Результатов: 107

101

Американский астрофизик Нил Деграсс Тайсон высказал претензию Джеймсу Кэмерону, что в "Титанике" неверно изображено положение звезд на небе, несмотря на то, что науке оно точно известно. Кэмерон парировал, что фильм собрал полтора миллиарда долларов в прокате, и верное положение звезд на экране вряд ли бы улучшило этот результат. Деграсс остался недоволен этим ответом, но, десять лет спустя, Кэмерон проинформировал ученого, что в готовящемся юбилейном 3D переиздании картины небо, изначально добавленное в пост-производственный период, будет исправлено на исторически достоверное и сдержал слово. Юбилейная 3D версия фильма, вышедшая на 15-ю годовщину - единственно верная с точки зрения астрономии.

102

Приятель мой старинный- Лёха, Алексей Михайлович рассказал. Под пиво на даче- после бани.

- Вчера знаешь, фильм старый пересмотрел- «Последний дюйм» - не помнишь такой? Ещё в конце пятидесятых на Ленфильме снят был- по рассказу Джеймса Олдриджа. Там отец сына взял с собой- слетать контрабандой на Красное море, акул поснимать. Хорошо оплачивалось. Так вот отца этого акулы маленько обожрали, и десятилетнему пацану пришлось вначале волочь тяжело раненого папу по пляжу на полотенце- до самолёта, а потом ещё и вести этот самолёт домой самостоятельно- ибо об их присутствии в районе никто не знал, и если бы они не выбрались, то гарантировано погибли бы оба. Правда не помнишь?

- Да помню, конечно. И фильм видел, и книгу читал- хорошо написано- ну Олдридж вообще сильный писатель.

- Вот и вспомнилось- у меня была похожая ситуация- это на тему, как мальчики превращаются в мужчин. Летом семидесятого года – я как раз первый класс в школе закончил, родители взяли отпуска вместе, и сняли дачу недалеко от Залива- там на электричке до Солнечного две остановки. Полдома в уютном посёлке, вход свой, отдельный, до платформы пешком три минуты, магазин рядом- даже качель на нашей половине участка. Красота.

- В тот день мы с утра, после завтрака решили съездить на пляж, на Залив- выкупаться. Солнце, песочек, будний день- на пляже почти никого. Мы с сестрёнкой бултыхались взахлёб- я ей потом на берегу крепость из песка построил. Это говорю, принцесса- твой замок. Отец завалился загорать – он вообще к этому делу серьёзно относился – с конца марта ездил загорать на Петропавловку – и к маю был уже коричневым. А матушка что- то там колдовала с бутербродами в сумке. Семейный отдых называется. Компоту банку с собой прихватили.

- С бутербродами однако не получилось, и Танька – сеструха моя младшая, раскапризничалась- поехали домой уже, говорит! Хватит, наотдыхались. Мать засобиралась уходить, а отец лениво- «Ну куда мы поедем, день только начинается». В общем так – Танюха с матерью поехали назад, на дачу, а я остался с отцом – загорать и купаться. Ну лето всё- таки. Отец лежит себе на топчанчике, а меня из воды за уши не вытянуть- жарко безумно, парит- дышишь через раз- в Ленинграде это верная примета- скоро гроза начнётся.

- Отец сходил к торговому павильончику- кого он там встретил, знакомых? Но видать сходил не за лимонадом, с собой пивка принёс, и похоже, там ещё малую толику принял. Историческая справка- он в сорок третьем был тяжело контужен, и спиртного не переносил вообще – с пятидесяти грамм терял сознание. Улёгся и заснул. Думаю, кроме спиртного он ещё и серьёзный тепловой удар получил- нельзя спать под палящим солнцем.

- Тем временем на небе уже чёрные тучи, ветерок прохладный, народ активно засобирался с пляжа- сейчас гроза начнётся.

- Я ему- папа, папа! Просыпайся! Пошли! Ага, проснёшь его такого. Удалось вроде растолкать – но очнулся он примерно наполовину. Я собрал шмотки в сумку, кое как помог ему одеться- и мы пошли на электричку. Отца конкретно шатает- видно, что старается, но справиться со своим вестибулярным аппаратом ему труднее шаг от шага.

