Анекдоты про поднимать |
Едет новый русский на "Мерседесе". Вдруг тормознул, вышел, поставил на ноги поскользнувшуюся старушку. Через пару дней - то же самое, но другую и в другом месте. Еще через пару дней - уже два раза, в разных местах, и старушки опять другие. Заметил это другой новый русский: - Братан, ты че, в натуре? Свое типа время тратишь на этих лохушек совковых? - Прикинь, братан, я, в натуре, попал! Загадал типа желание поднимать в новом году все больше бабок!
|
Лет восемь назад в недрах корпоративного разума родился проект, призваный поднять на невиданную высоту эффективность, производительность, прозрачность и всё прочее, что принято поднимать в подобных местах. Перед католическим Рождеством на электронную почту каждому из нас пришла анкета, касающаяся успехов и проблем в истекающем году, планов развития в наступающем и т.д.
Всего вопросов было около девяноста, на пятьдесят или шестьдесят из них можно было ответить, поставив три точки, однако в тридцати или сорока случаях система не пропускала троеточие и требовала написать какой-нибудь текст (видимо, это были самые важные, экзистенциальные вопросы). Я попробовал ответить на главные вопросы бытия, поставив не три, а четыре точки, и оказалось, что этого достаточно - четвёртую точку машина воспринимала как текст. Я заполнил девяносто две (или сколько их было) графы тремя или четырьмя точками, а в девяносто третьей, в которой требовалось дать общую оценку истекшему периоду, написал: "Это был прекрасный год".
|
|
Продвинутые курсы немецкого в Германии, из двадцати пяти человек в классе больше половины русскоговорящие. Молодая училка просит выразить на немецком состояние радости или восторга и начинает поднимать всех подряд. Народ вспоминает на немецком: мне радостно, я рад, мне хорошо, и т. д. После пятого-шестого уже начинаются повторения.
Училка:
- Вы можете придать больше выражения используя слова "очень", "много", "супер".
Доходит очередь до меня, я лихорадочно верчу в башке немецкие слова, стараясь придумать что-то своё. Наконец перст останавливается на мне, я встаю и неожиданно для себя выпаливаю:
- О йа! Дас ист фантастиш!
Училка в восторге, русскоговорящая публика сползает под парты.
|
|
Суббота. Набожный еврей переходит улицу. Вдруг на асфальте что-то блеснуло. Золотые часы! Поднимать? Не поднимать? В шабат же ничего нельзя с собой носить. Так что же, пройти мимо? Но разве можно такое выдержать... Тогда, наклонившись над часами, он убеждается, что они ещё тикают, и строго говорит: - Уж если вы идёте, то пойдём вместе!
|
|
В первой половине прошлого века не то что сигареты для здоровья, зубные пасты, косметику и шоколадки с радием выпускали, считая его полезным.
Дальше стало ещё смешнее: руководство нацистской Германии "заказало" медикам исследование, которое бы показало, что курить вредно. Боролись с дефицитом табака - свой рос крайне неохотно, а с импортным по понятным причинам были перебои (а сигареты из капустного листа, пропитанного эрзац-никотином, вызывали недовольство).
В итоге ещё лет пятнадцать тему поднимать во всём цивилизованном мире было неудобненько, и только к шестидесятым наконец начали что-то исследовать и выяснили, что в этом конкретном случае нацисты были совершенно правы, и курение действительно для здоровья вредно. Или, возможно, это кто-то еще "заказал" данное исследование, например, просто чтобы разорить табачные компании?
|
|
КУПЕЧЕСКИЕ ЗАМАШКИ
В тридцатые годы прошлого века артистам в советском кино почему-то менее всего удавались роли аристократов. То ли режиссёры заставляли их кривляться и манерничать, то ли сами они относились к этому классу с иронией. Но чаще всего получался пародийный гротеск. То же самое происходило с ролями священников, купцов и нэпманов. Однажды Петру Алейникову пришлось играть купца, и образ у него выходил какой-то слишком картинный. Вдобавок падал с головы цилиндр. Наконец партнёру это надоело, и он заметил:
- Ты, Пётр, раз уж цилиндр валится с твоей башки, хоть бы поднял его красиво и элегантно...
На что Алейников раздражённо возразил:
- Да пёс с ним, с цилиндром этим! Пускай валяется. Вовсе я не должен его поднимать. Я купца играю, богача, у него цилиндров этих - завались. Не будет он всё время нагибаться и кланяться перед каждым своим упавшим цилиндром...
|
|
Сегодня в Италии отмечают День Матери и я посвящаю этот рассказ всем-всем мамам.
