роман эту → Результатов: 57


1.

[indent]- Михаил Боярский объявил об исчерпании творческих сил и желании завершить карьеру на пике. Но чуть позже жена актера опровергла эту новость и заявила, что 30 октября Михаил вновь выйдет на сцену со спектаклем «Театральный роман»!
[indent]- Да... Как сказал классик, за каждым мужчиной, считающим, что уже можно пожить для себя, стоит женщина, которая уверена, что он еще вполне способен пожить для нее...

2.

Про Веру Слоним всему эмигрантскому Берлину было известно: эта девушка может все. Лихо водить автомобиль, печатать на машинке со скоростью пули, метко стрелять, решать интегралы, разбираться в боксе, вести сложное делопроизводство. Она могла выбирать себе любую судьбу, и выбрала - стала лучшей писательской женой XX века, музой, вдохновительницей лучших книг Владимира Набокова. Это Вера сделала избалованного Сирина великим писателем Набоковым, и это она вписала его имя во всем мировые литературные энциклопедии.

Вера Слоним одилась в Санкт-Петербурге, в семье адвоката Гамшея Лейзеровича (Евсея Лазаревича) Слонима и Славы Борисовны Слоним (урождённой Фейгиной). Обучалась в гимназии княгини Оболенской. Она отлично знала английский, французский и немецкий, мечтала изучать математику и физику. Писала стихи, много-много читала... После революции ее семья эмигрировала в Берлин. Уезжали в суматохе, через Ялту: лишь бы "успеть на белый пароход". В Берлине Евсей Слоним начал издательский бизнес, Вера ему помогала, и сама понемногу занималась переводами и литературой...

Есть две версии знакомства Веры Слоним и Владимира Набокова, но по обеим выходит, что это она выбрала его. Набоков опешил от этого знакомства. Никто и никогда так его не понимал. Вера приняла его целиком, со всеми его чудачествами и капризами. Владимир Набоков вырос в доме с 50 слугами. Сын известного политика и выдающегося человека, он рос убежденным в своей исключительности. Глупым играм со сверстниками предпочитал чтение, шахматы и ловлю бабочек. К 17 годам он получил в наследство от дяди миллионное состояние и огромное имение. В революции семья потеряла все. "Набоковский мальчик" стал нищим, но, из последних сил, надменным литератором, писавшим под псевдонимом Сирин. И эту свою нищую творческую свободу он ценил превыше всего.

Все набоковеды отмечают, что после женитьбы писатель внезапно сильно прибавил в мастерстве.
Есть даже версии, что "все романы за Сирина писала Вера Евсеевна". Это было не так, но, как говорил племянник Набокова, именно Вера приучила писателя к регулярному труду. Она свято верила в гениальность мужа и создавала условия, в которых просто невозможно было не писать. Каждое утро она подавала ему завтрак: сок, яйцо, какао, красное вино - и уходила на работу. Набоков писал, иногда по 20 страниц в день, иногда по 7 строчек. В первые же годы их совместной жизни Набоков написал "Машеньку", потом "Дар", "Защиту Лужина", "Камеру обскура"… Вера была его первым читателем, критиком и советчиком. Секретарем, литературным агентом, музой, переводчиком. Ловила с ним бабочек. Была ходячей энциклопедией - ее феноменальная память хранила кучу цитат, дат и подробностей. Набоков ненавидел и не умел разговаривать по телефону, поэтому все телефонные переговоры вела Вера, а писатель стоял рядом.

Когда в 1934 году у Набоковых родился сын, все удивились: казалось, этим двоим больше никто не нужен. А много позже, когда они переедут в Америку, она будет единственной домохозяйкой в Итаке, получившей в 1953 году разрешение на оружие. Браунинг Вера будет носить в дамской сумочке - так она станет еще и телохранителем своего мужа...

В 30-е годы в мире свирепствовал экономический кризис, жить было трудно, а когда в Германии к власти пришли нацисты, стало еще и опасно. У писателя в гардеробе остались последние незаношенные брюки, когда друзья организовали ему литературное турне по европейским столицам. Вся русская эмиграция сосредоточилась в Париже. Все читатели Набокова были там, и писатель отправился в Париж. Через месяц Вера получила пухлый конверт - четыре листа с описанием романа Набокова с русской эмигранткой Ириной Гуаданини. Поэтессой, которая зарабатывала стрижкой пуделей. Ирина была абсолютной противоположностью Вере: беспомощной, нервной, неуверенной, взбалмошной. Вера с сыном наконец-то смогла уехать из Берлина, и через какое-то время скитаний и неустроенности семья встретилась в Каннах.
Несколько месяцев писатель набирался решимости: уйти от Веры было нелегко... Когда Ирина приехала к нему, Набоков отстранился от нее: ну да, люблю, но с женой нас связывает целая жизнь, тебе лучше уехать.

В мае 1940 года Набоковы покинули Францию и отправились в США на пароходе «Champlain» при содействии Общества помощи еврейским иммигрантам HIAS. Жили в Вермонте и Нью-Йорке. В Америке Набоков стал профессором - сначала преподает в колледжах, потом в Стэндфордском университете, затем в Гарварде.
Правда, лекции за него писала Вера, а иногда и читала, если писатель капризничал или болел. Студенты ее почитали и боялись.

В Америке Набоков написал свою "Лолиту". Он три раза пытался сжечь рукопись, и каждый раз Вера успевала ему помешать.
Однажды соседи расслышали, как миссис Набоков отгоняла мужа от бочки для сжигания мусора: "А ну пошел вон отсюда!". Ни одно американское издательство не приняло "эту мерзость". Англичане посвятили этому вопросу заседание парламента. Роман решились выпустить только во Франции, а через год он занял первую строчку в списке мировых бестселлеров. Набоков наконец-то получил ту славу, которую, по мнению Веры, всегда заслуживал...

Писатель умирал очень тяжело. В последние годы они вообще не расставались, и его душа не хотела уходить туда, где не будет Веры. Он говорил: "Я бы не возражал полежать в больнице, если бы ты была рядом, положил бы тебя в нагрудный карман и держал при себе"...

Вера пережила мужа на 13 лет. Пока могла держать в руках книгу, переводила его романы. Как всегда, держала спину прямой, не позволяла себе раскисать. Но однажды вдруг сказала сыну: "вот бы нанять самолет и разбиться". Она умерла в 89 лет. Ее прах смешали с прахом мужа. Невозможно было представить, чтобы они были отдельно...

3.

Не моё. Потрясён.

Душераздирающая история!!!!

Я, Зинаида Партис, хочу рассказать о судьбе этой песни и о судьбе ее автора.
Наверно не найдётся читателей не молодого поколения, кому бы не были известны слова из песни конца 50-х гг.:

" Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон -
Это раздаётся в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон!
Это возродилась и окрепла
В медном гуле праведная кровь.
Это жертвы ожили из пепла
И восстали вновь, и восстали вновь.
И восстали,
И восстали,
И восстали вновь! "

Многие, конечно, могут сказать: это "Бухенвальдский набат" - Вано Мурадели. Да, это песня, которая мгновенно возвела опального, низложенного в 1946 г.(Ждановскую эру ) композитора, снова на самый гребень славы. Однако, кто же автор этих пронзительных, даже не нуждающихся в музыке, бьющих как набат, слов? Многие ли назовут автора, не заглянув в интернет? Но интернет у нас не так уж давно, всего каких - нибудь 10-11 лет, а до интернета автор слов, облетевших весь земной шар и переведённых на множество языков мира, более 40 лет оставался просто неизвестен. А ведь эта песня, 50 лет тому назад буквально всколыхнувшая весь мир, а не только советских людей, звучит очень актуально и сегодня для всего человечества, испытывающего угрозу ислама. Как же могло случиться, что автор такой песни, таких слов остался неизвестным? Очень просто: упоминание имени автора при исполнениях намеренно избегалось, не рекомендовалось. Считалось, что достаточно одного звучного грузинского имени Мурадели, и так и пошло и так оно закрепилось.

Фамилия Соболев не бросила бы тени на песню, но в 5-й графе паспорта автора стояло: еврей и имя Исаак.

Имя Исаак годилось для ленинградского собора, построенного в 1858 году Огюстом Монфераном, но для автора "Бухенвальдского набата" звучало, вероятно, диссонансом.

Автор "Бухенвальдского набата" Исаак Владимирович Соболев родился в 1915 году в селе Полонное Винницкой обл., неподалёку от Киева, в бедной,многодетной, еврейской семье. Исаак был младшим сыном в семье. Фамилия его с рождения была Соболев, благодаря прадеду - кантонисту, прослужившему на царской службе в армии 25 лет. Кантонистам в царской армии для простоты обращения присваивались фамилии их командиров. Исаак начал сочинять стихи с детства, всегда шептал их про себя. Отец, заметив, что он постоянно что-то шепчет, сказал матери озабоченно: "Что он всё бормочет, бормочет. Может показать его доктору?". Когда он окончил школу, школьный драмкружок на выпускном вечере показал спектакль по пьесе, написанной им: "Хвосты старого быта". В 1930 году умерла мать, отец привёл мачеху в дом. Ему было 15 лет: положив в плетёную корзинку пару залатанного белья и тетрадь со своими стихами, в которой уже были пророческие строчки, предсказавшие его нелёгкий в жизни путь:

" О , как солоны , жизнь, твои бурные, тёмные воды!
Захлебнуться в них может и самый искусный пловец..."

Исаак уехал к старшей сестре в Москву. Там он поступил в ФЗУ, выучился на слесаря и стал работать в литейном цехе на авиамоторном заводе. Вступил в литературное объединение и вскоре в заводской газете стали появляться его стихи и фельетоны, над которыми хохотали рабочие, читая их. В 1941 году, когда началась война, Исаак Соболев ушёл на фронт рядовым солдатом, был пулемётчиком стрелковой роты на передовой. Во время войны он продолжал писать стихи и статьи, которые печатались во фронтовой газете, там ему предложили печатать их под именем Александр, оттуда и закрепился за ним псевдоним Александр Соболев. В конце 1944 года после нескольких ранений и двух тяжёлых контузий Соболев вернулся в Москву сержантом, инвалидом войны второй группы. Вернулся он снова на авиамоторный завод, где стал штатным сотрудником заводской газеты.

Помимо заводской газеты его стихи, статьи, фельетоны стали появляться в "Вечерней Москве", "Гудке", "Крокодиле", "Труде". В редакции заводской газеты он встретил Таню, русскую, белокурую девушку - свою будущую жену, которая оставалась для него до самого его последнего вздоха другом, любимой, путеводной звездой, отрадой и наградой за всё недополученное им от жизни. Вместе они прожили 40 счастливых, полных взаимной любви, лет.
Его статьи в заводской газете о злоупотреблениях с резкой критикой руководства скоро привели к тому, что его, беспартийного еврея, невзирая на то, что он был инвалидом войны, а их по советским законам увольнять запрещалось, уволили по сокращению штатов. Начались поиски работы: "хождение по мукам". Отчаяние, невозможность бороться с бюрократизмом,
под которым надёжно укрывался разрешённый властями aнтисемитизм, порождали у Соболева такие стихи:

" О нет, не в гитлеровском рейхе,
а здесь, в стране большевиков,
уже орудовал свой Эйхман
с благословения верхов ...
.. Не мы как будто в сорок пятом,
а тот ефрейтор бесноватый
победу на войне добыл
и свастикой страну накрыл".

Здоровье Соболева резко ухудшилось и ему пришлось провести почти 5 лет в различных больницах и госпиталях. В результате врачи запретили ему работать, выдав заключение: нетрудоспособен. В довершение ко всему его жену - журналистку, радиорепортёра, уволили из Московского радиокомитета заодно с другими евреями - журналистами в 1954 году, пообещав восстановить на работе, если она разведётся с мужем - евреем. Татьяна Михайловна Соболева так вспоминает об этом: "После того, как двери советской печати наглухо и навсегда передо мною закрылись, я поняла: быть женой еврея в стране победившего социализма наказуемо".

Летом 1958 года Соболев с женой находился в городе Озёры Московской
области. По радио он услышал сообщение о том, что в это время в Германии в Бухенвальде на месте страшного концлагеря состоялось открытиеМемориала памяти жертв нацизма. А на деньги, собранные жителями ГДР, надмемориалом возвели башню, увенчанную колоколом, звон которого долженнапоминать людям об ужасах прошедшей войны, о жертвах фашизма. Сообщениепотрясло Соболева, он заперся в комнате, а через 2 часа, как вспоминает вдова поэта, он прочитал ей:

"" "Сотни тысяч заживо сожжённых
Строятся, строятся в шеренги к ряду ряд.
Интернациональные колонны
С нами говорят, с нами говорят.
Слышите громовые раскаты?
Это не гроза, не ураган.
Это, вихрем атомным объятый,
Стонет океан, Тихий океан.
Это стонет,
Это стонет,
Тихий океан".

Таня плакала, слушая эти стихи. Соболев понёс их в центральный партийный орган - в "Правду", полагая, что там ими заинтересуются: война не так давно кончилась, автор-фронтовик, инвалид войны. Там его встретили вполне дружелюбно, внимательно расспросили кто он, откуда, где работает и обещали прислать письменный ответ. Когда он получил ответ, в конверте лежали его стихи - перечёркнутые. Объяснений не было. Тогда Соболев понёс их в "Труд", где уже публиковался ранее. В сентябре 1958 г. в газете "Труд" был напечатан "Бухенвальдский набат" и там же ему посоветовали послать стихи композитору Вано Мурадели, что он и сделал. Через 2 дня Вано Ильич позвонил по телефону и сказал: "Какие стихи! Пишу музыку и плачу. Таким стихам и музыка не нужна! Я постараюсь, чтобы было слышно каждое слово!!!". Музыка оказалась достойная этих слов. "Прекрасные торжественные и тревожные аккорды эмоционально усилили мощь стихов".

Мурадели сам понёс эту песню на Всесоюзное радио, там Художественный совет передал песню на одобрение самому прославленному в то время поэту- песеннику, генералу песни, как его называли, Льву Ивановичу Ошанину.

Судьба песни, а также самого автора оказались полностью в руках Ошанина: он мог казнить и мог миловать. Соседи по Переделкино вспоминали, какой он был добрый и сердечный человек. В судьбе поэта Александра Соболева Ошанин сыграл роль простого палача, безсердечного убийцы, который своейбезсовестной фальшивой оценкой, явно из недоброго чувства зависти, а, может быть, и просто по причине антисемитизма, перечеркнул возможность продвижения Соболева на официальную литературную работу, иными словами "отнял кусок хлеба" у безработного инвалида войны. Ошанин заявил - это "мракобесные стихи: мёртвые в колонны строятся". И на песню сразу было повешено клеймо: "мракобесие". А Мурадели попеняли, что же это Вы ВаноИльич так нерадиво относитесь к выбору текста для песен. Казалось бы, всё -зарезана песня рукой Ошанина. Но Соболеву повезло: "...в это время вСоветском Союзе проходила подготовка к участию во Всемирном фестивалемолодёжи и студентов в Австрии. В ЦК ВЛКСМ, куда Соболев принёс "Бухенвальдский набат", песню оценили, как подходящую по тематике и "спустили к исполнению" в художественную самодеятельность. В Вене она была впервые исполнена хором студентов Свердловского университета и буквально покорила всех. Её тут же перевели практически на все языки, и участники фестиваля разнесли её по миру. Это был триумф!" Судьба этой песни оказалась не подвластной ни генералу советской песни, ни тупымневежественным советским чиновникам. Вышло как в самой популярной песнесамого генерала: "Эту песню не задушишь, не убьёшь, не убьёшь!.." На родине в СССР песню впервые услышали в документальном фильме "Весенний ветер над Веной". Теперь уже и здесь остановить её распространение было невозможно. Её взял в свой репертуар Краснознамённый Ансамбль песни и пляски под управлением Бориса Александровича Александрова. Было выпущено около 9 миллионов пластинок с "Бухенвальдским набатом" без указания имени автора слов. Соболев обратился к Предсовмина Косыгину с просьбой выплатить ему хотя бы часть гонорара за стихи. Однако правительственные органы не удостоили его хотя бы какого-либо ответа. Никогда он не получил ни одной копейки за авторство этой песни. Вдова вспоминала, что при многочисленных концертных исполнениях "Бухенвальдского набата" имя автора стихов никогда не называли. И постепенно в сознании слушателей утвердилось словосочетание: "Мурадели. Бухенвальдский набат". "В Советском Союзе, где государственный антисемитизм почти не был скрываем, скорее всего замалчивание авторства такого эпохального произведения былорезультатом указания сверху, в это же время советские газеты писали:

"Фестиваль ещё раз продемонстрировал всему прогрессивному человечеству антивоенную направленность политики Советского Союза и великую дружбу народов, населяющих СССР. Это членами советской делегации была исполнена лучшая антивоенная песня фестиваля "Бухенвальдский набат". Это советский поэт призывал: "Люди мира, будьте зорче втрое, берегите мир, берегите мир!". Триумф достался только композитору, который получал мешкамиблагодарственные, восторженные письма, его снимали для телевидения, брали у него интервью для радио и газет. У поэта песню просто - напросто отняли, "столкнув его лицом к лицу с государственным антисемитизмом, о котором чётко говорилось в слегка подправленной народом "Песне о Родине". И с тех пор советский государственный антисемитизм преследовал поэта до самой смерти". Майя Басс "Автор и государство".

Соболев в это время был без работы, в поисках работы, он обратился за помощью к инструктору Горкома партии, который ему вполне серьёзно посоветовал: "Учитывая вашу национальность, почему бы вам не пойти в торговлю?"

Вдова его комментирует: "Это был намёк, что еврею в журналистике делать нечего".
Иностранцы пытались связаться с автором, но они натыкались нанепробиваемую "стену молчания" или ответы, сформулированные "компетентными органами": автор в данный момент болен, автор в данныймомент в отъезде, автора в данный момент нет в Москве - отвечали всегда заботливые "люди в штатском". Во время гастролей во Франции
Краснознамённого Ансамбля песни и пляски имени А. В. Александрова (азавершал концерт всегда "Бухенвальдский набат") после концерта к руководителю Ансамбля подошёл взволнованный благодарный слушатель пожилой француз и сказал, что он хотел бы передать автору стихов в подарок легковой автомобиль. Как он это может осуществить?
Сопровождавший Ансамбль в заграничные поездки и присутствовавший при этом "человек в штатском" быстро ответил: " У нашего автора есть всё, что ему нужно!". Александр Соболев жил в это время в убогой комнатёнке, которую он получил как инвалид войны, в многоквартирном бараке без воды и отопления и других элементарных удобств, он нуждался не только в улучшении жилищных условий, он просто нищенствовал на пенсии инвалида войны вместе с женой, уволенной с журналистской работы из-за мужа-еврея.

В период самой большой популярности "Бухенвальдского набата" Соболеву стали звонить недоброжелатели-завистники, иногда звонки раздавалисьсреди ночи. Однажды один из таких звонящих сказал: " Мы тебя прозевали. Но голову поднять не дадим!.." Это уже была настоящая травля!

В 1963 году песня "Бухенвальдский набат" была выдвинута на соискание Ленинской премии, но Соболева из числа авторов сразу вычеркнули из списков: не печатающийся, никому не известный автор, не член Союза
Советских Писателей, а песня без автора слов уже не могла числиться в соискателях. Тем временем история авторства стала постепенно обрастать легендами. Одна из легенд, что стихи "Бухенвальдского набата" были написаны на стене барака концлагеря неизвестным заключённым. Мурадели, человек уже "пуганый", прошедший вместе с Ахматовой и Зощенко через зловещий ад Ждановского Постановления 1946 года, молчал,он всегда молчал, когда делокасалось Соболева. Заступиться боялся даже в "безтеррорное" время. А, впрочем,когда это террора не было? Сажали всегда, советские лагеря не были упразднены.

Чтобы отстоять своё авторство, нужно было стать членом Союза Писателей, а для этого нужно было писать определённую продукцию. Соболев же не написал ни одной строчки восхваления коммунистической партии и её вождя "отца народов", поэтому членство в СП для него было закрыто. Из под его пера выходили совсем другие стихи, не имевшие права на жизнь:

"Ох, до чего же век твой долог,
Кремлёвской банды идеолог --
Глава её фактический,
Вампир коммунистический."

Только молодым нужно объяснять, что это о Суслове.

Или: "...Утонула в кровище,
Захлебнулась в винище,
Задохнулась от фальши и лжи ...
. . А под соколов ясных
Рядится твоё вороньё.
А под знаменем красным
Жирует жульё да ворьё.
Тянут лапу за взяткой
Чиновник, судья, прокурор...
Как ты терпишь, Россия,
Паденье своё и позор?!...
Кто же правит сегодня твоею судьбой?
- Беззаконие, зло и насилие!"

А вот "афганская тема" в его творчестве. 1978 год воевать в Афганистан посылали 18 летних призывников, ещё совсем мальчишек. Вот отрывок из стихотворения:

"В село Светлогорье доставили гроб":
"... И женщины плакали горько вокруг,
стонало мужское молчанье.
А мать оторвалась от гроба, и вдруг
Возвысилась как изваянье.
Всего лишь промолвила несколько слов:
- За них - и на гроб указала, -
Призвать бы к ответу кремлёвских отцов!!!
Так, люди? Я верно сказала?
Вы слышите, что я сказала?!
Толпа безответно молчала -
Рабы!!!..."

Или:

"... Я не мечтаю о награде,
Мне то превыше всех наград,
Что я овцой в бараньем стаде
Не брёл на мясокомбинат..."
"...Непобедимая, великая,
Тебе я с детства дал присягу,
Всю жизнь с тобой я горе мыкаю,
Но за тебя костьми я лягу!..."
"....Не сатана, несущий зло вовек,
Не ценящий живое и в полушку,
А человек, подумать - человек! -
Свой дом, свою планету "взял на мушку"..."

Итак, несмотря на колоссальный всемирный триумф "Бухенвальдского набата" - его привёз даже на гастроли в Москву японский хор "Поющие голоса Японии", в Советском Союзе исполняли все самые лучшие солисты, Муслим Магомаев сделал очень волнующее блистательное представление, сопровождаемое документальными кинокадрами времён войны, музыкальным оркестром и колокольным звоном Мемориала в Бухенвальде, автору, вместо славы, подарена была нищенская жизнь пасынка - "побочного сына России".

После создания "Бухенвальдского набата" он прожил 28 лет в атмосфере вопиющей несправедливости, удушающего беззакония и обиды, и только огромная любовь к Тане, дарованная ему свыше, и безмерная ответная любовь Тани к нему помогали ему выжить, не сломаться и даже чувствовать себя счастливым и продолжать писать стихи и автобиографический роман "Ефим Сегал - контуженый сержант".

"Звоном с переливами
Занялся рассвет,
А меня счастливее
В целом мире нет.
Раненный, контуженный
Отставной солдат,
Я с моею суженой
Нищий, да богат..."

А вот ещё:

"С тобой мне ничего не страшно,
С тобой - парю, с тобой - творю
Благословляю день вчерашний
И славлю новую зарю.
С тобой хоть на гору,
За тучи,
И с кручи - в пропасть,
Вместе вниз.
И даже смерть нас не разлучит,
Нас навсегда
Венчала
Жизнь."

В 1986 году после долгой тяжёлой болезни и онкологической операции Александр Владимирович Соболев умер.
"...Ни в одной газете не напечатали о нём ни строчки . Ни один "деятель" от литературы не пришёл проститься с ним. Просто о нём никто не вспомнил..." М. Токарь

После его смерти вдова - Татьяна Михайловна Соболева с помощью Еврейской Культурной Ассоциации издала небольшим тиражом сборник стихов "Бухенвальдский набат", подготовленный ещё самим автором. Она продала, унаследованную ею от матери, трёхкомнатную квартиру, чтобы издать автобиографический роман "Ефим Сегал - контуженый солдат" тиражом 1000 экземпляров и свою повесть о муже "В опале честный иудей " - 500 экземпляров . .

Известное высказывание Федина: "Я не знаю автора стихов, не знаю других его произведений, но за один "Бухенвальдский набат" я бы поставил ему памятник при жизни". (Константин Федин (1892 - 1977) - первый секретарь правления Союза Писателей СССР с 1959 по 1971 и председатель правления его с 1971 по 1977 гг., активный участник травли Пастернака и высылки Солженицына.)

В 2002 году вдова А.В. Соболева четыре раза обращалась к президенту России В. В. Путину с письмом - ходатайством об установке в парке Победы на Поклонной горе Плиты с текстом "Бухенвальдского набата".
Четвёртое её письмо Путин направил для решения вопроса в Московскую городскую думу.
"И Дума решила... единогласно... отклонить ...".

Зато родному сынку - генералу советской песни Льву Ошанину в Рыбинске на набережной Волги установлен памятник: возле парапета Лев Иванович с книгой в руках смотрит на реку. Справедливости ради, нужно сказать, что одна песня Л.И. Ошанина, написанная им в1962 году, через 4 г. после публикации в "Труде" "Бухенвальдского набата", действительно, пленила и очаровала всех советских людей, но на мировой масштаб она не тянула. Это всем известная песня: "Пусть всегда будет солнце".

Ради той же справедливости, необходимо заметить, что Корней Иванович Чуковский в своей книге "От двух до пяти" (многие из нас читали её в детстве) сообщает, что в 1928 (!) году четырёхлетнему мальчику объяснили значение слова "всегда" и он написал четыре строчки:

Пусть всегда будет солнце
Пусть всегда будет небо
Пусть всегда будет мама
Пусть всегда буду я

Дальше Чуковский пишет, что это четверостишие четырёхлетнего Кости Баранникова было опубликовано в статье исследователя детской психологии К.Спасской в журнале "Родной язык и литература в трудовой школе". Затем они попали в книгу К.И. Чуковского, где их увидел художник Николай Чарушин, который, под впечатлением этих четырёх строчек , написал плакат и назвал его: "Пусть всегда будет солнце ".

Факты - не только упрямая, но и жестокая вещь .

Евреи - побочные дети России

" От Москвы до самых до окраин,
С южных гор до северных морей
Человек проходит как хозяин,
Если он, конечно, не еврей! "
1936 г.
"Песня о Родине". Сл. Лебедева-Кумача, муз. Дунаевского (последняя строчка - народная обработка).

"...Я плачу, я слёз не стыжусь и не прячу,
Хотя от стыда за страну свою плачу..."
1960 г.
Герман Плисецкий. "Памяти Пастернака".

4.

Наверняка многие помнят историю великого князя Николая Константиновича, сына-остолопа царской семьи. Втрескался в американскую певичку Фанни Лир, и чтобы было на что её прельщать, спер драгоценные камни с оклада иконы у матери. Когда все всплыло, родственники, не снеся позора, объявили его сумасшедшим и законопатили в Туркестан. И чтобы не смел появляться в Петербурге.
А он ещё когда роман этот свой крутил, велел сделать мраморную копию статуи Венеры с яблоками - с лицом его обожаемой американской пассии.
Ну и я всегда умилялась, что мать ему эту статую послала в ссылку.
Вот, думала, какая мама хорошая. Про паровоз поет.
И тут вычитываю у Суворина в дневнике. Уже через несколько лет записано. Ему Барятинский пересказал трепотню с Ник. Константиновичем. «Из любви ко мне мои милые родственники взяли на память мои коллекции. Маман взяла даже статую моей любовницы-американки… и прислала мне её только через шесть лет, когда один посол, увидав её у неё, сказал: "Да это американка!" — "Какая?" — "Да вашего сына Николая!"

Татьяна Мэй

5.

Как я работал в КГБ

Где-то на третьем курсе Петрозаводского музыкального училища, в 1978 году, я подрабатывал на полставки настройщиком пианино и роялей в этом же заведении. В мои обязанности входила настройка всех инструментов на втором этаже, плюс зал с концертным роялем.

Однажды меня вызвал к себе директор — человек строгих нравов, председатель партийной организации училища, состоявшей из преподавателей и пары отмороженных студентов старших курсов.

Захожу я в кабинет и вижу искажённое лицо директора. Я сразу вспомнил именитого гобоиста, который приезжал к нам с концертом и гонялся за мной с гобоем наперевес, потому что я забыл настроить рояль на 442 герца, оставив обычно на 440.

«Что ты натворил, подлец?» — спросил директор строгим голосом.

Я подумал: «Так… дело не в герцах». Когда меня последний раз вызывали на ковёр за более «страшные» проступки, такого лица я ещё не видел.

«Тебе повестка в КГБ. И учти, мы не потерпим людей, которые творят свои тёмные дела под кровом культурного заведения и верного партии и народу коллектива преподавателей и студентов под чутким руководством нашей партийной организации».

Это был сильный удар. Ноги стали ватными. Я начал высокопарно оправдываться, что тоже чту партию и коллектив… Но вспомнил недавние посиделки в общаге за бутылкой «Столичной» с Лёней Винником, орущим, что Ленину было глубоко плевать на народ, — ему нужен был только портфель, — и мою горячую поддержку идей Лёни. Понял, что это не шутки.

К моему удивлению, когда я вернулся в общагу, Лёню ещё не повязали, и он спокойно жарил на кухне макароны, выглядевшие так, будто их уже кто-то ел. Я показал Лёне повестку, он радостно пригласил меня разделить трапезу у него в комнате и, по ходу, давал советы, как группироваться, когда будут бить в подвалах комитета госбезопасности проклятые сатрапы-чекисты.

Наутро, в назначенный час, я робко стоял с повесткой в руках у здания КГБ Карельской Автономной Социалистической Республики. Здание было аккурат рядом с нашим училищем. Построено в стиле сталинского репрессионизма — говорят, архитектора расстреляли, и так далее. В голову лезли странные мысли: почему фундамент здания выше человеческого роста?

Я нажал кнопку звонка. Дверь открыл солдат в форме пограничника со штык-ножом на поясе. Показал повестку. Солдат сказал: «Жди». После того, как двери снова открылись, я увидел двух мужчин в одинаковых чёрных костюмах. Один сказал: «Повестку держать в правой руке, следовать за мной». Мы пошли вглубь коридоров, покрытых красными ковровыми дорожками. Впереди шёл один человек в чёрном, я — посередине, а другой — тоже в чёрном — замыкал процессию.

Стены коридоров были увешаны странными фотографиями преступлений. Я однажды попытался что-либо рассмотреть, но услышал резкий приказ: «Голову не поворачивать, смотреть только прямо». После довольно долгого пути по коридорам и этажам мы остановились у массивной белой двери. Один из «близнецов» приоткрыл её... Не берусь утверждать — у страха глаза велики, но мне показалось, что я влетел в кабинет от смачного пендаля одного из людей в чёрном, причём шуму было много.

