Анекдоты про лихорадочно
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 158

151

Приходит студент на экзамен по математике. Профессор, известный своими странными заданиями, говорит ему: - Молодой человек, у меня для вас есть простое задание. Устно возведите число семь в пятую степень. Студент начинает лихорадочно считать в уме, потеет, краснеет. Через минуту выдаёт: - 16807, профессор! - Верно. А теперь скажите, какой сегодня день недели? - Среда... - Вот видите, - вздыхает профессор, - простые вещи вызывают затруднения, а сложные вы решаете моментально. Сегодня вторник!

152

Сестра рассказала. Есть у них на работе парень, многодетный отец. Пару месяцев назад коллеги скидывались на рождение в его счастливом семействе то ли третьего, то ли четвёртого малыша. Ну так вот, парень "замучен семейной неволей", детишки - мал-мала меньше (сестра говорит, чуть ли не все - погодки), недосып и прочее. Ну и у одного из
чад (походу, младшего) образовались проблемы с кишечником, попросту - запор (у маленьких это частая беда). А герою нашему пришлось в один из дней заночевать на работе, то ли всей конторе какую-то там базу переустанавливали, то ли ещё какая напасть. Короче, просыпается заботливый папаша в офисе на диванчике поутру и, будучи озабочен проблемой малыша, пишет благоверной своей супруженции СМС-ку следующего содержания: "Ну, как вы? Проснулись? Покакали?" и спросонок отправляет эту прелесть, естественно, своему начальнику, причём в ранге директора ИТ управления. Резко просыпается, офигевает от ситуации, лихорадочно прикидывает, что делать, как объявляться и что теперь будет. И ведь изящно-то как получилось, на "Вы", и типа с такой трогательной заботой о начальственном запоре... Не в силах сдержаться, наш герой начинает истерически ржать над самим собой. Но тут приходит ответное послание от босса, который оказался вполне себе нормальным кексом, в ситуацию многодетного папаши въехал сразу и походу сообразил, что тот, скорее всего, не нарочно и не с целью оскорбить. СМС-ка была следующая: "Спасибо, проснулся. Что касается покакать - так сегодня совещание у генерального, вот там все и просрёмся"

153

Самый страшный экзамен по английскому языку застиг меня на автобусной остановке в Англии. Килограмма два потерял, два кило живого веса.

Это был второй месяц моего пребывания, стояла ранне-осенняя солнечная погода, что для Казахстана не диковинка, а для бледных жителей Альбиона повод с несчастным видом вяло передвигать конечностями и еле-еле выполнять социально-общественные функции. Зато в дождь эти бледные подобия человеков расцветают и начинают неподецки шарить и прямо летать. Эволюция вывела нацию жизнерадостных дожделюбов.

Так значит, сижу я на остановке под лучами южнобританского солнышка, щурюсь котярой, накапливая к зиме витамин Д... Как вдруг с соседней лавочки с безупречным Би-Би-Си произношением раздается "Hello". Я поворачиваю свой слегка гудящий после вчерашнего... (что это было? Наверное, просто вечер пятницы, студенты отрывались в пабе) ...гудящий после вчерашнего жбан и...

И вижу маленького голубоглазого ангелочка шести, наверное, лет, в аккуратно отглаженном платьице, всю в кудряшках и локончиках, с красивой лентой в волосах. Я даже малость отодвинулся, дабы не накрыть ребёнка выхлопом. Но она на меня смотрит благосклонно, как смотрела бы, скажем, королева развитой европейской державы на неумытого папуаса, который как раз ради приезда коронованной особы надел нарядные калоши старшего брата и на её глазах красиво пизданулся во весь рост в кучу носорожьего навоза.

"Хэллоу," - лихорадочно согнав в кучу все скудные на тот момент познания английского языка, ответил я, покосившись слегка на мамашу которая трепалась с подругой, сидя к нам спиной, и за всё время ни разу не повернулась.

И это эфемерное существо, далёкое от всех земных проблем, которому невозможно даже помыслить объяснять, что дядя вчера чуточку накушался пива и потом хотел удаль молодецкую показать, и продолжил текилой, а водкой Popov (потому что к тому моменту было всё равно, что пить) уже в конце полирнул... - ну как это всё святому ребёнку говорить, который смотрит на тебя как на нормального ответственного взрослого... - в общем, задаёт она чертовски трудный вопрос, над которым я сам голову ломал не один день:
- Do you speak English?
"Йес, ай ду" так просто, с кондачка, не скажешь, ибо по справедливости говоря, не очень-то я "ду" сегодня, даже по-русски. Я под категорию "человек"-то с трудом нынче подхожу - так, двуногое непрямоходящее. Может как до паба дойду, так включится у меня второе "ду"... Ну вот КАК это всё милому ребёнку говорить?
- Да так, - говорю. - самую малость, - и пот со лба утираю.