Ты ждешь его... Тебя тошнит по утрам, ты пьешь таблетки и пытаешься угадать мальчик или девочка. Ты пока даже не знаешь, кто это, но уже любишь его. У тебя появляются растяжки на животе и ты покупаешь специальное масло, которое совсем не помогает. Но что такое растяжки на животе по сравнению с радостью стать мамой.
И вот рядом с тобой лежат 3.800 орущего счастья и начинаются бессонные ночи, у тебя от усталости серый цвет лица, прыщики, сыплются волосы и ты покупаешь себе витамины. Потом у него колики, температура, первые зубки и у тебя появляются подглазины и первые морщинки возле глаз. Ты покупаешь хороший крем, но понимаешь, что буквально не успеваешь им пользоваться.
Потом тебе звонят из яслей, потому что он упал с горки. У тебя появляется первый седой волос и первый штраф за превышение скорости, потому что ты летишь с работы, как Шумахер через весь город в ясли, чтоб понять, что в этот раз тьфу-тьфу обошлось.
Потом скарлатина, ветрянка, отиты, бронхиты, тонзилиты, фарингиты и прочие «иты», ты качаешь его на руках и у тебя начинает болеть спина. Ты учишься правильно поднимать вес, сгибая коленки и держишь дома вольтарен на всякий случай.
Потом он на выпускном в саду читает километровые стихи, ты умиляешь и таешь от радости. И у тебя появляются самые лучшие из всех морщин- те, которые от улыбки. У мужа предательски блестит слеза и, кажется, он впервые замечает, что ребенок то уже подрос.
Потом поделки из шишек, прописи, таблица умножения, сочинения, контурные карты, уравнения, презент индефинит темз, чертежи и лабораторные по химии. У тебя появляется командный голос, центральные морщины между нахмуренных бровей и стальные нервы. У меня лично осталось мало следов от этого периода, сын учился хорошо. Но другие мамы в комментариях все расскажут..
Потом в твою жизнь приходит музыка. Прости, Господи, кто назвал это какафонию звуков и шепелявый речитатив музыкой? Ты знаешь всех современных итальянских рэперов с милыми именами Монстр, БебиКиллер, ПолоГэнг или ЮгиБой. Ты пьешь валерьянку и можешь состязаться в терпении с буддисткими монахами. К счастью, твой гараж не подходит для репетиций и ты не рискуешь оглохнуть, во всяком случае не сейчас.
Потом в твой жизни появляется условная Наташа. Твоя будущая сноха, само собой. Ты пытаешься объяснить, что в 16 лет- это не любовь всей жизни и все еще 100 раз изменится и поменяется. Муж просит тебя не вмешиваться, сами разберутся и по-мужски кратко: «Ну вы поаккуратнее, мне рано с внуками гулять» закрывает вопрос. Ты привыкаешь к Наташе, знакомишься с ее родителями, привозишь ей из Тосканы красивую сумочку и в тот же вечер слышишь: «Мы с Маринкой сегодня идем на пиццу». С Маринкой??? У тебя первый раз что-то нехорошо покалывает в груди, ты только успела привыкнуть к Наташе.
Настя, Лена, Лиза, Люда, Даша, Маша и Глаша проходят незаметно и ты даже не пытаешься запомнить их имена.
Потом он заканчивает школу с отличием и тебя распирает от гордости. А после выпускного он едет с друзьями в Хорватию и у тебя сдают нервы, т.к он не отвечает по телефону, а мама друга, которая отслеживает положение телефона, говорит что весь день нет движения, телефон только вечером меняет локализацию. Ты заедаешь стресс пирожными с риском не влезть в юбку, обещаешь его прибить, как только вернется, но вместо этого обнимаешь. Он единственный из всей компании привез маме какую-то мелочь в подарок и у тебя улыбка до ушей.
Потом он хватается за любую работу, у него мечта- машина. Ты добавляешь ему какую-то сумму, чтоб из всех предложеных корыт купил то, которое хотя бы заведется в день покупки. Ты надеешься, что ездить он будет очень аккуратно, но у тебя появляется бессонница. Ты не можешь уснуть, пока не услышишь, что приехал.
Потом тебе звонят в 4 утра с незнакомого номера и ты в пижаме и в куртке летишь в больницу. К счастью, жив и практически цел. Ты обещаешь все смертельные кары ему (заднему пассажиру без ремня) и особенно придурку-водителю. Но рядом стоит мама водителя, тоже в пижаме и вся заплаканная. И вы мамы обнимаетесь и обещаете напиться в тот же вечер. Муж с другими папами просто нервно курит на крылечке. Вечером ты не узнаешь себя в зеркале, у тебя пряди седых волос, подглазины и нервный тик.