За массивным столом с зелёной настольной лампой сидел лысоватый полный мужчина. Он совсем не отреагировал на инцидент у дверей. Я постоял минут пять молча, а мужчина так и не отвлёкся от своей работы. Когда я робко напомнил о себе, что-то промычав, он вдруг живо поднял голову, откинулся на спинку полукресла и спросил: «Вы что-то хотели?» Я подал ему повестку. Он долго вчитывался, морщил лоб, будто что-то вспоминая. Потом сказал: «А-а-а... слушай, надо бы нам пианино настроить в зале».

Сначала я не поверил, думал, он ёрничает, сейчас начнётся настоящий допрос. Но оказалось, что им действительно нужно было настроить пианино. Успокоившись, я сказал, что негоже так вызывать повесткой и пугать народ — меня чуть не исключили из студентов заранее. Мужчина спросил: «А чего мы такие страшные?» — «Да вот говорят». — «А кто говорит?» — и тут я понял, что сам себя закапываю.

К счастью, разговор перешёл на другую тему: скоро приедет большой генерал, готовится грандиозный концерт, и пианино должно играть хорошо. Меня под конвоем тех же «близнецов» провели в огромный зал, который был больше нашего, лучшего зала среди музыкальных училищ на севере страны, по мнению всех местных музыкантов. Пианино оказалось старым, трофейным, никуда не годным — совершенно не держал строй. Мне пришлось менять колки на более толстые.

Работа растянулась на две недели. Каждый раз мне выдавали новую повестку, процедура маршировки по лестницам неизменно повторялась. Когда я менял колки, люди в чёрном безмолвно стояли у меня за спиной, неподвижные, по два-три часа подряд. Один раз я предложил им сесть, в ответ чуть снова не получил пендаля.

Когда работа была закончена, мне в том же кабинете предложили составить счёт и выдали повестку, чтобы я его принёс.

Мы с коллегой Виталиком Жуковым сочиняли счёт как роман — выписывали каждый вирбель в отдельную строку с указанием цен в копейках. Виталик предложил «ввинтить им по максимуму» — за все страдания нашего невинного народа от этой организации. Так мы и решили, в итоге написав 25 рублей. Я боялся, что при получении счёта с такой баснословной суммой на меня точно заведут дело, и меня больше никто не увидит живым. Только чувство мести за повестку и страдания невинно репрессированных заставило меня вручить наш счёт.

Прошло две недели, и меня снова вызвали повесткой. Я явился, а мне говорят: «Пока генерал не подпишет, денег не будет». В общем, всё началось зимой, а деньги я получил только в мае. Говорят: «Вот тебе повезло — зарплата ко дню рождения». Спрашивать, откуда они знали, когда у меня день рождения, было бессмысленно.

К моему удивлению, мне выплатили только 12 рублей 50 копеек. Я подумал, что и это здорово, но робко спросил про остальные деньги. Мне ответили: «Ты чего вообще, что ли с Луны упал? Налоги за бездетность! Получи и будь здоров». Я вспылил и сказал, что если бы знал, что можно получить 50 рублей, написал бы столько. «Так и писал бы, сам виноват», — ответил тот полный начальник из кабинета.

Прошло, наверное, ещё две недели после тех событий. Однажды я стоял на остановке и ждал троллейбус, как меня окликнули по фамилии. Я смотрю — чёрная «Волга», и оттуда меня зовут. Подошёл. Предложили сесть в машину. Как только сел, мужчина спортивного телосложения говорит мне: «Вы тут у нас работали в комитете». Я говорю, что в жизни не работал в таких структурах. «Ну как же — пианино настраивали?» — спросил он. — «Да, но я как бы со стороны». — «Это не столь важно. Мне нужно дома настроить, поедем?»

Я согласился. По дороге сказал, что в училище у меня на вахте висит тетрадка, куда можно писать заказы. Тот ответил, что людям его профессии не подобает светиться в общественных местах.

Я настроил пианино, получил заклеенный конверт с деньгами. Иду к троллейбусу, решил разорвать конверт. А там лежат те же 25 рублей. Я чуть не упал, пошёл назад и говорю: «Вы мне тут по ошибке очень большую сумму в конверте вложили». Тот ответил: «Я цены знаю, мне доложили».

Мы с Виталиком отметили эту удачу в ресторане «Петровском» тушёным мясом с грибами в горшочке и шампанским, пробками от которого даже пытались стрелять на меткость.

Лёня Винник вскоре воспользовался хитрым планом по развалу СССР, придуманным и осуществлённым Яшей Кедми. Внезапно он получил письмо от немощной тёти из Израиля. Причём тёти у Лёни даже в СССР не было, а тем более в далёком Израиле. Но тётя была сильно больна и нуждалась в опеке своего непутёвого племянника, поэтому Лёня всё-таки решил навестить её. По сей день он живёт там.

Мой преподаватель, услышав о моих приключениях и о том, какой шикарный концертный зал я видел, сказал, что я — второй человек, воочию побывавший в этом зале. Первым был старый преподаватель училища, который к тому времени уже почил, но когда-то видел это чудо во времена хрущёвской оттепели, когда зал открыли всего на один день.

6.

Рассказы о саранче даже сегодня читаются как старинный и жуткий фантастический роман.

Утверждают, что одна стая саранчи может растянутся в длину на 100, а в ширину — на 20 километров. Путь её лежит над многими странами континента: сохранив свой строй, пролетает она около 3 тысяч километров.

В далёком теперь 1962 году на юге Марокко саранча за пять дней уничтожила 7 тысяч тонн апельсинов (по 60 тонн в час).

Это больше годового потребления цитрусовых во Франции.

Стаи саранчи, покрывающие собой воздушное пространство на площади в 5—12 квадратных километров, совсем не редки.

В такой стае даже сегодня от 700 миллионов до 2 миллиардов насекомых, а общий их вес около 3 тысяч тонн (2,5 тонны на гектар!).

Но видели стаи, затмевавшие небо сплошь на 250 квадратных километров! Ну а подсчеты убеждают: примерно 35 миллиардов насекомых, составляющих эту стаю, весят 50 тысяч тонн.

Общеизвестные сакральные источники древности и вовсе рассказывают и о более чудовищных походных эскадрильях саранчи.
---
Всем известно, что многие аскеты питались лишь акридами (то есть кузнечиками и саранчой).

Эта «пища святого Антония», однако, не ими изобретена: ещё Геродот (за 400 с лишним лет до нашей эры) писал, что жители пустынь собирают саранчу, сушат, успешно готовят из неё муку (предварительно обломав у насекомых ножки, крылья и головы) и, смешав с молоком, с аппетитом едят.

От себя добавлю: лично видел, что и сегодня в оазисах Сахары подобные "деликатесы", приготовленные по рецепту, упомянутому Геродотом, спасают многих кочевников от голодной смерти в бесплодных краях.
Саранчу жарят и в масле вместе с сушеными финиками, но мука из неё, размешанная в молоке, — главный пищевой продукт.
(например, у знаменитых туарегов, когда отправляются они в караванный путь через пески).
---
Ну а со слов бедуинов, они издавно кормят в походах сушеной саранчой знаменитых скакунов.*
---
* См. Игорь Акимушкин "Мир Животных. Насекомые. Пауки. Домашние животные" - М, 1990, с.56 - 60.

7.

Призрак Оперы.
В марте 1908 года во время плановой инспекции подземелий Гранд Опера рабочие сломали стену, казавшуюся лишней и преграждающей путь в соседний подвал, и за стеной обнаружили скелет человека.
Опасаясь скандала, директор решил показать скелет своему знакомому жуpнaлиcтy. Месье Гастон Леру был страстным театралом, к тому же славился известной осторожностью при написании статей: в молодости он получил юридическое образование и, видимо, поэтому старался не писать шокирующих или оскорбительных разоблачений, хотя, как и все газетчики, гонялся за сенсациями.
Месье Леру умел деликатно формулировать, и директор надеялся, что после выхода его статьи новость утратит остроту и скандала удастся избежать.
Гастон Леру склонился над находкой: скелет был припорошен кирпичной пылью, форма черепа была весьма странной.
Должно быть, при жизни этот несчастный был ужасающе уродлив. Но на мизинце скелета сверкало дорогое кольцо. Судя по форме – женское, сделанное по ювелирной моде 60-х годов прошлого XIX века.
Парижский оперный театр, Гранд Опера или Опера Гарнье, как его называют по имени архитектора, - самый большой оперный театр в мире. Это здание поражает своей красотой и роскошью внутреннего убранства. Оно огромно - но большинство посетителей даже не догадывается, насколько: ведь они видят только надземную часть здания.
Подземелья Оперы – одна из легенд Парижа: они огромны, располагаются на нескольких уровнях, там множество коридоров, половина из которых обрушились от времени и не отреставрированы до сих пор, поскольку современные строители не уверены, что попытка реставрации не приведет к обрушению всего здания. В этих коридорах легко заблудиться и погибнуть, а под центром Оперы находится настоящее подземное озеро. Воду из этого озера в XIX веке использовали в гидравлических машинах для обслуживания декораций. И до сих пор оно используется как водный резервуар на случай пожара, к тому же осушить его полностью просто невозможно: здание построено над одним из ответвлений Сены.
Гастон Леру был потрясен не самим фактом обнаружения мертвеца в Опере (в этих подземельях остался бы незамеченным целый полк), сколько чудовищным уродством черепа и наличием изящного женского кольца.
Изображение кольца опубликовали во всех газетах, пытаясь найти кого-то, кто узнает эту вещь и тем самым прольет свет на тайну личности неизвестного, умершего в подземельях Оперы около тридцати лет тому назад. Никто не откликнулся, и неизвестный так и остался неизвестным, а тайна его смерти так и осталась тайной.
Но Леру был хорошим журналистом, и ему удалось разговорить несколько старых рабочих, трудившихся при театре со времен его постройки. И они рассказали историю о том, что один из архитекторов якобы был человек с изуродованным лицом. Ему приходилось носить маску: даже могучие каменщики пугались и крестились при виде его.
Родом архитектор был из какой-то французской деревушки, мать нагуляла его и пыталась скрыть беременность, до последнего утягивая живот корсетом, вот и родился бедняга с такой головой.
Потом мать продала его цыганам как диковинку. Но архитектор он был очень искусный: вроде бы, обучался где-то на Востоке, куда его завезли цыгане.
Он был одинок, и дирекция предоставила ему квартирку в Опере. Бедняга влюбился в одну из хористок по фамилии Даэ. Но она не отвечала ему взаимностью, тем более, что у нее был богатый покровитель.
Но архитектор как-то заманил ее в свой дом и продержал две недели в подвале. Что там между ними произошло, неизвестно, однако архитектор отпустил хористку добровольно. А сам просто исчез. Говорили, будто он замуровал себя где-то в подземельях Оперы и таким изощренным способом покончил с собой.
А еще говорили, будто он сам – или его призрак – до сих пор ходит по коридорам Оперы и может проникнуть куда угодно через тайные переходы, которые сам же построил в толще стен и внутри колонн.
Эта история Леру понравилась, но показалась недостаточно романтичной и зловещей. Поэтому он решил придумать собственную версию.
Таинственного уродца в маске он назвал Эриком, сделав его не только гениальным архитектором, но и гениальным композитором, «Ангелом музыки», обучающим юную хористку пению, а потом с помощью жестоких преступлений открывающим ей путь на сцену. Его возлюбленная получила имя Кристина и куда более благородный характер. А вместо богатого покровителя прекрасной певице судьба подарила знатного жениха Рауля де Шаньи. Так был создан один из популярнейших триллеров в истории литературы. Свой роман, вышедший в 1910 году, Гастон Перу назвал «Призрак Оперы».
(с)

Из сети

8.

Ко дню рождения Роберта Фишера...
____
Роберт Фишер и Марк Тайманов когда-то сыграли между собой матч с печальным для нашего гроссмейстера итогом.
Но с этим матчем связаны и довольно веселые истории…

Преимущество социалистического строя...
____
Летом 1955 года в Москве состоялся матч СССР - США, и в один из дней американский посол давал торжественный прием по случаю Дня независимости США. На нем присутствовали руководители партии и правительства - Н. Хрущев, Н. Булганин, Г. Маленков, пригласили и шахматистов обеих стран. Хрущев разговорился с Таймановым и спросил его:
- А когда советские гроссмейстеры выступают за рубежом, они получают гонорар?
- Что вы, Никита Сергеевич, - ответил Тайманов, - как мы можем брать деньги у буржуев?! Наша задача - продемонстрировать преимущества социалистического строя, доказать, что мы сильнее их.
- А когда выступают дома, получают?
- Конечно, с чего бы мы тогда жили?
- Что-то здесь не так, - задумался Хрущев. - Выходит, у капиталистов, у которых деньги куры не клюют, вы ничего не берете, а в нашей бедной стране берете. Это никуда не годится. Нужно у них брать, и как можно больше!

И уже через несколько дней вышел специальный приказ по Спорткомитету, согласно которому советским шахматистам, выступающим за рубежом, разрешалось получать валюту. Так партия в лице товарища Хрущева, борясь с проклятой буржуазией, помогла шахматистам заметно повысить свое благосостояние...

Артисты оплачивают билет...
____
Зал Ленинградского шахматного клуба, где в 1957 году проходил полуфинал чемпионата СССР, не вмещал всех желающих. Во время одного из туров опоздавший минут на десять зритель устроил скандал:
- Это безобразие! Куда смотрит администрация! Где судьи? Я пришел, чтобы наслаждаться увлекательной борьбой Спасского и Тайманова, а артисты уже покинули сцену, не разменяв ни одной фигуры! - возмущался гроссмейстерской ничьей зритель. - Требую вернуть мне деньги за билет!

Дело кончилось тем, что Тайманов и Спасский согласились оплатить зрителю его билет. И тут выяснилось, что эту шутку затеял гость по фамилии Флор, выдающийся гроссмейстер и... король ничьих!

Сговор...
____
Может ли шахматист, не пропустив ни одного тура, сыграть в турнире намного меньше партий, чем остальные участники? Странный вопрос! А между тем в турнире претендентов 1962 года сразу трое гроссмейстеров провели на острове Кюрасао на восемь партий меньше, чем их конкуренты. Еще до начала четырехкругового турнира Петросян, Геллер и Керес договорились не играть друг с другом, а «расписать» ничьи. В результате претендентские баталии сократились для каждого из них с 28 партий до 20, по сравнению с остальными участниками они получили дополнительно по восемь дней отдыха! Неудивительно, что это трио и стало во главе таблицы, значительно опередив своих преследователей. Занявший четвертое место Фишер отстал от Петросяна (победителя турнира) на 3,5 очка, а от Кереса и Геллера - на 3. Так что не зря юный американский гений обвинял советских гроссмейстеров в сговоре против него.
Спустя много лет, когда советская власть уже прекратила свое существование, ситуацию уточнил Виктор Корчной: он заявил, что сговор был задуман не только против Фишера, но и против Корчного с Талем - ведь пострадали и они!

Так или иначе, именно по настоянию Фишера в следующем цикле претендентский турнир был заменен матчами претендентов. Матч не турнир, и сговор здесь исключается. Лафа для советских гроссмейстеров закончилась.
Два следующих цикла Фишер пропустил, но в очередных претендентских баталиях разгромил всех советских участников одного за другим. Тайманов, Петросян и Спасский погибали по одиночке, но словно сговорились…

Неожиданная поддержка...
____
В 1971 году после проигрыша Фишеру со счетом 0:6 Тайманова обвинили во всех смертных грехах, в том числе в предательстве социалистической системы. Одна кара следовала за другой, но тут пришла поддержка с неожиданной стороны.
- Спасибо Бенту Ларсену, который тоже проиграл Фишеру, и тоже всухую, - заочно поблагодарил Тайманов коллегу.

Действительно, вторая победа Фишера 6:0 несколько отрезвила преследователей советского гроссмейстера. Уж датчанина они никак не могли заподозрить в тайном сговоре с капиталистами.

Сочувствующий таможенник...
____
После возвращения из Канады на родину Тайманов был подвергнут в московском аэропорту тщательному таможенному досмотру. И, как назло, в его багаже обнаружили роман Солженицына "Раковый корпус". За провоз книги будущего лауреата Нобелевской премии гроссмейстера вскоре лишили почти всех званий и титулов. Но, разумеется, это был лишь предлог. Например, начальник таможни, прекрасно знавший Тайманова, сочувствовал ему:
- Эх, Марк Евгеньевич, если бы вы выиграли у Фишера, я бы вам собственными руками полное собрание сочинений Солженицына до такси донес...

Неприятности у классика...
____
Итак, "за Солженицына" Тайманов получил по полной программе. Но нет худа без добра: благодаря этому печальному случаю родилась бесподобная шутка, которую придумал Мстислав Ростропович:
- Вы слышали? У Солженицына большие неприятности!
- Неужели! Что же случилось?
- Вы не знаете? У него нашли книгу Тайманова "Защита Нимцовича"!

Простой вопрос...
____
Фиаско Тайманова в матче с Фишером разбиралось в Шахматной федерации СССР.
- Вы выбрали неправильную стратегию, - поучали Тайманова его многочисленные коллеги, - После проигрыша необходимо было делать ничью.
- Но как? - признав свою вину, спросил Тайманов.

В зале воцарилось гробовое молчание. Никто из гроссмейстеров не мог дать ответ на этот простой вопрос...
Евгений Гик.
МК.
2015г.

9.

Истории о вампирах, как и многие другие темы, с течением времени действительно могут стать предсказуемыми и даже скучными.

Но в руках талантливых авторов и режиссеров, они могут стать источником не только жутких моментов, но и юмора и иронии.

Давайте посмотрим на вампиров с другой стороны. Вспомним смешные анекдоты про вампиров, которые доказывают, что даже самые страшные существа могут стать объектом шуток.

— Какой у вампира любимый фильм?
— «Полночь в Париже».

— Почему вампиры не любят играть в шахматы?
— Потому что они боятся попасть в конём.

— Зачем вампирам в холодильнике кирпич?
— Чтобы пиво тёплым держать!

Теперь вернемся к обзору и поделимся несколькими ироничными комментариями.

Например, можно представить, что Джонатан Харкер до отправления в Румынию не только практиковал навыки стряпача, но и изучал мировую литературу о вампирах. Ведь только прочитав кучу книг и посмотрев фильмов на эту тему, можно отправиться на встречу с Дракулой настолько готовым к «царству теней».

И что же он видит, когда приезжает в замок Графа Дракулы? Старинные мебель, мрачные предметы, красный винный погреб… Но также можно представить себе, что там есть такие необычные вещи, как пыльная гирлянда из чеснока над дверью и шкаф с огромным количеством кровяных пакетов для вампира на тот случай, если он не сможет уловить свою жертву сразу. Джонатан, наверное, чуть не задохнулся от запаха чеснока, а когда увидел пакеты крови, начал думать, что ему, возможно, тоже стоит туда что-нибудь положить на всякий случай.

Конечно, при всей забавности иронии, стоит отметить, что роман Брэма Стокера все-таки является одним из важнейших произведений жанра ужасов и готики.

Он увлекает читателя своими напряженными сюжетными линиями и загадочными персонажами. И даже если время привнесло восхваление вампиров в поп-культуру, это не отменяет их фундаментального значения в мировой литературе.

Так что, даже когда речь идет о вечных существах, пьющих кровь, исторических артефактах и темных замках, важно помнить, что во всем этом есть место и для шуток и иронии. Когда мы умеем смотреть на вещи с небольшой долей юмора, даже самые страшные истории могут стать чуть более легкими и интересными.

Сообщение Культовый роман Брэма Стокера. Обзор «Дракулы» появились сначала на Фантастический мир.

10.

Тут в одном из комментариев к годовщине смерти Варлама Шаламова было с придыханием подчеркнуто, что он умер не просто в каком-нибудь доме инвалидов, а в доме инвалидов ЛИТФОНДА.
Видимо, подразумевалось, что в доме инвалидов именно ЛИТФОНДА были идеальные условия.
Увы, если «элитность» того дома инвалидов и имела место, то она была мизерная, судя по воспоминаниям современников.
А мне вспомнился другой дом престарелых, казавшийся сначала тоже чрезвычайно «элитным», но не оправдавшим надежд на это.
Я познакомился с этой пожилой дамой примерно в 1985 году: увидел, что она в булочной купила себе две буханки хлеба и с видимым трудом понесла авоську с этим хлебом домой. Я помог ей донести ту авоську до квартиры, благо жила она сравнительно недалеко от той булочной.
Пока мы шли, она начала рассказывать мне свою жизнь, и была так любезна, что пригласила к себе домой и напоила чаем.
Даме было примерно 75 лет, как оказалось, она практически всю свою сознательную жизнь проработала учительницей русского языка и литературы в одной из центральных школ нашего областного центра.
Ее муж, погибший в финскую войну года через несколько лет после их свадьбы, оказался первым Героем Советского Союза в области, так что его вдова получила почета в те годы полной мерой.
Почти 50 лет она прожила в однокомнатной квартире в «сталинском» доме с прекрасным видом на набережную Волги. На стене этого дома была установлена мемориальная доска с портретом ее мужа, «Мишеньки», как она его называла даже через 45 лет после его смерти. Он ее в немногих письмах, дошедших к ней с той "незнаменитой" войны, называл "Асенькой" (ее звали Анна, кажется, Владимировна - отчество ее уже не помню)
Детей у них не было, выйти замуж (и, видимо, даже завести роман) после гибели мужа-героя ей представлялось крайне неприличным - тем более, что повторное замужество лишило бы ее прав на приличную пенсию за мужа.
Так что жила она одиноко, преподавала литературу лет до 68, а потом разнообразные недуги начали несколько ограничивать ее подвижность, и она вышла на пенсию. Интересно, что о жизни (и особенно о гибели на войне) ее мужа сохранилось очень много данных - о нем есть статья в Википедии, в нескольких музеях десятки его фотографий. О жене его - ни слова, даже не указано ее имя (в музее висит фото с подписью: "Третья слева - жена Героя Советского Союза Михаила такого-то", ни ее имени, ни фамилии).
Я, в те годы - студент-медик, жил не очень далеко от нее (7-8 минут пешком), поэтому я стал периодически (примерно раз в месяц) ее навещать, тем более, она оказалась крайне интересным собеседником, с которым можно было обсудить и исторические события (она прекрасно помнила и сталинские чистки 1930-х, и «борьбу с космополитами» конца сороковых-начала пятидесятых, и почти еженощные бомбежки областного центра немцами во время войны). Как правило, я что-то старался принести ей из магазина, хотя она считалась «обкомовской номенклатурой», будучи не только вдовой Героя, но и народным учителем СССР, а также бывшим членом обкома КПСС, и ей не то раз, не то два в месяц были положены "продуктовые заказы".
Ее навещали, на самом деле, очень многие из ее бывших учеников и учениц. Часть из них уже стали "большими людьми": директорами заводов, начальниками цехов, и т.п., и они в меру своих сил и возможностей старались помогать своей бывшей учительнице, которую очень любили.
Она действительно была не только хорошим преподавателем, но и очень хорошим человеком, это через какое-то время понял даже я, который у нее не учился ни дня. Русскую литературу при этом она обожала, и мы всегда находили с ней, что обсудить, тем более я тогда не был "директором завода" или даже "начальником цеха", и вполне мог выкроить полтора-два часа раз в месяц, чтобы с ней поболтать.
Так получилось, что двое ее наиболее возрастных учеников, которые ей больше всего помогали по жизни (став крупными начальниками), умерли в 1985 году, с интервалом в пару месяцев. И ей стало очень одиноко – они были одними из самых любимых ее учеников, и при этом – верными помощниками своей старенькой учительницы, ее поддержкой в разных треволнениях периода «разгара перестройки».
Чувство нарастающего одиночества привело к тому, что у нее созрела мысль - переехать в "элитный" дом престарелых под эгидой местного обкома партии.
Она съездила туда "на экскурсию", на машине одного из своих бывших учеников, и – там ей понравилось!
Разумеется, сотрудники обкома "ухватились" за эту ее идею переезда, обещали ей "золотые горы" и "прекрасный уход" в живописном пригородном поселке, где этот дом престарелых был расположен (думаю, обкомовцы имели в виду, прежде всего, освобождение ее квартиры в престижном доме на набережной).
В один прекрасный день ее, вместе с ее нехитрыми пожитками, среди которых, в том числе, были и письма ее погибшего мужа, перевезли в тот дом престарелых на РАФике, присланном обкомом..
И, как мне рассказал потом один из ее бывших учеников, успевших ее там навестить, этот переезд оказался полным шоком для нее.
Сотрудники дома престарелых, "избалованные" проживанием в том доме родителей многочисленных высокопоставленных детей, почти откровенно вымогали деньги с постояльцев за то, другое, пятое, и десятое. Особых сбережений у престарелой учительницы не было, детей, которые могли бы приехать, и или дать денег персоналу, или гаркнуть на них - тоже не было.
Вернуться в свою однокомнатную «сталинку» на набережной она уже тоже не могла – туда через два дня после ее выезда уже заселилась "молодая, но ранняя" сотрудница обкома.
И вот эта дама превратилась буквально за пару дней из уважаемого человека, известного в городе педагога, вдовы героя Советского Союза, жившая почти 50 лет в доме с мемориальной доской, установленной в его честь, в "бабку из 11 палаты", которая даже не могла заплатить лишний рубль санитарке, чтобы та принесла или унесла вовремя судно…
Всего через два месяца пребывания в "элитном" доме престарелых "Асенька" умерла от инфаркта.
Скорее всего, просто не сумев приспособиться к "элитным" условиям пребывания в обкомовском доме престарелых...

11.

Разговаривали тут про нынешние тиражи у российских писателей, и я вспомнила, что хотела еще про одну вещь рассказать в связи с Фитцджеральдом - как раз связанную с тиражами.

Первый роман он, как известно, написал, чтобы впечатлить взбалмошную девицу из порядочной семьи - свою будущую жену Зельду. Она от первоначального согласия на брак отказалась, поскольку жених был неперспективным, без дохода и имени. И тогда он написал роман "По эту сторону рая" - вот прямо за лето после отказа написал и в сентябре отнес в издательство. В издательстве роман приняли (очень быстро - 4 сентября он отнес - 16-го его официально приняли). Зельда возобновила помолвку с ним, как он есть теперь будущий знаменитый писатель. Но публикацию отложили до весны. (я вообще заметила, что книги в то время часто печатали весной - наверное, к лету у них был самый разгар читательского сезона?)

Весною, в марте 1920, роман напечатали тиражом в три тысячи. И эти три тысячи первого тиража были распроданы ровно за три дня. Через день после продажи всех экземпляров Фитцджеральд послал телеграмму Зельде - приезжай в Нью-Йорк, там поженимся. И они поженились - через неделю после выхода его романа.

Теперь он был успешный начинающий писатель. Первый роман допечатывали раз двенадцать, и за два года после выхода было продано 49 075 экземпляров. Американские издатели считают не выпущенные, а проданные книги - и именно в них определяется успех или не успех писателя. Заработал Фитцджеральд на нем не то, чтобы золотые горы - 6 200 долларов за первый год.

Второй роман "Прекрасные и проклятые" он написал через два года после первого. В СССР он, кажется, вовсе не переводился и не издавался (первое упоминание я нашла от 2008 г). Основываясь на успехе первого романа, издатель заложил первый тираж в 20 000 копий. Потом было напечатано и продано еще 50 тысяч. Итого всего 70 тысяч.

Сразу после второго романа он задумал идею третьего, но прошло еще три года, пока он его написал. Уже готовый роман издатель уговорил переписать, чтобы прояснить характер Гэтсби. Сам Фитцджеральд считал, что пишет теперь не ради сюжета и деталей, а ради чистого художественного воплощения, что это будет художественное, артистическое произведение. Он отказался от десятитысячного аванса, если роман будет сериально печататься в журнале, потому что хотел выпустить его целиком и как можно быстрее. В общем ему заплатили около шести тысяч - часть авансом и часть сразу после выхода.

Первый тираж был в 20 тысяч. Сразу после публикации Фитцджеральд стал телеграфировать издателю с вопросами - и каков успех? Успех непонятен - осторожно отвечал издатель. Рецензии были тоже двойственные - часть рецензентов хвалила, часть сокрушалась, что писатель не поднялся до ожиданий читателей. Друзья его в частных письмах роман превозносили, но ему нужно было общественное признание и реальный успех в продажах. В критических рецензиях писали, что роман скучен, вымучен, что в нем нет того таланта, что обещали два первых романа писателя, работа слабая и второстепенная.

Хотя роман был напечатан еще одним тиражом, многие экземпляры остались нераспроданными годы спустя. Всего до его смерти в 1940-м было продано 25 000 экземпляров. Сам он при издании с надеждой расчитывал, что продано будет не менее 75 тысяч сразу после издания. Заработал он на нем всего 2 000 долларов. За 15 лет после выпуска роман потихоньку отправлялся в забвение. К сороковым годам джазовые вечеринки двадцатых казались уже глубоким прошлым и роман был как бы "анекдотом про старые времена". Неплохие деньги ему принесла продажа прав на экранизацию. Но все это было не то. Фитцджеральд рассчитывал, что роман поставит его в ряды настоящих серьезных писателей, упрочит его положение - но этого не случилось.

Следующий роман он выпустил только через девять лет. В нем нашли отражения печальные события с шизофренией его жены Зельды, его роман с молодой голливудской старлеткой и общее его ощущение, что он неудачник в конечном итоге. Я знаю, что у многих он любимый и нравится больше Гэтсби. И этот роман тоже продавался не блестяще и рецензии были не единодушны. Так что на момент смерти в 44 года от третьего инфаркта Фитцджеральд думал о себе как о неудачнике, главные романы его были не поняты и не оценены читателями и критиками, не принесли ему тех доходов, на которые он надеялся.

И тут наступает мой любимый момент - перемена участи. Не у писателя, к сожалению, но у романа.

Во время войны (второй мировой) организуется специальный комитет по обеспечиванию американских солдат книгами. И "Гэтсби" в рамках этого проекта печатается в страшном количестве экземпляров и отвозится воюющим. Книги пользуются такой же популярностью, как пин-ап картинки. Таким образом было роздано 155 тысяч экземпляров "Гэтсби". На войне люди с новым увлечением читали про мирную жизнь, красивых женщин, преданную любовь и исполненную американскую мечту - из ничего создать сказочное богатство с замками, красивыми машинами, шелковыми рубашками и фантастическими вечеринками. К концу войны было не менее 155 тысяч человек, которые считали, что роман - классика, его нужно читать всем, и он всегда тут был.

