волейбольные баталии на верхней палубе, с мячом на леске или прибытие писем с каким-нибудь проходящим танкером. Да, в 1989 году еще писали бумажные письма!
Прибыл на смену очередной БПК, смена произведена, за встречу-расставание выпито, пора домой! С группой офицеров штаба эскадры убываем на корабле, отбарабанившим в зоне эскадры свой срок, во Владивосток. Классно на боевом корабле идти пассажиром. Экипаж трудится, несет вахты, а у офицера штаба эскадры уже наступает подготовка к отпуску – он практически не вовлечен в корабельный распорядок (главное не проспать завтрак-обед-ужин), может спать, читать книги. Одним словом прекрасный морской круиз. Конечно, вылезти на верхнюю палубу боевого корабля и лечь позагорать – это уже будет запредельно, но в остальном – именно круиз. Однако на сей раз наше путешествие сразу же было омрачено телеграммой – корабль задерживают на 5 суток и мы должны совершить заход в индийский порт Бомбей (после 1995 года – Мумбаи), где должна состояться встреча министров обороны и главкомов ВМФ Индии и наших. Конечно, еще никогда заход в иностранный порт не считался наказанием, но заход, приуроченный к встрече министров – это ничего хорошего. В телеграмме было указание – находящимся на борту офицерам штаба эскадры обеспечить качественную подготовку корабля к визиту и организацию встречи. Я уже неоднократно наблюдал, как на флотах происходит встреча Главкома – «зачищается» все, чтобы на глаза не попался какой-нибудь полупьяный матрос, мичман или офицер. Прибытие Главкома для корабельных событие, сопоставимое с прилетом марсиан. А для командования корабля оно давало шанс «засветиться», что могло хорошо сказаться при дальнейшем продвижении по службе (или, наоборот, не сказаться!) Размеренная жизнь корабля была безжалостно перечеркнута. Четверо суток непрерывно корабль красился, подкрашивался и перекрашивался, драились до блеска все медяшки. Экипаж практически не спал. На мою долю выпало не так много. Кроме работы по специальности с корабельным специалистом, я должен был составить маршрут возможного прохождения иностранной делегации, так, чтобы он не проходил мимо спец. кают, секретного вооружения и т.д. На всех ненужных «ответвлениях» должен был стоять матрос, задача которого не пропустить никого, направив по «правильному» маршруту. Матросов тщательно проинструктировали, обучили их иностранному слову «ПЛИЗ» и жесту рукой, показывающему нужное направление движения. К исходу 4-го дня корабль сиял, как котовы яйца, а матросы были в белоснежной форме, в кают-компании были накрыты столы с накрахмаленными скатертями. БПК встал на якорь на рейде. Министр обороны и главком должны были подойти на командирском катере, который отдраили до неестественного блеска. На случай его поломки были задействованы еще 2 катера, не столь «помпезные». Утро, как всегда, высветило массу мелких недоделок, которые тут же устранялись. Командир в пятый раз отрепетировал перед зеркалом свой доклад. Прошла информация – министры обороны обеих стран после возложения венков едут сразу в Министерство обороны, а на корабль прибудут только Главкомы ВМФ. Уже проще, только командир быстро репетирует новый доклад. Показалась кавалькада машин на берегу, в командирский катер погрузились несколько военных и гражданских, катер бодро захлопал винтом и двинулся к кораблю. Через несколько секунд доклад сигнальщика – катер потерял ход! Второй экипаж с резервным катером был спущен на воду за 10 секунд и …. Катер не завелся! Еще 10-15 секунд и катер с другого борта спущен и полетел на выручку. Как оказалось впоследствии, командирский катер, намотал на винт рыбацкую сеть. Главком калач тертый, знает о существовании «адмиральского эффекта» - он сразу проинформировал своего коллегу, что на корабле проводятся учения по спуску катера и т.д. На корабле, все затихает и только по палубе мечется матрос, у которого в руках оказался спасательный круг из спущенного катера. Командир грозно глядит на матроса и рявкает – ты ЧЁ? Матрос лопочет, что не знает, куда деть круг. «Куда-куда? да хоть за борт»! отвечает командир. Катер подходит к борту, экипаж выстроен, командир по стойке смирно, пожирает глазами швартующийся катер. Сзади появляется матрос и докладывает: «товарищ командир, ваше приказание выполнено»! Командир удивленно оглядывается – «какое приказание?». Однако уже ясно какое – из-за кормы корабля выплывает ВЫБРОШЕННЫЙ ЗА БОРТ спасательный круг. Полный абзац! Далее следует доклад командира корабля, поздравление экипажа Главкомом, короткая речь. Вместе с главкомом прибыли представители нашего посольства, они по гражданке. И видимо приспичило одного из них очень серьезно. Он бочком к старпому и спрашивает – где «отлить» можно? По палубе, вниз и налево. И посольский бочком-бочком и далее бегом. Добегает до матроса, и говорит, что старпом разрешил ему забежать в гальюн. Однако матроса