Анекдоты про вращается |
53
Была свиньей - свиньей останусь.
Предвижу, что меня обругают. Но... это было выше меня.
Есть у меня знакомая породы "вампир энергетический, особо опасный". Обожает вломиться неожиданно (предупреждать - чревато, после предупреждения медлительные знакомые начинают срочно баррикадировать двери, а самые скоростные успевают и до канадской границы добежать) и часика 2-3 жаловаться на жизнь. Лучше бы побольше, но Земля тоже против нее и злобно вращается. Только рассядешься, только во вкус войдешь - и полночь.
Работа - ужасная, коллеги - гады, дети - твари, муж - сволочь, а сама она доживает исключительно последние минуты своей нелегкой жизни. И то промыслом божьим. происки сатаны - перечисляются активно.
Посылать ее матом чревато - переорет даже пароходную сирену. а не матом - просто не понимает. Намеки типа "не пора ли вам пойти на... эээ... домой" просто не проходят.
Я проявила неосторожность и щелкнула кнопкой домофона, не спросив кто. Мужа ждала.
Вместо этого - на пороге... пусть будет Любочка в юбочке.
И вся в жалобах, жалобах...
Повод серьезный - с чувством глубокой радости ее проводили на пенсию. Выперли сразу по достижении срока. Подозреваю, еще и двери заперли, чтобы взад не приползла. И окопами окопались.
Пенсия - 10000 р. Предвидя возмущения - поверьте, даже это ей бы платить не стоило. За работу полностью здоровой тетки 4 часа в день 5 дней в неделю? один день из 5 ее еще и домой отпускали через 2 часа. И поверьте, с этой работой легко бы справилась и обезьяна.
Любочка страдает.
Поводов три.
1. На пенсию не проживешь.
2. Надо найти работу, причем такую, чтобы не работать, а получать побольше, побольше.
3. Кругом одни сволочи.
Путем 80-разового повторения меня доводят до бешенства. И - язык сам ляпает.
- Нужна работа?
- ДА!
- Чтобы платили много?
- ДА!
- Ходить по желанию?
- ДА!
- И ничего не делать. просто сидеть и рассказывать, какие все кругом сволочи?
- Эээээ... - уже подозревая подвох. - Да...
- У меня есть место на примете.
- Какое?
- На паперти.
Условия соблюдены. Сиди и жалуйся. а тебе за это денежку дадут.
Визг был такой, что соседи решили - свинью режут. Но дверь я закрывала за Любочкой с чувством глубокого внутреннего удовлетворения.
Сволочь я?
И ладно! лишь бы обратно не приползла...
Надо покупать видеодомофон. Дорогу прогрессу!
|
54
xxx: По тени, отбрасываемой Землей на Луну, можно убедиться, что Луна вращается в плоскости, перпендикулярной плоскости земногоемного диска.
yyy: Чтобы Земня-блин дала круглую тень на Луне у горизонта нужно стоять на краю Земли (при этом, Земля будет выглядеть как узкая кромка, а не как плоскость). Поскольку тень Земли на луне круглая хоть при высоком, хоть при низком склонении Луны, то Земля, очевидно, круглая.
zzz: Кстати, плоскоземельщики, по какой части глобуса проходит край Земли? И как вы объясняете кругосветные путешествия?
|
|
56
Изобретатель из небольшого городка в Боснии и Герцеговине придумал и построил уникальный дом, способный вращаться вокруг своей оси.
Теперь жена довольна.
Мужчина устал от частых капризов своей жены, которую не устраивало расположение комнат. Дабы избежать ситуаций, когда приходится постоянно делать ремонт и перепланировки, глава семьи решился на необыкновенный проект: он придумал и создал дом, конструкция которого вращается вокруг своей оси.
Для управления двигающимся зданием используются рычаг и кнопки. Дом способен совершать полный оборот с разной скоростью: от 22 секунд до суток. Мужчина разработал его сам, на это ему потребовалось шесть лет работы.
Хочешь солнышко в окошко, не хочешь, раз и ты в тени.
Ну шо тут скажешь, мужик молодец. Потратил шесть лет жизни на забаганки любимой жены.
