Анекдоты про пишешь |
203
ПЕСНЯ О КОСМОСЕ
В 1984 году актёр Георгий Епифанцев вспоминал...
У нас есть напротив МХАТа в Москве "Артистическое кафе". Там всегда есть свободные места, там уютно, хорошо... И вот, в это кафе часто ходят космонавты. И очень часто ходил Юрий Алексеевич Гагарин. Я много раз говорил Высоцкому: "Давай подойдём к Гагарину, чокнемся с ним, чтобы потом детям рассказывать, что мы с Гагариным знакомы". Но Высоцкий каждый раз меня останавливал, говорил: "Жора, опять твои кубанские замашки! Ты так сообрази, на что ты замахиваешься?"
Ну, действительно, это неудобно, неинтеллигентно - подойти к человеку, когда он ест, - навязываться. У нас, вообще, с Высоцким была такая игра: что он - интеллигентный, он - москвич, интеллигентный человек, а я - из провинции, такой грубый человек.
Высоцкий никогда не проходил мимо, если обижали и оскорбляли женщин. Всегда вмешивался, сколько бы их не было, всегда подходил и говорил: "Ну вот, зачем ты женщину обижаешь? Ну что ты пользуешься тем, что я интеллигентный человек, и ничего не могу с тобой поделать? Но вот рядом со мной Жора, он - не интеллигентный, грубый... Жора, давай!..". А потом он уже заступался за меня.
Но нам повезло. Уже в более официальном месте нас столкнула судьба с Гагариным. Познакомили нас с ним, и потом мы сели уже тоже за столик, уже в другом месте. Вчетвером сидели, беседовали долго... И есть свидетель того разговора, тогда он сидел в штатском, приятель Гагарина. Я потом его встретил в военном и очень удивился:
- Ты что, - говорю, - тоже, что ли, космонавт?
Он говорит:
- Да так, немножко…
Я говорю:
- А ну, откинь шинельку - что у тебя там блестит? -
А здесь - две Звезды.
Я говорю:
- Здрасьте! Как твоя фамилия?
Он говорит:
- Моя - Климук.
Он помнит об этом разговоре. И в числе прочего Высоцкий спросил Гагарина: "А вот, если нам придётся играть космонавтов, вот - как там в космосе, чисто по человечески: чем жить, чем дышать? Какое главное ощущение в космосе?" На что Гагарин ответил: "Ну смотрите, - говорит, - я могу сказать, мне-то ничего не будет, но это - государственная тайна. Вам может попасть, если вы разгласите её. Самое главное ощущение в космосе, чисто по-человечески, это - страшно. Вот это чёрное-чёрное небо, вот эти яркие-яркие звёзды на этом чёрном небе... И вот, туда, в эту черноту зачем-то надо лететь".
И вот, через два месяца мы были с Высоцким в Тбилиси, жили в одной гостинице, в разных номерах, но ночью перезванивались, потому что Высоцкий тоже работал по ночам, (другого времени не было) писал. И вот, так в шестом часу вдруг он позвонил: "Жора, бегом ко мне! Если б ты знал, что я написал!". Я ему всегда стереотипно отвечал: "Ну да, прям таки я и побежал! Один ты у нас пишешь, больше никто ничего не пишет!". А он: "Нет, прибежишь, если узнаешь, что я написал, о чём. Я написал песню о космосе!". Конечно, очень большая радость была для друзей, для близких, что Высоцкий стал писать о космосе. И я пришёл к нему, и он прочёл начало песни космических бродяг. Посмотрите, как это написано со знанием предмета... "Вы мне не поверите и просто не поймёте...". Эту песню Высоцкий долго потом обрабатывал, работал над ней, ещё несколько месяцев дорабатывал. Но иногда писал очень быстро. Особенно, если это песни были с юмором. Вот, юмор ему очень помогал работать, и эти песни он писал легко.
