Анекдоты про процента |
Бичующий моряк дальнего плавания, бывший отличник, встречает своего школьного друга-двоечника, мусорщика, который гребет вместе со своим мусором и денежки, и нагреб немалые. Спрашивает его: - Вовка, сколько лет, сколько зим! Как же ты так разжился?! - Дык, я начинал с того, что покупал Сникерсы за рубль, продавал за три рубля. Вот так и пошла моя жизнь на два процента...
|
Некоторые мужчины не хотят изменять, и не потому, что не желают или не стоИт. Загулять не дает морально – нравственный барьер присутствующий в мозгах, который тяжело преступить живя с женой, сожительницей, даже любовницей. Встречаются такие мужики чаще, чем принято думать, но на словах, конечно, все гусары - походы на лево доблесть, а ходок альфа-мачо, хотя эти подвиги всегда заканчивается проблемами.
Таким верным мужем и семьянином был полковник Андрей Семенович - человек правильный, работящий, эрудированный, незаменимый руководитель одного из подразделений, обеспечивающих космические полеты на Байконуре. Других там не держали пропуская через сито КГБ.
Но... «...как говорила Инга Зайонц Коле Остенбакену»(с). В столичной командировке, с коллегами, завалился в кабак, где познакомился с местной этуалью. Продрав глаза по утру, взвыл от ужаса увидев в постели левую телку. Добавлю к портрету: был мнителен, трепетно относился к здоровью, а излишняя эмоциональность и рефлексия в купе с эрудицией и начитанностью сослужили плохую службу. Испугала не только измена, но так же возникшая идея, что девица наградила его сифилисом (про СПИД еще мало известно – до Элисты год). Бросившись к спец литературе всполошился вдвое узнав, что есть скрытая форма сифилиса - неопределяемая, не важно, что в каких то сотых долях процента - он уже примерил это на себе.
Поначалу просто мысль постепенно нарастала, наконец, тревога всецело овладела им, в панике, не имея больше терпения, побежал по врачам. Анализы ничего не показывали, доктора в один голос твердили - все в порядке, он не верил и искал новых - более «компетентных», параллельно читая про коварство бледной трепонемы, скрывающейся в лимфоузлах, не проявляющей себя годами - все более убеждая себя в заражении. Со временем добавилось чувство вины, что заразил жену и детей. Входящих с ним в контакт и коллег предупреждал о «болезни», не пожимал руки, постоянно их мыл, чистил зубы каждые 2 часа, принимал душ при любой возможности, в столовую носил свои приборы и посуду, чтоб через них не заразить других. К странному поведению добавились: отсутствие интереса к работе, апатия, подавленное настроение. Настал день, когда утром он не мог заставить себя встать с постели.
После лечения в психиатрическом отделения стационара был демобилизован по болезни и уехал на родину в Горький.
В Кащенко он заехал с бредовой ипохондрией (тяжелая форма связанная с шизофренией), ОКР, депрессией.
Что послужило спусковым механизмом болезни? Морально – этический проступок неприемлемый для героя. Чувство вины вместе с эмоциональностью и самокопанием. Способность к анализу, но поверхностное знанием предмета и недостаток информации привели к искаженным выводам, которые овладели человеком из-за чрезмерной мнительности (болезненная тревожность) и переродились в расстройство.
Мораль: не надо изменять женам, даже в бессознательном состоянии или не пить столько.
|
|
"Новый русский", которому в подростковом возрасте родная мать говорила, что он ни на что не способен, рассказывает своему другу детства (которого носили на руках как талантливого ребёнка, а теперь нищему сотруднику физико-математического НИИ), как делается бизнес: - Вот возьмем сигареты. Тут покупаем за рубль, а там продаем за три рубля. Так и живём на 2 процента.
|
|
Оценка/смысл – масштаб
Не знаю первый ли я дошедший до мысли о том, что смысл, наша оценка событий и поступков зависят от масштаба, на протяжении которого дается эта оценка (оценивается смысл) поступка или события.
Начну с личного. Мне хочется поступать хорошо, но что это значит? Например, завести семью, родить детей вроде как очень хорошее дело. Но как только применяешь к этому масштаб все становится не так уж и понятно.
На протяжении моей жизни это замечательно. Возможно этот поступок даст еще радость увидеть своих внуков. Если очень повезет – правнуков. Для этого нужно прожить около сотни лет. Но отвлечемся от масштаба человеческой жизни, которая всего лишь миг по сравнению с историей народа, тем более с длительностью существования планеты , звезд, галактик, вселеной!