Далее, собравшись с мыслями и с силами, я светски отметил хорошую погоду, и поинтересовался как её дела. Аристократично кивнув головой, ангелочек ответила, что дела в общем-то неплохо. Было бы органично, если бы она тем же светским тоном продолжила: "Только в окраинных метрополиях стали забывать старые пути, и начинают немного не платить налоги и чуточку роптать. Нужно, пожалуй, послать туда британский флот и побольше плотников сколачивать виселицы...", но она всего этого, конечно, не сказала. В этот момент презент континьюс, презент симпл и особенно презент пёфект начали играть в голове в чехарду и, гады, хохоча, стали меняться окончаниями и заниматься другими безобразиями. "Жи-ши пиши через И" - издевательски пропели английские времена, показывая факи. Брошенный на произвол, я отважился на конструкцию "куда вы ехать?" Лицо пылало. Никак не выказав удивления моими издевательствами над английским (очевидно, в то утро, мой всклокоченный вид жертвы кораблекрушения и мой runglish гармонично дополняли друг друга), это небесное существо сообщило мне, мастерски владея тоном и тембром, что они с Матерью (лёгкий кивок в сторону погруженной в беседу спины) едут в Саутгемптон навестить бабушку. "Do you know where Southampton is?" - мелодичным, как серебряный колокольчик, голосом спросила она. Чисто английским posh тоном, когда понимаешь, что твой ответ никому вообще-то неинтересен.

Я повторно вытер обильно выступивший на лбу пот. Этот "is" в конце предложения, как маленькая электрическая плётка щелкнула по синапсам и аксонам с нейронами - "чотакое, зачем он, такой is в конце, ась?" - пронеслось гулким эхом по пустым закоулкам черепа. Спине вслед за лицом стало нестерпимо жарко. И я ответил, рефлекторно оттягивая указательным пальцем ворот тишотки, что да, более или менее представляю. Далее, принцесса царственно сообщила мне, что её зовут Ellie.

- Очень приятно! Меня зовут Олег.
- 'xcuse me? Oily Egg? - и глаза большие-большие.
- Russian name, nev'r mind... А ты знаешь, что есть такая книжка про девочку Элли, которую ураган унёс с собакой в волшебную страну?
- No, I do not! - приподняла бровь Элли, которую само предположение, что пусть не её, пусть другую Элли, могло унести ураганом, да ещё и с собакой, привело в негодование.
- Да нет, всё нормально, она нашла трёх верных друзей: пугало, железного человека и льва...
Вежливый кивок ("Далее...")
- ... и они пошли в Изумрудный город, чтобы получить от волшебника...
- Wait a minute, - расширила глаза Элли, - мне кажется, я знаю эту историю. Продолжай.
- ...и они вместе преодолели много трудностей и попали в этот Изумрудный гор...
- Стоп! Вспомнила! Ты мне рассказываешь The Wizard of Oz. Только девочку звали Дороти.

Под пристальным взглядом голубых глаз я начинаю немножко ёрзать и потеть, как будто меня застали за чем-то постыдным. Как например, если бы в классе все нормальные дети нарисовали ёлочку и деда мороза, а я за тот же час - гениталии с матерной подписью и подломил у учительницы ридикюль...
- Ну, вообще, это книга одного американского писателя...
- Погоди, ты сказал "книга"? А я видела фильм. Очень старый фильм. Не как ты или другие люди старый, а как дома и деревья старый.
Мы немного помолчали из уважения к такой старости.
- Как динозавры, - прошептала она наконец, как бы сама себе.
- А у нас её переписал по-русски писатель по фамилии Volkov.
Элли смешно наморщила носик.
- Он что, украл (на слове "украл" её голос дрогнул и понизился до уровня почти шепота, как бывает, когда вынужденно говорят неприличное слово) чужую книжку?
- Ну, не совсем украл, он в предисловии честно написал, что в детстве читал книгу Фрэнка Баума...
- Honey, here comes our bus! - раздался голос. - Say bye to this gent'man and ge' ready...
- Goodbye, mister Oily, - вежливо сказала Элли, поднимаясь.
- Прощайте, Your Royal Highness...

