Анекдоты про учителям
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 73

51

Чем современные учителя отличаются от советских.

1. Учителя в подавляющем большинстве не любят ни детей, ни свою работу. Дети это чувствуют, им неуютно и холодно в школах.

2. При детях обсуждают и детей, и родителей. Представления об этике крайне размыты.

3. Ищут то, чего дети не знают. Вопросы часто непредсказуемы и бессистемны, лишь бы поймать. Причина проста: при чётком понятном плане хитрожопые родители обучают детей чуть вперёд программы, дети иногда скучают на уроках, но знают материал. А выставлять всем хорошие оценки и администрация, и личное обострённое чувство социальной справедливости учителям мешают.

4. Искусственно контролируют количество хороших оценок, то есть цель – не научить всех на пять, а ранжировать (именно такое слово используется) учеников.

5. У учителей всегда виноват ребёнок и никогда – они сами, в том, что скучны, неинтересны, раздражительны и банально злы.

6. Не организованы, то есть не имеют чёткой программы (государство не дало, так что им самим мешает составить?) и планов уроков, хотя именно свободы делать это они и хотели.

7. Программы предметов не сочетаются друг с другом.
Если по физике изучают атомы, то и по химии логично изучать атомы в то же время. Если по истории 19 век, то и литературу 19 века изучать разумно в это же время. Чиновники программы составить не могут (fgos – издевательство над идеей), потому что не умеют, и, по большому счету, этим должны заниматься деды-академики за большие деньги по заданию государства. Или разок коллективу в школе собраться и головушки напрячь, но для этого же договориться надо, а не все умеют своё «я» ради детей привинтить.

8. У учителей нет свободного времени. Очевидный успех советского образования, скорее всего, был связан с наличием большого количества свободного времени у учителей, а даже не с наполнением программ курсов. В подавляющем своём большинстве учителями были женщины, совершенно свободные после обеда, имеющие возможность посвятить время после обеда семье и детям. Если учитель своими детьми не занимается, глупо надеяться, что чужими будет.

9. Много неоправданных столичных понтов, хотя в регионах учителя в целом адекватнее и порядочнее. Честно скажу: столица ничем процессу не поможет, потому что за воплями «наша школа расположена ближе всех к Кремлю» (это дословная цитата) скрывается классическая бабская дурь.

10. В проблемах детей виноваты всегда взрослые.

52

История от 09.08 о цыганке и разрезанном кармане с крышующими ментами напомнила.

Год был 98-99, не помню точно, я ещё в школе учился, класс 7-8. Жили тогда в Ташкенте, на лето уезжали к бабушке в Бекабад. Там, помимо побегать/полазить/покупаться помогали бабушке с дедушкой, те нам какие то деньги давали, бумажные, но не большие. И вот мне дали 100 сум. В пересчёт на рубли - какие то копейки. Буквально. Я их положил в задний карман, полез собирать вишню, и видимо на вишенку присел - на деньгах появилось красное пятнышко.
По возвращению в город именно эта купюра у меня осталась и я в выходные поехал на Тезиковку (рынок такой был, еще недалеко от вокзала, потом его перенесли). Рыбок хотел купить или корм для них, или всё и вместе. Помню, что купил меченосца, его мне в пакетик посадили и отдали, стою я, в одной руке пакет, в камере остатки денег вместе с той самой купюрой.
И чувствую - не то что то. Сую руку в карман - денег нет. Я даже расстроиться не успел, подошёл человек, "мальчик у тебя ничего не пропало?". Я говорю вот деньги пропали. Он такой, сейчас. Минуты две проходит, подводят дяденьку, в наручниках, просят рядом находящихся взрослых быть понятыми, заполняют какие то бумаги, и аккуратно достают у него из кармана деньги, в том числе мои. Я свою купюру с вишней сразу узнал, вот говорю, у бабушки с дедушкой поместилась она.
Вокруг народ начал ругаться на этого мужика, типа нашёл у кого красть, у школьника!
Потом оформили документы и поехали в какие то кабинеты, там позвонили родителям (мне ж ещё далеко до 18 было, а сотовых, чтоб с Тезиковки позвонить, тогда ещё не было).
Пока ждал пару опера рассказали, что этот вор - только что откинулся и они его целенаправленно "пасли". И им повезло, что я свою купюру узнал, хотя говорят лучше б, конечно, серийный номер запомнил...
Приехал папа, тоже что то подписал, и мы поехали домой. Вместо моих двух сотенных купюр начальник всего вот этого выдал одну двухсотку. Они ещё тогда новенькими были.
Потом ещё два раза из школы вызывали на опознание и в суд.
Человеку дали какой то очень приличный срок - лет 6 или 7.