- Народу на платформе- толпа. Когда подошла электричка, стало понятно, что забраться в неё получится только чудом.

Вагоны полны, на площадках тоже пассажиров изрядно. Граждане, поплотнее, поплотнее- всем ехать надо! Тут как раз молния сверкнула, грохнуло так, что уши заложило – гроза началась. За несколько секунд ломанул такой шквальный ливень, что в вагон все влетали с разбегу- чуть не по головам. Нам в вагоне места не досталось, пристроились на площадке- да оно и лучше, через остановку выходить, меньше толкаться будем.

- Отца повело уже конкретно. Стоит еле еле- не падает только потому, что пассажиров- как килек в банке, стиснули друг друга в вертикальном положении. Едем.

- Подъезжаем. Наша остановка. Папа, говорю, выходим! Давай, пошли!

- Ага. Хрен там. В тот раз мне его расшевелить не удалось- проехали до следующей платформы. Там пассажиры помогли- выгрузили нас. «Куда ты с ним таким, пацан?» Ничего, тут недалеко, я дорогу знаю.

- Эту эпопею я на всю жизнь запомнил. Шли мы по синусоиде- от одной канавы до другой. Отец, хоть и опирался на меня, и старался идти прямо, но у него (у нас) не очень хорошо получалось. Валимся в канаву слева, с трудом вылезаем, с трудом топчемся ещё метров двадцать – и валимся в канаву справа. Все в грязи по ворот- дождь шпарит как из ушата- пока до следующей канавы добредём, уже почти всю грязь смывает. Сандалию утопил- левая нога обутая, а правая босиком. Там в нормальном темпе идти минут пятнадцать – мы шли почти час- впрочем точно не скажу, часов у меня не было, а в таких ситуациях время течёт иначе, чем обычно.

- Ливень потихоньку заканчивается, чёрное небо превратилось в голубое с рваными облаками – кому довелось видеть такое- солнце слепит, молнии сверкают, и дождь? Последние метры двигались уже просто по лужам- гроза закончилась. Ну вот, добрались наконец- наш дом, наша калитка.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

- Михалыч, так ты герой? Сколько тебе тогда было, лет восемь? Тебе за этот подвиг медаль надо было выдать – во всё пузо?

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

- Герой, говоришь? Медаль говоришь? Матушка у меня всегда тяжёлым характером отличалась. Переволновалась из за грозы, видать – когда мы до крыльца добрались, отец просто сел на ступеньку и отключился – а всё накопленное раздражение досталось мне- со всей силы прутьями по заднице. Кричит что- то, сандаль утопленный поминает, а я не понимаю- ЗА ЧТО? ЗА ЧТО МЕНЯ НАКАЗЫВАТЬ?

- Набычился, в глазах красная пелена, стою прямо, не отворачиваюсь и не защищаюсь – молчу. Танька это прекратила – мама, кричит, ты что делаешь? Мама розги бросила, буркнула что- то и ушла в дом. Сестрёнка меня утешать пытается, а у меня руки трясутся- но реветь от обиды не стал, так прошло.

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

- Знаешь, почему Олдридж назвал рассказ «Последний дюйм»? Это не тот последний дюйм, который пилот чувствует перед посадкой, когда колёса шасси уже коснутся земли – это последний дюйм расстояния между отчуждением и доверием- в отношениях отца и сына.

- А мне вот меньше повезло. С тех пор у меня с родителями так понимания и не возникло – всю жизнь с холодком общались. Танька- та и к маме и к папе с теплом, и они к ней – а я вроде как в стороне – одного последнего дюйма не хватает. Вот такая история…

103

Самая верная птица это Ворон, не лебедь, не голубь.
Голубь может, конечно, образовывать крепкие пары на всю жизнь, но может и только на несколько сезонов.
Ворон выбирает себе пару на всю свою жизнь, воспитывает птенцов и очень трепетно заботится о своей семье.
Когда один из пары умирает, то другой не ищет замену!
Ворон помогает воспитывать внуков, правнуков и сирот. Становится незаменимым помощником своего рода до самой своей смерти.
Лебеди добропорядочно живут в паре, но мужская (или женская) особь частенько "ходит налево", хотя всегда возвращается.
А ещё они умеют красиво танцевать танец любви, переплетаясь длинными изящными шеями.
Вороны так не умеют, но вы хоть один раз слышали как переливчато-глубинно-бурливо-самозабвенно поёт влюблённый вран? Какую искреннюю нежность проявляет к своей избраннице и птенцам?
Не всегда белое свято, а чёрное проклято.
Вообще, многим людям надо было бы в качестве воспитания чувств прожить хотя бы одну жизнь вороном.
И, поверьте мне, для каждого это была бы большая честь.

