Результатов: 259

251

Трамп оставил только два гендера - мужской и женский. По этому поводу в американской прессе разгорелась бурная дискуссия. "Правильно - неправильно", "надо - не надо", "законно - незаконно" и т.д. Добавлю свои пять копеек. Я гражданин Америки, плачу налоги. Имею полное право задать вопрос своему президенту : "Оно Вам надо?" Есть вещи, за которые я двумя руками. Снижение налогов, депортация нелегалов, снижение цены на нефть. Есть спорные вещи. Присоединение Гренландии, Канады, Панамы, переименование Залива. Хорошо это или плохо увидим по конечному результату. Но вопрос с гендерами вызывает недоумение. Во-первых, гендеров не два, а гораздо больше. Например, гермафродиты. По греческой мифологии это двуполое существо. Или человек, который считает себя женщиной в мужском теле и наоборот. Это живые люди, пусть называют себя так, как им нравится. Пусть их будет хоть 150, кому от этого плохо? Во-вторых, разве это вопрос первостепенной важности? Вопрос, который должен решать президент в первые часы правления? С чем надо бороться, так это с привилегиями. Когда я только приехал в Америку, был очень удивлен, когда узнал, что черные и индейцы имеют льготы при поступлении в университет и на работу. Чего ради? У всех должны быть равные стартовые условия. Толерантность, доведенная до абсурда, до добра не доводит. Это наглядно показали пожары в Лос-Анджелесе, где я живу. Принимать на работу надо не меньшинства, а тех, кто может тушить пожар. Очень вредное правило, по которому каждая фирма должна обязательно иметь представителя меньшинств. Получится, как в том анекдоте. Собрал шеф сотрудников, и говорит, что надо сократить одного человека. Тут со всех сторон посыпалось :" Меня нельзя, я многодетная мать. Я черный. Я гей. Я инвалид. Я трансвестит." В результате уволили человека, который единственный работал. Все эти првилегии вредят самим меньшинствам. Зачем много и упорно работать? На работу возьмут, уволить не могут, иначе засужу за дискриминацию. Это порождает иждивенческие настроения. Представим человека какого-то стопятидесятого гендера. Утром он чувствует себя мужчиной, днем женщиной, вечером обезьяной. И кого это должно интересовать, кроме его жены и психиатра? Хорошо работаешь - честь тебе и хвала. Получи премию и повышение по службе. Плохо работаешь - тебя уволят. Но не потому, что ты гендер 150, а потому, что ленивый, бестолковый и криворукий.
П.С. Приведу два смешных мема. Первый. Нарисован мускулистый парень, настоящий мачо. Он говорит: "Я чувствую себя женщиной. Пустите меня в женскую баню" Второй. Велосипедисты с трудом поднимаются в гору. Пот градом. Среди них веселый дядька на мотоцикле: "Я позиционирую себя велосипедистом." Так вот. Ты можешь чувствовать себя кем угодно, имеешь право. Но в женскую баню тебя не пустят, чтобы не смущать женщин, которые этого не хотят. Ты можешь позиционировать себя хоть бегуном-марафонцем. Но слезь с мотоцикла, садись на велосипед, как другие спортсмены и дуй в гору на общих основаниях.

252

Ксюша - с виду нормальная девушка, миловидная и изящная. Разве что в редком мечтательном настроении глаза у нее бывают как у котенка. Который глядит в синее небо с надеждой, что оттуда вот-вот свалится сосиска.

Всё остальное время она тиха, скучна лицом, застенчива, трудолюбива и абсолютно рациональна в своих действиях. Что само по себе должно насторожить опытного психиатра. В тихом омуте, как известно, чайник иногда посвистывает.

Мелкий бзик Ксюши по научному называется арахнофобия. Это когда человек, особенно женщина, впадает в дикую панику при попадании паука себе за шиворот, и при любой угрозе его туда свалиться.

Этот психоз никак не мешает ей в жизни, и даже способствовал ее карьере. Она приложила немало усилий, чтобы перебраться в Москву, где пауков гораздо меньше, чем в целом на среднерусской возвышенности. Я уж забыл, когда видел тут последнего. Наверно, лет восемь назад. Еще до того, как начисто вымерли пчелы.

И вот как-то Ксюша, дождавшись первой большой премии, на радостях взяла несколько дней отгула, присоединила их к майским выходным и рванула в Испанию. Продышаться свежим морским воздухом, погреться на солнышке, накупаться, натанцеваться, а может даже и встретить своего принца.