Не все на такое способны, другой послал бы жену с её вытрэбеньками подальше и нашёл себе новую, с меньшими запросами
|
|
58
Не мое. Найдено на просторах Интернета
Тост за антсемитизм
Один из самых близких моих друзей с весьма типичной еврейской фамилией – произносить ее по ряду причин не буду, назвав его для удобства просто Мишей Рабиновичем, тем более что это не так уж далеко от правды. Так вот, друг моего детства Миша Рабинович родился математическим гением. Он, собственно говоря, этого не хотел – просто так получилось. Гениальность эта была настолько очевидной, что сомневаться в ней было, всё равно что подвергать сомнению тот факт, что Земля вращается вокруг Солнца.
И в 1980 году, по окончании десятого класса, он решил поехать из нашего родного Баку поступать в Москву, в МФТИ. При этом его неоднократно и откровенно предупреждали, что евреям в этот вуз путь напрочь закрыт.
Еврейский мальчик с хорошей головой еще мог поступить в МАИ, при очевидной, как у Миши, гениальности у него даже был какой-то мизерный шанс на поступление на мехмат МГУ, но МФТИ – это был дохлый номер, и об этом знали абсолютно все. Это даже не особо скрывалось. Но Миша Рабинович был, помимо всего прочего, упрямым и самоуверенным до одури. И, похоже, верил в исключительность собственной личности даже больше, чем его мама.
Словом, он таки поехал поступать в МФТИ. Лично для меня, как и для многих других, 1980 год – это, прежде всего, год смерти Владимира Высоцкого, но, напомню, это был еще год Московской Олимпиады. Вступительные экзамены в московские вузы в связи с этим проводились не в августе, как во всех остальных городах Союза, а в июне, сразу после выпускных экзаменов в школе. Дабы к началу Олимпиады зачистить Москву от всех нежелательных элементов, в том числе и абитуриентов.
Рабиновича, как и других поступающих, разместили в опустевшем после скоропалительно проведенной сессии общежитии МФТИ. Первым экзаменом, разумеется, был письменный по математике. На следующий день трое товарищей по комнате в шесть утра начали будить нашего героя – дескать, вот-вот вывесят оценки, вставай!
– Дайте поспать, сволочи! Все равно у меня «пятерка»! – ответил Рабинович, который вернулся после экзамена часа в два ночи и сильно уставший, так как давал одной абитуриентке из российской глубинки несколько уроков по физике твердого тела. Но раз его всё равно уже разбудили, Миша, ворча, поплелся с остальными к доске объявлений с результатами экзаменов. Дойдя до строчки со своей фамилией, он не поверил глазам. «Михаил Рабинович – 2 (неудовлетворительно)», – значилось на листе с результатами.
Рабинович, разумеется, подал на апелляцию. Прошла неделя – ответа из апелляционной комиссии все еще не было. Через 10 дней ему передали, что его дело находится в деканате. Еще дня через три Мише велели явиться за окончательным ответом лично к декану, которым был тогда человек с характерной фамилией Натан.
Андрей Александрович Натан начал с того, что горячо пожал Мише руку и предложил сесть.
– Я должен перед вами извиниться, – сказал он. – Безусловно, ваша работа однозначно заслуживала «пятерки». Но преподаватель, который ее проверял, увы, не смог оценить всей оригинальности ваших решений. Сейчас, к сожалению, все экзамены уже прошли, и принять вас из-за этой нелепой ошибки мы не можем. Но, послушайте, не огорчайтесь. Приезжайте на следующий год, и я вам даю свое честное слово, что именно вы будете приняты. Так сказать, в виде исключения. Надеюсь, вы меня понимаете.
Миша и в самом деле все понял. Он не стал полагаться на честное слово профессора Натана, а вернулся домой и в августе без труда поступил на механико-математический факультет Бакинского университета. В 1985 году он его окончил. Правда, без ожидаемого «красного» диплома: на госэкзамене по научному коммунизму ему влепили «четверку» и исправлять оценку наотрез отказались. Так что в аспирантуру ему удалось поступить только в 1988 году, а диссертацию он защитил лишь в 1991-м – имея к тому времени массу публикаций в различных научных журналах.
Почти сразу после защиты он вместе с женой и дочкой приехал в Израиль. Еще до репатриации один из профессоров Тель-Авивского университета обещал взять его к себе в постдокторантуру, но вскоре после переезда выяснилось, что бюджета у вуза на это место нет. Профессор был страшно огорчен и предложил Рабиновичу просто прочесть в стенах университета одну лекцию – в надежде, что на молодого, талантливого ученого обратят внимание другие мэтры научного мира Израиля и у кого-то найдется для него местечко. Но вышло все по-другому. Минут через десять послелекции к Рабиновичу подошел невзрачный человек в сером плаще, просидевший всю лекцию с каменным лицом в последнем ряду.