Потом ты месяц ездишь с ним по врачам и страховым конторам. У тебя помятый вид, но парикмахер и косметичка делают свою работу и ты снова сияешь, как раньше. Нервы тоже успокоились, сын выздоровел и это важнее всего.
Потом он отлично сдает очередную сессию, обещает закончить университет с красным дипломом и фантазирует на тему стажировки где-то за океаном и у тебя опять бессонница. Ты понимаешь, что это не ребенок и рано или поздно он улетит из гнезда, но ведь это все так быстро произошло, буквально вчера «Синьора, мальчик, 3.800», а вот сегодня в Америку собрался на длительную стажировку. Ты его отговориваешь, а муж молчит, наверное знает, что нет смысла отговаривать.
... а сегодня - День Матери, и в 7 утра на столе я увидела розу в стакане воды и записку « Мама, ты самая лучшая!». И мой любимый круассан к кофе, теплый и ароматный, аж прослезилась, не поленился мой лапочка в 6.30 утра в бар сходить и купить для мамы. Или он вообще спать не ложился и пришел домой в 6.30 утра? Ладно, потом разберемся, сейчас пусть отсыпается, главное, чтоб в Америку не уехал.
|
|
ВЕРТОЛЁТНЫЙ КЛЕЙ
Сколько себя помню, у меня очень плохая память на лица людей.
Даже животных я, кажется, запоминаю лучше.
Мне необходимо с человеком пуд соли съесть и два литра мазута вместе выпить, чтобы мне удалось зафиксировать его в своей книге контактов ганглия.
Предполагаю, это какая-то дисфункция/повреждение одного из отделов головного мозга/психики.
Несколько десятков раз в жизни ко мне на улице бросались незнакомые мне люди с ошелемляющим меня восторгом встречи, "Игорян, здарова! Как дела, ну как ты? Как мама?"
Мучительно-торопливо вглядываясь в лицо приятеля, я деликатно-трусливо, проклиная себя за идиотскую ситуацию, блеял, де, дела ни так ни сяк, неплохо вроде, гуляю вот, немцы или китайцы не напали, слава Богу, мама здорова, а как твои дела, как твоя мама?
Лишь несколько раз находил в себе мужество признаться человеку, извинившись два раза во фразе, что я не могу вспомнить его.
Облагодетельствованные подобной новостью огорчались все, было видно.
Поэтому, чаще всего, я улыбался, жал протянутую мне руку, обнимал человека, спрашивал, как и у него дела, делился/стрелял семечками/сигаретами и шёл по улице дальше, некомфортно пытаясь вспомнить, кто это был и ругая себя за почти-оскорбление человека.
Один из таких знакомых незнакомых, обнявший меня в холле перед лифтами, в 90-хх подарил мне палку из "боксита".
Бокситка, как он её называл.
До сих пор не знаю, что такое бокситный клей, помню истории/легенды с анекдот.ру про приватизированные работягами с авиапроизводства баночки с авиаклеем, после использования которого приклеенная им плитка остаётся на месте даже после планового сноса старого многоквартирного дома.
По словам Васи (пусть будет Вася), он работал на одном из авиазаводов в районе Внуково, и дарит мне безвозмездно палку из марли, пропитанную бокситным клеем, которым клеят какие-то детали при строении вертолётов на авиазаводах.
Палка длиной 60-65 см., диаметром см. 3,5, красно-коричневая, на круглых срезах с обеих сторон действительно видна структура марли, тряпочки.
Крошит кирпич в осколки и в пыль, на ней остаются лишь царапинки.
Похоже, Вася действительно подарил мне палку из марли, пропитанной авиаклеем.
Подарил, пожал руку и убежал.
Больше Васю я не видел.
Что это было не знаю до сих пор, по прошествии 30 лет.
Предполагаю, ему тогда моя мама чем-то помогла; хобби у неё такое, поднимать упавших людей и пингвинов. Как и у меня.
Дай Бог Васе здоровья, благополучия, много счастья и радости, если он всё ещё здесь.
Поступок его хоть и был удивителен и нелеп ("Ща! Ща Игорян! Подожди меня тут пять минут, я ща бокситку принесу!"), одновременно достоен и светел.
Бокситка мне помогла лишь один раз, спасибо Васе, в скверной истории, о которой, возможно, расскажу позже.
Но, как говорили древние, "Даже если меч понадобится в жизни лишь один раз, носить его следует каждый день, на протяжении всей жизни".
|
|
История не моя. Но очень понравилась. Поэтому рекомендую.
