Анекдоты про лишь нём
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 107

101

Я собирался искать работу в США, но знал, что придётся скорее всего
пол-страны изъездить, прежде чем найду. С моей специальностью (музыкант)
ни Интернет, ни почта с телефоном для трудоустройства не годятся. Только
- «товар лицом». Ведь судя по ТВ, музыкантов (считая всех тех, кто знает
только три аккорда, но деньги тем не менее делает) давно уже намного
больше, чем собак.

По всем подсчётам выходило, что вместо билетов на самолёты и автобусы,
намного дешевле купить подержанную автомашину. А тут как раз у дочери
Интернет-знакомый в Нью-Джерси (это напротив Нью-Йорка) в этот момент
собирался домой в Белоруссию и хотел продать старую (значит, никто не
купит), но надёжную (этому никто не поверит) машину.

Виктор очень обрадовался моему интересу к его машине и сказал, что сам
немедленно ко мне на Бруклин (один из островов Нью-Йорка) приедет.
Сегодня мороз, и я просто могу околеть, если будут пробки по дороге, так
что уж лучше дождаться его сидя в тепле.

Он и вправду опоздал на пол-часа. Ему удалось найти место для парковки
лишь в трёх кварталах от «моего» дома. Пошли к его машине. Старый синий
«Олдсмобил» и вправду очень хорошо выглядел, но вот прокатиться на нём
поначалу не удалось – то ли замки, то ли двери замёрзли. Виктор прыскал
специальной жидкостью, раскалял ключ зажигалкой, дёргал за ручки так,
что машина качалась, но ни одна дверь не подавалась.

Я вспомнил, что в таких случаях полезно обстучать дверь кулаком по всему
периметру. И мы с Виктором стали колотить по дверям сначала кулаком,
затем локтём и даже коленом. На шум вышел в халате и шлёпанцах огромный
мужик в очень хорошем настроении, судя по слегка охмелившему нас запаху.
«Сорри, сэр... » начал было извиняться Виктор. Но мужик его тотчас
оборвал: «Скажи нормально! Здесь у нас на аборигенских языках не
разговаривают.»
Это – правда, с Бруклина от наших со-отечественников сбежали даже
населявшие его ранее негры, нашли себе какой-то другой остров, кажется,
Куинс (я Нью-Йорк хорошо не знаю).

Он было присоединился к нашему избиению «Олдсмобиля» кулаками, но затем
принёс резиновый молоток и объяснил нам, что удар должен быть очень
резким и точечным. В результате первого же такого удара ставшая на
морозе хрупкой краска отскочила от двери, как кора от дерева. Виктор с
трудом остановил мужика, который уверял, что «уже слышит, как лёд внутри
хрупает», а, значит, дверь сейчас вот-вот откроется. Но видя, как
расстроен этой облупившейся дверью Виктор, мужик усмирил в себе пыл
молотобойца и пообещал бесплатно вызвать для нас «ААА» - службу помощи
на дороге. Год всё-равно кончался, а него ещё два вызова неиспользованых
оставались.

Мужик ушёл в дом звонить, а мы с Виктором остались снаружи, уставясь на
машину и думая каждый о своём. Внезапно Виктор схватил меня за локоть и
куда-то очень быстро поволок, приговаривая: «Быстрее, быстрее». Метров
через пятьдесят он сказал, запыхавшись на ходу: «Номера синие!». «Ну и
что, если синие? – спросил я. «В чём проблема? » «А у меня-то были
красные» (то-есть из другого штата В. Д.) – ответил Виктор.- «Наверное я
не направо, а налево от твоего дома запарковался».

Он был прав. Его «Олдсмобил» точно такого же цвета стоял тоже в трёх
кварталах, но в противоположную сторону от «моего» дома.

102

Про большой палец

Давно это было, в начале восьмидесятых, но вспомнилось…
Мы с братом, навестив мать в Комарово (нет, не в том, что
«На недельку, до второго…»), возвращались в Ленинград. Погрузились в
местный поезд-подкидыш, состоящий из трёх стареньких вагонов, таких
теперь нигде уже нет, откупорили портвейн. До узловой станции, где надо
было пересесть в ночной скорый на Ленинград, ещё несколько часов. Лето,
ранний вечер, полупустой вагон, портвейн, закуска, неспешный разговор,
колёса весело стучат. Лес, поля, мосты через речки (на них колёса стучат
по-особенному), провинциальные песчаные перроны… Едем… Хорошо.