Через 3-5 поколений наши гены в потомках составят доли процента и тогда что значит радость от имения детей, внуков, правнуков? Она ничем не отличается от радости иметь соседа, друга, коллегу, прохожего. Всего через какую-то тысячу лет – что на самом деле миг в истории человечества – моя доля генов у прямых потомков приблизится к нулю то есть наше родство будет не больше, чем случайное совпадение.
Я уж не говорю о радости иметь секс, любовь, красоту, здоровье. Мне может сегодня очень хотеть секса, любви, быть внешне привлекательным и здоровым. Добьюсь – большая удача, но уже через несколько лет, в крайней мере десятилетий, эта удача, эта положительная эмоция от достижения жедаемого, превратится в ничто.
То же самое с плохими поступками. Сегодня попался на краже, на лжи – больно очень, очень неприятно, но спустя годы никаких эмоций, ну разве угрызения совести, которые ни на каких весах не взвесишь, а ушел – вообще все испарилось.
Творческие успехи. Эти часто переживают своего автора, но тоже не надолго. Авраам, Моисей, Аристотель, Платон, Дарвин, Рафаэль, Кант, Эйнштейн, Шекспир, Булгаков – их результаты творчества повлияли на жизнь последующих поколений, ими восхищаются не только дети, но и выходцы из иных народов. Некоторые из них умирая, были счастливы тем, что удалось понять, сделать. Но проходят века и в их биографиях находят то, что положительной оченки не заслуживает, потом поверх их творений наслаиваются другие и то, что казалось «архи-хорошо» становится в лучшем случае скучной страничкой в истории. А умри человечество, что не исключено, все превратится в пыль в лучшем случае.
Или возьмем политику, войны, геополитические события. Сегодня мой Президент принял какое-то решение – не важно большое или маленькое, начал войну или скорректировал налоги, уволил некоего деятеля в правительстве или наградил грамотой деятеля искусств или ученого. Обсуждаем новость, радуемся/печалимся, беспокоимся как это отразится на нас. Проходит время и будет другой президент, будут другие постановления, а это забудется.
Вот из последних важнейших политдеятелей, скажем Сталин или Гитлер или Горбачев. Уж какие перемены они запустили, чего натворили, но пройдет десяток-другой лет и все канет в Лету.
В их эпоху, в их момент то, что они сотворили кажется ужасным или прекрасным, но какое кому дело до них через столетие. Да, на досуге еще можно поговорить о том прав/неправ был Алексадр Македонский или Нерон, но смысла в этом нет никакого, разве что для укрепления своей точки зрения на текущие события или для опровержения собеседника. Толку, смысла в этом нет. Ни им, ушедшим, ни нам.
И какую сферу ни возьми – везде одно и тоже. Сегодня одна оценка, завтра другая, а спустя какое-то время вообще никакой.
Так что, если по большому, все лишено смысла при масштабировании и любая оценка сиюминутна.
|
|
- Настя-паластя! Тихо, сволочь! ЯтебепокажуГерманию (если в тебя влюбилась иностранка)! И, как итог, ты одинок на долгие годы. Не всех это постигло, но процентов шестьдесят. Да и сейчас ещё процента полтора случаев с таким исходом... - Это ты откуда взял такое отношение к личной жизни? - Из совковой практики.
|
|
Откуда есть пошли британские учёные.
Средние века были опасным временем для студентов Оксфордского университета: среди них было примерно в три раза больше шансов совершить убийство или быть зверски убитыми, чем среди других жителей средневекового английского города.
По словам исследователей, эта поразительная статистика, основанная на юридических записях того периода, вероятно, была обусловлена большим количеством молодых, одиноких студентов мужского пола, а также повсеместной распространенностью смертоносного оружия, алкоголя и работников секс-индустрии.
По словам криминолога Мануэля Эйснера, эта проблема существовала не только в Оксфорде.
«Жалобы на студенческое насилие были обычным явлением по всей Европе, например, в Париже и Болонье, — говорит он. — Студенты повсюду считались особой проблемой».
Согласно реестрам коронеров, 75 процентов убийц и 72 процента жертв убийств в Оксфорде были «клириками» (термин, обозначающий студентов и преподавателей университета).
|
|