Как-то приключилась со мной жопа. Не так чтобы большая, но за сто пятьдесят км от Москвы и в девять вечера. И зимой. И сижу я в канаве, глубокой такой канаве, посреди бескрайних просторов российских секондари-секондари-роад. И за двадцать минут мимо ни единой машины не прошло. И скорее всего и не пройдёт уже до утра.
Мужу звонить? Ну он взагранице.
Не хотелось бы его на нерв поднимать. Взрослая девочка, решу сама. Ну то есть сейчас наберу свёкра, и он решит! Он большой, красивый, надёжный и всё такое! Он мне готовил улиток, поил вином и обволакивал цитатами!
Звоню. Описываю ситуацию. И отвечает мне свёкр глубоким таким своим мужчинским красивым голосом, спокойно, но не без философической озабоченности:
— А я уже машину в гараж поставил. Да и далеко. Я сейчас гляну чё там по месту. Может, что найду, эвакуатор там по месту, скину смской.
Набрала давнего своего приятеля. Сколько вместе выпито, переговорено, обсуждено и обсмеяно! Сколько вечного и доброго по кухням посеяно!
— Это!.. А я уже выпил!
— Сказал старый приятель.
— Но ты там это. Осторожно. Ночью в всё что угодно может быть. Если что — звони там… куда там… в милицию, там… Ну, давай, удачи!
Примерно то же ответили ещё ряд давних любителей Канта, поклонников Гёте и прочих профессиональных интеллигентов.
На второй пачке сигарет ясное звёздное небо заволокло туманом. Начался снегопад. Свёкр не прислал смс. Стало тоскливо. Страшно было уже и до того. От звонка мужу взаграницы удерживало только то, что услышав его, я непременно расплачусь. Лучше уж сразу нож ему в сердце загнать, это для него безболезненней.
И я добралась до списка, забитого мне в телефон мужем же. На всякий случай. Мне показалось, что всякий случай как раз наступил. В списке были загадочные Ленчик-бетонщик, Андрюха-мент, Лёха-спортзал, Митрич-костыль и даже Рябик-рас*дяй. Терять мне было нечего и я набрала Рябика-рас*дяя.
Через полчаса Андрюха-мент пригнал местный трактор. Лёнчик-бетонщик через сорок минут приехал лично. Как самый близко проживающий. Митрич-костыль был на месте моей жопы через полтора часа с более мощным трактором, чтобы вытаскивать первый. Рябик-рас*дяй принесся через два часа с бригадой эмчаэсников. Приехали все из списка "…А мы простые рабочие парни! "Даже Серёга-Человек, который вообще-то живёт в Петрозаводске, просто был в Москве по делам.
Вокруг меня стало светло (свет тяжелой техники), матерно, весело и тепло. Очень тепло!
Мужу звонить запретили. На предложение окупить расходы — послали… Напоили водкой, закутали, положили на заднее сиденье моего же авто и довезли домой.
Так просто, вспомнилось.
|
|
История из сети:
Как я ругался матом
Я вообще по жизни практически не ругаюсь - разве что алкаш мимопроходящий вдруг на капот рухнет. Недавно так и произошло, и я рефлекторно выдал настоящий старшинский период, до глубины души поразив сидящую рядом жену.
Но были времена, когда я на инвективном языке попросту разговаривал.
В армии мне довелось служить старшим сержантом в роте разведки, причём славное подразделение наполовину формировалось выходцами из Средней Азии. Ребята всё были хорошие, послушные, старательные, непьющие и чертовски выносливые. Одна беда - существенный языковый барьер создавал ощущение изрядной туповатости подчиненных. И я нередко срывался.
Был у нас повар Махмудурлы, палван - на их наречии "богатырь". Примерно 1,6 х 1.6 метра. Эдакий квадрат. Рука сгибалась только наполовину - дальше бицепс не пускал. На вопрос «Как ты дошел … и т.д.» Миша – так мы его для простоты звали – отвечал:
- Ата (отец) бил пальван, бабай (дед) бил пальван, и Мищя – пальван… Наша камени …
Дальше Миша спотыкался, слово «поднимал» ему явно не давалось, и он только изображал могучие движения.
Потом, после дембеля, уже работая журналистом, я по заданию редакции объездил всю Среднюю Азию и видел эти камни, лежащие возле сельских дорог и отполированные множеством рук: от маленького, где-то на килограмма три, до гигантского, в половину человеческого роста. И надо было их поднимать по очереди, от легкого к великому, насколько хватало сил. Миша справлялся с предпоследним, чего, кроме него, никто не мог сделать.