Часа через полтора остановились на очередной станции, маленькая такая,
даже вокзала нормального нет. Я в окно посмотрел, а там, прямо напротив
меня, стоит длинноногая девчонка в лёгком платье, а низкое уже солнце
так сзади её освещает, что просто неописуемой красоты картина
получается. Платьице короткое, да ещё солнцем просвеченное, а девчонка
молоденькая и очень симпатичная: юная нимфа в золотистом ореоле. Вокруг
озабоченные тётки с сумками, мужики сельские полупьяные, а она стоит
эдак независимо, типа встречает кого-то. На самом-то деле, конечно,
просто пришла «к поезду» – нехитрое периферийное развлечение:
пассажирские поезда два раза в день ходят, утром и вечером, вечерний
поезд – повод для местных аборигенов «выйти в люди», время сбора
молодёжи. И тут девчонка глаза на меня подняла. А я, восхищённый, не
удержался и… Вот как дальше написать? «Показал ей большой палец?»
Пошловато звучит. Начинаю понимать писателей. Хочешь рассказать про
высокие чувства, яркие эмоции и красивые жесты, а слова подводят...
Короче, я показал ей руку, сжатую в кулак, с оттопыренным до предела
большим пальцем. Хороша, мол, красотка!

Девчонка чуть отвернулась, делая вид, что ничего не замечает, потом
снова на меня посмотрела, потом попыталась нахмуриться, одновременно её
веснушчатая физиономия начала расплываться в улыбке и, наконец, глядя на
меня, она заулыбалась по-настоящему. Открыто, благодарно и радостно.
Немая картина за окном стала абсолютно совершенной и завершённой:
девчонка счастливо улыбалась мне, а на лице её читалось: «Да, это я! Да,
вот я какая! Спасибо, что заметил!». Поезд тронулся, брат лукаво
подмигнул мне, и мы накатили ещё по полстаканчика.

Счастливые минуты. Мы их не замечаем, лишь иногда, через много лет,
понимаем, что это были они. Залитый закатным солнцем жёлтый перрон,
гордая свой юной красотой девочка, оставшаяся на нём, весёлое
постукивание вагонных колёс и живой брат Колька рядом…

(c)lartis@жж

103

http://www.anekdot.ru/an/an1101/o110114.html#19 Порывшись в интернете, я
нашел того самого Юру, с которым боролся с крысами и его рассказ.

Было это давно. Жил я в деревне и было мне лет девять. А рядом с нашим
домом жила одна престарелая вдова. Муж у неё был кузнецом, да заболел. И
спасти его не удалось. Детей у неё не было, жила она одна.
Ну и кое-какое хозяйство — куры утки, гуси всё, как обычно в деревне. А
этот сосед незадолго до смерти построил новый хороший сарай — саман, все
соседи гуртом строили. Так вот, жили в этом сарае утята, и повадилась
крыса их воровать. Соседка нажаловалась нам, а нас, детей, тогда было в
селе много, ребята мы были проворными, и крыса была обречена! Пошли мы
всей гурьбой разбираться.
Там на полу лежали доски, и крыса подрылась под них.
Мы, конечно, эти доски, которые лежали на земле, подняли, нашли нору –
коротенький тупик, в котором никого и ничего не было, кроме недоеденных
утят. И рядом с норой поставили капкан.
Ну, и наутро пришли посмотреть. Капкана нет, ага! Значит в нору утянула!
Опять подняли доски. И нашли всего лишь изувеченный капкан. Пустой!
Крыса там побывала, на дужках осталась шерсть, но её самой не было.
Зверюга ушла, разогнув железные дужки «пропеллером» — одну вперёд, а
другую — назад, так, на пару сантиметров! Нельзя сказать, чтобы мы
сильно удивились, или опечалились, что крысу не пришлось добивать, но
всё же были поражены, как маленькая крыса могла так погнуть железо.
Такой капкан ведь и лису удержит и собаку небольшую. А в тесной норе
места не было ни для кого, только для крысы! Но, именно её шерсть там и
осталась!
Капкан никто из нас выровнять не смог, силы не хватило ни у кого, а
соседку к этому мужскому делу мы даже не привлекали. Так он и валялся
дома, в моём личном сундуке вместе со всякими железяками! А я учился и
учился! Учил физику, а затем и сопромат. И был поражён, найдя однажды в
ведре с остатками эпоксидной смолы скелет неосторожно забравшейся туда
крысы. Такие тоненькие кости — много тоньше железа. И я понял, что не
крыса это железо гнула, нечем ей было гнуть! А освобождало её нечто
другое, гораздо более сильное! Что-то такое, что ей помогало, но… вряд
ли было умнее её самой!
Сила без ума? Капкан мог раскрыть каждый школьник, наверное, из любого
класса! Выправить согнутые дужки не мог, а открыть — пожалуйста! Так что
же там было, в этой тесной норе, кроме крысы?
С тех пор прошло уже много лет. Так сложилось, что войны с крысами я не
прекращал и угробил их предостаточно. Кроме того, я выучился, сильно
поумнел и много чего повидал! Изрядно постарел. Есть у меня кабинет и
письменный стол, а на нём, кроме компьютера, много умных книг. И есть
много вещей, очень интересных, над которыми — ей право — стоит подумать.
Но, в нижнем ящике стола лежит тот старый, уже изрядно ржавый,
изувеченный капкан, который неизвестная Сила не сумела открыть. И на его
дужках до сих пор есть остатки серой шерсти. Выправить его руками, без
инструментов я так никогда и не смог…
Я иногда достаю его, смотрю на эту странную вещь и думаю, а выжила ли
тогда эта удачливая крыса? Этот, в общем-то, неважный вопрос меня,
почему-то сильно интересует.
То, что утят она красть перестала — факт! И куда она исчезла? И каково
ей было, когда на её заклиненной ноге гнулось железо? И неужели у Силы,
которая уместилась в тесной норе и согнула дужки так, что я не смог их
руками выровнять, не хватило ума просто отжать пружину? Что за ум стоял
за этой Силой? Крысиный? Ответа до сих пор нет, и я не знаю, будет ли
при моей жизни.