А я задумался о разнице менталитетов. Мы там тогда ещё жили по инерции, как в союзе - я ходил на бесплатные кружки при школе, милиция ловила и наказывала воров, а учителя учили нас уму-разуму (в середине 11 класса мы переехали в Россию и я смог оценить разность качества образования и отношения к учителям - хотя в Ташкентской школе я учился на точки).
Может быть потом и было "крышевание" щипаяей - но я его не застал.

53

Не мое (из Интернета)
Конец 1980-х годов. Последние годы существования Советского Союза. Глухая деревня на Дальнем Востоке.
Рассказ учительницы из этой деревни.

" Меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Раньше дети учились десять лет. После восьмого класса из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из таких почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.

Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Он просидел два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Парта в дальнем углу класса, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.

Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.

Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли. Им не нужна другая жизнь.
Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. И через пятьдесят лет здесь будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся.

Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки. Да и зачем что-то говорить? Как только я расскажу, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы его не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью: «Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.

Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.

— Светлана Юрьевна, подождите! — Ванька бежит за мной по улице. — Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же! — Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.

— Вань, иди домой, попутку поймаю.

— А если не поймаете? Обидит кто?

Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге.
Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание. «Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню».

У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами.

В школе два раза в неделю должна быть политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия.

Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно отсюда уехать? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.

Весной они набиваются ко мне в гости. Первым приходит Лешка и пристает с вопросами:

— Это что?

— Миксер.

— Зачем?

— Взбивать белок.

— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?

— Пол пылесосить.

— Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?

— Лешка, это фен! Волосы сушить!

Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:

— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!

— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!

— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон полный балкон настирали! Порошок переводите!

В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье.

Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу поводов, чтобы завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.

На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за учителем английского Еленой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:

— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!

— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:

— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.
Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.

Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту.

Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.

Прошло несколько лет. Начало девяностых. В той же школе линейка на первое сентября.

— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина. — Вы меня узнали?

Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:

— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.

— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?

— Ванька! Это ты?!

— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор. Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой.

— Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.

Он легко вошел в девяностые — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.

— Вы изменили наши жизни.

— Как?

— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.

Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я сама шила вечерами на машинке.

Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть".

59

Был маленьким и недоумевал: зафига все эти линейки, торжественные стоялова и пафосные речи, обогащающие продавцов тонны цвето-веников учителям... Почму просто нельзя прийти, сказать друг другу: "Здорово, рад видеть, начали новый учебный год!" и спокойно постигать премудрости знания?
Вырос и все равно не понимаю)

60

С благодарностью моим любимым учителям, или чему на самом деле учат в школе.

Чинная школа с традициями, с высокими тяжелыми дверями, урок английского языка. Дианка читает пословицы и поговорки, «Копейка рубль бережет», буквально: «Заботься о пенисах, и фунты позаботятся сами о себе». Take care of the pennies, and the pounds will take care of themselves. Дианка неправильно произносит слово пенни, но Анна Аркадьевна смотрит не на неё: на задней парте внезапно начинает давиться сдавленным хохотом двоечник Ромка. «Роман», — говорит Анна Аркадьевна, — «Слово «пенис» произносится «пинис». Дианка начинает густо багроветь. «Но как же ты права, деточка…», добавляет Анна Аркадьевна задумчиво.