В общем, они уехали в Саутгемптон, а я еще долго сидел на лавочке. По зрелым размышлениям, пришёл к выводу, что надо перестать валять дурака по пабам и начать серьёзно учить английский. А то при разговоре с маленькими принцессами придётся потеть и покрывать себя позором. Вот прямо сейчас, пойду-ка я не в паб, а в библиотеку... Хахаха, очень смешно, сегодня, конечно, в паб. А завтра точно начну!

И да, меня в первый и последний раз на территории Соединенного Королевства назвали джентльменом.

155

Старый и опытный врач-психиатр спрашивает молодого коллегу: - Скажите, батенька, чем отличается психоз от невроза? Молодой начинает называть симптомы, лихорадочно вспоминая институтский курс. Старый врач внимательно слушает и затем говорит: - Да это очень просто, батенька. При психозе утверждение «2+2=4» вызывает легкую усмешку, а при неврозе - сильное беспокойство.

156

АБСОЛЮТНОЕ ИНТУТИВНОЕ ПОЛЕ.

В шашечном клубе «Зеленый Ферзь» все знали, что Семен Аркадьевич — человек серьезный. Он носил очки в толстой оправе, читал Канта в оригинале и подходил к шашкам с позиции чистой, незамутненной логики. Его оппонент, Гена, был полной противоположностью. Гена играл исключительно на чутье.
«Шашки — это вам не шахматы, Семен Аркадьевич, это песня души!» — заявлял Гена, размахивая руками над доской.
Семен Аркадьевич лишь поправлял очки. «Это математическая модель, Геннадий. Каждая комбинация просчитываема. Интуиция здесь — лишь эвфемизм для недостатка анализа».
Сегодня была их еженедельная партия. Семен Аркадьевич потратил три минуты, обдумывая первый ход, просчитывая три потенциальных ответа Гены и пять своих последующих ходов. Он передвинул шашку.
Гена даже не взглянул на доску. Он смотрел в окно, где пролетала ворона. «Так... эта ворона летит не просто так. Ветер меняется. Ставлю на D4», — сказал он и сделал ход, который, согласно всем законам логики и учебникам 1978 года, которые читал Семен Аркадьевич, был самоубийственным.
Семен Аркадьевич просиял. «Гена, вы только что добровольно отдали мне дамку и центр доски. Я вас беру!»
Он щелкнул своей шашкой, снимая фишку Гены.
«Берете?» — удивился Гена, наконец-то глядя на доску. «Ай-яй-яй. Ну что ж, интуиция подсказывает, что мне пора пить чай. Пока вы тут думаете».
Следующие пятнадцать минут Семен Аркадьевич методично реализовывал свое логическое преимущество. Он загнал Генины шашки в угол, получил вторую дамку и подготовил сокрушительную многоходовую комбинацию, которая вела к неминуемому выигрышу.
«Вот, Гена. Я ставлю дамку сюда, и через два хода вам конец. Чистая логика. Ничего личного».
Гена прищурился. Он почесал затылок. Он посмотрел на люстру.
«Знаете, Семен Аркадьевич, моя интуиция говорит, что у меня сейчас... голова зачесалась. Это знак. Хожу так». Он передвинул свою последнюю одинокую шашку на линию огня.
Семен Аркадьевич чуть не задохнулся от возмущения. Этот ход не просто игнорировал его угрозу, он открывал его собственную дамку под удар. Это было безумие.
«Гена, вы в своем уме? Вы же проигрываете в один ход!»
«А вот интуиция говорит, что нет!» — стоял на своем Гена. «Она кричит: "Давай, Гена! Этот ход изменит всё!"»
Семен Аркадьевич, трясущимися от предвкушения победы руками, потянулся, чтобы взять последнюю шашку Гены и закончить игру.
И тут он заметил.
Ход Гены открыл линию, о которой он даже не подумал. Ход Семена Аркадьевича, который должен был принести победу, внезапно оказывался ловушкой. Логической ловушкой, созданной его собственным разумом, но активированной абсолютно бессмысленным, интуитивным ходом Гены.
Семен Аркадьевич замер. Он лихорадочно пересчитал все варианты. Нет. Если он возьмет шашку Гены, Гена следующим ходом сделает невероятный, невозможный прыжок через полдоски и заберет обе его дамки. А потом и все остальное.
Логика, его верная служанка, предала его самым наглым образом.
«Ну что, берете?» — спросил Гена, блаженно улыбаясь и отхлебывая чай.
Семен Аркадьевич молча, краснея, отодвинул свою руку от доски. Он отменил свой победный ход и сделал другой, оборонительный, который продлевал агонию партии еще на пару минут, но спасал от немедленного разгрома.
«Искусство требует жертв, Семен Аркадьевич», — назидательно сказал Гена и, не глядя, сделал еще один интуитивный ход.
В итоге партия закончилась ничьей. Семен Аркадьевич молча собирал шашки, его логическое мироздание трещало по швам.
«Вот видите, Аркадьич? Интуиция!» — победно заключил Гена. «Логика говорит: ты проиграл. А интуиция шепчет: держись, брат! Ворона в окне не обманет!»
Семен Аркадьевич только хмыкнул, впервые за вечер, чувствуя, что в этом безумии, возможно, и есть та самая прелесть шашек. Иногда нужно просто довериться вороне.