обучили, две последние ночи он практически не спал и кроме слова «Плиз» и указания рукой он ничего не в состоянии воспринять. Ни шепота посольского, что он русский и бежит по малой нужде, ни русского языка он уже не понимает. ПЛИЗ, Я СКАЗАЛ! и снова жест рукой в направлении движения. А когда посольский пытается проскочить, матрос передергивает затвор автомата и посольскому уже бежать никуда не надо! Хорошо, что речь Главкома была краткой, а то бы сходил посольский не только по малой нужде! Главком поздравил экипаж, вручил несколько заранее подготовленных грамот и подарков (мне, кстати, в тот заход были вручены часы командирские с поздравлением от Главкома. Часы проходили всего лишь 3 дня. Ясно, хорошего не подарят!) и, не спускаясь в кают-компанию, вся делегация грузится снова в катер и видимо на банкет в министерство обороны. Так что в кают-компании мы хорошо посидели с офицерами корабля и штаба эскадры. На следующий день еще были сходы на берег, моряки, наконец-то отоспались. А через 2 дня мы уже держали курс на Владивосток с заходом во вьетнамский порт Камрань.
Заход в Камрань был организован без всякой помпы – мы просто заходили для пополнения запасов топлива и продуктов. В Камрани базировалась одна из наших эскадр. Флагманским специалистом на ней в тот момент был мой однокашник Володя. В Камрани я побывал впервые. Мы пришвартовались к стенке в пятницу в 17.30. На эскадре короткий день. Кроме дежурной службы на пирсе никого не было. Офицеры штаба эскадры в 17.00 уже убыли на автобусе в свой городок, который был километрах в 3-4 от пирса. Я запросил добро у начальника походного штаба на посещение однокашника. Спросил у дежурной службы, как добраться до военного городка – оказалось, что все просто – нужно идти вон по той дороге, уходящей куда-то в джунгли. Уже через 10 минут я широко шагал по раздолбаной асфальтовой извилистой дорожке, слева и справа густой стеной стояли заросли тропической растительности, действительно, настоящие джунгли. Смеркалось и довольно быстро. Когда уже прошел километра полтора-два, после очередного поворота чуть позади меня вышли 2 вьетнамца с автоматами Калашникова и громко спросили у меня: «куришь?». Я ответил отрицательно и для убедительности покрутил головой. Мой ответ им явно не понравился. Они пошептались меж собой и один из них еще раз на своем птичьем наречии спросил «куришь»? Я впервые пожалел, что не курю. У одного из них была дурацкая привычка передергивать затвор автомата. Я обратил внимание, что «Калаши» у них стоят на предохранителе, однако, щелчок затвора оптимизма не добавляет. Я сделал попытку пропустить их вперед. Однако они остановились и ждали, когда я продолжу движение. Так мы и шли, я, не слишком ускоряясь, а когда слышал очередной щелчок затвора и вовсе останавливался и поворачивался лицом к ним, они, следовавшие метрах в 10-15 позади и яркая луна, освещающая узкую дорожку. Наконец джунгли расступились и мы вышли на открытую площадку, слева я увидел огороженный колючей проволокой военный городок, на КПП дежурили морпехи, которым я был рад, как родным. Вьетнамские вояки, убедившись, что я прошел через КПП, исчезли в джунглях. Морпехи подсказали, где проживает мой однокашник, а заодно сообщили, что в последнее время обстановка чуть накалилась, запрещено добираться самостоятельно и всех штабных возят только на автобусе. Через 10 минут я уже обнимался с Володей и его женой Танюшкой, которую хорошо знал еще по училищу. Володя посмеялся моему рассказу и сообщил, что вьетнамцы спрашивали у меня не закурить, а обнаружив незнакомца (всех “местных» русских они хорошо знают), уточняли, друг ли я им – употребляя русское слово «КОРЕШ», а я им отвечал, что я «не кореш», что им явно не нравилось. На следующий день, дорвавшись до прочной земли, вместо гуляющей палубы, я умудрился поломать себе руку, играя в большой теннис и "герой Персидского залива" вернулся домой в гипсе.
Кстати, повезло, что при игре присутствовал местный эскадренный врач. Когда я пытался достать уходящий мяч, то сделал кувырок с опорой на левую руку. Стало больно, поморщился, а через несколько минут стал еще играть в волейбол. Когда принимал мяч, то видимо так "скукожился, что врач сразу сказал – ну-ка, давай посмотрим, что там у тебя с рукой. Посмотрели, сделали снимок - двойной перелом руки чуть выше кисти. Через час я был уже в гипсе. Пока еще пару дней были в Камрани, пока чуть не неделю шли до Владивостока, прячась от шторма, потом еще день провел во Владике и когда прилетел в Москву, понял, что гипс не позволяет настолько приоткрыть пальцы, чтобы туда входила грудь, по которой я за 8 месяцев ну уж очень успел соскучиться, то сразу принял решение - нафиг гипс! и, не смотря на возражение жены (думаю в ней в тот момент все же говорил медик) разломал весь гипс, утверждая, что хорошее настроение - лучший лекарь. И оказался прав!