Из сети

104

Я, Анна и иже с нами

Была у меня боевая подруга, ну, допустим Анна. 50 лет, умопомрачительная смесь - болгарка, украинка и русская в одном флаконе.
Ходили мы вместе в горы. А тут у нас в горах есть уникальнейший кадр, ну, пусть будет Коля. Нашел в горах небольшую пещерку (3 часа ходьбы до нее, и все время вверх, вверх, вверх, тяжёлый маршрут, 1100 метров над уровнем моря. Если где-то 1100 метров над уровнем моря это небольшая прогулка, т.к. постепенный подъем, то тут все время вверх под 45°. Тяжело) и устроил себе горную дачу - из камней и цемента сделал стену, в нее врубил дверь, сделал окно, притащил печку. Печка весит 50 кг, 50 кг, Карл! Мать моя женщина, как он ее туда тащил! Ещё принес стол, 3 скамейки, бытовые какие-то мелочи, водосбор из клеёнки, и даже унитаз есть и тусит там каждую субботу и воскресенье, лет 10 уже.
Все время что-то строит, переделывает. Сейчас подсобку под дрова из камней строит. "Каких-то полгода' говорит и будет готова.
Очень любит гостей припахивать. Я ему много чего сделал там - дрова таскал, чинил крышу, убирался и т.п.
Кстати о дровах. Я как-то притащил 2 бревна и спрятал в тайнике. И как-то Анна пошла к нему с ночёвкой, а я то ли работал, то ли поругались мы с ней тогда, не помню уже, в общем, без меня пошла. Ну пошла и пошла, я в ней уверен. Коля к ней клинья подбивает конечно, но Анна девушка верная налево не гуляет.
Коля ей говорит:
- Вытащи там из тайника одно бревно.
- А тут два, какое именно? Одно тонкое и длинное, второе толстое и короткое.
(А надо сказать, что я высокий и худой, а Коля небольшого роста, метр с кепкой, но крепкий такой, жилистый)
Он смеётся:
- Какое в печку влезет.

105

В Тихом океане спасли мужчину, который три месяца дрейфовал в одиночестве вместе со своей собакой.
51-летний австралиец Тим Шэддок отправился в путешествие на своём катамаране из мексиканского порта Ла-Пас, мечтая пройти около 6000 километров до архипелага
Французская Полинезия. С ним рядом — верная спутница, собака по кличке Белла.
Но судьба распорядилась иначе.
Спустя несколько недель
после выхода в море их настиг мощный шторм. Волны разбушевались, как будто сам океан
решил испытать их на прочность.
Катамаран получил серьёзные повреждения — электроника и радиосвязь вышли из строя, судно стало полностью
неуправляемым.
С этого момента началась настоящая борьба за жизнь.
Три месяца — без связи, без навигации, без надежды на спасение.
Шэддок и Белла
дрейфовали посреди безграничного океана, где горизонт сливается с небом, а каждый день может стать последним.
Они выживали, питьём дождевую воду и поедая сырую рыбу, которую Тим ловил с помощью самодельной сети.
Его кожа обожжена солнцем, тело исхудало, но дух не сломался. Он говорил с собакой, разговаривал с морем, верил, что кто-то их всё-таки найдёт.
И чудо произошло.
6 июля вертолёт, сопровождавший проходящий мимо рыболовный траулер, заметил их дрейфующий катамаран.
Через несколько часов измождённых , но живых , Тима и его собаку подняли на борт.
"Я прошёл через очень тяжёлые испытания в море.
Мне просто нужен отдых и хорошая еда.
Но со мной всё в порядке", — сказал Шэддок, когда его доставили на судно.
Теперь Тим и Белла возвращаются в Мексику — живые доказательства того, что человеческая воля и преданность собаки способны победить даже океан.