– Послушайте, молодой человек, – сказал он. – Неужели вы в самом деле хотите проработать всю жизнь в университете за эту нищенскую профессорскую зарплату? Почему бы вам не попробовать поработать у нас – в концерне «Авиационная промышленность Израиля»?!
Вот так и вышло, что с тех пор и по сей день Миша работает в различных оборонных концернах. Статей в журналах он, правда, больше не публикует, но за эти годы стал одним из главных создателей тех самых израильских беспилотников и другой военной техники, о которой говорят во всем мире. Сегодня он является руководителем сразу нескольких секретных проектов.
Словом, тому, что у Израиля сегодня есть беспилотники, а Россия вынуждена их у нас закупать, да и то, в основном, устаревшие модели, мы обязаны советскому государственному антисемитизму.
Потому что, поступи Миша в МФТИ, он наверняка там бы и защитился, затем стал невыездным и вынужден был бы жить и творить в Москве.
Так выпьем же за антисемитизм. За то, что сколько бы мы ни делали для экономики, культуры, науки и просвещения в странах рассеяния, нам рано или поздно напоминают о том, кто мы есть такие.
Выпьем за антисемитизм в прошлом – ибо на протяжении столетий он хранил нас от ассимиляции и в итоге сберёг как народ.
Выпьем за антисемитизм современный – чем больше он будет набирать силу в университетских кампусах и на улицах европейских и российских городов, тем больше вероятность того, что живущие там талантливые еврейские мальчики и девочки вскоре появятся здесь, на земле предков. А уж чем заняться, мы как-нибудь найдем – в той же науке, медицине, хай-теке...
|
|
59
Легенда американского баскетбола, комментатор, рэпер и актер Шакил О'Нил наповал сразил своих фанатов заявлением о том, что Земля – плоская. Чтобы не быть голословным, 50-летний спортсмен привел "неоспоримые" доказательства.
– Я сегодня летел из США в Австралию 20 часов. Я не перевернулся и не упал вниз. Говорят, что Земля вращается. Я уже 30 лет живу на берегу озера и ни разу не видел, чтобы оно двигалось влево или вправо, – рассказал О'Нил в шоу Kyle & Jackie O.
|
|
65
Один раз в кинокамеру залез таракан. И жил там неделю. Доподлинно известно, что жил неделю. Потому что всю неделю на эту кинокамеру снимали сериал. Когда получили материал, то увидели, что по переднему плану в расфокусе некто шевелит двумя усами и двигает массивным корпусом.
Обычно механики камеры с трепетом относятся к главному съемочному аппарату. Когда они несут камеру на площадку, то кричат на всю съемочную группу: «Пропустите кормящую мать!» Механики камеры обязательно называют камеру мамой.
Вероятно, в этот раз таракан оказался куда расторопнее киноспециалиста. Пока тот заряжал пленку, животное проникло в аппарат и залезло так глубоко, что обнаружить его там не было возможности.
Никто даже не подозревал, что целую неделю съемка идет с участием незапланированного актера. Материал группа смотрела с большим интересом. Поглядывала то на багрового режиссера, то на расфокусного таракана. Кто-то кусал щеки изнутри. Некоторые не выдерживали и вываливались ржать в коридор. Там как раз курил зеленый продюсер, подсчитывая стоимость недельной съемки.
Пока герои страстно любили друг друга, теряли и находили детей, расставались и встречались – на фоне этого разыгрывалась настоящая драма одного таракана.
В кинокамере страшно, темно. Обтюратор трещит, вращается. «ААА!!! Выпустите меня отсюдааа! Передайте моей жене, что деньги я положил под плинтус!!!.. Что вы делаете, сволочи?! У меня девятнадцать детей! Я так мало жил!..»
На шестой день таракан начал умирать. Слезная сцена встречи матери и ребенка, которая по сюжету происходит через двадцать лет, снималась на фоне агонирующего животного. Наконец, он утих. Еще немного шевельнулся. Никто уже не смотрел на материал, все ждали конца. Вот еще одно движение… Последний рывок… Усы поникли… Массивное расфокусное тело повело в сторону.