- А большая камень только Аллах …
И Миша замолкал, безмолвно шевеля толстыми губами.
Как все большие и сильные люди, Миша был добр, но думал медленно. К тому же был невероятно упрям и половину команд то ли не понимал, то ли прикидывался. И всё норовил в солдатские щи насыпать присланные из дома жгучие специи. От этого малопривычные к такому жидкому огню славяне и я, примкнувший к ним еврей, выпучивали глаза, жарко дышали и матерились, а остальные киргизы-туркмены вкупе с кавказскими джигитами причмокивали и от наслаждения издавали восторженные междометия.
Я взрывался:
- Махмудурлы (так я его называл только в ярости), ты опять в котёл перца нахерачил, мать … мать … мать…
Глаза Миши наполнялись искренними слезами, и он начинал канючить:
- Мищя кусно делиль, Мищя карашо делиль… Мама не ругай, Мищя абидна…
И совал мне в руки стакан с компотом, который я и тогда беззаветно любил, да и сейчас им побаловаться не против. Я с облегчением вливал сладкую жидкость в горящее горло, и злость постепенно отступала.
Но однажды я за Мишу серьезно испугался. Неукротимые наши джигиты подначили простодушного азиата на спор, что он не сможет съесть ящик сгущёнки. А в ящике помещалось, сейчас точно не вспомню, но не меньше сорока банок.
Надо сказать, что Миша сгущёнку любил, таскал её регулярно со склада, и легко съедал сразу по несколько банок. Вскроет своим кухонным ножом, пальцем, похожим на сардельку, подденет содержимое, и в рот. А пустую банку – в помойное ведро.
…Славную компанию я застал на полянке. Все с восторгом следили за невероятным происходящим: Миша доедал сгущёнку. Вокруг валялись пустые банки, а припасённое ведро с водой было почти пустым. Глаза Миши помутнели, движения сделались неверными, он судорожно икал … но доедал-таки последнюю банку!
- Идиоты! – заорал я, - мать … дышлом… в богадушу … он же помрёт! Махмудурлы, сволочь ты такая, быстро два пальца в рот!...
- Нися два пальцы, сгущёнка жалко, - простонал Миша.
- Махом в госпиталь, там тебя промоют, - и я бросился к телефону.
Когда приехали врач и два дюжих дембеля-санитара, Мишу уже никто не мог найти.
- Как зверь, ушел помирать, - констатировал врач, - звоните ежли что.
Махмудурлы появился через сутки. Где он отлёживался, никто так и не узнал. Но выглядел Миша испуганным, однако ж здоровым.
Караул с гауптвахты, куда Мишу закатал ротный, рассказывал, что наш повар три дня ничего не ел, только пил воду, а если сволочи-садисты предлагали ему конфету, бледнел и закрывал глаза.
Больше никто не видел, чтобы Миша ел сгущёнку.
На дембель мы уходили вместе. В вокзальном ресторане я выпил сотку водки, а Мише подарил бутылку «Буратино»
- Хороший ты, сержант, - сказал Миша почти без акцента, - не обижал никого. Только ругаешься сильно, плохо это. Душа пачкаешь.
И обнял меня осторожно, чтобы не сломать кости.
Приехав домой, я, отобедав, сразу принялся наглаживать сханыженную и припрятанную офицерскую полевую форму – девочки тогда военных любили, и можно было пощеголять аксельбантами да своими старшесержантскими погонами. И, осоловевший от маминых разносолов, въехал утюгом в собственную руку. Высказав непослушному агрегату всё, что я о нем думал, неожиданно услышал за спиной испуганное «ой» моей нежной интеллигентной мамочки. Она с ужасом смотрела на своего любимого мальчика – тощего, мосластого, загорелого, да еще и матерящегося как извозчик. И тогда я встал перед мамой на колени и дал "честное сержантское" без дела плохие слова никогда не говорить.
И не говорю с тех пор. И не пишу, если смысл не требует.
Ещё - надеюсь я, что где-то в горах под Ургутом жив пока старый палван Махмудурлы, и учит он мальчиков уважать Всевышнего и поднимать камни.
|
|
Городские зарисовки. Лет пятнадцать- двадцать назад.
Идём с женой под ручку подземным переходом Невский- Садовая.
Я краем глаза вижу, как какой- то парень, увидев нас, напяливает на голову зелёного цвета резиновую маску, как презерватив - тогда много всяких вариантов масок разных чудовищ продавалось, и прячется за ларьком Союзпечати - как раз по нашему курсу следования.