Уже в пятидесятые годы роман входит во все обязательные школьные программы, автор его начинает переходить и обосновываться в категории "великие американские писатели". В 51-м году выходит биография писателя, где роман описывается, как успешно принятый критиками - и это добавляет уверенности к мнению читателей. К 1960-му роман уже считается американской классикой и продается стабильно по 50 000 в год. И популярность его только растет. В наши дни он продается по 500 000 экземпляров в год (и еще 138 000 электронных книг по отчетам прошлого года). Всего по миру продано 25 миллионов экземпляров этого романа.

И мне очень-очень грустно, что ничего этого не досталось самому Фитцджеральду, и он этого не увидел, и умер, ощущая себя совсем другим, чем мы его знаем сегодня - неудачником, не сумевшим написать то, что докажет читателям, что он хороший серьезный писатель. К 60-м ему было бы всего 64 года - он вполне мог бы получить всю заслуженную славу. Так что я могу только повторить вывод из прошлого поста: пить надо меньше, а жить долго, чтобы слава успела тебя нагнать неспешным шагом...

Алика Рикки

12.

Производственный роман.
Артур Хейли пробудился во мню.
Иногда вот хочется сразу человека нахуй послать, но вроде не за что…
А надо слать. А не раздумывать. За что или беспричинно…
Звонок. Нужна акпп от 200го крузака, но у него свап, а так вообще у него «Мерседес»…
Все. Пора.
Но.
Условности мешают.
Грю, мол, ничем не могу помочь, желаю всяческих успехов в труде, личной жизни , физкульт-привет, оревуар, чмоки, пока.

Лезу наживлять болт…

Опять бзззынь…
Болт улетает в неведомое темное машинное болтовое межъящичное пространство и скрывается там навеки.

Бл…
Трубу беру, там опять этот солнечный пиздодуй.
-Но Вы не понимаете! Я …
-Дружок! Давай обойдемся без глагола «отъебись», а? Расстанемся друзьями! Чао-какао, жму руку, всех благ, привет жене, адиос мучачос!
Лезу за болтом. Еле нащупываю падлу. Только зацепил, опять бзынь.
Блять.
Болт улетает еще глубже.
Опять эта сука.
-ИДИ НАХУЙ, ЧУЧЕЛО!!!!

И вот чего, спрашивается, сразу не послать было? И болт бы не сбежал, и время б не потратил…
«Вы не понимаете»
Ага, блять. Не понимаем. Откуда у стоярожденных деньги даже на начало их грандиозных прожектов.
Вот единственное, чего мы не понимаем.
Осознание остального достигло уровня кантовской
«Вещи в себе»
Даже превзошло.
Дотянув до планки с надписью «ясен хуй»
Самантха там рядом не стояла.
По степени осознания истины.
То, что на завершение не хватит сил, денег или времени, это понятно.
То, что девизом этой великой стройки будет Шекспировское «И начинания , вознесшиеся мощно, сворачивая в сторону свой ход, теряют имя действия» мне предельно ясно.
Что ( главное) будут выебаны квадрильоны нейронов любого, кто окажется в зоне поражения (то есть сразу непославшего нахуй этого знтузиаста) -тоже очевидно.

Так чего ж не слать то сразу? Когда необходимость насущна?

Буду бороть условности в себе. Шоб как в анекдоте.
-Алле! … КАК НАХУЙ?!!!

Не, если есть три скважины в башке , и три в Когалыме, то таки да. Есть такие конторы для подобных перцев. Там тебе по цене нового Пагани впендюрят кудахтер от трофейного Мессершмидта в трактор «Беларусь» с цистерной для полива.
Она вместо бензобака будет.
Там на вопрос «Анахуа?!» один ответ «Знай наших!»

Но, увы, у этих персонажей скважины только в башке. Когалымом там и не пахнет.

Почитал мнения и волосья дыбом.
«Пихло от тойоты в любую бричку норм практика»
Сразу в башке два вопроса прям неоном.
1. «Кто за этот праздник очумелых ручек будет платить?»
2. И то будет за вот это все нахуеверченное отвечать?

То есть посылаю я ему коробас, а он, разумеется, не едет. Грю : читай ошибки. Компутером.
А там какие, глядь, ошибки? Там на диагностическом компе должно появиться слово «Шизофрения»
И дозировка галоперидолу .
Или слово «он охуел»
И все.
И вот дальше что? Подписываться под вот эту хуергу забесплатно?
«Выжмыжкоробкупродали!»
Да щазз…

Нормальная практика? Ну да. В виде трудотерапии для страдающих МДП. Возможно.
А мне это за каким Кукуем?
Я пока , волею судеб, не в доме скорби слюну с манной кашей на воротник пускаю.
И в детскую игру «натекаки» с окружающим миром не заигрываюсь. Но и мне, спасиб, чужого говна разгребать задаром предлагать не надо.
Если только собеседнику нет цели пополнить обсценный вокабуляр.

Ибо я, осторожная злая собака, воспринимаю фразу «а какая разница, на чем коробас стоит?!» вполне однозначно.
Никакой.
Один ебет, другой доазницца.
Интересный был старик, на хую носил парик.
И еще много таких похабных пословиц-поговорок в ответ.
Потому что «по существу» общаться с этими дятлами мне в хуй не уперлось. Все их аргументы в моей башке звучат однозначно: мне тут насрали, а ты туды ныряй.
Ага, щазз… бегу аж пинджак заворачиваецца… рога закинув…

Нахуй.
Где тебе вот это все ставили, туды и пиздуй.
Ты теперь навек с ними… албанскими контрабандистами, если кто в курсе фильмов Тинто Брасса..

13.

РОКОВАЯ ОШИБКА ЖЕНЫ ПОДПОЛКОВНИКА

Постоянство - это всегдашняя мечта любви.
© Люк де Клапье Вовенарг

Эту историю мне рассказал один из знакомых офицеров, служивший в конце 80-х в управлении начальника связи Вооруженных сил СССР. В те годы с письмами, обращениями и жалобами в адрес начальника войск связи, маршала войск связи А.И. Белова, поручали разбираться одному из офицеров соответствующего отдела управления, курировавшего воинскую часть, учреждение или организацию, к которой имел отношение обратившийся с письмом.

Однажды и моему знакомому поручили выяснить обстоятельства по обращению жены подполковника, проходившего службу в 16 Центральном научно-исследовательском институте МО СССР, базировавшимся в Мытищах.

Как оказалось, началось всё чисто случайно, когда она, проснувшись раньше обычного, по привычке выглянула во двор, посмотреть, нет ли дождя. А в этот момент из подъезда в доме напротив (там тоже жили семьи офицеров и служащих 16-го ЦНИИ) как раз выходил её муж, который в это время должен был дежурить у себя в институте.

Вечером, когда подполковник вернулся домой, дама, естественно, потребовала объяснений. То ли он не стал юлить и сразу во всём сознался, то ли жена узнала подробности от соседей, но, оказалось, что супруг ей изменял.

Незадолго перед этим к ним в отдел института инженером пришла новая молодая сотрудница, вернувшаяся из Группы советских войск в Германии, где она работала там в управлении связи служащей Советской армии. В те годы в воинских частях, учреждениях и организациях Министерства Обороны СССР принимали на работу по трудовому договору гражданских лиц, не находящихся на действительной военной службе. Папа у неё был тоже полковником и в своё время служил в этом же 16 ЦНИИ.

Между подполковником и симпатичной сотрудницей вспыхнул стремительный служебный роман. Жила она одна в отдельной квартире как раз в том доме напротив, выходящим из которого и был замечен офицер своей женой рано утром. Жене он периодически говорил, что якобы заступает на сутки на дежурство по институту, а сам ночевал у сотрудницы, после работы, как ни в чём не бывало, возвращаясь домой. Как долго это происходило, и как продолжалась бы эта идиллия, если бы не нелепая случайность, трудно сказать.

Очевидно, жена офицера после скандала потребовала у мужа немедленно прекратить безобразие, бросить любовницу и покаяться, а он отказался. Тогда она и написала Начальнику связи ВС СССР письмо с просьбой призвать офицера-коммуниста к порядку, осудить его аморальное поведение и вернуть отца двух несовершеннолетних детей и любимого мужа в семью.

Несмотря на то, что офицер был на хорошем счету - дисциплинированный, способный и перспективный научный сотрудник, даже уже, кажется, кандидат наук, руководство обязано было принять традиционные меры.

Естественно, на партийном собрании отдела подполковника за поведение, не совместимое с высоким званием коммуниста, заклеймили позором и объявили ему выговор. По служебной линии посчитали, что офицер с такими низкими моральными качествами не может заниматься наукой в столичном регионе нашей Родины, и было принято решение направить его для дальнейшего прохождения службы в Уральск. Там в те годы находился 29-й научно-исследовательский испытательный полигон связи, или в/ч 74863.

Жена подполковника была потрясена! Ведь своим обращением она лишь хотела, чтобы мужа, немного пожурив и призвав к порядку, вернули в семью. А о том, что теперь она вместе с детьми будет жить в глубокой провинции, где-то на границе с Азией, ей и в страшном сне не могло присниться.

В конечном итоге, к новому месту службы мужа она ехать категорически отказалась.
А вот молодая сотрудница наоборот стала летать самолётами Аэрофлота к возлюбленному на выходные.

Как сложилась судьба героев этой истории в конечном итоге, можно лишь догадываться.
Усилиями великого реформатора и борца за демократию Б.Н.Ельцина Уральск, бывшая столица Уральского Казачьего войска, в 1991 года оказался в составе другой страны. Полигон связи перестал существовать. Как сложилась судьба его офицеров и их семей в современных условиях, история умалчивает. Вполне возможно, подполковник вернулся в Мытищи, но к своей возлюбленной, и живёт с ней до сих пор, теперь уже давно на пенсии.

Александр Жданов 2

14.

Возьму пол-литру, и не пожалею. Мазну с палитры женщин галерею...

Хотя в этом году день защитника отечества и женский день отделены друг от друга количеством дней больше обычного, воспринимаются они как единый день защитников отечества и женщин.
Может, оттого и возникло поначалу желание выписать галерею замечательных внешне и духом женщин, которых близко знал, и которые были близки к защитникам отечества. Заголовок стал уже вырисовываться,- "Афганка", либо "Женщина и военщина". Но потом поставил на этой затее жирный крест, чтобы не устраивать стриптиза личных отношений. И навспоминал галерею образов, с которыми у меня не было личных отношений,- из увиденного в жизни мной самим или знакомыми.

1. Транссиб, последние годы брежневского правления, или после него, но до Горбачева. Вовращаясь со служебной поездки, зимним вечером забираюсь в общий вагон проходящего поезда. Заплатив проводнику больше, чем по билету. (Проводники тогда, бывало, наглели, требуя денег "со штрафом", т.е. с суммой штрафа, которую они якобы отдадут контролеру за провоз безбилетника, ежели контролер объявится в вагоне).
Первый отсек от входа, сразу за каморкой проводника, был густо заполнен солдатами с лычками на погонах, среди которых выделялись погоны одного майора. Переместившись ко второму отсеку, тоже увидел солдат, но без офицера. Спросил, можно ли присесть, кивнули. Присел, ибо неизвестно, что дальше по вагону, а за мной шли еще вошедшие, был риск "провыбираться". Солдаты были и на первой, и на второй, и даже на третьей полках, и все на вид трезвые и молчаливые.

Топили в вагоне хорошо, ночь прокемарил не помню уже как. На следующее утро, направляясь из отсека, чтобы покурить в тамбуре, заметил молоденькую стройную девушку, стоящую в коридоре, лицом к первому отсеку, и вроде с кем-то в отсеке по-свойски расслабленно говорившую. Земляка/ов, наверное, встретила- подумалось мне. Картина эта выглядела в цветовой гамме как бы фантасмагорически, как фотошоп: пыльный и грязный общий вагон приглушенно-землистых тонов, где липкость почти всего, к чему ни прикоснись, казалось бы, даже передавалась висящим в воздухе пылинкам, солдат на солдате, и вдруг вкрапление усеянного цветами летнего луга! То было платье на стоявшей в проходе девушке. Преобладали как бы синие лепестки на белом фоне, местами красные элементики присутствовали. Праздничное платье с коротким рукавчиком, из добротной объемной синтетики, нормальной длины, прекрасно облегающее её фигуру. На ногах были ничем не примечательные, кроме облегаемых ими крепких стройных ног, однотонные рейтузы. Девушка была юна, на вид лет 17-19, стройна как статуэтка и приветливо-миловидна лицом.
Через некоторое время девушка возникла и перед нашим отсеком, и, мельком окинув всех в нем (я сидел внизу с краю у прохода) прошла вглубь к одному солдату, лежащему на полке, о чем-то кратко с ним неслышно для меня переговорила и ушла. Вблизи она тоже была красива фигурой, а лицо источало неподдельную доброту и приветливость.
Через непродолжитеьное время, может, минут через 20, девушка вновь возникла перед нашим отсеком. Я на этот раз не сидел, а стоял,- наверное, вернувшись с перекура. Она, как бы протискиваясь мимо меня вглубь отсека, прильнула ко мне упругой грудью, и, заглядывая мне в глаза, туго и плавно проскользнула мимо меня. Вновь о чем-то коротко переговорила с одним из солдатов на полке и ушла. Почти что повторяемость событий привлекла к себе внимание, и я заметил, что этот солдатик вскоре спрыгнул с полки, вышел, и через непродолжительное время вновь вернулся на полку.
Еще через некоторое время девушка вновь возникла перед нашим отсеком, и я в этот момент вновь стоял. Она еще более плотно прильнула ко мне грудью, как бы протискиваясь в глубь, и с еще большей тугостью протерлась об меня, откровенно заглядывая мне в глаза. Вновь после короткого разговора с очередным солдатиком вышла, а через некоторое время вышел и солдатик, вскоре вернувшись назад.

Поезд доехал до городского вокзала, где мне надо было выходить. К моему удивлению, эта девушка тоже выходила. Солдаты поехали дальше. Вид у девуши резко переменился: на ней было простое ширпотребное малинового света пальто из синтетики, с как бы прозрачными волосками начеса (редкостная затрапезность!) и незамысловатые сапоги и что-то на голове, небольшая сумка в руках. Типичная замухрышка из глубинки. Пояснила мне, что едет проведать брата, он унее милиционером прямо на этом вокзале и служит. В здании вокзала она окликнула первого увиденного милиционера и спросила его о чем-то, я толком не расслышал, народу было много, мешал гул. Милиционер ответил четко, слышно, что такого-то сейчас на вокзале нет, появится через три часа. Я повернулся к девушке, чтобы попрощаться, и услышал от нее: "А сейчас мы поедем к тебе". Чистый девичий голосок, с нотками нежности и стремления к гармонии. После короткого вихря мыслей в голове я ей ответил, что это, в силу обстоятельств, не представляется возможным. Никакого намека на оскорбительную реакцию на ее лице! То же приветливое спокойствие. Постояв с секунду, она полезла в карман пальто, и вытащила оттуда ворох дензнаков- трешки, пятерки. ни рублей, ни купюр иного достоинства там не было. Глядя на них с выражением, напонинающим девочку, собирающую фантики, она немного их пораспрямила, но не особо, и вновь засунула в карман. Я сказал ей прощальные слова и повернулся, чтобы уходить, и тут ощутил на своей ушной раковине поцелуй ее губ. А она тем временем своим язычком ласково по кругу облизала мне вход в ухо. Искусница! Показала, что она на меня не в обиде, и что я, цивильный и восточный, а не военный и славянского вида, ей тоже интересен. На том и расстались, и больше я ее не встречал.

Как относиться к ней? Кинуть в нее камень у меня рука не поднимается. А назвать девушкой с пониженной социальной ответственностью язык не поворачивается. Ну разве что девушкой с повышенной сексуальной отзывчивостью.
На мой взляд, ей очень нравилось, что она делала, и она бы это делала и без сования ей трешек-пятерок. Причем у нее это была не абстрактная похоть, а всегда личностно-ориентированное на кого-нибудь чувство. Эдакий любовный блиц-роман. Для сравнения, опишу рассказ своего знакомого, который после военной кафедры прослужил два года комвзвода. На тропинке утренней пробежки его солдат поджидала девушка. Весь или почти весь взвод совершал с ней соитие, а она в это время находилась в неизменной позе раком. А одно время прямо уже в здание казармы повадилась ходить одна барышня. Солдаты любили ее в подвале. Мой знакомый, узнав об этом, решил прекратить этот бардак. И вечером он взял солдатика, и отправился с ним обследовать подвал. В глубине подвала было очень темно. Вдруг куда-то исчез солдатик. Мой знакомый включил фонарик, который был у него, и нашел солдата, уже примостившегося сзади к девахе, стоявшей раком.
-Товарищ лейтенант, я ее поймал!- бодро и по-военному четко отрапортовал засвеченный солдатик.

2. Задумывающийся десантник.
Как соотносится нравственность вышеописанной девушки с нравственностъю девушки из истории ниже, я по прошествию десятков лет все еще затрудняюсь определить. Историю рассказал мне бывший десантник во время вступительных экзаменов, мы жили в одной комнате общаги. Он тогда не поступил. Может, и к лучшему. Наверное, это было не его. Он много задумывался о жизни, наверное, с него вышел бы писатель. А может, и вышел. Других столь крепко задумывавшихся о жизни десантников я не встречал.
В подразделении, где он служил, один из солдат получил письмо от девушки. В котором она сообщала, что так мол и так, встретила на своем жизненном пути другого и полюбила его, извини. На следующий день, на занятиях по огневой подготовке, этот солдат вдруг направляет ствол автомата себе в живот и делает одиночный выстрел. И через считанные секунды вдруг начинает палить вокруг. -Ля, мы во все щели попрятались!- Видать, агония, осознал, что умирает, решил других с собой утащить- сказал десантник. Офицер скомандовал пристрелить самострельщика. Подошел к трупу и сказал: "Собаке- собачья смерть!" Занятия продолжились. Никаких комментариев к этой истории десантник не выдал.
В один из следующих дней он рассказал другую историю. Начальство отрядило как-то раз его и еще нескольких затащить пианино на один из этажей дома, где жили семьи офицеров. Это пианино купила вдова разбившегося летчика из их части. Она осталась жить одна, без детей, после гибели мужа, никуда не уехала. Красивая, молодая и интеллигентная женщина. Они втащили пианино в гостиную. Там на одной из стен, во всю высоту, от пола до потолка, находилось фото мужа в форме, с улыбкой. Хозяйка усадила солдат за стол с чаем и сдобой к нему. Молодые здоровые парни пьют чай и пялятся на эту красивую одинокую хозяйку. Возникла как бы неоднозначная пауза. Наконец один из солдат, тщательно подбирая слова, начинает ей уважительно говорить, что Вы вот остались одна, а кругом столько достойных мужчин, Вы ведь могли бы устроить свою жизнь...
На что она спокойным обыденным голосом отвечает: "Ну как я могу, когда он у меня перед глазами стоит".
-Наверное, все-таки любовь есть- задумчиво прокомментировал на сей раз историю десантник.

3. Тени подзабытых предков.
3.1 В 1967 или 1968 году (н.э.) ехал я на поезде в общем вагоне где-то посреди между Москвой и Уралом в рамках летней школьной экскурсии. Эти поездки были громаднейшим окном в мир, ибо телевидение в наши края тогда не доходило. Я жадно вглядывался и впитывал все увиденное. Народ в общих вагонах зачастую вел неторопливые и нехитрые жизненно-бытовые разговоры. В один из моментов на боковых сиденьях напротив нашего отсека сидят две женщины средних лет, одна- лет 45-50, богато фигуристая и с приятным лицом тетенька. И эта тетенька, на вопрос соседки насчет мужа, отвечает: "Воюет еще. Как на войну ушел, так до сих пор не воротился". Через 22 или 23 года после войны! Ждет еще.
3.2 В Порт-Артуре (сейчас переименован в Лю-Шунь) есть русское кладбище, состоящее из двух частей,- дореволюционной и после, начиная с 1945 года. На дореволюционном, кроме многочисленных однотипных братских могил павшим в русско-японской войне, есть и индивидуальные размомастные захоронения. На одном из них видно внушительное каменное надгробие, а рядом с ним скромное надгробие на основе деревянного креста. Под первым покоится прах полковника царской армии, раненного на той войне. В русском госпитале там за ним ухаживала сестра милосердия, на 12 или 13 лет его старше. Она его выходила, стала его женой. Они прожили некоторое время вместе, до его кончины. На памятник ему она отдала все или почти все имеющиеся у нее средства. Остаток дней своих она прозябала там в бедности. Когда умерла, русская община там собирала деньги на скромное погребение. Эти две могилы зовут могилой влюбленных.
Прочел в интернете, что теперь служащие кладбища не пускают на дореволюционную часть группы туристов из России, говоря, что это уже не их история. Но у меня сложилось впечатление о душевности служащих, и что с ними при желании можно договориться.

За сим галерею образов женских прерываю, по причине перебора объема. До следующего раза.

В этот день, Восьмого марта,
Когда снега еще видны,
Поздравляю вас, девчата,
С лучшим праздником весны!

Вы всегда душою юны,
Сердцем пылким- горячи,
Вы- серебряные струны
И скрипичный ключ в ночи!

15.

ЛЕНИВЫЕ ЛЮДИ
«Пусть будет, как будет, ведь как-нибудь да будет, ведь никогда же не было, чтобы не было никак»
(Я. Гашек)

Вначале я даже не понял – где скандалят, потом сообразил, что это в коридоре.
Странно. Обычно никаких драк у моих соседей по этажу никогда не бывает. Все спокойные, тихие люди. Пришлось переодеваться в соседа и идти разбираться что там случилось. Надел я штаны и появился перед вполне уже разогретой публикой.

Публики оказалось пять человек: управляла скандалом властная женщина в кожаном пальто, ей на вид под пятьдесят, с ней пару здоровых, спортивных мужиков, но они помалкивали. Один рыжий, второй бородатый, дагестанец, или типа того.
И с ними же, лысый мужчина в красивом костюме как у префекта района.
Против них был только один – наш сосед Рома, в шортах и дырявой футболке.

Пара слов о Роме: ему лет тридцать пять, когда-то, лет двадцать назад, их коммуналку расселили и им с папой дали «однушку» в нашем доме. Вначале они тут жили вдвоём, потом папа женился и переехал к жене на другой конец Москвы, а Рома так и живёт. С тех пор Рома тоже женился и у него даже появился свой младенец.
Характер у Ромы загадочный и слабоуловимый, он делает только три вещи в жизни:
1) Выходит из квартиры на общий балкон.
2) Курит там.
3) Возвращается в квартиру.
Даже на работу не ходит, занимается чем-то дистанционным.
Бывает, конечно, что на него наседает жена и тогда Рома развивает бурную деятельность. Однажды он даже затеял генеральный ремонт своей «однушки». Накупил тонны плитки, мешков с цементом и вагон гипсокартона. Так всё это без движения и пролежало на этаже. Месяцев пять. А когда все мы начали роптать, Рома почесал грудь и продал все стройматериалы примерно за двадцать процентов первоначальной стоимости. Продал и довольный собой пошёл курить на общий балкон…

Но вернёмся к скандалу.
Штука в том, что месяц назад, умер Ромин папа, а эта женщина с группой поддержки и была его вдовой.
Вдова посмотрела на меня, решительно вышедшего из квартиры, и с вызовом спросила:

- Вы что-то хотели, молодой человек?

Что должно было означать: "Хрен-ли ты выперся и суёшь нос не в свои дела? Иди домой и не подслушивай."

На что я с добродушной улыбкой ответил:

- Да, хотел. Я бы хотел не прозевать ни одной секунды и тут же позвонить в скорую помощь, когда Рома кому-нибудь из вас перережет сонную артерию. Ну, или вы с ним поступите точно так же. Мало ли.

Тут подал голос Лысый в костюме:

- Уважаемый, никто никому сонных артерий резать пока не собирается, всё происходит в рамках правового поля. Я адвокат.

Женщина махнула на меня, как на пустое место и продолжила свою речь:

- Роман, ты не думай, что мы поговорим и отстанем. Нет. Никто от тебя не отстанет. Варианта развития событий только два, один самый лёгкий для всех - мы продаём эту квартиру и делим деньги согласно долям наследства. И второй вариант, неподъёмный для тебя - ты должен будешь заплатить мне мою часть квартиры. Поясняю, отец твой, когда мы поженились, усыновил моих двоих деток и они по закону для него как родные. Вот и считай, половина вашей «однушки», твоя, а вторая половина, моего покойного мужа - твоего отца и она делится на четыре части, одна часть тебе, две части моим детям и четвёртая мне. Итого, твоих в этой квартире, всего пять восьмых, а моего соответственно – три восьмых. Успеваешь за мыслью? У тебя есть такие деньги, чтобы расплатиться? Думаю, что врядли.
Чего ты лыбишься, Рома? Ситуация для тебя совсем не смешная. Пора бы повзрослеть.

Рома ловко вставил палец в дырку майки и почесал им живот, посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:
- Видишь, мне пора бы повзрослеть.

Вдова всё больше распалялась, её сбивало с толку, что Рома как-то вообще не переживал, хотя должен бы:

- Если ты думаешь, что у тебя маленький ребёнок и поэтому тебя никто не тронет, то зря.
Я расскажу тебе, как всё будет, если ты как страус продолжишь держать голову в песке и отмалчиваться. Я продам свою долю за хорошие деньги специальным людям, которые на правах собственников, въедут в твою квартиру, расскажут тебе что к чему и ты через месяц продашь им всю свою долю за три рубля. Понимаешь, о чём я?

Лысый адвокат кивнул, мол, подтверждаю, примерно так всё и будет.
Вдова протянула ладошку и властно вскрикнула:

- Бегом неси сюда квартирные документы!

Даже я дёрнулся и внутренне уже хотел бежать за своими документами на квартиру.

А Рома даже не шелохнулся, он вытащил из пачки сигарету и начал её разминать, давая понять, что хорошо бы уже и закончить это увлекательный разговор, потому, что пора идти на общий балкон.
Из дверей квартиры выглянула взволнованная жена Ромы, но тут же спряталась обратно.
Рома, всё так же разминая сигарету, сказал:

- Ну, раз мы больше никогда не увидимся, я расскажу вам всё с самого начала…
- В смысле мы не увидимся?
- Не перебивайте меня, пожалуйста, и выслушайте. Я ведь вас не перебивал. Так вот, мы с моим покойным папой, всегда были очень ленивые люди. То он мне говорит- Ромчик, надо бы дела сделать, время идёт, а я ему отвечал – неохота, сегодня Спартак играет, давай с понедельника возьмёмся. Потом я говорил – Папа пойдём заниматься делами, мы ведь так и не начинали, как бы чего не вышло, а папа отвечал – что-то я устал, давай сегодня пивка попьём, а со следующей недели всё и узнаем, как и что делать. Но, год за годом время шло, а мы с папой, две ленивые жопы, царство ему небесное, так ничего и не сделали, даже и не начинали. Одним словом, завалили участок.
Короче говоря, мы с папой единственные люди в доме, а может и единственные во всей Москве, которые так и не приватизировали свою квартиру…

Первым пришёл в себя лысый адвокат, он нажал кнопку вызова лифта и на ходу сказал:
- Тамара Пална, ну, раз я тут уже как бы и не нужен, я побегу. Звоните, если что.

У вдовы зашаталась голова, она хотела что-то сказать, но не придумала что.
Вся компания молча двинулась к лифту, а Рома сказал на прощание:
- Не поминайте нас с папой лихом и спасибо за совет, я постараюсь повзрослеть.

Я пошёл к себе, а Рома подмигнул мне и с сигаретой за ухом, отправился на общий балкон…

16.

Как Мари Кюри вынесла травлю и поставила на место Нобелевский комитет. Она открыла радий, получила две Нобелевки, но позволила себе роман с женатым мужчиной и стала объектом всеобщего порицания.

Мария Кюри вписала свое имя в историю науки золотыми буквами. Она первая женщина, получившая Нобелевскую премию и первый человек, который получил ее дважды. Она открыла полоний и радий, и, в сущности, создала ядерную физику – но это ей не помогло, когда она единственный раз в жизни позволила себе всерьез увлечься мужчиной, а не научными исследованиями. Бульварные газеты с наслаждением обсуждали личную жизнь Мари: как же! первая женщина в команде профессоров Сорбонны и – такое! «Похитительница мужей!», – шипели ей вслед. «Чужая, интеллигентка, феминистка», – злобствовал основатель антисемитского журнала Гюстав Тэри.

Нобелевский комитет после этого скандала холодно попросил Мари не приезжать на церемонию вручения премии. Мари ответила так же холодно: «Считаю, что нет никакой связи между моей научной работой и моей личной жизнью», приехала в Швецию, там — спина прямая, голова высоко — получила премию и — все. Силы кончились, ее отвезли в больницу, и врачи месяц возвращали ее к жизни...

Замуж Мария Саломея Склодовска выходила без большой любви, но по большой симпатии и отчасти – по необходимости. Она родилась в Российской империи, в Варшаве, а там на исходе ХIХ века возможностей заниматься наукой у женщины не было. Мария с золотой медалью окончила гимназию и... пошла в гувернантки. Это было проявление сестринства: сначала Мария работала, чтобы помочь сестре (та училась медицине в Париже), а потом сестра работала и оплачивала учебу Марии.

В 1891 году Мария успешно поступила в знаменитый университет, изменила на французский манер имя на Мари, получила степень магистра физики и магистра математики. У нее был план вернуться на родину и работать там для ее процветания и славы, но Краковский университет отказался принимать на работу женщину.

А ее любил Пьер Кюри, замечательный физик; они дружили, а главное, «смотрели не друг на друга, а в одном направлении». Пьер писал ей: «Я даже не решаюсь представить, как это было бы прекрасно, если бы мы могли прожить наши жизни вместе, очарованные нашими мечтами: твоей патриотической мечтой, нашей гуманистической мечтой и нашей научной мечтой».

Конечно, потом Мари полюбила своего мужа. Он был самый лучший, у них были одинаковые политические убеждения, принципы и взгляды на жизнь, общее дело, огромное уважение друг к другу. Потом появились две общих дочери.