61

1995 год сулил нам, выпускникам специализированной, с углубленным изучением английского, невиданные перемены: как же, последний класс, а дальше, дальше… вся жизнь впереди, без опостылевших уроков - какое счастье же!
Впрочем, что греха таить, в последнем классе учителя не придираются, да и класс - дружный, дети стремительно уходящей в прошлое советской интеллигенции.
Нас четверо, так хотящих взрослости подростков.
Неплохо учимся, всем уже предопределены престижные ВУЗы, пробуем на вкус «настоящую жизнь». Но все мило и даже наивно. Водка только с закуской и только из рюмок. Пока родители на работе. Экономя на обедах, пытаемся покупать в первых открывающихся супермаркетах что-то дорогое, водку Кремлевскую, например. Но по вечерам - домой, никаких эксцессов… в школе мы достаточно популярны, ну что еще нужно для счастья?
Но время, время, время - летит неумолимо и вот он май «чародей, озорник, веет свежим своим». Так, кажется, Киса Воробьянинов пытался соблазнить наивную Лизочку.
Время последнего звонка, репетиции предстоящего выпускного, обсуждение меню, напитков…
Естественно, и речи не может идти о спиртном.
Тогда один из нас торжественно клянется, что водка на выпускном будет!!
Напомню, 1995, никаких ресторанов, выпускной отмечаем в актовом зале на пятом этаже классической Московской школы.
Сцена, огромный рояль перед сценой… во всю идут репетиции, а мы, четверо неугомонных, придумываем «план». Если водку пронести нельзя - значит нужно ее спрятать заранее, но так, чтобы никто не нашел. Несмотря на внушительные размеры, актовый зал не имеет «секретных» мест, все на виду.
Но недаром герои повествования неплохо учились, даже почитывали Эдгара По: хочешь что-то спрятать, оставь на самом видном месте!
ergo: работа закипела!
Позаимствовать из гаража папы приготовленный для дачных нужд кусок фанеры, ведерко черной краски, молоток, гвозди, кисточку - вопрос скорости: спасибо нашим хозяйственным родителям!
Сделать дубликат ключа от актового - еще проще: мы же репетируем, ну, пожалуйста, дайте ключ на дополнительную возможность все сделать круто, а сгонять к ближайшей будке с мастером на все руки - зря ли физрук нам вдалбливал основы спринтерства! И вот он - дубликат
Наконец два дня перед выпускным, пора!
И тут одному из нас приходит в голову логичная - странная - глупая - наивная мысль…
Нам нужен гудрон! Что это, зачем он нам - никто толком не знает, но слово «гудрон» завораживает, пахнет песнями Высоцкого, и чем-то таинственным.
1995 год, никаких домофонов, никаких препятствий для четырех юных рас…здяев залезть на крышу классической брежневской высотки и содрать нечто, напоминающее гудрон!
Ах, как мне хочется узнать истинное значение этого слова, но останавливает что- то; пусть это будет загадкой на всю жизнь..
Но, с кусками содранного с крыши чего-то черного мы спускаемся с крыши, выходим из подъезда на улицу и немедленно сталкиваемся с мамой одной из наших любимых одноклассниц!
А мы Иру пришли пригласить погулять, а вот этот гудрон, ну в общем мы не скажем вам, это сюрприз для Иры и вообще!
Ну как-то так
Через несколько часов, со всем необходимым, включая гудрон, мы сидим в актовом зале, где пилим, красим, вояем, а по итогу получаем «дно» рояля, в который благополучно закладываем снаряды в виде бутылок популярной тогда водки Абсолют
Итак, водка в актовом зале, теперь, главное, чтобы по воли случая никто на решил рояль кантовать…
А время лихое, время середины девяностых, открываются ночные клубы, бордовые пиджаки, милые стосороковые мерседесы..
А наша школа - милая старая школа - расположена аккурат напротив ипподрома, в котором - согласно веяниям эпохи - открылся ночной клуб Рояль..
чтобы не подошли к роялю, чтобы никто не догадался про рояль… так наш “мушкетер» бежал на выпускной с единственной мечтой спокойно достать водку
Молодой человек, можно Вас? Стекло бронированного мерседеса приспустилось и вальяжный лысый мужчина позвал нашего выпускника.
Молодой человек, вы местный же? А как мне пройти к Роялю???

Немая сцена дала бы фору всем постановкам Ревизора!!

А водку мы выпили, а потом закончили институты и стали вполне благополучными людьми…

Антонине Гавриловне Зайцевой, директору московской школы 39, всем ее Учителям поклон нижайший
От имени 11 Б

63

Как вылететь из школы за 8 фраз?

1. «Вы худший класс, с которыми я работал!»
«Да, мы такие талантливые, что даже учителям сложно с нами работать!»

2. «Внимание! Звонок для учителя!»
«Ну раз так, тогда вы идите, а мы тут посидим, в Интернете побываем!»

3. «Нельзя в туалет, время было на перемене!»
«Единственное место, откуда нельзя выйти, это тюрьма! Значит, школа это...»

4. «Что вы себе позволяете, рот закрыли!»
«Че орем? Децибелы притухни! Мы тоже орать умеем!»