Я спокойно меняюсь с женой местами - чтобы оказаться к ларьку ближе. Подходим.
Придурок, высунувши из за угла зелёную морду почти вплотную ко мне, поднимает руки, потряхивая кистями, и утробным голосом мычит что- то ужасное - то есть на его взгляд.
Я был готов к какой- нибудь глупости, но произошло всё действительно неожиданно. Да и морда действительно попалась сугубо отвратная - вблизи, не зная, что это такое, поневоле оторопеешь. Вроде вампира с клыками окровавленными. Брррр.
Ну инстинкт и сработал. Левая нога вперёд, чуть правее правой, и разворачиваясь всем корпусом, правым локтем по башке - в висок попал. Удар сильнейший, потому, что участвуют мышцы торса и плеча одновременно. Уследить за ним почти невозможно, а не зная, что и откуда последует - уклониться от удара тоже.
Это память рукопашных баталий из пионерского лагеря – там постоянно паслись гопники из близлежащего провинциального городка- скучно им, только подравшись и развлечёшься. Дрались они действительно бешено и беспощадно. Поневоле опыт переймёшь.
От неожиданности я вломил в полную силу- от души.
В общем, шутник рухнул на асфальт, как кегля. Кто же знал, что он таким хлипким окажется. Девица и двое пацанов, вероятно из одной компании - стояли слегка поодаль - бросились его поднимать - стаскивать маску с башки, делать искусственное дыхание, ставить капельницы и готовить тушку к трепанации черепа - ну, это я слегка преувеличиваю.
Насчёт трепанации не знаю, но сотрясение мозга (если он там конечно был) гарантировано.
Я не стал останавливаться, дожидаться исхода событий, а жена в этот момент отвернулась- так, что вроде вообще ничего и не заметила.
А нечего умничать. Развлечения, блин, у молодёжи. К слову - а будь на моём месте какой- нибудь Николай Валуев?
На фото- похожая морда.
|
|
Проснулся я днем, после ночной смены. Было лень готовить и я решил заказать доставку . Всё отлично, оплатил, сижу жду.
Тут звонок..
Курьер приехал, говорю ему что сейчас выйду. Иду к двери, счастливый. А утром девушка ушла на работу и закрыла дверь как обычно. Начинаю искать ключи, а ключей моих нет. Я на панике, звоню девушке, спрашиваю где мои ключи, не видела ли она их. И слышу молчание в трубке, и понимаю она забрала и свои, и мои ключи тоже. Звонит ещё раз курьер, говорит ну что там. Я ему говорю, можешь подтверждать заказ и забрать его себе. Что я не могу выйти из квартиры меня закрыли и не оставили ключей. Я расстроен, даже чуть чуть в бешенстве от невнимательности девушки. Тут перезванивает курьер, говорит ну может соседям оставить заказ, а ему говорю что я только недавно переехал в эту квартиру и никого ещё не знаю. По его разговору я понял, что он не хочет оставлять меня в беде. И тут я вспоминаю что после ремонта у нас остались старые провода. 6 этаж, примерно 18 метров. Думаю что хватит. Я предлагаю ему, говорю а может я с окна тебе кину провод, а ты привяжешь. Он согласился, обошёл дом. Встал под окном, я в этот момент связывал два провода. И началась наша операция по спасению. Я спустил ему провод, длины хватило, ещё даже осталось запасом метра два. Он привязал пакет с едой. Дал сигнал что все ок. И я начал поднимать пакет. В голове играла песня из фильма "Миссия не выполнима" . Но все-таки мы выполнили эту миссию. Я довольный, сытый. У курьера тоже поднялось настроение, я думаю у него такое было впервые, закинул на карту ему на чай в знак благодарности.
|
|
Жара, Манхэттен, пробка. Камри ползёт так медленно, что кажется — можно выйти, сходить за кофе и догнать её пешком. Вокруг бесконечное море машин, клаксонов и людей, которые уже давно сожалеют, что родились не голубями.
Сижу я такой, мучаюсь: лобовое стекло в разводах, солнце бьёт прямо в глаза. Думаю: "Да что уж там, помою". Нажимаю на рычажок — и в этот миг моя форсунка решает вспомнить своё истинное предназначение. Не просто пшикнуть, а выстрелить. Как будто в прошлой жизни она была гидрантом пожарной части Нью-Йорка.
Перед стеклом — Ниагара. И прямо за мной, в двух метрах, — кабриолет. Открытый. Очень открытый. Настолько открытый, что я успел увидеть выражение их лиц в зеркале. Это было что-то между:
"Ну прекрасно" и "Парень, ты серьёзно?"
