Анекдоты про наверное смеялись
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 39

1

Серпухов. 26.02.2026
Записки не «героя нашего времени».
Посёлок Свободный-39, кто был тот знает. Лихие 90, год 1993-1994, нам было по 20-23 года, водка продаётся уже без талонов, но проблемы с деньгами. Получали мы молодые прапорщики тогда мало, да ещё и задерживали зарплату. Ладно это предисловие, собрались мы как-то компанией на шашлык, но как шашлык-это сейчас мясо какое хочешь и цены нормальные, тогда брались окорочка Буша за 30-40 тысяч рублей за кило, мясо отделялось от кости, уксус, соль да перец перемешивали и шли на озеро. Пока дошли, минут 15-мясо готово.
Купили водки, 2 банки по 0.5, были тогда такие, как сейчас пиво продаётся в таких. Водка лежала у меня в наружных карманах афганки или стояла, правильнее сказать, находилась. Подошел я к берегу воды набрать, уже не помню во что и для чего. Главное, что в том месте было глубоко, возле дамбы.
Наклонился за водой, бульк выпадает первая банка, дернулся, следом вторая. Ощущения, мир рухнул. Банки скрылись под водой, глубина и ранняя весна, без шансов на спасения. Глянул на друзей, они на меня. Падения банок они не заметили.
Помахали рукой давай мол быстрее набирай воду, пора гудеть. Нас было трое, два Вадика и я Костик. В голове мелькнула мысль, могут за такие дела и поколотить, так не сильно, но аккуратно. Настроение упало ниже плинтуса, смотрю на мутную воду, как будто произойдет чудо и водка вернётся на своё место в карманы.
Это оцепенение продолжалось минуты две, как вдруг из глубины показалась донышко банки, медленно очень медленно банка всплывала, а за ней и вторая.
Счастье, даже это слово здесь не подойдёт, меня накрыло неведомой до сих пор и впоследствии тоже, ощущением бесконечного благоприятного блаженства. Радость, тоже слабое слово по сравнению, то что я испытал.
Это сейчас по телефону вызвал доставку, ну заплатишь лишнюю тысячу и праздник продолжится, тогда это было конец света, разрушение всех планов без вариантов.
Чудо-чудное, невероятное-очевидное, мой бедный мозг взорвался от стольких событий за 2 минуты. Я опять оцепенел от вида происходящего. Только крики друзей привели меня в чувство. И тут созрел коварный план, я уже догадался, что в банке видимо есть немного воздуха, ровно столько, чтобы всплыть. Хотя по весу они довольно тяжелые, в стекле точно наверное не всплывают, не знаю, не пробовал.
Достаю банки из воды и иду к товарищам своим. Ничего при этом не говоря и не рассказывая об произошедшем. Шашлык готов, пошла гулянка, шутки, смех. Все довольные и немного пьяненькие. Беру нераспечатанную банку с водкой, подошли к озеру. Не помню какой предлог я придумал, толи помыть от песка или другое. Банка «случайно» падает в воду и скрывается из вида.
Глаза, надо было видеть глаза моих друзей, это что-то с чем-то. Они готовы были меня разорвать на куски, скинуть в воду. Это не описать словами, это надо видеть. Глаза собаки из «Тик-тока» когда ей в миску положили кусочек сухого корма, вместо целой миски. Шутка удалась на славу, всё повторилась, как со мной, ребята испытали такие-же ощущения, что и я. Потом долго пересказывали случившееся между собой, смеялись до коликов в животе. Мы были молоды, счастливы, не зная, какие трудности нас ждут впереди. Слава Богу нас минуло лихолетье 90 тых, было трудно, но баньдюков не было, может и были, но с нас нечего было взять от слова совсем.
Да, предлагаю всем шутникам так пошутить, я обещаю будет весело. Хотя это может избитая история, но она реально произошла в моей жизни. Я не знаю продаётся ли такая водка сейчас, но маркетплейсах сейчас наверное можно купить всё.
Если еще, что вспомню напишу.
Не «герой нашего времени.»

2

В 1999 года в один из магазинов сети супермаркетов в Калифорнии зашел мужчина и попросил продать ему 12.000 стаканчиков шоколадного пудинга. Вот таких...
— Вы уверены, что вам нужно именно столько?
— Да, заберу всё, что есть на складе.
— А может, возьмете пару упаковок?
— Нет, мне нужно всё. И еще скажите, где ближайшие магазины вашей сети.
— А что вы хотите с ними делать?
— Хочу полететь в Европу. Бесплатно.
Не поверили продавцы в его объяснения, решили, что у богатых свои причуды, может, он ванну из пудинга принимать будет.
Мужчина погрузил пудинг в минивэн, объехал еще несколько магазинов, забив машину до отказа.
Почему же он решился на такую странную покупку, да ещё и потратил на неё более 3 тысяч долларов?
Дело в том, что в магазин пришел инженер Дэвид Филлипс. Oн решил обмануть систему и обеспечить себя путешествиями на всю жизнь.
Дэвид, как настоящий инженер, внимательно прочитал условия рекламной акции на упаковке замороженных продуктов «Healthy Choice». Там говорилось, что за каждые 10 штрих-кодов можно получить 1000 миль авиаперелетов.
Для своего гениального плана он нашел в магазине самый дешевый товар, участвующий в акции — стаканчики пудинга по 25 центов.
На первый взгляд — мелочь, но Дэвид быстро посчитал: потратив всего 25 долларов, он получает эквивалент билета, который стоит в разы дороже.
На реализацию плана ушло немало сил. Жена Дэвида поначалу думала, что мужа пора сдавать в лечебницу, ведь весь их дом превратился в склад пудинга. Но когда он показал ей расчеты, она поняла — это не безумие, это джекпот.
Однако возникла проблема: физически содрать 12 тысяч наклеек в сжатые сроки было нереально. Пальцы болели, времени не хватало.
И тут Дэвид сделал «ход конём», который превратил его аферу в благотворительный акт. Он договорился с «Армией Спасения»: они помогают ему отрывать эти проклятые этикетки, а он отдает им весь пудинг бесплатно.
В итоге он не только получил свои штрих-коды, но и списал 800 долларов налогов за благотворительность. Пудинг накормил нуждающихся, а Дэвид отправил коробку с купонами в штаб-квартиру авиакомпании.
Менеджеры акции, наверное, протерли глаза, когда увидели почтовое отправление. Но условия есть условия. Дэвид Филлипс получил на свой счет 1 250 000 авиамиль, пожизненный статус «Золотого клиента» и возможность летать куда угодно.
С тех пор прошло много лет, а Дэвид всё ещё летает. Он возил семью в Европу, в Австралию, на лучшие курорты мира. И всё это — за те самые стаканчики, над которыми смеялись кассиры.

3

22/11/2025 - 00:44. Автор: Анонимно. Вовочка пришел к деду: - Дедушка, а ты был маленький? - Был, внучек. - Ну и смеялись, наверное, ребята над твоей лысиной. ... 23/11/2025 - 17:24. Автор: какаДУ. - Дедушка, а ты был маленьким? - Был, внучек. - Ну и смеялись, наверное, ребята над твоей бородой и лысиной! . За сутки у дедушки выросла борода. А завтра морщины появятся.

5

Сказочная повесть «Хоббит, или Туда и обратно» была впервые опубликована еще в 1937 году.
Но в Советском Союзе была издана только в 1976.

Художник Михаил Беломлинский, которому поручили иллюстрировать книгу, рассказывал:

«Главного героя – Бильбо Беггинса я рисовал с моего любимого актера Евгения Леонова, идеально для этого подходящего; добродушного, толстенького, с мохнатыми ногами.
Я часто рисую героев книг с конкретных людей-актеров или своих приятелей.

Рисунки в издательстве очень понравились, особенно, естественно, Хоббит-Леонов, и книгу отправили в типографию, а я с нетерпением ждал ее выхода.
Но тут вдруг в «Литературной газете» появилась огромная статья Юрия Никулина, где знаменитый клоун и киноартист жаловался на то, что изготовители каких-то бесконечных дурацких кукол украли его имидж и используют для своих целей, что его ужасно возмущает и огорчает.

Все это было справедливо, поскольку речь шла о банальном нарушении авторских прав, о которых представление в то время в Союзе было самое смутное.

И тут моя умная жена Вика говорит: «Ну, все! Начинается очередная идиотская кампания в печати – защита авторских прав, и твой Хоббит-Леонов идеально подходит для ее иллюстрирования – ты без спроса украл его имидж и изобразил его пузатого, с мохнатыми ногами, может быть, его это возмущает…» Получалось, что это так.
И теперь, видя Леонова в кино или по телевидению, я смотрел на него с опаской, представляя, как он будет возмущаться или вообще подаст в суд на художника.
В общем, я ждал неприятностей.

Но тут Леонов приехал в Питер, в Дом кино, где проходила премьера фильма с его участием. На банкете жена говорит: «Вот сейчас все выпьют, расслабятся, и хорошо бы тебе показать Леонову книгу» (я только что получил сигнальный экземпляр).
Она помчалась домой и привезла «Хоббита», и когда режиссер познакомил нас с Леоновым, я ему говорю: «Евгений Павлович! Вы мой самый любимый артист. Я вот даже в замечательную книжку вас нарисовал, без вашего, правда, разрешения».

Тут он, вопреки всем моим опасениям, пришел в неописуемый восторг, прямо хохотал, рассматривая все картинки (и кругом все смеялись), а потом вдруг так растерянно спрашивает: «Эх, а где бы вот и мне достать такую книжку, ведь это, наверное, трудно?»
А я ему: «Да я с радостью подарю ее Вам, вот эту, и прямо сейчас». Надписал ее и вручил Леонову под общий восторг всех.

Так благополучно вся эта история закончилась.
Позднее в книге «Письма к сыну»Евгений Леонов написал: «Ленинградский художник Михаил Беломлинский подарил мне книжку английского писателя Джона Толкина. Он изобразил героя повести хоббита Бильбо очень похожим на меня. Копия, не правда ли? Сказка мудрая и очаровательная, рисунки тоже».

6

Доктор Жизнь. Оглохнув и лишившись речи, Николай Бурденко продолжал спасать

11 ноября 1946 года консилиум врачей собрался около кровати профессора Николая Бурденко. Он протянул им листок, на котором было написано: «Пора умирать». Николай Нилович уходил из жизни сильным, несгибаемым человеком. Величайшим врачом и уважаемым во всем мире учёным.

Считается, что пальцы у хирургов должны быть тонкие и длинные, как у пианистов. А у Николая Бурденко были крепкие, мясистые, крестьянские руки. Над ними смеялись. Но это было в самом начале пути пензенского паренька.

У него и не могло быть других рук. Он родился и вырос в крестьянской семье бывших крепостных в Каменке. Отец, работавший писарем, хотел определить сына в духовенство: священником всегда можно было «прокормиться».

Николай с родителем не спорил, но в училище пошёл своим путём: стал читать запрещённую тогда в России литературу, заинтересовался марксизмом. А потом решил ехать учиться на врача из Пензы в университет в далёкий Томск. Родители вздохнули и отпустили. Помочь ему они не могли.

Юноша зарабатывал себе на жизнь сам: занимался репетиторством и много учился. Не пропускал занятий в университете. Своими знаниями он восхищал не только однокурсников, но и преподавателей.

Его блестящая карьера чуть не сорвалась: Бурденко присоединился к молодёжи, которая выступила с прокатившимися тогда по стране акциями протеста. Николая исключили из университета. За то, чтобы восстановили такого студента, радели профессора. И делали это не зря. Для многих Николай Бурденко стал настоящим спасителем.

Его первой войной стала русско-японская, куда он поехал помощником врача. Выживаемость раненых на ней была около 20%. Система эвакуации была выстрое-на таким образом, что многие раненые умирали от кровотечений по дороге в тыловой госпиталь. Николай Бурденко на собственном опыте убеждается, что систему надо менять.

В страшной битве под Вафангоу Николай Нилович получил боевое крещение. Медотряд расположили вдали от сражения. Николай Бурденко добился того, чтобы, в разрез с приказом, поменять дислокацию.

Добравшись до поля боя, он бросился к раненым. Не замечал ни пуль, ни осколков. Лишь позднее увидел, что его фуражка была пробита в двух местах. За спасение раненых под огнём его наградили солдатским Георгиевским крестом. Это был исключительный случай для медперсонала.

Он всегда бился за своих пациентов. И дело было не только в мастерстве хирурга. В Первую мировую войну он не постеснялся сказать в глаза принцу Ольденбургскому, который курировал военные госпитали, о бардаке, который там творится. В Гражданскую войну использовал смекалку, чтобы спасти раненых красногвардейцев от белых, захвативших госпиталь.

«Не советую ходить по палатам, – предупредил Бурденко офицеров. – У нас карантин по тифу». Белые испугались и ушли.

После Гражданской войны Николай Бурденко яростно занялся наукой и преподаванием. Его интересовало многое. Переливание крови, лечение суставов, язва желудка – это были лишь одни из тем, которым он посвящал свои работы. Он делал прорывные открытия во многих направлениях.

Но, главное, он изучал головной мозг. Николай Нилович стал во главе зарождающегося в медицине направления – нейрохирургии. Он научился удалять опухоли, которые до него считались смертельными. Его успехи и успехи его учеников были настолько велики, что нейрохирургию стали называть «советской наукой».

«Николай Нилович способствовал тому, что уровень медицины значительно вырос. Он разработал методы лечения, которыми врачи пользуются до сих пор», – отмечает заведующая отделом мемориального дома-музея Н. Н. Бурденко Дарья Сучкова.

Николая Бурденко избрали Почётным членом Лондонского королевского общества хирургов и Парижской академии хирургии. В СССР потянулись специалисты со всего мира для того, чтобы посмотреть, как врачи в молодом государстве, которое только начало отстраиваться после войн, научились так лечить.

Не все иностранцы могли понять Бурденко.

«У нас он мог бы зарабатывать миллионы, а здесь он получает копейки, да ещё передаёт свои знания ученикам. Почему?» – переводил переводчик смысл слов одного из иностранных журналистов.

Николай Бурденко не жалел, что делится своими знаниями, он восхищался тем, что на его лекции студенты приходят с горящими глазами, пустых мест на его занятиях не было.

Он не мечтал о богатстве и не завидовал роскоши. Хотя зависть испытывал, но – совершенно по другому поводу: ему нравилась жизнь, которую вёл его брат Иван, работавший в Пензенской области лесником. Николай Нилович самозабвенно любил природу.

В 1941 году, когда началась Великая Отечественная, Николаю Ниловичу было 65 лет. В первый же день войны он пришёл в военно-санитарное управление.

«Считаю себя мобилизованным, готов выполнять любое задание», – заявил он. Задание ему дали: он стал главным хирургом Красной армии. На этом посту сделал столько, сколько, наверное, не удалось бы и целой команде.

Он настоял на том, чтобы военнослужащим делали прививку от столбняка, чтобы использовался пенициллин – именно грязные, инфицированные раны часто становились причиной смерти бойцов.

Он сделал так, чтобы медики как можно ближе находились у передовой и в первые часы после ранения могли оказать помощь. Он внедрил сортировку раненых и их поэтапную медицинскую эвакуацию.

Он выстроил работу военных врачей так, что в 1941-ом, самом тяжёлом году Великой Отечественной, они вернули в строй более 70% раненых. Это была величайшая победа советской медицины. В Вермахте в строй возвращали менее половины.

И, конечно, Бурденко оперировал. Много, порой сутками. Не щадя себя. Прямо под обстрелами противника.

«Разве стоит так рисковать, в Красной армии только один главный хирург», – говорили одни.

«Вам не страшно?» – спрашивали другие.

Бурденко в таких случаях редко отвечал и продолжал работать. Эмоции у Николая Ниловича вызывали совершенно другие вещи.

Он был назначен главой судмед-экспертов, которые расследовали преступления фашистов в освобождённых городах. Это он устанавливал, что советские солдаты погибли от того, что их сожгли заживо, а дети задохнулись из-за того, что их также живыми закопали в землю.

Это он фиксировал в документах, как именно пытали бойцов Красной армии и истязали местных жителей. В эти дни он, и без того не слишком словоохотливый, особенно много молчал. Пытался справиться с собой.

Волю эмоциям он дал позже. О зверствах фашистов он громко заявил на весь мир. Авторитет профессора был настолько высок за рубежом, что его высказывания печатали в иностранных СМИ.

Позднее задокументированные им факты легли в основу обвинения на Нюрнбергском процессе.

Бешеный ритм жизни не мог не сказаться на его здоровье. От полученных на войнах контузий он начал глохнуть. Во время Великой Отечественной войны у него был инсульт, он терял речь. Но силой величайшей воли научился говорить заново, добился того, что ему разрешили вернуться в строй.

Летом 1945 года у него случился второй инсульт, а в 1946 – третий. После него он прожил всего несколько месяцев. Урна с его прахом захоронена на Новодевичьем кладбище в Москве.

автор текста: Ирина Акишина
АиФ - Пенза. 11.11.2023

7

История про книги и не только....

В 1987 году я служил в Закавказье на границе, за залет был переведен в инженерную роту монтировать систему охраны границы.
Жили рядом с заставой в палатках, развлечений никаких кроме газеты Красная звезда и программы "В мире животных", это когда персы трахали ишаков на сопредельной территории.
Развлечение типа битвы скорпионов с фалангами в кастрюле под сигареты как и нарды надоели до невозможности, до ближайшего городка сорок километров, поэтому развлекались как могли.

Граница проходила сразу за железной дорогой а в десяти метрах бушевал Аракс.
Метров на триста выше была дорога которая серпантином спускалась к нашему лагерю.
Как то вечером нас заинтересовал вопрос о том что если колесо от Шишиги спустить со скалы долетит ли оно до середины Аракса?
Мнения разделились примерно поровну и на завтра был назначен эксперимент.

Ночью колесо было доставлено на точку сброса, трасса проверена неожиданностей быть не должно.
Часов в десять когда наряд вернулся на заставу мы с двумя годками пошли прогуляться.
Удостоверившись что поездов нет мы запустили колесо.
По идее оно должно было катиться ровно и отскочив от обрыва перелететь галерею а потом благополучно улететь в Аракс.
Но как всегда что то пошло не так!
Наскочив на камень колесо отклонилось от маршрута и ушло в сторону от галереи, подлетев метров на тридцать вверх рухнуло четко на систему, сложив участок метров в тридцать и сломав три опоры булькнуло в Аракс.
Следом полетели камни и булыжники которые упали на рельсы перед галереей.
Три километра до палаток по дороге мы пробежали со всесоюзным рекордом по пути кляня того кто предложил это сделать, то бишь меня.)
В палатке мы притворились шлангами, делая вид что мы не причастны к этому кипежу на заставе.

Через пол часа вернулся наряд со страшным рассказом о том что системе пиздец, и мы слышали как их начальник заставы крыл матом все и вся.
Потом прибежал дежурный и позвал нашего офицера к начальнику.
Анус сжался у всех до состояния что игла не пролезет, а еще минут через десять дежурный позвал меня и моего друга к начальнику в кабинет.
Сто метров мы шли как на плаху, понимая что это дембель машет прощально нам рукой, а дисбат приветствует нас.
Но в кабинете мы увидели нашего летеху за накрытым столом где они с начальником с довольным видом потчевали гранатовую водку.

- Шлем есть дело.
- Там с горы свалился валун и порвал систему, если восстановите до конца дня сегодня, в следующую субботу начальник дает Шишигу и едем в увольнение в Зангелан!
Зангелан!
Мы слышали рассказы от дедов как они там пару раз были в увале, какие там крапали и богатства в обычных магазинах.
Короче для нас он был каким то мистическим городом в котором никто из нас не побывает, и тут такое счастье!
- Да мы! Да щас... да говно вопрос...

Через пятнадцать минут лихорадочных сборов нагрузив на себя бухты колючки, опоры и инструмент мы легкой трусцой по шпалам неслись к месту аварии, а через пол часа все пятнадцать стахановцев долбили ломом ямы под опоры и разбирали завал.
В девять вечера все было готово.
Наш летеха получил еще баллон самогона и до четверга не выходил из палатки.

В субботу мы выдвинулись в Зангелан.
Дорога извивалась как змея, в некоторых местах Шишига скребла бортом скалы и от страха мы чуть не обосрались, но водила был бесстрашен и через час мы благополучно въехали в городок.
До сих пор помню этот утопающий в зелени патриархальный городишко, где во дворах и на улице мужчины неторопливо играли в нарды попивая чай, вели степенные беседы и казалось ничто не могло оторвать их от столь важного занятия.
Местные жители смотрели на нас как на какое то диво, наверное потому что солдат там обычно не бывало, но без всякой враждебности, девушки идущие на встречу улыбались, ребятня махала руками и кричала привет аскер.

Площадь где находился базар, магазины и чайхана так же навевала какое то умиротворение а все женщины и девушки казались красивыми.
Все сразу рванули в магазин и на рынок, летеха далекий от этой суеты в чайхане остался пить чай.
Несколько магазинчиков с надписями Гарышыг маллар (смешанные товары) , Фото маллар и прочие маллары поразили своим изобилием.
Цветная фотобумага и пленки со всеми реактивами, Пепси кола, майки Монтана и джинсы и все свободно.
Решили скинуться по два рубля на фото принадлежности и по два рубля на водку летехе.
Когда я зашел в дальний отдел магазина я обомлел!
Книжное изобилие, Дюма, Семинон, ЖЗЛ и прочий дефицит!
Скупив штук двадцать книг, я выглядел совершенно счастливым, хотя годки смотрели на меня как на дурака.
Денег осталось только бутылку Пепси и двести грамм конфеток с прикольным названием Грызыл, типа ирисок только тверже.

Чтобы купить пять бутылок водки, мы обратились к местному парню, который от себя презентовал еще одну а так же три блока сигарет и предложил огромный крапаль дури забесплатно.
Три бутылки отдали летехе и одну за труды водиле вместе с халявным блоком сигарет, который сразу же повеселел и спрятал наши две бутылки в укромной нычке.
Потом нас всех хозяин зазвал в чайхану и усадил за столики, где мы от пуза напились ароматного азербайджанского чая из тонких изящных стаканчиков под названием армуды, заодно поглотив три подноса пахлавы.
Времени еще было на отдых часа два-три и мы отпросились втроем погулять по городку.

Это было что то!
Идешь смотришь на девушек, на дома и дворики и никому ты не нужен и ничего не должен хотя бы два часа, и чувствуешь себя как будто на гражданке после дембеля, который неизбежен.
Подбежавший чумазый пацаненок что то тарабаря на местном языке знаками показывал что зовет нас куда то.
Решили проверить что он хочет, зашли во дворик между трехэтажными домиками где в центре стоял стол и местные пожилые мужчины пили чай.
Нас пригласили за стол и женщины уже через пять минут уставили его всякими явствами.
Потекла неторопливая беседа как и положено с ароматным чаем.
Мужчины рассказали что их дети тоже служат и каждый из них тоже служил на просторах нашей Родины от Калининграда до Иркутска.
Вспоминали истории и приколы из службы, кто то принес дембельский альбом.
На столе появилась трехлитровая бутыль вина и было предложено выпить за содружество родов войск, но мы не решились, а когда уходили нагруженные продуктами бутыль завернутую в полотенце женщины нам бережно уложили на дно сумки.

Когда мы уезжали, солнце которое уже клонилось к закату освещало городок каким то багровым неестественным светом, и эта картина врезалась мне в память, и я понимал что никогда в жизни больше не увижу этот прекрасный городок, возможно только во сне.
И до сих пор, хотя уже прошло больше тридцати лет, мне часто снится граница, знакомые места и я во сне бреду по этому городку который в 1991 году был разрушен полностью.

Да, надо мною смеялись только до приезда в наш инженерный городок, потом всем очень сильно захотелось почитать что то кроме Красной звезды, так что у меня была и Пепси и прочие вкусные ништяки!

Сегодня 20 октября в Азербайджане отмечается День города Зангелан!
Всем добра!

19.10.2024 г.

8

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Женщина была очень старой — ей было, по всей видимости, около 90. Я же был молод — мне было всего 17. Наша случайная встреча произошла на песчаном левом берегу Днепра, как раз напротив чудной холмистой панорамы правобережного Киева.

Был солнечный летний день 1952 года. Я играл с друзьями в футбол прямо на пляжном песке. Мы хохотали и орали что есть мочи.