В это же утро он вдруг говорит: "Ну ладно, сейчас я эту отложу, потом буду работать, серьёзная песня. А сейчас напишу ещё одну про космос, но с юмором". И взял ручку, и просто не отрываясь, написал песню, которая называется "В далёком созвездии Тау-Кита".
|
205
На филологическом факультете учатся в основном девушки, а парней мало. Поэтому при направлении на сельхозработы бригады составляли в пропорции: 10 девушек к 1 парню, чтобы он там вёдра таскал и т. п. И вот как-то раз этот парень где-то сильно устал ночью, работать не мог, а упал на кучу ботвы и давай спать. Девчонки его пожалели, будить не стали, и сами работали потихоньку. Тут мимо шла одна колхозница из местных и решила за них заступиться. Подходит к парню, растрясла его, и кричит: "Ты чё разлёгся, тут девки за тебя корячатся, а он лежит!" А парень был отвязный и просто, по-филогически послал её по- русски. Колхозница разъярилась, кричит: "Как твоя фамилия? Сейчас пойду к вашему комиссару и всё расскажу!" А парень серъёзно ей отвечает: "Пенис. Пенис моя фамилия. Иди, жалуйся". Прибегает колхозница в штаб, а за комиссара там был один доцент. Она забегает и кричит: - Что, комиссар!? Сидишь тут, бумажки пишешь, а Пенис-то у тебя не работает! Доцент, настороженно: - А почему Вы так думаете? Колхозница, распаляясь: - Сама видела! Девки стараются, корячатся как могут, а Пенис лежит! Доцент, смущённо: - Уж позвольте, я с пенисом как-нибудь сам разберусь... - Уж Вы разберитесь, разберитесь. В стенгазете его нарисуйте, или на собрании обсудите, а то я вашему ректору напишу! И ушла, гордая, оставив всех в непонятках...
|
|
209
В русском языке сложная орфография. Жи- ши, частицы не-ни, безударные гласные. И еще целый воз правил. Учить долго, проверять тяжело. То ли дело китайские иероглифы. Пишешь ты, допустим фразу: « Уважаемые дамы и господа», и раз в одном иероглифе одну палочку загнул в другую сторону нечаянно. И что?! И все!.. Ты написал: « В пятницу, наверное, приедут кальмары».
|
|
211
Вся прелесть безграмотности в том, что ты в ней живёшь и даже об этом не догадываешься.
Пишешь ужасные тексты, от которых нормальных образованных людей тянет блевать, но тебе пофиг.
Точно так же люди в прошлые века жили в грязи и вони, но им не пахло. Это был их мир.
Так что можешь и дальше жить в своём говне. Своё не пахнет, и даже озонирует.
И за такими людьми будущее. Мы пожили в среде грамотных людей, а впереди опять беспросветная вонища.
|
|
212
Как всё было...
В общем, в начале сентября прошлого года сломал я ногу. Оказывается, малоберцовая кость, про существование которой мы и не подозреваем в повседневной жизни, очень даже нужна, особенно если вы, например, хотите шевелить ступнёй. Когда ломаешь - сразу понимаешь как замечательно все было от природы устроено в ноге. Хорошо, большеберцовая не сломалась, хоть и треснула слегка.
Первые двое суток после операции действовала анестезия, что-то мощное типа промедола. На третий день проснулся и понял, что остался с болью один на один, как с фашистским танком - стою я в чистом поле, за спиной Москва, на меня катит серое (если совсем точно - RAL 7021) угловатое уёбище, опуская дуло, январский ветер продувает все мои восемь дырочек, а в руке у меня вместо гранаты баралгин.
Пытался читать книжки или смотреть киношки на мобиле - надолго не получается отвлечься. Это как зуб, только в ноге, гораздо больнее и всё, сука, время. Усталость от боли накапливается, ею пропитаны все часы бодрствования, спишь урывками. Самое опасное - поддаться соблазну. Всё ж очень просто: зовёшь медсестричку, она принесёт лоток со шприцем, а в шприце ключ, открывающий дверь в Нарнию. Минут через двадцать после укола как будто тёплой губкой смывает боль и накрывает сонливость. И уплываешь в светлые дали, мир такой добрый и люди такие охуительные, а облака, белогривые лошаааадки...