157

ДЕНИСКА-ПИПИСКА

Сроки давности вышли, могу рассказать.

Много лет назад я сильно пил; сейчас уже неинтересно, свои две цистерны я выпил.

Я мог бы рассказать много смешных (и не очень) и грустных, и чудовищных историй, случавшихся под оком и усмешкой зелёного летающего аллозавра, любящего перец Чили; ограничусь лишь этим примером, миниисторией в истории:
Несколько лет назад я проснулся утром в церкви в Обнинске.
Телефон выключен.
Не знаю до сих пор, как я туда поехал, зачем, как ехал, при каких обстоятельствах, как шёл к храму. Натурально, проснулся на лавочке внутри храма, рядом с иконой Марии, мамы Иешуа.
Почему не выгнали не знаю.

Итак, дохреннилион лет назад, возвращаюсь домой сильно откушамши, с однокурсником пили виски, потом Гиннесс, на понижение, намеренно.

Синий тащусь к подъезду. Встречают трое:
- Опять хач. Чёт хачей бля так много нахуй. Хули смотришь, чёрт?

Охуеваю. Удивляюсь. Рожи мне эти незнакомы.

Слово за слово, начинается драка. Вернее, избиение синего хача.

Я и трезвый то драку с тремя быдломурланами восприму без особого восторга, хотя учили драться в школе милиции, и хорошо учили - убить могу руками и рычагами тела, согласно уважаемому Архимеду, сжёгшему к пёселям наукой вражеский флот.
И пригодилось, увы, ранее, но сейчас мне не до о-сото-гари; униженно валяюсь на асфальте, лихорадочно ставя блоки и всё равно пропуская ногами в голову, с ножом в кармане, как и всегда, лихорадочно соображая, доставать мне его или нет - "Нахера тебе, Вова, ещё и из-за этих ублюдков сидеть", или, всё же, "Пусть лучше тринадцать судят, чем четверо несут" - такая карусель, вместе с "Гопники заебали", вертится у меня в больной голове (или, скорее, в ганглии).

На моё счастье (не знаю до сих пор, было ли это счастливое для меня совпадение или промысел плотника и первого учёного-физика, отлично знающего кинетику, джит-кун-до и сопромат) появляется ангел в лице Дениса и без лишних слов включается в суету ударами в черепа орков, лишая меня необходимости мучительного выбора, доставать ли нож.

Не буду хвастаться, я не помог Денису погасить ни одного мурлокотана. Валялся пьяный, тыкал в щиколотки и икры танцующих на мне гопников и вытирал кровь.

Дениска очень гордился тем, что ходит на бокс.
Что же. Пригодилось.

На следующее утро, и годами позже, Дениска-пиписка (так мы его иногда называли, за спиной и, редко, в лицо; он не обижался, или делал вид, что не обижается) ни словом, ни выражением лица, не упомянул мне об этой истории и ни разу не похвалился ею, и своей ролью в ней.

Как и ни разу не поставил её мне в укор (де, нельзя так чудовищно пить), как и ни разу не упрекнул ни в чём, ни разу.

Святой человек.

Один из троих мужчин, среди нескольких тысяч знакомых, которым свойственны скромность, доброта, сострадание и сопереживание, чувство такта, хитрость Каа, деликатность, предупредительность, щедрость, благородство, огромные душа и сердце.

Даже одной руки посчитать таких людей хватило.

P.S. Это не история, а посвящение. Прошу недобрых и неумных людей молча пройти мимо.