104

В Беларусии живёт
Лукашенко идиот!

Отчего он идиот?
От того, что там живёт?

Оттого он и живёт,
Что народ там ИДИОТ...

А народ там идиот
Лукашенко коль живёт….

И в Руси умом люд мал –
Лукашкенку поддержал…

И в Европе не народ –
Лукашенкин идиот!

И Обама не умён -
Лукашенку любит он…

Знать, Америка-страна
Потеряла ум до дна.

Потеряла ум она –
Лукашенщине верна.

И с ума сошёл наш мир –
Лукашенко в нём кумир.

Миром этим он вертит –
Шлёт его - куда хотит!

Только Ляпис Трубецкой
Смелый, умный – неплохой…

И один лишь Михалок
Правды преподнёс урок!

Молодчина ты, Сергей –
Лукаша хоть словом бей!

Пусть боится Лукаша
Европейская лапша!

В страхе перед ним дрожит
Русский, негр и даже …ид!

Оттого-то и живёт
Лукашенко идиот!!!

Лукашенко идиот
И МИР, в котором он живёт!

105

Краб Борька и командантэ.

Когда уезжаешь за четыреста вёрст от родного дома на рыбалку и начинает
клевать рыба это очень и очень недурственно. Конечно, лучше бы она ещё и
ловилась, но тут у каждого свой крест.

Но случаются и такие дни, когда озеро ставит прокладку из дождя, и
начинается время историй на веранде, как в пионерском лагере под фонарик
после отбоя.

В одну из таких поездок, посчастливилось мне услышать один из
занимательных рассказов, от бывшего штурмана, бывших советских
авиалиний, которого пенсия подкравшаяся сзади в мягких тапках, оторвала
от привычных занятий и оглушила пенсионным удостоверением.

Летал тогда Иваныч на дальне магистральном флагмане советской авиации в
основном по городам нашей необъятной родины и иногда за рубеж.
В Сочи брали свежие фрукты, в Самарканде дыни и зелень, Шеннон радовал
шерстью, Кабул одевал в дублёнки, а Будапешт пополнял домашнюю
библиотеку собраниями сочинений наших авторов, которые на родине можно
было достать, только имея поразительное везение, предварительно получив
из пункта вторсырья количество марок, сопоставимый с месячным объёмом
производства Кондопожского бумажного комбината.

Штурман Иваныч был отличный, что и подтверждали дипломы и ежегодные
грамоты, вручаемые вместо премий ежегодно, так как материальную помощь
страна, в те годы оказывала по всему миру на поддержание его же в нём
самом же.

На одну из таких операций, он и был ангажирован в условиях повышенной
секретности на целых восемь месяцев, подальше от дома и семьи.

Бывший курорт американских миллионеров не разочаровал, хоть и нуждался в
косметическом ремонте.
Мулатки посылали воздушные поцелуи, песок на пляжах лежал белым пластом
маргарина, а в океане можно было купаться и ловить рыбу даже когда
местное население не успевало согреваться любимыми танцами.

О семье напоминала фотокарточка с кудрявой женой и двумя балбесами в
обнимку, а в ванне гостиничного номера жил Борька, по случаю выловленный
краб, которого любовно выгуливали на верёвочке и подкармливали кусочками
мяса.

Сначала Борька был дик и презрителен, передвигаясь лишь подгоняемый
веточкой пальмы.

Потом правда освоился, и даже подавал клешню.

Рейсы у «Фиделей», как их здесь называли по отдельности или
«Трипаласьон», когда кучкой, были не сильно далёкие, но не
предсказуемые.

Иногда подлетали американские F-16 и хвалились белым брюхом с иголками
ракет, иногда накрывал ураган, а ещё очень часто случались задержки в
рейсе, после которых Борька отворачивался в другую сторону и не
разговаривал часа три.