197

О добре и зле

Господин, я достал его!
Кого? спросил Темный Владыка, не отрываясь от работы.
Меч Света! Тот самый, которым можно Вас убить.
А, этот... Ну, положи там, на полочку.
Горбатый карлик сунул принесенный сверток на полку и пристроился у ног своего повелителя.
Послезавтра ночь Великого Противостояния, как бы невзначай заметил он.
Ну и что? Равнодушно пожал плечами Темный Владыка.
Жертва, господин, напомнил карлик. Ее еще найти надо.
Не надо никого искать, отмахнулся Темный Владыка и отложил в сторону очередную очищенную картофелину.
Но ритуал...
Не будет никакого ритуала! Строго нахмурил брови Темный Владыка. Пора бы тебе уже привыкнуть.

Карлик насупился.
Господин мой! Вы живете в этой глуши уже полтора года! Вы разводите гусей и выращиваете капусту! В то время, как могли бы повелевать этим миром по праву сильного! Где Ваши Легионы Смерти? Где толпы преданных слуг? Дворцы, подземелья, ряды виселиц где это? Великие завоевания, чудовищные деяния все пошло прахом. Взгляните, Добро и Свет торжествуют повсюду, даже дети не боятся ночью гулять по улицам. Как Вы можете терпеть такое, господин?
Я же тебе уже объяснял, отозвался Темный Владыка. Добро всегда побеждает, а Зло проигрывает. Нет никакого смысла затевать безнадежное дело, тратить силы и средства, если нет ни малейшего шанса на выигрыш. А я, знаешь ли, люблю выигрывать. И только так!
Но каким образом, господин мой? Пока Вы здесь прозябаете в безвестности, Свет набирает силу...
Вот именно! Поднял палец Темный Владыка. Набирает силу. А что он с этой силой будет делать? К чему приложит?

Он взял новую картофелину и стал не торопясь срезать шкурку.
Чем займется Добро, когда обнаружит, что драться ему не с кем? Я же вот он, сижу, не рыпаюсь, ничем себя не проявляю. А остальные так, мелюзга одна, любому светлому герою на один зуб. А что потом? Чудища кончатся, а зубы-то останутся. И не один, а целых тридцать два. Кого прикажете грызть тогда?
Очищенная картофелина шлепнулась в кастрюлю, Темный Владыка взял луковицу и принялся мелко ее строгать.