5. «Эй, лентяй, ты что, в космосе летаешь?!»
«Нет, но моя домашняя работа точно на другой планете!»

6. «Ты думаешь, что школа - это цирк?»
«Нет, школа - это дурдом!»

7. «А ну-ка, приготовь мне дневник!»
«Могу предложить вам альтернативу - купить себе дневник и писать туда все свои мысли!»

8. «Так, сегодня родительское собрание, все родители должны присутствовать!»
«Так вы же говорили, что вы наша вторая мама, так вот и идите сами на собрание!»

67

ДЛЯ НАС ВСЕГДА ОТКРЫТА В ШКОЛЕ ДВЕРЬ.

- Мама, а мы летом поедем на море?
- Нет. На море поедут твои репетиторы.

Наступил сентябрь, новый учебный год, и на меня накатили воспоминания.
Это было сто лет назад. Моя дочь заканчивала 11 класс, и родительский комитет рвал жопу, пытаясь устроить выпускной вечер для детей размахом не менее Каннского фестиваля. Я меж тем начал примерно прикидывать, во сколько мне это обойдется, помимо платья, туфель, салона и выходного пособия верным репетиторам.
Разбирая утром рабочую почту, я вдруг наткнулся на письмо от председателя родительского комитета.
- Опа-на, чегой-то? – внутри меня что-то ёкнуло.
Юлька писала мне редко и всегда по существу, когда без моей мужской помощи пятерым отважным амазонкам родительского комитета обойтись было совсем никак. Я хорошо знал весь состав и был безмерно им благодарен за кипучую деятельность обеспечения наших детей всем необходимым. Однако содержание письма было коротким. «Приходи. У нас дошло дело до драки.»

В назначенное время я подъехал к маленькой уютной кофейне на окраине города. Юлька, Светка, Катька, Рита и Наташка. Мамы одноклассников моей дочери сидели молча, задумчиво разглядывая цифры в тетрадке. Ухмыльнувшись, я подсел, заказал кофе и приготовился решать конфликт)).
- Тут дело такое. Надо купить подарки учителям, - начала Рита, кудрявая блондинка, жена главного мента в городе.
- Ии?
- На всех не хватает.

Я повернул тетрадку к себе. В классе было 22 ученика. Учителей же набралось 24. С разной долей участия, так сказать. С кем-то почти каждый день несколько лет. С кем-то один год, раз в неделю. И если всем дорогие подарки – выходит слишком внушительная сумма. Я задумался. Пытался вспомнить свой выпускной, но кроме дежурных веников из хризантем ничего особенного припомнить не смог.
Катька толкнула меня локтем и, глядя в глаза, медленно произнесла:
- Экзамены уже сданы. Мы в принципе можем ничего не дарить. Свести с нами счеты уже не получится.
Договорить она не успела, тут же начался гвалт, упреки и крики «такнеделаеца!».
- СПОКОЙНО! – я подозвал официанта и заказал еще чашку кофе. С булочкой, - будем делить на категории.
- Это как?
- Сделаем 5 категорий. 1 категория – высшая – учителя с наибольшей нагрузкой и лучшим рейтингом среди учеников (подарок от 3000р.), 2 категория – учителя с малым количеством часов, но любимые учениками (подарок 2000р), и так далее. В последнюю категорию попадают бездарные лентяи и тролли, не давшие детям ничего, кроме ненависти к своему предмету (подарок – пустячок сувенирчик за 350р). И тут Наташка, маленькая брюнетка, вдруг прям засветилась от счастья:
- А можно, можно нулевую категорию??
- Это как?
- Когда фиг, а не подарок!!!!

И тут я вдруг отчетливо понял, что и у меня есть кандидат на такую категорию. Но вновь поднялся гвалт и крик. И «фиг»-категорию решили не применять.
Оставшаяся часть собрания прошла быстро, спокойно и конструктивно. Мы легко раскидали 24 человека по категориям и определились с подарками. Юлька была очень довольна.
Мы неторопливо шли с ней к парковке, а я вспоминал свой выпускной. Наших девочек в трогательных платьях «обнять и плакать», хрустящую курочку в кляре, которую весь день жарила моя мама для всего класса, пацанов годом младше, которые сделали для нас охрененную дискотеку из танцевальных хитов того времени, мою первую любовь и наших невероятных, необыкновенных учителей, которые фактически были для нас вторыми родителями и научили очень и очень многому…

68

#2 25/10/2025 - 23:16. Автор: Анонимно Не верьте родителям и учителям, утверждающим, что в СССР можно было всего добиться, если учиться хорошо! Мой друг Колька окончил школу с золотой медалью, но никогда не имел ни Волги, ни квартиры лучше хрущевки! == Но зато он чувствовал, как в него кончают.