Красиво ушел.
Алеся Петровна
|
|
66
Клуб « Священный долг». Ночной офицерский клуб. На входе пароль-отзыв- контроль. Коктейли « СУ-27», « Прощание славянки», « Гвардейский», « Так точно» и на посошок « Разрешите идти». Меню надо читать внимательно, часть блюд там с пометкой « Есть», а часть « Никак нет!». Большой выбор фирменных сухих пайков. На сцене отбойный стриптиз: опытные девушки раздеваются за 45 секунд. По выходным играет отдельная Краснознаменная рок-группа. Для азартных посетителей есть русская рулетка. Пока вращается барабан, вы можете передать привет вашим родным и близким. Для развоза по домам у КПП дежурит БМП. Работает двигатель.
|
|
67
Очевидное – невероятное. Чудеса в обычной жизни.
Нашей стиральной машине «Вятка-автомат» лет двадцать, если не больше. И все это время она исправно работала. Были, конечно, разные неисправности, типа прокладка резиновая подтекать начала, но их быстро устраняли.
А тут несколько дней назад стиралка начала работать «на проход». Вода в нее наливается и тут же, не задерживаясь, сливается в канализацию. Машина гудит, вода льется, и даже барабан вращается, но никаких других действий не происходит.
Пока поняли, что к чему, 3 кубометра воды вылили просто так.
Звоним мастеру, объясняем ситуацию, а он сразу по телефону спрашивает:
- А как у вас слив устроен?
Объясняем, что врезка в канализацию.
- А на каком уровне от пола?
- Сантиметров 15-20.
- Вот поэтому и сливает постоянно, шланг должен находиться на высоте не менее 60 см от пола.
- А как же раньше работала?
- Не знаю, если высоту сливного отверстия не поднять, то вода так и будет вытекать, не задерживаясь.
Приехал мастер, сливную трубу в канализации подняли сантиметров на 40, и стиральная машина снова стала работать нормально.
На вопрос, как же машина раньше работала, мастер снова сказал, что не знает, но слив должен быть на высоте не менее 60 см, иначе машина работать не будет. И ведь правду сказал. Слив подняли, и машина нормально заработала.
А меня мучает вопрос, на который, похоже, ни у кого нет ответа: Как же она 20 лет до этого работала?
|
|
68
Я не люблю готовить. Я делаю это всю жизнь, так много и часто, как будто это мое самое любимое хобби. Но это не так. На самом деле хобби у меня другое: я люблю покушать. И пока в семье готовила мама, мне это занятие было по душе.
Но прошли годы, и я вылупилась из семьи мамы в семью собственную с минимумом хозяйственных навыков, потому, что интернета ещё не было, а учить меня маме было некогда. Мама много работала.
А ведь в стародавние времена, когда мне было тринадцать, и в мире было еще столько неизведанного, готовить мне ужасно нравилось. Так как от меня этого никто не требовал, я делала это с особой страстью. Попробовать хотелось всё, но все-таки выпечка манила больше.
Самой простым в исполнении, на тот момент, а это было начало 80-х, мне показалось безе. Взбиваешь яйца с сахаром, пихаешь в духовку и ... На слове "взбиваешь" конструкция давала сбой. Взбивать вручную венчиком выходило хлопотно, а миксер, дефицитное чудо, прикупленное мамой по случаю, мне не выдавали, вдруг сломаю?
Как я поняла, пользоваться этой замечательной приблудой было совсем не сложно. Скоростей только две, ножи и венчики закрепляются внутри, и радуй себя безе сколько хочешь.
Мы с Наташкой, моей школьной подругой, от нечего делать решили покулинарить.
Ну и как тут без миксера? Достали из шкафчика, установили венчик, загрузили яйца и сахар, а дальше всё пошло не по плану. Крышка на стакане для взбивания закрывалась как то не очень. Вроде вставила в пазы, закрутила, но все равно: шатко как-то.
Ну, может оно так и должно быть? А может крышка не та, их две там было, одинаковых с виду. Я ж впервые пользуюсь то!
Сдвигаю рычажок пуска, и, чтобы побыстрее взбилось, сразу на вторую скорость перевожу. Поначалу придерживаю руками, но помню, что мама не держала, машинка сама работать должна, без рук! Решаю отпустить и...