Еще три-четыре месяца, и Добро начнет беситься от безделья. Светлые рыцари вернутся в свои земельные угодья и начнут ими управлять. А это далеко не у всех хорошо получается. Будут и территориальные споры, и грызня, и междоусобица, и завышенные налоги. Жрецы снова вспомнят о своих монастырях, станут собираться на диспуты, спорить до хрипоты и мордобоя, пока не разделятся на различные школы и направления, так бывало уже не раз. О магах я уже и не говорю. Эльфы, люди и гномы припомнят старые расовые предрассудки, разворошат былые обиды и учинят множество новых. Бойцы, привыкшие только сражаться, очень скоро уйдут поголовно в грабители. Воры... ну они и так всегда были личностями без стыда и совести. А борьба за власть? Ты полюбуйся, какая уже сейчас идет грызня вокруг трона! И все это, заметь, безо всякого моего вмешательс

198

Всех с Днём Великой Победы! Хоть и сидим в этот день под карантином :) . И вспоминаем наших предков, победивших фашизм - на фронте и в тылу, с оружием в руках или за станком. И узнаём из рассказов старших новые детали жизни тех лет. Про свою бабушку Шуру я уже писала (11.11.2015, основной выпуск, ник - Внучка своей бабушки). В двух словах - во время войны она была шофёром и перегоняла грузовики для фронта (из Горького в Москву). Но только сегодня, к своему стыду, я узнала, что бабушка, оказывается, была военнообязанной и ей дали бронь - её квалификацию сочли достаточной для подготовки шоферов. То есть она ещё и учила молодых призывников. И рассказывала, как молодой, высокий и красивый парень паниковал за рулём, как она мучилась с ним и в итоге этот кадр пробил головой фанерный верх кабины, когда врезался в дерево. Ещё был эпизод, когда она на тихом ходу проезжала через площадь города Лысково, когда там шел сбор солдат для фронта. Толпа призывников шумела на площади, мешая проезду. А мимо машины шла женщина с маленькой девочкой. И эта женщина толкнула девочку под колёса грузовика. Трагедии удалось избежать благодаря реакции моей бабушки - она резко вывернула руль и затормозила. Поскольку вокруг было множество свидетелей происшествия, к бабушке не возникло вопросов, все вопросы были обращены к мамаше этой девочки. Ещё при поездке в Горький (у бабушки был четко указан пункт прибытия и маршрут) к ней напросился в попутчики какой-то офицер, который стал уговаривать бабушку завернуть по дороге в нужный ему пункт, а при отказе достал пистолет. Бабушка особенно гордилась тем, что, начихав на его пистолет, продолжила путь по своему маршруту. Кстати, зная фамильное упрямство своей бабушки, я этому верю :) . Сестра у меня такая же. :)
А однажды уже после того, как машины уже были сданы в Москве, группа шоферов разделилась и договорилась встретиться на некоей ж/д станции. Бабушка туда добралась первой, ходила там, ждала остальных. Зима, мороз. А тут вполне благообразный пожилой мужичок предложил ей погреться в его вагончике, стоявшем неподалеку. Бабушка согласилась, но держалась настороже. И когда этот тип стал к ней потихоньку подбираться, то она рванулась, сбила крючок запора и кубарем выкатилась из вагончика. А потом местные работницы сказали ей, что никого из тех, кто с этим мужичком ушёл, больше они не видели.
В общем-то, делюсь с вами воспоминаниями бабушки просто так - чтобы ещё одна страничка военной жизни сохранилась.