Я, конечно, сделал вид, что ничего не заметил. В пробке все чем-то недовольны, мало ли что. Но тут происходит неожиданное: вокруг, из трёх рядов, начинают поднимать головы водители. Видят, что случилось. И… ржут. Настоящий хор поддерживающего смеха.
И тут я понял: шоу нужно продолжать.
Ну а что? Раз людям нравится — надо радовать.
Я ж профессионал в создании настроения.
Пшик!
Кабриолет снова получает лёгкий летний душ.
Соседи по полосам — аплодисменты, смех, кто-то снял на телефон.
Пробка оживает. Люди улыбаются.
Кабриолет — нет.
Водитель смотрит на меня с таким лицом, будто я лично отменил ему отпуск. Пассажир сидит, как мокрая хлебная крошка, в шоке от того, что Нью-Йорк — это, оказывается, город не только больших возможностей, но и неожиданных душевых.
Я делаю последнее контрольное промывание, зрители довольны, пробка едва не разошлась бурными овациями — и мы наконец-то начинаем двигаться.
Кабриолет объезжает меня, водитель косится зло. Но мне кажется… кажется, что пассажир уже начал высыхать и слегка улыбается. Может, потому что в такую жару освежиться — это наоборот подарок?
А я понял одно:
иногда достаточно одной Камри и сильной форсунки, чтобы подарить людям шоу лучше, чем Бродвей.
|
|
Два шекеля лежали возле бордюра как забытая примета то ли удачи, то ли чьей-то неловкой спешки. Такие монетки обычно поднимают без мыслей, одним движением, даже не наклоняясь как следует. Но сегодня монетка оказалась умнее меня: легла в тень, прижалась к асфальту, будто знала, что поясница скрипит, возражает, подвывает. Пришлось останавливаться всерьeз. Очень аккуратно, неловко почти на правах извинения я наклонился. Боль прошла по позвоночнику тонкой горячей жилкой. Секунда. Другая. Собранная, собранная тишина вокруг. И вот она монета. Тяжeлая, холодная, необъяснимо важная. Глупо, конечно, но было чувство, будто я еe не нашeл, а отвоевал. У остановки номер 55249, в субботний вечер, где никто не знает, что поднимать два шекеля может быть маленькой победой. Или маленькой честностью по отношению к себе. Иногда жизнь складывается из таких монет. Или из того, что ты всe-таки умеешь наклониться, даже когда боль говорит: « нет». ;.;.;.;.;. В субботу нагибался за 2 шекеля? Налицо нарушение четвeртой заповеди!
|
|
После института вернулся на родину. Село поднимать)
Жили несколько лет в старой общаге, коридорного типа. Основная масса соседей хорошие люди. Все молодые, семейные, с детьми. Жили дружно. У нас тоже дочери уже года три.
Но появился в общаге весёлый жилец. Нигде не работает, но каждый день пьяный. И большой любитель стрельнуть сигаретку.
Я в то время ещё курил. И вот в 2-3 часа ночи стук в дверь и так настойчиво... Не открыть не могу, потому что проснется дочь и больше не заснёт.
Открываю, в полный рост пьяный сосед:
- Чего надо?
- Дай закурить.
Ну я же сам курящий и понимаю, что такое "уши пухнут". Угостил...
Дня через три, снова посреди ночи: "Дай сигаретку"... Угостил.
И стало это часто повторяться. И две ночи уже подряд. Причем днём, ему говорю: "Серёга, ночью не стучи, ребенок плохо спит."
На третью ночь подряд стук в дверь. Открываю и молча бью в челюсть. Сосед отлетает к противоположной стене, сползает на пол. Спрашиваю:
- Спички надо?!
Молча мотает головой. Больше не приходил...
В принципе, наверное, можно и отучить вообще курить)))
|
|
Вот тебе бабушка и "Юрьев день"
Православный миллиардер Герман Стерлигов придумал, что делать с текучкой с рабочих мест и увольнениями. Он предлагает установить Юрьев день (26 ноября), то есть разрешить увольняться только раз в году — за неделю до и после праздника.
По мнению Стерлигова, это приведёт в чувство нежных зумеров, которые любят увольняться и «скакать по компаниям словно блохи».
«Один раз в году мог человек уволиться, чтобы на него имело хоть какой-то смысл тратить время и силы, обучать его чему-то, объяснять что-то, чтобы он научился, работал нормально. Прекрасная традиция», — заявил Стерлигов.