70

Не верьте родителям и учителям, которые утверждают, что с хорошими отметками можно было в СССР всего добиться! Мой друг Колька окончил школу с золотой медалью, но у него никогда не было ни жилья лучше хрущевки, ни "Волги"!

71

История моего детства. Кто бы мог подумать, что этот мальчик станет взрослым и будет спасать детей...

Я слышал, американцы любят первый заработанный доллар в рамочку повесить. А у нас не делают из денег культа, и соответственно нет такой традиции. Вот вы что с первым заработанным рублём сделали, помните? Я помню, я на первый заработанный рубль пирожных вволю нажрался...

- Дяаадь, дай двадцать копеек... - и рожу корчишь самую жалобную. Очередь у пивнаря возле автостанции довольно пёстрая. Главное, правильно выбрать "клиента".
- Чооооо?
- Ну, я хлебушка куплю, дяяядь...
- Свабоден, шкет...
- угу... (шмыг) - пережидаешь десять секунд, кружок сделал, к другому подходишь. - Дядь, дай двадцать копеек...
И очень редко когда полезет гегемон в карман и достанет лопатник со своими кровными и, поковырявшись, вынет пятнашку или десяток и брезгливо уронит монетку тебе в руку. Монетка эта - на самом деле как бы игровой жетон, символ перехода в совсем иную плоскость отношений, о чём подпрыгнутый нищеброд, получивший сегодня получку, и потому ощущающий себя Ротшильдом, ещё не догадывается. Следующая фаза наступает сразу же.
- Дядя, а я увидел у тебя денег много, дай рублик, жалко что ли?
Не было такого пролетария, который, поперхнувшись от моей наглости, не произнёс бы пусковую фразу:
- Пшёл нахуй, сопляк!

И, прямо душа каждый раз радовалась, - раздвигаются заросли тенелюбивых кустарников, и выходят оттуда на свет приветливые ребята: Дюша, Батон, Шандыба и Калина, а позади мужика - Ека и Боров. И этому мужику очень вежливо говорят: "Ты зачем нашего братишку на хуй послал? Не по поняткам, он же не петух... Как решать будем?" И - у кого что в руках - кто куском арматуры, кто кастетом слегка помахивают. Редко кто мог что-то внятное возразить.

Я потом научился выявлять "нашего" клиента - не к каждому подходить можно, зубы считанные... Например, к блатным, понятное дело, лучше не соваться, с красными тоже греха не оберёшься. Спортики и военные слишком живо могли среагировать... Оставалось крестьянство и работяги. Но там уж мы резвились по полной. Самое удивительное, никто из этого трагедию не делал и в ментовку ни один не обращался.

В первый раз мандражировал, конечно, но старшие ребята сказали не ссы, мы в двух метрах стоим, если чо - затопчем любого. Ну я и не ссал. Холодок только помню лёгкий в голове, как от мятной конфеты, и губы как будто чужие и не я слова выговариваю. Сам, как взведённая пружина, но представил, что я артист, типа. Добавил сверху шмыганья и гнусавости, чтобы мандраж незаметен был - как-то полегчало... В общем, после дела дали мне рубль пацаны. А я пошел в стекляшку и купил картошку, заварное и лимонад дюшес. После этого мятые рублёвки, все какие были, мне со смехом пацаны отделяли. У меня мечта была, что выдадут на заводе зарплату рублями, а тута мы такие, опа - и все пачки рублей по уговору мои. Но обычно было два-три. Бывало, трёшку добавляли.

Так продолжалось довольно долго, я успел в четвёртый класс перейти. Ну, честно говоря, через день ходил, сидел изредка на уроках, скучал. Учительница спросит - нехотя встанешь, мямлишь, еле-еле слова выдавливаешь - ну, не понимал я, чего от меня хотят, и зачем вообще заставляют в школу ходить. С каникул стабильно на пару дней позже приходил. Так почти до окончания четвёртого класса и дотянул. И вот тогда-то приземлились мы почти всей шайкой в мусарню.