Старая женщина, одетая в цветастый, до пят, сарафан, лежала, скрываясь от солнца, неподалеку, под матерчатым навесом, читая книгу. Было весьма вероятно, что наш старый потрёпанный мяч рано или поздно врежется в этот лёгкий навес, покоившийся на тонких деревянных столбиках. Но мы были беззаботными юнцами, и нас это совсем не беспокоило. И в конце концов, мяч действительно врезался в хрупкое убежище старой женщины! Мяч ударил по навесу с такой силой, что всё шаткое сооружение тут же рухнуло, почти похоронив под собой несчастную старушку.

Я был в ужасе. Я подбежал к ней, быстро убрал столбики и оттащил в сторону навес.

— Бабушка, — сказал я, помогая ей подняться на ноги, — простите.

— Я вам не бабушка, молодой человек, — сказала она со спокойным достоинством в голосе, отряхивая песок со своего сарафана.
— Пожалуйста, не называйте меня бабушкой. Для взаимного общения, юноша, существуют имена. Меня зовут Анна Николаевна Воронцова.

Хорошо помню, что я был поражён высокопарным стилем её речи. Никто из моих знакомых и близких никогда не сказал бы так: «Для взаимного общения, юноша, существуют имена...«Эта старушка явно была странной женщиной. И к тому же она имела очень громкое имя — Воронцова! Я был начитанным парнем, и я, конечно, знал, что это имя принадлежало знаменитой династии дореволюционных российских аристократов. Я никогда не слыхал о простых людях с такой изысканной фамилией.

— Простите, Анна Николаевна.
Она улыбнулась.
— Мне кажется, вы хороший юноша, — сказала она. — Как вас зовут?
— Алексей. Алёша.
— Отличное имя, — похвалила она. — У Анны Карениной был любимый человек, которого звали, как и вас, Алексей.
— Анна Николаевна подняла книгу, лежавшую в песке; это была «Анна Каренина». — Их любовь была трагической — и результатом была её смерть. Вы читали Льва Толстого?

— Конечно, — сказал я и добавил с гордостью: — Я прочёл всю русскую классику — от Пушкина до Чехова.

Она кивнула.

— Давным-давно, ещё до революции, я была знакома со многими русскими аристократами, которых Толстой сделал героями своих романов.

… Современному читателю, я думаю, трудно понять те смешанные чувства, которые я испытал, услышав эти слова. Ведь я был истинным комсомольцем, твёрдо знающим, что русские аристократы были заклятыми врагами трудового народа, презренными белогвардейцами, предателями России. А тут эта женщина, эта хрупкая симпатичная старушка, улыбаясь, бесстрашно сообщает мне, незнакомому парню, что она была знакома с этими отщепенцами! И, наверное, даже дружила с ними, угнетателями простого народа!..

Моим первым побуждением было прервать это странное — и даже, возможно, опасное! -— неожиданное знакомство и вернуться к моим футбольным друзьям, но непреодолимое любопытство, которому я никогда не мог сопротивляться, взяло верх, и я нерешительно спросил её, понизив голос:

— Анна Николаевна, Воронцовы, мне кажется, были князьями, верно?
Она засмеялась.
— Нет, Алёша. Мой отец, Николай Александрович, был графом.

— … Лёшка! — кричали мои товарищи. — Что ты там делаешь? Ты будешь играть или нет?

— Нет! — заорал я в ответ. Я был занят восстановлением разрушенного убежища моей новой знакомой — и не просто знакомой, а русской графини!-— и мне было не до моих футбольных друзей.

— Оставьте его в покое, — объявил один из моих дружков. — Он нашёл себе подружку. И они расхохотались.

Женщина тоже засмеялась.

— Я немного стара, чтобы быть чьей-либо подружкой, — сказала она, и я заметил лёгкий иностранный акцент в её произношении. — У вас есть подружка, Алёша? Вы влюблены в неё?

Я смутился.
— Нет, — сказал я. — Мне ведь только 17. И я никогда ещё не был влюблён, по правде говоря.

— Молодец! — промолвила Анна Николаевна. — Вы ещё слишком юны, чтобы понять, что такое настоящая любовь. Она может быть опасной, странной и непредсказуемой.
Когда я была в вашем возрасте, я почти влюбилась в мужчину, который был старше меня на 48 лет. Это была самая страшная встреча во всей моей жизни. Слава Богу, она длилась всего лишь 3 часа.

Я почувствовал, что эта разговорчивая старая женщина вот-вот расскажет мне какую-то удивительную и трагическую историю.

Мы уже сидели под восстановленным навесом и ели яблоки.

— Анна Николаевна, вы знаете, я заметил у вас какой-то иностранный акцент. Это французский?

Она улыбнулась.
— Да, конечно. Французский для меня такой же родной, как и русский…
Тот человек, в которого я почти влюбилась, тоже заметил мой акцент. Но мой акцент тогда был иным, и иным был мой ответ. И последствия этого ответа были ужасными! — Она помолчала несколько секунд, а затем добавила:
— Это случилось в 1877 году, в Париже. Мне было 17; ему было 65…

* * *
Вот что рассказала мне Анна Николаевна Воронцова в тот тихий летний день на песчаном берегу Днепра:

— … Он был очень красив — пожалуй, самый красивый изо всех мужчин, которых я встречала до и после него — высокий, подтянутый, широкоплечий, с копной не тронутых сединой волос. Я не знала его возраста, но он был очень моложавым и казался мне мужчиной средних лет. И с первых же минут нашего знакомства мне стало ясно, что это был умнейший, образованный и обаятельный человек.

В Париже был канун Рождества. Мой отец, граф Николай Александрович Воронцов, был в то время послом России во Франции; и было неудивительно, что его пригласили, вместе с семьёй, на празднование Рождества в здании французского Министерства Иностранных Дел.

Вы помните, Алёша, как Лев Толстой описал в «Войне и Мире» первое появление Наташи Ростовой на московском балу, когда ей было шестнадцать, — её страхи, её волнение, её предчувствия?.. Вот точно так же чувствовала себя я, ступив на паркетный пол министерства, расположенного на великолепной набережной Кэ д’Орсе.

Он пригласил меня на танец, а затем на другой, а потом на третий… Мы танцевали, раговаривали, смеялись, шутили — и с каждой минутой я ощущала, что я впервые встретила мужчину, который возбудил во мне неясное, но восхитительное предчувствие любви!

Разумеется, мы говорили по-французски. Я уже знала, что его зовут Жорж, и что он является сенатором во французском парламенте. Мы отдыхали в креслах после бешеного кружения в вальсе, когда он задал мне тот самый вопрос, который вы, Алёша, задали мне.

— Анна, — сказал он, — у вас какой-то странный акцент. Вы немка?
Я рассмеялась.
— Голландка? Шведка? — спрашивал он.
— Не угадали.
— Гречанка, полька, испанка?
— Нет, — сказала я. — Я русская.

Он резко повернулся и взглянул на меня со странным выражением широко раскрытых глаз -— растерянным и в то же время ошеломлённым.
— Русская… — еле слышно пробормотал он.
— Кстати, — сказала я, — я не знаю вашей фамилии, Жорж. Кто вы, таинственный незнакомец?

Он помолчал, явно собираясь с мыслями, а затем промолвил, понизив голос:
— Я не могу назвать вам мою фамилию, Анна.
— Почему?
— Не могу.
— Но почему? — настаивала я.
Он опять замолчал.
— Не допытывайтесь, Анна, — тихо произнёс он.

Мы спорили несколько минут. Я настаивала. Он отказывался.

— Анна, — сказал он, — не просите. Если я назову вам мою фамилию, то вы немедленно встанете, покините этот зал, и я не увижу вас больше никогда.
— Нет! Нет! — почти закричала я.
— Да, — сказал он с грустной улыбкой, взяв меня за руку. — Поверьте мне.
— Клянусь! — воскликнула я. — Что бы ни случилось, я навсегда останусь вашим другом!
— Не клянитесь, Анна. Возьмите назад свою клятву, умоляю вас.

С этими словами он полуотвернулся от меня и еле слышно произнёс:
— Меня зовут Жорж Дантес. Сорок лет тому назад я убил на дуэли Пушкина…

Он повернулся ко мне. Лицо его изменилось. Это был внезапно постаревший человек; у него обозначились тёмные круги под глазами; лоб перерезали морщины страдания; глаза были полны слёз…

Я смотрела на него в неверии и ужасе. Неужели этот человек, сидевший рядом со мной, был убийцей гения русской литературы!? Я вдруг почувствовала острую боль в сердце. Разве это мыслимо?! Разве это возможно!? Этот человек, в чьих объятьях я кружилась в беззаботном вальсе всего лишь двадцать минут тому назад, этот обаятельный мужчина безжалостно прервал жизнь легендарного Александра Пушкина, чьё имя известно каждому русскому человеку — молодому и старому, бедному и богатому, простому крестьянину и знатному аристократу…

Я вырвала свою ладонь из его руки и порывисто встала. Не произнеся ни слова, я повернулась и выбежала из зала, пронеслась вниз по лестнице, пересекла набережную и прислонилась к дереву. Мои глаза были залиты слезами.

Я явственно чувствовала его правую руку, лежавшую на моей талии, когда мы кружились с ним в стремительном вальсе…Ту самую руку, что держала пистолет, направленный на Пушкина!
Ту самую руку, что послала пулю, убившую великого поэта!

Сквозь пелену слёз я видела смертельно раненного Пушкина, с трудом приподнявшегося на локте и пытавшегося выстрелить в противника… И рухнувшего в отчаянии в снег после неудачного выстрела… И похороненного через несколько дней, не успев написать и половины того, на что он был способен…
Я безудержно рыдала.

… Несколько дней спустя я получила от Дантеса письмо. Хотели бы вы увидеть это письмо, Алёша? Приходите в понедельник, в полдень, ко мне на чашку чая, и я покажу вам это письмо. И сотни редких книг, и десятки прекрасных картин.

* * *
Через три дня я постучался в дверь её квартиры. Мне открыл мужчина лет шестидесяти.
— Вы Алёша? — спросил он.
— Да.
— Анна Николаевна находится в больнице с тяжёлой формой воспаления лёгких. Я её сын. Она просила передать вам это письмо. И он протянул мне конверт. Я пошёл в соседний парк, откуда открывалась изумительная панорама Днепра. Прямо передо мной, на противоположной стороне, раскинулся песчаный берег, где три дня тому назад я услышал невероятную историю, случившуюся с семнадцатилетней девушкой в далёком Париже семьдесят пять лет тому назад. Я открыл конверт и вынул два
листа. Один был желтоватый, почти истлевший от старости листок, заполненный непонятными строками на французском языке. Другой, на русском, был исписан колеблющимся старческим почерком. Это был перевод французского текста. Я прочёл:

Париж
30 декабря 1877-го года

Дорогая Анна!

Я не прошу прощения, ибо никакое прощение, пусть даже самое искреннее, не сможет стереть то страшное преступление, которое я совершил сорок лет тому назад, когда моей жертве, великому Александру Пушкину, было тридцать семь, а мне было двадцать пять. Сорок лет — 14600 дней и ночей! — я живу с этим невыносимым грузом. Нельзя пересчитать ночей, когда он являлся — живой или мёртвый — в моих снах.

За тридцать семь лет своей жизни он создал огромный мир стихов, поэм, сказок и драм. Великие композиторы написали оперы по его произведениям. Проживи он ещё тридцать семь лет, он бы удвоил этот великолепный мир, — но он не сделал этого, потому что я убил его самого и вместе с ним уничтожил его будущее творчество.

Мне шестьдесят пять лет, и я полностью здоров. Я убеждён, Анна, что сам Бог даровал мне долгую жизнь, чтобы я постоянно — изо дня в день — мучился страшным сознанием того, что я хладнокровный убийца гения.

Прощайте, Анна!

Жорж Дантес.

P.S. Я знаю, что для блага человечества было бы лучше, если б погиб я, а не он. Но разве возможно, стоя под дулом дуэльного пистолета и готовясь к смерти, думать о благе человечества?

Ж. Д.

Ниже его подписи стояла приписка, сделанная тем же колеблющимся старческим почерком:

Сенатор и кавалер Ордена Почётного Легиона Жорж Дантес умер в 1895-м году, мирно, в своём доме, окружённый детьми и внуками. Ему было 83 года.

* * *

Графиня Анна Николаевна Воронцова скончалась в июле 1952-го года, через 10 дней после нашей встречи. Ей было 92 года.

Автор: Александр Левковский

Красивая история, которую нам поведал Александр Левковский ...
В предисловии к этому рассказу он пишет , что в 2012 году , в поезде Киев-Москва его попутчиком оказался пожилой мужчина, который и рассказал писателю об удивительном случае, произошедшем в его детстве...

"Я пересказываю её почти дословно по моим записям, лишь опустив второстепенные детали и придав литературную форму его излишне эмоциональным высказываниям. Правдива или нет, эта история несёт, я думаю, определённый этический заряд – и, значит, может быть интересна читателям».

9

Небольшой северный поселок, в котором я частично вырос, объединял несколько экспедиций – нефтегазовую, геолого-разведочную и геофизическую. На его центральной площади располагались две основные достопримечательности – кафе «Метелица» и Дом Культуры (ДК). На самой площади, естественно, стоял памятник Ленину. Здесь происходили все основные события – культурные в ДК и менее культурные – в «Метелице». Первые часто плавно перетекали во вторые. Школьниками мы обычно посещали ДК в качестве зрителей кинофильмов, которые там крутили 2-3 раза в неделю, но иногда нам приходилось наполнять собой сцену.

В апреле 88 года нас ожидал день рождения В.И. Ленина, который наше школьное руководство решило отметить большим концертом в ДК. Там были песни, пляски, миниспектакли, викторина по фактам жизни Ленина, соревнование на быстрый сбор шалаша и т.д. Мне наказали найти, выучить и качественно рассказать со сцены какое-нибудь малоизвестное стихотворение о Ленине, потому что обычный их набор всем уже немного надоел. Я подошел к этому делу ответственно, взял в школьной библиотеке сборник стихотворений о Ленине и дома по вечерам читал его вслух маме, пытаясь понять по ее реакции, какое из них она знает меньше всего. Будучи главврачом поселковой больницы, по вечерам мама обычно не приходила, а еле приползала домой, мы ужинали и под мое чтение стихов она стремительно засыпала, поэтому задача выбора стихотворения решалась с большим трудом. Через несколько дней, когда сборник был прочитан, я определился. Это был короткий, но яркий и эмоциональный стих туркменского писателя Берды Кербабаева, который хотелось не просто читать, а именно декламировать, с выражением и революционной силой.

В день выступления за кулисами было полно школьников, которые что-то доучивали, переодевались в костюмы для выступления, таскали охапки веток для конкурса на самый быстрый шалаш и всячески суетились. По замыслу учителей в роли конферансье выступала маленькая девочка-четвероклашка с косичками. Чтобы она ничего не перепутала, у нее был листочек с названиями выступлений. ДК у нас был большой, в зале собралось человек 150-200, от руководства экспедиций до буровиков, водителей, продавщиц и всех-всех-всех. Многие из них были родителями выступавших. Все угомонились, представительный начальник геолого-разведочной экспедиции произнес речь о Ленине и его роли в нашей жизни – и пошла программа школьников. Девочка-конферансье успешно преодолела первую страницу списка выступлений, прошли танцы и прочие подвижные выступления, началась пора стихотворений. Их было три или четыре, я был вторым (имена детей немного изменены).
Конферансье, тонким голоском: «Выступает ученица 7 класса Оля Печенкина со стихотворением Александра Твардовского «Ленин и печник»!
Оля бодро и быстро отбарабанила довольно длинный стих про Ленина и печника.
Конферансье: «Выступает ученик 6 класса Петя Сидоров со стихотворением …». Длинная пауза, во время которой девочка молча вглядывалась в свою бумажку. Зал застыл в ожидании. Потом тише и как-то неуверенно-вопросительно со сцены послышалось: «Берды Кердымбаева… нет… Берды Керды… не, не так… Керды Бермамаева… да ну нет! Бер-ды Кер-ба-ма-ма… не-не-не! Бер-кер-ман-ды… нет!». Пауза. В зале звенящая тишина. Учительница быстро подошла к девочке и ласково сказала: «Ничего страшного, не волнуйся! Давай вместе прочтем». Почти хором они по бумажке начали читать: «Выступает ученик 6 класса Петя Сидоров со стихотворением … Берды Кермамбаева (голосом учительницы) Керды Бердамбыева (голосом девочки)».
Стоя недалеко от края сцены за кулисами и готовясь выйти, как только меня объявят, я видел лица людей в зале. Они были напряжены и еле сдерживались, чтобы не захохотать, уже слышны были всхлипы и всхрюки, хотя народ еще держался. При этом, наверное, из всего зала только моя мама, которая сидела во втором ряду, знала, как правильно могло звучать имя автора, хотя и это не факт. Учительница: «Ничего, давай еще раз попробуем!». Тут девочка-конферансье не выдержала и расплакалась: «Не буду я пробовать! У меня уже скулы свело эту керду произносить, я из-за него язык прикусила!», после чего бросила листок и убежала со сцены. Напряжение в зале достигло топорной плотности, красные физии руководства в первых рядах освещали сцену. Учительница наша оказалась молодцом: «Прошу прощения за небольшую заминку, Петя сам объявит свое стихотворение!», после чего выпихнула на сцену меня. Я подошел к микрофону и парадным голосом начал: «Стихотворение туркменского поэта Берды Кердыбаева «О Ленине»! Тут я в ужасе понял, что переврал фамилию! Набрался смелости: «Извините! Стихотворение туркменского поэта Керды Бекдамбаева «О Ленине»! Черт, опять неправильно... Я замолчал, пытаясь вспомнить фамилию. И тут откуда-то с галерки раздался крик: «Да ладно тебе, пацан, рассказывай уже, все равно никто не знает, как его правильно зовут!». И вот тут зал взорвался. Первые ряды с начальством еще как-то сдерживались, опустив головы и трясясь, но остальной зал выл в голос! Я смотрел на маму, которая вытирала слезы от смеха, и мне было стыдно, что я у нее такой тупой и не могу фамилию человека запомнить. Ко мне подошла учительница, и, желая исправить ситуацию, наклонилась и сказала в микрофон: «Друзья! Петя Сидоров прочтет стихотворение «О Ленине» одного из наших малоизвестных туркменских поэтов, имя которого знакомо всей стране!». Зал с такой логикой не согласился и зашумел сильнее. Я начал с выражением читать:
- Вождям от бронзового века ведется счет до наших дней!
Но не родилось человека потомству ближе и родней!
Однако меня никто не слышал. Первые ряды, наконец, прорвало и они хохотали в голос. Из задних рядов доносились выкрики «Берды!», «Керды!», «Кердык бердык…» и прочие возможные комбинации. Я возвысил голос и почти орал в микрофон, чтобы донести до этих безумствующих людей стихи поэта:
- Чем он, кто расовым различьям и расстояньям вопреки,
из уст в уста рабочим кликом соединил материки!.
Микрофон был хороший, народ начал прислушиваться.
- И тем велик Владимир Ленин, что как его не возвеличь,
он прост, и правдою нетленен, и он всегда с людьми, …
Тут голос от крика у меня сорвался, но зал вдруг хором поддержал меня: «ИЛЬИЧ!», и выдал такой шквал аплодисментов, что я от неожиданности чуть микрофон не проглотил. После этого был объявлен перерыв, чтобы народ успокоился. Все, наоборот, вскочили, смеялись, кричали «Ильич!». Кто-то взбежал на сцену, поднял валявшийся там листок с программой и в микрофон закричал: «Товарищи! Это были стихи БЕРДЫ КЕРБАБАЕВА! Запомните, БЕРДЫ КЕРБАБАЕВА!». После этого зал накрыло новой волной хохота и слышались крики «Ильич! Кербабаев!». Дальнейшую программу устроители свернули и все дружной толпой повалили в «Метелицу» напротив.

Я вернулся домой, где поздно вечером меня нашла веселая мама, вернувшаяся с праздника. Вместо того, чтобы упрекнуть меня в незнании простых туркменских фамилий, она обняла меня и сказала: «Все говорят, что это был лучший день рождения Ленина за последние годы! В «Метелице» все до ночи пытались вспомнить, как зовут автора и чуть не подрались! Я пойду на работу, потому что праздник еще не кончился и наверняка нам кого-нибудь привезут, а ты ложись спать». На пороге она обернулась и спросила: «Скажи медленно, как его зовут? Мне же всех лечить придется, спрашивать будут!».

10

Выношу на ваш суд рассказ. Все события и персонажи вымышленные, совпадения случайны.
В самом конце прошлого века отбывал срок в одной из колоний строгого режима Никита Лунев, ну или просто Луня. Было ему лет 35, сидел четвертый раз и все время за наркотики. Был Луня наркоман, как говорят, конченный. Ничего святого в жизни не было, так как "святых" там вынесли с момента первой пробы наркотиков. Да и какая жизнь может быть у наркомана? Разве можно назвать жизнью вечный поиск "кайфа"? Ведь по логике Никиты, жизнь без кайфа - это "вторяк". Родители давно плюнули на сынка и даже радовались, когда Луня попадал в тюрьму. Во-первых, он их не доставал, и старики могли несколько лет жить спокойно. А во-вторых, тюрьма спасала Никите жизнь, как реабилитационный центр.

Была на воле у Луни женщина, которая как-то терпела "любимого", даже ждала. Никита очень нежно отзывался о ней. Всем рассказывал, что его Светка - баба хорошая, трое детей у нее, от троих мужиков, ну выпивает иногда. Правда, прав родительских ее лишили, но женщина хорошая. Смеялись арестанты с этих рассказов. Ну Луня, он и есть Луня.

Сидел Никита тихо и незаметно, эдаким чемоданом - где положили, там и лежит. Пока ломка закончится, пока на баланде щеки наест, так уже и освобождаться пора. Передачек ему никто не передавал и посылок не слал, так как родителям было все равно, что с сыночком, а с любимой что взять? Только детей, да и тех государство в детский дом определило. Свои лимиты на передачки и посылки он отдавал другим, хоть что-то имея с этого.

В последние дни января получил Никита письмо от приятеля детства по имени Иван, который, узнав, что тот сидит, захотел помочь ему. И решил Иван сделать Луне передачу, ну и спрашивал в письме, что и как сделать нужно. Луня обрадовался, тем более, что в начале марта у него было день рождения. Написал этому приятелю ответ, все объяснил и попросил зайти к Светке, чтобы тоже что-то передала, все-таки страдает в тюрьме любимый. И написал Никита, чтобы передачу сделали не на него, а на другого, так как свои лимиты на передачки Луня уже отдал.

Когда Светка узнала, что кто-то готов сделать передачку Никите, то она сказала об этом друзьям Луни, таким же наркоманам. И решили эти друзья сделать свой, наркоманский подарок арестанту. Где-то нашли несколько банок малинового варенья, каких-то галлюциногенных таблеток и все это смешали с вареньем. И вот этот "набор юного наркомана", вместе с чаем, сигаретами и продуктами и повез Иван в колонию. Ну и так получилось, что передавал он как раз седьмого марта.

Передачу делали на Витю Гнома. Он был не то чтобы друг Лунин, так, приятель. Гномом его прозвали за невысокий рост, был он мелкий воришка, который постоянно сидел за какие-то кражи с садовых участков. Пообещал ему Никита, что поделится передачей, вот и согласился Гном.

Пришел Витя получать передачу, а выдавала ее сотрудница по имени Анна, как ее звали арестанты Анька - Веселушка. Была она лет тридцати, работала в колонии почти десять лет, вечно веселая деваха. Все время у нее шуточки и прибауточки, глазки всем строила. Вот и сегодня у нее настроение было хорошее, так как начальник обещал завтра всем женщинам сделать выходной.

- О, Гном, - весело прощебетала Анька, увидев Витю, - а кто это тебе передачки передает?

- Да это не мое, это другому передали, - ответил Гном, - просто на меня.

- Ну ясно, - не могла угомониться сотрудница, - просто смотрю варенья много, подумала, что это ты на воле украл малины кучу, вот подельники твою долю тебе и возвращают.

- Не, я малину не крал, - смутился Витя, - я больше металл таскал.

- Если честно, то мне пофиг, что ты там таскал, - сказала Анна, - но вот в банках пропустить не могу. Тару принес, куда переливать будем?

- Так я не знал, что тара нужна, - разволновался Гном, - может как-то решим, а Анюта?

- О как, сразу Анюта, - передразнила сотрудница Витю, - решим, говоришь? А замуж возьмешь? Хотя, зачем ты мне нужен? Ты же из тюрьмы не вылезаешь, жених... Ладно, как решать будем?

- А давай так, - предложил Гном, - ну возьми себе банку одну, чай попьешь и еще что-нибудь, типа, с праздником. Остальное я в зону заберу, там перельем куда-нибудь, а банки разобьем, чтобы тебя не подставлять. Хорошо, Ань?

