Анекдоты про подскакивала |
Купила анатомическую подушку. Ну знаете, ту, которая принимает форму головы, а потом, когда владелец подушки встает, то выпрямляется.
Не выспалась.
Всю ночь подскакивала резко и проверяла, успела та выпрямиться или нет. Пару раз ее подловила - я была быстрее.
Говорят, что еще есть в продаже анатомические матрасы. Интересно, кто на них спит. И спит ли?
|
Любителям бабахнуть посвящается.
Во всех семьях наверняка есть нечто, регулярно рассказываемое на праздничных посиделках. И у нас есть своё новогоднее воспоминание, рассказ которого, подобно фильму "С лёгким паром...", так же повторяется вечером каждого 31 декабря.
31 декабря 1997 года отправился я в гости встречать Новый год. Оказался там и один мой старый знакомец, который челночил в Китай со всякой всячиной. Помимо традиционного пузыря (в данном случае китайского), притаранил он гигантскую, почти в рост человека, сумку с пиротехникой. Всё просто: что у нас стоило рубли, то в Китае стоило копейки. В отличие от продававшихся у нас, на многих предметах китайской пиротехники даже наклеек не было, иероглифы были нанесены по трафарету прямо на картон; некоторые образцы и такого не имели, а были просто криво и даже по-китайски невнятно подписаны фломастером.
После торжественного звона курантов все рванули на улицу - запускать. Лихо носились "пчёлы", непредсказуемо метались "бабочки", трещали "ленты", стремительно крутясь, неторопливо взмывали шутихи, весело отстреливались "римские свечи", разливали струйки искр и огня "фонтанчики", уносились разнообразные ракеты, рассыпаясь фейерверком; "ручные гранаты" оказались фигнёй - хлопали слабо, зато неприметные и некрупные петарды били не хуже ВОГов - и резко, и солидно, разнося снег чуть ли не на полметра в радиусе. Не всё срабатывало как ожидалось, но настроения ничуть не портило.
Казалось, что хлопушек-сверкалок оставалось много, но это только казалось - весь низ сумки занимали два монументальных устройства - многоствольные пусковые, "гвоздь" праздника. У каждой было по шестнадцать стволов калибра миллиметров на семьдесят, не меньше, длина их была сантиметров до тридцати; по углам были откидные ножки-упоры, капитальное, утяжелённое дно. Словом, вещь для взрослых. Да, это впечатляло! Тяжкий хлопок, от которого подскакивала вся установка, стремительный прочерк вверх, звонкий удар, многоцветье фейерверка! Набежали соседи и просто гуляющие - не каждый Новый год такое увидишь! Все жаждали продолжения банкета.
И никто не обратил внимания... Промежутки между выстрелами были то секунду, то почти десять. Ракеты срабатывали то заметно выше пятого этажа, то на уровне чуть ли не третьего... Да и сама пусковая загорелась... Это я уже потом обдумывал.
Быстро потушили снегом загоревшуюся пусковую, поставили вторую. Выстрел, второй, третий... Пауза. Ожидание. М-да, разочарование. Раз оно "нон бум-бумо", значит, домой. Главное правило сапёра знали все, поэтому дураков подходить к невзорвавшейся хреновине не было - особенно при том, что устройство дымило, злобно шипело, вот и язычки огня появились... Эх, догадался бы кто...
Взрыв!! Во все стороны метнулись цветные огни и кувыркающиеся ракеты! - "Ложись!!" Снова серия взрывов - а звездануло знатно! - крики, на ком-то загорелась одежда, их сбили в снег, стали сдирать загоревшееся... В снегу шипели, догорали цветные огни от ракет. Все ослепли и оглохли, дым ел глаза. Несколько человек и я отделались легко - как только рвануло в первый раз, плашмя бросились на землю, лишь куртки и прожгло, остальным досталось больше.
Обошлось без пожарных и милиции, но несколько человек поехали в травмопункт с ожогами тела, конечностей и травмами глаз. Остальные отделались меньшими ожогами да испорченной одеждой. Впрочем, меня от увлечения пиротехникой это не спасло, но обходилось без происшествий.
Какие мы были идиоты :-) Двадцать лет прошло, а всё вспоминается.