199

О зайках и лужайках

Недавно на "Дзене" кто-то написал пост про многодетную яжемать, которая жалуется на тяжёлое материальное положение по причине пятерых детей и неспособности работать из-за давления (при этом ещё мечтает о шестом ребёнке, отчего у меня логикометр сразу весь сломался). И сразу же набежала в комменты толпа проституток с восхищением в её адрес (ну как же, "дети - это счастье" и "здесь скоро будет Азия, если никто рожать не станет") и возмущением по поводу отрицательного отношения к этой "героине" (а одна вообще заявила, что обеспечивать детей должно государство, а не родители, после чего у меня таки что-то отпали сомнения по поводу многодетных). И с воплями, что таки женщинами надо чуть ли не памятники ставить, ведь много детей - это каторжный труд (ну, я так понял, их кто-то НАСИЛЬНО заставлял рожать столько и теперь должны мыкаться, бедные). Что ж, у меня есть больше двух примеров того, как именно они "трудятся". С того же "Дзена", хотя бы:

"Оказывается, администрация деревни, в которой она и ее дети жили, старались хоть как-то ей помочь - в частности, ее обеспечивали дровами и даже некоторыми продуктами... она мало того, что никого не поблагодарила за старания и, наоборот, критиковала практически любую помощь... Журналистам мамаша так и сообщила "у меня пятеро детей, и я не могу работать". Дальше она перечислила, что ей и ее детям нужно для жизни прибавив, что не отказалась бы также от смартфона для старшего ребенка, чтобы ему было комфортно учиться в школе".

"У нас на учете стоит семья: шестеро детей, мать (30лет) беременна седьмым. Когда ее в промежутке между беременностями попробовали трудоустроить, ей не понравилось и она уволилась. Папаша (52 года) бывший зек, не работает - он типа инвалид, но статус не оформлен.Папаня тоже не работает: "Я помогаю Надюше с детьми". При этом Надюша - одинокая мать, которой от опеки была в собственность выделена квартира как сироте. Небольшая, всего 32 кв.м., затем, после рождения 6 ребенка - 900 тысяч на приобретение жилья. Они купили дом, в котором в первую же зиму разморозили отопление и вернулись обратно в квартирку. Их цель- родить 8 детей, чтобы получить от соцзащиты автомобиль. Источник доходов - детские пособия".

У нас в школе была семья - папа, мама и трое деток. Материнский капитал потратили, купив избушку-развалюшку, в которой жить практически нельзя. Казалось бы, мужик в доме - сделай ремонт, подшамань избушечку, как умеешь, утепли, стекла битые замени хотя бы (стекла мы им предлагали, когда окна меняли на пластик, но они отказались). "Денег нет!" Не работали оба. Ладно, детей жаль, они ни при чем - старшие ходили к нам в школу, младшего взяли с дошкольные группы при школе же - взяла горе-родителей на работу, маму уборщицей, папу - рабочим по обслуживанию здания. Папу уволили почти сразу - на работу ходил по настроению, потому что "если вы хотите, чтоб ваши работники приходили на работу вовремя, то обеспечьте транспортом хотя бы". Мама дольше продержалась, потом сама ушла. Так вот в момент, пока папа еще работал, у нас старый деревянный забор вокруг школы меняли на новый. Время конец октября, зима ложится (Сибирь), у этих наших многодетных дров нет, отапливаются газовой плитой. А их все в коллективе жалели. И я в том числе. Посовещались с завхозом, решили им отдать остатки забора (а территория школы огромная, дров на ползимы бы хватило), сотрудники скинулись, чтоб машину по доставке отплатить. Потом приходят: Слушайте, Анна Александровна, ну это же ни в какие ворота - почему он хотя бы грузить не выйдет помочь? Спрашиваю у этого орла, а он мне заявляет: "А почему я должен грузить? Вы же сами предложили помочь, вот и помогайте!"

"– Я многодетная мать, знаете как трудно содержать семерых детей, и восьмой скоро родиться! Вам, что трудно? Жалко пару маек отдать.

Примерно с такими словами эта восьмимать подходила к родителям. Большинство были в шоке от манер этой женщины. Но одна мама пожалела многодетную маму и отнесла ей целый огромный пакет вещей, игрушек, обуви, бутылочек и пелёнок.

Так потом эта яжмать "прославила" добрую женщину: говорила, что та отдала ей тряпки, что вещи все плохие, старые и грязные".