- Ох, Гном, толкаешь ты меня на должностное преступление, ну ладно, - смилостивилась королева передач и посылок, - я пару банок возьму, вечером чай попьем в честь праздника, все равно их у тебя тут пять штук. Но это первый и последний раз, понял?

- Понял, понял, - закивал головой Гном и начал быстро складывать все в сумку, боясь, что Анна передумает.

В тот день ответственным был сам начальник колонии подполковник Костенко Анатолий Петрович. Перед окончанием рабочего дня он предупредил дежурных оперов, что поедет домой ужинать, а к отбою вернется. Выходя из зоны, поздравил Анну, пожелал ей хороших выходных и уехал.

Вечером к концу рабочего дня Аню пришли поздравить двое оперов. Она заварила чай, выложила на стол печенье, конфеты и варенье. Поздравили, попили чая с вареньем.

Когда начальник приехал вечером, то первое, что он увидел, были опера, которые ползали на коленях перед забором и что-то рассматривали в темноте.

- Вы что делаете? - спросил подполковник.

- Следы ищем, - дружно ответили оперативники, - он только что тут был.

- Кто тут был? - не понял начальник.

- Ну он, сбежал который, - сказал один из оперов.

- Кто сбежал, - опешил Костенко, - из зеков кто-то?

- Да нет, мужик какой-то, - успокоил второй опер, - сквозь забор прошел, гад.

- А ну дыхни, - рявкнул начальник на него, - какой мужик? Ты выпил, что ли, на службе?

- Никак нет, товарищ подполковник, не пил, - бодро ответил оперативник и дыхнул, - мы у Аньки чай пили, потом вышли покурить, а он сквозь забор и прошел.

- Я сейчас вернусь, - сказал Костенко и пошел в кабинет к Веселушке.

Анна сидела за столом с остатками чаепития и тупо смотрела в стену.

- Аня, у тебя все хорошо? - участливо спросил начальник.

- Хорошо, товарищ подполковник, - ответила девушка, - кино интересное. Присаживайтесь, посмотрим.

- Какое кино, Аня? - Костенко не мог ничего понять, - Точно все хорошо?

- Я же говорю, что хорошо, - раздраженно ответила Аня, - не мешайте, дайте досмотреть.

Анатолий Петрович понял, что с ней, как и оперативниками, что-то странное происходит. Он зашел в зону и пошел в свой кабинет, откуда позвонил в дежурку и спросил у дежурного помощника начальника колонии, все ли нормально в зоне. ДПНК ответил, что все почти нормально, только два клоуна - Луня и Гном обожрались какой-то отравы, и их теперь откачивают в санчасти.

- Как обожрались? - Костенко начал о чем-то догадываться, - Чего?

- Я не знаю, товарищ подполковник, - начал объяснять ДПНК, - контролер зашел в барак, а там Гном гвозди с пола собирает, а Луня с Брежневым разговаривает.

- Какие гвозди, какой Брежнев? - прокричал начальник.

- Да никакие, галлюцинации у обоих, - успокоил его ДПНК, - стукачи сказали, что Луне сегодня передачку сделали на Гнома, наверное, что-то в ней и было. Вот и нажрались, идиоты.

Теперь подполковник все понял. Хорошо, что хоть так обошлось.

- Давай, возьми пару контролеров и беги за Веселушкой, она у себя. И еще, там опера за зоной ползают, их тоже забирай и тащи в санчасть, - распорядился начальник, - наверное Анька что-то из передачки взяла. Ее там тоже с операми "плющит". Пусть их лепила за компанию с этими дуриками откачивает.

Ночь в санчасти прошла весело. Луня о чем-то спорил с Брежневым, Гном жалел о том, сколько гвоздей на полу валяется, это же куча металла, который можно сдать и деньги пропить. Анна просто смотрела фильм, который "показывали" прям на белой стене, а опера так и не пришли к единому мнению, кто же это вышел сквозь забор.

История закончилась благополучно. Всех пятерых откачали. После санчасти Луню и Гнома закрыли в ШИЗО, где они восстанавливали силы. После этого Гном перестал общаться с Никитой и всем жаловался, что Луня, сволочь, чуть не отравил его. Анна, как и прежде, работает на передачах, но теперь ничего не берет себе и "шмонает" более тщательно. Опера продолжают нести службу. Все получили хороший урок.

И только приятель Луни так и не узнал, что рисковал многим, передавая варенье.

11

О: Я люблю малышей. Приходила в детский сад, меня обступали дети и спрашивали что интересного у меня за смену случилось, все смеялись до упаду
К: Если бы меня обступили дети, я бы наверное схватил паническую атаку
О: Я больше взрослых боюсь
К: Взрослым я п%зды дать могу. А детям нельзя
В: Скажите, пожалуйста, какие еще способы коммуникации вы используете?
К: Говорить еще могу. Когда меня слушают и понимают. У детей такая функция развивается годам к 30 обычно
С: И то, если п%зды давать

12

Не знаю как по стране, а на нашем заводе всё самое важное, нужное и срочное происходит в пятницу. Обычно во второй половине дня.
В эту пятницу у нас был «асфальт» - так у нас называют мелко-крупный ремонт внутризаводских дорог. Процесс это своеобразный. Асфальт на завод привозит большой 20-тонный самосвал. По «ямкам» его помогает раскидывать такой же большой экскаватор. Уложить и закатать надо быстро – через часа два материал остынет и станет «памятником». Даже если помогает экскаватор, нужно перекинуть с места на место тонн десять и люди сильно устают. Но это всё присказка.

В общем, пятница – день сокращённый. Работаем до 16:00. Асфальт приехал в 14:00. Всем надо уйти пораньше – все работают бегом. Раскидали последний асфальт, осталось укатать его. Люди устали и сели передохнуть.

И вот тут появился кот. Похоже по национальности буддист. Потому как он не торопясь дошел до латки и стал её пересекать. А народ же наш любит дикую природу – переживает за кота. Асфальт же горячий (градусов так 70-80) - стали ему кричать. В общем, много интересного, наверное, кот о себе узнал. Воооот. И когда он добрался до середины «латки», похоже на него сошло просветление – хвост у него стал трубой, а глаза стали «беременными». Вот у детей до годика бывают такие задумчивые глаза, когда они долго на горшке сидят. А потом он «сорвался с низкого старта» и мы увидели как коты умеют очень быстро бегать «на цыпочках». Иногда такое рисуют в мультфильмах, но больше всего это походило на то, как в старых фильмах, быстро перебирая ногами, бегают ниндзя ночью по руслу реки. Смеялись долго. Кот сделал нашу пятницу.

13

У меня дома живёт котёнок Байт, который постоянно ест, постоянно клянчит еду и вообще ненасытный, просто замучил всех. Ложусь я поздно. Однажды ночью иду по коридору, на кухне свет горит. Из коридора видна только часть кухни, стол и холодильник. И вот у этого холодильника сидит Байт и чем-то увлечённо питается, наверное, с плиты стащил. А так как он уже вечером ел, я громко и с раздражением спрашиваю:
— Опять жрёшь, тварь?
Через секунду из того угла кухни, что не просматривался, доносится жалобный голос свекрови:
— Ну что ты, Кирочка, я же с самого утра не ела…
Вот откуда рождаются сказки о злобной невестке…
А со свекровью мы потом долго смеялись.

14

ЛЮБИТЕ ЛИ ВЫ ЛИМОНОВА?

В марте этого года умер Эдуард Лимонов, пожалуй, самый известный из рожденных на Украине русскоязычных писателей после Николая Гоголя и Михаила Булгакова. В 60-е мы оба жили в Харькове, но никогда не пересеклись. Он был старше и покинул этот город до появления общих (как выяснилось позже) знакомых. Впервые я услышал о нем как о поэте-брючнике, который эмигрировал в США. Услышал и забыл. А лет через шесть после моей эмиграции уж не помню кто дал мне его книгу «Это я - Эдичка». Не отрываясь, я прочитал ее с начала и до конца и сразу еще раз. К этому времени мы уже переехали в свой дом в штате Нью-Джерси, но воспоминания о Нью-Йоркском периоде американской жизни были еще свежи. Меня ошеломило с какой искренностью и откровенностью автор передал эмоции, которые испытывает любой новый эмигрант (если он, конечно, не бревно). Каждая строчка напоминала о тех невеселых днях, когда я снова и снова сходил с ума от вырванности из родной почвы, чужести почвы новой, разочарований после попыток применить прежний опыт к новой жизни и полного непонимания законов этой новой жизни.

Второй книгой Лимонова, которую я уже сам купил на Брайтон-Бич, была «Молодой негодяй». Она тоже произвела на меня сильное впечатление, хотя совершенно другого рода. Построением книга напоминала плутовской роман с мастерски размытой границей между вымыслом и реальностью. Действие происходило в Харькове, но не в абстрактном городе с названием Харьков, а в совершенно конкретном, верном в каждой детали. Узнаваемым было все: улицы, памятники, фонтаны, дома, рестораны и даже отдельные скамейки. Более того, все персонажи носили имена и фамилии конкретных людей, полностью соответствовали этим людям, и были описаны с беспощадным реализмом. Некоторых из этой публики я знал, о многих слышал. Всплыли в памяти даже те, кого не вспоминал много лет. В этой ушедшей, но вдруг воскресшей реальности язык персонажей, щедро сдобренный ненормативной лексикой, воспринимался совершенно органично и нисколько не коробил. Задумываться о художественных достоинствах книги мне даже не пришло в голову. Не задумываешься же об архитектуре дома, в котором вырос.

Под впечатлением от прочитанного я постучал в комнату моей мамы, которая жила с нами. С одной стороны мне искренне хотелось поделиться, с другой – немного ее потроллить.
- Мама, помнишь Сашу Верника?
- Конечно, помню. Черный, заикается, а что?
- Да тут есть одна книга из харьковской жизни. Не поймешь, не то воспоминания, не то роман. Среди персонажей много знакомых, в том числе Саша…
- А кто еще?
- Ну, дочка Раисы Георгиевны и ее муж. Да много кого…
- Оставь пожалуйста на журнальном столике, когда будешь уходить на работу!
Я оставил.

Вечером мама ждала меня на кухне. Глаза у нее горели.
- Господи, - сказала она, - ну и дрянь ты мне подсунул. После каждой страницы хочется встать и помыть руки.
- Ну и сколько раз ты мыла руки?
- Не нужно подшучивать над мамой! Прочитала достаточно, чтобы составить мнение.
- Обожди, ты же не можешь быстро читать, у тебя катаракта.
- Мне читала вслух Таня, - (Таня - мамина помощница по дому).
- Ну и как, Тане понравилось?
- Как могло ей понравиться, если там сплошной мат?! Она отказывалась читать, говорила, что не хочет пачкать рот.
- А ты?
- А я пообещала дать ей за чтение отгул. Литература есть литература. Из песни слов не выкинешь.
- Кого-нибудь узнала?
- Лучше бы не узнала. Эта несчастная Аня Рубинштейн. Я работала с ее дядей. Прекрасно помню, как она к нему приходила. Приятная культурная женщина. А этот гад вымазал ее грязью с головы до ног. А Нина Павловна, зав отделением, которую этот идиот опозорил на весь свет. Она училась с нашей Саррой в одной группе. Сарра всегда смеялась, что эта Нина тупая. Даже если и так, профессором стала она, а не Сарра.
Слово «профессор» мама произнесла c особым значением, так как любого носителя этого звания она по умолчанию причисляла к сонму небожителей.

В итоге выяснилось, что мама знает старшее поколение даже лучше, чем я младшее. С утра до вечера она перечисляла кто кому кем приходится, и возмущалась тем, что Лимонов всех оболгал.

Мама прожила долгую и трудную жизнь. В эту жизнь вместились гражданская война, Большой террор, Вторая мировая, эвакуация в сибирское село, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, очереди за едой, советская медицина, потеря всех сбережений в перестройку, и, наконец, смерть мужа, с которым прожила 61 год. Тем не менее, мама всегда оставалась оптимисткой, держалась в курсе последних событий и всегда имела множество знакомых, среди которых слыла светской дамой. Ко времени нашего разговора ей было 93 года. Она была в здравом уме, твердой памяти, ничем серьёзным не болела, но жутко страдала от утраты старых друзей и привычного образа жизни. Той жизни, где есть для кого одеваться и красить губы, где выходишь на улицу и встречаешь знакомых, где сегодня тебя приглашают на кофе, а завтра ты - на обед. «Молодой негодяй» вернул ее в потерянный рай, и этим раем мама меня основательно достала. Я подумал, что хорошо бы переключить ее на кого-нибудь другого, и пригласил гостей. А чтобы они точно приехали, – на плов.

Визиты наших друзей были самым большим праздником для мамы. Она занимала свое почетное место за столом и живо участвовала в общей беседе. У нее находилось что сказать по любому поводу. Вдобавок это «что» всегда было непредсказуемым и часто - забавным. Например, как-то она рассказывала о своей бабушке, которая дожила до 105 лет. На вопрос одного из гостей отчего же бабушка умерла, мама лаконично ответила: «От угара». Разумеется, она имела в виду отравление угарным газом, но молодежь, которой никогда не приходилось топить печь, таких терминов не знала. Одни решили, что речь идет об угаре хмельном, другие – что о любовном. Смеялись. Мама смеялась вместе со всеми. Человеком она была самолюбивым, но не настолько, чтобы напрягать приятное общество.

Нью-йоркские гости появились в доме в воскресенье. Как водится, сели за стол. После того как выпили по нескольку рюмок и утолили первый голод, за столом установилось относительное спокойствие. К этому времени мама уже выбрала достойного собеседника и поспешила начать разговор, который по ее замыслу должен был превратиться в общий:
- Владимир, что вы думаете о Лимонове?
Володя, музыковед, у которого в голове если не Стравинский, то Прокофьев или Шостакович, совершенно искренне спросил:
- Фаня Исаевна, а кто это такой?
Оттого, что выстрел пришелся мимо цели, мама разволновалась:
- Эх, - сказала она в сердцах, - вы, доктор наук, профессор, и не читали Лимонова?! О чем с вами разговаривать?!
И замолчала на несколько минут. Я думаю, этих минут ей хватило чтобы сделать важное заключение: раз о Лимонове не знает профессор, значит Лимонов не тема для светской беседы. Во всяком случае, больше мама о нем не вспоминала. Как я уже говорил, напрягать приятное общество было не в ее правилах.

Прошло, наверное, недели две, и я снова встретился с Володей, теперь на концерте его сына.
- Ты знаешь, - сказал он первым делом, - мне кажется, твоя мама на меня обиделась. Неудобно получилось. Я решил исправиться и прочитал этого «Негодяя» для следующего плова. Впечатление осталось крайне неприятное.
- Из-за мата?
- Да Бог с ним, с матом. Понимаешь, с одной стороны Лимонов строит из себя этакого Генри Миллера. Мол, нет у него ничего запретного и ничего он не стесняется. Но обсуждать табуированные в России темы избегает.
- Что ты имеешь в виду?
- Посуди сам, он описывает богему пусть провинциального, но полуторамиллионного Харькова. Персонажи – сплошные фрики. И ни одного гея и ни одной лесбиянки. Ладно, допустим, что они гении конспирации. Но поверить, что в этой гопкомпании не было ни одного стукача?! Что-то с этим товарищем сильно не так.
А ведь точно, подумал я, именно Генри Миллер. Мог бы и сам догадаться.

С тех пор интерес к Лимонову у меня угас и больше не возвращался. Но, узнав о его смерти, я машинально снял с полки «Молодого негодяя» с пожелтевшими уже страницами. Трудно поверить, но книга показалась мне совершенно новой, вроде бы я ее никогда не читал. Персонажи отошли на второй план. Они сохранили знакомые имена, но превратились в бледные тени с совершенно неинтересными мыслями и поступками. Зато на первый план выплыл быт, густой и телесный как украинский борщ с мясом. Здесь было все: где жили, что ели, что пили, во что одевались, как все это доставали, сколько зарабатывали, привычки, предрассудки… Раньше я его не замечал - уклад того мира был еще слишком привычным и не привлекал внимания. С годами, когда фокус сместился, быт обозначился и приобрел законченность исторического факта. Белинский когда-то назвал «Евгения Онегина» энциклопедией русской жизни. Можете со мной поспорить, но «Молодой негодяй» тоже энциклопедия жизни, советской жизни.

У каждого свой бзик. Я, например, люблю гадать по книгам. Обычно - по тем, которые читаю в данный момент. «Негодяй» для гадания был не лучше и не хуже других. Я задумал номера страницы и строки. Открыв, прочитал: «Анна запнулась. Эд, стесняясь, проглотил рюмку водки». Я не знаю, как поступил бы ты, мой дорогой читатель. Но я поставил перед собой бутылку «Абсолюта», усилием воли превратил ее в «Столичную» за 3.12, налил, пожелал мира праху Эдуарда Лимонова и выпил до дна.

Бонус: харьковские фотографии молодого Лимонова при нажатии на «Источник».

15

Профилактика, блин

Пошли мы с дитём в поликлинику за медицинским заключением. Так как наша доктор на отдыхе, записались к другому.
Надо сказать, что ребёнок у нас почему-то немного настороженно, недоверчиво относится к новым людям. "Кто знает, чего от них ожидать" - примерное кредо. Что это - нежданный изгиб свободного воспитания или всё же врождённая черта?
Но эта доктор нам понравилась - женщина лет 40, типаж мамы из мультика о Простоквашино, только шатенка, таких же очках, улыбчивая, располагающая к себе.
Знакомимся, расспросы-вопросы, в стороне за столиком медсестра, совсем молоденькая, на вид не старше моей 13-летней, тоже что-то спрашивает, записывает. Я на диване, ребёнка моя ко мне и к доктору лицом сидит, а к медсестре спиной.
Вроде всё выпытали у нас, полминутная тишина - медики что-то там фиксируют, и в этой тишине медсестра неожиданно громко, настойчиво:
- НАРКОТИКИ!? - и пауза.
Смотрю, моя напряглась, краснеть начала... Что-то не то.
- СИГАРЕТЫ!?- и опять пауза.
Женька вся уже пунцовая, как оцепенела, но вздрагивает, головы не поворачивает к медсестре, только испуганно глаза косит, как будто старается заглянуть к себе за спину.
- АЛКОГОЛЬ!?
Нет! Нет, нет! Не-ет! Нет... - как заведённая повторяет.
Мне становится не по себе. Подозрение острой ледяшкой колет в сердце.
- Ну ты понимаешь, что это вредно, здоровый способ жизни и всё такое... - продолжает медсестра.
И беседа профилактическая сразу.
- Да! Да-да! Да-а! Да... - соглашается моя дытына.
Берём заключение.
Предстоит тяжёлый разговор с выяснением... Ребёнок первой вылетает из кабинета с вытаращенными глазами и закрыв быстренько за мной дверь, почти кричит:
- Представляешь, я думала, что она мне прямо там, в кабинете наркотики и остальное предлагает! Я уже орать хотела: "Ты что, совсем дура, с ума сошла!!!" Аа-а, хорошо, что сдержалась!
Я только выдохнула. Фух! Опозорились бы, наверное...
Такому я не учила, но пусть уж лучше так отказывается, чем культурно соглашается.
Потом смеялись мы, но смехом больше нервным.

16

Продолжение насчёт испанского акцента: моя ученица, испанка, которая 2 года изучала русский язык, поехала в Москву и пыталась спрашивать у прохожих, где метро Маяковская. Наверное, это звучало настолько ужасно, что, как она мне потом рассказывала, никто её не понял, люди смеялись и недоуменно пожимали плечами, а одна тётка даже накричала на неё: "Да откуда я знаю,где ваша кошка!!!". Представляю себе картину маслом: в центре Москвы девушка спрашивает: " Где маякошшка?"

17

Тогда, во Владикавказе, не иметь пистолета считалось моветоном. Не принимали в приличном обществе без ствола. Меня однажды даже на входе в мэрию спросили: "Оружие есть?" , я гордо сказал "Есть!" и мне сказали "Заходи!".

Приличные люди таскали ствол боевой. Но большинство - ПСМ переделанный из газюка местными умельцами. И малолетние дебилы охотно покупали такое. Ведь 200 баксов не сумма за престиж и компактность. И конечно, у меня такой был. И конечно меня с ним однажды приняли.

Эпизод Первый.

Случилось сие на трассе Владикавказ - Беслан по дороге в аэропорт.

Все как обычно: ГАИшники, остановка, проверка документов и понеслось:

- А чо это мы на нерастаможенной машинке? А чо это у нас за трубочка "Сенао"? А выйдите-ка! Ой а чо это у Вас такое за поясом? А ну-ка, извольте мордой в капот!

Остановили нас не обычные ГАИшники, а "Спецназ ГАИ", призванный бороться с особо оборзевшими гражданами на дорогах. А мы на тот момент именно так и выглядели - директор команды КВН на нерастаможенной BMW 750 и молодой, но талантливый автор с пистолетом. Время было такое...

И повезли нас в Северо-Западный ОВД .

Эпизод Второй

Если бы вы прогуливались тем осеним понедельником 95-го по улице Леонова, вы бы наверняка обратили на нас внимание. Спецназовцы бегали, мигалки крутились, собаки гавкали. А я скромно стоял в сторонке. Интеллигентный паренёк в очёчках, дублёнке и наручниках. Делал вид, что гуляю.

Я тогда жил прямо напротив милиции. Мимо ходили соседи:

- Здравствуй Сослан, как дела?

- Всё хорошо, тётя Фатима, вот жду кого-то...

Наконец нас завели в дежурку. Гаишники гордые, аж светятся:

- Вот! Бандюганов привезли! Оформляй! Ствол и средства связи!

Дежурный посмотрел на меня с тоской, вздохнул, и прокричал куда-то в пространство:

- Понятых сделайте мне.

Распахнулась дверь и ввели двух людей.

Первое, что бросалось в глаза, богатый синий оттенок кожи. Но поражал конечно не цвет. Запах. Знаете, такая оригинальная палитра ароматов... Так наверно пахнет крупный, мертвый скунс, который перед смертью знатно обосрался. Это и были мои понятые.

И оба, человеки с интересной судьбой: один соскочил из психушки, второй только откинулся с зоны. Они познакомились. И опьяненные запахом свободы и дешевой осетинской водкой, решили отомстить системе. И при этом обозначить свою твёрдую гражданскую позицию. Короче мои понятые обоссали клумбу с дубками. Клумба была гордостью Северо-Западного ОВД и располагалась прямо перед центральным входом.

В нее даже бычки не бросали. А эти взяли и... Днем. На глазах всего отдела... Диссиденты. Сахаров и Солженицын.

Я тихо сказал дежурному:

- Понятые явно не трезвые. Будет проблема .

Дежурный снова вздохнул .

- Ну, а где я тебе тут нормальных возьму?

Внезапно понятой № 2 (который с зоны) сообщил мне интимно:

- Братуха! Не сцы! Я на суде, если чё, в отказ пойду! Не видел я как у тя валыну доставали! Может она у мусоров заранее на столе лежала?!

Появление такого союзника сразу прибавило мне сил и уверенности. А когда другой, который беглый с психушки, начал пускать слюни и мычать всячески демонстрируя солидарность, я понял - вместе мы победим систему.

Тут дежурный отложил ручку. Посмотрел на шапку протокола. Потом на "Спецназовцев" которые волками ходили перед зарешеченным окном дежурки. И понизив голос уточнил:

- Плиев Сослан Эдуардович?

- Да.

Дежурный наклонился ко мне и еще тише поинтересовался:

- Эдуардович?

- Ну да.

Милиционер встал, закрыл дверь и совсем шепотом спросил сокровенное:

- А вот Эдуард Григорьевич, декан юрфака, Вам никак не доводится?

Я не стал его разочаровывать. Признался в нашем кровном родстве.

Дежурный начал восторженно повизгивать:

- Серьёзно???? Тебя Бог послал! Па брацки! Пробей мне у пахана своего, Римское Право! Три раза уже сдавал!

Я решил не вдаваться в наши сложные семейные отношения и объяснять, что с Эдуардом Григорьевичем мы в принципе общаемся крайне редко и дежурный, наверняка видит его чаще чем я. К черту детали! У нас тут не программа «Пусть говорят». Поэтому я развязно пообещал этому милому заочнику:

- Я тебя умоляю...Такие мелочи... О чем речь. Хочешь, всю сессию закрою. На год вперед! На два! Прямо завтра.