P.P.S. Моя рожа, к сожалению, ярко выраженной северокавказской внешности, я кавказец по матери; при том, что якобы москвич, и русский по менталитету, выросший на татарине Булгакове, евреях Довлатове и Веллере, американских евреях Саймаке и Шекли, советском еврее Ювачёве, и белой кости Ремарке, рожа у меня протокольная, как у сына армянина и чеченки, любящего куриные крылышки, гусиный паштет и свиную шейку.
Православный, крестился сам, посему хрюшек очень уважаю - первое по источнику и концентрации тиамина (B1) мясо, нигде больше и плотнее тиамина нет, разве что в ампулах Борисовского ЗМП и Дальхимфарма.

Лишь недавно узнал, от отца Дениса, что он на четверть абхаз, как и я (наполовину, по матери); так же они, как и мы, несколько веков назад неподалёку от Пицунды и Сухуми жили.

Что же.
Теперь всё встало на свои места; картинка окончательно сложилась.

О том, что Денис золотой медалист (окончил школу с золотой медалью) я тоже узнал лишь после его смерти, он не сказал мне.
Я то ему про свою серебряную все уши прожужжал, спесиво надуваясь и распуская хвост, как павлин Паша; Дениска слушал меня и молчал, лишь скромно улыбался.

158

Абба, это наш праздник?

Еще несколько лет назад елка у русскоязычного еврея в Израиле была не праздником, а когнитивным диссонансом. Впрочем, многие до сих пор стесняются - по старой привычке.

В голове звучат два голоса. Один говорит: “Ты что, с ума сошел? Ты теперь в стране, где у тебя есть законное право на восемь дней свечей и канцерогенные пончики!” А второй - тот, что из детства, - шепчет: “А ведь пахнет… мандаринами и надеждой, что вот сейчас, вот в этот момент, все будет хорошо. И как встретишь, так и проведешь”.

Елка здесь всегда не та. Настоящей, которая пахнет и осыпается в лифте, здесь нет. Ты берешь не слишком экологичную пластиковую, многоразовую. Несешь ее домой, как труп, завернутый в черный пакет, чтобы галахические соседи не видели.

И вот она стоит. В углу. Не у окна! Елка у окна - это уже не украшение, это провокация с подсветкой. Это вызов местному раввинату. Русскоязычный еврей в Израиле не бросает вызовы. Он тихо в углу ностальгирует. Поставил - и боится. Открывает только своим по паролю: “У вас продаются елочные игрушки?”

Игрушки - это особая тема. Вот эта стеклянная шишка - она старше твоего израильского гражданства. Она помнит Гагарина и пережила СССР. На нее смотришь и думаешь: “Боже, какая же ты живучая. И я должен быть таким же”.

Вечер. Включаешь гирлянду. Неярко. Режим “тлеющие угли”. Чтобы не вызывать подозрения. И тут - дзинь-дзинь! Гость. Завсегдатай синагоги Срулик (сокращенное от уважительного Исраэль) зашел за солью. А ты стоишь, как идиот, между гирляндой и ханукией. Мозг лихорадочно соображает: выключить свет - значит признать, что делал что-то постыдное. Оставить - расписаться в своем гойстве.

И ты просто не открываешь. Пароль не знаешь? Иди нахер. Учи русский.

Дети подходят. “Абба, это наш праздник?”. И ты, честно глядя в их глаза, говоришь: “Дети, это не праздник. Это наш семейный архив. В формате DIY”.

На столе - оливье, винегрет, хумус, селедка под шубой, питы, шампанское и арак. Потому что если уж пошла такая культурная амбивалентность, то пусть идет до конца. Сидят, едят. Тосты говорят: “За мир”. “За Новый год”. “За здоровье!” “И дай Бог не последний”. Никто не говорит: “С Рождеством Христовым”.

А утром елка выглядит уставшей. И ты вместе с ней. Елка простоит неделю, может даже две. Потом ты разберешь ее, упакуешь в ту же коробку с надписью “Руками не трогать!” и поставишь на балкон. Рядом с чемоданом, с которым ты приехал в Израиль.

Потому что эта елка - не про Бога и не про страну. Она про ту часть тебя, которую не спросили, хочет ли она вернуться на землю предков. Она как тот акцент, который никуда не денешь. Как любимая, душевная, но вышедшая из моды песня. Она - тихая, немного стыдливая, украшенная гирляндой, в которой спит твой внутренний ребенок. Он почему-то продолжает верить, что если загадать желание на Новый год, то оно обязательно сбудется.

С наступающим!

Рами Юдовин

1234

Партнеры

Реклама