Из сети

106

С искренней благодарностью всем тем прекрасным людям, о которых тут будет рассказано.

Каждый сходит с ума по-своему. Кто с парашютом прыгает, кто бультерьеров разводит, а я вот уже лет 30 играю в интеллектуальные загадки типа “Что? Где? Когда?”. Устроено у нас всё по-взрослому, есть городские клубы, национальные федерации, мировой рейтинг на тысячи команд, соревнования разного уровня вплоть до чемпионатов стран. Чтобы вы понимали масштаб: по телевизору вы видите, как шесть му... знатоков два часа пытаются ответить на 12 вопросов. А чемпионат, например, США – это полтораста человек, игры с вечера пятницы до вечера воскресенья, и вопросов от 90 до 150.

Конечно, кто-то должен всё это организовывать. Вопросы, правила, расписание, участников, ведущих, зал, гостиницу, еду. В США организуют клубы разных городов по очереди. Всё на чистом энтузиазме, общий бюджет немаленький, но взносы и расходы примерно равны, в хороший год остаешься в плюсе на пару сотен, а в плохой те же пару сотен в минус.

В этом году была очередь Чикаго, и получилось, что делал чемпионат в основном я. Конечно, очень помогли и чикагский клуб, и друзья из других городов, но в любом многоголовом мероприятии есть та голова, которая обо всем болит и на которую валятся все шишки – и эта голова оказалась почему-то моя.

В числе прочего на меня свалился заказ еды для субботнего банкета. Ладно, в одном месте заказал сто порций шашлыка с гарнирами, в другом – рыбу и салаты для тех, кто шашлык не ест. Заехал в банк, снял кэш (со своего счета, взносы собирал другой человек, потом должны были рассчитаться), разложил в два конверта, кинул в бардачок машины и поехал по другим делам. Дел было много: то столы привезти, то чайники, то аппаратуру, то еще что-нибудь.

Понятно, что раз я всё это в таких подробностях рассказываю, то что-то пойдет не так. Таки пошло. Когда пришла пора дать деньги помощнику, который должен был забрать еду (Дима, привет и спасибо за помощь) – денег в бардачке не оказалось.

В тот момент как-то выкрутились, заплатили с кредиток – моей и Диминой (Дима, спасибо тебе еще раз). Банкет прошел на ура, еды всем хватило. Ночью я устроил полный шмон в машине. Конвертов, разумеется, не нашел. Стал вспоминать, не перепрятал ли я их куда-то? Нет, вроде бы из ума еще не выжил, точно помню, что клал в бардачок и больше не трогал. Тем не менее перерыл всю квартиру и все карманы – толку ноль. В понедельник съездил в банк, попросил проверить по камерам, что я деньги забрал, а не оставил на прилавке – да нет, забрал.

Как говорил Шерлок Холмс, откиньте все невозможные версии, и у вас останется верная. Так что остался один вариант – деньги сперли. Замок в машине можно вскрыть меньше, чем за минуту. Да и открытой я ее оставлял в суматохе, пока таскал столы и прочее. На пару минут, но открыть бардачок и схватить два конверта время было.

Сколько пропало? Для меня много. Сами прикиньте, сколько стоит накормить ужином сто с лишним душ в не самом дешевом городе мира. С учетом того, что я уже одной ногой на пенсии и доходы сильно упали – считай, два месяца жизни. Ну, ничего не поделаешь, сам себе злобный лох, затягиваем потуже ремень и живем дальше.

Но не было бы этого длинного рассказа, если бы на этом всё кончилось. Прошло два дня, на форуме знатоков идет вольный трёп по итогам чемпионата. Как-то переходят на тему криминала в Чикаго. У кого-то телефон украли, у кого-то конвертер с машины. Я без всякой задней мысли, чисто для поддержания разговора, упоминаю, что у меня сперли деньги для банкета, не далее как в эту пятницу.

Буквально через час на форуме пишет один из знатоков, Коля:
– Мы тут посовещались и решили тебе эти деньги возместить. Уже 12 человек готовы вписаться.
Тут же реплики:
– Не 12, а 13. Меня тоже посчитайте!
– Уже 14!
Я:
– Спасибо, конечно, но не нужно. Я сам виноват, надо было внимательнее следить за деньгами.
Коля:
– Не выпендривайся и назови сумму. Для одного это много, а если разделить на 14, никто и не заметит.