Дежурный, только что сдавший римское право, сразу начал рассуждать уже как дипломированный юрист:

- Значит так... ствол ты нашел… На БАМе … Там чё угодно можно найти … Вёз его сдавать… Почему не к нам? Спешил в аэропорт. Увидел патруль...хотел сдать, но не успел. Почему не сдал, скажем на Архонском перекрестке? А там ГАИшников не было! Но ты вспомнил, что на трассе они есть всегда и поехал их искать!

Вроде так…

Он так хорошо рассказывал. Я уже чувствовал, что всё идет к благодарности со стороны МВД. А то и к медали.

Дежурный снова задумался:

- Так! Теперь как-то это всё надо ГАИшникам донести. Эй! Кто старший - зайдите!

Зашел старший гаец. Дежурный сразу взял быка за рога:

- Вы кого привезли? Вы чё не видите? Нормальный человек! Не наркоман, не бандит! Прилично одет! На хрена его привезли? У него же… Вон! Пейджер есть!

Это был серьезный аргумент. Граждане с пейджерами, в те времена, попадались на улице гораздо реже, чем люди со стволами.

Гаец грустно посмотрел на дежурного и вздохнул:

- Не вариант. Мы уже доложили о задержании. Сюда комполка едет.

Но Римское Право очень сложный предмет! Поэтому дежурный, приобняв коллегу за талию, ринулся в атаку:

- Да и хрен с ним! Пацан же ствол сдавать нёс! Ну бывает…Не донёс! Да па брацки! Как твоя фамилия?

В течении семи минут, дежурный и гаишник сверили родословные и оказались близкими родственниками по материнской линии. И даже я им немного доводился. Еще через минуту у гаишника обнаружились задолженности по римскому праву, УПК и философии. Поэтому он охотно включился в процесс. Ходил туда-сюда по "дежурке", иногда больно задевая меня прикладом и накидывал версии:

- Хорошо! Допустим! Но почему он сразу к нам не вышел со стволом? Так мол и так - вот нашел!

Дежурный всплескивал руками, прижимал их к груди и аргументировано парировал:

- Вы себя в зеркало видели? Эти ваши маски-хуяски, автоматы-пулемёты! Вы пиздец страшные! Он испугался! Он студент! У него пейджер!

У них получалось просто здорово. Братья Гримм. Но приехал комполка. Целый майор. Сирота, c законченным высшим юридическим образованием.

Быстро рассказал дежурному, что будет с ним если тот будет ипать мозги правосудию и дал пинка подчиненному. Жернова репрсессивного аппарата закрутились с новой силой!

Меня оформили. Гайцы умчались. Дежурный затосковал:

- Ну что будем теперь делать? Я тебя отпустить не могу. Сам видел. Теперь уже не на моем уровне решается. Звони папе.

Какому папе? Тут и маме-то звонить неловко. На что нам друзья?

- Аллё . Марат привет! (Марат служил в… ну пусть будет в ФСБ, которая тогда называлась ФСК … сложно объяснять место работы моего друга )

- Здарова... (и как-то голос у него не бодрый)

- Ты болеешь?

- Караул как! Температура 40. Дома я лежу .

- Аааа… ну ладно ….

- Что случилось? Ты где?

- Тут… возле дома... в Северо-Западном.

- Мудак! Тебя хлопнули со стволом???!!!

И дальше мой друг рассказал мне, как надо поступать с теми кто покупает и таскает на себе левые стволы, хотя старшие товарищи им сто раз запретили это делать.

- Я приеду сейчас и тебе пиздец!

Друг! Ниразу в тебе не сомневался.

Дежурный тем временем совсем впал в меланхолию:

- Скоро подойдёт дознаватель. Будет с тебя показания снимать. И в камеру тебя надо… Но как я могу...Нет! Не надо тебе в камеру! Пошли к операм!

Эпизод Третий

В кабинете сидели четверо молодых людей которые азартно играли в нарды на фофаны.

- Пацаны! Пусть у вас парень посидит пока?

- А он кто?

- Задержанный. Ствол.

- Ааа. Ну пусть сидит.

И продолжили партию. Смеркалось. Кто-то предложил поесть пиццы. Милиционеры скинулись, гордо отказавшись от моей лепты:

- Нигани... Ты ж у нас в гостях!

И вот сидим - едим пиццу и пьём водку. Ну как без этого? А я же с задержания уставший, посему развезло меня великолепно. И вдруг распахнулась дверь и в кабинет влетел дежурный.

В левой руке у него извивался понятой №1, а в правой висел понятой №2. Дежурный всем своим видом выражал недоумение:

- Соооос! Ну чё это за хуйня твориться?! Мы ж с тобой по – человечески! А ты нас так подставляешь!

- Братан! Что случилось? Я отсюда вообще не выходил!

- Приехал твой друг чекист, запугал этих гандонов (он встряхнул руками) и они в отказ пошли! Говорят, не видели, как ствол изымали и вообще ничо не подписывали! Мне ж теперь пиздец! В смыси сначала вот им пиздец (он снова встряхнул понятыми), а потом и мне пиздец!

Я был уверен, мой друг не мог так топорно проводить операцию по моему освобождению из застенков.

- Спокойно! Давай я выйду на пару минут и разберусь.

В коридоре стоял сильно больной и сильно злой Марат.

Я еще раз прослушал рассказ, что надо со мной сделать. Реально - отрывание яиц в этом рассказе самое милое.

- Марат, не удобно перед ментами. Они нормальные пацаны. Кормят меня. Ты зачем понятых запугивал?

- Да нахрен они мне нужны?! Просто спросил, чё да как было.

Ага. "Просто спросил". И представиться наверное не забыл. А понятые, люди не молодые и видимо решили, что в этом конфликте лучше принять сторону органов Государственной Безопасности. Ну и проявили инициативу .

Возвращаюсь к операм. А там уже недалеко от насилия. Понятые стоят «руки на стену – ноги раздвинули», а вокруг носятся опера с дежурным и рассказывают, что сейчас с ними сделают!

- Всё нормально. Они не пойдут в отказ .

- Спасибо, брат!

И мы вернулись к столу.

Но снова распахнулась дверь и вошла мама. И что же она видит?

Её сын - как ей сообщили добрые люди задержанный милицией - уже сильно хороший сидит со стаканом водки в компании сотрудников уголовного розыска.

А возле стены, раком, стоят два интересно пахнущих человека. Мама, строго на всё это поглядела и произнесла:

- Что. Здесь. Происходит.

Понятой с понятиями тут же развернулся и начал жалостливо ныть:

- Гражданочка! Тут чистый произвол происходит! Мусора поганые! Безвинных людей пытают!

Понятых конечно сразу вывели в коридор, а маму быстро ввели в курс дела. Учитывая, что родительницу мою всего один раз за 10 лет вызывали в школу, я заиграл в её глазах новыми красками.

И тут, один из оперов, внимательно посмотрев на маму говорит:

- Извините, а Вы в адвокатуре не работали? Я у вас кажется практику проходил!

Ну всё! Начались воспоминания и умиления. Обо мне стали забывать. Мне даже пришлось покашлять. Милиционеры смутились и задумались:

- Отпустить мы его не сможем. Пусть у нас переночует – вон диванчик. Удобный! Мы сами на нём спим. А уж завтра как-то всё и утрясется.

Тут я подал голос:

- Пацаны, мне надо к среде быть на воле! У нас концерт. А я его веду.

На меня посмотрели как на идиота, а мама заметила:

- Ничего. Тебя на твой концерт в наручниках привезут. Как Деточкина.

Мама покинула нас, а мы продолжили отмечать мой арест! К нам присоединился и дознаватель – милая и юная девушка. Однако квасила презрев гендерные отличия. И вдруг через час все вспомнили, что показания с меня надо таки снять. Бюрократия. Но дознавательнице процесс печатанья на компе уже не давался. Умаялась.

- Сооос , а ты печать умеешь?

- Умею.

- Попечатай сам? А я диктовать буду! Ну пожаааалуйста!

В Осетии не принято оказывать сотрудникам милиции находящимся при исполнении. Тем более сотрудницам.

Наш творческий тандем родил потрясающий триллер с элементами шпионского боевика. Опера, которым мы почитали вслух протокол допроса аплодировали, а некоторые места просили повторить!

Потом была ночёвка на диванчике, которая прерывалась задержанными гражданами. Той ночью, кабинет посетили: малолетние насильники, пьяный мужик который с деревянным автоматом выставлял ларёк и был отметелен этим же автоматом, три путаны, и барыга Жанна. Короче ночь прошла спокойно.

А утром меня препроводили в камеру. Опера закончили дежурство и смущаясь сказали, что не могут оставить меня в кабинете. Жаль – я сильно привык к диванчику...

Эпилог.

К вечеру я был уже дома. Как? Учитывая экономические и нравственные реалии того периода, cкорее всего присутствовала коррупционная составляющая. Не знаю. Мама до сих пор молчит как партизан.

А в среду я пригласил всех, с кем провёл эту ночь, на концерт команды КВН «ВС».

Все пришли. И после слов благодарности спонсорам, я от своего лица поблагодарил сотрудников уголовного розыска Северо-Западного ОВД, заметив, что если бы не они, сегодняшний концерт вряд ли бы состоялся .

Милиционеры сильно смеялись.

Вот такие весёлые 36 часов я провёл в милиции осенью 1995 года. Впечатлениями запасся – на всю жизнь .

---

Сос. Плиев

18

И от любви не спрятаться, не скрыться (простите за многобуквие)

Эта история случилась несколько лет назад, когда во время покупки обратного билета от Варшавы до Минска, я был предупрежден миловидной девушкой в кассе:
- Имейте в виду, купе смешанное. Может ехать и женщины.

Ха! Напугали неженатого! Тем более что возвращаться буду 14 февраля, в день Святого Валентина. Может, Купидон и подсуетится в честь праздника, а? Однако человек предполагает, а Бог располагает. Точнее, по Его указанию судьба меня так щелкнула по носу, что… Но обо всем по порядку.

Три дня пребывания в Варшаве пролетели незаметно. По окончании командировки я тепло попрощался с коллегами и, насвистывая, вошел в купе поезда «Берлин – Москва». Теперь можно расслабиться, а если соседкой окажется симпатичная девушка или девушки, то и скоротать время за приятной беседой. Почему нет?

Но, повторюсь, судьба решила щелкнуть меня по носу:
- Добрый день, молодой человек.
Купе мгновенно заблагоухало ароматом очень дорогих духов. Как вы уже догадались, вошла она. Нет, не так. ОНА!!!!!!!!!!!!

Последний раз я испытывал такие эмоции, когда впервые увидел выезжавшую из автопарка «мотолыгу»: гусеничный бронетранспортер, тюнингованный под самые невероятные запросы химической, биологической и радиационной защиты. Правда, мою соседку он бы не остановил в принципе.

Судите сами. Тетка была в опасном ягодковом возрасте, по габаритам – двойной Иван Поддубный, нет, скорее МегаПоддубный, по одежде и аксессуарам – то ли директор фирмы, то ли уборщица в «Газпроме»: сплошные луи витоны и армани с ивлоранами. Мало того, исходивший винный аромат говорил о том, что отъезд был заранее отмечен.
- Мы всего по одной бутылочке винца, с давней партнершей по бизнесу, Агнешкой, - словно прочитав мои мысли, дама старательно покраснела, - надеюсь, вы не будете ругаться.

Да мне вообще однох… (монопенисуально), что винца, что квасца. Но ответил я иначе:
- Нет.
- Отлично, - и грузно бухнувшись на сиденье, попутчица Божьей милостью (или немилостью?) стала внимательно разглядывать соседа по купе.

Честно говоря, вначале показалось, что она смотрела на меня, как на еду. Блин, поспать не удастся, иначе до Минска доедут только обглоданные кости и командировочное удостоверение.
- Будем знакомы? - подмигнув, икнула тётка, - Ирина Олеговна.
- Андрей, - озадаченно ответил я.
- Далеко едете? – дама пододвинулась чуть ближе.
- В Минск.
- Командировка?
- Да.
- А вы симпатичный.
- Б… (последний вопль убитой мухи), ой, простите, что?

Что-что. Спиртное и опасный возраст привели к тому, что дама имела виды уже далеко не гастрономические, недвусмысленно пододвигаясь ближе и ближе:
- Обратите внимание, Андрей, купе четырехместное, а нас едет только двое. Может, это знак?

Если я выживу, то обязательно найду Купидона, нужно перекинуться парой слов. Блин! Здесь даже сопротивление бесполезно: завалит и не пикнешь. Пора тикать, а как?
- Вам плохо?
- Нет, - вжавшись в стенку, вякнул я, - просто устал.
- Понимаю, - Ирина Олеговна, зачем-то поправив впечатляющий бюст, вздохнула.

Хоте нет, правильнее будет так – Ирин Олегович вздохнул, а вагон покачнулся.
- Простите, - шепнул я, - мне можно переодеться?
- Конечно, - МегаПоддубный улыбнулся и отодвинул могучие телеса на полметра в сторону.
- Без вас, - ошалев от собственной храбрости, добавил я.
- Какие мы стеснительные, - фыркнул Олегович и, грузно поднявшись, вышел.

Слава, воистину слава армейской закалке! За первую секунду была закрыта дверь, за вторую - на входе поставлена сумка. Это, чтобы МегаПоддубный, если вломится, обязательно споткнулся, подарив хоть и мизерный, но шанс на спасение.

За третью секунду я переоделся и облегченно выдохнул: пронесло. А уже через мгновение раздался нетерпеливый стук.
- Успел, - перекрестился я, открывая дверь.

На лице МегаПоддубного было написано и разочарование, и удивление. Как? А у меня был выбор? Или быстро, или… об этом лучше и не думать.
Но тетка решила не останавливаться, предприняв очередную попытку:
- Мое верхнее место, а на свободном располагаться неудобно, вдруг попутчик появится.
- Пожалуйста, занимайте, не поверите, но с детства люблю наверху спать. И прикольно, и безопасно, - радостно согласился я и вспорхнул на полку.

Фух, теперь не достанет.
-… ничего такой, пожелай мне удачи, спасибо, подруга.
Рано радовался. И до границы еще долгих четыре часа.
- Андрей, а вы знаете, какой сегодня день?

Все, п…ц (апокалипсис на жаргоне гинеколога), сейчас начнется.
- Пятница, - тут мои извилины покрылись холодным потом.
- День влюбленных, - рассмеялся Ирин Олегович, - совсем вы замотались, бедный.

Где этот е… (мальчик, сделанный девочкой) Купидон! Я ему сейчас вырву крылья и засуну их в колчан. Снайпер х… (собственность мужской гордости), ты куда стрелял?
- Может, отметим это дело? – вагон скрипнул, а МегаПоддубный решительно поднялся, игриво потряхивая бутылкой.

Говорят, перед смертью человек замечает мельчайшие детали: и трещину на стене, и пятно на двери, и темно-зеленое стекло бутылки, и декольтище… Аааа!
- Что с вами?
- Ничего, извините, очень хочется покурить, - отбарабанил я и, обувшись на лету, выпорхнул из купе.

В тамбуре, после второй сигареты, мне удалось немного успокоиться и оценить время, после которого смогу вернуться. Тетке переодеться минут пятнадцать минимум. Откуда знаю? Друг в десанте служил, рассказывал об укладке парашюта. Потом она должна уснуть. Хм, а если прибухнёт в гордом одиночестве? Ладно, через полчаса загляну, в крайнем случае буду громко кричать и звать на помощь.

Против ожидания, в купе было тихо. Ирин Олегович сосредоточенно посапывал, выпуская звонкие всхрапы, от которых в соседнем купе что-то звякало. Краем глаза отметив, что соседка завернулась в одеяло так, что стала напоминать гигантскую куколку, я левитировал на полку. Все, можно расслабиться и немного подремать, тем более что устал, а еще…

- Вам не дует? – донеслось снизу.
Теперь дует, блин! Чувствуя, как в организме крестятся бифидобактерии, я осторожно ответил:
- Нет.
- А мне холодно.

Не поверите, в тот момент я очень искренне молился в душе:
- Господи, понимаю: чего хочет женщина, того хочешь Ты. Но Ты ни слова не сказал об экстремальных утехах, да еще и против воли одной из сторон. Может, обойдёмся без экспериментов, а? Разреши, пожалуйста, доехать до Минска без поврежденной психики. Мне реально страшно и…
- …холодно, - обиженно повторил МегаПоддубный.
- Укройтесь вторым одеялом.

Наверное, Ирин Олегович заметил, что тон собеседника изменился, поэтому обиженно замолчал, изредка вздыхая. Медленно и размеренно вздыхая под ритмичное постукивание колес.

Когда я был маленький, бабуля держала большое хозяйство: корова, овцы, куры и свиньи. Помню крохотных поросят, игравших в салки вокруг огромной мамаши, лениво хрюкавшей в луже.

Стоп, кто хрюкает? Вырвавшись из состояния полудремы, я прислушался и… Это были вздохи, громкие, чувственные и с многообещающей концовкой. Ой-ё, пора тикать, сто пудов сейчас уточнит…
- А почему не спите?
- Потому что вы не даете, блин!
- Да хоть сейчас готова!

Вагон закачался, а это значило, что впереди перспективное худшее - измученный телесным зудом Ирин Олегович стал раскукливаться. А, мля, пора бежать!

Побив мыслимые и немыслимые рекорды обувания и скорости, за несколько мгновений я эвакуировался из купе, спокойно выдохнув уже в тамбуре:
- Лучше здесь покемарю. Холодно, зато безопасно.
- Э, ти што горюешь?

Всё-таки даже в самых тяжелых ситуациях возможны приятные сюрпризы. Вот и этот акцент сразу заставил улыбнуться, потому что его я узнаю из тысяч других.

Небольшое отступление. С армянами нашу семью связывает какая-то незримая нить. Старший брат деда воевал в составе 89-й армянской стрелковой дивизии, отец после жуткого землетрясения 88-го года участвовал в восстановлении Кировакана, двоюродный брат бок о бок с лучшим другом из Лори прошел Афган. Во время армейской службы и сам делил последнюю сигарету с Арменом, призванным откуда-то из-под Еревана. Армяне были частыми гостями в нашем доме. И вот даже в поезде…

- Карен.
- Андрей, - я с удовольствием пожал протянутую руку.
- Идем к нам.

Оказалось, новый знакомый ехал в соседнем купе. Помните, у них еще что-то дребезжало, когда Поддубный всхрапывал? В общем, пока я в страхе пытался избежать любви необъятной соседки, там вовсю бухала самая настоящая дружба народов.

Итак, Карен - армянин, Макс - русский из Москвы, Тадеуш – поляк из Кракова и Эрих – немец откуда-то из-под Гамбурга. Компания сошлась уже в вагоне и успела неслабо разогреться. Меня приняли, как родного, а после третьей рюмки (по правде сказать, пластикового стаканчика) я понял, что власть и народ принципиально отличаются. Политики что-то там выясняют, санкционируют, высылают, пишут ноты, а простые люди дружат и находят взаимопонимание.

Например, Макс и Тадеуш увлеченно делились заливистой руганью, изредка переходя на языки друг друга, а Карен обучал нас с Эрихом армянским фразам. Как видите, никаких межнациональных и других противоречий не было. Мы смеялись, шутили, рассказывали анекдоты.

Не поверите, даже немец, изрядно поддав, решился на тост:
- Друзья…
И тут вагон сильно тряхнуло.
- Что это? – удивился поляк.
- Цо стало? – поддержал знакомого Макс.
- Партизанен? – насторожился Эрих.
Кстати, а у него отличная генетическая память.

- Не волнуйтесь, - прогнав мурашек со спины, лениво протянул я, - это моя лягушонка в коробчонке изволила повернуться на другой бок.
- Подробности давай, - загорелся Карен.
- Да пожалуйста.

После двух минут рассказа поляк, русский, и немец заметно протрезвели, а вот армянский друг, наоборот, решительно бросив:
- Пашол знакомица, - выскочил из купе.
Через секунду мы услышали осторожный стук и радостное:
- Даааааааааааааа?
- Ну, за Карена, - поднял я стаканчик.
- Ну…
- Мнэ тожэ налэй.

Опередив рвавшиеся с языков вопросы, армянин нервно облизнул побелевшие губы и четко ответил:
- Нэт, - а потом хлопнул коньяка.

Подозреваю, Карен застал окончание процесса выкукливания. Наверное, это было страшное зрелище. А если она сейчас в купе заглянет? Переглянувшись, мы поняли, что хоть и велик состав, а отступать некуда, впереди…

- Граница через сорок минут, просыпаемся, - никогда не думал, что проводник сможет парой слов вывести из состояния тревожного ступора.

Кстати, МегаПоддубному пора бы уже и подняться. И, словно отвечая на безмолвный вопрос, вагон несколько раз вздрогнул.
- Мужики, сейчас появится, - прошептал я.

Дверь моего купе страдальчески вздохнула, выпустив на свет Божий гигантскую бабочку: Ирин Олегович продефилировал в сторону ватерклозета, сверкая умопомрачительным шелковым халатом

От увиденного мы синхронно перекрестились вначале справа налево, по православному, а потом – слева направо, по католически. И лишний раз подтвердили, что между нами нет никаких противоречий. Даже религиозных. Тем более перед лицом смертельной опасности.

- Андрэй, - шепнул Карен, - это шанс.
Точно! Спасибо, друг! И пока МегаПоддубный принимал водные процедуры, я успел переодеться, упаковать вещи и выскочить в проход, старательно делая вид, что прогуливаюсь.

- Ой, а почему вы в костюме?
Рядом замер тот самый халат с драконами, черепахами и, кажется, Купидончиком. Нет, я все равно поймаю эту сволочь и пристрелю из его же лука!
- Знаете, друг позвонил, ждет меня в Бресте, поэтому в Минск уеду на машине.
- Жаль, - всхлипнул Ирин Олегович.
- Да святится Имя Твое, - облегченно пропели бифидобактерии.

Как вы уже догадались, после пограничных и таможенных досмотров я церемонно (икая внутри) пожелал МегаПоддубному счастливой дороги и скрылся в соседнем купе. Две бутылки, купленные в Варшаве, скрасили дорогу до Минска, а виды столичного вокзала возродили надежду на то, что самое страшное позади. С мужиками попрощался очень тепло, надеюсь, мы еще встретимся.

Уже выйдя на перрон, я вдруг почувствовал сверлящий затылок взгляд. Да, это Олегович горестно посмотрел в мою сторону и очень тяжело вздохнул, а вагон уже традиционно покачнулся.

Эпилог.

Спустя год почти намечавшаяся свадьба расстроилась после знакомства с родителями избранницы. Почему? Потому что, когда я увидел будущую тещу, то решил, что это Ирин Олегович собственной персоной. А память тут же подсунула картинку - побелевшие губы Карена, говорящие четко и ясно:
- Нэт.

Автор: Андрей Авдей

19

НАСТОЯЩИЙ ИНДЕЕЦ

Когда в следующий раз вы надумаете прогулять работу по причине насморка, неработающего лифта, сломавшегося замка или голодного котика - подумайте, а так ли уж серьезна и убедительна ваша причина? Я своим сотрудникам с обострившимся "синдромом лентяйства" в последнее время обычно рассказываю историю Настоящего Индейца Джима Торпа.

Утром 13 июля 1912 года у Джима Торпа стащили туфли. Эка невидаль, скажете вы, и будете неправы. Проблема в том, что Джим был участником Олимпийских игр в Стокгольме, и через несколько часов после того, как пропажа была обнаружена, Джиму предстояло участвовать в десятиборье. Кто не в курсе - там из 10 дисциплин 4 - это бег на различные дистанции (в том числе с барьерами), и еще две дисциплины - прыжки. В общем, без обуви как-то не очень. А на дворе, как мы помним, 1912 год и спортивного супермаркета, в который можно по-быстрому метнуться за обновкой, в Стокгольме не будет еще лет 40 минимум.

Короче, любой другой уже давно бы начал паковать вещи и собираться домой. Но не наш индеец Джим. Он обнаружил какую-то помойку рядом со стадионом, перевернул ее вверх дном, и нашел-таки рваную футбольную бутсу и теннисную туфлю на два размера больше нужного. Фигня вопрос, на левую ногу нацепил два шерстяных носка, надел "большую" теннисную туфлю и в таком виде пошел на стадион.

Для тех, кто далек от профессионального спорта, небольшое пояснение: даже 100 лет назад обувь для профессиональных спортсменов изготавливалась индивидуально под мерки самого спортсмена. Каждый лишний грамм веса, каждый лишний миллиметр подошвы - все имеет зачастую решающее значение для финального результата. А тут ... представьте себе, что Александр Овечкин выйдет на финальный матч с канадцами в валенке на правой ноге и пляжном шлепанце с лыжей на левой ноге. Представили? Канадцев же невозможно будет со льда поднять - все будут корчиться от смеха.