Вообще, смотря на современных зумеров и на их отношение к работе, кажется, что в крепостном праве было гораздо больше прекрасных традиций. Незаслуженно сегодня забытых. А между тем, экономику поднимать надо…
Почему этот прекрасный человек еще не в Госдуме?
P.S. Герман Стерлигов называет себя православным христианином. Известно, что в разное время он принадлежал к РПЦ и греческим старостильникам. Однако впоследствии начал считать все христианские конфессии еретическими. Тоже скачет аки блоха?
|
|
Легко ли было водителю 100 лет назад?
Сегодня мы держим руль двумя пальцами. Как вручную переключать передачи, половина их нас уже не знает. Также мы ругаемся на пробки, плохую парковку и ошибки навигатора...
Наши предки, садясь в "бенцевые экипажи", сталкивались с такими трудностями, что нам и не снились. Мы в таких условиях просто не сдвинулись бы с места.
Представьте утро 1915 года.
Вы подходите к своему автомобилю. Вам надо его завести. Вот только стартера для этого нет. Он еще не изобретён.
Вам надо провернуть двигатель вручную. Для этого пусковая рукоятка, она же "кривой стартер", торчит спереди машины. А вот обращаться с ней надо аккуратно. Опытные водители знали, что браться за рукоятку надо особым хватом. Ни в коем случае не охватывая стержень всей пятерней. Если схватиться неправильно, двигатель мог дать обратную вспышку, и рукоятка, вырвавшись, травмирует кисть руки.
Переломанные пальцы были профессиональной болезнью шоферов начала 20 века.
Только к концу 1910-х годов электрические стартеры начали появляться на машинах. Но долгое время далеко не все модели могли похвастаться таким удобством.
Если думаете, что сейчас сложно ездить на "механике", то попробуйте переключить передачу на автомобиле столетней давности. Синхронизаторов не существовало. Чтобы перейти с высшей передачи на низшую, требовался двойной выжим сцепления и промежуточная перегазовка. Только так можно было выровнять частоту вращения шестерен. То был сложный "пирует" ногами и руками, которому учились месяцами.
Многие водители тех лет предпочитали ездить по городу на одной передаче. Лишь бы не мучиться с переключениями. Конструкторы, зная эту слабость, делали трансмиссии с очень "низкими" верхами. Тогда автомобиль мог тронуться и худо-бедно разогнаться, не требуя от водителя виртуозного владения коробкой.
Знаменитый Ford T вообще имел планетарную трансмиссию с двумя скоростями и педалями вместо привычного рычага. И это считалось огромным благом, потому что не требовало особого умения.
ГУРа не существовало в природе. На парковке, особенно если машина грузовая, надо было попотеть. Буквально. Приходилось наваливаться на "баранку" всем телом.
Тормоза — механические, тросовые, часто только на задние колеса. Эффективность их была условной. Останавливать автомобиль надо было с большим запасом. Лучше всего — двигателем, сбрасывая газ и понижая передачу. Тормозные барабаны грелись, тросы растягивались. А водитель всегда знал, что лучше не разгоняться до таких скоростей, с которых не сможешь затормозить.
Выезжая за городскую черту, водитель оказывался не на трассе. Его ждал проселок. По нему до него ездили только крестьяне на телегах.
А шины тех лет делались из натурального каучука с хлопковым кордом. Они были капризны, быстро изнашивались и легко прокалывались. На междугородних поездках возили с собой по две запасные покрышки, а часто и набор для вулканизации. Проколоть колесо можно было на любом камне или даже на толстой ветке.
Фары работали от ацетилена или масла. Сигнал подавался не клаксоном, а пневматической грушей. Нажал, и раздалось блеяние, от которого шарахались лошади. Стеклоочистителей сперва не было вовсе. Зеркала заднего вида считались излишеством. Указатели поворота водитель показывал рукой.
Бензин был низкооктановый, с детонационной стойкостью, не позволявшей поднимать степень сжатия выше 4,5:1. Отсюда огромные по современным меркам моторы, например, мотор объемом под 5 литров выдавал смешные по нынешним временам 30 - 40 л.с.
Водитель 100 лет назад должен был понимать устройство двигателя, настраивать опережение зажигания, чистить свечи, чинить и регулировать карбюратор на коленке, менять проколотую шину в любую погоду. А кроме того – иметь крепкие руки для рулевого управления и выдержку, чтобы не психовать на каждом перекрестке.
Профессия считалась элитной и высокооплачиваемой. Но платили тогда не за красивую жизнь. А за то, что этот человек каждый день вступал в единоборство с техникой.
Которая вовсе не собиралась ему помогать.
|
|