Когда в 1906 году Пьер трагически погиб, Мари потеряла не мужа, она потеряла целый мир. Они вместе не пуд соли съели; они просеяли тонны уранита в своей лаборатории, которые друзья обзывали смесью конюшни и картофельного погреба. И оба расплачивались за свое открытие здоровьем: Пьер чувствовал постоянную усталость, у Мари воспалились подушечки пальцев (а это симптом лучевой болезни)... И это Пьер, ее Пьер заставил Нобелевский комитет признать заслуги Мари и дать премию не только ему, но и ей тоже:

Мне бы хотелось, чтобы мои труды в области исследования радиоактивных тел рассматривали вместе с деятельностью госпожи Кюри. «Действительно, именно её работа определила открытие новых веществ, и её вклад в это открытие огромен (также она определила атомную массу радия)».

И вот Пьер ушел. Мари было 39 лет, и каждое утро она заставляла себя открывать глаза. Депрессия держала за горло холодной костлявой рукой. Мари переехала на окраину Парижа, оставила дочерей на тестя и с головой ушла в работу. В Парижском университете ей предложили место мужа, и так мадам Кюри стала первой в истории университета преподавательницей, потом профессором с собственной кафедрой. Она работала, как проклятая. Коллеги предложили ее кандидатуру в Академию наук Франции – и тут началось такое!

Позже биографы Кюри назовут это «полемика», но полемика сводилась, в сущности, к одному вопросу: «может ли великий ученый, нобелевский лауреат быть членом нашего уважаемого консервативного заведения, если он женщина?». Она проиграла два голоса (некоторые источники говорят, что один) и никогда больше не соглашалась выдвигаться в Академию наук.

После смерти Пьера прошло четыре года, когда Мари наконец-то сняла траур. Она ожила настолько, что увлеклась мужчиной, своим старым знакомым, бывшим учеником мужа Полем Ланжевеном. Он был на пять лет моложе, у него была жена и дети. Поль был несчастлив в браке, но не будем требовать от него невозможного. Он был влюблен в Мари, и он боялся жены. Этот роман стал достоянием общественности. Была опубликована переписка:

Я дрожу от нетерпения при мысли о том, чтобы вновь увидеть тебя и также рассказать, как сильно я тосковал о тебе. Целую тебя нежно в ожидании завтра.
После этого правые газеты устроили Кюри настоящую травлю: «о, как ты гоготал, партер!». Однажды под ее окнами собралась целая толпа разгневанных защитников общественной нравственности, и Мари с дочерьми пришлось уехать из дома. После упомянутой публикации Гюстава Тэри в антисемитском журнале Мари подумывала покончить с собой, а Ланжевен вызвал этого Тэри на дуэль (дуэль не состоялась, никто из них не стал стрелять). Кто тогда помог Мари, так это Эйнштейн, который отлично понимал цену всему.

Если эта чернь будет донимать тебя, просто перестань читать эту ерунду.
«Оставь это для гадюк, для которых эта история и была сфабрикована».
Но «будь ты хоть роллс-ройс, все равно стоять в пробке». Будь ты хоть дважды лауреатка Нобелевской премии, ты живая, ты ранимая, и ты тяжело выбираешься из любовных историй. Прошло три года, и Эйнштейн печально писал, что во время их совместного отпуска «мадам Кюри никогда не слушала, как поют птицы». Радости не было, но личная сила мадам Кюри оставалась при ней. В годы первой мировой войны Мари изобрела мобильные рентгеновские установки, научила 150 женщин на них работать и сама ездила с такой установкой на фронт, помогала раненным. «Мы не должны ничего бояться в жизни, но все понимать», — говорила эта удивительная женщина. И она ничего не боялась, все понимала.... правда, никогда не улыбалась. Первая фотография, где на прекрасном лице Мари снова видна улыбка, появилась в 1921 году, через десять лет после это ужасной истории – она спускается по ступеням Белого Дома об руку с президентом США и сияет. Ее дочь станет второй в мире женщиной, которой дадут Нобелевскую премию.

17.

Про спасение на водах 25.
Остров сокровищ.
1. Два года назад папа "отъехал" на ПМЖ в "поля вечной охоты" и я окончательно осиротел. Наводя порядок в опустевшей родительской квартире нашёл свои детские ништяки: альбом с марками, значки, копилку с медяками, рогатку, школьные дневники с двойками по русскому языку, счастливый складной нож, благодаря которому были выиграны сотни гектаров родной земли и ...... . Многое отправил в утиль, но кое-что оставил на память.
Перелистывая альбом с марками даже взгрустнул немного: "Вот эти выменял у Сашки. Этот блок мне купили в Анапе во время отпуска. На эту серию скопил, заначив деньги от школьных обедов. Здесь пришлось прибегнуть к шантажу и забрать из семейного бюджета последнюю трёшку. Потому как, ну очень надо, вопрос жизни и смерти. Как сейчас помню, до аванса оставалось ещё три дня. Как предки повелись? Хм ...... . Я всегда умел быть убедительным".
Заядлым филателистом не стал, как и незаядлым тоже. Да..... Некоторые ценности и приоритеты имеют свойство меняться со временем.
Я почти сдал "сокровище" в "архив", когда заметил торчащий из корешка альбома уголок бумаги. Потянул за него и добыл некий документ, который поставил меня в тупик. На страничке из школьной тетради были старательно нацарапаны таинственные символы. Лист был исписан с обоих сторон и походил на "шифровку из Центра". Не хватало только надписи: "Перед прочтением сжечь". Почерк явно был мой. Выглядело это примерно так:
"От т.с. пр.на с. 5.1км б.б. на п. 2км на л 1763ш вл 66 ув.к.от н. 300ш п. з.40 см". Подробное изучение и анализ манускрипта ясности не добавили. Судя по тщательности с какой документ был спрятан. Он явно был важен для меня тогдашнего. И я вернул его на место. До поры до времени.
2. Тайна перестаёт быть таковой, как всегда почти случайно. Я телевизор не смотрю, а родная иногда любит "повтыкать". Утверждает, что от эфирного дерьма голова становится пустой и легче засыпается. Не осуждаю. У всех есть дурные привычки. Я например курю. Это вредно, пусть и не так сильно, как просмотр передач из "зомбоящика".
Неделю назад жена позвала посидеть с ней немного. Мотивировала тем, что соскучилась и "давно не видела". Дом у нас огромный. Дела не пересекаются. Мы и правда днём почти не видимся. Уважил просьбу близкого человека и прилёг посмотреть с ней телевизор. Показывали "Остров сокровищ". Сюжет известный. Сюрпризов не ожидалось. До тех пор, пока герои фильма не стали изучать карту старого забулдыги капитана Флинта. Тут я немного проснулся и стал повнимательней. Что-то мне это напомнило....... Может найденный в альбоме для марок "пергамент"-это карта?
Весь вечер я провёл в попытках расшифровки "древнего манускрипта". Ничего не добился и это меня очень разозлило.
"Орешек знанья тверд, Но все же, мы не привыкли отступать! Нам расколоть его поможет, Киножурнал "Хочу все знать!"". Я поехал в город детства. Решив, что на месте давно прошедших событий, меня осенит.
Когда я въехал в свой старый двор, то вспомнил сразу и всё. Почти всё.
Ну конечно. Мы все свои игры и приключения начинали от вкопанного в центре двора теннисного стола. Раньше там стояли скамейки, сидя на которых мы болтали ногами и планировали очередную пакость. Без сомнений, "т.с." из "манускрипта" это теннисный стол. Дальше всё пошло "как по маслу" и вот я уже выкопал из земли что-то завёрнутое в брезент.
Это не приключенческий роман. Поэтому сердце моё "не стучало о рёбра, как молот". Сдавленных криков восторга никто не услышал. Руки не дрожали от возбуждения и взор не затуманивался. Я скорее ожидал какой-нибудь гадости.
Находка озадачила. Клад был по меньшей мере странным. Пиастров и жемчугов не наблюдалось.
Развернув с десяток слоёв брезента я обнаружил: две трёхлитровые банки с рисом, несколько плиток какао, пачку сигарет "Космос", спички, несколько свечей и банку от леденцов, набитую 50и копеечными монетами. Что это за хрень? Кто, когда и главное зачем это спрятал? Ничего не придумав, загрузил клад в багажник и поехал домой. Пребывая в глубокой задумчивости.
Никогда не был жадиной и скопидомом. Да и не помню я ничего о этом тайном захоронении. Что это была за сверхзадача и мотив? Наш с дворовыми пацанами общак на чёрный день или запасы на случай голода и атомной войны? Парни заныкали, а мне поручили "спасти и сохранить"? Доверили, как самому надёжному и верному, ключи и пароли?
Обзвонил почти всех наших дворовых пацанов, кого смог отыскать. Никто "ни сном ни духом". Пока расшифрована только одна строчка из всего документа. Надо найти время. Попытаться перевести и найти всё.
Кто знает, что меня там ждёт? Может совесть свою откопаю? А если повезёт, доверие и любовь к людям. А если совсем повезёт, то может и веру во всё человечество. Вдруг окажется, что оно не так безнадёжно. И тогда наступит на Земле мир, равенство и братство. Закончатся разом все войны и всё станет хорошо. А там поди знай. Вдруг учёные, освободившись от хронических болезней нашего века и многовекового маразма цивилизации. Найдут лекарство от всех недугов и изобретут наконец пилюлю от "Пэдризма". Фантастика конечно. Но очень хочется на это надеятся и верить.
Владимир.
18.07.2023.

18.

СОЛОМОНОВЫ БЫЛИНЫ

(Мемуар для похохотать и не только, с прологом и безэпилоговым открытым концом)

Пролог

Меня познакомил с этим человеком в начале восьмидесятых мой бывший одноклассник, тогда студент юрфака, а я учился на матмехе… (ну если вам угодно, на мехмате - кто в теме, тот поймёт) и весьма прилично играл в преферанс. То есть я думал, что хорошо играю в преферанс, но этот человек быстро меня в этом разубедил. Был он старый еврей, юрист, глубоко пенсионного возраста, но крепкий и жилистый, с глубокими залысинами, с пронзительными, чуть навыкате, глазами, с гордым римским носом, медлительный, но с мгновенной реакцией. «Редкий сорт, штучная работа, - говорил он о себе. – Таких, как я, уже не производят, только ремонтируют». Жена его - тоже еврейка (называл он её почему-то Девой). Были ли у них дети и внуки – не знаю, не видел, да и он сам не рассказывал. Видимо, это была какая-то больная запретная тема. Назову его… ну, допустим, Соломоном Мафусаиловичем Гольдбергом. «Голд Берг – Золотой самородок, - говорил он о себе. - На мне столько всего уже поставлено, что для 585-ой пробы просто не осталось места». Ему шёл тогда седьмой десяток – времена менялись, что-то смутно носилось в воздухе, в разговорах возникали некие вольности…

Одноклассник пригласил меня составить ему партию в преферанс – двое на двое. У Соломона уже был напарник, а игру втроём он не признавал. Для Соломона преферанс был своеобразной релаксацией – играли вечером субботы у него дома, в роскошной, по тем временам, «сталинской» квартире. Потолки три метра, прихожая, гардеробная и сразу его кабинет – дальше никто соваться не рисковал без приглашения хозяина. Приглашал он редко и только на кухню, и только избранных. Я такой чести удостоился всего дважды, но об этом речь впереди. Так вот. Соломон что-то преподавал на юрфаке – то ли спецкурс, то ли какие-то методики. Или может, просто делился опытом со студентами. Молодежь он любил – живчик сам по себе, он ещё больше заряжался от них энергией, вобщем, был старым мудрым полнокровным таким мужиком. Не удивлюсь, если он тогда продолжал заниматься любовью – с женой или с какими другими женщинами.

В преферанс он играл, как иллюзионист… нет, как виртуоз. Любого профессионального шулера-каталу он раздел бы догола, даже не напрягаясь. Несколько раз я играл с ним и с его каким-то приятелем – хмурым молчаливым дедом. «С Соломоном играть неинтересно, он выигрывает, когда захочет, - сказал мне этот дед, когда я провожал его после игры до трамвайной остановки. – Есть пара-тройка таких же, как он, ухарей, но не в этом городе. А сам он уже никуда не ездит».

Говорил Соломон обыкновенно, но фразы интонационно строились так, что ты воспринимал сначала их звучание и только потом до тебя доходил смысл сказанного. Это был не одесский юмор, не малороссийский суржик и не сленг – он просто как думал, так и говорил. Когда его жена открыла платяной шкаф в его кабинете, чтобы что-то достать или что-то туда положить, я мельком разглядел в шкафу общевойсковой китель с погонами подполковника, орден Ленина и орден Отечественной войны (на кителе угадывался весьма весомый «иконостас» из орденов и медалей) - он перехватил мой взгляд и сказал:
- А что вы хотите, деточка? Пятый пункт есть пятый пункт. И кто бы его мне поменял?
(Для справки – пятый пункт, пятая графа была в паспортах того времени для указания национальности владельца).

Про войну он ничего не рассказывал – молчал наглухо. Был эпизод, когда мы обсуждали нашумевший роман Богомолова «В августе 44-го»:
- Этот пИсатель как любой нормальный пИсатель… - сказал Соломон с ударением на первый слог, - тоже кушать хочет. У каждого своя правда, у него вот такая… А справедливость – она или есть, или её нет. А если и есть, то в гомеопатических дозах… Тогда всё было не так, деточки, а значительно жутче. Значительно.

Думаю, что он воевал в СМЕРШе или в каких-то спецвойсках… может, в штрафбате – ухватки и повадки у него были специфические. Я сам занимался самбо, поэтому рукопашника узнать смогу. Кстати, он не курил. Вообще. Совсем. И не переносил табачного дыма. Поэтому курильщики выходили курить во двор и только по окончании очередной «пульки». Объяснил он это просто:
- Вот вы лежите себе неподвижно час-второй-третий… Если пошевелитесь, вас могут банально убить. И ладно бы за идею, а то ни за понюшку табаку. Так что когда у меня был выбор – курить или всё остальное, догадайтесь, что я выбрал?

Про себя он как-то сказал следующее:
- Деточки, свою трудовую биографию я начал ещё при Иосифе Виссарионовиче, и как я её начал? С места в карьер и таким галопом, что смог остановиться только в конце одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. Дальше моя трудовая карьера шла исключительно шагом. Это я к тому, что спешите успевать занимать командные высоты – их мало, на всех не хватит. Впрочем, всякому – всяково.

Жалею, что не записывал его рассказы, но некоторые запомнились – совместный дружный хохот хорошо закрепляет услышанное. К нему на преферанс ходили, в основном, студенты юрфака, но слабых игроков он отсеивал сам – игра шла только на спортивный интерес. Несколько раз к нему домой приходили сдавать «хвосты» - он усаживал таких «сдатчиков» рядом со специальным карточным столом в своем кабинете и в процессе игры слушал их бубнящие ответы на вопросы экзаменационных билетов. И комментировал:
- Что ты мне тут блеешь, как родственник сестрицы Аленушки? Учи матчасть, не то она тебя не поймёт… Ты у меня пытаешься своими баснями оргазм вызвать, что ли? Ты у девушки своей что хочешь вызывай, а мне тут от твоих протяжных бурятских песен уже все уши заложило. Ты ёмче излагай, деточка, в три секунды, а то видишь - у меня уже не моя сдача подходит… Ваши глубокомысленные вопросы вошли в меня настолько глубоко, что я уже чувствую их всей своей простатой. Но вы всё равно будете давать мне правильные ответы, или вас интересует остаться здесь на второй год?.. А вот эти ваши реплики настолько остры, что они прямо-таки выбривают мне всю мошонку. Отчего у меня нервы и щекотка. Приходите мне ещё раз на пересдачу, когда у вас всё будет затуплено… А вы? Неужели вы тоже являетесь достойным представителем композиторского рода братьев Покрасс? Тем бы только бабу до рояля дотащить и грянуть хором: «Ми кг”расныя кавалэристы и прё нас билинники рэчистые ведуть рассказь»! Как зачем? Чтобы вдвоем ту бабу насквозь охмурить, потому что поодиночке у братьев это никак не получалось! И я держал вас за приличного студента! Но меня вы не охмурите, а только рассердите. Не делайте, чтобы я вспылил – давайте уже отвечать мне зычно и по существу, а то я вас так забуду, как вы устанете потеть, чтоб я вас вспомнил!..

Всякое там право, криминалистика и прочие штуки меня тогда мало интересовали, но жизнь потом повернула так, что пришлось мне всё это осваивать самоуком. За преферансом Соломон отдыхал, но очень не любил, когда партнеры задерживали игру и думали над ходом больше тридцати секунд. Или размышляли, с какой масти ходить. В таких случаях он говорил:
- А вы, деточка, вор – вы уже сперли столько моего терпения, что я уже и не знаю, как вы унесёте его домой. Вы меня хорошо поняли?
И игрок понимал, что ему надо ходить трефами или крестями, потому как типичная воровская кличка – это Крест. Или ещё о ходе трефой:
- Вы уже были себе на кладбище? Обязательно сходите туда завтра – там для вас специально будет устроен родительский день. (Смысл сказанного – ну давай, рожай быстрее и ходи с трефы, балбес).
- Ваша фамилия часом не Касторский ли? Нет? Значит, она у вас сейчас будет. Всё, идите меняйте паспорт, я вам сказал! (Буба Касторский из «Неуловимых мстителей» - ясное дело, ходи с бубей).
- Что вы тут себе спите как лошадь Буденного? Мы тут, понимаешь ли, не в шашки машем – чтоб вы знали, у красных кавалеристов пика длиннее шашки, а не наоборот. А то что вы себе думали? Что мы вас тут будем упрашивать пришпорить вашу соображалку? (Ходи с пикей, не задерживай людей).
Или выигрываю я как-то два мизера подряд – ребята в обалдении: нифигасе подфартило, расклад достался. Соломон (прищурившись):
- Деточка, вас в какое место сегодня поцеловала Фортуна? Именно в то самое? И взасос? Вынужден вас разочаровать – даже если сейчас вы её будете облизывать со всех сторон как леденец, это всё равно вам не поможет… Потому что моя Фортуна гораздо старше и прожжённее вашей.

И вся последующая игра идет строго в его пользу.

Надо сказать, что характер у него был добродушный, но иногда оттуда такая дамасская сталь выглядывала, что делалось не по себе – и я понимал, что такие люди остаются в живых на войне не по воле случая, а только по собственной воле. И чего это стоило Соломону, тоже примерно догадывался.

Теперь несколько историй, рассказанных Соломоном за карточным столом.

История первая.

В одних из наших правоохранительных органов (звучит как «право, охренительных») работал один мой знакомый, в чинах, естественно. Двое дочерей – такие шкодницы, что я точно знаю, о чём он думал в процессе их зачатия. Жена – медичка. Дева, ты помнишь эту жену нашего знакомого? Ещё бы она её не помнит – её задница не даст ей забыть: так нежно и ласково уколы никто не ставит, кроме как за этой медичкой. Да… Две генеральские звезды светили этому моему знакомому как два маяка в ночи – и что вы думаете? Он влюбился? Хуже, его влюбили! И он повёл себя как сущий поц – вместо того, чтобы спокойно разобрать ситуацию, попёр, как горный марал по кручам. Геня, говорил я ему, твои левые бабы уже доводили тебя до парткома с помощью жены, зачем тебе столько адреналина? Оставь хоть что-то товарищам! Но он кинулся разводиться со своей медичкой как бешеный, делить квартиру и совместно нажитое, которого было немало. К тому же, его и медичкины шкодницы уже принесли ему двух внуков – Геня, говорил я ему, ты счастливый в квадрате человек, другие и того не имеют. Нет, отвечал он мне как больной, хочу себе сыновей, собственных. Ну, так получите-распишитесь – его новая женщина была уж и не такой новой. У Гени возраст позднего акмэ 55, а у неё раннего – 45. Разница в десять лет по нынешним временам – так, статистическая погрешность. Но! У этой дамы была… что вы думаете?.. точно, собственная взрослая дочь от прежнего экзерсиса. И этой самой дочери новый экзерсис в виде Гени очень даже не понравился. Но всё-таки родил упорный Геня при помощи своей новой пассии себе через девять месяцев одного сына, а ещё через девять месяцев – второго. А ещё через три месяца померла его новая пассия – не справился её организм с такими переживаниями. Кинулся Геня к своей прежней медичке – так, мол, и так, готов искупить вину кровью, подсоби с воспитанием дитёв. Но медичка как кремень – ступай себе обратно взад, откуда пришёл. Ну, он и пошёл туда, косолапя. А дело на этом не закончилось. Чуть ли не следом за Геней прибегает к медичке его сестра и в ноги падает – прости, говорит, меня, сними грех с души, это я вместе с уже помершей пассией Гени ему приворот через деревенскую бабку сделали, чтобы он с тобой развёлся и на той женился. А приворот, деточки, это такая штука, о которой на ночь лучше не будем. Хватает его лет на пять, не больше, и чреват он весьма для своих заказчиков. Что ха-ха?! Что ха-ха?! В наших деревнях ещё не такое бывает, а гораздо хуже. Геня, кстати, следак был от бога, такие дела распутывал, а тут прокололся как мальчик. Так вот о чём это я… А об том, что во все времена думать надо прежде всего головой, а не мошонкой – хочется тебе бабу, хоти, но не шибко. А если затмение в мозгах наступило, лучше самому долбануться об угол и не доводить себя до плохого диагноза… Так, кто сдаёт? Моя очередь? Ну, деточки, держите – тебе маленькая, тебе плохонькая, мне туз… и снова туз мне на прикуп…

19.

У нас есть чёрный котик Рома, и вот пришло его время уйти на поиски кошки. Пропал, день не было, нашла далеко от дома - обхаживал под машиной огромную бело-серую пушистую кошку (сам Рома чёрный, поджарый, среднего размера и гладкошёрстный). Несмотря на его протесты, схватила и отнесла домой, чтобы хоть поел. Скоро снова пропал и дня 3 не приходил. Я проливала слёзы, и вот он, наш герой: приплёлся еле-еле, сил не было даже мяукнуть, весь был в какой-то грязи, как будто об него ноги вытирали, и плюхнулся спать под стол, не среагировав даже на баранью косточку. Я сделала вывод, что кот серьёзно болен, ночь почти не спала.
Утром просыпаюсь, первый вопрос к мужу: "Где Рома, как Рома?". А муж отвечает: "Не волнуйся, он здоров, проснулся, нажрался, а потом за ним пришла его жена и его забрала".
- Какая ещё жена?
- Ну, эта, такая огромная серо-белая.
Представьте - кошка узнала, где он живёт (что ли, он ей адрес сказал?) и пришла в 6 утра сидеть под калиткой! Он к ней и вышел.. Вскоре их роман с кошкой благополучно окончился, потом у него было ещё много пассий, но эту его подругу, которая пришла за ним, я запомнила!

20.

Недавно прочитал чудную историю про межкультурные коммуникации и деловой этикет.
В общем, наверное, все знают тот стереотип про британскую вежливость? Ну на этом половину своей карьеры Стив Фрай построил, все эти «Простите сэр, я не хотел вас беспокоить, но если вы соблаговолите уделить мне секунду вашего бесценного времени, то я имею несчастье сообщить вам, что у вас в гостиной — пожар».

Это отчасти так, но сейчас это скорее модифицировалось в какое-то непробиваемое профессиональное дружелюбие. Ты звонишь уточнить что-то про сроки, сметы, деньги, сорванные дедлайны... А они тебе тоном задушевного друга, мол, дарлинг, ты не забываешь про лайф-ворк бэланс? Смету пришлю в понедельник, хэв э бьютифул викенд, не забудь взять семью на пикник. Кстати, у тебя есть дети? Уверен, они прекрасны, моя старшая вон вчера отмочила…

И да, при этом они могут вполне себе по-человечески тебя ненавидеть, а в понедельник обещать прислать, потому что ни хрена не сделано и в этот бьютифул викенд они будут с горящей жопой эту самую смету подбивать.
Ну так принято. Быть супер-дружелюбным и милым в любой ситуации.
В общем, огромная трансатлантическая компания. Плотно общаются менеджер из UK с менеджером из Каира. Египтяне, как обычно, тупят, косячат и творят хрен-пойми-что. Тон менеджера (прекрасной барышни с аватаркой, на которой она весело и с энтузиазмом улыбается во все свои 32 прекрасных зуба, – тоже корпоративный стандарт) становится все более и более вежливым и подчёркнуто дружелюбным, сроки поджимают, писем становится всё больше и больше. Каирскому офису приходится объяснять каждую, блин, деталь, и они все равно умудряются делать не так, барышню уже заметно потряхивает, она начинает каждый свой рабочий день с очередного письма в Египет…
Итерация чудом закрывается удачно, все выдыхают, барышня клянётся себе больше не работать в этом проекте.
Проходит год. В компании большой международный митап где-то в Штатах. От Лондона едет в том числе та барышня с командой, от Каира – угадайте кто?
Они встречаются за фуршетным столом после официальной программы, он узнает ее из тысячи моментально, безошибочно. Подходит, прокладывая себе путь сквозь пёструю толпу незнакомых коллег и спрашивает, мол, Бритни, ты помнишь меня, я Мухаммед!
Бритни понадобилось какое-то время, чтобы осознать, но когда память выдала нужную карточку, она содрогнулась. Британская вежливость уже на автомате выдала стандартное «О! Мухаммед, я так счастлива тебя видеть, хау ар ю дуинг, ужасная погода, не правда ли?». И лучезарную улыбку.
Проведя на полном автомате смолл-толк, Бритни сослалась на что-то неотложное и растворилась где-то на другом этаже здания, а потом и вовсе на такси. Совершенно забыв о происшествии.
…А на следующий вечер Мухаммад, выведав какими-то только ему ведомыми путями, адрес и номер отеля, стоял в ее дверях, с букетом роз, бутылкой вина и пачкой кондомов в кармане.
Потому что это в аутлуке он – старший менеджер младшего отдела среднего звена не пойми чего. А в реальности – простой арабский парень, который за ту итерацию пережил, возможно, самый волнующий роман в своей жизни. Красивая умная женщина каждый день писала ему письма, интересовалась тем, как у него дела, рассказывала про свою семью, говорила ему dear и никогда-никогда о нём не забывала.
А потом судьба их встретила вновь. Она, конечно же, его ждала. Ее лицо озарилось радостью и невероятной улыбкой, прямо как в аутлуке. Она сразу начала делиться с ним впечатлениями, как с самым близким.
Он не мог, просто не имел права поступить иначе. Он нашел ее.
А она почему-то вызвала полицию.
Хрен разберёшь их, баб этих. Хрен разберёшь…

21.

По чудесной истории Ленки пенки от 9 ноября вспомнилось. С людьми, которых я знаю лично, однажды такое приключилось, что мелодраму снимать можно. Все события реальны, я только имена изменил.

Красавица-москвичка слегка за тридцать, допустим Маша, в разводе осталась с дочкой. Съездила в отпуск в Испанию, - и влюбилась! Жарче чем в юности. В шикарного испанца - летчик, черные усищи как у Буденного, статен, прекрасный танцор, балагур и весельчак. Вдов, бездетен, чуть за пятьдесят. Своя вилла на взморье недалеко от Барселоны, туда и уехали.

Бурный роман, жили душа в душу. При расставании оба рыдали друг об дружку. Вскоре он не вытерпел, при первой возможности взял свой отпуск и прилетел к ней в Москву. Познакомила его с дочкой, родителями и подругами. Все пришли к единодушному выводу: хоть и летчик, но ясно же - человек хороший, порядочный, горячо ее любит. Сделал предложение, она приняла, запланировали свадьбу на следующий совместный отпуск. В общем, подруги завидовали - надо же, случается и такое.

А потом он вернулся в свою Испанию, и звонки от него вскоре прекратились. Сухо написал, что не может быть с ней вместе. Подругам опять всё было ясно - вот мерзавец, поматросил и бросил. Понятное дело - летчик!

Так бы и кончилось это расставанием, как тысячи подобных романов, но у Маши росла неугомонная дочь! Было ей тогда лет 10. Видит - мама чахнет, потеряла всякий интерес к жизни, ни с кем больше не знакомится.

Дочка срочно подучила английский и испанский, после чего организовала целую тайную операцию разведки через взрослых знакомых, как там дальше счастливо поживает этот самый усатый условно говоря Хулио, какой новой доверчивой женщине голову морочит.

Разведка прибыла на место, в окрестности виллы, и обнаружила, что Хулио разбит жесточайшим инсультом - он парализован. Иногда его выкатывает на прогулку в инвалидном кресле старушка-нянька, и больше никто к нему не ходит.

Дальнейшие детали, кто кому рассказал эту новость, мне неизвестны. Но кончилось тем, что Маша об этом узнала и не раздумывая улетела в Испанию к Хулио. Тут уж она упрашивала его жить с ней хоть в гражданском браке, а он решительно отказывался - у нее вся жизнь впереди, а его нормальная кончена.

Мудрые подруги в один голос заявили, что нечего Маше бросать Москву и хорошую работу, проводить свои оставшиеся лучшие годы с паралитиком. Свадьбы же не было! Она никаких обязательств перед ним не имеет, и он правильно делает, что отказывается. Так что ну его нафиг - все свободные люди.

Я увидел эту пару лет через пять, на том самом взморье. Но уже не в роскошной вилле, а в скромной многоквартирке рядом. Мы с женой напросились к ним в гости, проезжая мимо. Да, паралитик в кресле. Но ясный ум, юмор, море обаяния, живая речь. Не расплылся, научился виртуозно перемещаться в самоходной коляске со многими кнопками. Всё было гораздо хуже сразу после инсульта, человек восстановился уже при Маше.

Руки у него действовали нормально, полюбил готовить, угощал нас отменными блюдами собственного приготовления. Носился в своем кресле между кухней и гостиной со скоростью, которая не всякому и на своих ногах посильна. Высший пилотаж между дверными косяками. Сам потом выкатился наружу нас проводить до станции электрички. Сохранил любовь к плаванию, часто ездит купаться с женой, пляж рядом. Плавает сам, рук ему для этого достаточно.

По этой паре было очевидно - любят друг друга, интересны друг другу, счастливы вместе. Не всем здоровым парам это удается после многих лет брака. С той встречи еще шесть лет прошло, они по-прежнему вместе.

Вот такая штука жизнь - никому не пожелаешь подобной инвалидности, но я после этого визита научился радоваться простым и обыкновенным вроде бы вещам - что ноги ходят, например. Все четыре. Нет, я не преувеличиваю количество своих ног. Я говорю о наших ногах в совокупности - меня и моей любимой жены. Научился ценить, как здорово, что все они ходят, бегают и танцуют вместе. Чего и всем парам желаю - быть счастливыми, что это так, не сдаваться, если ноги начинают ходить со скрипом.

22.