Вот примерно то же самое происходило и на стадионе в Стокгольме. Во всяком случае, основной конкурент нашего индейца Джима, швед Хуго Висландер именно так, по слухам, и объяснял свое поражение в первой дисциплине: дескать, "от смеха не мог бежать в полную силу". Объяснение прокатило только в первый раз, но когда Торп выиграл еще 6 дисциплин (справедливости ради, в 4 дисциплинах он не был первым, хотя и вошел в тройку призеров) - смеялись уже над кем угодно, но только не над нашим Джимом.

В общем, вышло не очень смешно, наверное. Но для кого-то будет весьма поучительно. А я пойду, пожалуй. Очередной раздолбай пришел с жалостливым рассказом о том, как из-за наводнения не смог завести свой автомобиль, и поэтому опоздал на работу.

20

Продолжу историю о Хьюго Баскервиле. Точнее расскажу про свою подружку Оксану.
Тогда это была девушка 19-ти лет, студентка, которая после 2-го курса приехала на летние каникулы к бабушке.
Среднего роста, брюнетка. Мне в ней нравился как ее внешний, так и внутренний мир.
Она была очень сообразительной, поэтому после двух наших встреч сообразила, что лифчик ей под футболку одевать совершенно не обязательно, так как это снижает эффект успешной коммуникации, а в некоторых случаях, когда дорога каждая минута и вообще откровенно вредит.
Если использовать знаменитое "Правило Парето", то Оксана для меня на 20% была любовницей, а на 80% дочкой, хотя разница в возрасте между нами всего 3 года.
Она мне, как папочке всегда рассказывала о своих "проблемах", которые в основном были связаны с ее бабушкой. Дело в том, что ее бабушка хотя и была строгой женщиной, но при этом и довольно мудрой, и хотела, чтобы ее внучка не только шлялась со мной по ночам, но и помогала ей днем по хозяйству.
Вечером, когда мы с Ксюшей встречались, она прижималась ко мне и жаловалась, что у нее после прополки огорода сильно болят ручки. Я гладил и целовал эти ручки. Затем она говорила, что после долгой дневной ходьбы у нее очень болят ее ножки. Я гладил эти ножки...Ложил их к себе на плечи. В общем делал все то, что в таких случаях нужно делать, чтобы помочь грустной девушке. А если она говорила, что сев на солому, больно уколола свою попу, то процесс массажа и физиотерапии вообще занимал массу времени.
А еще Оксанка любила мечтать. Бывает, сидим с ней поздно вечером на лавочке, смотрим на звезды. Вдруг она наводит на меня свои ангельские глазки и тихо говорит: - Я сейчас очень хочу...
- Секса? спрашиваю я.
Она понимает, что ночью в деревне, я, кроме паленой водки ничего не смогу ей купить, утвердительно говорит: - Да
Я торжественно объявляю: - Мадемуазель, айда на сеновал.
Мы заходим в сарай. На первом этаже хрюкает свинья. Наверное она говорит мне: - Димыч, я верю в тебя. Сделай ее сегодня ( имеет ввиду Ксюху а не себя. Это для остроумных комментаторов)..Юф, юф..Трам пам пам.
Второй этаж полностью забит сеном. Зато на чердаке настоящая красота. Сена там всего лишь наполовину, зато какой аромат!!!
Мы быстро обустраиваем наше любовное гнездышко. Запах сушеной травы гармонично сочетается с запахом волос моей спутницы, ее духов..
Я начинаю страстно целовать Ксюшу, она отвечает мне взаимностью, а затем кокетливо спрашивает: - Что мы сейчас будем делать?
Я говорю: - Будем играть в машину и заправщика.
И мы играем. Я стою сзади машины и не спеша ее заправляю.
Вдруг через несколько минут раздается женский смех. Я хлопаю машину по заднему бамперу и спрашиваю:
- Ксюха, ты чего?
Оксанка тычет в угол чердака пальцем и тихо говорит: - Cмотри, там в углу сидит крыса!
Я признаться весьма удивлен и спрашиваю: - Почему ты не кричишь?
Оксанка: - Если ты имеешь в виду заправку, то еще не заполнен бак, а если крысу - то я их не боюсь!
Вот так вот. 1:0 одним словом.
Я гляжу в угол чердака и вижу крупную крысу, которая сидит на задних лапах и пристально смотрит на нас.
Нам с Оксанкой становится жутко интересно.
Я спрашиваю крысу: - Чувак, тебе есть 16 лет, чтобы смотреть порнушку?
Мы с Ксюхой еле сдерживаемся. Крыса продолжает на нас смотреть.
Оксана: - Интересно, а это мальчик или девочка?
Я говорю: - Cудя по тому, что смотрит он в основном на тебя - мальчик!
Я обращаюсь к крысе: - Ты чего так на нее смотришь? У вас с ней что-то было?
Оксанка смеется: - Дурак!
Я опять к крысе: - Эй ты...Иди на х"@!
Оксанка: - А ты бы ушел, если бы такое увидел?
Ржем...А крыса продолжает на нас смотреть.
Я уже спокойно не могу глядеть на этого "партизана" и спрашиваю: - Друг..Хочешь трахаться?
И тут крыса начинает быстро тереть друг об дружку свои передние лапки.
Я перевожу Ксюхе с крысиного: - Да..Да...Я...Я...Дас ист фантастишь!
Мы долго смеялись, держась кто за живот, кто за ...Неважно.
Но вскоре наш новый друг понял, что все самое интересное он уже увидел, махнул нам на прощание хвостиком и скрылся в темноте.
Хотя мы с Ксюшей и не закончили некоторые свои "дела", но сильно от этого не огорчались, а обнявшись, довольные, завалились спать на душистое сено. На следующий день, а точнее утро "дело" было успешно завершено.

22

Володя сидел на школьном подоконнике и в пол-оборота, с тоской, глядел в окно. Завтра 9 мая. Отец говорил что-то вчера про память поколений, говорил который год уже. Но всегда не это было важно. Вчера он опять пришел пьяный и сейчас, наверное, спит. Утром мама плакала, так, чтоб Володька не видел. Но он всё видел. Мама часто ругала отца, а тот всегда молчал. Потом он уходил, а когда приходил, под руку лучше было не попадаться никому.
Однажды во дворе сосед накричал на отца. Дескать, Володька хулиган, дескать, ударил его единственного сына и разбил тому губу, и за это сосед надерет Володьке уши прямо сейчас у всех на глазах. Орал так, что слюна летела изо рта. Отец и ему ничего не сказал, даже не смотрел в лицо. Только руки из карманов достал. Минут через двадцать приехала скорая и увезла соседа в больницу. Весь двор гудел, много народа собралось, все кричали, что отец у Володи пьяница и моральный урод, а потом милиция забрала отца и пришел домой он только вечером. Снова пьяный, конечно. Позвал Володю на кухню. Володя помнил, как затряслись ноги, как шел он в эту кухню, будто на расстрел. Но отец лишь прижал его к себе, потом взял за плечи и заглянул в глаза своим мутным взглядом… Противно пахло алкоголем.
- Сынок, я тебя прошу. Не позорь меня и мать, не распускай руки. Мы с мамой ведь и живем-то для тебя.
Родители заплатили тому соседу большие деньги. Володю не ругал никто, но он сам себя винил больше всех, а потом взял листок бумаги и написал торжественную клятву. Что никогда никого не обидит.
Это было в первом классе, а сейчас уже третий. Быстрее бы кончилась перемена. Но Володю уже окликнули, и даже не оборачиваясь, он понял, что школьный звонок не успеет его спасти.
Подошло их четверо. Главный – Тоша Панфилов. Тоша бил и одногодок, и тех, кто младше, а сообща, компанией, и четвероклассников. Водил дружбу с хулиганами из пятого «в». Отец Тоши – богатый, даже очень, вроде даже депутат. На его деньги в их школе сделали лучший среди городских школ стадион, купили мячи и лыжи, что-то там еще. Поэтому Тоша чувствовал себя королем, всё ему сходило с рук. Поругают и отпустят. А с Тоши как с гуся вода.
Тоша всем давал клички. Пуля, Сопля, Леший, Кот. Себя он называл Пан. По фамилии – Панфилов. И Володе – из-за фамилии Игнатьев – дал кличку Игнаша.
- Салют, Игнаша! На подоконнике прячешься?
Володя вдохнул, глянул исподлобья на модно подстриженного Тошу, злые глаза которого прицельно щурились. Тихо выдохнул, облизнул губы. Нервничал, конечно. Двое справа, один слева и Тоша – совсем близко. Спрыгнуть с подоконника – подтолкнут, потом подножка, плевки… Никто из пробегающих школьников не обратит на них внимания, и учителей совсем не видно. Володя оставался сидеть.
Тоша подошел ближе.
- Чё такое прицепил?
На груди у Володи была приколота ленточка. Та самая. Оранжево-черная. Георгиевская.
- Ты чё, за Советский Союз, что ли?
- Что ли. – ответил Володя.
- Ну ты бомжик. Советский Союз давно на помойке. Как и друзья твои, бомжи. Пойдем, провожу тебя к ним.
Тоша бесцеремонно дернул Володю за рукав. Трое других мальчиков засмеялись.
- Отойди от него!
Тяжелый ранец с наклеенными сердечками прилетел Тоше прямо в спину. Он развернулся. Перед ним стояла Вера, девочка из Володиного класса. Может, и не самая красивая. Может быть. Она два раза помогла Володе на контрольной. Потом он отогнал от нее бродячую собаку – это было у школы. Потом она даже дразнила Володю и подсмеивалась на переменах. Всегда была боевая. Но сейчас…
- Отойди от него, сказала!
Вера смотрела на Тошу со злой решимостью. Что-то сейчас случится, Володя это понимал.
- Ах ты, тварь! – прошипел Тоша и обеими руками толкнул девочку в грудь. Так сильно, что она, растерявшись, полетела назад, упала, стукнулась головой. Володя спрыгнул с подоконника, глядя только на Веру. Подножку ему, конечно, тут же подставили, и он растянулся на полу. Из нагрудного кармана выпал сложенный много раз и протертый по углам клочок бумаги.
Рядом с Вериным ранцем. Застежка на ранце сломалась, и учебники с тетрадями разлетелись во все стороны. Четверо хулиганов хохотали. Тоша поднял клочок бумаги. Володин клочок бумаги. Развернул.
- Может, чё секретное, Игнаша? Ничё, что почитаю?
Кулаки у Володи сжались. Он лежал, глядя в пол, в коричневую свежую краску, которую для школы, говорили, покупал Тошин отец.
- Я клянусь, - начал читать Тоша, - никогда не драться. Никогда не позорить папу и маму.
Они смеялись. Все четверо. Вера собирала учебники в ранец с сердечками. На коленках. Собирала молча, даже не ревела. Платье на плече порвалось. Мимо ходили школьники, и никому не было дела: кто-то трусил подойти, кому-то было все равно.
- А правду говорят, Игнаша, что папка твой алкаш и сволочь? – сказал Тоша. Потом плюнул в потертый бумажный лист, разорвал, смял его и бросил Вере.
- Держи записки твоего дружка!
Володя встал. Что-то внутри освободилось. Пьяный отец просил его, и он поклялся в ответ. И держал свое слово. Он берег свою клятву, но ее больше нет. Она порвана не им. И он понимал, что клятва больше не имеет силы и сейчас он сделает всё правильно. Так, как надо. Трое снова окружили его, и Тоша, усмехаясь, подошел в упор.
Володя помнил, как отец делал это. Бывало, что даже снился ему тот вечер, и слюна орущего соседа, маленькими каплями попадавшая на лицо отца. Но отец молчал тогда, терпел. А этому Тоше пару слов нужно сказать.
- Панфилов был героем войны. Зря тебе его фамилия досталась.
Трое подошли ближе. Тоша – ближе не бывает.

Потом был кабинет завуча. Отец, которого вызвали в школу, пришел с похмелья, лицо его было опухшим и помятым, но Володя первый раз видел своего отца таким. На красном с прожилками, усталом лице была написана гордость. Девочка Вера, проходя мимо, незаметно для других пожала Володе руку, улыбнулась и убежала. На сердце стало тепло. И ведь понимал Володя, что слово, данное отцу, он всё-таки нарушил, понимал, что вместо помощи ударил человека, что у Тоши Панфилова нет больше переднего зуба, и у друга Тошиного шикарный синяк под глазом, но стал понимать и еще одно. Нарушив клятву, он защитил другого человека – девочку, смелую девочку, защитил и свою честь, и правду, а значит, и отца, и мать, и родину, в каком-то смысле. Тоша к нему еще подойдет, хоть и с дырой во рту вместо зуба. Если это будет возможно – драться Володя не будет. Тоша – не дурак, кое-что понял.
Маленькое дело сделано, маленький мир установлен. Вот бы еще мама перестала ругать папу, вот бы еще папа перестал пить, чтобы мы – потомки тех, в память о которых этот оранжево-черный бант на Володиной груди – мы, в честь хотя бы великой победы наших почти забытых предков, хотя бы попытались жить, как люди.

23

Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой

Произошла эта история давным давно когда я был молодой и красивый (теперь только красивый), а еще я был глупый и самонадеянный (теперь только глупый), в городе герое Перте (столице Западной Австралии) в далеком 1993 году.

Я туда приехал в гости к дальнему родственнику и решил остаться во что бы то ни стало. Полюбилась мне Австралия – это раз, дома меня ждала повестка из военкомата и (как впоследствии оказалось даже газетная статья о том что предатели родины - от призыва даже в Австралии скрываются, что имеет смысл, ну ка нападут на родину аборигены и бумерангами забросают) – это два..

В общем – есть ли у Вас план, мистер Фикс? Конечно, целых 2 - жениться на не-нищей девочке из дальнего аула или уйти к аборигенам – на крокодилов, да змей охотиться. И вот прям как в песне –теплым летом в середине Январе увидел я свой шанс и его не упустил (почти). Славная девчонка, натуральная украинка, с «чисто украинским» именем Донна, (в 3-м поколении украинка, ни сном ни духом – не по-русски, не по украински), сидя у костра устроенного украинской диаспорой, сказала мне на ухо, Слышь, ты это приходь ко мне сегодня вечером.

Мое волнение – словами не передать, одел единственный костюм (жара – 40 градусов, даже в 8 вечера), купил букет роз (с огромным трудом – в основном здесь продают полевые цветы и колючки типа верблюжьих) и заплатив половину имевшехся денег за такси (в свои 18 я наверное был единственным в городе без машины), подъехал к назначенному адресу.

Как дом увидел – обалдел – у нас в городе дом культуры меньше был, думаю – держись казак, останешься с ними, будешь ихним королем, хотя сомнения закрались, может она меня приколола и все-таки дала адрес дома культуры?

Дом оказался ее, но косяки пошли, когда из «дома культуры» донеслась музыка, по силе уступающая разве что трубе Архангела Гавриила, а затем я заметил что вся територия перед домом заполнена народом в купальниках, несмотря на ранее время заметно поддатым (обдолбанным, нанюхавшимся и т д). Примерно 15-30 минут у меня ушло чтобы найти хозяйку заповедника (дом на двух этажах, комнат я насчитал 16 и сбился). Моя «невеста» сначала меня просто не узнала и пыталась выгнать как проповедующего мормона или официанта. Затем во взгляде (не обременненым отсутствием ЛСД) мелькнуло узнавание, хотя крайнее удивление по поводу роз она озвучила тактичной фразой «What the F.ck? Have you never been to an ‘Open Party’? Could not get a bottle of wine or a couple of joints instead?» (Что за что? Никогда не бывал на вечеринках подростков у которых родители на дачу (север, курорт) уехали? Не мог винчика захватить или хотя бы пару шишек?)
Потом она потащила меня по комнатам, где над моим костюмом и розами смеялись, подвывая серфингисты, серфингистки и прочие разные шведы... Потом моя «будущая суженная» потеряла всякий интерес и бросила меня в одной из комнат – добавив напоследок: «Пей все что найдешь, кури с кем хочешь, в общем все желания – on the house (за мой счет), будет скучно – вали отсюда»

Я пригорюнился, но решил что если я сегодня не женюсь хоть домой позвоню, позвонил домой и узнал что колбаса подорожала дома не по детски – 1,500 за килограм (при папиной пенсии 12,000 в месяц). И такое меня зло взяло, думаю вот бл.ди водку жрут и жируют, мамы папы в загранке (ну для них нет конечно, а для меня то да!)

В общем несмотря на спортивный склад ума, уже через пол часа во мне сидело .5 литра джони вокера, я как они не цацкался – там колы или льда, глушил как не в себя, плюс решил что если напьюсь до потери сознания – на такси назад не придется тратиться – заночую в одной из комнат в это дворце!
А где-то около полуночи, произошло следующее, в одной из комнат услышал плач девушки и подбодренный горячительным побежал на помощь. Забегаю в комнату где вроде плачут, ожидаю увидеть «жестокое изнасилование Лукреции» – а там никого... И дверь на балкон открыта. Я на балкон, а там сидит моя Донна, от украинского (или человеческого) ни осталось и следа. Волосы сбитые в клочья, ревет как белуга, и пытается ружье (гладкоствольное у них всех полуавтоматическое забрали после теракта) ко рту пристроить, но руки коротки (буквально), если дуло в рот то рука до курка не дотягивается. Я вцепился в ружье, а у нее сила в руках неимоверная (как я ее тогда с перепугу сам не застрелил – не знаю, точно бы в Австралии остался), в общем первый раз в жизни ударил женщину под дых, чтобы ружье отпустила! Она отпустила а потом разрыдалась и стала рассказывать что то быстро быстро, я и сейчас по английски не все понимаю а тогда только часть уловил, что-то про папу – подлого миллионера который дома бывает 5 дней в году, про маму у которой отдельный бизнес которая уже лет так надцать приводит домой тренеров по теннису, подачу отработать, про то как никому она бедняжка не нужна, все только бросают в нее 1,000 долларов чтобы она отстала и ей уже это все надоело до чертиков.
В общем такое зло во мне взыграло (1,500 тысячи колбаса – напоминаю), что взял я ее на руки и как был сиганул с балкона! Ну пьяный был – это раз, переборщил (не знаю как по русски overreacted) с реакцией – это два, ну и балкон аккурат на бассейн выходил, так что знал в самом крайнем случае – ноги поломаю – это три.

Как я ее при этом не убил стукнув головой об плитку бассейна – не знаю. Но очутились мы в бассейне вдвоем – она в купальнике, который почти ничего не скрывал – я в костюме своем долбанном, который так и не снял, боялся не найду комнату где сложу (ну и поднизом у меня вид был не «партийный»)
В полете в бассейн она жутко испугалась (хотя 10 минут назад ружье в рот совала), и орала как резанная а уже в бассейне стала меня по щекам хлестать, а потом мне в рот своим вцепилась. Я даже не понял сразу что она меня целует, думал хочет губу откусить или чего там ЛСД с людьми делает.

В общем молодые, здоровые организмы взяли свое (плюс Джони) и мы с ней «подружились» прямо не выходя из бассейна, хотя какой то идиот заметив что в темном бассейне кто-то есть (как она ревела как белуга главное не заметил а как облом устроить так на тебе), включил бассейную иллюминацию и заорал чтобы все смотрели. Так что кульминацию нашей дружбы пришлось отменить, красивый эротический фильм быстро превратился в комедию для широкой публики. И изрядно ощипанный я вынужден был отдать ей свой пиджак чтобы она могла выбраться из бассейна.. Больше в эту ночь ни ее, ни пиджак я не видел.

ПС. Когда через 4.5 месяца, у меня закончилась виза и меня вытуряли из Австралии – я увидел ее снова, она была единственным человеком (кроме семейных) кто пришел меня проводить в аэропорт. Принесла пиджак – завернутый в подарочную упаковку и букет красных роз... Постояли помолчали она пожелала мне хорошей дороги, я спросил как она узнала что я улетаю. Она сказала что узнала об этом на следующий день после «open party». И сказала спасибо. Удачи тебе славная украинская девочка Донна, надеюсь у тебя все хорошо.

24

Когда я была маленькой, то всегда завидовала тем, кто может сам себе купить мороженое. Много мороженого. Ящик, а лучше два. Причём зимой. И слопать его на ходу, да так, чтобы все дети завидовали, а взрослые восхищались, собаки оглядывались, а ладошки потом слипались и их надо было обязательно протереть снежком с бабушкиным платочком...

Но зимой мне мороженое не покупали, ибо как "простудится деточка, а у нас варенья из малины мало", а "дохтуры нонеча не душевные пошли". Но пытливым детским умом и громадным пятилетним житейским опытом я прекрасно понимала, что говорится так и делается так всё из вредности, потому что малинового варенья всегда хватало до следующего лета, в многонаселённой коммуналке жили семьи исключительно военных врачей и только тётя Оля из дальней комнатёнки, к которой часто прибегали курсанты старших курсов из военно-медицинской академии в самоволку и в увольнении, не имела никакого отношения к медицине и работала там же, где и все взрослые, но только "шалавой хирургической". Тётя Оля частенько давала мне крохотные шоколадки по 2 копейки и карамельки "Дюшес". Я очень любила тётю Олю, но бабушка мне запрещала почему-то ходит в "тётиолину" комнату. Я обижалась, плакала, но глубоко в тайниках души лелеяла надежду, что когда вырасту, то обязательно выучусь на "хирургическую шалаву", и у меня будет много леденцов и шоколадок.

Бабушка каждый будний день забирала меня из детского садика у Финляндского вокзала, и мы не торопясь, шли пешком мимо Военно-медицинской академии, мимо рядов с румяными тётками в валенках и ватниках, в белых фартуках, перемотанных пуховыми платками, которые продавали и пирожки с повидлом, и мороженое-эскимо, и петушки-леденцы на палочках, выструганных из осины и много-много всяких разных вкусностей. Но мне никогда это всё не покупали. Ибо "повидло у них из гнилых яблок, в пирожки собаку с кошкой запихали, петушки из пережжёного сахара и неизвестно где цыгане эти их делали, а мороженое зимой нельзя - ангиной заболеть можно", потом мы шли домой, где меня поили противным тёплым клюквенным киселём, заставляли есть ненавистный пирог с капустой, но сначала "скушай, деточка, соляночку из глиняного горшочка". При этом столовая ложка рыбьего жира была обязательной. Ложка. Столовая. Рыбьего жира. Тьфу...

По субботам к ужину полагались две шоколадные ненавистные конфеты "Гулливер" и "Белочка". Когда "Белочки" не было, то давали омерзительный шоколадный "Кара-Кум" фабрики им.Крупской.
Сами понимаете, что детская душа желала свободы, которая олицетворялась именно в поедании эскимо и петушков на палочке в любое время. Причём - постоянно...
И вот как-то раз, проходя по Финляндскому переулку, мимо "Дома быта", бабушка увидела громадную очередь. Очередь вилась мимо лотков с мороженым, и бабушка привычно спросила:
- А что дают?
- Обои. Французские. 8 рулонов в одни руки.
Бабушка ахнула, немедленно заняла очередь, перекинулась парой слов с соседями по поводу клея для обоев, предоставив мне полную свободу действий на целый час. Представляете? Целый час! За мной же она следила вполглаза, изредка окликивая, дабы удостовериться в моей близости.
А я зачарованно смотрела на лоток, полный мороженого. Это был взгляд собаки на свежую котлету, на куриное крылышко "гриль", на кольцо краковской колбасы. Так смотрят на Деда Мороза, на невиданной красоты птиц, на... Повзрослев, я так смотрела на свадебные машины, на соседа-лейтенанта медицинской службы Вовку, который в одночасье стал большим и далёким дяденькой в морской форме, золотыми погонами и кортиком, на поезда, уходящие в далёкие края к Чёрному морю, на летние кучевые облака, уносящиеся в далёкие страны.

- Что, девочка, мороженое хочешь? - спросил меня мужчина с аккуратной профессорской бородкой, шапке "пирожком", в очках и потёртым кожаным портфелем.
Я наивно кивнула и, на моё удивление, он протянул мелочь продавщице, которая выдала мне целых 2(!!!) эскимо.
- Но только дома. С горячим чаем! - назидательно сказал добрый волшебник и удалился в сторону ВМА им. Кирова. Я немым восторгом смотрела ему в след.
- Адунюшка, совсем заждалась маленькая... Сейчас домой идём, кисель пить будем!
Бабушка, натужно кряхтя, неуклюже ковыляла с рулонами обоев, поднимаясь по пологой мраморной лестнице с витыми кованными ограждениями. Я, спрятав "эскимошки" в карман, придерживая их за палочки, катилась маленьким бурым медвежонком сзади. Я прекрасно понимала, что мороженое нужно срочно спрятать в кладовку, за покрашенное окно, между рамами, куда всегда клали купленное зимой мясо, курицу, завёрнутую кусок серого картона с безвольно висящей головой и протянутыми лапами. И только потом, когда никто не видит, захомячить его без постоянных тревог об "ангине, ОРЗ, воспалении лёгких, простуде" и прочих страхов.