Не успел я ему ответить, получаю сообщение от Стасика (это президент чикагского клуба, на самом деле его зовут по-другому, но не хочу светить редкое имя на весь интернет). Он срочно созывает в зуме совет клуба. Совет, надо сказать, уже лет пять не собирался, как-то всё шло своим чередом без лишних формальностей.

На совете Стасик:
– Я тут прочел на форуме, что случилось. Как тебе не стыдно брать деньги у посторонних? Позоришь наш чикагский клуб!
– Они не посторонние, а мои друзья. Но если ты так считаешь – ладно, откажусь. Перекантуюсь как-нибудь. Перейду с мраморной говядины на куриные бедра, оно и для здоровья полезней.
– Да нет, я не это имел в виду. Как тебе не стыдно брать деньги со всяких нью-йоркцев и калифорнийцев, когда тут свои чикагцы под боком? Выставил нас на посмешище! Мы что, сами не соберем эти деньги? А ну, совет, голосуем: кто за то, чтобы создать в клубе фонд экстренной помощи и тут же отдать его Филимону?

Все дружно голосуют за. Но не успел я написать Коле, что теперь обойдусь без него, пишет Макс, один из организаторов прошлогоднего чемпионата:
– Не бери деньги у Коли. Или по крайней мере не все у него. У нас тут от бюджета чемпионата кое-что осталось, и еще дособерем. Возьми у нас, это будет правильнее.
– Макс, – отвечаю, – тут уже очередь стоит из желающих дать мне денег. Вот-вот до мордобоя дойдет. Прямо неловко, что украли какие-то жалкие пару тысяч. Надо было сказать, что миллион. Вы бы и его собрали, порадовались своей доброте, а я бы себе домик прикупил на берегу озера Мичиган.

Но и этим дело не кончилось. Прошел еще день, я рассказываю эту душещипательную историю в совсем другой компании, а там присутствует не сильно близкий приятель по имени Александр. Который сразу взял быка за рога.
– Не может быть, – говорит, – чтобы у тебя сперли деньги так, как ты рассказываешь. Что-то не сходится. Это что же – вор залез в какую-то случайную машину на парковке, открыл бардачок, всё там не спеша перебрал, конверты взял, а остальное положил обратно? И аккуратно закрыл машину?
– Да мне и самому не верится, но других объяснений нет.
– Может, кто-то знал, что деньги в машине, и лез целенаправлено?
– Нет, я никому не сказал.
– Но должно быть рациональное объяснение. Как там Холмс говорил: отбрось все невозможные варианты, и останется единственно верный. Кража – это невозможный вариант.
– И? Ты хочешь сказать, что я всё это выдумал?
– Пока нет. Дай подумать, это дело на одну трубку. Всё, кажется, понял. Скажи пожалуйста, какая у тебя машина?
– Хонда.
– А ты воздушный фильтр сам меняешь или едешь в мастерскую?
– Сам. Там ничего сложного, отщелкиваешь и вытаскиваешь бардачок, фильтр за ним прячется.
– Ну!
– Что ну?
– Ну там и деньги твои, за бардачком, возле фильтра. У Хонды над бардачком щель в три пальца шириной, слона можно потерять, не то что конверт с деньгами. Дело раскрыто, расходимся.

Пришлось мне извиняться перед друзьями за ложную панику. Теперь думаю: если, не дай бог, мне реально понадобится большая сумма – соберут ли они ее охотнее, потому что уже проверили мою честность, или скажут презрительно: “За бардачком поищи”?

P.S. Самое обидное, что все муки были напрасны. В обоих ресторанах сначала сказали, что за оплату безналом они берут процент, а потом прекрасно приняли безнал без всякой наценки. А возить нал в машине в США, оказывается, вообще рисковано, полиция может остановить и конфисковать на ровном месте. Скажут потом, что подозревали нелегальную деятельность, и фиг обратно получишь, тысячи таких случаев во всех штатах.

107

АБСОЛЮТНОЕ ИНТУТИВНОЕ ПОЛЕ.