Крышку снесло на первом же обороте, я залегла на пол, чтобы не убило. А миксер, тем временем, продолжил ровнехонько украшать смесью яиц с сахаром всю кухню, каждую стеночку, и окно и дверь, наметая слой за слоем красивые сахарные сугробы, застывающие сверкающими белыми каплями, как на краешке стакана для коктейля в баре. Повезло также моим лицу и волосам, когда я рискнула оторваться от пола, чтобы выключить шайтан-машинку. А Наташка наблюдала историю из-за приоткрытой двери, она в гостях, а здесь сегодня так интересно!
Дело было зимой, темнело рано. После дизайнерских работ по украшению кухни сладким, я вооружилась тряпкой и... Тут у нас в поселке свет отключили. Ненадолго, ночью обратно дали.
Ну мы и со свечами посидели неплохо, а вот сахарно-яичная смесь за это время успела изрядно засохнуть. Отмывать и отскребать её пришлось уже днем, после школы. Мама, приехавшая уже в темноте, и сумевшая оценить дизайн кухни лишь утром, пообещала научить пользоваться миксером, и дать по шее, если не отмою.
Великая трудозатратность процесса напрочь отшептала меня от изготовления сладкого. Безе больше не хотелось.Так я с выпечкой и завязала, перешла на супы и второе. Их тоже интересно готовить. И мясорубка вращается, пусть и в другой плоскости. Хотя если постараться, можно и дизайн потолка забубенить, способ я теперь знала.
Хуже готовки я не люблю только ремонт. А один ремонт, как известно, равен трём пожарам и пяти переездам. Чего же тут любить?
|
|
69
Загадочный лохотрон
Побудила вспомнить один аттракцион история с ключами от авто от 16 августа https://www.anekdot.ru/id/1473819/
Этот один атракцион, по- видимому, лохотрон, я видел всего один раз в жизни в прошлом веке, и до сих пор никакого реалистичного объяснения ему не придумал.
Базар, стоит крепкий упитанный мужик годами где-то под 40, перед ним устройство, по виду отдаленно смахивающее на показываемые по ТВ устройства для розыгрыша лотерей. Столик-прилавок, на нем две вертикальные стойки до уровня груди, на расстоянии примерно 60-80 сантиметров друг от друга. Между ними- прямоугольная пластина из бесцветного прозрачного плексигласа примерно 1-1.5-сантиметровой толщины и примерно 25-30-сантиметровой ширины. Пластина эта то ли вращается свободно рукой на стойках, как бы вдоль оси, проходящей вдоль пластины, по ее середине, то ли трясется просто в руках. На пластине с одной стороны двумя рядами приклеены примерно два десятка одинаковых пластмассовых мыльниц, с туго одевающимися крышками, длинной стороной вдоль ширины пластины. Цвет мыльниц даже помню- однотонный серо-голубой. Во всех мыльницах- одинаковые игральные кубики, сколько в каждой, сейчас не вспомню, но немного, возможно, даже по одному.
Спрашиваю у мужика, в чем фишка. Мужик: Один ряд - Ваш, другой- мой. Я закрываю сейчас крышки, и перемешиваю. Открываем, считаем сумму выпавших на кубиках очков в Вашем и моем рядах. У кого больше, тот и выиграл.
Осматриваю внимательно конструкцию, не вижу никаких прибамбасов. Мысль возникает, может, кубики в рядах разные?.
-А я могу выбрать, какой ряд- мой?
-Да, можете.
Я отошел, покурил невдалеке, за это время к нему никто не подошел.
Фокус так и остался загадкой.
Кисти рук у него были мясистые, пролетарские, с толстыми пальцами, совсем непохожие на руки кудесников-наперсточников.
Может, кто еще сталкивался с таким?
Может, там по сценарию должно было быть представление при открытии мыльниц с отвлечением внимания игрока? Или что-то техническое, напр., электромагниты в рукавах одежды и соответствующие игральные кубики?
|
|
71
Как говорят: "Мужчины с Марса, а женщины - с Венеры". Так вот, Венера - единственная планета Солнечной системы, которая вращается в направлении, противоположном направлению вращения большинства планет. Вот тут и призадумаешься об особенностях женской логики... = Да. Есть, есть в женщинах что-то венерическое!..
|
|
74
Легенды о технике безопасности- рубрика «ностальгия по социализму».