Надеюсь, все хорошо попраздновали?
|
|
Ох и много же повидал я самых разных секретарш различных начальников! Видывал я их и хороших, и плохих, и добрых, и злых, и вредных, и душевных, и готовых помочь, и совсем наоборот. Но самая незабвенная – это пожилая, сухонькая секретарша госниорховского директора... вот, и даже имя помню: Лилия Самуиловна. Больше я подобных людей вообще не встречал. Очень уж она интересно говорила, двигалась и действовала. Любое обращение к ней с самой тривиальной просьбой повергало её в оцепенение. Напрягшись, зажавшись, впадала она в тяжкие размышления, причём глаза её блуждали, а на лице разыгрывался прямо тебе какой-то калейдоскоп – причудливо вспыхивали и гасли багровые пятна, создавая странные блуждающие узоры. Явственно ощущалась в ней при этом титаническая умственная работа, последствий которой предсказать никто не мог. Прямо так и видно было, как мучительно ждёт она, когда в тёмных глубинах её подсознания вызреет и всплывёт на поверхность хоть какое-то конкретное решение. И вот тут уж она больше не раздумывала – вдруг подскакивала, как гальванизированная, и кидалась в бой: действовала стремительно, разражаясь серией судорожных, рваных и явно не контролируемых ею движений.
Особенно же непредсказуемыми были её действия с институтской круглой печатью. Помню, как однажды она, резко выйдя из своего долгого транса, вдруг выхватила у посетителя какую-то незначительную бумажку и с заливистым, диким смехом вдруг с размаху дважды подряд залихватски, со стуком, наугад припечатала его в разных местах гербовой печатью. Обомлевшему посетителю пояснила: а ничего, кашу маслом не испортишь!
Однако подобную щедрость проявляла она далеко не всегда. Запомнился и другой, куда как более яркий эпизод. Вышел однажды от директора какой-то посетитель с подписанным документом. Подошёл к секретарскому столу и вежливо попросил Лилию Самуиловну поставить на директорскую подпись печать. Казалось бы, что тут такого-то, дело самое пустяшное. Но секретарша, искоса, по-птичьи взглянув на эту бумагу, привычно оцепенела, впилась онемевшими пальцами в стол и ярко заалела блуждающими пятнами, страдальчески прислушиваясь к таинственным процессам в своей подкорке. Наконец, решение созрело. Отчаянно махнув рукой, будто пускаясь во все тяжкие, уставив на оробелого посетителя безумный, шальной взгляд, мгновенно схватила она свою любимую гербовую печать, высоко её вознесла и со всей дури, с грохотом хряпула по документу.
Забрав бумагу и слегка пожав плечами, отправился облагодетельствованный гость в соседний кабинет, к заместителю директора. В полуоткрытую дверь видно было, как подошёл он к столу и вступил с замом в какую-то неторопливую беседу. Добытый документ с печатью при этом держал в опущенной руке. А Лилия Самуиловну тем временем опять посетили тяжкие сомнения. Снова погрузилась она в глубокий транс. Замерла, отвердела, тяжелым исступлённым взглядом уставилась гостю в спину. Залихорадило её, заблестели ошалелые глаза, на щеках запылал красный камуфляж. И, как видно, на этот раз в подкорке её вызрел совершенно иной ответ – отрицательный. Но не вскинулась она в привычной судороге, нееет! Медленно, плавно, гипнотизируя взором гостеву спину, приподнялась она, тихонько выбралась из-за стола. С перекошенным лицом, утрированно вздымая тоненькие ножки, на цыпочках стала бесшумно подкрадываться к посетителю сзади. Вот и в кабинет уже пробралась. Вот уж и за самой спиной она у гостя... И тут – стремительный бросок кобры! Вцепившись обеими руками в ею же пропечатанный документ, издав неприличный, громкий торжествующий визг, выдрала она эту важную бумагу из руки ничего не подозревавшего мужика! И мгновенно разорвала пополам, а затем – на четыре куска!
И впритык уткнувшись в изумлённое лицо развернувшегося к ней гостя, сверкая очами, с диким оскалом и хохотом, пританцовывая, воинственно потрясая обрывками, торжествующе выкрикнула: а я передумала!! А не положена Вам сюда печать!! Вот так-то!! Уах-ха-ха-ха!!!
|
|