Я валялась на полу в прихожей, бабушка стаскивала с меня валеночки, с валеночек галошки, потом шубку, потом шапочку, платочек, свитерочек, двое вязаных штанов, одевала мне валяные тапочки, поправляла колготки... Впрочем, вы и сами прекрасно знаете эту процедуру одевания-раздевания детей.
И тут во входной двери заскрежетал ключ и с работы вернулся папа. И мама. И тётя Люба. И брат Костя. И все одновременно. Прихожая моментально заполнилась, все шумели, толкались, смеялись, торопились кто в ванную, кто в туалет, развешивали одежду и ставили обувь на батарею для просушки.... Короче, обычная вечерняя суета обычной питерской семьи.

- А что у нас сегодня для Адочки? А для Адочки у нас сегодня - мороженое! Эскимо! Две штуки! Но Адочка должна хорошенько поужинать! А мороженое пока полежит в морозилке, в холодильнике!- раздался весёлый голос папы.

Я не поверила своим глазам. Мороженое. Зимой. Мне. Не на день рождения и не на Новый Год. Просто так. Два раза сказка. За один вечер. Это было выше моих сил. Естественно, я бегом побежала к обеденному столу, залезла на свой высокий стул, слопала полную тарелку солянки, большой кусок пирога, и, уже совсем лениво допивала кисель... И.... и потом я уснула. Уснула прямо за столом. Намертво... Ну Вы же прекрасно знаете, как засыпают за столом, покушав, маленькие дети, которые пришли с прогулки по морозу.

Конечно, проснувшись субботним утром, я моментально вспомнила, что папа убрал эскимошки в холодильник и хозяйским тоном тоном потребовала из к завтраку. На моё крайнее изумление мама достала обе эскимошки, положила их на блюдечко, налила чашку горячего чая, принесла мне, я торопливо развернула сразу две штуки, впилась зубами в первую, и....

Вот что вы знаете о вероломстве? Так я Вам отвечу. Ничего. Ровным счётом ничего! Эскимошки оказались глазированными в шоколаде ванильными сырками. Глаза мои моментально наполнились слезами, взрослые засуетились, поняв, что обман раскрыт, что прощение ещё надо заслужить, но детское горе было настолько велико, что ни билеты на утренние мультики в ДК "Выборгский", ни обещание сводить меня в зоопарк, ни поход на каток "Красная Заря" не могли утешить и успокоить меня. Мне даже не запретили убежать в "тётиолину" комнату, где меня внимательно выслушали, дали полную пригоршню "дюшесок", отвели обратно, но обида засела настолько глубоко, что до самого позднего вечера я одевала, насупившись, в разные платья своих кукол, раскрашивала зайчиков в книжке "раскраска", не говоря ни с кем, не стала играть с кошкой.
Я твёрдо решила умереть, а они все будут ещё бегать вокруг меня причитая, что я была хорошей и послушной девочкой, что их надо простить, а я буду лежать красивая, гордая и непреклонная, уверенная в своей правоте, но потом встану, все обрадуются, забегают и купят мне много-много "самого-самого настоящего и всамделишного мороженого "Сахарная трубочка" по 15 копеек", а потом... Но к обеду от волнений у меня поднялась температура, мы никуда не пошли, а в воскресенье началась знаменитая питерская оттепель, с крыш потекли ручьи, в водосточных трубах был слышен грохот падающего льда, так что в садик меня повели только в среду, достав из шкафа новое пальтишко.

И только в четверг утром бабушка, убирая ненужную уже шубку, обнаружила в ней моё растаявшее эскимо. Заливаясь слезами, я рассказала ей всё. Бабушка долго вздыхала, гладила меня по голове, потом взяла ножницы, отрезала у шубки оба кармашка, пришила новые из старой папиной нейлоновой парадной рубашки, и убрала шубку в коробку, а потом на антресоли. И больше никогда я не видела эту шубку, ибо за лето я выросла, мне купили новую, старую (наверное) отдали кому-нибудь, а детская память пятилетней девочки, коротка, как и девичьи слёзы... Но глазированные ванильные сырки в блестящей фольге я возненавидела на всю жизнь.

... Прошли годы, пролетели незаметно и школа, и праздник "Алые паруса", экзамены в педиатрический, не стало бабушки, папу привезли из Афганистана в начале 80-х, прощальный залп на Богословском кладбище, а потом не стало и мамы, помогшей нам воспитать сыновей, которые закончив военные училища "убыли к очередному месту несения службы", а сейчас им уже почти по 30 лет, мама ещё в начале 90-х уехала к двоюродной сестре в Одессу, но, к счастью уже не застала этого нынешнего дурдома... Да и много чего ещё.
Хлопнула входная дверь. С работы пришёл Димка, муж. Нужно кормить ужином. Пошла, достала из холодильника суп, Димка налил чаю, достал из портфеля газету, поставил передо мной блюдце и и радостно заявил:
- Гляди, мать, что я в ларьке на Удельной купил!

... Он до сих пор не может понять, отчего я так рыдала тогда, два месяца назад, увидев на блюдце два глазированных сырка в яркой красочной фольгированной упаковке.

(с) Ада и Дмитрий Петровы

25

Так как тебя зовут?

Мои родители на фронте сошлись. Как любил повторять батя - сошлись в одних шинелях. Прошли войну, детей нарожали, дом построили, чуть чуть приподнялись, и решили к матери на родину -
(Курская обл. Корнеевский р-н, село Толпино) поехать. Старших оставили на хозяйстве, а меня взяли с собой.
Мать, я потом посчитал, ещё подростком ушла из семьи на свои хлеба. Чтоб обузой не быть. Голодно было. Потом война, замужество, Украина(её мечта), дети. Получается больше чем 25 лет, как не была дома.
Остановились у её брата Ивана. Помню изба, зима, холодно, коганец, животные в сенях греются вместе со всеми. И мы, детвора, лет 5-8-ми играем в прятки. "Хоронимся" кажется так они, курские, говорили.
- Мы схоронимся, а ты нас ищи! - так они объясняли правила игры в прятки. Название "схоронимся" у меня ассоциировалось со словом "похороны, хоронить", а другого его значение я ещё не знал.

Так вот. Конечно: за приезд, за Россию, за Победу, за Родину(большую и малую), - все дела.
И вот когда все гости разошлись и остались наедине мой батя и брат матери Иван, Иван решил познакомиться с батей поближе.
Этот диалог я хорошо запомнил. Так с детьми бывает - врежется что-то казалось бы незначительное, а всю жизнь помнишь.

- Так как тебя зовут? - наверное в десятый раз переспросил моего батю Иван.
Иван всю войну прошел в полковой разведке. Языков брал, часовых снимал, серьёзный мужик. Возможно, я так думаю, и на допросах языка присутствовал...

- Так как тебя зовут?
- Илюша, - каждый раз невнятно отвечал батя.

Беседа велась неторопливо. Все уже давно спали или делали вид, мужики пили стаканами, закусывали огурцом и черным хлебом с салом, вспоминали случаи из войны. Время от времени отключались, засыпали тут же на столе.
Неизменно, беседа возобновлялась с вопроса:

- Так как тебя зовут?

Это, как я бы сказал сейчас, напоминало заевшую на одном месте грампластинку в радиоле, где количество оборотов измерялось частотой и количеством выпитого.
В принципе они никому не мешали. По деревенским меркам вели себя культурно, но мать решила вмешаться. (Сдвинуть иглу проигрывателя.)

- Илья, Илюша его зовут, что тут тебя Ваня непонятного?
(Возможно ей стало просто обидно за мужа, что он уже не может говорить).
Иван повел мутным взглядом, перевел взгляд на сестру, и промычал:

- Никогда не слышал такого имени.

Несколько раз повторил пережевывая имя на свой лад, тряхнул головой, хлопнул батю по плечу:

- Алёша! Так бы сразу и сказал!

Потом мы ездили в санях под гармошку по селам где жили мои родственники по материнской линии, встречали бывших подружек той девочки Кати. Все удивлялись, не узнавали, радовались и смеялись.
Потом мы уехали к себе "на Украину", как там принято говорить.
Получая письмо из России, мать вечером садилась за стол, открывала конверт, мы бросали все дела и садились слушать. Это было событие.
На двух тетрадных листах шел длинный перечень: кто передает привет.
Дальше шли новости. Типа: у кого отелилась корова, каков приплод, какое у кого случилось несчастье, кто умер из знакомых. Всё как обычно.
Но всякий раз, каждое новое письмо начиналось так:

- Добрый день или вечер Катя и Алёша!
* * *

26

Давно говорю,жизнь и есть анекдот. Сегодня вечером заходим в аптеку с мамой, дабы прикупить ей лекарств, в помещении никого, хорошо...
Подходим мы к провизору, и только я открываю рот, дабы узнать стоимость препаратов, открывается дверь аптеки и стремительной рысью к окошку этого же провизора подбегает дядька лет 50-53, и выпаливает ей в окошко:
- Срочно! Таблетки! Как виагра!
Я человек с понятиями, пропускаю его вперёд и говорю:
- Что так припекло прям срочно?
А он мне:
- Ага! Вы-то долго будете тут выбирать, а у меня там того этого.
Я говорю:
- Понимаю, там наверное уже дама ждёт в истоме...
Провизор перечисляет ему препараты, и он останавливается на чудо-средстве за 400 с чем-то рублей. Пока она ему подбирала, он говорит мне, а давай я тебе глюкозы куплю (это такая как конфета). Мол, за понимание и поддержку, а я ему:
- Ага, давай ещё и гематогеничику!
Смотрю, он на полном серьёзе решил мне аптечных сластей купить. Я смеюсь:
- Спасибо! Я не ем ни то, ни другое. А вот ты, мужик, не посрами себя перед дамой, мы в тебя верим! И водку не пей с таблетками, да и всю пачку тоже за раз на радостях.
Провизор и мама на нас со смеху угорают. Хватает он заветное средство и скорее бегом услаждать и наслаждаться. А мы ещё смеялись с мамой, оказывается, не только "срать и родить нельзя погодить", а и любовные утехи отложить.

27

Недавно вспоминали в кругу друзей историю двадцатилетней давности, и было решено поведать её миру. Разумеется, с изменёнными именами и без указания места действия, чтобы никому не было обидно.

Диспозиция такова: средина девяностых, зима, очень ранее утро первого января очередного года. Я и мои друзья: Миша (сосед и друг детства) и Лариса, составляющие ныне вместе очень дружное семейство, оказались в другом районе города с целью посетить наших общих друзей. Ну в общем, как это обычно бывает: кто-то звонит и поздравляет с наступающим, потом рождается вполне ожидаемая мысль совместно поднять бокалы...

Тем более, что городская администрация клятвенно обещала организовать движение общественного транспорта всю новогоднюю ночь. Воспалённому алкоголем мозгу 15 минут на автобусе — это практически рядом. Вот только из-за стола встань и ты уже там где надо. Однако моя будущая супруга назвала нас с Мишей идиотами и осталась дома, а Лариса ну никак не могла отпустить Мишу одного, и поехала с нами. Оделись кто во что горазд. Я, например, был в бушлате, который обычно использовал на зимней рыбалке, потому что он был тёплый, а также потому, что в его карманы уместилась выпивка-закуска-подарки, которые мы хотели с собой взять. Остальные были одеты соответственно. Лариса, например, была заботливо закутана в любимый ватник Мишиной тёти, потому что холодно, и ещё, как сказал Миша: «не в театр идём, а так в гости по соседству».

Доехали отлично и быстро на автобусе, поздравили друзей лично, выпили, закусили, пора бы теперь и домой. И тут обнаруживается, что решимости городской администрации организовать движение транспорта не хватило до самого утра. То есть варианта два: такси или пешком. Пешком отпадает, ибо всё-таки далековато после бурной новогодней ночи, и уже чувствовалась усталость и крайнее нежелание совершать бодрящую часовую прогулку под зимним новогодним небом.

Благо на перекрёстке был кажущийся на первый взгляд избыток предложения на рынке извоза в виде вереницы самых разных бомбящих автомобилей. Ожидаемо, что утром первого января тариф будет непривычно особенным. Мы были морально готовы к пяти- или даже десятикратному коэффициенту против обычного «ночного» тарифа, что мы раз в год могли себе позволить, ибо мы с Мишей, хоть и параллельно учились, зарабатывали на тот момент выше среднего.

Однако, сумма, озвученная первым в очереди таксистом, превзошла все вменяемые ожидания. Она ровно в два раза превосходила месячную зарплату учительницы в средней школе, что можно установить абсолютно точно, поскольку Лариса именно и была школьной учительницей на тот самый момент. Оставаясь, впрочем, работать в школе скорее из чувства долга перед обществом, нежели ради заработка. Мы с Мишей тоже немного обалдели от ценообразования в области извоза в новогоднюю ночь и решили вступить в переговоры с бомбилой с целью получить скидку раз эдак в несколько, причём как минимум, а как максимум, так во много раз.

Бомбила на контакт сначала не шёл, однако после полуминутного сопения, выдал встреченное предложение:

- Ну пусть баба ваша за щеку возьмёт, тогда скину немного.

См. выше, мы и правда были одеты как люди стоящие на самой низкой ступеньке социальной лестницы (ватник, бушлат, валенки). Однако, даже в этом случае сие предложение было явным перебором. Потому что значительная часть населения нашего города уже посетила места не столь отдалённые, а ещё не менее значительная часть, судя по образу жизни, готовилась к такому событию в своей жизни. Иными словами, для города, живущего отчасти «по понятиям», такое предложение было более чем не комильфо. Но, наверное, что-то замкнуло в голове работника баранки и педалей под конец морозной новогодней смены и ему помимо денег захотелось ещё и тепла. Разумеется в том виде, как он себе это тепло представлял. И причём настолько, что это желание выжгло все предохранители в мозгу.

Спортсменами, а тем более чаками норрисами или джеки чанами, мы с Мишей не были, но детство и юность прошли на границе с промзоной, а также обычным делом были качалки, подростковые разборки, боевые искусства, ну или то, что под ними тогда понималось... В общем представляете о чём я? Миша, пробывший первую половину детства в ранге очкарика-ботаника, вынужден был преуспеть в этом всём больше, чем остальные, иначе вторая половина детства была бы ещё более печальной, и он был бы бит всякой гопотой практически ежедневно. А в юность он вступил бы просто изгоем. Время такое было. Подобного исхода Миша не хотел, поэтому задерживался в нашем подвальном спортзале частенько допоздна.

В общем, пришлось ему и железо потягать, и на турнике повисеть, и спаррингах постоять, как и нам всем. Но ему, наверняка, в силу телосложения и имиджа с существенно большим фанатизмом, чем остальным.

И тут какой-то бомбила так оскорбляет его любимую Ларису, в которой он души не чает и на руках носит. Миша тоже посопел какое-то время, потом снова наклонился в приоткрытому стеклу машины и ответил вопросом на предложение бомбилы:

- Так ты что, защеканец что ли?

Ответ по степени экспрессии превосходил первоначальный вопрос. Про троллинг тогда не знали, а это значит, что Миша был первым в истории троллем нашего города, а может и всей страны, или даже всего мира. Причём спонтанно.

Затем последовала короткая перепалка с использованием не афишируемых, но хорошо известных русских идеологем, а ещё спустя буквально пару секунд бомбила вынырнул из водительской двери с монтировкой в руке и злобным блеском в глазах и начал приближаться к Мише с явным требованием сатисфакции. Остальные бомбилы тоже напряглись, было понятно, что собрата они не бросят, на что наверняка этот самый собрат с монтировкой и рассчитывал на своих коллег.

Дальше я помню всё довольно смутно, ибо всё было очень быстро, а я был уже весьма нетрезв. Пытаясь одновременно как-то прикрывать Мишу хотя бы со спины, я понимал, что в такой ситуации самое главное, чтобы не затоптали хрупкую Ларису, которая в такой ситуации чувствовала себя определённо не в своей тарелке и информировала об этом всех вербально при помощи громкого визжания и междометий, поскольку ругаться матом так и не научилась. О том, чтобы нам всем отступить или убежать уже не могло быть и речи. Битва началась. Поэтому выполняя роль гибрида сломанной ветряной мельницы и взбесившегося вентилятора на раскатанном шинами льду проезжей части, я с переменным успехом и перманентным энтузиазмом тоже активно участвовал в этом действе.

Сначала я подумал, что всё очень плохо. Потом мелькнула надежда, что как-нибудь всё-таки отобьёмся. Потом уверенность стала нарастать, когда мы буквально нащупали свободный ото льда участок асфальта под прикрытием сугроба с одной стороны и запаркованного грузовика с другой. Ситуация как-то стабилизировалась. Затем я начал беспокоиться, что Миша кого-нибудь убьет отнятой у первого бомбилы монтировкой. Потом я понял, что мы практически победили. А в финале приехал милицейский бобик, вызванный кем-то из благодарных зрителей из близлежащих домов, чтобы зафиксировать нашу убедительную победу по очкам в милицейском протоколе.

Из минусов было то, что бомбилы обычно были на короткой ноге с милицией, что могло быть чревато при составлении протокола. Из плюсов то, что в составе наряда был наш приятель по школе. Составили протокол относительно мирно и быстро, бомбилы собрали выбитые золотые коронки, которые смогли найти в темноте, все вместе вытерли с физиономий сопли цвета заката, и мы втроём воспользовались любезным предложением наряда подбросить нас до дома (спасибо приятелю из наряда). Когда мы грузились в милицейский УАЗик у большинства бомбил было на лицах написало злорадство и уверенность в том, что нас везут как минимум на расстрел, ну или хотя бы в сибирь на урановые рудники.

Дома рыдающая Лариса была передана на руки моей будущей супруге, от которой я в течении последующих десяти секунд узнал о себе больше, чем за всё прошлое и будущее время совместной жизни. А мы с Мишей приняли про сто грамм антидепрессанта. Покурили. Потом удвоили дозу лекарства и наконец всё-таки тоже пошли спать, так и не поняв с каким чувством вставать завтра и как жить дальше вообще.

Спустя пару недель нас вежливо и официально пригласили для дачи показаний. Всё-таки в деле появились заявления о ЧМТ (что не подтвердилось), сломанной руке, двух сотрясениях мозга, не помню уже о скольких сломанных носах и всех остальных травмах по мелочи, причинённых непосредственно Мишей и мной (конечно больше Мишей, потому что героем дня был несомненно он, а я просто практически на подтанцовках у него был, но валить всё на друга мне бы совесть не позволила. То есть - лямку обоим тянуть. Друзья всё-таки).

Всё вместе это уже тянуло на вполне отчётливую уголовную перспективу. А это значило: прощай ВУЗ и хорошая работа с ещё лучшей перспективой... И, здравствуй зона!

Знакомых нужного уровня из соответствующих органов, способных как-то повлиять на процесс, у нас не было, и вечер накануне прошёл в тяжёлых раздумьях, сборах вещей и сушении сухарей, ибо уверенности, что после дачи показаний нас отпустят на все четыре стороны, не было. Скорее наоборот.

Помощь пришла неожиданно. Вернее мы с Мишей тогда до конца не поняли, что это именно помощь, а не простое баловство. Брат Ларисы - Гена был замом главреда городской газеты. У неё в семье все имеют то или иное отношение к творческой интеллигенции. Сам главред выжил из ума ещё при Брежневе и интересовался исключительно составлением колонки «сад и огород». Поэтому, можно сказать, что именно Гена и определял редакционную политику главного городского печатного органа. Практическая польза от участия четвёртой власти в этом деле была для нас не очевидна, но на допрос мы отправились в сопровождении Гены, по его настоянию.

Вызывали на дачу показаний по одному, но Гена настоял, что поскольку процесс имеет общественный резонанс (о как он сразу завернул!), а адвокатов у нас нет, то пусть хоть пресса как-то участвует в этом всём безобразии. При этом он сыпал названиям свежепринятых законов (средина 90-х, не забыли?) и именами и изречениями региональных и федеральных политиков. В результате следователь быстро сдался с условием, что Гена будет сидеть в уголке на табуретке и молчать. Первым на допрос пошёл я.

Практика показала, что Гена и глагол «молчать» несовместимы. Уже после пяти минут допроса Гена нависал над следователем и требовал привлечь всю городскую администрацию к ответственности за саботаж работы общественного транспорта в новогоднюю ночь. Ближе к десятой минуте следователь узнал, что именно он персонально, как представитель органов, ответственен в том, что по ночам городом правит таксистская мафия, творящая беспредел на улицах и угрожающая жизни и здоровью мирных жителей, а органы правопорядка вместо того, чтобы с этим бороться хотят бросить этих самых ни в чём неповинных жителей за решётку.

Следователь уже не пытался заткнуть Гену, когда он переходил к победному финалу. Со следователем он уже был в тот момент на «ты», по крайней мере со своей стороны. Затащив в кабинет Мишу, ожидающего в коридоре, и посадив его рядом со мной, он снова навис над сидевшим за столом следователем, на лице которого была изображена беспредельная тоска и желание, если не умереть прямо здесь и сейчас, то как минимум, чтобы всё происходящее имело место с кем-нибудь другим, но никак не с ним.

- Вот смотри, - снова обратился Гена к следователю, - Два молодых парня. Учатся, работают. Будущее страны, одним словом. А с другой стороны кто? Кровопийцы, желающие за одну ночь в году сделать годовую выручку? Ты на чьей стороне? Их там сколько в машинах сидело? Шестеро? Причём с монтировками! Вооружённые то есть! Иными словами не просто вооружённые, а группой лиц и по предварительному сговору! Ты подумай сам на чьей ты стороне? Что мне в редакционной статье писать? Чтобы люди с наступлением темноты вообще по домам сидели? А то их либо убьют шатающиеся по городу вооружённые банды, или милиция им за попытку отбиться от этих самых банд дело пришьёт и в тюрьму посадит? Мы какое государство строим? Правовое?...

Тут Гена взял паузу. Если бы на столе был графин, то Гена наверняка бы из него налил в гранёный стакан и картинно выпилил. Но Графина не было, поэтому Гена продолжил свою речь:

- Давай, сделаем так, - снова навис он над следователем, - Ребята извиняются в редакционной статье в следующем номере, на первой полосе, за то, что назвали таксиста «защеканцем» по ошибке. Понимаешь. Ну обознались ребята по пьяному делу. Новый год всё-таки. А умысла оскорбить у них не было. Понятно? А про сказки, что два пьяных студента парализовали работу всего городского такси мы просто забудем. Ты же не хочешь, чтобы над этой ситуацией все в городе смеялись? Да все ржать в голос будут, когда узнают как двое юношей, возглавляемые учительницей русского языка и литературы, которая по комплекции метр шестьдесят в прыжке, а при слове «жопа» вообще гарантированно падает в обморок, разгромили превосходящие силы бомбил, у которых рожи шире радиаторов их собственных машин. Ты хочешь чтобы я об этом написал? А я могу... И причём, ни слова не совру.

Следователь думал некоторое время. Потом обратился к нам с Мишей:

- Так, вы двое - в коридор. Сидеть и ждать.

Гена остался со следователем один на один. В последующие минут десять из-за двери доносился Генин голос. Отдельные слова разобрать было сложно, но общий смысл улавливался. Было понятно, что Гена расписывал всё новые и новые картины апокалипсиса, которые обязательно будут отражены в его редакционной статье. А если бы его время от времени произносимые «ха-ха-ха» услышал бы Станиславский, то он бы совершенно точно изумился, и наверняка бы пересмотрел кое-что в своей школе.

Собственно с этим своим «ха-ха» Гена вышел из кабинета следователя и потянул нас с Мишей на улицу. За секунду до закрытия двери в кабинет я увидел взгляд следователя вслед Гене. Именно в этом взгляде я понял что такое четвёртая власть. Её смысл умещается всего в двух словах: «пожалуйста, отстаньте».

Купив пива в палатке у остановки, чтобы как-то прийти в себя, мы устремили свои взоры на Гену. Тот торжествующе помолчал, обвёл взглядом окружающий пейзаж, потом похлопал нас по очереди по плечу, допил залпом пиво и вынес приговор:

- Свободны, затейники. Но дальше давайте без телесных повреждений.