Ленинград, начало восьмидесятых. Я учусь на вечернем, и работаю слесарем на теплотрассе. Режимное оборонное предприятие, мы все имеем бронь от службы в армии – поэтому в котельной большинство трудящихся – молодёжь. У каждого были свои причины сменить необходимость отдавать долг Родине с двух лет в сапогах, на семь лет работы на оборонном предприятии.
Это сообщало общей рабочей атмосфере в коллективе некую жизнерадостность. Постоянные шутки, розыгрыши и приколы- все привыкли и не обижались. Ну вот например- новичкам, если приходили на работу по зиме, устраивалось такое «боевое крещение»- в потолке душа, над одной из секций был люк на техэтаж. Ничего не подозревающей жертве оставлялась свободной именно эта секция- помыться после работы. Ему даже намылиться давали. А потом – делалось это втроём- один резко открывал люк, а двое других выливали ему на голову таз ледяной воды пополам со снегом. Таз здоровенный был- одному не поднять.
А новички у нас были постоянно. Правила такие – парень устраивается на работу, его оформляют, но потом дело направляется в особый отдел – на предмет проверки лояльности. И пока человек не получит допуска на секретность, он только числится у себя в отделе или лаборатории, ему платят там зарплату, а сам он работает (бездельничает в основном) у нас в котельной – единственное нережимное подразделение конторы, да ещё в полутора километрах от основной площадки. В основном недели две- три, но бывало и подольше – один почти полгода проторчал. Оборонка- всё строго. Параллельно и перпендикулярно.
И вот сидят двое таких «ждунов» возле дымососа за третьим котлом, перекуривают. Оба- инженеры физики, по распределению прислали- после МВТУ им. Баумана. Одного не помню, как звали, а второй- мой приятель – Валерка.
Необходимое отступление. В котельной четыре котла работают на одну дымовую трубу. Дымосос представляет из себя стальное колесо с лопатками, он обеспечивает необходимое разряжение за котлом. Колесо вращается электродвигателем. Двигатель здоровенный- там под сотню киловатт мощность. Для охлаждения самого электромотора на самый торец вала надета крыльчатка под защищающим кожухом. В кожухе узкие прорези- для прохода воздуха. Котёл в тот момент был остановлен, но за счёт тяги в трубе дымосос вращался- примерно полтора- два оборота в секунду.
Валеркин напарник, заворожённый мерным вращением, суёт в щель кожуха окурок и смотрит, как его перемалывает лопатками крыльчатки. Валерка лениво-
- Ты ещё хер свой туда пропихни…
- Да в такую щель и карандаш не просунуть, цедит напарник, и суёт в прорезь палец-
- Блл….ЯЯЯЯЯЯЯ!
Кончик пальца аккуратно срезан. Кровит. Ногтя побольше половины осталось, но кость цела. Ну что, от котельной до районного травмпункта пешком три минуты – забинтованный возвращается, и оба идут объясняться к начальнику участка.
Производственная травма- повод для разборок полётов в разных по значимости кабинетах. При производственной травме пострадавшему сохраняется сто процентов оклада на всё время излечения, но для этого он должен доказать, что травму получил, исполняя свои обязанности.
- Там шлака кусочек застрял, Виктор Михайлович, ну я и пытался выковырять…
- Да что ты меня паришь? В эту щель палец никогда не про…
- Стойте!
Начальник участка на полном серьёзе пытался повторить этот безответственный подвиг, нацелившись своим пальцем в щель кожуха. Удержали.
Ну, а дальше по протоколу – заявление, акт, протокол, больничный. На подписание бумаг с площадки прислали инженера по технике безопасности. Тот недоверчиво прочитал документ-
- Ну где этот ваш пан Беспальчик?* Показывайте, как он ухитрился себе палец отчекрыжить.
Комиссия спускается вниз, к дымососу.
- Вот здесь. Тут шлака кусочек застрял, ну я и пытался…
- В эту прорезь? Что вы мне лапшу на уши вешаете? Палец? Да он сюда никогда не проле…. БЛЯЯЯЯЯЯ!
Инженеру повезло меньше. Он ухитрился лишиться последней фаланги на правом мизинце полностью.
Протоколов было составлено два, причём во втором поражала формулировка – «при проведении акта технической экспертизы происшествия»… Эту историю у нас в конторе ещё долго потом рассказывали.