Всё бы хорошо, но не каждый понимает, что врачу в целом похуй, что после двух-трёх месяцев этого лёгкого пути тебя ждёт расплата в виде нарко-зависимости. Выйдешь из больницы уже не один, а с мускулистой безжалостной обезьяной, которую ты своими руками посадил себе на загривок. Обезьяне похер на будущее, у неё нет такого слова, у нее есть "сейчас дозу найди". Я случайно нащупал два варианта, как не уширяться до мармеладного состояния.
Первый - не помню как это по-научному, но как бы изнутри заходишь во все части тела и инспектируешь. Я вам скажу, что такое боль - она похожа на огромного оранжевого слизняка, по краям ярко-жёлтого, в сердцевине тёмно-бордового, который пульсирует в ноге. Эта боль почему-то боится взгляда. Начинаешь её рассматривать, мысленно подносишь к глазам, пробегаешь по длине, и она бледнеет, становится меньше, гладишь её, она тает между пальцев, и вот она уже толщиной не с ногу, а примерно с запястье, потом распадается на несколько шариков для пинг-понга, каждый разминаешь взглядом, пока они не превратятся в горошинки, потом в маковые зёрнышки, и рраз - нету слизняка, и боли нет, и лежишь с облегчением, испарина на лбу высыхает, лежишь, не шевелишься, можно даже успеть уснуть. Потом боль потихоньку начинает высовывать усики и возвращаться. По новой пробегаешь от пальцев ног до груди и головы, заходишь в боль... но она в последующие разы уворачивается от руки и норовит снова обрести объём и силу. Терпеливо повторяешь, пока не прогонишь.
Второй - неожиданно оказалось, что когда пишешь и погружаешься в другое время и в другую реальность, боль становится далёкой и её можно терпеть. И даже отказаться от опиоидов. Я думаю, свою роль сыграла резкая перемена скорости жизни - никуда не надо бежать, никому ничего не должен, лежишь, отдыхаешь. И хлынули воспоминания из давно забытых времён, в красках и с запахами, до мельчайших подробностей, как будто архив откопал с полузабытыми людьми. Всё первое вспомнилось, что годами было спрятано: первая любовь, первая сигарета, первая пьянка... Попытки записать и удержать воспоминания превратились в посты на этом сайте. Первый пост, кстати, был 11 сентября.
Была пара неприятных эпизодов, - то титановые пластины не той системы, то шурупов не завезли, то срослось не так... - пришлось вскрывать и что-то там долбить. Тогда я, отходя от анестезии, скрипел зубами и прятался в других мирах (лучше всех оказались 70-е) и писал. Правда, не отправлял сюда, как-то не до этого было. Когда продуло и жар был - не писал. Думал перерыв был всего пару дней, а посмотрел - гораздо дольше. На комменты тоже иногда активно отвечал, иногда вообще не заходил неделями.
Для меня самой рабочей схемой оказалась такая - когда боль становится совсем назойливой, говоришь ей: "Щас, еще две минуты потерпим, а потом попросим укольчик. Раааз... дваа... триии..." Но всякий раз наёбываешь скулящий организм, уже на счёте "20" как глубоководный ныряльщик погружаешься в прошлое, хватаешь за хвост какое-то воспоминание, извлекаешь его и пишешь, а медсестричку ни хера не вызываешь. И всё время где-то глубоко внутри твоё внутреннее малодушное "я" завывает, что у медсестры же есть промедол, я видел, как ампулы прокатывали мимо дверей, ну попроси укольчик, что трудно что ли, ну один раз...
На этом фоне большое спасибо авторам, которых читал много лет - Михаил Ашнин, Вованавсегда, Некто Лёша, Соломон Маркович и другие - сорри, если кого забыл упомянуть. Моё усиленное и обострённое болью восприятие позволило увидеть то, на что обычно в суете на обращаешь внимания. Этих авторов отличает одно общее качество: они видели в жизни говна поболее других, но это не превратило их в озлобленных ушлепков, а наоборот, сделало их лучше, добрее и терпимее. Поэтому они интересны и достойны уважения. В отличие от тех, кого жизнь тщательно жеванула и, судя по их комментам, исторгла с обратной стороны.