В следующем номере городской газеты, как и было обещано Геной, красовалась большая статья про ужасы творящиеся на ночных улицах города. Где мы с Мишей представали практически ангелами и искренне извинялись перед таксистом XYZ (имя, фамилия и отчество было указанно в статье полностью) в том что мы ПО ОШИБКЕ назвали XYZ «защеканцем». И обязуемся больше его этим унизительным словом не называть.

Заявление в милиции от XYZ и его коллег были забраны ими в тот же день. Сам XYZ был вынужден уехать из города, потому что иначе как «защеканцем» его никто больше не называл. Всё-таки специфика мировосприятия в то время знаете ли... И такое «погонялово» хуже, чем чёрная метка для капитана пиратского корабля.

28

ТЕСТ

«Смеялась сова с воробья, что у него большая голова…»
(Народная поговорка)

В туманной заводской курилке всегда многолюдно.
На скамеечках сидело человек пятнадцать рабочих, они курили, кашляли и смеялись.
Смеялись в основном над незамысловатыми шутками местного заводилы. Заводилу звали Петя - здоровый мужик лет тридцати, с золотым перстнем и волосатой грудью по самую шею.
В тот день Петя настолько был в ударе, что решил подшутить даже надо мной, человеком чужеродным и временным на заводе.
Петя вдруг громко и задорно произнес, глядя на меня:
- Скажи, режиссер, а ты случайно надел голубую футболку, когда ехал снимать наш завод, или это был твой осмысленный выбор?

Работяги дружно захихикали, я тоже заулыбался и сказал:

- Петя, а что ты имеешь против моей голубой футболки?
- Футболка нормальная, только цвет у нее пидорский, извини конечно за прямоту, но я простой человек, что думаю, то и говорю.

Мужики опять захихикали и я ответил:

- А не рановато ли тебя пидоры победили?
- В каком смысле победили?!
- А в таком, что они присвоили себе голубой цвет и ты уже ссышь носить голубую маечку. А если завтра они пиво объявят своим напитком, ты что же, на всю жизнь останешься без «пиваса»? Лично я настолько уверен в своей ориентации, что не постесняюсь даже с женской сумкой по городу пройти, если она будет достаточно вместительная и крепкая для дела.
- С женской сумкой? Фу, позорняк, хотя у тебя наверное в Москве много таких педо-друзей с женскими сумочками, с кем поведешься?

Публика опять заржала.

- Да, и таких хватает. Петя, а ты, кстати, за что так не любишь гомосексуалистов? Может быть – это у тебя что-то личное? Детская травма, юношеские грезы, или что-то в этом роде?
- Какое личное!? Ты давай не это. Я их всегда ненавидел и давил и давить буду, пока живу.
- Ну, не знаю, как по мне, так наоборот: чем их на свете больше, тем лично у меня меньше конкуренция на рынке женского внимания…
Да и потом, ты себе даже не представляешь какая у геев на самом деле тяжелая жизнь, не позавидуешь. Подумай, например, как живется бедным пидорам, скажем, вашего родного цеха.

В курилке устаканилась гробовая тишина, казалось, что даже дым перестал клубиться и во всем цеху прекратилась работа.
Петя почти заорал:

- Какие пидоры нашего цеха?! Ты отвечаешь за базар? У нас в цеху нет никаких пидоров! Это у вас там на телевидении пидор на пидоре и пидором погоняет.
- Ох, Петя, и не говори, пидоров у нас гораздо больше, чем ты даже можешь себе представить, но от этого жизнь ваших заводских пидоров легче не становится. По статистике каждый сотый – вынь да положь… Природу не обманешь. И, кстати, ты, Петя не обижайся, но я кажется догадываюсь почему ты их так не любишь.
- И почему же?
- Попробую объяснить: если, например я среди поля увижу обычного козла, то он вызовет во мне простые и понятные ассоциации: мясо, шерсть, рога, колокольчик. А вот латентный зоофил, увидев козла, подумает: вот мерзкий скот, он же регулярно трахает коз. Фу! Позорняк! Даже думать об этом противно! Убил бы!
Чувствуешь разницу?
- Ты хочешь сказать что я пидор!?
- Да, ну ты что, Петя, посмотри на себя, какой же ты пидор? Вообще не похож. Хотя если честно, то я так до сих пор и не научился их отличать по внешнему виду.

Пока Петя думал, что мне на это ответить, в курилку заглянул наш оператор Серега, он потирал уставшее плечо:
- Ну, более-менее я "планов набрал", только вот плечо, сука, болит, натаскался камеру. Скорей бы вечером прийти домой и намазаться мазью, она помогает.
- А мазь у тебя с собой?
- Ну, да, вот.
- Так чего ждать? Снимай рубашку и мажься тут.
- Да, как-то неудобняк.
- Неудобняк снимать с больным плечом, давай мажься, не стесняйся, тут все свои, тем более что, как я выяснил, в цеху нет ни одного гея.

Про геев, Серега, конечно не понял ничего, но снял майку и принялся втирать в плечо вонючую мазь.
Мужики молча наблюдали за этой сценой, но Петя, который уже пришел в себя, опять начал шутить. Он легонько ткнул указательным пальцем в потный Серегин живот и сказал:
- А нифига себе ты брюхо наел и сиськи, как у телки, нужно тебе спортом заняться.

Курилка заржала, а Серега смутился и сразу же надел майку.
Я не остался в стороне:

- Петя, к слову сказать, я ни на что не намекаю, но факт – есть факт: тут в курилке собралось человек пятнадцать, но только одному тебе пришло в голову потрогать мужика за живот и обсудить размер его сисек…

Все заржали, а Петя вскочил со скамейки и заорал:

- Ты отвечаешь за базар?
- Я отвечаю за то, что видел сам. Но ты не переживай – это все фигня, главное, маечка у тебя не голубая.

Кто-то подал голос:

- Бывают такие специальные тесты, по ним любого можно проверить на вшивость.
Петя идею подхватил и сказал:

- Вот именно, и еще неизвестно, кто из нас двоих прошел бы этот тест.

Я ответил:

- Петя, а хочешь, прямо тут пройти такой вот простенький тест?
- Ну.
- Представь, что ты идешь по цеху и никто на тебя не смотрит, вдруг, видишь, под ногами валяется картинка из мужского журнала – реклама нижнего белья. На ней такой красивый, загорелый мужик стоит в белых трусишках и вглядывается в даль.
Как ты поступишь?
1) Воспользуешься тем, что на тебя никто не смотрит и спрячешь картинку в карман?
2) Порвешь ее на мелкие кусочки и выбросишь?
Петя перебил меня:
- Конечно же я выберу второй вариант – разорву и выброшу, а ты небось выберешь первый – спрячешь, принесешь домой, повесишь на стену и будешь целыми днями не покладая рук…

Мужики дружно заржали.

Я подождал, пока станет чуть потише и продолжил:

- Нет, Петя, я выберу третий вариант, просто ты так разволновался, что тебе не хватило терпения выслушать все три варианта, а третий был самый незамысловатый: не обращать на картинку никакого внимания и пройти мимо…

…С того момента и до самого конца наших съемок, Петя перестал со мной здороваться. Зато заводские мужики начали посылать ему томные воздушные поцелуи…

29

В общем, в свою бытность, будучи работником правоохранительных органов, довелось мне повстречаться/пообщаться с мошенником, который начал свою преступную деятельность в конце 80 – начале 90 годов. Попался он мне на мелкой краже, правда, свободным проникновением в жилище, но не суть важно.

Фамилия его Бацуло (погоняло "Бацилла" или "Микроб, Вирус"), расклад он сразу же дал (личность известная), и пока следствие оформляло документы, давай общаться. Сразу скажу, что мошенники — очень общительный народ, ну и так разговорились, я смотрю по справке из информационного центра — было несколько судимостей, в том числе за совершение мошеннических действий, в результате которых он завладел 7 ящиками яблок, естественно вопрос — что это было. Рассказ с его слов.

Знакомая собралась замуж, попросила помочь в приобретении продуктов, дала денег, отправила на рынок, чтобы купить фруктов, в том числе яблок несколько килограмм, ну я и поехал. А денег кружануть–то хочется себе на карман. Подхожу к "гургену" (лицо кавказской национальности, прим. авт.), спрашиваю, в какую цену, он ценник назвал, меня он не устроил, ну и тут что–то зло взяло — сейчас ты мне все отдашь.

Представился экспедитором детского сада, сказал, что мне нужно три ящика яблок, это же для детей, побойся всевышнего, скинь цену. Торговались долго, ценник скинул, но ненамного. Спрашивает, куда грузить? Я ему машину показал (на машине приехал), говорит, деньги давай, а я ему — слушай, забыл совсем — это же детям фрукты везу (экспедитор, из детского сада), где у тебя справка от санэпидемстанции? Он говорит: — "Слюшай, какой станция, все натуральное, хочещь, сам съем сейчас перед тобой!", я ему — "Не примут у меня товар без справки, справка будет — вот тебе деньги (при этом демонстрирую ему общую сумму из кармана)". Он согласился на обследование санипидэмстанцией, я говорю, пойду позвоню, сейчас приедут, обследуют.

К телефонному автомату подошел, набираю "03", объясняю, мы тут с товарищем вчера перебрали алкоголя, а до этого он две недели пил беспробудно, сейчас бегает по рынку, кричит, что какие–то яблоки продал детскому саду, а с ним не рассчитались, но вроде я его немного успокоил, приезжайте быстрее.

Приезжает карета "скорой" на территорию рынка, оттуда выходят двое здоровых мужчин, я "гургену" говорю: подожди здесь, сейчас договорюсь, чтобы побыстрее все сделали, иду к ним. Рукой показываю, чтобы зашли вместе со мной, объясняю им ту же историю про "белочку" у товарища, говорю, что сейчас он успокоился, предлагаю им привести его сам, так как он мне успокоенный сейчас больше доверяет. Ребята смирились. Выхожу из кареты, подзываю гургена, говорю заходи, тот заходит, садится, я на выход, говорю "пока!", ребята за руки его хватают, давай крутить, А тот орать давай: — "Я же яблоки ему продал, а он не рассчитался, яблоки там мои остались, яблоки!!!". Ну а те: — "Ничего, сейчас доедем, будут тебе твои яблоки!" с усмешкой крутят его.

Вернулся я, друзьям его соседям сказал, что он поехал в СЭС оформлять разрешение на 5 лет и сам забрал все 7 ящиков яблок (на "экспертизу").

Потом на суде, когда меня меня уже привлекли, в процессе смеялись все, судья до слез после допроса потерпевшего (все это происходило на искренних жарких кавказских эмоциях): — "Я им говорю, что два ящика яблок продал, а деньги не отдали, а там еще 5 ящиков осталось, а они меня связывают и чем–то больно колят! В какую–то больницу привезли, так врач, начальник наверное, важный, опять то же самое спрашивает, я ему объясняю, что яблоки продавал, а он даже дальше слушать не стал, сразу отправил в палату, там меня привязали к кровати и снова колоть давай. И так три дня!".

Потом, по истечении трех дней поняли после консилиума, что "гурген" нормальный, ну и понеслось...

30

Эта история случилась в те времена, когда "Жигули" были отличной машиной, Союз нерушимым, а гомики не объясняли нам какие мы неправильные. Мой дядя, Борис Михайлович, был тогда уж-жасно застенчивым юношей субтильного вида в очках минус восемь. Уверенно он себя чувствовал только тогда, когда копался в потрохах телевизора или магнитофона. После техникума отработал год на заводе "Промавтоматика" и считался хорошим электронщиком. Кто везет, того и нагружают, вот и нашего Борю нагрузили, отправив на пару с опытным зубром в Н-ск на тамошний комбинат. Заселившись в общежитие, зубр решил отметить приезд в компании местных спецов. Спецы, обрадованные приездом наладчика, директор обещал премию за досрочный пуск цеха, хорошо его угостили и тот умудрился сломать ногу. Утром начальник цеха, увидев приехавшего пацана, поморщился и махнул рукой куда-то в угол.
- Там твоя автоматика, налаживай.
Помятые, после вчерашнего, специалисты хмуро смотрели на Борю, в мыслях прощаясь с премией. Однако к обеду настроение у них поднялось, мальчишка оказался докой. Шкафы управления, перемигиваясь лампочками, потихоньку оживали. К вечеру надежда на премию окончательно окрепла и Боре предложили, после работы, попариться в бане. Баня, прямо на территории комбината, была хорошей, для начальства даже с парилкой и вениками. Киповцы, пользуясь Борей как тараном, отодвинули в сторону других желающих и оккупировали парную. Никогда не бывавший в парной парень с интересом осматривался, но вскоре ему стало нехорошо, а оправа очков стала подозрительно мягкой и жгла лицо.
- Слыш Вась? Как бы мне остыть? - обратился он к бригадиру слесарей.
- Вон туда выскакивай.
Показал тот на дверь в стене противоположной входу. Слабо соображающий Боря толкнул дверь и сделав пару шагов, рухнул в ледяную воду. Не ожидавший такой подляны новоиспеченный морж чуть не захлебнулся. Казалось, прошел час, прежде чем Боря не столько увидел (очки он потерял), сколько нащупал лестницу ведущую наверх. Наверху обнаружились две двери, по краям маленького бассейна, в ближайшую из которых он и нырнул. Замерзший до синевы, ничего не видящий в клубах пара от двери, зомби двинулся на ощупь к источнику тепла. Источник оказался мягким и не успел Боря понять что к чему, как получил в глаз. Потом он услышал женский голос.
- Да за..бали вы со своими шутками! А ну-ка, девки...
Борю схватили за руки за ноги и со смехом бросили обратно в бассейн. Выбравшись из воды во второй раз, жертва бабьего произвола отправилась уже к другой двери, открыла ее и приготовилась дать деру, если и здесь будут бить.
- Дверь закрой! Пар уходит!
Сказанные басом слова излились бальзамом на душу Бориса. Свои! Минуты через две дрожащий "надежда слесарей" смог выговорить первое слово.
- С-с-с-уки...
Увидев бланш на физиономии и услышав бесхитростный рассказ, Василий долго извинялся перед Борей и оправдывался перед ребятами.
- Ну я ж не знал, что он не знает, что там бассейн.
Потом, когда успокоились, долго смеялись. Утром смеялся наверное весь комбинат. Только вот киповцам было не смешно. Работать Боря не мог, не видел без очков. Начальник цеха, высказав слесарям все что он думает об их умственном развитии, сосал валидол. Появился парторг, приволок какую-то деваху, заставлял извиняться перед Борей.
- Ты ему очки разбила! Из за тебя он работать не может! Ты весь цех подвела! Я на комсомольском собрании вопрос поставлю!
Девушка извиняться не хотела.
- Он без очков был! И вообще он к нам вломился! Как этот бассейн сделали, так к нам уже три раза мужики вваливались, этот четвертый!
Парторг не унимался.
- А бить было зачем? Вон синяк какой! В общем так! Ты перед ним виновата, тебе и выручать. Води его за руку, ищи его очки, но чтобы в понедельник он мог работать. Давайте все расходитесь, время рабочее.
Боря ощущал себя ребенком, беспомощным без привычных очков.
- Ну чего, пойдем что ли? Меня Натахой зовут.
Три дня Наташа водила Борю за ручку, в больницу за рецептом, в оптику заказывать очки, в столовую покушать. А еще они просто гуляли и разговаривали. В понедельник, получив очки, он впервые смог разглядеть ее целиком. Девка оказалась ладная, красивая, на голову выше его, крутобедрая, кровь с молоком. Вот и дочь ее, моя двоюродная сестра, такая же, вся в маму, не то что коня, слона остановит. А автоматику Борис Михайлович наладил, премию все же получили. Только в парную он больше не ходил, хватило одного раза.

31

КОРОЛЕВА ШАНСОНА

Трое моих веселых приятелей вернулись из командировки и рассказали чудесную историю о встрече с самой настоящей королевой шансона.

В купе поезда оказались они втроем, а четвертой - сама королева. На вид ничего особенного: полновата, лет сорок с хвостиком, вязаная кофта, вареная курица в фольге, а больше никаких особых примет у нее и не было. Обычная железнодорожная тетка, каких сотни в любом поезде.
С самого утра мои ребята выхватывая друг у друга дорогую двенадцатиструнную гитару, принимались петь жалобные песни о тюрьме и воле, о старушках-матерях и их непутевых сыночках, одним словом – шансон, или попросту – блатняк. Ну, любят они такие песни, хоть сами и не сидели, поэтому, наверное, и любят.

Женщина не спеша доела свою курицу, вытерла салфеточкой руки, до конца терпеливо дослушала очередную песню о дружбе и предательстве и сказала:
- Ребята, а что это вы все такую погань брякаете? Лучше бы спели, что-нибудь человеческое, душевное: - «Ромашки спрятались, поникли лютики…» Ну, давайте, а я подхвачу.
Мои ребятишки заржали и ответили:
- Да, ну – это позапрошлый век, такие песни только старым бабкам петь, а вот шансон – это же целая культура…
Женщина махнула рукой и перебила:
- Знаю, знаю, какая это культура. Блатная романтика и ни черта больше.
Парни засмеялись:
- В том-то и дело, что не знаете. Шансон – это не только про тюрьму – это и о жизни. Вот послушайте одну песню Трофима, тогда поймете?
- Ой нет, только не Трофима, я вас умоляю. Спойте лучше что-нибудь из Анны Герман.
- Да откуда вы знаете что поет Трофим? Может он в тысячу раз лучше вашей Анны? Зачем же спорить о том, чего не знаете?
Женщина призадумалась, потом протянула парням свою крепенькую ладошку и сказала:
- Ладно, ребятишки, давайте на спор - вы начинаете петь любую свою блатную песенку, а я ее подхватываю после первой же строчки.
И, если не смогу, то, через полчаса у нас вроде Самара, так я сгоняю на перроне в ближайший ларек и всем куплю пиво.
Но если вы до Самары так и не сможете мне спеть блатную песню, которую я не знаю, то вы до самого Челябинска будете исполнять только то, что я вам скажу. Идет?
Парни оживились и с легкостью приняли спор, уточняя только сорта и объемы пива.
Первый приятель взял гитару и самозабвенно затянул:
- Гоп - стоп, мы подошли…
- Ребята, будьте серьезнее, а то ведь Самара не за горами. Из-за угла, мальчики, из-за угла. Дальше.
Парни взорвались дружным хохотом и уже второй схватил инструмент и сделал свой ход:
- Весна опять пришла…
- И лучики тепла, теряете время, лучше вам сразу сдаться.
На этот раз любители шансона не смеялись, а коротко посовещавшись, предприняли новый лихой ход:
- Не за границу…
- Не в Рим, не в Ниццу, наш уезжает эшелон, а кстати, в Самару. Ну, что, сдаетесь?
С каждой следующей попыткой совещания проходили все дольше и тревожнее, но мужики не сдавались:
- Он бежал с Магадана…
- Слышал выстрел нагана, вы молодые ребята, откуда же вы понабрались этой пошлятины?

Надежды таяли - все первые строчки самых забубенных и позабытых блатных песен, разбивались о королеву шансона, как пули о терминатора:
- Стоял я раз на стреме…
- Держался за карман. Может хватит, а? Мы сбавляем ход, уже Самара.

И парни выпросили для себя последнюю попытку. Уже и поезд стоял на перроне, даже курильщики успели выйти из вагона. А ребята все спорили, шепотом переругивались и снова спорили, чтобы уж наверняка, попытка-то последняя.
Наконец пришли к согласию и хором затянули:
- Комиссионный…
Женщина улыбнулась и подхватила:
- Решили брать, тьфу, пакость какая, не песня, а черти что.

Парни похлопали глазами, признали себя побежденными и не сговариваясь спросили:
- А откуда вы все блатные песни наизусть знаете? Вы что, сидели?
- Типун вам на язык! В жизни ничего не украла, не за что меня сажать. Просто я уж двадцать семь лет работаю поваром в пансионате МВД, так вот, товарищи милиционеры в нашей столовой ничего больше слушать не желают, только под блатняк и кушают.
Досыта понаслушалась, на три жизни хватит.

Парни грустно переглянулись, поднастроили свою измученную гитару и путаясь в словах и мелодии, робко заблеяли:
- Ромашки спрятались, поникли лютики…

32

У меня был раньше кот Кузя (царствие небесное). Котик был упитанный, даже не упитанный, а жирный кошак. Любил погулять на улице.
Вот значит как-то раз вышел Кузя прогуляться зимой, а на улице не просто зима, и даже не мороз, и даже не зима и мороз, а ЗИМА И МОРОЗ. Поэтому Кузьма даже не стал выходить из подъезда и сел под дверью (что только не вытворял Кузяк, но в дверь звонить не научился). На его счастье, пришел почтальон. Девушка. Позвонила, тыры-пыры, принесла че-то. Пока я проверяла, что и как, почтальон засмотрелась на кота. Он тяжело запрыгнул на трюмо и не менее тяжело лег. Почтальон внимаательно посмотрела на его пузо и сказала: "Ваша кошечка скоро родит, наверное".
Я аж опешила: "Это кот, вообще то".
Почтальон опешила не меньше меня.
Смеялись долго.

33

И не сказать, что бабка Настасья была такой уж шибко набожной, нет.
Но иконы в красном углу стояли, сколько я себя помню.
Там же постоянно горела маленькая синяя лампадка. Я любил смотреть на неё в сумерках, перед сном.

А мать ни в какого бога не верила, а наоборот. В девках имела весёлый задорный характер, была передовой колхозницей, комсомолкой, ударницей, и бригадиром комсомольско-молодежной бригады.
Через это у них с бабкой организовался затяжной конфликт. Мать требовала убрать иконы с глаз долой. Бабка была категорически против. Мать проводила с ней агитационную работу. Стыдила, пугала партией, правительством, лично товарищем Сталиным, и даже один раз пыталась фальшиво и неудачно заплакать. Бабка за веру стояла твёрдо. Периодически то одна то другая пытались привлечь на свою сторону деда. Бесполезно. Дед как Швейцария, сохранял нейтралитет. Только посмеивался в усы. На самом деле ему было абсолютно пофиг. Ему вобще всё было пофиг, кроме лошадей, бани по субботам, да осколка в правом боку, который ныл к непогоде и мешал езить верхом.

И так бы эта бабья война и тянулась до бесконечности, если бы не одно роковое событие.
На очередном комсомольском отчетно-перевыборном собрании мать избрали секретарём комсомольской организации колхоза.
Тут ситуация совсем уж получалась некстати. Что б у комсомолки, бригадира, секретаря, в доме иконостас? Да это ж курам насмех!
И мать поставила вопрос ребром.
Дело дошло до скандала.
- Да мне из-за тебя людям в глаза глядеть стыдно! - кричала мать.
- А мне из-за тебя - нет. - спокойно парировала бабка.
И тогда мать в сердцах брякнула.
- Ах так?! Я твои иконы ночью возьму, и спалю к чертовой матери!
- Токо попробуй! - взвилась бабка, и погрозила дочери костылём.
- А вот посмотришь завтра! - крикнула та, и хлопнув дверью поскакала заниматься своей комсомольско-молодежной ерундой.

Дело было к вечеру. Бабка осталась дома одна. Дед торчал на конюшне, мог прийти заполночь, а то и совсем не прийти.
Бабка обиходила скотину, и стала собираться ко сну. На душе было неспокойно. Зная вздорный и упрямый характер дочери, она не сомневалась, что та и вправду может ночью сунуть иконы в печь. И бабка решила отстаивать свободу совести и вероисповедания до конца. Шансы у одноногого инвалида против шустрой молодой девки были никакие. Это бабка понимала. Тогда она открыла сундук и достала дедово ружьё. Там же нашла два снаряженных солью патрона. Погасила свет, и устроилась в углу на диванчике. Акурат напротив иконостаса.
Брехала где-то собака, вдалеке за околицей смеялись девки и играла гармонь, уютно мерцал огонёк лампады, бабка прикрыла глаза...
Очнулась она оттого, что свет лампады метался по комнате. Кто-то стоял на табуретке, снимая иконы. Одну, вторую...
Бабка перекрестилась на задницу, которая загораживала ей святые лики, подняла ружьё, сказала "Прости мя, Господи!", и не целясь, навскидку, шарахнула с двух стволов. Впрочем, расстояние было такое, что промахнуться она не могла.

- Уйёоооо!!! - нечеловеческим голосом заорал дед, бросил иконы, и схватился за задницу.
Бабка выронила ружьё и упала в обморок.