В шашечном клубе «Зеленый Ферзь» все знали, что Семен Аркадьевич — человек серьезный. Он носил очки в толстой оправе, читал Канта в оригинале и подходил к шашкам с позиции чистой, незамутненной логики. Его оппонент, Гена, был полной противоположностью. Гена играл исключительно на чутье.
«Шашки — это вам не шахматы, Семен Аркадьевич, это песня души!» — заявлял Гена, размахивая руками над доской.
Семен Аркадьевич лишь поправлял очки. «Это математическая модель, Геннадий. Каждая комбинация просчитываема. Интуиция здесь — лишь эвфемизм для недостатка анализа».
Сегодня была их еженедельная партия. Семен Аркадьевич потратил три минуты, обдумывая первый ход, просчитывая три потенциальных ответа Гены и пять своих последующих ходов. Он передвинул шашку.
Гена даже не взглянул на доску. Он смотрел в окно, где пролетала ворона. «Так... эта ворона летит не просто так. Ветер меняется. Ставлю на D4», — сказал он и сделал ход, который, согласно всем законам логики и учебникам 1978 года, которые читал Семен Аркадьевич, был самоубийственным.
Семен Аркадьевич просиял. «Гена, вы только что добровольно отдали мне дамку и центр доски. Я вас беру!»
Он щелкнул своей шашкой, снимая фишку Гены.
«Берете?» — удивился Гена, наконец-то глядя на доску. «Ай-яй-яй. Ну что ж, интуиция подсказывает, что мне пора пить чай. Пока вы тут думаете».
Следующие пятнадцать минут Семен Аркадьевич методично реализовывал свое логическое преимущество. Он загнал Генины шашки в угол, получил вторую дамку и подготовил сокрушительную многоходовую комбинацию, которая вела к неминуемому выигрышу.
«Вот, Гена. Я ставлю дамку сюда, и через два хода вам конец. Чистая логика. Ничего личного».
Гена прищурился. Он почесал затылок. Он посмотрел на люстру.
«Знаете, Семен Аркадьевич, моя интуиция говорит, что у меня сейчас... голова зачесалась. Это знак. Хожу так». Он передвинул свою последнюю одинокую шашку на линию огня.
Семен Аркадьевич чуть не задохнулся от возмущения. Этот ход не просто игнорировал его угрозу, он открывал его собственную дамку под удар. Это было безумие.
«Гена, вы в своем уме? Вы же проигрываете в один ход!»
«А вот интуиция говорит, что нет!» — стоял на своем Гена. «Она кричит: "Давай, Гена! Этот ход изменит всё!"»
Семен Аркадьевич, трясущимися от предвкушения победы руками, потянулся, чтобы взять последнюю шашку Гены и закончить игру.
И тут он заметил.
Ход Гены открыл линию, о которой он даже не подумал. Ход Семена Аркадьевича, который должен был принести победу, внезапно оказывался ловушкой. Логической ловушкой, созданной его собственным разумом, но активированной абсолютно бессмысленным, интуитивным ходом Гены.
Семен Аркадьевич замер. Он лихорадочно пересчитал все варианты. Нет. Если он возьмет шашку Гены, Гена следующим ходом сделает невероятный, невозможный прыжок через полдоски и заберет обе его дамки. А потом и все остальное.
Логика, его верная служанка, предала его самым наглым образом.
«Ну что, берете?» — спросил Гена, блаженно улыбаясь и отхлебывая чай.
Семен Аркадьевич молча, краснея, отодвинул свою руку от доски. Он отменил свой победный ход и сделал другой, оборонительный, который продлевал агонию партии еще на пару минут, но спасал от немедленного разгрома.
«Искусство требует жертв, Семен Аркадьевич», — назидательно сказал Гена и, не глядя, сделал еще один интуитивный ход.
В итоге партия закончилась ничьей. Семен Аркадьевич молча собирал шашки, его логическое мироздание трещало по швам.
«Вот видите, Аркадьич? Интуиция!» — победно заключил Гена. «Логика говорит: ты проиграл. А интуиция шепчет: держись, брат! Ворона в окне не обманет!»
Семен Аркадьевич только хмыкнул, впервые за вечер, чувствуя, что в этом безумии, возможно, и есть та самая прелесть шашек. Иногда нужно просто довериться вороне.

123