Для всех этих мечт сразу в пределах наличного бюджета она выбрала курортный городок на взморье рядом с Барселоной. А в нем маленький скромный отель.

И вот просыпается она первым утром в своей комнате, сладко потягивается, раскрывает глаза, и о ужас! Видит прямо над собой на невысоком потолке здоровенного паука.

Страшный крик потряс окрестности. В этих сонных местах так наверно последний раз трубили боевые слоны проходившего мимо Ганнибала. Ксюша в чем была вылетела из комнаты и ворвалась на ресепш. От волнения английский из нее изрядно выветрился. Его хватило на вопль:

- ХЕЛП МИ! ВЭРИ ВЭРИ БИГ ЭНИМАЛ ИН МАЙ РУМ! ОНО ОН ЗЕ СЕЙЛИНГ СИДИТ!

Дрожащим пальцем показала на потолок и в сторону своей комнаты.

В испанской глубинке еще сохранились настоящие рыцари, отважные и находчивые. Особенно если о помощи взывает симпатичная девушка в одной ночной сорочке. В мгновение ока весь наличный мужской персонал отеля, от румяного пышноусого повара до дураковатого портье, оказался вооружен кто чем - ножами, молотком-топориком для отбивания мяса, сорванным со стены огнетушителем.

Коротко посовещались, гадая, что за огромное чудовище проникло в комнату, кому лезть туда первым. Из окрестных комнат выскакивали разбуженные постояльцы, спрашивали, что происходит. Повар коротко велел женщинам и детям спрятаться в своих комнатах, мужчинам быть сзади на подстраховке и не выпускать больше никого наружу.

Наконец, персонал ринулся в комнату всем скопом.

Оттуда послышалось недоуменное пыхтение, потом взрыв хохота. В лобби показался повар, бережно неся паука в салфетке.
- ЗЭТ ИЗ БИГ ЭНИМАЛ? - вежливо спросил он Ксюшу. После чего поспешно удалился проржаться в дальнюю кладовку, но слышно было и оттуда.

Все последующие дни пребывания в отеле она пользовалась необыкновенной популярностью. Все улыбались и сердечно здоровались. Ухажеры наперебой предлагали составить ей надежную охрану на следующую ночь.

Что там было дальше, Ксюша не рассказывает, но вернулась свежей и жизнерадостной. Почему-то с очень слабым загаром. Чаще стал взгляд как у мечтательного котенка. А вот если бы не ее арахнофобия, так бы и проторчала на пляже весь отпуск!

253

Женщина на приёме у психиатра: - Знаете, у моего мужа явный сдвиг. Он думает, что он - это не он, и я - это не я. - Хорошо, приведите сюда вашего мужа. - А зачем приводить? Я и есть мой муж...

254

В кабинет психиатра заходит мужчина, под глазом у него - синяк, с одежды и волос стекают остатки борща, и сам - весь такой груустный. Психиатр, жизнерадостно: - Так, и что нас беспокоит? - Доктор, меня очень беспокоит душевное состояние моей жены...

257

Когда мой младший брат Гриша учился в первом классе, маму-психиатра добавили в несколько школьных чатов.

Маме хотелось бы, чтоб её туда добавили, как психиатра, но нет.
Её добавили туда как маму.

Один чат был закрытый — в нем только учительница могла писать, что задали на завтра, и кто в классе больше всех виноват. У родителей отсутствовала возможность комментировать как-то эту ситуацию.
Второй чат был тем же составом, но в нем решались проблемы класса, поэтому родители очень активно участвовали в обсуждениях, чей ребёнок больше молодец.

Третий чат был без учителя.
Для того, чтоб родители показали свои истинные лица решили, что дарить учителю на праздники.
Вроде как сюрприз.
На самом деле он использовался для того, чтоб хорошенечко виртуально подраться.

Моя мама не умеет быстро писать смски, поэтому в драках участвовать не успевала.
Она только звонила мне и говорила "Ксюша, там все с диагнозами, ВСЕ! Я тоже хочу в таком участвовать, но я не успеваю, пропускаю всё веселье!"

Однажды был День учителя, и драка намечалась славная.
Планировался прям махач стенка на стенку среди тех, кто "давайте скинемся по семь тыш" и кто "вы тут вообще с ума все посходили, давайте подарим два карандаша и красивый пакет".