Вечером дед выпил с мужиками по маленькой, и совсем уж было собрался заночевать в конюшне, но желание закрепить результат стопочкой-другой перебороло лень. Он собрался и пошел домой. Заначку дед держал в самом на его взгляд надёжном и остроумном месте. За иконами. А что? С одной стороны - никто не полезет, с другой - всегда под рукой. Ну откуда ему было знать, что именно на сегодня его бабы назначат генеральное сражение в своей затяжной идеологической войне. Да ещё с применением огнестрельного оружия.

Дед сидел голой задницей в тазике с водой, тихонько подвывал, и периодически анестезировал себя внутрь оказавшейся весьма кстати заначкой. Сделав добрый глоток, он затягивал, стараясь перекричать боль.
- ...В тёооомную нооочь Ты любимая знаю не спиииишь И у детской кроватки... С ружжоооом!!! Ты меня поджидаиииишшш!
Он был уже изрядно пьян, дед. Речь его становилась несвязной. Он делал очередной глоток, смахивал набежавшую слезу, и затягивал снова.
- Я шол к тебе четыре го-о-ода, я три держа... Три! Три войны! Белые меня хотели убить.... Фашысты... Ты хоть знаешь скоко меня фашыстов хотело убить? Мильён!!! Мильён фашыстов меня хотело убить! Меня! И хуй! Хуя им! А родная жена бац - и... Да куда! Прямо в ёптвоюмать! Я завтра помру, что люди скажут? Напишут - тут покоится Грегорей! Красный командир! Орденоносец! Герой войны! Убитый своёй бабой из свово ружжа в свою жо....ооойййййййй какой позор!
- Да помолчи ты, герой-орденоносец! - махала на него тряпкой проходившая мимо бабка. - Ишь чево удумал?! Бутылку за иконы прятать! Вот Господь-то тебя и наказал!
- Он в двадцать девятом! Уййй!...В двадцать девятом он меня наказал! В двадцать девятом! Когда я тебя дуру в жены взял! Тёоооомнааая нооочь, тоолько пуули...

Больше на бабкины иконы никто не покушался.
А где-то наверное через год после её смерти мать потушила лампадку, достала иконы, и убрала их в сундук.
- Зачем она иконы убрала? - спросил я вечером у отца.
Вот тогда он и рассказал мне эту печальную историю.

34

Орнитологи знают наверняка, а я все время забываю, как эти птицы называются. Зато отлично помню, как зовут ту девушку, у которой… Но по порядку.
На город эти птицы налетают стаями в конце осени - начале зимы, имеют задорные хохолки и туловище с пяток толстых воробьёв размером. Цвета среднего, но в темных тонах. За пару дней эти крылатые стада умудряются сожрать в городе всю рябину и унестись по своим делам.
Свои дела есть почти у всякого. Были они у той самой девушки у которой… У которой кроме дел, была автомашина Мазда-6 ярко-красного цвета. Красивая до изумления. Машина-то тоже ничего себе автомобиль, но я про девушку. Они и так друг друга дополняли своими точёными фигурами, а тут в салонах побывали.
Автомобиль в моечном, девушка в парикмахерском. Они оба к утреннему праздничному мероприятию готовились. Сияли оба вечером, как у того кота… Извините, нельзя так про женщин, наверное. Как автомобиль с девушкой на выставке, то есть сияли. Загляденье просто. Они на свадьбу утром собирались, подругу замуж выдавать, свидетелем и ездовым средством заодно работать.
Так вот, та девушка с автомобилем жила рядом со школой. А вокруг школы детишки когда-то рябин насажали. Детишки выросли, деревья тоже в долгу не остались. Пропасть ягодная, а не микрорайон. Ну и птички эти с хохолками прилетели, как заказанные. Подкормиться.
Там ещё тополь большущий рядом с домом рос. Возле тополя девушка свою машину и поставила. Вечером. Она её всегда под тополь вечером ставила, а утром по делам забирала.
А тут утром выходит из дома, а её блестящего автомобиля нету. Другой есть. Тоже красный, но не блестит, оттенок другой и шершавый какой-то. Как будто шагренью покрашен. Но Мазда-6 тоже – издалека понятно. Только номера не видно, потому что и номерной знак красный и шершавый ровным цветом.
Вот вы думаете, эти птички ночью спят, да? Не-а. Они ночью какают. Той самой рябиной красного цвета, которую днём съели. Причём едят они рябину на рябиновых деревьях, а ночевать предпочитают на тополях. Ну и уделали девушке автомобиль толстым красным слоем. На морозе ещё. На крыше в пару сантиметров слой красного снега, на вертикальных поверхностях поменьше, на капоте побольше, потому что капот к тополю ближе был.
Стоит наша девушка-красавица, смотрит на свой автомобильчик и ржёт как ненормальная. Потому что тоже никак не может вспомнить, как эти птички называются, чтоб выругать их матерно по-человечески.
Рассказывали мне так же, что видевшие это всё немногочисленные соседи долго не могли понять, что это за красный снег намёрз на красной машине, судили-рядили почему на остальных машинах снег белый, а на этой – красный. Потом ковыряли пальцами, давали советы, пытались пробовать на язык, а когда, наконец, понимали, что пробовали - то сразу смеялись над несчастной девушкой. Сволочи, чо.
Зато в этом дворе все мамы теперь учат своих детей, что красный снег есть нельзя. Так же как и жёлтый. А я вспомнил, наконец, как этих птиц орнитологи называют – Bombycilla, во. Бомбардировщик, я думаю, от того же слова произошёл. По-нашему то они просто называются и не так страшно. Свиристели, всего-навсего.

35

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТИК

То, что я хочу вам сейчас рассказать, мне довелось наблюдать в те далекие годы, когда проезд в автобусе стоил пять копеек, а кондукторов в общественном транспорте не было и в помине. Ехал я куда-то в полупустом автобусе, и на одной из остановок в салон вошел мужичок. Виду - как бы помягче сказать - простоватого. Но привлек он внимание пассажиров своим багажом: на его шее висел большой баян. Конечно, может это был и не баян, а какой-нибудь там аккордеон, не могу сказать точно, поскольку мои познания в этом вопросе сильно скудны, но я буду называть его баяном.
Мужчина бросил пятачок в кассу, оторвал билетик, и сел на свободное место. В течение нескольких остановок он, глядя на свой билет, производил какие-то сложные расчеты – то загибая пальцы, то вознося глаза к потолку, видимо, в надежде увидеть там готовый ответ. Наконец, мыслительный процесс завершился, и мужчина просиял лицом – итог счета его сильно радовал. Причем настолько, что он даже привстал с места, и победоносно оглядев салон, сообщил всем присутствующим: - «А билет-то у меня – того! Счастливый!»
Автобус в этот момент стоял на остановке с открытой дверью. И тут мужичок внимательно смотрит в окно, затем в распахнутую дверь, и по выражению его лица становится понятно, что это его остановка. Под шипение закрывающейся двери он бросается вперед. И, видит Бог, он бы выскочил, если б не висящий на нем баян. В итоге мужик оказался прихлопнут дверью в районе груди. Но сдаваться этот отчаянный человек и не собирался: он уперся ногами в ступеньки, и, пыхтя как ёж, стал с усилием рваться на волю. В это самое мгновенье водитель открыл дверь…
Пробка от шампанского – вот что пришло мне в голову, когда я увидел этот необычный полет. Словно человек – ракета, мужичок с баяном вылетел из автобуса. Только мелькнули в воздухе подошвы его ботинок. Звук упавшего на асфальт тела был ужасен. Глядя в окно отъезжающего автобуса, я увидел, что бедолага с растерянным видом сидит на земле, потирая ушибленную голову, а баян валяется метрах в трех от него.
Если бы это несчастье произошло сегодня, то можно с уверенностью сказать, что половина пассажиров автобуса, смакуя подробности, снимали бы его на мобильные телефоны, предвкушая выложить «жареное» видео в интернет. А остальные – смеялись бы как гиены. Но в тот раз в автобусе была тишина. И только пожилой толстячок в очках философски предположил: - «Наверное, он в расчетах ошибся…»

36

Все наверное знают, что молодежь любит по вечерам и ночам сидеть на
лавочках и разговаривать про любовь, ну или на другие темы.
Когда я после четвертого класса приехал в деревню на каникулы, народа
там было много: местная и приезжая молодежь табунами рыскала вечером по
деревне. На каждой лавочке сидела или одна парочка или целая компания.
Мы с друзьями ( с такими же пацанами, как и я) с завистью смотрели на
девиц от 16 до 25 лет, которые гуляли и целовались со старшими парнями.
У моего соседа Сани возле двора была большая лавочка. И естественно, что
вечером она не пустовала. Женские сплетни, анекдоты, поцелуи, признания
в любви.. Все это слушал Саня, когда выходил из дома по малому или
просто пошпионить. А его отец тогда работал археологом. Ну и иногда
привозил с раскопок разные трофеи. А этим летом он притащил череп
какого-то неандертальца. Саня показал его мне и другим друзьям. Ну и у
нас созрел коварный план. Нам удалось раздобыть немного фосфора. Вечером
мы собрались в Санином дворе и начали ждать.
Вскоре послышались голоса девушек, которые пришли на лавочку. Парней
среди них не было. Они начали рассказывать всякие веселые истории, много
смеялись. Ну а потом естественно начали обсуждать своих кавалеров. Одна
девушка почти плачущим голосом рассказала, что у них с ее парнем была
такая любовь.. Но вдруг, он ей ничего не сказал и уехал.
В это время в темноте медленно, со скрипом открывается калитка, оттуда
высовывается светящийся череп и страшный голос произносит:
- Дура!! Я не уехал!!! Меня сожрали!!!
Крики были такие, что многие люди проснулись, думая что начался пожар.

PS. Когда местная бабка-повитуха слышала пятый раз эту историю от
очередной своей "пациентки", то она невольно закрывала рот рукой, чтобы
сдержаться от смеха.

37

ВЕЛИКИЙ НАРОД (сериал)

Серия первая.
На сей раз мы поехали на автодром. После попытки выучить меня водить
машину на кривой грунтовке, когда я едва не перевернулась прямо в речку,
мой друг Санек решил, что так будет безопаснее. Ученицей я была
прилежной, но часа через полтора устала. Постояли. Покурили. А потом,
как-то само вышло, слово за слово…. В общем, речь зашла о рыбалке и тут
обнаружилось, что Саня не умеет забрасывать спиннинг. Но жаждет
научиться.
Русский человек всегда готов помочь ближнему, тем более ближний помогает
сам!!
- Спиннинг есть? – спросила я.
- Есть! У отца! – оживился Санек.
- Так чего стоим?
И мы поехали. Для начала за спиннингом, потом на водохранилище. Нашли
подходящее местечко, подрулили к самой воде, вдоволь повеселились над
«уловом»: а попадалось всё что угодно, кроме рыбы, разумеется.
Консервные банки, лифчик от купальника, ботинок, лягушка, куча
водорослей….
Темнеет, однако. Надо двигать по домам.
Сашка, чтобы не пахать песок задним ходом, решил проскочить по смутно
угадываемой «дороге» промеж деревьев и кустов. Разворот там такой. В
сгущающихся сумерках он при всём желании не мог усмотреть глубокую
колею, занесенную прошлогодней листвой. А тут ещё меня черт разнес
спросить:
- Сань, а ты когда-нибудь забуксовывал всерьез?
- Я??? Никогда!!
Блямц!!!!!!
Вляпались.
Со знаком качества, что называется. Сказочное такое местечко: «дорога»
шириной с двуспальную кровать, в трех метрах вперед (поперек то бишь)
толстенная бетонная труба, почти рядом с левой фарой офигенное такое
дерево, целый баобаб, справа кусты и камыш, да водичка хлюпает (лягушки
чуть не в ухо квакают), слева и сзади тоже деревьев натыкано, правда,
обычных габаритов. Плюс темнеет и как бы это… прохладно становится.
Всего-то середина апреля.
Часа полтора мучились, что называется на пердячей тяге.
Стало уже совсем темно. Фонаря нет. Фара светит только одна. Правая.
Ага. Светит.
На тридцать сантиметров вперед и в лужу. А как иначе, машинка-то плотно
этак села на днище всей правой стороной. В смысле – и передним и задним
колесами. И надо сказать, хорошо села. Душевно.
Что мы делали? Проще перечислить каким способом мы не трахались с этим
проклятущим «Москвичом»!!!
Взад-вперед на раскачку – пробовали. Откопать колеса – пробовали.
Хворост, нарубленный тут же под колеса засовывать, – пробовали.
Поддомкратить – попробовали. Едва домкрат в колее не утопили.
Только хуже вышло. Машина застряла так, что правые двери уже и не
открыть. Все попытки приводили лишь к углублению колеи, ну, и,
естественно завалу на правый бок.
- Блядство!! – изрек Саня, тщетно пытаясь отряхнуться от грязи, - Надо
чтоб помог хоть кто-нибудь! А то до утра просидим! Да и утром – а как
её?
Действительно – как?

Серия вторая.
И что?
Да как по заказу!!
Стоило ему сказать это, как откуда-то сзади нарисовался свет фар. Числом
четыре. Две «девяносто девятых». Тормознули. Выбрались из машин.
Компания из семи парней в средней степени обкуренности.
Оценили.
Не буду описывать их реакцию на данный пейзаж с «натюрмордами», а то так
и описаться недолго.
Русский человек ну просто не может не помочь ближнему, даже будучи
укуренным в хлам!!!
Короче, отсмеявшись, мало не до потери пульса, вся эта честна компания
даже и не задумываясь, впряглась в увлекательный процесс извлечения нас
из грязи.
Ну… необдуманно, что тут ещё скажешь….
Сначала тянули назад и налево, подталкивая спереди. Ноль на выход.
Взялись искать второй трос, попутно обсуждая, как бы это задействовать
поэффективнее.
Первоначальная версия была такова - тянуть двумя машинами, так чтоб
одной назад, а другой - вперед. Дескать - ПРИПОДНИМЕТСЯ. Не, не
получилось, спереди ещё одна машина никак не влезала. А ведь нужно ещё
пространство для троса…. Свежая идейка, ничего не скажешь!! Ну, оно и
понятно, тут и на ясную голову уже и не знаешь что изобрести…
Потом всё же откопали второй трос и принялись-таки тянуть ДВУМЯ
машинами: одной назад-направо, другой назад-налево. А посередке – три
дерева! Дружно подталкивая спереди. Чисто бурлаки на Волге…
Поскольку единогласно заявили, что моя помощь не нужна, я стояла
прислонившись к «баобабу». Вот не думала, что от смеха может сделаться
так плохо! Аж слезы выступили, живот свело и говорить не могу.
- Вы… вы… - выдавила я, - её… ё… по… попо… пополам порвёте! На две
семядоли развалите! – и снова загнулась от хохота. Они, впрочем, тоже.
К половине двенадцатого дурь из головенок повыветрилась, азарт иссяк и
они сдались.
- Не, тут вам танк нужен!!
- Танк? Ну, пойду танк поищу! Мало ли, вдруг какой американский из Ирака
впотьмах заблудился!
Снова последовал взрыв смеха. Уже, сотый, а может и тысячный, кто ж
считал-то. И «спасатели», извиняясь незнамо за что, отчалили
докуриваться.

Серия третья.
Санек снова взялся за лопату, и принялся ковырять там что-то наощупь.
Судя по звукам и последующими за звуками матюгам – то и дело плюхаясь
задницей в мокрые камыши. А я двинулась к дороге. Может ещё кого поймаю…
Ага. Щщазз! В полночь, в воскресенье, на Адмиралтейке…. Угу….
Уже изрядно подмерзла, и тут подруливает навороченная «бэха». Новый
русский с водителем. Вежливо и солидно интересуется, куда меня подвезти,
на что, отвечаю, дескать, уже приехала, причем конкретно.
Русский человек никак не может отказать в помощи ближнему, даже – новый
русский! А уж если это сулит новые впечатления, так тем более!
- Пошли, показывай, как подъехать.
Пошли. Показала.
- У-у-ух, ты!! – взвыли они в один голос и также дружно захохотали,
позабыв про субординацию. Следующие минут пять, ничего членораздельнее
«за…!» и «пи…» ничего не слышалось. Оклемавшись, босс поинтересовался –
что и как мы делали. Задумался.
- А если по-другому… О, точно! ЗА ПЕРЕДОК ТЯНУТЬ, А В ЗАД ПИХАТЬ!!! -
изрек он наконец. И добавил, назидательно подняв палец, - Принцип
успешного предприятия!!!
Пока они подгоняли «бэху» поближе, мы недоуменно пожимали плечами – а
это как? Спереди даже «Ока» не влезет… «Баобаб» мешает и труба…
Зато наличествовал новый русский с принципиально иначе устроенными
мозгами! «Бэху» подогнали перпендикулярно «москвичевскому» носу (разумно
не залезая в тигули), а трос натянули вокруг дерева! Меня – за руль
нашей таратайки, водила и Санек были отряжены на «в-задо-пихательный
процесс», за руль «БМВ» сел босс. Лично.
И – понеслось!!
Минут через двадцать перегрелись все. Даже «баобаб». Ещё чуть так
поёрзать – и на, получи огонь методом трения.
- Не-а, - заглушил двигатель «бумера» владелец, - Не вылезает.
Ззарразза!
Нуууу… Такие не сдаются!!!
Такие изобретают альтернативные варианты!!
Типа сразу по двум мобилкам (одновременно разумеется) выяснять на
предмет автоэвакуатора.
Тоже не прокатило. Автоэвакуаторщики в воскресенье, во втором часу ночи
пятые сны смотрят.
- Ну, значит тогда так. Вы тачку закройте, а мы вас домой отвезем. Вам
куда?
Мы переглянулись. И вежливо отказались, не забыв поблагодарить. За ночь
машину на запчасти разберут. Знаем мы эти «безлюдные» места. Санек
сказал:
- Езжай. У тебя мама и дочка волнуются.
На это обидное предложение я ответила - фиг тебе. Вместе вляпались, так
уж и выбираться вместе будем.
И новый русский тоже принялся извиняться!!! Мы обалдели. За что??? За
наш идиотизм, наверное.

Серия четвертая.
- Ладно, Саш. Хорош тужиться, ежу понятно, до утра – никак. А там видно
будет. Тут кафешка круглосуточная недалеко, пойду сигарет куплю.
Он было заспорил, дескать сам схожу, но я сказала, фейс-контроль не
пройдешь, если вдруг на ментов нарвешься. Ты ж грязней бомжа сейчас! А
мне что - до утра одной куковать? А утром? Навеки тут поселиться?
На том и порешили. Пошла я.
Единственной живой душой в кафе оказался сонный бармен. Он долго и тупо
пялился на меня, видимо испугавшись, что у него от скуки приключились
глюки.
Прихватив попутно пару банок пива и какие-то третьей свежести плюшки, я
побрела обратно.
О!
Ну, ё-моё!!
Как в воду глядела!
Рядышком резво притормозил обшарпанный «жигуленок» с весьма понятными
эмблемами по бокам. Менты!
Дверку приоткрыли и вежливо этак (ничего ж не нарушаю) поинтересовались:
- Девушка, а вы не боитесь… одна… в такое время… в таком месте…
- А…-, махнув пакетом с плюшками, объяснила им, что вот, мол, застряли.
Увиденное и услышанное их весьма заинтриговало.
- А ну, пойдем, покажешь! – выудил из-под задницы фонарь верзила в
камуфляже.
- И я пойду! – вылез мелкий в кожаной куртке.
Ну, пойдем…. Покажу. Мне что, жалко что ли?

- О-ё-ё-ё! – красноречия камуфлированного хватило только на две буквы.
- Как вы в эту п… половую щель залезли?? – среагировал второй.
Ну, а чего там, дурное дело нехитрое….
Эти почти не ржали. Почти. Эти аккуратненько осматривали с разных сторон
и восхищались! Восторгов не скрывали. Ювелирное попадалово, мол. Звездец
сказочный! Эх, фотоаппарата нету! А так расскажи кому и не поверят, что
целую тачку можно в такой карман засунуть! «Ракушка» и то больше.
- Вы вот что, - сказал мелкий, когда налюбовался досыта, - нашим
тарансасом дергать, это и затеваться – только время терять. Если хотите,
подбросим до Универа, там в это время наших много бездельем мается.
«Козлом» выдернется! Должна…. Слышь, а Серега сегодня дежурит? Да? О,
этот за пару пузырей бегемота из говна доставать полезет! Ну, так что? У
нас место есть, одно, правда…
Что – и так понятно. Это шанс. Только вот кому ехать? Меня могут не
воспринять всерьез, даже если эти крендели всё подтвердят, а Саня
грязный. На что нам было сказано – грязный, это тебе не пьяный. Ну что
раз так вышло. Бывает, фотомодели в лужу падают.
Так и решили.
Они укатили. А я забралась в машину, включила печку, приемник, взялась
за плюшки и пиво….
Одно только неудобство – сидеть можно только поперек сидений, так как
все попытки «извлечения» привели к тому, что «крен на правый борт» был
уже градусов этак сорок.
То-то все и так и потешались.

Серия пятая.
Долго скучать не пришлось.
И получаса не прошло, как такой поток света сзади… я уж подумала НЛО на
посадку заходит. А что смешного?? Только инопланетян за этот дивный
вечерок ещё не было!
Выяснилось следующее.
Возле кафе «Энигма» Санек заметил «Волгу» своего давнего приятеля. С
фейс-контролем по понятным причинам проблем не возникло.
Этот самый доселе неизвестный мне Виталий с большой компанией и размахом
отмечали день рождения еще одного товарища.
Только русского человека можно сдернуть из кабака в состоянии нестояния
- ради помощи ближнему!
И они на трех машинах, бросив выпивку и блядей, рванули помогать. Удалая
компания сначала разделилась во мнениях: самые «тепленькие» безудержно
ржали, периодически падая в грязь и камыши, потрезвее – изумлялись
чудесам возможностей человека и техники, но самым деятельным оказался
именинник. Он метался вокруг, чесал репу и как заведенный повторял:
«Ага… ага… тут подумать надо… ага… надо подумать… ага».
Мы с Сашей ничем не могли ему помочь на предмет «подумать». Наша
фантазия иссякла ещё несколько часов назад.
Сперва для приличия подергали «Волгой». Убедились.
- А-а-а-а, - сработал мыслительный аппарат именинника, - Слышь мужики, а
давай её вручную за зад приподнимем, а потом дернем!
Ну-ну, подумала я.
Навалились дружно и… только грязь чавкнула!!! Подняли, переставили,
потянули….
Задняя часть стояла на твердой земле!! Ура!! Как говорится, полдела
сделано, осталось убедить Рокфеллера.
Потому как переднюю перекосило ещё оригинальней – светящаяся фара
булькнула в колею, и принялась очень красиво её подсвечивать. Из-под
грязи.
- Блин, давай и за передок также!
Дали также и за передок.
ФУУУУ!!! Дружный выдох, ну прямо как от оргазма. А он, как известно,
иной раз бывает преждевременным.
Ну, да, стоит машина на твердой земле, всеми четырьмя колесами. Но… её ж
еще и из этой…. как удачно выразился тот мент, щели извлечь надо!! А вот
в какую сторону – назад или вперед, а кто ж её знает.
После недолгого консилиума постановили, что с до такой степени забитыми
грязью скатами сдать назад – ну никак. А фиг его знает куда понести
может. Это ещё хорошо – в деревья, а в водохранилище? А вот если
аккуратненько вперед…. Просто немножко подталкивая….
На том и порешили.
Далее имел место весьма сложный процесс поворота. С места на девяносто
градусов. Тут требовалась невероятная точность. Десять сантиметров назад
– десять вперед… И так – долго…. Постепенно разворачиваясь влево, при
этом практически не двигаясь с места.
Туда-сюда…. Туда-сюда…. И в колею он всё же попал! Зад занесло, но в
верном направлении! Оставалось чуть-чуть подтолкнуть и… вот оно!!!
«Москвич» на свободе!!
Никаких тебе деревьев и ям!!
Никакого идиотского природного капкана, над которым все так смеялись!
(Впрочем, было отчего.) Только вот телячьего восторга почему-то уже ни у
кого не было. Все были очень усталые, но довольные.
Колонна из четырех, весело сигналящих друг другу машин, тихо выползающая
с песчаного пляжа на дорогу выглядела наверное, весьма забавно. Жаль,
только полюбоваться на это в пятом часу утра воскре… нет, уже
понедельника, было некому.

А я, вспоминая об этой ночке, часто думаю: «Какие же вокруг нас
замечательные, отзывчивые люди!! Часто, мы этого не замечаем, а
напрасно. А если на капельку, на секундочку больше внимания и заботы к
тому кто рядом с тобой… Такой народ непобедим!!! Мы великий народ!!!
Ну, а дураки и дороги – это так, мелочи жизни…»

Партнеры

Реклама