Один из тогдашних рейсов был в принципе красиво нарисован на бумаге и
судя по количеству времени, должен был занять не более двух суток с
ночевкой в одном из мест посадки.

Борька получил свой сухпай и экипаж выдвинулся на аэродром.

Загрузились, вылетели, приземлились, разгрузились, переждали ливень с
ветром.
Дождались, загрузились, вылетели, разгрузились, переночевали.
Снова те же процедуры, добрались до крайнего места, разгрузились.

Можно было уже выдвигаться к основному месту дислокации, тем более, что
лететь предстояло налегке, и посылать по прибытию воздушные поцелуи.

Но тут STOP.

Разрешение на вылет не дают, ничего не объясняют, сказали:
- Ждите!

Ситуация прорисовалась через часа три.

Оказывается у местного командантэ, что-то с самолётом и ему как раз по
пути.

Но перед этим служба безопасности, которая имеется у каждого порядочного
командантэ, должна досмотреть лайнер на предмет адекватности и
безопасности полёта.

Время тикает, служба ищет, Борька ждёт.

Пошёл второй, а потом и третий час.

Слили старое топливо, залили новое.

Служба ищет, время тикает, Борька пухнет с голоду.

Жарко, влажно, из кабины ни кого не выпускают.

Ну и пошли мужики в разнос.
Не зря русский язык, считают одним из самых сложных языков, а уж его
тяжелый сленговый вариант опознает только сам говорящий, не всегда
понимая самой глубинной сути собой же сказанных слов.

Сначала досталось местной влажности и погоде.

Следующей на очереди была служба безопасности.

А когда дошла очередь до командантэ, в ход пошли самые смелые творения.

Языки засунули в задницу моментально, и все разом, когда сзади раздалась
русская речь с небольшим акцентом:

- Ребята, не беспокойтесь, скоро полетим!

Как и положено, с двумя пистолетами, гранатами на ремне в дверях кабины
экипажа, стоял САМ.

- Я всё прекрасно понимаю, но таковы правила, полетим через пятнадцать
минут.
(Н. В. Гоголь, будь он в то время и месте, думаю переписал бы свою немую
сцену)

И глядя в глаза командира, которые стали становиться как у мороженного
судака, добавил:
- А русский я учил шесть лет в Ивановском детском доме.

Надо сказать, что через пятнадцать минут, самолёт действительно рванул в
сторону Гаванны, и прекрасно доставил командантэ к его другу Фиделю.

При прощании первое лицо искренне пожало руку каждому трипаласьонщику и
одарило скромным, но гордым сувениром.

P.S. А Борьку, по прибытию в гостиницу, накормили до отвала мясом и
отправили обратно в океан, к семье.

106

А.Чернявскому

Мне кажется,что Соломон
Был так могуч и так умён
Лишь потому,что жён десяток
имел для всяких шуток-пряток.
И имячко себе нашёл,
В нём только буква изменится,
И сразу выскочит хохол
С горилкой,чтоб опохмелиться.
Питер Вольф

107

Заходят три поросёнка в бар, садятся рядком и заказывают пиво.
Бармен, конечно, слегка прифигел, но виду не показывает - тем более,
что хрюкалы настоящими деньгами плотют, всё чин чинарём. Постоял-постоял
бармен, видит кабаны сидят, дуют пиво, расхрабрился и спрашивает
у первого:
- Тебя как звать?
- Наф-наф, - отвечает поросёнок.
- Как дела, Наф-наф?
- Всё пучком, мэн, - отвечает порось. - День такой нормальный выдался.
С утра пораньше, как отрубей нажрался, пошёл по скотному двору, вижу -
корыто. Ну чего тут долго думать - залез на него. А чего, мне по кайфу.
Потом слез. Потом ещё раз залез. Прикол. Потом надоело, я его копытом
пнул пару раз ну и пошёл, пока свинарка не заметила.
Бармен головой покивал, типа, правильное дело, и второго спрашивает:
- А тебя как звать?
- Нуф-нуф.
- Ну и как оно, Нуф-нуф, какие дела-делишки?
- А чё, - говорит свинья, - всё нормал. Думаешь этот один с корытом
забавлялся? Он как ушёл, я раз-раз и тоже на корыто взгромоздился.
Потом ещё попрыгал на нём для прикола, пятачком помусолил. Раз пять
залезал, чтоб не соврать, но потом свинарка пришла и прогнала.
Но удовольствие всё равно - выше среднего. Нам, поросятам, лишь бы
поегозить. А ты говоришь "дела".
- Понял, - говорит бармен. - Ну а ты наверное Ниф-Ниф будешь?
- Не, - грустно отвечает третий поросёнок. - Меня Корытом звать.
А уж про дела мои даже и не спрашивай...

123

Партнеры

Реклама