На пакет никто скидываться не хотел, и словесная драка началась.

Одни писали "что вы за жмоты, неужели вам жалко переписать на учителя квартиру?", другие отвечали им "а она мне что подарит в ответ? Вы головой вообще своей думаете?".

Мама была где-то посередине, но участвовать не успевала, потому что пока она писала смску "вы все тут идиоты и не лечитесь", идиоты родители меняли тему, переходили на личности, и диагноз уже не подходил.

Ситуацию в руки взял чей-то папа.
Он ворвался в драку резко и сразу с аудиосообщением.
Привожу его дословно для вас:

"Если вы не хотите участвовать в подарках, или 600 рублей для вас зашкаливание, что я считаю ни с кем не согласен, то я предлагаю не собираться, а просто купить букет, даже ничего не покупать с бюджета денег подарки или еще что-то, пускай каждый дарит сам то, что хочет. И пускай у каждого ребенок тогда выделится — у кого круче подарок, а у кого меньше крутой. Дело идёт на то, чтобы купить один нормальный подарок, чтоб он принёс пользу. Чтоб это было подарено от всей души, а не с проклятьями, как вы хотите, чтобы горб у учителя вырос".

Это был победитель во всех маминых номинациях.
Во-первых, она узнала, что можно не писать, а записывать аудио. А диагнозы по аудио можно раздавать вообще за пять секунд.
Во-вторых, с работы уже вернулся папа, и мама побежала к нему с вопросом "Влад, научи меня как мне записать так же срочно!".

Папа быстро вникнул в проблему, кивнул и удалил маму из этой группы.

И всё, и всё, коллеги!
Если вам интересно — никакой горб ни у кого не вырос до сих пор.

258

[b]Сертифицированный неверблюд, или Справка для любимой тёщи[/b]

Началось с того лета, когда жара стояла такая, что воробьи от неё на асфальте лапки вытягивали, как покойники. А у дачников, в том числе и у моей тёщи Марии Ивановны (в быту — «Маман», а по духу — генерал-полковник в запасе), началось обострение классического синдрома «закатать в банки всё, что не приколочено, и приколоченное тоже».

Сидим ужинаем. Ленка, жена, вяло ковыряет пюре, я мечтаю о литре холодного, а тёща сверлит меня взглядом, который обычно используют для разбора сантехнических узлов на предмет утечки.

И вдруг, отложив вилку, как маршал жезл, изрекает:
— На дачу я с вами не поеду.
— Чего? — спрашиваю. — Комаров испугалась?
— Тебя боюсь, Вася. Глаза у тебя… недобрые. Бегают. Да и в новостях говорили — у мужчин среднего возраста сейчас массовый съезд крыши. Короче, пока справку от психиатра не принесёшь, что ты не буйный, ноги моей в твоей «Ниве» не будет.

Я поперхнулся куском хлеба. Думал, шутит. Смотрю на Ленку — та глаза в тарелку уткнула, шепчет:
— Вась, ну сходи… Ей так спокойнее. А то она уже соседке рассказывала, что ты, возможно, скрытый маньяк.

Понял: проще отдаться на растерзание системе, чем объяснить, почему не хочешь этого делать.

На следующий день я попёрся в наш районный ПНД. Место то ещё: забор покосился, как моя вера в человечество, на входе охрана с кроссвордами «Словесные бои», а в коридоре витает стойкий букет — хлорка, валерьянка и безысходность в пропорции 2:1:5.

Очередь — отдельный спектакль. Сидит бабка, истово крестит дверь кабинета. Мужик в камуфляже шепотом материт свой телефон. Дама в шляпке с вуалью доказывает регистраторше, что её кота облучают соседи через розетку, «и вы все в курсе!». Я пристроился в угол, стараясь выглядеть максимально адекватно, что в этих стенах само по себе выглядело подозрительно.

Наконец заход. Врач — мужик лет шестидесяти, с лицом, будто он эту жизнь уже трижды прошёл и на четвёртый не сохранился. На бейдже выцвела фамилия: Моршанский.
— Жалобы? — спросил, не глядя.
— Тёща, — честно сказал я.
Он медленно поднял глаза. Во взгляде мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее сочувствие.
— Понимаю. Но в МКБ-10 такого диагноза, увы, нет. Хотя давно пора. Что конкретно?
— Требует справку, что я не псих. Иначе на дачу не едет.
— Святая женщина, — вздохнул доктор. — Заботится о вашей безопасности. Ну, давайте проверяться.