Прекрасная Дама, к которой не притрагивался муж

«Я не могу так, - объяснял новобрачный, — это недостойно вас. Вы – идеал, которым я могу только восхищаться». Молодая супруга, всего час назад считавшая себя самой счастливой женщиной на свете, оцепенела. Она знала – её любят! Все эти прекрасные стихи, это нежное поклонение… Но муж поцеловал её в лоб и отправился спать в другую комнату. Люба разрыдалась. Прекрасная Дама, к которой не притрагивается муж – разве это не пытка?

Они знали друг друга ещё детьми, но всё изменилось в пору юности: им было шестнадцать и семнадцать лет. Люба Менделеева и Александр Блок играли в любительском театре. В подмосковном имении, летом 1895 года, давали «Гамлета». Люба стала Офелией, Александр – Гамлетом. Репетируя и волнуясь, они сблизились. Правда, у Блока в ту пору была другая Прекрасная Дама – Ксения Садовская, в два раза старше его. На Любу он смотрел с интересом, а вот Ксению боготворил.

Дачный «роман» подошёл к концу на исходе лета. Каждый зажил своей жизнью, и не вспомнил бы о другом. Люба писала в дневнике – с явной неприязнью – «Мне стыдно вспоминать мою влюблённость в этого фата с рыбьими глазами». Но несколькими годами позже судьба свела их снова, уже в Петербурге. «И все заверте», - как написал бы Аркадий Аверченко.

«Перебудоражила меня эта встреча», - в сердцах говорила Люба. Блок принялся ухаживать: прогулки, встречи, маленькие дары любви. Блок писал стихи. Люба стала для него Таинственной Девой и Прекрасной Дамой. В доме знаменитого химика Менделеева (дочерью которого и была Люба), Александра принимали на редкость благосклонно. Семейства хорошо знали друг о друге. Да и какие препятствия можно чинить? Дело молодое… Когда Блок посватался, ему ответили согласием.

На тот момент Люба уже знала: она так влюблена, что её буквально переполняет счастливое чувство. Обручение состоялось весной 1903 года, а саму свадьбу назначили на август. После венчания и праздничного обеда, молодые отправились в квартиру нового главы семьи. И вот там, спокойный и холодный, Блок внезапно заявил жене, что он не станет даже дотрагиваться до неё.

Она чиста и сияет для него, подобно путеводной звезде. Страсти – они для женщин иного профиля. Он ценит её чистоту и бесконечно восхищается ею. Но не может сделать того, что принято в брачном союзе. Произнеся эту длинную высокопарную тираду, Блок ушёл. Злые слёзы лились по щекам Любы, свадебное платье она зашвырнула в самый угол. Уснула она только под утро.

Сначала она думала, что это позёрство. Лукавая игра. И тоже вступила в неё, со всем арсеналом женских испытанных средств. Наряжалась, зажигала свечи, бросала томные взгляды. Александр был непоколебим.

«Я северянка, а темперамент северянки – шампанское замороженное. – Писала Люба. – Только не верьте спокойному холоду бокала, весь огонь его укрыт лишь до времени».

Не отзываясь на пламенные чувства жены, Блок, тем не менее, вёл далеко не монашеский образ жизни. Все потребности, которые были у него, он реализовывал, черпая из других источников. Люба мучилась. Прошёл целый год, прежде чем они стали мужем и женой по-настоящему: уловки Любы, наконец, сработали. Этот порыв каждый вспоминал с неприязнью - столько усилий, и ради чего?

Уже позже в этом союзе появился третий – влюблённый в Любу поэт Андрей Белый. Несколько лет они существовали в этом треугольнике, пока Прекрасная Дама не дала отставку Белому. Она уже поняла, что «расшевелить» своего мужа не в силах, и увлечений своих не скрывала. Был поэт Чулков, потом артист, от которого Люба родила ребёнка. Сообщая мужу о беременности, Люба волновалась, но тот лишь спокойно произнес: «Будем растить». Увы, родившееся дитя прожило недолго. Чтобы залечить душевные раны Любы, Блок увёз её в Италию.

То, насколько она нужна ему, Блок понял лишь в предреволюционные годы. «Люблю только тебя», - часто повторяла Люба. Разве можно было сравнить это с эмоциями его коротких увлечений? С новой силой пробудилось прежнее чувство, а Ахматова посмеивалась над восхищённым поэтом, сравнивая Любу с бегемотом. Но на Прекрасную Даму Блок всю жизнь смотрел совсем другими глазами.

Да, и его одолевала ревность. И огорчало, что мать никак не может поладить с его женой. Но Люба всё равно оставалась главной женщиной в его жизни. Той самой путеводной звездой.

Блока не стало в 1921 году. Люба умерла в Ленинграде, в 1939-м. Прекрасная Дама, к которой не притрагивался муж.

23.

Как одно точное слово бьёт больнее сотен ударов.

Жил я как-то в пятиэтажке, которых разбросано по стране очень много. Наш подъезд был очень дружным и спокойным, много молодых семей, детишек. Большинство малышей даже в школу ещё не ходили. Были и пожилые люди — в общем, как везде. Ну и как водится — не без урода. На первом этаже обитал один старик, назовём его Савелий, который очень любил курить. Вид у него был явно затасканный жизнью, типичный работяга. Были там и другие курильщики, но все уважали друг друга. При детях не творили гадостей, уважали окружающих — в общем, вели себя нормально. Этот же тип был очень неразборчив - дымил везде и, наверное, всё свободное время. А на пенсии свободного времени очень много.

Говорят, что и на детскую площадку он мог припереться с сигаретой в зубах. Этого я не видел, врать не буду. Но то, что он в подъездах дымил — это точно. Причём даже не проветривал за собой. Повторюсь: жил он на первом этаже, а значит, это “благоухание” касалось всех, кто заходил/выходил на улицу.

Со стариком вежливо разговаривали - бесполезно. Окружающие, мол, молокососы, а он, видите ли, жизнь прожил. При этом и пожилые люди, 70+, пытались его вразумить. Фотографировали с поличным и заявления писали. Результат не лучше. Участковый лично беседовал с жильцами, говорил, мол, пожилой человек — отнеситесь с пониманием. А то, что ваших детей травят — это без разницы. Он старый — ему можно. Особо горячие жильцы даже рукоприкладствовали. При мне, помню, молодой отец прописал ему в печень. Спускался с подъезда с пятилетним пацаном, а курильщик струю вонючего дыма прямо на малыша выпустил. Ну, мужик и не выдержал. Вроде даже тот старик на кого-то заявил, после того как заслуженно получил по щам. С таким же нулевым результатом. Длилась борьба с курильщиком, года два — не меньше.

Коллективными усилиями и с боем подъезд отстоять удалось - он вообще редко стал выходить на улицу, но привычку гадить не оставил. Теперь он стоял возле двери и выпускал дым в подъезд, находясь как бы в своей квартире. То есть вроде как и право имеет, но и окружающим создаёт неудобства. Сделать с этим что-то было трудно - на улице его уже редко видели. Иногда он выходил, например, за продуктами. Только время подгадать было сложно. Да и кому он нужен - у людей и без того дел много. Такой вот хрупкий мир, когда в подъезде воняет, как в дешёвом пивбаре, всех раздражает, но что-то сделать невозможно.

И вот один из жильцов решил пробить информацию про этого типа. Заказал справки через закрытые источники. И тут выяснилась интересная информация: Савелий был 3 месяца женат, потом развёлся — и больше никакой информации ни о супруге, ни о детях. Стало очень любопытно, он не поленился и разыскал его бывшую.

В итоге выяснилось, что раньше у мешающего всем соседа, ещё в молодости, был друг, с которым они многое вместе пережили. Армия, институт и т.п. Только товарищ его был более успешным. Именно друг пристроил героя сего повествования на работу, где был уже на хорошем счету. А ещё, у Савелия была любовь когда-то. Он встречался с девушкой, на которой потом женился. И так уж получилось, что у супруги его раньше был недолгий роман с более успешным другом. Зависть к чужим достижениям, а может ревность, затмила голову. Он написал в КГБ донос про то, что тот хранит дома валюту - в те годы страшное преступление. И поехал успешный приятель далеко и надолго. Потом всё всплыло, жена как узнала - сразу же бросила мерзавца. На работе тоже никто руки не подавал. Тогда же неизвестный на дверях его квартиры нацарапал: “ЗДЕСЬ ЖИВЁТ СТУКАЧ!!!”. Пришлось ему бросить работу и уехать в другой город. С тех пор и поселился рядом, работал до пенсии на непрестижных должностях и жил замкнуто и уединённо.

Мужик принялся действовать. Не поленился найти его бывшую жену и даже привёз в район - благо, жила она не так уж и далеко. Женщина попыталась поговорить с Савелием, но тот не открыл дверь даже ей. Зато эту историю она пересказала местным пенсионеркам, которые распространили информацию быстрее интернета. Но главное не это. Было решено распечатать на цветном принтере в хорошем качестве его фотографию и написать большими буквами: “ЗДЕСЬ ЖИВЁТ СТУКАЧ!!!”. Дальше подробно расписан мерзкий поступок, совершённый им. Лист надёжно, клеем, прикрепили к его входной двери. Но этого показалось мало: подобные “объявления” висели на каждом подъезде дома, возле магазина и вообще по пути его предполагаемого маршрута.

Я и не думал, что это что-то изменит. Те события были более сорока лет назад! С его двери листовка исчезла только на третий день, оставив размазанный след приклеенного намертво листа. Но не прошло и месяца, как вдруг вонь в подъезде стала заметно меньше. Это мало кто заметил, но вскоре в его квартиру приехали новые жильцы - молодая семья с сыном девяти лет и дочерью четырёх. Савелий продал квартиру и убрался в неизвестном направлении. Вскоре в подъезде навели порядок, а на подоконнике даже выставили цветы. Жизнь людей наладилась.

Вывод: не творите людям гадостей - расплата обязательно настигнет, отмыться не получится даже через сорок лет. Всем добра и счастья!

24.

перл от нашего трудовика Романа Дмитриевича.
Роман Дмитриевич был большой, добрый, весёлый дядька, у которого в этой же школе работала его замечательная жена (моя любимая учительница английского Ольга Александровна), которой он при встрече часто оказывал "взрослые знаки внимания" :)
На уроке металлообработки он дал нам задание делать штуцеры для шлангов. ну и на большой части штуцера нужно было снимать фаску перед нарезкой резьбы. Роман Дмитриевич был известным шутником, и эту часть с большим диаметром назвал просто - залупкой.
Урок (пара) подходит к концу, Р.Д. сидит за своим столом, записывает что-то в журнале, шумят токарные станки. К Р.Д. подходит женщина (то ли завуч, то ли его жена) что-то выяснить, и в этот момент один из учеников подходит к столу и громко, перекрикивая шум станков, спрашивает: "Роман Дмитричевич, посмотрите у меня залупку - пойдёт такая?" и подсовывает деталь учителю. У женщины челюсть падает на пол, а Р.Д. со свойственным ему спокойствием отвечает: "Иди к медсестре, пусть она у тебя посмотрит" ...
(занавес)

25.

ТРОСТЬ

В далекие советские времена был у нас в компании молодой человек по имени Роман или попросту Рома. Читал Булгакова и Саймака, слушал Beatles и Led Zeppelin, носил длинные волосы и джинсы с надписью «Kansas» на лейбле, пробовал себя в театральной студии. Одним словом, был типичным продвинутым представителем своего поколения.

Если верить Джорджу Оруэллу у каждого из нас есть та или иная фобия – неконтролируемый страх в определенной ситуации. У Ромы это был страх перед службой в Советской армии. Ради отсрочки он поступил в институт и даже окончил его, испытывая глухую ненависть к строительному делу все пять лет. Поэтому, когда пришла повестка из военкомата, у него даже не было вопроса косить или не косить. Конечно, косить! Большинство наших общих друзей решало эту задачу через психбольницу, но Роме не хотелось остаться с клеймом на всю жизнь, тем более что у него была реальная зацепка: когда-то в детстве он сломал ногу, и она не совсем правильно срослась. Именно на эту ногу Рома и решил сделать ставку.

Для призывной комиссии Рома приготовил старый рентгеновский снимок, обнаруженный в мамином архиве, и выписку из поликлиники, куда он время от времени предусмотрительно обращался с жалобой на боль в ноге при ходьбе. А ещё, для пущей убедительности, он решил явиться пред светлые очи медиков, прихрамывая, и с палочкой. Дело было за небольшим: за палочкой, но ни у кого из знакомых таковой не было. Зато она была у деда, обращаться к которому Роме ох как не нравилось. Дед был отставным полковником, участником войны, кажется, Героем Советского Союза и штатным выступающим на всякого рода мероприятиях в честь Победы. Внука он любил, но не жаловал, считал его непутёвым. Рома, в свою очередь, отзывался о деде, как о крайне ограниченном человеке, а, говоря проще, тупом солдафоне.

Палочек у деда обнаружилось целых две. С одной, простой и скромной, он ходил каждый день. Вторую ему подарила какая-то ветеранская организация, и ее трудно было назвать палочкой. Скорее, это была трость и трость серьёзная: c набалдашником под золото, шафтом из ценного дерева и гравировкой на кольце с полной информацией кому, от кого и за какие заслуги. Ею дед пользовался только в торжественных случаях. К просьбе внука одолжить ему палочку для роли Хлестакова в постановке «Ревизора» Н. В. Гоголя он отнесся с пониманием. Подумал и предложил трость. Рома решил, что он не в положении выбирать, и унес трость, не забыв, правда, сказать деду «спасибо».

Хирургом в комиссии оказался дядя Витя из соседнего подъезда, которого Рома знал с пеленок. Наверное, вы уже догадались, что Рома не выказал это знакомство ни одним движением мускулов лица. Дядя Витя – тем более. Он внимательно посмотрел снимок, прочитал выписку, подергал ногу, хмыкнул, и послал нашего соискателя белого билета на обследование к ортопеду в областную больницу. В ортопеде Рома сразу опознал Веру Федоровну, мать его одноклассника. Она сама отвела Рому на рентген, а пока проявлялись снимки, что-то долго писала. Когда, принесли снимки, положила их в конверт вместе с подготовленными бумагами, запечатала и попросила Рому отвезти в военкомат.

Уверенный, что дело на мази, Рома летел в военкомат как на крыльях. Отдал конверт, с облегчением вздохнул и, уже не торопясь, сел на лавочку в скверике рядом с военкоматом. Положил трость рядом с собой, закурил. Когда сигарета догорела, выбросил окурок в урну и пошел на троллейбус. А трость так и осталась лежать там, где лежала. Её на следующий день привез деду лично военком. То ли у них возникла взаимная симпатия, то ли они были знакомы до того, но военком пробыл у деда часа два. На улицу вышел с сильно красным лицом и немного неуверенной походкой.

Что там было в семье, нам знать не дано, но в армию Рома загремел по полной и оттарабанил год от звонка до звонка. Правда, служил он писарем в штабе округа, часто ходил в цивильном и выходные проводил дома. Демобилизовался кандидатом в члены КПСС, а через пару месяцев занял пост замначальника аффилированного с армией строительного управления. В нашей компании появляться перестал. Через год прошел слух, что Рома, а, точнее, на тот момент уже Роман Петрович, женился на дочери какого-то партийного босса. Вскоре он вообще исчез из виду. По этому поводу кто-то из наших саркастически заметил: «Кому война, а кому мать родна».

Я бы и не вспомнил о Роме, как не вспоминал много лет, но позвонил старый друг, который, пожалуй, единственный из нашей компании не поменял страну проживания. Между прочим сказал, что недавно встретил Рому. Я спросил, как он там. Друг коротко ответил: «Бухает». И, немного помолчав, добавил: «По-черному».

P.S. Когда-то нас с Ромой нарисовала углем наша общая подруга, хорошая в общем художница. Рисунок мне вывезти не удалось, но его не лучшая фотография каким-то чудом сохранилась. Лица на ней, к сожалению, почти неразличимы, зато хорошо видна печать времени. Нажмите на «Источник» и попробуйте угадать, где Рома, а где я.

26.

Жена взяла на супруга кредит, пока тот спал. Каким образом? Очень просто: она приложила его палец к телефону и зашла в приложение банка. История о женщине, на которой побоялся бы жениться сам Мефистофель.

Всё смешалось в доме Гаратовых. Неприятности начались, когда Роман решил проверить банковское приложение на телефоне и, к своему ужасу, обнаружил кредитный договор на 840 тысяч рублей. Такая сумма могла бы испугать любого, но проблема была ещё и в том, что Гаратов никаких кредитов не оформлял. Тогда под подозрение попал самый близкий человек Романа — его жена.

Женщина призналась, что взяла телефон мужа, пока тот спал, приложила его палец для разблокировки, зашла в приложение, оформила в личном кабинете кредит и перевела 700 тысяч на свою карту. Больше Роману ничего узнать не удалось, поскольку на расспросы супруга лишь уклончиво ответила, что деньги ей были нужны для уплаты долга. Кому — Екатерина объяснять не стала, но пообещала всё вернуть.

Далее Роман попал в эпицентр ситуации под названием «десять поводов для ревности». Екатерина перестала с ним общаться, стала выпивать или уходить из дома, ничего не говоря, но главное — она постоянно держала телефон при себе и прятала его от мужа. Так тревожно шло время, пока Роман не заметил, что сумма на его счёте становится меньше. Изучив историю списаний, муж обнаружил, что супруга ещё с августа переводила деньги на свою карту. Делала она это по старой схеме, пока Гаратов спал.

На очередные вопросы Екатерина вновь ответила, что деньги ей были нужны для раздачи долгов. Вскоре ситуация начала проясняться, причём не в самую хорошую сторону: Роман заметил на телефоне жены приложения игровых автоматов и казино — туда, видимо, и исчезали все похищенные у него деньги. Екатерина говорить на эту тему отказалась, и через несколько дней Гаратов неожиданно для себя проснулся в пустой квартире. Жена забрала его планшет, золотую цепочку, обручальное кольцо и троих детей.

Дозвониться до Екатерины Роман не смог, так как супруга его заблокировала. Тем не менее Гаратов узнал, что она набрала около 30 микрозаймов и теперь занимает деньги у разных людей. Они, кстати, уже начали себя проявлять: Роману названивают непонятные персонажи, которые ищут его жену и просят вернуть проценты по займу.

Устав от приколов жены, Роман не выдержал и написал заявление в полицию. Что касается Екатерины, то её куда-то унесло буйной жизнью — где сейчас находится женщина, неизвестно. Видимо присосалась к очередному мужику.

27.

"1964 год, Рио-де-Жанейро. Молодой, но уже знаменитый композитор на пляже Копакабаны вытаскивает из воды тонущего друга, а тот знакомит спасителя с обворожительной актрисой. Героев зовут Маша и Миша. Француз и француженка. Оба – внуки эмигрантов. Он с армянскими корнями, она - с русско-украинскими. Он – Мишель Легран, она – Маша Мериль, урожденная княжна Мария-Магдалина Гагарина.

Под шелест пальм, шум прибоя и прочую романтику вспыхивает роман, полный сказочного счастья. Но Бразильский международный джазовый фестиваль, на который они оба приехали, заканчивается, и праздник резко перерастает в драму. Влюбленные обещают никогда больше не встречаться и не искать друг друга, чего бы им это ни стоило.

Маша возвращается к жениху (свадьба через неделю), Мишель – к жене и детям. Они расстаются, договорившись, что не будут убивать своей любовью близких. С разбитыми сердцами, но выполнят свои обязательства. Так они решили, но... В пылу чувств порой трудно бывает определить: то ли это курортный роман, то ли «солнечный удар». То ли на три дня, то ли до гробовой доски. Важно, как и где поставить решающую точку.

Проходит пятьдесят лет. Легран достигает всех мыслимых высот. У него три развода и четверо детей. В активе у Маши такое же количество браков и гораздо больше романов. Она играет в театре и кино, пишет книги, начав осваивать литературное поприще, преодолев полувековой рубеж.

Увенчанный лаврами 82-летний Легран приезжает в театр, где играет 73-летняя Маша, и принимается ходить на все ее спектакли, поняв, что всю свою жизнь он любил именно эту женщину. Жил с другими, а вот любил – ее! И мадам Мериль сдается под напором взаимных чувств. Дальше – венчание, ради которого католик Легран принимает православие, ну а потом молодожены пишут оперу, он – музыку, она – слова.

Маша Мериль: «Говорят много глупостей по поводу возраста — что это некий итог, конец жизни, обретение мудрости и прочее. Тогда как возраст — это все строго наоборот. Это прежде всего обретение полной свободы. Причем свободы хулиганской, отчаянной, задорной. С возрастом мы освобождаемся от всех комплексов, страхов и условностей, мы становимся по-хорошему бесстрашными, как бывает, наверное, в ранней юности. Мишель к моменту нашей второй встречи успел расстаться с тремя своими женами, да и у меня были мужья. Мы воспитали наших детей, они выросли, ушли и зажили самостоятельно. Мы оба похоронили родителей, многих друзей.

У нас никого и ничего не осталось, кроме нас самих. И планов на будущее. И надежды. И потребности радоваться. Мы были готовы все начать с нуля, заново. Энергию ощущали огромную. А новая любовь дала нам импульс. И мы стали строить планы. Причем самые амбициозные, какие только можно себе представить. Любовь дала нам силу. И дикую самоуверенность. Теперь мы готовы были пойти на любой риск.

Еще до встречи с Мишелем я вывела для себя формулу идеальных отношений — надо быть очень похожими. Иметь один мир, один градус накала страстей, ощущений. Это когда один начинает фразу, а второй ее заканчивает. Неправду говорят, что противоположности притягиваются. Такое «уравнение» является выдумкой тех пар, которые не понимают, по какой причине они, такие разные, вместе. Только единое эмоциональное поле, единый мир чувств, культуры, знаний и градус темперамента создают настоящее счастье. Иначе никак…

Мы с Мишелем не сожалеем о прошлом, о прошедших годах, не смотрим назад. Даже наши свадебные фото еще не вклеили в альбом! Когда мы идем с Мишелем по улице, к нам часто подходят совсем незнакомые люди, протягивают руки. Они говорят, что наше счастье дало им надежду. Теперь и они верят, что встретят свою любовь. Так что мы вроде как талисманы для влюбленных.

Возвращаясь к острой теме возраста, хочу заявить: свадьбы должны играться поздно! Потому как только сейчас у нас наступают лучшие годы жизни. Мы уже способны оценить свое счастье, способны вкусить радость, осознать ее в полной мере. Потому как у нас нет преступной юношеской легкости, безответственности, глупости и наивности. Нет, мы не безумцы, мы понимаем, что годы идут, неумолимо идут, сокращая наше время на земле, но мы знаем, что пройдет оно насыщенно и ярко, мы не потеряем ни одного мгновения! И будем работать вместе, сочинять, творить, и даю вам слово — вы о нас еще услышите."
Мишель Легран и Маша Мериль прожили вместе шесть счастливых лет, вплоть до смерти композитора в позапрошлом году. А его любимая пишет историю любви, опубликовать которую изъявили желание три издательства."

28.

Чем современные дети отличаются от школьников 1980-х: 10 пунктов учителя истории

Я, Игорь Николаевич Гусев, служил в Рижской средней школе № 17 с 1986 по 1994 гг. Преподавал историю, а также обществоведение, психологию и логику (в те годы экспериментально практиковались и такие дисциплины). Был классным руководителем. Ушёл из школы вместе с моими выпускниками, так что совесть перед ними чиста. Минуло четверть века и в прошлом году меня попросили временно заменить в одной из школ захворавшего историка. Так, нежданно-негаданно для себя, я вновь погрузился в эту прекрасно-необыкновенную, чудовищно-непутёвую школьную жизнь, со всеми её плюсами и недостатками.

У меня появилась завидная возможность сравнить своих учеников – тех, прошлых и нынешних, современных. Это было особенно любопытно, тем более, что среди новых учеников обнаружились отпрыски моих былых воспитанников. Сравнение отцов и детей обещало быть интересным!

Считается, что у хорошего педагога любимчиков не бывает. Ему все дети одинаково противны. Я учитель плохой… Детей очень люблю и сам, будучи современным папой, искренне пытаюсь понять новое поколение, младое и малознакомое. Сами по себе дети прекрасны! Есть просто умнички и лапочки, со многими, как мне кажется, мы искренне подружились. Тронули до глубины души их слёзы на глазах, когда через полгода нашей совместной работы, настал срок мне покидать это гостеприимное школьное сообщество. Спасибо, милые мои, я вас помню и люблю… Так есть ли отличие между учениками прошлых лет и нынешним поколением славных оболтусов?

ПЕРВОЕ, что бросается в глаза в современной школе -- много тучных детей, особенно девочек. Виной тому, полагаю, не только нездоровое питание, но и те стрессы, в которые дети погружены с момента рождения. Нередко полный человек набирает лишний вес именно под воздействием постоянного нервного напряжения. Это своеобразная защитная реакция организма. Дети, если сравнивать с прежними поколениями, вообще очень мало развиты физически. Отсутствие подвижных игр. Я ни разу не видел на переменках, чтобы девочки играли в свои извечные девчачьи «скакалочки», «резиночки», а мальчики гоняли мячик. Никаких «казаков-разбойников» и «салочек»! В лучшем случае – бессмысленная возня и толкотня. Но чаще всего, Его Величество МОБИЛЬНИК! Забывая всё на свете, не видя никого и ничего, дети тычут пальчиком по экрану. Они «играют» на мобильнике по дороге в школу, на перемене, играют на уроке, в туалете, играют по дороге домой. Начало урока, для детей всегда мука – ведь зловредный учитель требует спрятать мобильник с недоигранной игрой! Дети злятся, они раздражены и мало думают об уроке…

ВТОРОЕ. Современные дети очень быстро устают, теряют внимание и концентрацию. Я ещё помню уроки по 45 минут. Но сегодня они длятся 40, и даже этого получается много! Современный ученик уже через 20 минут практически неработоспособен, он уже не в состоянии следить за речью учителя. Проявляется немотивированная гиперактивность: сам вертится, ёрзает, руки бегают по парте, ребёнок бессмысленно перекладывает карандаши-ручки-линейки с места на место. Вдруг в разгар урока поднимает сумку и начинает шумно копаться в ней, после чего снова ставит её на место. Интересуюсь: «Саша, что ты искал?». Смущённо улыбается, краснеет, пожимает плечами… Он и сам не знает. Таких «Саш» -- полкласса.

ТРЕТЬЕ. Современные дети с рождения усваивают массу информации, но вся эта информация, как правило, мало связана с обыденной жизнью и уж конечно не имеет отношения к истории. Рассказываю на уроке о крестьянском труде, о подсечно-огневом земледелии. Тут понимаю, что дети вообще не ориентируются, что такое плуг, зачем нужна борона, как сеют и выращивают хлеб! Недоумённо хлопают глазами. В старое время советские дети получали много информации из мультиков. Помните? Кошечки и собачки пекли хлеб, Фока на все руки дока ковал подковы в кузне, персонажи народных сказок из советских мультфильмов много и трудолюбиво работали. В современных мультиках разнообразные супергерои не работают вообще. Им работать некогда – они «мир спасают»!

ЧЕТВЁРТОЕ. Дети не читают, т.е. совершенно! Вообще!!! Успешное преподавание истории обязательно базируется на тех историко-приключенческих романах, которые подросток «проглотил» к средней школе. Помните, у Высоцкого: «Значит, нужные книги ты в детстве читал!» Сейчас не читают никаких книг… И вот стою я перед классом, весь такой красивый и самонадеянный, рассказываю об истории Франции XVII века и наивно вопрошаю: «Помните, как д'Артаньян приезжает в Париж?» И вижу огромные недоумённые глаза детей! Оказывается, из четырёх средних классов, роман «Три мушкетёра» читали лишь ТРИ человека!!! Но я такой старый, что ещё помню, как это произведение читали буквально ВСЕ, потому что не прочитать его считалось позорным и неприличным! Уже общее правило современной школы: если ученик хорошо и бойко отвечает, если учится успешно, значит – читающий ребёнок. Увы, но таких уникумов прискорбно мало…

ПЯТОЕ. Дети удручающе прагматичны, у них почти полностью отсутствуют романтические порывы. Они мало чем интересуются, кроме того, что относится к их «личному потреблению». У меня есть небольшая коллекция предметов, привезённых из археологических экспедиций. В былые годы, демонстрируя на уроках истории обломки древнегреческих амфор, орудия труда первобытного человека, многотысячелетнюю керамику со следами пальцев давно истлевшего гончара, я с удовольствием наблюдал горящие глаза детей, которые страстно разглядывали все эти археологические чудеса, вырывали их из рук, засыпали меня вопросами… Теперь же, попытка предъявить мою коллекцию ученикам, вызвала у них лишь вежливый интерес (у некоторых!). 25 лет назад это вызывало восторг... Сегодня это им НЕ ИНТЕРЕСНО! Переданное мною по рядам рубило каменного века, многие даже не рассматривая передавали дальше.

Я вообще был приучен к особому вниманию моих учеников, привык, что после урока возле учительского стола обязательно собирается стайка любознательных чудаков, засыпающих меня вопросами, доказывающих своё, особое мнение. Сегодня это невозможно. Сразу после звонка, все дружно хватают мобильники и играя на ходу, вылетают в коридор.

ШЕСТОЕ. В каждом классе всегда были диссиденты. Это, как правило, дети-личности, они особые, неординарные. Они могли портить нервы учителю, могли спорить и не соглашаться, отстаивая своё мнение. Таких учеников вечно ругали, «пытались поставить на место», их родителей нередко вызывали к директору. Но умные учителя, таких ребят в душе очень любили. Это были ЛИЧНОСТИ, имеющие своё собственное мнение. В современной школе такой диссидентствующий типаж также имеется. Только разница в том, что нынешний «диссидент» портит тебе нервы и умничает не потому, что «борется за справедливость». Он язвит ПРОСТО «ПО ПРИКОЛУ»! У него нет особого, своего мнения. Это изначально умный, неординарный ребёнок, с увы… крайне скудным багажом познаний, но с большими амбициями. Спорить ему хочется, только спорить не о чем, знаний не хватает. Поэтому – просто дерзит.

СЕДЬМОЕ. У современных детей крайне низкая мотивация к успешной учёбе. Они вообще НЕ ПОНИМАЮТ, зачем им нужно учиться хорошо? Звучит дико, но это так… Столкнувшись с этим удивительным явлением, я поставил эксперимент: выложил на парты учебники, задал несколько вопросов и велел ученикам просто НАЙТИ И ВЫПИСАТЬ из учебников готовые ответы! В прежние годы, мне подобная профанация учебного процесса и в страшном сне бы не приснилась… Эксперимент дал поразительные результаты. Многие ученики НЕ НАШЛИ ответов в указанном мною параграфе. Для них оказалось непосильной работой прочитать текст и выписать готовые ответы! Многие и не пытались этого делать. Их даже не соблазняла хорошая оценка. За десять минут до конца урока, мне сдавались листочки с несколькими случайно подобранными фразами, их же владельцы в ожидании звонка просто сидели, украдкой под партами играя на мобильных телефонах. Я пытался исследовать этот феномен. Складывается впечатление, что у многих детей прочно укоренился стереотип, что всё в жизни к ним как-то придёт и сложится само-собой. Может быть дело в этих стереотипах сознания?