"Их в семье 10 человек.Живут за счёт государства,никто нигде не работает.Им должны все и везде, они достали всех от директора школы до род.комитета".

"Я раньше тоже раздавали вещи. У меня внучка одна и вещи у нее дорогие. Сама по себе внучка очень аккуратная, поэтому вещи все в хорошем состоянии. Перестала раздавать, потому что они обнаглели. Стали приходить домой и в наглую просить. Я раздавали вещи по мере необходимости. Но приходить и требовать, потому что им сейчас надо, это верх наглости".

"Ну а работать она не работала и не спешит, на себя у нее остаются детские пособия, да дядечек периодически обслуживает... Ну в общем, с детьми вечная проблема: своих выведешь с игрушкой во двор погулять -раз - игрушка отжата, велосипедики, самокатики и все, что не дашь, все улетало в руки этой прорвы..."

Ну и наконец вершина всех эти примеров наглости, после которого просто рука уже не поднимется защищать многодетную гопоту с алкашнёй:

"... у нас такая же мамань просто вещи забирала из кабинки какие ей понравились и потом детей в них в сад приводила "ачотакова". Прихожу за сыном, а у него комбеза в кабинке нет, я к воспитателю, она говорит, перед сном гуляли,он в комбезе был... все перерыли, не нашли. Позвонила мужу, он заехал домой, куртку сыну привёз. Через два дня картина маслом..... ведёт мамань двух мальчишек, один из нашей группы, а мальчик постарше, из средней группы, в нашем комбезике, и перчатки на резиночке тоже наши болтаются. ???? Я просто в шоке, подхожу, спрашиваю откуда у неё наш комбез, а она..,, у Кирюши курточка порвалась совсем, ему ходить не в чем, а я видела что вы вашего мальчика в другой курточке приводили, зачем вам две вещи на сезон.... Я ПАЦТАЛОМ. Ну да, сын ходил в куртке, а потом ему комбез купили с запасом-на вырост. То есть, как я поведу ребёнка осенью без верхней одежды домой, её не волновало!! В общем сказала ей, что пусть ребёнка раздевает и сдаёт в группу, а комбез я заберу. Эта дура мне говорит,, ойййй, Кирюша сильно расстроится, может я вам комбез завтра принесу? "..... занавес. Поставила в известность администрацию садика о произошедшем, выяснилось, что практически у каждого мальчика пропадали вещи, но вот так крупно она погорела на нашем комбезе. На родительском собрании маманя была не возмутима,в свое оправдание сказала,, а как я должна четверых детей одевать, вы знаете сколько детские вещи стоят?!""

То есть, я так понял, это ВОТ ТАК многодетные мамаши "заработались", дорогие их защитники (правда, я вангую, до тех пор защитники, пока такие вот детишки в подворотне по башке не дадут, ибо в 14 лет уже на бухло не хватает)? Раздвигая ноги, а потом жалуясь всем на своё бедственно положение, требуя от всех помощи и попросту внаглую воруя вещи? И НЕ СТЫДНО вам таких защищать?