И понеслась. Сначала надели на меня шапку с проводами — будто готовили к связи с альфа-центром. Медсестра, напоминающая габаритами трансформаторную будку, намазала голову ледяным гелем и рявкнула:
— О бабах не думать! О работе не думать! Смотреть в точку!
Попробуй тут не думай, когда в носу чешется, а на башке — антенна для приёма сигналов из космоса.

Потом тесты. Эти самые кляксы Роршаха.
— Что видите?
— Кляксу.
— А если подумать?
— Ну… бабочку. Раздавленную.
— Агрессия, — черкает в блокноте. — А здесь?
Смотрю — вылитая тёща в бигудях, когда я случайно её рассаду уронил. Но понимаю: скажу правду — закроют.
— Облачко, — говорю. — Пушистое.
Врач хмыкнул:
— Скрытность. Ладно.

Через час Моршанский закрыл папку.
— Вроде наш, советский человек. Нормальный. Но справку сейчас не дам.
— Почему?!
— Печать у главврача. А главврач на конференции по борьбе с бюрократией. Будет через неделю. И вообще, вам ещё к наркологу надо. Вдруг вы не псих, а просто алкоголик? Это разные кабинеты.

Пошёл к наркологу. Там очередь быстрее, но веселее. Дыхнул в трубку, показал вены. Врач посмотрел на меня устало:
— Пьёшь?
— Как все.
— Значит, много. Справка платная, в кассу.

Неделю я жил как на иголках. Тёща звонила каждый вечер:
— Ну что? Не дают? Я так и знала! Ленка, запирай ножи на ночь!

Через неделю возвращаюсь в ПНД. Главврач вернулся, но, оказывается, закончились бланки. «Приходите завтра». На «завтра» заболела медсестра, у которой ключи от сейфа. Я уже начал реально дергаться, глаз затикал. Думаю, вот сейчас зайду — и меня точно повяжут, потому что я уже готов кидаться на людей.

На третий заход врываюсь к Моршанскому:
— Доктор! Дайте бумагу, или я сам себе диагноз поставлю!
Он молча достал бланк, шлёпнул три печати, расписался закорючкой, похожей на кардиограмму инфарктника.
— Держи, страдалец. 500 рублей в кассу как «добровольное пожертвование на шторы».

Вылетаю на улицу, сжимаю бумажку. Там чёрным по белому: «Психических отклонений не выявлено. На учёте не состоит». Я эту справку чуть не поцеловал.

Вечером торжественно кладу её на кухонный стол перед Мариванной. Та надевает очки, долго читает, проверяет печати на свет (вдруг подделка?).
— Ну что? — говорю победно. — Съели? Официально заявляю: я нормальный! У меня документ есть! А у вас, мама, есть справка, что вы не ведьма? Нету? Вот то-то же.

Тёща отложила листок, поджала губы и выдала гениальное:
— Справку-то ты купил, это понятно. В нашей стране всё продаётся. Но раз уж деньги потратил… так и быть, поеду. Грузи рассаду.

Сидим на даче. Вечер, комары жрут, я жарю шашлык. Ленка подходит, обнимает:
— Ты герой, Вась.
— Ага, — говорю. — Только знаешь, в чём прикол?
— В чём?
— Моршанский мне на прощание сказал: «Вы, Василий, к нам через полгодика заходите. Справка-то временная. А жизнь с такой тёщей любую психику расшатает, так что мы вам койку на всякий случай забронировали».

И вот смотрю я, как мама дорогая командует, куда мангал ставить, и думаю: а ведь доктор прав. Справка у меня есть. Но в этом дурдоме она — единственное, что связывает меня с реальностью.

А вчера я эту справку заламинировал и в рамку на стену повесил. Теперь, когда с женой спор заходит, я молча пальцем на неё показываю. Крыть им нечем — из всей семьи официальный документ о наличии мозгов только у меня.

P.S. Через полгода, кстати, зашёл к Моршанскому. Он только дату обновил. Сказал: «Хорошо держитесь. Но если тёща начнёт требовать справку, что вы не верблюд — сразу пишите заявление. Это уже моя специализация».

Кажется, я нашёл в этой системе не врага, а своего циничного союзника. И, кажется, это даже страшнее.