Присматриваясь к мультяшкам и кинофильмам, которые смотрят наши дети, которые сегодня идут в кинотеатрах, можно заметить, что многие из них имеют некую общую канву. Живёт некий мальчик (девочка) – откровенный лузер и неудачник. Он (она) не обладает никакими особыми способностями, никакими особыми талантами. Он беден, некрасив и одинок. И вдруг неожиданно выясняется, что он (она) ИЗБРАННЫЙ! Он пришёл в это воплощение, чтобы СПАСТИ МИР! Невероятным волшебным образом наш вчерашний неудачник вдруг приобретает особые таланты, способности и становится СУПЕРГЕРОЕМ! Он обретает всё – славу, почёт, любовь, дружбу и успех! Заметим, это в старом «совковом кино», герой, чтобы обрести себя должен был много трудиться, учиться, преодолевать трудности и свою собственную лень. В советском мультфильме просто так никому ничего не доставалось. Только через ТРУД и преодоление лени, трусости, эгоизма обыденный персонаж становился Героем. Он не превращался чудом, он делал себя САМ! В современных мультфильмах герой как правило приобретает свои способности просто так, по волшебству, или на худой конец, скушав особую пилюлю (тогда это уже не фэнтези, а научная фантастика). Может быть в этом стереотипе, навязанном современным кинематографом и скрывается тот факт, что многие дети просто ждут подарка от судьбы, не желая прикладывать к этому никакого труда?

ВОСЬМОЕ. Современные дети очень любят «качать права», ведь их с первого класса старательно знакомят с «правами ребёнка». Так и вопят: «Вы нарушаете МОИ права!». Если бы они также хорошо помнили и о своих обязанностях…

ДЕВЯТОЕ. Я был потрясён практически полным отсутствием брезгливости у своих теперешних учеников. Они спокойно сидят и лежат прямо на полу в коридоре и на лестнице. Они кладут без особого пакета свои грязные кроссовки с урока физкультуры прямо в сумку, вперемежку с учебниками и тетрадями. Они роняют печенюшки на пол, а затем поднимают их и спокойно едят… Впрочем, возможно, это общеевропейские тенденции, а я – старый замшелый консерватор. В Европе я насмотрелся на приличного вида девушек, мирно отдыхающих на полу общественного туалета (туалет унисекс), на бодрых французов, спокойно кладущих свежекупленный багет на сиденье автомобиля или общественную скамейку. Видел щеголеватого немца, уронившего сигарету на мостовую, который поднял и невозмутимо прикурил её… Может, так и надо. Ну её, эту брезгливость…

И наконец, ДЕСЯТОЕ… Я всегда пытался пробудить у своих учеников стремление к Высокому духовному идеалу, воспитать уважение к духовным ценностям нашего несовершенного мира. Мне кажется, что у каждого нормального человека должна быть в жизни Высокая Мечта. Во время моей недавней школьной практики дети делились своими мыслями. Они были разными, но горько тронули меня слова одного мальчугана из 6-го класса, который печально сказал: «Я мечтаю учиться на родном языке…» Такая вот, Высокая Мечта.

В заключение, хочу заметить, что вовсе не критикую НАШИХ детей. Не их вина, но их беда, что вынуждены они вступать в жизнь в это непростое, недоброе время. И особая роль и особая задача родителей, всеми силами помогать им. Даже сейчас, дайте мне нормальный учебник, нормальную продуманную учебную программу и не мешайте работать, уверен, что с этими детьми можно творить чудеса! Да только, кто же даст…

29.

Про одно предложение руки и сердца. Извините за многословие, сокращал как мог. И предупреждение для моих друзей. Если вдруг узнаете здесь свои черты или фрагменты своей биографии – не пугайтесь, это не про вас. Я нарочно всё перемешал, чтобы скрыть настоящих участников.

***

Мой однокурсник Ваня Пинягин был влюблен в красавицу Адочку Айзман. Евреев в вузе было процентов 30, почему – обсуждайте с кем-нибудь другим, мне надоело, но в нашей тесной компании Иван, сын сельского священника, был чуть ли не единственным русским. Он рассказывал:
– Батя спрашивает: «Твои еврейчики хотя бы мацу не вкушают?» А что я скажу? Вкушают, аж за ушами трещит. И я с ними.
Мы легкомысленно отвечали, что маца у нас диетическая, без примеси христианской крови.

Юность и свежесть делают привлекательной почти любую девушку, но Адочка и правда была чудо как хороша. Сохранилось фото с ее восемнадцатилетия – один в один постер к сериалу «Ход королевы», только на столе вместо шахмат разномастные стаканы и кружки. Карточка черно-белая, но цвет только усилил бы сходство с актрисой, подчеркнув рыжие кудри и огромные зеленые глаза.

По-деревенски прямой и наивный Ваня сделал ей предложение уже на третий месяц учебы. По всей форме, при свидетелях, с кольцом и вставанием на колено. Ада покраснела до корней своих рыжих волос и рассмеялась:
– Ванечка, куда ты спешишь? Ты хороший, но мы еле знакомы, и нам ведь еще даже нет восемнадцати. Я обещала родителям, что буду учиться, а не влюбляться. Подожди пару лет хотя бы.

Два года Ваня ждать не стал, к лету они стали парой, насколько это возможно в условиях советского общежития. Потом почему-то разбежались. Сразу после защиты Ада вышла замуж за доцента Мервиса с кафедры матeматики.

***

В перестройку добрая треть нашего курса оказалась за границей. Я сильно подзадержался и через двадцать с чем-то лет после выпуска только распечатал ту бочку дерьма, которую должен потребить всякий эмигрант, прежде чем дойдет до повидла. Жил один (жена ушла, дочки выросли), снимал в Бруклине конуру, единственным достоинством которой была неправдоподобно низкая цена: домовладелец, девяностолетний румынский еврей, давно выжил из ума и забывал повышать квартплату.

Там меня и навестил Иван, приехавший в Нью-Йорк туристом. Он сильно постарел, от густых когда-то волос осталась прическа фасона «внутренний заем» – длинная прядь поперек лысины. Он удачно вписался в новые времена, завел бизнес в провинции, что-то строил, что-то возил. А вот с семьей не повезло: однажды не вовремя вернулся домой и застал жену с финдиректором, по совместительству лучшим другом. Больше длительных связей не заводил, обходится девочками на одну ночь. У дочери своя жизнь, от отца ей нужны только деньги.

Я рассказал о судьбе наших ребят, уехавших в США раньше. Их с полдюжины в разных городах, все успешные айтишники.
– А она? – спросил Ваня. Я не сразу понял, кого он имел в виду.
– В Чикаго. Мервис со своим матанализом работает в страховой компании, считает риски. Сама Ада менеджер в IT. Сыновья в университете. Большой дом в пригороде. Американская мечта во весь рост. Да у меня и фотографии есть.

Ваня долго всматривался в фото, потом вздохнул:
– Красивая...
– Это карточки мелкие, морщин не видно. Ей столько же лет, сколько нам.
– Да какая разница? У тебя осталась та фотокарточка, с восемнадцатилетия? Вот сравни. Это же она? Она. Я смотрю на эту, а вижу ту. И всегда буду видеть. Я ведь делал ей предложение еще раз, на пятом курсе. Сказала, что опоздал. Что любит меня, но у нее уже с Мервисом всё на мази. Не из-за московской прописки или еще чего-то, а потому что еврей. Я говорю: не вопрос, чик-чик и готово. Еще до хрена останется. Засмеялась.
– Вань, ты как будто с нами в бане не был. Из нас половина не обрезанные. Еврейство в голове, а не в головке. Вот он с ней поехал в Америку, а ты?
– Поехал бы. Хоть в Израиль, хоть в Африку, хоть на Марс, лишь бы с ней.
– Как-то ты женщин идеализируешь. Что моя жена, что твоя. Да и Ада нехорошо с тобой поступила.
– То бабы, а то она. Не путай. Да ладно, что уж теперь. Не ждать же, пока Мервис сдохнет.
– Долгонько ждать придется. Это Америка, тут долго живут. Да восьмидесяти как нечего делать. А то и до девяноста.

***

В последующие годы в моем эмигрантском дерьме стало попадаться варенье, странным образом не без участия Ады. С ее подачи я нашел работу в Чикаго, а после переезда завел роман с ее подругой. Мы не поженились, но несколько лет счастливо прожили вместе. Мы близко приятельствовали с Мервисами: бывали друг у друга в гостях, ходили на спектакли, выставки, концерты заезжих бардов (это последнее втроем, Ада терпеть не могла самодеятельность), пару раз даже ездили вчетвером отдыхать.

Однажды я пришел домой и застал у нас заплаканную Аду. Моя подруга пыталась ее утешать, но, судя по почти пустой бутылке ликера, горе было слишком велико. Ада обернулась ко мне:
– Вот скажи, я старая?

Я внимательно ее оглядел, хотя ответ не требовал размышлений. Да, закрашенная седина, подтяжки-перетяжки, ботоксы-шмотоксы, морщин на шее все равно не скрыть. Но если задать себе Ванин вопрос: вижу я перед собой юную Адочку с того фото? Вижу, без малейшего усилия.
– Нет, конечно, – ответил я. – А что случилось?
– Мервис, козел, хочет разводиться. Сказал, что я его больше не возбуждаю. Ну да, мне пятьдесят, но ему-то скоро семьдесят! У него уже лет десять без домкрата не встает. Вот, нашел себе сорокалетний домкрат с третьим размером. Нелегалка, в Штатах без году неделя. И когда только успел, мы же всё время вместе?

***

На самом севере США, на стыке озер Гурон и Мичиган есть остров Макино. Чисто туристское место: природа, отели и рестораны. Там запрещен любой моторный транспорт, ездят только на велосипедах и лошадях. Вот туда мы с подругой отправились на длинные выходные и уговорили Аду поехать с нами, чтобы развеяться после развода.

В первый вечер этой поездки мы сидели за столиком уличного кафе, среди нарядно одетых туристов. Горел закат, звенели цикады. В конце улицы показалсь украшенная цветами двухместная пролетка – местный Гранд-отель сдает ее напрокат новобрачным, свадьбы на острове проходят регулярно. Ада развивала свою любимую тему, про козла Мервиса и козлов-мужчин в целом.
– Смотри, какая красота вокруг, – обратилась она ко мне. – Что ж ты девушку замуж не зовешь? Самое время и место.
– Да звал я десять раз. Она не хочет.
– И правильно. Зачем брак в нашем возрасте? Дети выросли, дом есть, денег хватает. А нужно потрахаться – сошлись-разошлись, и все дела.
– А любовь? – спросила моя подруга.
– Любовь была в двадцать лет. Кончилась. Я и тогда была разумная девушка, выбрала умом, а не сердцем. А теперь что, время назад не вернешь.
– Ада, оглянись, – перебил я.

Пролетка подъехала к нам вплотную. Из нее вышел высокий бритоголовый господин и опустился на колено перед Адой. Туристы за соседними столиками зааплодировали.

Очень интересно было наблюдать за Адиным лицом в этот момент. Сперва она растерялась. Потом узнала его, и я увидел, как тридцать лет слетели с нее в одно мгновение. На самом деле лицо, конечно, не изменилось, только глаза осветили его изнутри зеленым светом.
– Ванечка, – прошептала она, – откуда ты взялся?
– Оттуда, – Иван неопределенно махнул рукой на восток. – Теперь-то я наконец вовремя?

Не дожидаясь ответа, он подхватил Аду на руки, посадил в пролетку, и экипаж покатил вверх по улице, в сторону Гранд-отеля. Там у Ивана был снят номер для новобрачных. Я знаю это наверняка, потому что весь этот спектакль был подготовлен с моим активным участием. Несколько лет я переписывался с Ваней, держа его в курсе всех перипетий Адиной жизни, а на финальном этапе подключилась моя подруга. Именно она придумала остров, пролетку и даже поработала над Ваниным внешним обликом, заставив его сбрить «внутренний заем».

Прошло уже восемь лет. Ваня свой бизнес не бросил, живет на две страны, хотя в последнее время это стало сложно. Судя по регулярно появляющимся в соцсетях фоточкам из разных экзотических мест, времени они зря не теряют, даже во время локдауна ухитрялись куда-то ездить. Золотую свадьбу вряд ли отметят, а вот серебряную – вполне. Это Америка, тут живут долго.

***

На самом деле «домкрат» Мервису подогнал тоже я. Узнав, что случайная знакомая ищет старичка с деньгами и гражданством, посоветовал ей сходить на бардовский концерт и показал, на кого обратить внимание. Вот он оказался пострадавшим в этой истории, потерял на старости лет и старую жену, и новую, и покой, и изрядную сумму денег. Но вины перед ним я не чувствую. В конце концов, он мог бы и отказаться.

30.

"Роман Абрамович, по данным македонских СМИ, погасил долг Достоевского в немецком Висбадене. Как пишет портал Markukule, «Федор Достоевский был страстным игроком, жил и работал в Германии, а в игорном доме в городе Висбадене до 2013 года была доска, которая гласила: Достоевский остался должен 240 тысяч евро. Этот долг был погашен Романом Абрамовичем, который сказал во время посещения: «Достоевский никому не должен, снимите эту позорную табличку».

Фэйк, конечно. Но ведь мог бы Роман Аркадьич на самом деле, мог бы. Столько русских людей за его здоровье рюмочку бы подняли!

31.

Не знаю как сейчас, а в конце прошлого века учащиеся мореходки торгового флота обладали двойным статусом: с одной стороны они студенты гражданского вуза, а с другой – курсанты учебных рот под командованием офицеров ВМФ со всеми прелестями казармы: построениями, суточными нарядами и хождением строем. Отсутствие статуса военнослужащих не позволяло кадетам бесплатно пользоваться городским общественным транспортом и лишало их заботливых командиров возможности отправить особо «любимого» курсанта на гарнизонную гауптвахту.
Перестроечные же времена внесли в эту двойственность еще большую неразбериху из-за разгорающейся классовой борьбой. Действительно, что должен думать командир роты, воспитанный в идеалах марксизма-ленинизма и преданный делу Коммунистической партии, когда утром, выходя из метро, он видит парковку, забитую иномарками, которые курсанты его роты привезли с летней практики на судах загранплавания?
Особо классово чутким оказался командир соседней роты, изгалявшийся над своими подопечными с искренним удовольствием. Подчиненные ему курсанты, а многие из них до поступления в мореходку «ровняли горы» в Афганистане, по-всякому намекали своему ротному поумерить его дисциплинарный пыл: и роман Ф.М.Достоевского «Идиот» ему на 8 Марта дарили, и песню австралийской рок-группы «I Touch Myself» для него на радио «Европа Плюс» заказывали – все было бесполезно.
Однажды, уже на шестом курсе, при очередном обыске кубриков, этот ревнитель Уставов и нравственности зачем-то полностью залез в шкаф с личными вещами курсантов. Дверцы шкафа были немедленно за ним закрыты, а сам шкаф, вместе со всем содержимым, выброшен в окно. Удара о землю казенная мебель не перенесла и развалившись, выпустила наружу непримиримого классового борца с американскими джинсами и японскими магнитофонами. Поправив мятую фуражку, тот, подняв голову вверх, крикнул: «если ты настоящий мужик – выгляни в окно!» И из окна тут же высунулись три курсанта в противогазах.
Это я к чему: маски - полумера. Противогаз - лучше.

32.

Интересно, много ли существует на свете книг, которые ОЧЕНЬ сильно повлияли на жизнь людей?
Боюсь, что я знаю лишь очень небольшое число книг, которые реально смогли оказать такое влияние.
Не буду упоминать Тору, Бхагавад-Гиту, Евангелие и Коран. Религия — это религия.
Да, был такой «Капитал», который, надо признать, все же мало кто реально читал (особенно – до конца), но который привел в итоге ко многим серьезным событиям в целом ряде стран, в частности – в России.
Да, была такая книжка «Хижина дяди Тома», которая стала (лично я раньше не знал этого) самой продаваемой книгой в США в XIX веке (после Библии!). Как рассказывали современники, эта книга настолько сильно обострила противоречия между сторонниками и противниками рабовладения в США, что в итоге вызвала Гражданскую войну. Авраам Линкольн при встрече с автором «Хижины…» Гарриет Бичер Стоу назвал ее «маленькой женщиной, вызвавшей великую войну» и, я думаю, он знал, о чем говорил.
Кроме «Капитала» и «Хижины…» я могу назвать еще одну книгу, которая вызвала при ее появлении огромный общественный резонанс, изменивший, в итоге, очень многое в жизни одной страны – Великобритании. Интересно, что эта книга, как и «Хижина дяди Тома», издавалась в СССР, пользовалась у нас определенной известностью, но большинство из тех, кто эту книгу прочел в русском переводе, даже не могут представить, насколько большую роль эта книга сыграла на родине ее автора, британского писателя, Арчибальда Джозефа Кронина.
Книга эта – роман «Цитадель».
Сразу предупрежу, что в книге вообще ни слова не говорится о цитаделях, крепостях, и других оборонительных сооружениях. Лишь на САМОЙ ПОСЛЕДНЕЙ странице этого романа описывается проплывающее «облако в виде цитадели». И это все.
Книга эта о молодом английском враче, только начинающем свою карьеру в медицине – Эндрю Мэнсоне. Было известно, что автор романа к моменту его написания был умеренно известным писателем, а до писательства он сам работал врачом примерно в тех же местах, куда он поместил героя своего романа – в шахтерских городках Южного Уэльса. Все это придавало дополнительную достоверность роману, но, как бы реалистично роман не был написан, это не могло объяснить и десятой доли той популярности, которую приобрела эта книга немедленно после издания.
Книга вышла в 1937 году, и в этом же году вышли два дополнительных издания романа, а в 1938 году по книге был уже был снят фильм. Более того, в 1980-е годы BBC сняло по этому роману 10-серийный сериал (при желании его можно найти сейчас на YouTube).
В июле 1937 года роман бесплатно распространялся среди делегатов ежегодного собрания Британской Медицинской Ассоциации, а в сентябре 1937 года журнал Американской Медицинской Ассоциации (JAMA) посвятил этому роману редакционную статью на целую страницу! Думаю, это был единственный такой случай за всю историю JAMA, когда столь престижный научный журнал посвящал целую страницу своего издания не новому лекарству или методу лечения, а всего-навсего художественному произведению.
На страницах того же журнала JAMA развернулась целая дискуссия по поводу романа, что тоже было более чем необычно для такого издания.
Кто-то писал о том, что «роман представляет собой интересное чтение», но «он не дает верной картины медицины ни в Великобритании, ни в Соединенных Штатах». При этом некоторые читатели-врачи были в полном восторге от прочитанного романа. В частности, доктор Хью Кабот из клиники Мейо в Рочестере написал в своем письме в редакцию JAMA такие слова: “Эта книга столь значима, что я был бы рад, если бы она оказалась в распоряжении каждого студента-медика и практикующего врача в возрасте до 35 лет в этой стране. Она также даст возможность задуматься любому, кто чувствует сомнения в разумности подхода к оказанию медицинской помощи в настоящее время. Это великая книга, которая вполне может оказать глубокое влияние на будущее нашего общества».
Несколько слов о том, какие картинки из жизни молодого врача в Уэльской «глубинке» вызвали столь пристальное внимание британской (и не только) публики – в особенности, врачей.
Глазами молодого доктора, влюбленного в свою профессию, мы видим «умудренного жизнью» фармацевта, который в своей аптеке предлагает больным обычную воду из-под крана в сосуде с латинской надписью «Aqua» - «из него вода им кажется вкуснее».
Мы видим «преуспевающего» доктора, который предпочитает умолчать о нескольких случаях тифа у него на участке, что может потенциально привести к эпидемии, но меры по ее предотвращению могут привести к чрезмерным затратам медицинского совета, и ему тогда, скорее всего, сократят зарплату. Это умолчание приводит, в итоге, ко вспышке тифа в городке.
Мы видим пожилого доктора, который очень популярен в городе, но с легкостью путает вилочковую и поджелудочную железу у пациента. Поговорив с ним, главный герой размышляет о том, то «должен быть какой-то закон, который будет заставлять врачей повышать свои знания и проходить курсы усовершенствования в обязательном порядке хотя бы раз в пять лет».
В романе показано, как Эндрю Мэнсон в самом начале своей карьеры лечит лишь единичных пациентов, от которых отказались другие врачи, и он старается помочь каждому из них по максимуму, не особо обращая внимания на уровень гонорара. Но с ростом популярности в маленьком городке, молодой доктор становится все более и более разборчивым, у богатых пациентов он находит все новые и новые мнимые болезни, назначая против этих мнимых болезней дорогостоящее (но бесполезное) лечение.
Тем не менее, на каком-то этапе доктор Мэнсон, пережив личный кризис (связанный со смертью любимой жены) находит в себе силы прекратить охоту за денежными знаками и вернуться к врачебной практике, приносящей пользу всем людям, а не только горстке супербогатых пациентов.
Современные исследователи творчества Кронина выделили несколько принципов для реформирования системы здравоохранения в Великобритании, которые в художественной форме были сформулированы автором в романе «Цитадель»:
1) Уход от системы оплаты медицинских услуг «fee for service» (т.е. примерно так, как оплачивается у нас сейчас поход в платную клинику – осмотр врача стоит столько-то, удаление зуба стоит столько-то, анализ крови стоит столько-то). Вместо этого предлагается что-то похожее на советскую систему здравоохранения, только у каждого пациента есть право на выбор врача. Если к одному врачу записывается 1000 пациентов, к другому – только 500, то более «популярный» врач получает в два раза большую зарплату. А работодатель пациентов оплачивает за каждого работающего одну и ту же сумму (в англоязычной литературе эта система оплаты труда медиков называется “capitation”, для 1930х годов такая система считалась очень прогрессивной, т.к. давала возможность более широкого доступа к услугам здравоохранения для всех слоев общества)
2) Обязательные регулярные курсы усовершенствования для врачей
3) Вовлечение врачей в научно-исследовательскую деятельность, что дает врачам дополнительный стимул для совершенствования своих знаний
4) Объединение нескольких врачей различных специальностей в единую структуру (типа наших поликлиник)
5) Доступность рентгеновского обследования для всех случаев, сложных для диагностики (в годы написания романа рентгеновских установок было мало, и стоимость рентгеновского обследования была довольно велика)
6) Размещение крупных клиник за пределами больших городов, вдали от источников загрязнения (напомню, в те годы 99% помещений в Великобритании отапливались углем, что приводило к очень высокой загрязненности атмосферы городов) и шума.
7) Использование в медицинской практике результатов работ ученых, независимо от страны их происхождения и наличия у них медицинской степени (в книге приводится пример пневмоторакса, который был предложен для лечения туберкулеза, но который долгое время не применялся в Англии, т.к. был предложен 1) американцем 2) человеком, не имевшим диплома врача).
8) Достаточная оплата труда врачей и медсестер, при исключении переработки на рабочих местах, что снижает качество лечения больных.

Как уже упоминалось, роман (изданный в 1937 г.) и фильм, снятый на основе романа (1938 г.), были очень популярны в Великобритании того времени и широко обсуждались простыми британцами, врачами, а также политиками. В тяжелые для Англии военные времена, в 1942 г., был подготовлен так называемый доклад Бевериджа о возможных путях реформы системы здравоохранения. Доклад назван так по имени его инициатора, члена Либеральной партии, сэра Уильяма Бевериджа. Значительная часть изложенных Крониным принципов вошла в текст доклада, который обосновал необходимость БЕСПЛАТНОГО здравоохранения в Великобритании. Считается, что включение такого требования в программу Либеральной партии на выборах 1945 г. позволило этой партии сравнительно легко обойти консерваторов, несмотря на большую популярность главы последних – Уинстона Черчилля. А в 1946 г. был принят Акт о Национальной Системе Здравоохранения, узаконивший примерно такую систему здравоохранения, которая действует в Соединенном Королевстве по сей день.
И не последнюю роль в продвижении этой важнейшей реформы в британском обществе сыграл, как выясняется, роман Арчибальда Джозефа Кронина под названием «Цитадель».

33.

Как кровавя гебня честную оппозицию щемит.

На ан.ру в головах многих эмигрантов (да и россиян) сложилась вполне цельная, ясная и все объясняющая картина политической жизни России. В ней все расписано четко: злой, продажный тиран Пу с друзьями захватил силой и обманом власть , "держит и не пущает" в эту власть никого из оппозиции. Оно и понятно- заменят сатрапов люди с прекрасными лицами и кирдык системе. Народ увидит, как расцветает земля наша в заботливых руках либерала и тут же бросится свергать ненавистное чекистское иго.

Одно радует-иногда ростки демократии все же пробиваются сквозь асфальт властного произвола. В Москве,например, где в сентябре на выборах муниципальных депутатов в нескольких округах победили оппозиционеры. Настоящие, молодые, непримиримые, которые против всяких жуликов и воров. Уж они-то, мечтали их избиратели, покажут новый образец неподкупной заботы о городе. Тем более муниципальные депутаты — они кто? Самый низовой уровень, плинтус демократии. По определению — бессеребреники, им даже зарплата не полагается. Святые люди.
И что они сделали первым решением? Правильно! Выписали себе премии из бюджета Москвы. Они ж-победили? Победили! Молодцы? -Молодцы! А молодцов надо что? Правильно- наградить!

Или Никита Белых , например. Видный был оппозиционер.Навального дружбан, покровитель и еловой партнер.Елью они там промышляли. Древесина Никите всегда была желанна. Она его и сгубила, злодейка. Как губером стал, так грести начал аки верный пес режыму.
Причем псы-то поумнее. Борзыми щенками берут. Биткойнами то бищь. А Никита-человек простой, от сохи, народный заступник. Привык ручками банкноты шелестеть.Не брезгует, значить. Святой человек. Кто считал такие суммы-знает какой это тяжелый, изнурительный труд.
150 кило евро при взятии борца за жопу вывалилось. За покровительство лыжного комбината. Оно и понятно- без губернаторова покровительства ж лыжи-то не едут! Кто их купит тогда? Одни фуфлыжники. А если беда придет, не на что будет губернаторам встать!
Как тут без покровительства? Да никак! Да и суммы-то смешные. 600 кило евро всего-то.(150 это первый транш был) На молочишко детишкам-и то не хватит.
Но налетели псы глоданые и схватили демократа под белы локти. Под видеозапись. Валюту, гады, дрянью какой-то извазюкали. Что б, значить, запятнать этой дрянью честное имя Никиты. Никита тыр-пыр, восемь дыр, не мое мол. А ладошки в составе, потом как я избирателям руки жал. Вот и запачкался. И видео это в Голливуде смонтировали!
Но не прокатило. Булгаковщина поперла из оперов.

"— Абсолютно верно, — подтвердил ведущий программу, — ребенка, анонимное письмо, прокламацию, адскую машину, мало ли что еще, но стопитьсот тысяч евро никто не станет подбрасывать, ибо такого идиота в природе не имеется"
И запсотили борца за народ на нары.

Или вон мэр Еката. Ройзман. Видный борец. Уж как власти то тужились его в мэры не пущать- отдельный роман. Но правда победила! Стал градоначальником Женя. Он не Никитка какой. Бабок не берет. У него с бабками другого сорта проблемы. Дело прям по Федору Михалычу было.
Старушка-поэтесса пришла к поэту Ройзману. Стихов ему почитать. Ну и помощи попросить. Не знаю, что ей , дуре старой, от борца за все хорошее надо было. Может, общество обэриутов восстановить хотела на базе ДК Уралмаша. Или гусиных перьев ей наточить, черт ее , каргу , разберет . Поэт Женя помощнику и говорит: надо разобраться! Помощник и разобрался. Литературно.
Бабку в болоте утопили, обушком предварительно по седой головке тюк, а хату на себя переписали.
Помощник, кстати, врач. Давний друг Ройзмана. Мне вот что интересно. Много ли у читателей Раскольниковых в знакомых? У меня какой только сволочи вокруг нет , а таких и не найду. А вот у Ройзмана- только плюнь рядом и в Родиона попадешь. Умеет Женя себе друзей-товарищей подбирать, тут не поспоришь.

https://meduza.io/feature/2016/03/03/deputat-ubil-pensionerku-radi-kvartiry

Цимес в том, что друг (право имеет, не тварь дрожащая) говорит, что старушку грохнул не со зла, а так как должен был. Ройзману. 5 лямов за депутатский мандат. Вот, кстати, какой Ройзман принципиальный. Друг-не друг, а бабло за мандат вынь да положь! Неча тут кумовство разводить! Врач, стало быть, каргу эту ушатал ради высокой цели: помогать людям.
Но кровавая гебня подрезала соколику крылышки.
И что, вы думаете, поэт Ройзман? Наложил себе в руки, как тонкая натура? Застрелился на могилке невинно-убиенной старушки? В скит ушел грехи замаливать? Да как же! По-прежнему борется за все хорошее со всем плохим.
Из последнего: Сережа Фургал. Губер Хабаровский.
Все прям по сюжету: с боем победил единоросса, стал во главе. И давай себе да депутатам льготы резать!
Умничка какой. Настораживало, что врач и , барабанная дробь, тоже лесом торговал. Тенденция, однако.
И шо ви думаете? Таки повязали мальчишечку!
Причем не по респектабельной взяточной статье, а по пацанской 105й. Там за спиной у борца с привилегиями склад трупов всплывать начал. Понятно, чего чекисты нервничали.
Престиж власти ж страдает! Ну не соблюдают оппы политес. Чиновнику ж бонтонно садиться за взятки там, превышение полномочий. Растление малолетних, если натура творческая. Мошенничество , на худой конец. А у этих-сплошная пролетарская уголовщина за спиной.
Живоырство да душегубство с разбоем вперемешку.
Ну несолидно ж...

Вот такая у нас оппозиция. И то, что злобные чекисты не пускают этих замечательных людей во власть, я считаю преступлением перед русской словесностью.
Каких лихих лихих сюжетов для классической литературы эти твари нас лишают!

34.

Коротко писать я не умею. Как всегда длинно( Извините.