200

Аккурат на Пасху пришлось по Скайпу общался со своими старыми друзьями. Жизнь разбросала нас по всему земному шару: Серега - в Москве, Дима - в Лондоне, Илья где-то в Массачусетсе, ну и я, где-то в ж...пе. Сначала по-доброму вспомнили старое, даже выпили виртуально, а потом, понятно, переключились на коронавирус. Как все далекие от медицины люди, мы довольно неплохо в этом разбирались. А про информированность и говорить не приходиться: разные там политологи, блогеры, советники президентов отдыхают. Оказывается, мы были в курсе передовых работ в области вирусологии ведущих лабораторий и институтов, чуть ли не геном COVID-19 у каждого из нас на рабочем столе компьютера, и тяжелых-то больных мы где мы только не лечили: и в Бергамо, и в Нью-Йорке, и даже патологоанатомами успели поработать. Как-то незаметно добрались и до первых лиц своих стран. Странно, но может исходя из того, что своя рубашка ближе к телу, про них отзывались весьма положительно. Дима вспомнил, как его Борис Джонсон, рискуя жизнью, принял удар пандемии прямо на себя. Серега напомнил про желтый костюм Владимира Владимировича в Коммунарке и даже Илья высоко оценил Трампа, исходя хотя бы из того, что тот не любит демократов. Дима добавил историю из своей жизни:
- Еду я как-то на работу (еще перед карантином) и на светофоре чуть не сталкиваюсь с другим велосипедистом, поднял глаза - Борис. Я ему говорю: Борис, ты не прав, а он мне: Sorry и покатил на свой Даунинг-стрит. Простой человек, один и без охраны.
Серега немедленно отреагировал:
- Это что, я уже во время карантина ехал по Кутузовскому, так меня одна машина подрезала.
- Желтая "Лада-Калина", - съязвил Дима.
- Почему? - обиделся Серега. - Темный лимузин, а за рулем Сам. Сразу узнал меня и даже ручкой помахал.
- Ну ты загнул, - не удержался Илья, - один и без охраны еще скажи.
- И скажу, - буркнул Серега. - Может ты нам расскажешь про вашего Трампа-велосипедиста или Трампа-автомобилиста. Вы там у себя с этим коронавирусом обос...лись по-полной так, что туалетной бумаги уже не хватает.
Илья замолк, видно слова Сереги больно ударили его ниже пояса.
Сообразив, что запахло международным скандалом, тут вмешался и я:
- Друзья, не будем обвинять друг друга, положение сложное, я бы даже сказал - аховое, надо общими усилиями искать из него выход.
- Из наших в Китае никого нет? - робко спросил Илья.
- Неча на Китай пенять, коли рожа крива, - огрызнулся Серега.
- Нет, я имел в виду получить информацию, так сказать, из первых рук, - оправдывался Илья.
- Руки надо тщательно мыть после улицы и перед едой, - вставил Дима.
- Ага, и после туалета, особенно в Америке, - не унимался Серега.
- Что там с вакциной, - изображая из себя модератора, грозно спросил я.
- У нас уже дошли до испытания на людях, особенно неплохо продвинулись Moderna Inc и Inovio Pharmaceuticals Inc. Некоторых ребят из Кембриджа неплохо знаю, не должны подвести.
- Хорошо, держи на контроле. Вот ведь: можете, когда захотите.
- У нас в Оксфорде начнут испытывать вакцины после Пасхи на тысячах добровольцах, - отчитался Дима.
- Тоже неплохо. Помогите там своему премьер-министру, он после болезни еще очень слаб.
- Хорошо, - пообещал Дима.
- У нас в России вакцину разрабатываем в Питере и в Новосибирске , пока тестируем на животных, - по-военному лаконично доложил Серега.
- Долго запрягаете, - недовольно отреагировал я. - Увеличьте финансирование, как на самый главный национальный проект.
- Это мы можем, - пообещал Серега.
- Конечно хорошо бы узнать, как там продвигаются дела в Гонконге: они ведь раньше всех начали, им и карты в руки.
- Карты-то крапленые, - заметил Илья.
- Чья бы корова мычала, - осадил его Серега.
- Кстати, ничего не слышали про Светку Петрову, она же в школе по химии лучше всех шарила? - с надеждой спросил Дима про свою первую любовь.
- Нет, - хором ответили мы, хотя версия связи Светки с Гонконгом выглядела весьма перспективно.
Чат умолк, было сложно только, как тихо шумел вентилятор ноутбука. Глядя на маленький глазок камеры я спросил:
- А как жизнь, вообще?
Друзья молчали, каждый думал о своем.
- Неплохо бы как -нибудь встретиться.
- Неплохо, - поддержали друзья.
- В Лондоне, - предложил Дима.
- Нет уж, приезжайте лучше к нам, - не унимался Серега.
- В Магадан? - съязвил Илья.
- В Москву, - строго закончил Серега.
- Извини, вырвалось что-то из детства, - извинился Илья.
- Бывает, - подтвердил Дима.
- Ну, тогда - Христос Воскрес! - подытожил я.
- Воистину Воскрес! - дружно раздалось в Скайпе.

12345678910 дальше →

Партнеры

Реклама