...Тот мужик вообще никак не пискнул на моем радаре - с виду обычный деревенский простак, приехал город посмотреть. Пиджачок, кепочка, сам худой... Ну, глаза из-под кепки как два чёрных буравчика - всё равно несуразица какая-то вышла: я к нему со своей программой, а он улыбнулся добродушно и целый железный рубль на ладошке протягивает: "На, пацан, нету мелких сегодня." Тут бы призадуматься, с чего бы такая щедрость? Ан нет, слишком долго с рук сходило, попритупилась чуйка. Я пятернёй гребанул холодный кругляш и бочком хотел улизнуть, как вдруг подельники мои начали из кустов вываливаться. Но не в штатном режиме, то есть с инструментом в руках и с улыбками, а наоборот, охая и принюхиваясь к асфальту. А следом пара незнакомых весёлых парнишек нарисовалась. Всё как по нотам: раз-два, упали, как дрова, три-четыре, манжеты нацепили. Дюша и так не особо умный был, а тут глаза выпучил и заладил как заведённый "я - не надо, я - не надо..." Ну и все остальные не лучше - упакованные как барашки лежат, привыкают. Боров вообще в штаны припустил. Меня эта картинка так поразила, что я целых три секунды не мог информацию обработать и тупо писк в голове слышал, как будто программа телевидения кончилась.

Потом зырк! на мужика, а он ещё шире улыбается, и уже рядом со мной стоит, хотя я точно помню, что ноги меня несли малой скоростью прочь, пока башка буксовала. А он меня за плечо взял и тот же злополучный рубль протягивает: "Да не стесняйся, бери, я ж от души даю". Я - рраз на свою руку, а там вместо монеты печенька зажата. Тут меня как будто в кипяток окунули, стою красный весь, слегка трясусь, понял, что меня в моей же игре уделали в ноль, морально сдался в этот момент... Как сквозь туман слышу "Геннадий Ник..." - тут крестьянин, слегка поморщившись, сделал рукой предостерегающий жест, и парнишка осёкся, но доклад закончил. - "Шесть гопов упакованы, мирные не пострадали" "Грузите..."

Почти извиняясь, то ли мне, то ли кому ещё, мужик пояснил: "Приехал к другу на рыбалку, а тут у вас вон оно что... Пришлось порядок навести." И на меня колючими глазами мужик глянул - мне как будто в каждый глаз по ледышке вбило - и говорит: "Мамка-то у тебя есть, живая? А папка с вами живёт? Дать бы ему за тебя пиздюлей крепких, но это в следующий раз. Рубль держи крепко и слушай." И дальше всё по полочкам разложил - что пару лет еще побегаю, а там 14 исполнится и дальше колония, потом тюряга, тубик, пара ограблений ещё между отсидками, и всё... Безымянная могилка под деревянным крестом. Ну, это я и так знал, особо не удивил меня непростой крестьянин.

А дальше он говорит: "Но можешь совсем другую биографию себе нарисовать". Так как я молчал, он продолжил: "Сейчас идёшь домой, узнаёшь у одноклассников что на завтра задано. Да, да! По одному - да ты не кивай головой, слушай сейчас - повторяю, по одному предмету делаешь домашку. Никого не бьёшь в классе и в школе, ровно ходишь. Если полезут - всекай, но сам не лезь, без толку не подставляйся. Завтра по двум предметам домашку делаешь и так далее, по нарастающей. Составь расписание. Что не понятно, продолжаешь долбить, пока не поймёшь. Соображалка-то у тебя работает, её чуть в другую сторону повернуть надо. Полчаса лишних к трудным предметам добавляешь, если мало - час. Через месяц не будет просветов - подойди к толковым одноклассникам, пусть объяснят. Не бить, добром просить! К учителям присмотрись, должны быть хорошие, у них можно спросить. Это не поможет - ищи репетитора, деньги заработай, только без криминала. Почту разноси, двор мети, мало ли вариантов. Учти, у меня за каждым кустом глаза и уши, если сорвёшься, то значит, я в тебе ошибся, зря шанс дал - и тогда уж извини. Все предметы к концу года нагонишь, ещё больше месяца есть. Если не успеешь - сам себя должен наказать и на лето оставить. Отличником можешь не становиться, это лишнее. Программа сделана, чтобы вы дебилами не выросли, но главному эта программа не учит. К окончанию школы плюс ко всему научись обращаться с четырьмя вещами: с собой, с людьми, с учёбой и с деньгами. Потом поймёшь, пока просто мотай на ус. И спорт выбери по темпераменту, бокс там, борьба, стрельба... Самбо, если есть. В общем, кэмээс минимум делай. Никаких сигарет там, пива и другого говна, понял? И главное - силу свою используй на хорошее, не для зла. А дальше всё просто: делаешь ещё двадцать лет, и там уже увидишь - куда дальше. Всё запомнил? Ну так давай, исполняй!" - и подтолкнул в спину.