Давным-давно, в какой-то другой жизни, купить хорошую книгу было большой проблемой. СССР – самая читающая страна в мире) читали в автобусах, читали в метро, впрочем, были и те, кто не читал, а спал или вязал) чтобы не терять времени даром, живя в Москве где-нибудь на Юго-Западной и работая в каком-нибудь в Медведкове.

Одним из шансов купить и прочитать интересную книгу, в особенности новинку, было подписаться на один из «толстых журналов». Подписка на них была лимитирована, тираж тоже нолями не впечатлял. Более реальной возможностью была подписка на Роман-газету, здесь тираж был массовый, и тоже печатались новинки. Правда, немного другие.

О, это был «иксклюзивный икслюзив»! Широкого формата почти что А3+, блеклый текст в два столбца, а главное – бумага, конкурирующая с туалетной. Собственно, как раз для WC вариант был вполне удачный и утилитарный, если исключить неоднозначно действующие на нежную кожу составляющие типографской краски. Печатались там не особенно интересные произведения, но иногда попадались и стоящие.

Всплесками-заманухами были 2-3 романа, собственно из-за которых и приходилось подписываться. Одной такой брошенной костью голодным читателям среди годовой макулатуры в конце 80-х был роман Бориса Можаева «Мужики и бабы».
Роман оказался странным. С деревней меня никогда ничего не связывало, с описываемыми местами тоже, слова «Антоновский мятеж» ни с чем кроме Тамбовщины не ассоциировались – спасибо учителям истории в моей славной школе. Единственные даты, вбивавшиеся в голову – 1917, 1941-45 и, может, еще 1861, но эта дата у меня давно под большим сомнением.

Меня поразило, как была показана эта история, как показана та деревенская, далекая от меня жизнь. Роман остался в памяти яркими картинами – кто не знает, Можаев писал его 30 лет. И о тех местах, где вырос, о тех событиях, которыми было окутано его детство.

И я совсем не думала, что через много лет буду косвенно и совсем немного причастна к этому произведению.

Теперь сама история. Я не буду писать ни фамилии, ни название местности. При желании все легко гуглится.

В одной из российских деревень еще во времена крепостничества жил юноша-крестьянин. Деревня была «бродягой», странствовала из Рязанской области в Тамбовскую и обратно, иногда забредая и в Московскую. Работником был толковым, тут и год 1861-й нагрянул, работал на барина, затем завел свое хозяйство, чего уж скрывать, удачно женился на купеческой дочке из соседней губернии, богатство преумножал. В родном селе построил несколько домов, школу, теплую церковь – все здания до сих пор используются, - имел магазины, лабазы, мельницу, конезавод, и это далеко не весь перечень. Слыл среди односельчан человеком справедливым и отзывчивым, помогал тем, кто приходил к нему за помощью с целью открыть свое дело.

В семье родилось 4 дочери и 2 сына. 2 дочери и 1 сын стали врачами – сын, кстати, в романе он упоминается под своим именем, - был земским врачом. Одна из дочерей впоследствии в течение многих лет была главврачом Раменского роддома.

Второй сын получил техническое образование.

Звучит кощунственно, но на счастье, наш герой умер незадолго до революции и похоронен у построенной им же церкви.
Настала власть советов. Могилу «эксплуататора трудового народа» раскопали, прах выбросили. В дом героя въехала новая власть, вдова перебралась к одной из дочерей в районный город, никого из семьи в селе не осталось.

Они остались жить в России, неизвестной оставалась только судьба второго сына. Долгое время о нем ничего не было известно, и только не так давно в списках белорусского Мемориала появилась информация, что в 1941 году был арестован, судом в Бресте был вынесен приговор.
На основе этой информации в путеводителях и книгах по истории того края писали о его гибели.

Но это было оказалось неправдой.
Второй сын действительно после революции не остался в России. Каким образом он оказался в Польше, теперь уже выяснить трудно. Сначала я думала, что Александр, так было его звали, был в отряде Булак-Балаховича, после заключения Рижского договора вместе с балаховцами был интернирован на территории Беловежской Пущи там и, как и другие бойцы, пустил корни – покидать место жительства им было запрещено. Советская Россия настаивала на выдаче этого отряда, Польша этого не сделала. Солдатам были отданы в Беловежской Пуще участки, к слову, сложные для возделывания, почти все женились на местных – добавлю, народ там в основном православный, - и занимались сельским хозяйством. Выехать оттуда и жить в столице было дозволено только Булак-Балаховичу. Он тоже не был выдан в Россию, но не сказать, чтобы был особо жалован властями новой Родины. Личность достаточно одиозная и контраверсийная, его методы ведения войны и в Польше не были признаны гуманными, воинского звания он не получил, хотя и носил генеральскую форму. Старика просто оставили в покое, простив ему эту слабость. До сих пор неизвестны обстоятельства его гибели – но это уже другая история.
Литературных опусов с Балаховичем я не встречала, а в кинематографии он отметился. Если не ошибаюсь, в старом фильме о событиях в Эстонии и в фильме втором цикла «Государственная граница. Мирное лето 1921 года» - это как раз об отряде Балаховича. Когда-то читала, что даже актеров в этих двух фильмах подбирали с внешним сходством с Балаховичем.
Заканчивая свое отступление от темы скажу, что перед 2 Мировой войной большинство из бывших балаховцев вместе с семьями оставили насиженные почти за 20 лет места и выехали в Аргентину. Тех, кто по каким-то причинам остался, судьба ожидала незавидная.

Но в случай с Александром это не вписывалось, так как в начале 30-х он женился, жил в Познани, родилась дочка. Как версия, он мог перед I Мировой войной работать на территории Королевства Польского, остаться там во время оккупации и в 1918 году остаться уже в свободной Польше, не вернувшись в Советскую Россию. В этом случае гражданство он мог получить без проблем. Если же был эмигрантом после событий революции и гражданской войны, то шансов на получение польского гражданства у него практически не было – яркий этому пример Вертинского, Мережковского с Гиппиус, да многих других.

Когда дочке было 4 года, жена Александра умерла. Уже не совсем молодой человек (год рождения 1887), в середине 30-х получил место лесничего в Беловежской Пуще. Любил свою работу, любил и знал лес, свою дочку воспитывал как мальчишку, научил любить и понимать природу.

Настал 1939 год. СССР и Германия Польшу между собой поделили, эти территории отошли к Советскому Союзу. Вскоре события не заставили себя ждать. Александр был арестован, вынесен приговор. Вместе с другими приговоренными ожидал своей участи в тюремной камере.
Девочка осталась одна. Приютила ее крестная мать – молодая дворянка из усадьбы.
Через несколько месяцев Брест заняли немцы. Опять на счастье, не всех приговоренных успела расстрелять предыдущая власть, немецкие власти всех заключенных отпустили, среди них был и Александр.
Вернулся к своей любимой работе. Работа предполагала нахождение в лесу, дочка должна была учиться в школе. Чтобы не утратить связь с корнями, отец на полгода посылал ее учиться в польскую школу, полгода – в русскую. Когда училась в польской, жила в польской семье, когда училась в русской, жила в семье у православного священника.
1944 год, и теперь Александра арестовали уже немцы.
Девочка опять осталась одна как перст. Опять ее забрала в свою семью та молодая бывшая хозяйка усадьбы – усадьба к 1941 году была разорена, в ней был колхоз, старшие хозяева в товарном вагоне вывезены на восток. Дворянка, оставшаяся с тремя детьми, проводила в городке небольшую лавку. К своим трем добавила дочку Александра.

Советские войска освобождают те территории, они отходят СССР. «Великое переселение народов» - поляки переселяются на Возвращенные земли – западную часть Польши. Боясь, что новые власти заберут сироту с русской фамилией в детдом и увезут, дворянка записывает ее своим четвертым ребенком, а настоящие документы они закапывают в лесу, надеясь когда-нибудь вернуться.

Они ждали, что Александр жив и вернется. В Познани, где поселилась семья, приемная мать пыталась официально удочерить девочку, но ей отсоветовали это делать, так как в этом случае вернувшийся Александр официально потерял бы семью и не имел никаких прав на ребенка.

Долгое время они его ждали и искали, и только спустя много лет стало известно, что Александр умер на «марше смерти», при переходе из одного концлагеря в другой. Он был заключен в концлагерь в Судетах, в Ризенберге, на работы в каменоломни, туда, где проходили испытания Фау-2. Лагерь освободили, но заключенных отправили в другой, пересыльный лагерь, Александр умер по дороге, не выдержав пути. Поэтому его долго не было ни в списках погибших в концлагере, ни в списках освобожденных.

Приемная мать всегда говорила девочке, чтобы она помнила своего отца, что он был из России. Чтобы помнила свою русскую фамилию и русский язык.
Ее жизнь сложилась, институт, замужество, дети, внуки. Только ничего не знала ни о роде своего отца, ни о роде своей матери.

Узнала только в начале этого года. Что ее дед – почетный гражданин, что о нем и его деятельности проходят конференции, что в школах на его родине о нем рассказывают на уроках краеведения и истории, что сохранились почти все построенные им здания, что о ее семье написано в путеводителях.

Что советский писатель Борис Можаев в романе «Мужики и бабы» описал дом ее деда, с обстановкой, как оно было еще до революции.
И теперь ждет, когда будет можно посмотреть снятый по этому роману сериал, где съемки были в ее «родовом» селе и домах, построенных ее дедом.

Дочке Александра Николаевича, внучке Николая Илларионовича, родившегося в 1850 году, - 90 лет…

35.

Не наживи себе врага, или мужская солидарность

В 1943 году в одном из полков знаменитой 23 армии ( по сути стояла на линии фронта с Финляндией и не вела активных боевых действий) служил в звании старшего сержанта молодой писарь. По мере рабочей необходимости постоянно перемещался по расположению части, и имел несколько больше свободы, чем прочие солдаты. У писаря была зазноба - медсестра. Боев нет, из работы разве что дизентерия да продуктов достать ( с учетом блокады Ленинграда с питанием нередко была напряженка). Поэтому времени побыть вдвоем у них было немало. Да и роман протекал как то не по фронтовому - не было ощущения, что сегодня- последний день жизни. В связи с тем, что на других участках фронта бои шли без перерыва, из состава армии постоянно "вытаскивали" те или иные подразделения, иногда - конкретных офицеров. В одну из таких перестановок в полк был переведен новый начполка. Осмотрев позиции, новое начальство сразу положило глаз на медсестру. Быстро выяснив, кто его конкурент, начполка попросил комдива перевести "талантливого и образованного парня" в штаб дивизии - тоже писарем. В связи с обстановкой людей с красивым почерком и 10 полными классами образования было мало, поэтому начдив сразу согласился. Но писарь продолжал наведываться в полк по рабочим вопросам, и отношения с зазнобой не прекращались. Кроме того - они оба были холостые, а начполка имел в тылу жену и пару детей. Но - когда враг не наступает, хочется "гульнуть". Поэтому при поездке в штаб армии комполка начал на все лады расхваливать нашего писаря. В итоге "товар" быстро нашел "купца" в рамках штаба. А намек на то, что писарь отлично пишет, но проводит слишком много времени в разъездах, был понят правильно - после перевода писарь был завален работой по самое не балуйся. Так пролетел 43, начался 44 год. Писарь, с трудом выпросив полдня свободы, съездил в полк и обнаружил свою зазнобу с командиром. Разговор не вышел, но уже после возвращения нарочный передал ему записку, где было описано, как начальник её фактически вынудил в сожительству. Осознав ситуацию, писарь начал думать думу, как быть. Вернуться в полк было невозможно по многим причинам, да и что солдат может сделать с целый майором? Написать жалобу - тоже не вариант, про его семью он не знал, да и кто знает, чем это обернется - армия стоит без движения, дел у начальства мало...
Прошло ещё несколько месяцев и тут по всему фронту началось наступление. Майор тот был на передовой, получил подполковника, но только вот загадка - не считая пары медалек - ни одной награды начполка не получил. Наградных на него было - куча. Даже к ордену красного знамени представляли. Но - ничего. Бои были тяжелые, практически до конца войны, и стоявший до этого без дела полк попал в самое пекло. Времени о наградах думать не было, тем более что комдив подписал ему все наградные- и тут уже исключительно вопрос времени. Только уже в апреле 45 начполка решил наградить свою ППЖ орденом - но снова приказа о награждении не последовало! Комполка лично поехал в штаб армии разбираться. И к своему удивлению в наградном отделе встретил нашего писаря, который ко всему прочему стал фактически руководителем наградного отдела (ответственный офицер был чьим-то сынком и часто отсутствовал). Разговора не вышло - писарь твердо заявлял, что все листы, которые к ним попадали, он исправно отправляет наверх в штаб фронта, а уж как там решают, ему не ведомо. Ну а дальше - а что дальше?
Про судьбу начполка ничего не известно, про медсестру - тоже. А писарь в 1946 получил дембеля и очень хорошо устроился в Ленинграде, дослужившись аж до секретаря райкома Партии.
Эту историю он рассказал моему знакомому номенклатурщику уже в 70-х, в обмен на его рассказ "как наказать руководство".

P.S. А при чем тут солидарность? Так вот , в наградном отделе армии работал не он один. Но НИКТО его не сдал - более того, носили ему наградные листы с соответствующей фамилией. А он с ними ходил в сортир.

P.S. 2 Морали нет, но если серьезно - не за награды же люди воевали?

36.

"-- Я не справлюсь с этим, я не амбициозен!
-- Но вам нравится Chateau Talbot 82-го года?" ( Т.Бенаквиста)
Снимал я как-то комнату в пригороде. Хозяйка была женщина суровая, вдова. Бдительно присматривала за младшим братом-неудачником, который после скандального развода отлёживался у неё. Звали брата дивным именем Эдгар, работал он таксистом.
С Эдгаром я сдружился до степени, когда он мне доверил хранить в моём холодильнике его бутылку водки - типа, у квартирантов сестра не шурует, принципиальная. С чего она лютовала, я не понял - при мне Эдгар ни разу не принял больше 50 граммов за раз. Все его мысли занимали бабы.
Очередная подруга Эдгара работала в шикарном винном магазине. Милому она таскала початые бутылки после дегустаций - на треть или наполовину пустые. Не знаю, как они ей доставались - за бесценок или забесплатно, я её ни разу не видел. Подарки практически непьющий Эдгар тайком от сестры ставил в мой холодильник.
На те годы я позволял себе вино в ценовой категории 6...10 долларов за бутылку. А тут отвал башки по 70...120 долларов за бутылку, пусть даже вскрытую! слюна водопадом. Не быть мне сомелье.
Эдгар, говорю ему, искушение чрезмерно!
Да не жалко, он отвечает, ты ж меня знаешь...
...так вот, дамы и господа, дорогое вино отличается от дешевого большей плотностью и вязкостью, капля по столу не расплывается; выдержанное более двух лет в бочке приобретает привкус дуба, причем вкус итальянского дуба отличается от вкуса французского дуба; испанское вино это вообще что-то особенного благодаря неповторимой терпкости; о португальском вине я рыдаю в моих снах; и тэ дэ и тэ пэ...
Их роман бурлил примерно три месяца, по две бутылки в неделю. Потом Эдгар переехал к девушке.
Эту халяву я буду помнить всю оставшуюся жизнь.

37.

ЛЮБИТЕ ЛИ ВЫ ЛИМОНОВА?

В марте этого года умер Эдуард Лимонов, пожалуй, самый известный из рожденных на Украине русскоязычных писателей после Николая Гоголя и Михаила Булгакова. В 60-е мы оба жили в Харькове, но никогда не пересеклись. Он был старше и покинул этот город до появления общих (как выяснилось позже) знакомых. Впервые я услышал о нем как о поэте-брючнике, который эмигрировал в США. Услышал и забыл. А лет через шесть после моей эмиграции уж не помню кто дал мне его книгу «Это я - Эдичка». Не отрываясь, я прочитал ее с начала и до конца и сразу еще раз. К этому времени мы уже переехали в свой дом в штате Нью-Джерси, но воспоминания о Нью-Йоркском периоде американской жизни были еще свежи. Меня ошеломило с какой искренностью и откровенностью автор передал эмоции, которые испытывает любой новый эмигрант (если он, конечно, не бревно). Каждая строчка напоминала о тех невеселых днях, когда я снова и снова сходил с ума от вырванности из родной почвы, чужести почвы новой, разочарований после попыток применить прежний опыт к новой жизни и полного непонимания законов этой новой жизни.

Второй книгой Лимонова, которую я уже сам купил на Брайтон-Бич, была «Молодой негодяй». Она тоже произвела на меня сильное впечатление, хотя совершенно другого рода. Построением книга напоминала плутовской роман с мастерски размытой границей между вымыслом и реальностью. Действие происходило в Харькове, но не в абстрактном городе с названием Харьков, а в совершенно конкретном, верном в каждой детали. Узнаваемым было все: улицы, памятники, фонтаны, дома, рестораны и даже отдельные скамейки. Более того, все персонажи носили имена и фамилии конкретных людей, полностью соответствовали этим людям, и были описаны с беспощадным реализмом. Некоторых из этой публики я знал, о многих слышал. Всплыли в памяти даже те, кого не вспоминал много лет. В этой ушедшей, но вдруг воскресшей реальности язык персонажей, щедро сдобренный ненормативной лексикой, воспринимался совершенно органично и нисколько не коробил. Задумываться о художественных достоинствах книги мне даже не пришло в голову. Не задумываешься же об архитектуре дома, в котором вырос.

Под впечатлением от прочитанного я постучал в комнату моей мамы, которая жила с нами. С одной стороны мне искренне хотелось поделиться, с другой – немного ее потроллить.
- Мама, помнишь Сашу Верника?
- Конечно, помню. Черный, заикается, а что?
- Да тут есть одна книга из харьковской жизни. Не поймешь, не то воспоминания, не то роман. Среди персонажей много знакомых, в том числе Саша…
- А кто еще?
- Ну, дочка Раисы Георгиевны и ее муж. Да много кого…
- Оставь пожалуйста на журнальном столике, когда будешь уходить на работу!
Я оставил.

Вечером мама ждала меня на кухне. Глаза у нее горели.
- Господи, - сказала она, - ну и дрянь ты мне подсунул. После каждой страницы хочется встать и помыть руки.
- Ну и сколько раз ты мыла руки?
- Не нужно подшучивать над мамой! Прочитала достаточно, чтобы составить мнение.
- Обожди, ты же не можешь быстро читать, у тебя катаракта.
- Мне читала вслух Таня, - (Таня - мамина помощница по дому).
- Ну и как, Тане понравилось?
- Как могло ей понравиться, если там сплошной мат?! Она отказывалась читать, говорила, что не хочет пачкать рот.
- А ты?
- А я пообещала дать ей за чтение отгул. Литература есть литература. Из песни слов не выкинешь.
- Кого-нибудь узнала?
- Лучше бы не узнала. Эта несчастная Аня Рубинштейн. Я работала с ее дядей. Прекрасно помню, как она к нему приходила. Приятная культурная женщина. А этот гад вымазал ее грязью с головы до ног. А Нина Павловна, зав отделением, которую этот идиот опозорил на весь свет. Она училась с нашей Саррой в одной группе. Сарра всегда смеялась, что эта Нина тупая. Даже если и так, профессором стала она, а не Сарра.
Слово «профессор» мама произнесла c особым значением, так как любого носителя этого звания она по умолчанию причисляла к сонму небожителей.

В итоге выяснилось, что мама знает старшее поколение даже лучше, чем я младшее. С утра до вечера она перечисляла кто кому кем приходится, и возмущалась тем, что Лимонов всех оболгал.

Мама прожила долгую и трудную жизнь. В эту жизнь вместились гражданская война, Большой террор, Вторая мировая, эвакуация в сибирское село, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, очереди за едой, советская медицина, потеря всех сбережений в перестройку, и, наконец, смерть мужа, с которым прожила 61 год. Тем не менее, мама всегда оставалась оптимисткой, держалась в курсе последних событий и всегда имела множество знакомых, среди которых слыла светской дамой. Ко времени нашего разговора ей было 93 года. Она была в здравом уме, твердой памяти, ничем серьёзным не болела, но жутко страдала от утраты старых друзей и привычного образа жизни. Той жизни, где есть для кого одеваться и красить губы, где выходишь на улицу и встречаешь знакомых, где сегодня тебя приглашают на кофе, а завтра ты - на обед. «Молодой негодяй» вернул ее в потерянный рай, и этим раем мама меня основательно достала. Я подумал, что хорошо бы переключить ее на кого-нибудь другого, и пригласил гостей. А чтобы они точно приехали, – на плов.

Визиты наших друзей были самым большим праздником для мамы. Она занимала свое почетное место за столом и живо участвовала в общей беседе. У нее находилось что сказать по любому поводу. Вдобавок это «что» всегда было непредсказуемым и часто - забавным. Например, как-то она рассказывала о своей бабушке, которая дожила до 105 лет. На вопрос одного из гостей отчего же бабушка умерла, мама лаконично ответила: «От угара». Разумеется, она имела в виду отравление угарным газом, но молодежь, которой никогда не приходилось топить печь, таких терминов не знала. Одни решили, что речь идет об угаре хмельном, другие – что о любовном. Смеялись. Мама смеялась вместе со всеми. Человеком она была самолюбивым, но не настолько, чтобы напрягать приятное общество.

Нью-йоркские гости появились в доме в воскресенье. Как водится, сели за стол. После того как выпили по нескольку рюмок и утолили первый голод, за столом установилось относительное спокойствие. К этому времени мама уже выбрала достойного собеседника и поспешила начать разговор, который по ее замыслу должен был превратиться в общий:
- Владимир, что вы думаете о Лимонове?
Володя, музыковед, у которого в голове если не Стравинский, то Прокофьев или Шостакович, совершенно искренне спросил:
- Фаня Исаевна, а кто это такой?
Оттого, что выстрел пришелся мимо цели, мама разволновалась:
- Эх, - сказала она в сердцах, - вы, доктор наук, профессор, и не читали Лимонова?! О чем с вами разговаривать?!
И замолчала на несколько минут. Я думаю, этих минут ей хватило чтобы сделать важное заключение: раз о Лимонове не знает профессор, значит Лимонов не тема для светской беседы. Во всяком случае, больше мама о нем не вспоминала. Как я уже говорил, напрягать приятное общество было не в ее правилах.

Прошло, наверное, недели две, и я снова встретился с Володей, теперь на концерте его сына.
- Ты знаешь, - сказал он первым делом, - мне кажется, твоя мама на меня обиделась. Неудобно получилось. Я решил исправиться и прочитал этого «Негодяя» для следующего плова. Впечатление осталось крайне неприятное.
- Из-за мата?
- Да Бог с ним, с матом. Понимаешь, с одной стороны Лимонов строит из себя этакого Генри Миллера. Мол, нет у него ничего запретного и ничего он не стесняется. Но обсуждать табуированные в России темы избегает.
- Что ты имеешь в виду?
- Посуди сам, он описывает богему пусть провинциального, но полуторамиллионного Харькова. Персонажи – сплошные фрики. И ни одного гея и ни одной лесбиянки. Ладно, допустим, что они гении конспирации. Но поверить, что в этой гопкомпании не было ни одного стукача?! Что-то с этим товарищем сильно не так.
А ведь точно, подумал я, именно Генри Миллер. Мог бы и сам догадаться.

С тех пор интерес к Лимонову у меня угас и больше не возвращался. Но, узнав о его смерти, я машинально снял с полки «Молодого негодяя» с пожелтевшими уже страницами. Трудно поверить, но книга показалась мне совершенно новой, вроде бы я ее никогда не читал. Персонажи отошли на второй план. Они сохранили знакомые имена, но превратились в бледные тени с совершенно неинтересными мыслями и поступками. Зато на первый план выплыл быт, густой и телесный как украинский борщ с мясом. Здесь было все: где жили, что ели, что пили, во что одевались, как все это доставали, сколько зарабатывали, привычки, предрассудки… Раньше я его не замечал - уклад того мира был еще слишком привычным и не привлекал внимания. С годами, когда фокус сместился, быт обозначился и приобрел законченность исторического факта. Белинский когда-то назвал «Евгения Онегина» энциклопедией русской жизни. Можете со мной поспорить, но «Молодой негодяй» тоже энциклопедия жизни, советской жизни.

У каждого свой бзик. Я, например, люблю гадать по книгам. Обычно - по тем, которые читаю в данный момент. «Негодяй» для гадания был не лучше и не хуже других. Я задумал номера страницы и строки. Открыв, прочитал: «Анна запнулась. Эд, стесняясь, проглотил рюмку водки». Я не знаю, как поступил бы ты, мой дорогой читатель. Но я поставил перед собой бутылку «Абсолюта», усилием воли превратил ее в «Столичную» за 3.12, налил, пожелал мира праху Эдуарда Лимонова и выпил до дна.

Бонус: харьковские фотографии молодого Лимонова при нажатии на «Источник».

38.

На прощание с известным продюсером и кинорежиссёром приехали три известные киноактрисы. Все три были одеты в тёмное, но с оглядкой на стиль, и все три мерились скорбными выражениями лиц, но с нотками кокетства и глядя друг на друга – не отыгрывает ли конкурентка эту сцену лучше? Отыграв прощание и прижав к лицам платки приличное количество раз, все трое встали в углу зала в драматический кружок.
- Он был такой мужчина! – покачав головой, сказала первая актриса. – Галантный, внимательный, умный. Настоящий джентльмен старой школы. Я любила его.
- Слова любви немеют при разлуке, - не удержалась от цитирования Шекспира вторая. – Но не любить его было нельзя. Таких мужчин больше нет.
- А как он умел дарить хорошее настроение, душечка! – аккуратно хлюпнула носом третья. – Посмотрите на него, он ведь и сейчас улыбается.
Все трое посмотрели на мирно лежащего кинорежиссёра, губы которого, действительно, застыли в полуулыбке, точно ему нравилась игра актёров и он готов был встать и скомандовать: «Стоп! Снято! Отлично вышло, переходим к сцене на улице!»
- Пятнадцать лет назад мы почти поженились, - начала вспоминать первая. – Он влюбился, как мальчишка, был от меня без ума. Я тоже потеряла голову. Согласилась играть в фильме за половину гонорара, лишь бы быть рядом. Его шофёр привозил мне корзины цветов, он водил меня по ресторанам. А однажды утром сам приехал на белом «Мерседесе», во фраке и встал на колени. Достал из кармана коробочку и сказал: «Здесь – моя главная фамильная драгоценность. Золотой кулон моей прабабушки, дворянки. Прими в знак моей любви…» А потом съёмки закончились, жизнь нас разбросала по разным городам, и со свадьбой не срослось. Но я всегда помню, что он отдал мне самую дорогую частичку своей души.
Актриса чуть расстегнула платье, показав спутницам золотой кулон на груди.
- Позволь-ка, - присмотрелась вторая. – Он подарил мне во время съёмок точно такой же. У нас тоже был безумный роман. Но мне он рассказал, что этот кулон принадлежал жене французского президента, и он купил его на парижском аукционе.
Вторая актриса расстегнула платье и продемонстрировала аналогичный золотой кулон на своей груди.
- А мне он сказал, что кулон достался в наследство от тётки, которая была любовницей Брежнева, - сказала третья актриса.
Три актрисы изумлённо переглянулись.
- А вы тоже согласились играть за половину гонорара? – спросила первая.
- Даже меньше, - прошептала вторая. – Он обещал, что мы женимся, и все его деньги всё равно будут наши общие.
- А мне заплатил только четверть. А какой был обходительный! Соловьём пел, - сказала третья.
- Старая школа! – процедила первая актриса, злобно глядя на кинопродюсера, который продолжал мирно лежать с иронической полуулыбкой.

39.

Эту историю я услышал в СПгГТИ или, по-простому, в петербургской Техноложке от преподавателей.

Примерно сто лет назад Алексей Толстой поступил в этот благословенный вуз, горя прозаическо-поэтической советской мечтой - стать инженером, дабы созидать, созидать и созидать... И так бы и было, если бы не проблемы с точными науками. Мечты-мечтами, но на одном "хочу" до инженерского диплома не долетишь. Ночным кошмаром Алексея стала чудовищная, неестественная и непонятная фигура с жутким названием, которое он с трудом выговаривал. В итоге, на ней он и срезался...

Но всё, что ни делается - к лучшему. Алексей Толстой в итоге стал известным писателем. А Техноложке за крах мечты отомстил так, что мама не горюй! Он попросту написал фантастический роман "Гиперболоид инженера Гарина", превратив страшную фигуру своего студенчества в страшное оружие. Но этим он не ограничился: Техноложка - вуз главным образом химический, поэтому у Толстого все злодеи в романе связаны с химией, а некоторые из них учились в самой Техноложке.

40.

В сумасшедшем доме один псих хвастается перед товарищами, что эту толстую книгу написал он. Другой полистал книгу и сказал, что роман хороший, но много действующих лиц. Вдруг открылась дверь и слышен крик медсестры: - Кто стащил телефонную книгу?!

41.