*Пан Беспальчик – персонаж популярной телепередачи «Кабачок тринадцать стульев».
В качестве иллюстрации, чтобы было понятнее– похожая деталировка, где видна собственно охлаждающая крыльчатка (1), и закрывающий её кожух (4).
|
|
75
Сын неожиданно разбогател. Построил дом за городом в элитном поселке. Не дворец, но дорогой и добротный. Купил престижную машину.
Приобрел у соседей квартиру, присоединил к своей. Получилось просторное жилище. Нанял бригаду, которая сделала качественный ремонт.
Откуда-то взялась гордость. С надменным видом начал рассуждать о предпринимательстве как об элите общества. Те, которые имеют деньги, по его словам, будут постепенно «облагораживаться», то есть развивать ум.
Поэтому у десятилетнего мальчика появилась домашняя учительница английского языка. Ее задача – научить ребенка разговаривать по-английски – бегло и уверенно. В перспективе грамотно писать.
Где-то нашел специалиста по хорошим манерам. И раз в неделю вся семья берет у него уроки. И как пользоваться хитрыми столовыми приборами, и как вести светскую беседу, и даже как одеваться.
Новые русские дворяне, не больше и не меньше.
Сформировался свой круг знакомых. В него вошли те, у кого деньги имеются. С ними приятно и легко, потому что свои, родные. С ними можно поговорить обо всем.
Дети из этого круга учатся в элитной школе. Там они приобретают навыки современного мышления. Иногда их отправляют в Англию – в языке совершенствоваться: элита должна быть элитой.
Всё на высоте. Только вот с родителями никак. Совсем никак.
- Понимаешь, батя. Ты не обижайся, что с тобой и с матерью почти не общаюсь. Мое время стоит больших денег. Да и люди мы разные.
Конечно, ничего общего. Отец токарем на заводе отработал. Мать тоже там – рабочей. Люди простые. Их нельзя общим знакомым показывать: со стыда сгоришь. За столом чавкают, ни одного грамотного слова не знают, одеваются, как крестьяне.
И внука нельзя к ним отпускать. Нечему там учиться. Пусть ребенок вращается в блестящем и свободном обществе, а у стариков слишком много рабского в натуре, потому что они всю жизнь горб на государство гнули. И ничего не заработали. Рабы, что с них взять?
Мальчика нельзя заражать прошлым. Ему нужно стать новым человеком, без совковых родимых пятен.
У него нужно воспитывать чувство собственного достоинства, чтобы ни перед кем не тушевался, знал себе цену.
Богатство свалилось, когда мальчику было десять лет. Прошло еще пять. Он вырос, окреп. Хорошо по-английски говорит. По всем предметам пятерки.
Начал гулять. Куда-то из дома уходил. Случалось, что его по шесть-семь часов не было. Но родители вопросов не задавали, потому что это может у молодого человека вызвать чувство протеста. Он же личность. Надо ему доверять. А как иначе?
Так прошел еще год. И как-то сынок не пришел домой ночевать. Позвонил и сообщил, чтобы не теряли. Ну, что ж? Видимо, девочка появилась. Деваться некуда: время свое берет.
Пришел домой печальный, даже, я бы сказал, скорбный. Отец спросил, все ли у него хорошо?
И получил ответ.
Я знаю, что некоторые не поверят. И пусть! Это их личное дело. Наверное, они привыкли судить о жизни по себе.
Так вот, мальчик сказал: «У дедушки ночевал. Его вчера из больницы привезли. После операции на шейке бедра. А бабушка поехала в сад. Там огурцы засыхают. А дедушке некому утку подавать».
Отец онемел. И молодящаяся мама тоже онемела. Как шейка бедра? Как – утка? Ну-ка расскажи толком!
И еще откровение. Он уже лет пять у дедушки и у бабушки бывает. Дедушка говорить не велел. А сейчас ему – все равно. Можно и сказать.
И добавил: «Дед мне ночью про свою жизнь рассказал. Я чуть не заплакал. Знаешь, папа, мне за тебя немного стыдно. Ты уж не обижайся».
Новый человек появился. С душой, сердцем и совестью. Приятно было рассказать.
Георгий Жаркой
|
|
76
[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]
Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.
Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"
Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!
Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.
Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."
Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"
Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."
Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.
Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."
Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"
Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."
Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"
Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.
|
|
12 |