Исполняю, Геннадий Ник. Уже лет пятьдесят исполняю... спасибо вам от Шплинта.
Я просто думаю, а сам бы стал в этой ситуации на какого-то пацана время тратить, мозги ему вправлять или раздавил бы сапогом как лягушонка? Или ещё проще - закинул бы в жернова системы?

72

Француженки требуют выгнать украинок из страны, потому что те уводят их мужей и потенциальных женихов. На мигранток написаны сотни анонимных доносов.

Гражданки Франции развернули масштабную борьбу с беженками с Украины. Они недовольны, что мигрантки, у которых часто есть дети от предыдущих браков, обольщают их мужей и возлюбленных, чтобы те их полностью обеспечивали. Француженки пытаются любыми способами вырвать своих мужчин из цепких «лап» украинок.

По словам представителей местного русскоязычного комьюнити, местные дамы нашли рабочий способ кошмарить украинок — через школы. Дамы пишут учителям анонимные доносы: якобы мать-украинка избивает ребёнка. На такие сигналы реагирует администрация школы, ученика приглашают на беседу с психологом, который в деталях расспрашивает его о насилии в семье. Ребёнок говорит обратное, но ему не верят, что дома всё ок, и думают, что с подростком провели разговор. Из-за доносов у украинского школьника меньше шансов получить место в хорошем университете, так как семья должна иметь высокий социальный рейтинг.

73

А может, чтобы не травмировать психику юных дебилов и сохранить жизнь училкам, лучше отменить математику в школе?
"Геометрию (в древней Греции) изучали взрослые юноши, а вернее, в часы досуга зрелые бородатые мужи, искушенные в словопрениях перед судилищами и ареопагами, ибо лишь они могли оценить всю тонкость логики Евклида; теперь же в Англии в буквальных переводах мучают 12- и 13-летних мальчиков, и можно лишь удивляться, как общество «Защиты детей от жестокого обращения и покровительства животным» это допускает." - "Мои воспоминания" - А.Н.Крылов, математик, кораблестроитель, академик и генерал флота с 1916, Герой Социалистического труда (1943), всю жизнь преподавал математику в Морской академии, перевёл с латыни на русский "Математические начала натуральной философии" Ньютона (1915). "Подпространство Крылова" (1931) - в вычислительной математике модная ныне тема эффективности вычислений.
Ну доживут (если) дебилы до бороды, поумнеют.
"Как-то раз он мне и говорит: — Хоть ты теперь и профессор, да и чин у тебя другой, а я всё тебя мичманом буду звать. Так вот, мичман, вижу я, ты по цифирному делу мастак. Обучи ты меня этой цифири, сколько её для моего дела нужно,— только никому не говори, а то еще меня засмеют. И стали мы с Петром Акиндиновичем по вечерам каждую среду и субботу заниматься математикой, начав с элементарной алгебры. Нечего говорить, что я редко встречал столь способного ученика и никогда не встречал столь усердного. Петр Акиндинович быстро увидел, что алгебра есть основной математический инструмент, и решил, что им надо научиться владеть быстро, уверенно и безошибочно. И вот, возвратившись с завода, он садился за задачник Бычкова и до поздней ночи решал задачу за задачей, чтобы «руку набить». Так мы в два года прошли элементарную алгебру, тригонометрию, начала аналитической геометрии, начала дифференциального и интегрального исчисления, основания статики, основания учения о сопротивлении материалов и начала теории корабля. Титову было тогда 48—49 лет".
"Экспериментальное исследование такого корабля (броненосца) требует весьма больших расходов, ибо содержание такого корабля на ходу в море требует около 30 000—60 000 руб. золотом в один день, т. е. гораздо больше, нежели годичная зарплата двух академиков" (написано в 1945).
"Потерпите, братцы" - говаривал Салтыков-Щедринский градоначальник обывателям.
"Потерпите" - сказано было недавно учителям о низкой зарплате.

12

Партнеры

Реклама