Об вреде употребления яичного ликера в подростковом возрасте на Новогодние праздники.
За две недели до нового 1990 года в наш школьный выпускной класс вернулся,отсутствующий пять лет одноклассник Роман.Друг Ромка доучился с нами до пятого класса,а потом уехал с мамой к отцу – майору КГБ, служившему в Группе советских войск в Германии и жившему в гарнизонном городке.Пять долгих лет семья томилась на немецкой чужбине,скучая по родным березам,жигулевскому пиву и шахтным терриконам-характерному символу донбасского пейзажа.Наконец Ромкин папка,приняв на грудь в два раза больше положенной полулитры шнапса,совершил какой-то секретный подвиг(по слухам подрался в пабе с местными камрадами).Командование оценило мужественный поступок и наградило досрочной высылкой из Германии за два года до начала основного вывода советских войск.Благодарное отцу семейство, благополучно вернулось восвояси к любимым березам,шахтерам и привычному пиву.
Наш дружный класс пополнился рафинированным европейцем Романом.Сказать,что он был крут - ничего не сказать..фирменные шмотки,личный видеомагнитофон и придел мечтаний тогдашних тинэйджеров-мини мокик "Рига-26" ,гордо деливший гараж с папиной "Волгой".Но самое главное в нашем товарище было не материальное,а духовное - утонченность вкуса и непревзойденная манера сводить любую светскую беседу к выпивке.
-Ну что мальчики и девочки,какой алкоголь вы предпочитаете употреблять в Новогоднюю ночь?-посветски непринужденно спросил Ромка.
Тут нужно отступить и объяснить,что эту Новогоднюю ночь мы собирались встретить самостоятельно в большой четырёхкомнатной квартире, непредусмотрительно оставляемой на праздники,наивными родителями одному из одноклассников.Прийти собирался почти весь класс, двадцать восемь человек из тридцати,половине из них пить спиртное раньше не приходилось,опыта застолий не было вообще не у кого,так что собирались купить две-три бутылки шампанского,несколько бутылок вина,ну и под вопросом стояла покупка двух бутылок водки...
Узнав наши планы,Ромка рассмеялся с таким сарказмом,что даже сейчас,вспоминая,мне становится мучительно стыдно за наше с друзьями невежество...
-Дорогие мои провинциальные друзья,вся Европа пьет лишь ликеры и сухие вина,все остальное моветон,но вам исключительно повезло,я как раз знаю рецепт удивительного яичного ликера-пальчики оближите! -спас всех нас от культурного позора Ромка.
Сказано-сделано!На следующий день сделали на пробу немного ликера.Рецептура проста:на пол-литра водки берется банка сгущенки,пяток яичных желтков,ваниль,сахарная пудра,может и еще что,не помню. Всё тщательно сбивается миксером - получилось очень даже вкусно...Ромка,путем сложных вычислений, рассчитал количество спиртного на праздник.Для ликера следовало купить двадцать бутылок водки,двадцать банок сгущенки,сотню яиц и ваниль с сахарной пудрой.Так же он решил,что двенадцать бутылок болгарского сухого вина и пара шампанского,вполне органично впишутся в праздничное застолье,при этом он пошутил -"Сколько не бери,а бежать ещё за одной придется".Мы все с понимающим видом покивали,усмехаясь,как же,кому как не нам,заядлым выпивохам,не знать справедливость этого изречения...
Трудности с покупкой я опускаю,поверьте было сложно - незаконный вывод карманных денег в офшоры,дефицит товара на рынке,подставные покупатели и т.д...
Я хотел написать об умеренности пития и вот,убедившись на личном опыте,напишу-пятнадцать литров крепкого ликера,десять литров вина и полтора литра шампанского на двадцать восемь пятнадцати-шестнадцатилетних мальчиков и девочек,это как-бы даже не перебор....это черт знает что....Хорошо,что мы начали пить ближе к одиннадцати часам ночи,только этим и можно объяснить что в полночь мы все дружно сомкнули бокалы и выпили за начало новой взрослой жизни!Весело было долго,часа три...
Взрослая жизнь-бездушная стерва,увидев кто за неё пьет,решила сразу же жестоко пошутить с молодым пополнением, однозначно дав понять,что легко в ней не было и не будет и к двум часам ночи квартира,как по волшебству,превратилась в запакощенный хлев с отравившимися поросятами валяющимися где придется,стонущими,желающими умереть и больше не мучаться.Сладкий ликер в сочетании с вином и шампанским,вытворял страшные вещи с молодыми организмами...Только три человека остались на ногах:хозяин квартиры Юрий,чуть не плачущий при виде разрухи и бардака,хитрая девочка Юля,тайком пившая минералку вместо вкусного ликера и, разумеется друг Ромка,находящийся в шоке от происходящего, то и дело повторяющий-«Что-то пошло не так..».
Все трое по возможности пытались помочь страждущим,но чем там можно было помочь?Утром,немного прийдя в себя,мы вместе кое как прибрались в квартире и с бледными измученными лицами стали расходится по домам…Ромка на выходе жал всем руки,сетовал на несвежие яйца в ликере и обещал на празднование Старого Нового года сварить потрясающий глинтвейн…Рому хотелось придушить,но не было сил…
Как ни странно,но эта грандиозная попойка оказала положительное влияние на дальнейшее мировоззрение,воспоминания о ней были столь живы и ярки,что многим еще долго не хотелось выпить,а в будущем - перепивать.Впрочем,время стирает негатив из памяти и на сегодняшний день воспоминания о той ночи только веселят…
И да,забыл упомянуть,что то из морально-поучительного,вот - НУЖНО МЕНЬШЕ ПИТЬ!

42.

Эту историю знает любой пожилой санкт-петербургский музыкант – особенно, если он работает в оркестре Мариинского театра или Санкт-Петербургской Филармонии.

В 1973 году мой папа, работавший тогда в симфоническом оркестре театра имени Кирова (теперь снова Мариинский), был, в очередной раз, приглашён на гастроли с оркестром Ленинградской Филармонии, в качестве концертмейстера (т.е. первого пульта) группы альтов и солиста оркестра. Гастроли были по Северной Америке в течение 40 дней – США и Канада, 40 дней, 30 городов и 30 концертов. В репертуаре, среди прочего, было концертное исполнение оперы «Евгений Онегин». Это такое произведение… в то время – визитная карточка гордого советского искусства, присвоившего себе лирические сцены в 3 актах и 7 картинах на музыку Петра Ильича Чайковского, на либретто Константина Шиловского, по одноимённому роману в стихах Александра Сергеевича Пушкина…

В тот 1973 год я пошёл в первый класс, генсеком уже был Леонид Брежнев, а президентом США ещё был Ричард Никсон.

В «Онегине» есть знаменитая ария Ленского, которая начинается вот так:

«В вашем доме! В вашем доме!
В вашем доме, как сны золотые,
Мои детские годы текли!
В вашем доме вкусил я впервые
Радость чистой и светлой любви!
Но сегодня узнал я другое,
Я изведал, что жизнь не роман,
Честь лишь звук, дружба слово пустое,
Оскорбительный, жалкий обман…»

Так вот, вот тогда – в 1973 году – советские музыканты из Ленинграда сговорились. Все – оперные певцы и певицы, и артисты оркестра… но… кроме дирижёра. Дирижёр ничего не знал. Все остальные знали… И на концерте в Вашингтоне, в 1973 году, Ленский запел:
«В Вашингтоне! В Вашингтоне!

В Вашингтоне, как сны золотые,
Мои детские годы текли!
В Вашингтоне вкусил я впервые
Радость чистой и светлой любви!
Но сегодня узнал я другое,
Я изведал, что жизнь не роман,
Честь лишь звук, дружба слово пустое,
Оскорбительный, жалкий обман…»

Все певцы и певицы на сцене имели серьёзный вид. Музыканты – артисты оркестра, не подавали вида. Дирижёр охренел и… остолбенел. Оркестр и певцы продолжали без него. Сидящие в зале сопровождающие труппу КГБшники, с побелевшими лицами, медленно сползали со стульев…

Слава Рабинович

43.

Однажды в седьмом классе среди моих однокласников на переменке разговор зашел на тему об уголовном кодексе и преступлениях. Содержания разговора я не помню, да оно и не важно. Для этой истории имеет значение только то, что я вставил в тот разговор свою реплику, сказав, что у меня дома есть уголовный кодекс и я даже кое-что из него читал.
Сразу после этого разговора один мальчик, известный на всю школу двоечник, тупица и полная шпана, с которым мы до этого не просто не дружили, а даже и парой слов никогда не перекинулись, стал внезапно набиваться ко мне в друзья. Я был почти отличником и совершенно нормальным учеником по поведению, поэтому он был мне совершенно не интересен. До этого момента и я не представлял для него никакого интереса, даже просто как объект придирок. Это мальчишка был очень драчливым, все время к кому-то цеплялся, с кем-то дрался, кого-то обижал, правда меня он не задирал. Да, я был спокойным подростком, но на обиды умел отвечать жестко, поэтому мы с ним просто никак не пересекались. Учились в одном классе, но существовали в параллельных мирах. А тут он вдруг внезапно заметил меня, начал крутиться вокруг, лез с разными предложениями. Все липнул и липнул, как банный лист, так что в результате он все-таки умудрился попасть в мою квартиру.
В тот день ко мне домой пришли несколько мальчишек поиграть в настольный хоккей. Его я приглашать не собирался, но он все равно как-то просочился. Но если все остальные пришли играть и играли, ну или болели за играющих, то он первым делом разыскал в книжном шкафу толстую книгу страниц на четыреста, которая называлась Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР, и начал сначала просто ее листать, а потом, видимо, не найдя сходу того, что искал, принялся внимательно штудировать. Видя его потуги, я сказал ему, что если его интересует что-то конкретно, то пусть не мучается, а просто скажет мне. Без проблем по оглавлению сейчас найдем ему все, что нужно. На это он как-то уклончиво ответил, что типа это он так, на будущее, чтобы когда-нибудь что-нибудь случайно не натворить, за что можно схлопотать наказание по этой книге. Но при этом пацан заметно волновался, да и глазки у него здорово бегали. Даже я, не самый наблюдательный подросток, и то заметил.
В тот день мы играли и в хоккей и в другие настольные игры до вечера, болели, шумели, в общем всем было интересно и весело. И все это время он, сидя на кресле в углу, волнуясь и сопя, перебирал туда и обратно страницы этой весьма сложной и скучной, тем более для такого как он, полного балбеса, взрослой книги. При этом он еще и старался обратить на себя как можно меньше внимания с нашей стороны. Но получилось как раз наоборот. Все присутствующие как раз обратили внимание на то, что сегодня он совершенно не похож на себя: тихо сидит в углу, молчит, никого не задирает, а главное и самое удивительное - читает! Читает, не отрываясь, несколько часов подряд. Если сложить все то время, которое этот парнишка за свою жизнь просидел над книгами, то наверно в сумме получилось бы меньше времени, чем он в тот день потратил на изучение этого толстого манускрипта. Я не помню случая, когда он нормально ответил бы у доски домашнее задание. А тут парня как прорвало, от книги, которая во многом посложнее, чем большинство учебников для седьмого класса, его было не оторвать.
Когда все расходились, он отозвал меня в сторону и тихо попросил дать ему эту книгу на недельку почитать. Мне было по-человечески приятно, что парень, которого я до этого считал, не буду стесняться этого слова, полным ничтожеством (урок выучить не может, творит всякие гадости, уроки срывает, на всех переменах дерется, кем его еще считать), вдруг взялся за ум и увлекся чтением, пусть даже и такой специфической литературы. Но в этой просьбе помочь ему я никак не мог. Я честно сказал ему, что вот на полках стоят Купер, Скотт, Дюма и другие книги, которые я могу ему дать, хотя и за них мне может влететь (книги-то были дефицитом и добывались с великим трудом), но только не эту, потому что это бабушкина книга, и она может ей в любой момент понадобиться по работе. Когда парень уже собирался уходить, было видно, что он очень расстроен. Хотя я не понимал причину, но мне стало его жалко, и я всунул ему в руку ближайшую книгу, которая мне попалась под руку. Если не ошибаюсь, это был роман Джованьоли о восстании Спартака (не уверен, но и не столь важно). Почитай, говорю, вот эту, может тебе понравится. Что интересно, он взял и действительно прочитал эту книгу, а потом начал ходить ко мне постоянно именно за книгами. Он перечитал многое из того, что у меня было. А было у меня довольно много, я и сам далеко не все свои книги нашел время прочитать. Причем он именно читал, а не брал книги, чтобы как-то влезть ко мне в доверие или по другой причире, я в этом убедился. Интересно, что как-то достаточно быстро он выдурился, перестал хулиганить, задирать слабых, стал лучше учиться, или правильнее будет сказать, просто стал учиться (раньше-то он не учился вовсе). Вообще достаточно быстро превратился в нормального цивилизованного ученика.
Друзьями мы с ним так не стали, но хотя бы стали уважительно относиться друг к другу, или, можно сказать еще и так, взаимно заметили существование друг друга и признали друг в друге личностей.
Но я немного отвлекся. Так вот, всегда, когда он приходил ко мне за очередной книгой, он обязательно брал с полки этот несчастный Комментарий и все пытался в нем что-то найти. Я всегда пытался выяснить, что же он все-таки ищет. Я же могу решить его проблему за минуту, так чего мучиться-то? Скажи, что тебя интересует, получи информацию и иди гуляй. Так нет, он всегда уклонялся от ответа, а в следующий раз снова начинал молча трепать этот бедный том.
И вот однажды, месяца через три-четыре, когда между нами уже установились достаточно ровные доверительные отношения, предварительно взяв с меня клятву о том, что я никому об этом не расскажу и не буду над ним смеяться, он спросил:
- Слушай, а за онанизм сколько лет дают? А то я так и не смог найти, слишком много страниц.
Оказывается, все это время его мучил именно этот вопрос. Бедняга искал ответ по всем главам и естественно не мог его найти. Но все равно он был уверен, что ответ обязательно должен быть. Не может же быть, чтобы настолько серьезное преступление, как дрочка писюна, оказалось неохваченным таким толстым уголовным кодексом, в котором есть все - и кража, и изнасилование, и измена родине и даже неоказание помощи судну, терпящему бедствие. Просто, может быть, этот ответ там зашифрован какими-то непонятными для него юридическими терминами, значение которых он не понимает в силу своей недоразвитости. Поэтому он искал его снова и снова, и только совсем отчаявшись найти самостоятельно (и в то же время получше узнав меня и убедившись, что я точно не подниму его на смех), решился задать мне этот вопрос. Услышав ответ, он сначала не поверил. Сказал, что я тоже не могу быть уверен, раз весь кодекс от корки до корки не прочитал. А может где-нибудь все-таки есть, просто надо получше поискать? Вот его мама, например, сказала, что за это дело сажают на пять лет в тюрьму. А его мама, между прочим, знает все, она передовик производства, и ее даже от ее фабрики выдвинули депутатом райсовета. Когда я его спросил, а при каких обстоятельствах его мама познакомила его с такой информацией, он опустил глаза и засопел.
Пришлось полистать с ним УК уже предметно, объяснив, что раз в той главе, где собраны все преступления, которые только можно совершить при помощи члена (а мы пролистали ее очень быстро), онанизма не наблюдается, то в других главах можно даже и не искать. Так что он может делать со своей пиписькой все, что прямо не запрещено в этой книге, без страха и со спокойной совестью, хоть гвозди ею забивать.
Только полностью убедившись, что ему ничего не угрожает, он счастливый ушел домой.

Кстати, постепенно он заметно прибавил в плане развития мозгов и стал себя лучше вести.
Трудно сказать, повлияло ли на него то, что он впервые в жизни начал читать книги, или просто парень сам с возрастом перерос свою детскую тупость и тягу к бабуинскому поведению, но он вырос совершенно нормальным, весьма приличным человеком, стал квалифицированным рабочим, женился, очень любил своих двоих детей.
Хотелось бы на этом и закончить. Но однажды (это случилось лет пятнадцать назад), его насмерть сбил какой-то пьяный водитель на пешеходном переходе, поэтому окончание, извините, будет грустное.

44.

Заранее прошу прощения, если я слишком перефилософтствовал (во слово придумал). Просто навеяло - Портос, Дюма. Давайте перенесем мушкетеров в наше время в Россию или в другую из республик бывшего СССР. Для простоты (все-таки сайт Российский) будем считать что в Россию. Итак. Д'Артаньян: малолетний гопник, первый парень на селе, который считает, что все ему должны только потому, что он круче всех махает кулаками (шпагой). А еще его отец служил в Афгане с главой охраны Президента РФ (Детревилем). И вот он решает отправиться в столицу и в эту охрану затесаться. По дороге ввязывается в драку с сотрудниками ФСБ, а те ему просто дают по голове (что с убогого возмешь) и просто отпускают. По прибытию в столицу он поступает на службу, допустим, в полицию, знакомится с личной парикмахершей Первой Леди страны (причем соблазняет ее, а мужу сдури дает по рогам). Между тем узнается, что парикмахерша покрывает роман Первой Леди с Премьер-Министром Украины и просит его вернуть некую ценную вещь, из-за которой не только разрушится семья, но и может начаться полномасштабная война. При этом он просит о помощи своих новоявленных друзей из личной охраны Президента. Атос: алкоголик-сноб, сын проворовавшегося губернатора области (граф). Убил (как он сам считал) свою молодую жену за то, что она оказалась жертвой судебного произвола. Насколько я помню - в романе никакого внятного обвинения ей не было предъявлено. Сгорая от позора и ища смерти (где? в кабаке) он под поддельным документам записался в личную охрану Президента. Причем по натуре будучи женоненавистником не гнушался принимать подарки от женщин - сами змаете за что. Ему даже не хватило смелости признать собственного сына. Портос: типичный недоросль. Тут вообще без разговоров. Сын опять таки разорившегося главы (но в отличии от Атоса - помельче) района (барон). Альфонс. И он сам открыто признает, что живет за счет некоей госпожи Кокнар. Но хотя - самокритичный. Арамис: бабник-карьерист. Мелкий чиновник (шевалье) мечтающий о безграничной власти. Не имея достаточно денег для взятки - добивается всего с помощью смазливой внешности, подвешеного языка и (даже после принятия монашества) через постель. Но все-таки становится не последним лицом в ордене иезуитов. Понимаю: получилось длинно и не смешно. Но такими ли вы представляли своих любимых героев в детстве?

45.

Заранее прошу прощения, если я слишком перефилософтствовал (во слово придумал). Просто навеяло - Портос, Дюма. Давайте перенесем мушкетеров в наше время в Россию или в другую из республик бывшего СССР. Для простоты (все-таки сайт Российский) будем считать что в Россию. Итак. Д'Артаньян: малолетний гопник, первый парень на селе, который считает, что все ему должны только потому, что он круче всех махает кулаками (шпагой). А еще его отец служил в Афгане с главой охраны Президента РФ (Детревилем). И вот он решает отправиться в столицу и в эту охрану затесаться. По дороге ввязывается в драку с сотрудниками ФСБ, а те ему просто дают по голове (что с убогого возмешь) и просто отпускают. По прибытию в столицу он поступает на службу, допустим, в полицию, знакомится с личной парикмахершей Первой Леди страны (причем соблазняет ее, а мужу сдури дает по рогам). Между тем узнается, что парикмахерша покрывает роман Первой Леди с Премьер-Министром Украины и просит его вернуть некую ценную вещь, из-за которой не только разрушится семья, но и может начаться полномасштабная война. При этом он просит о помощи своих новоявленных друзей из личной охраны Президента. Атос: алкоголик-сноб, сын проворовавшегося губернатора области (граф). Убил (как он сам считал) свою молодую жену за то, что она оказалась жертвой судебного произвола. Насколько я помню - в романе никакого внятного обвинения ей не было предъявлено. Сгорая от позора и ища смерти (где? в кабаке) он под поддельным документам записался в личную охрану Президента. Причем по натуре будучи женоненавистником не гнушался принимать подарки от женщин - сами змаете за что. Ему даже не хватило смелости признать собственного сына. Портос: типичный недоросль. Тут вообще без разговоров. Сын опять таки разорившегося главы (но в отличии от Атоса - помельче) района (барон). Альфонс. И он сам открыто признает, что живет за счет некоей госпожи Кокнар. Но хотя - самокритичный. Арамис: бабник-карьерист. Мелкий чиновник (шевалье) мечтающий о безграничной власти. Не имея достаточно денег для взятки - добивается всего с помощью смазливой внешности, подвешеного языка и (даже после принятия монашества) через постель. Но все-таки становится не последним лицом в ордене иезуитов. Понимаю: получилось длинно и не смешно. Но такими ли вы представляли своих любимых героев в детстве?

46.

Дело было в середине нулевых. После продолжительного отпуска от первой жены, встретил я, наконец – то, свою новую вторую половинку. Умница, красавица работает в крупной компании в теплом кабинете, получает в четыре раза больше меня, да еще гораздо младше, это же плюс, я могу из нее слепить идеальную ЖЕНУ! Пригласил ее жить на свою жилплощадь, а жил я квартире в которой из мебели были только диван и кровать с табуреткой, да из техники телевизор и холодильник, что еще надо было холостяку?! Вот живем, все свободное время проводим в кровати и ни чего нам больше вроде и не надо, свои деньги она тратит сама, я остатки зарплаты от алиментов вкладываю в продовольственную программу и квартплату.. Напрягает только одно, ее мама не смерившись с потерей кошелька дочери продолжает тянуть с нее деньги жалобным голосом пенсионерки и дочь оплачивает все ее прихоти… Да и хрен с ними, главное счет в сбербанке все равно растет, мое дело трудится на почве появления наследника!
Но вот настал день, когда старенький холодильник, погремев на прощание, испустил последний выдох морозной отрыжкой. Проблемка… Иду к жене, доставай свою мошну, мужчина идет в магазин за новым холодильником! В наивных голубых глазах, чувство вины - денег нет! О как! А где они? Я же год с тебя копейки не видел? То, что я услышал, повергло в шок! Ее подружка предложила одолжить денег знакомому бизнесмену, у которого перспективный бизнес и он взял их для расширения оного. Подружка тоже свои дала! У нас все по чесноку, вот даже договор состряпали, он проценты платит мне каждый месяц. А почему, любимая, ты меня не спросила, можно дать или нет! Так мои же деньги (вкрадчивым голосом). Да, блядь, деньги твои, а вытаскивать их придется мне, потому как тебя, лохушку , не кинуть западло! И тебя кинули, а ну покаж бумажку! Дает писульку, читаю, вроде все в поряде, срок возврата через месяц уже, но чую, где-то косяк. Иду к знакомому юристу, Петя, взглянь! Он ржет! Договор есть, а где расписка, что он получил деньги? Подпись его есть! А он скажет, подписал, а денег мне она не дала! Вот чуяла моя жопа! Отдаю бумажку жене, говорю, подождем месяц, поживем без холодильника. А сам думаю, ну где же я просмотрел- то ее? Вроде учил жизни, учил…
Проходит месяц и начинается телефонный роман, я невольный слушатель, лежу, курю бамбук. Горе бизнесмен предлагает продлить договор, моя настырно- хочу денег( устала есть тушенку из банки).Звонит подружке. Он мне не отдает! А та, мне отдал без вопросов!
( ну да, она же копейки по рассказам моей вложила, а скорее в доле была по разводу) Жди, и тебе принесет на тарелочке. Сначала я выслушивал их бурный телефонный роман с рассказами о трудностях бизнеса, потом о вложенных деньгах в товар, который вот-вот распродастся, надо только потерпеть до завтра. Завтра длилось уже месяц. Жена начала психовать. Была подтянута тяжелая артиллерия в виде брата ( интеллигента) и забита стрелка . (Меня не тревожат, сама накосячила, сама разгребу). На переговорах дано клятвенное обещание , что деньги будут возвращены когда? ЗАВТРА! Тихо ржу. Завтра и все последующие дни его телефон тупо не отвечает, хотя гудок идет. Даю ей свою трубу, мой- то номер он не знает…. Не берет! Все незнакомые номера, похоже, тоже в игнор! Секас у нас прекратился, жена ходит без настроения. Третью ночь тихо плачет в подушку, чтоб меня не разбудить. Ну, нет! Какой-то говнозад лишил меня секаса! Это перебор! Подтягиваю старые связи, сам я не бандюг, вовремя отошел от нехороших дел, но друзей в авторитете осталось много. Навожу справки. Чувак ни когда не занимался бизнесом, работает в госконторе низшим звеном, кинул всех своих знакомых на деньги, правда по мелочи в основном и сливает все в игровые автоматы, во как! По фамилии нахожу в телефонной базе городской телефон его родителей, представляюсь, описываю ситуевину и предлагаю в 8 вечера пригласить к телефону сыночка, так как связи с ним нет, а если сыночка не будет, значит завтра в 8 вечера я приду к ним сам, адрес я знаю, и боюсь, что папе сварщику и маме повару( все пробил) будет крайне неудобно спать на полу без телевизора и остальных вещей. И все это крайне спокойным и интеллигентным голосом. Здесь я блефовал, сообщи они в милицию и меня повяжут, за это уже начались посадки, но куда деваться, рычагов больше не было. Он позвонил сам через 2 часа( номер я оставил родителям). Ласково переговорил с ним и попросил решить вопрос в течении 3 дней. И чтобы вы думали? Следующий день был суббота. Утром на телефоне жены раздался звонок от него! Он предложил ей встретиться в магазине , в котором она возьмет товаров на всю сумму с процентами, а он оформит на себя кредит на эту технику. Ох, сколько в ней было радости! Сколько огня в глазах! Ожил человечек! Я улыбался и радовался такой перемене. (О моем вмешательстве ей ни-ни). Дал несколько советов, какой холодильник нам нужен и она умчалась, взяв в качестве помощника брата, (у него же машина). К обеду грузчики втащили холодильник.. Я подозрительно спросил- И все? И опять увидел эти наивные голубые глаза, как тогда… Моющий пылесос отправлен к маме(у нас же нет ковров) а она отдаст нам старый! И все? –подозрительно спросил я . Нет, еще метровый телевизор с плоским экраном тоже попросила мама, она уже давно хотела покупать новый. Денег мама , конечно за него не даст?- вздохнул я. Ну это же мама!!!- обиделась она. Прошел год. Она опять накопила неприличную сумму на своем счету и у нее опять появилась ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНАЯ ИДЕЯ куда их вложить, но на этот раз она решила посоветоваться со мной. Все мои аргументы по поводу лохотрона, были отвергнуты( ну что я понимаю в финансах, у нее же вышка по экономике! ). И только тогда я рассказал ей, как я вытаскивал ее деньги, я то жизнь знаю и людей тоже, пожил, повидал и сказал, что если она опять замутит аферу, то в этот раз будет расхлебывать сама. И вы знаете что! Она мне не поверила! Просто у того парня были трудности, но он порядочный человек, как только смог, он позвонил и рассчитался! Я вспомнил, как она плакала по ночам и сказал, что отберу у нее все деньги! Она меня задолбала! Разговор окончен!
Деньги были положены на депозит в банк! Люблю свою жену!

47.

У одной Ивановой был роман с приходящим Сидоровым, хотя какой там роман, так, заметка в многотиражку. По вторникам и пятницам Сидоров отдыхал душой и телом от своей жены, дуры и стервозы. В стервозе Иванова сомневалась, а про дуру Сидоров, похоже, не врал, как ещё назвать женщину, которая верит в круглогодичные курсы повышения менеджерского мастерства, занятия два раза в неделю, вторник-пятница, с семнадцати до двадцати трёх. Впрочем, ещё неизвестно, кто тут бОльшая дура.
На вопрос про будущее Сидоров отвечал, проникновенно глядя в глаза, понимаешь, малыш, говорил Сидоров, нам и так хорошо, штамп в паспорте ничего не изменит, ну стоит у меня такой штамп — и что? любви-то нету! Год назад Иванова попыталась соскочить с поезда, но Сидоров резко активизировался, по вторникам и пятницам ждал после работы с тремя гвоздичками и рассказывал, как именно наложит на себя руки, потому как без Ивановой свет ему не мил. Не взяла грех на душу.
И вот недавно Иванова встретила красивого негодяя. Говорила, ты представь, идёшь домой, а на лавке у подъезда такой Хью Джекман, грязный, неустроенный, но дерзкий такой, смотрит с прищуром, с ухмылочкой, устоять невозможно, да и вообще — всё не одна. Негодяй был отмыт-отдраен, накормлен и наречён Пушком.
К вечеру выяснилось, что с именем Иванова погорячилась: либо Пушка воспитала стая бультерьеров-отморозков, либо он продукт генной инженерии — в кошачью ДНК искусно вплели крокодильи гены, отвечающие за характер. При попытке погладить прицельно отмахивался лапами, вместо мурчания рычал как дикий тигр и за пару дней выстроил иерархию, назначив себя альфой и опустив Иванову в район омеги.
Во вторник пришёл Сидоров.
С порога спросил возмущённо, это ещё что?! с ума сошла?! знаешь же, у меня аллергия на шерсть! немедленно убери! Иванова сказала, здравствуй, Жорик, он не помешает, он на кухне посидит! Пушок на кухне сидеть не пожелал, проскользнул в дверь, запрыгнул на комод и уставился на Сидорова немигающим оценивающим взглядом.
Сидоров чихнул и сказал, нет, это невозможно, ему на помойке самое место! И решительно сграбастал Пушка, намереваясь выставить его из комнаты. Иванова и ахнуть не успела, как Пушок располосовал Сидорову руку, тем самым подтвердив своё духовное родство с Джекманом-Росомахой, сиганул в открытое окно, в мгновенье ока взлетел на ближайшую берёзу и угнездился примерно на уровне четвёртого этажа.
Иванова бросилась к окну, Пушок, миленький, слезай, не бойся! Жорик, ну сделай же что-нибудь! Сидоров пошёл пятнами, визгливо заорал, у меня кровь, а ты за эту тварь переживаешь? выбирай, кто тебе дороже — я или он! Иванова посмотрела на Пушка, на Сидорова, ещё раз на Пушка, подумала и сказала, он.
Сидоров аж захлебнулся и, сорвавшись на фальцет, заголосил, жалел я тебя, время на тебя тратил! ты сама всё разрушила! И ушёл, держа на весу пострадавшую руку.
Иванова хотела заплакать, но что-то не плакалось. Высунулась в окно. Ни Пушка, ни Сидорова. Ходила, звала, всё без толку.
Вечером в дверь позвонили. Сосед с четвёртого этажа сказал, это не ваш? с дерева на балкон ко мне запрыгнул, вот ходим, ищем хозяев, не найдём, себе оставлю, красавец кот, ласковый, воспитанный.
Муррр! сказал Пушок.
Мой, сказала Иванова, спасибо вам!
Давно хотел к вам подойти, но не решался, робел, сказал сосед, раз уж случай выпал, давайте знакомиться, не возражаете?
Иванова глянула на соседа, удивилась несоответствию соседского облика слову «робел», покраснела и сказала, не возражаю, чаю хотите?
Хочу, сказал сосед.
Муррр! сказал Пушок.

48.

У друга служебный роман. Она его непосредственная подчиненная, знающий специалист, на ней многое держится. Как-то ее видел вместе с ним. На вид невысокая, хрупкая. Но после разговора с ней ощущение хрупкости уже исчезает. Так вот друг говорит, зря я на работе замутил. Вот и жена, похоже, что догадываться начинает. Хочу закрыть эту тему, но пока не решаюсь. Спрашиваю, а какие проблемы, она ведь тоже замужем, взрослые же люди.
- Понимаешь, недавно узнал, что она КМС, занималась в мужской группе по карате. Не хочется каких-то объяснений, кто его знает, как воспримет.

49.

2066-й год, церемония Оскар.
Главный приз получает... ну конечно снова Ди Каприо.
Уже 51-й его Оскар!
Лео плачет. Он больше не хочет. Он уже 20 лет не снимается в кино, только чтобы не видеть эту красную дорожку. Кто-то заснял его выходящим из туалета и это видео получило Оскар. В своей оскаровской речи Лео проклинает братьев Люмьер, киноакадемию, медведицу и всех, кто шутил про него в 2016-м...

Роман Розенгурт

дальше еще 8 новостей →

Партнеры

Реклама