В общем, мне предстоит курс реабилитации, а через какой-то год-полтора снимать пластины. Я из них брелок сделаю, а шурупы, ска, в ножку стула вкручу вместо своей ноги, как сувенир. Начал ходить, пока с палочкой. Сходил, ска, за хлебушком. Вдох-выдох, ставлю одну ногу вперед, потом другую, левой... правой... левой, правой. 10 шагов, 100 шагов, 200 шагов, 500, 1000... Всё что нас не убивает, делает умнее...
Скоро могу пропасть по той же причине, по которой с 2016 по 2025 год не писал - не будет времени, вернусь к своим постоянным рутинам. Всем добра!
|
|
213
Как жаль, молчат о побочных эффектах абстиненции. Настало время открыть, к чему приводит отказ от алкоголя.
Первый шок происходит на дежурном пятничном отрыве, где ты пьешь лишь минералку. Смотришь на дикие рожи. А ведь друзья. Постоянно гогочут. А после развоза их по домам решаешь от всех отписаться.
А еще страшная побочка - это синдром пришельца. Осложненный временной петлей. У человека, неизвестно как, появляется куча свободного времени. Он в ужасе пытается его занять, но тут вступает очищенный разум. Нейроны лобовых долей рассматривают окружающее с интересом иноплянетянина. И орут постояннно: "Что это за хрень? Почему?"
Почему, блин, я должен жить в этой тесной бетонной ячейке? Новым взглядом ты окидываешь свою убогую квартиру. За которую еще платить и платить. И понимаешь, что даже после ремонта она останется таковой. Втиснутой между другими такими же камерами. Ты маешься над головами одних, а другие - над твоей. И три таких же, тоскливых бетонных свечи напротив.
Не понимаешь, зачем рано вставать, и весь день сталкиваться с абсолютно равнодушными (и часто агрессивными) гуманоидами? Писать письма, отдавать команды, таскать странные предметы - и вообще делать то, на что мне начхать? Повторять это ежедневно? Слушать приказы? Уставать? Зачем-то скидываться на подарок тетке из бухгалтерии, от которой постоянно разит вонючими духами?
Бесконечно долгий вечер проходит в обществе некрасивой жены, безвкусной хавки, и абсолютно чужих детей.
Ты включаешь телевизор, тычешь каналы. И тонешь в шоу. Плюнь в Европу. Заложи агента. Больше оптимизьму! Непростой год. Верным путем. Враги трепещут. Пляшут девки, голосят красавцы. Честные менты борют злодеев. Ученые врачи всех спасают. Комики убого шутят. Колхозный смех за кадром. Грохочет и мигает реклама... Выключаешь.
Ложишься (матрац надо б сменить), и ждешь сна, как избавления. Со двора доносится бумкание из машины очередного джигита. Представляешь его с ишачьим хвостом, и первый раз за день слабо улыбаешься.
Наступает выходной. Нет привычного субботнего похмелья. Но нет и цели. Жена бубнит про какую-то рассаду. Ах, дача... Сраный теремок, который только сосет деньги. Там опять нужно корячиться, а вечером бухать с соседями. А тебе нельзя. И слушаешь от них жвачку услышанного из телека. И еще про рыбалку. Навоз. Душевность. Шашлыки. Браток. Лада-говно, бери китайца. Добро-добро. Уж лучше в город.
Вечер. Обычно маханул бы рюмашку, и - сериал. Неизвестно зачем, пишешь под ником в сеть. Просишь совета. И на тебя обрушивается. Молодец, что завязал. Ну и дурак, жизнь-то одна. А ведь еще есть книги, шахматы, городки, и моржевания. Православие ждет тебя, блудного. Одинокая мать желает непьющего. Курительнык смеси, скидка. В горы с гитарой. Духовность на Бали. Молдавское гражданство. Мыло, как бонус к веревке...
Выключаешь ноут. Семья привычно лузгает семечки и таращится на экстрасенсов. Под их опешившими взглядами одеваешься, и уходишь в ночь. Отходишь недалеко, и плюхаешься на лавочку. Засунув руки в карманы, тупо глядишь на гудящую машинами улицу.
Ты сделал выбор. И съел красную таблетку.
Ты теперь видишь мир во всей его неприглядности.
Ты справишься. Ты справишься. Ты справишься.
|
|