Анекдоты про лежит |
2852
Встретились два друга. Один из них рассказывает: - Возвращаюсь вчера поздно домой. Вижу - сидит лягушонок на дороге. Жалко мне его стало. В зял на руки, а он холодный такой, посадил за пазуху, чтобы согрелся. Принес домой. Положил на кровать, укутал одеялом... Утром просыпаюсь, а... рядом живая баба лежит... Друг его поправляет: - Да не баба, наверное, а Царевна-Лягушка?! - Вот именно. Ты мне веришь, конечно? - Естественно! - А вот жена мне не поверила!
|
2853
Едет аксакал по степи. Жара. Его обгоняет мотоциклист. - Уважаемый, - говорит аксакал. - Тебе не жарко? Нет, - говорит мотоциклист. - Я быстро еду - и меня ветер обдувает, поэтому не жарко. - Да? - удивился аксакал, пришпорил ослика и исчез за горизонтом. Через полчаса мотоциклист догоняет его и видит, на дороге лежит ослик, а над ним стоит аксакал и качает головой: - Вай-вай, бедная скотина! Совсем замерз, однако!
|
|
2854
Встречаются две одинокие подруги и делятся впечатлениями о житухе. Одна говорит: - Я неплохо приспособилась. Приглашаю мужика в гости, он приносит шампанское, цветы, конфеты и прочее. Мы классно проводим вечер. У меня под кроватью кнопка, соединенная с дверным звонком. И как только мы ложимся в постель, я ее нажимаю. Раздается звонок, и я испуганно кричу:``Муж пришел!`` Мужик одежду в охапку - и в окно. Посмеялись подруги и разошлись. Через полгода встречаются. Вторая первой говорит: - Решила сделать как ты. Только легли, я кнопку нажала и кричу:``Муж пришел!`` А хахаля - раз! - и парализовало. Полгода уже лежит, вчера первые три слова сказал. - Какие? - Где муж, сука?
|
|
2856
Наша офисная кухонька в обед — это портал в другую реальность. Запах гречки и растворимого кофе смешивается с гулом чужих разговоров, и можно на полчаса забыть про дедлайны. В этот раз кто-то завёл шарманку про психологию.
— Да это просто бизнес на несчастных! — безапелляционно заявила Светка из бухгалтерии, энергично размешивая сахар. — Надели на себя розовые очки и думают, что мир изменился. А на деле — самообман!
Кто-то согласно кивнул, кто-то начал вяло спорить. И только наш сисадмин Санька, обычно молчаливый, вдруг усмехнулся в усы, глядя в свою кружку с чаем. Улыбка у него была тихая, хитрая.
— Моя Лена тоже так говорила, — сказал он, и все притихли. Санька редко рассказывал о личном. — Говорила, пока ей однажды не приснилось, что я ей изменил.
Он сделал глоток.
— Просыпаюсь среди ночи оттого, что меня трясут за плечо. Открываю глаза — сидит моя Лена, смотрит на меня так, будто я враг народа. Глаза — два уголька. И шипит: «Как ты мог?!». А я спросонья и слов-то подобрать не могу, только и мямлю: «Лена, ты чего? Я же спал…»
И тут, говорит, она замерла. Смотрит на меня, сонного, растрёпанного, на одеяло, на ночник… и до неё доходит. Что измены не было. А боль — есть. Самая настоящая, острая, которая когтями изнутри дерёт. Только пришла она не из моего предательства, а из её собственного страха.
Пару дней ходила чернее тучи. Молчала. А потом вечером села рядом, вздохнула и говорит: «Ладно. Запиши меня к этому твоему… мозгоправу. Но чисто ради эксперимента. Хочу посмотреть, как они людям мозги пудрят».
Санька снова улыбнулся.
— Ну, пудрили ей мозги где-то с месяц. Я сначала и не замечал ничего. А потом как-то смотрю: она посуду моет и мурлычет что-то себе под нос. Или вдруг вечером скажет: «А давай просто поговорим?». И мы говорили. Не про проблемы, а так, ни о чём. Как в самом начале. А потом она сама мне сказала: «Помнишь, я про розовые очки кричала? Дура была. Их не снимать надо. Их надо просто научиться вовремя протирать. От пыли, от чужих мнений, от собственных страхов».
Он допил чай и поставил кружку.
— Теперь вот живём. Вроде тише, а на самом деле — теплее. Я иногда подкалываю: «Смотри, — говорю, — тряпочку свою не потеряй».
Мы все засмеялись. А потом в нашей кухоньке стало очень тихо. Только Светка задумчиво стучала ложечкой по краю пустой чашки. И каждый, кажется, на секунду замолчал, пытаясь вспомнить, где лежит его собственная тряпочка. И как давно он вообще протирал свои очки.
|
|
2857
[b]Раскаркались...[/b]
Возвращаемся с маленькой дочкой домой. На улицах лежит снег. К вечеру подморозило. На деревьях гроздьями сидят вороны и громко каркают.
Дочка спрашивает:
- Папа, почему они каркают?
- Понимаешь, им холодно. Птицы обычно улетают на зиму в теплые края, а эти остались и каркают, чтобы согреться.
Дочка выдернула свою руку из моей и, показывая на ворон, стала им кричать:
- Ну, что раскаркались? Надо было улетать в теплые края со всеми птицами, а теперь сами виноваты, что остались и нечего каркать.
[b]O Sole Mio[/b]
|
|
2858
Григорий Лепс после концерта во Владивостоке лежит с отравлением под капельницами и отказался от корпоративов.
Лепс концерты отменил.
Кто то Лепса отравил.
Неужели поскупился
и сивухой вдрызг упился?
Гришкина невеста утверждает,
его пьяным в стельку обожает.
Хоть постарше, но преграды нет.
Лишь на сорок плюс четыре иль пять лет.
|
|
2859
Для начала анекдот (может, кто и помнит такой). Заходит мужик в магазин, торгующий изделиями из крокодильей кожи. Смотрит, лежит на прилавке сумочка, ну, думает, жене куплю, порадую.
- Почём сумочка?
- Тыща баксов!
- А чё так дорого?
- О, она сделана из кожи со спинки крокодила, невероятно прочная и с уникальными узорами!
Мужика жаба душит, решает ещё что-нибудь присмотреть. Идёт дальше, видит барсетку:
- А это почём?
- Три тыщи, сделана из кожи с брюшка крокодила, невероятно мягкая!
Мужик идёт дальше, видит кошелёчек. Ну, думает, уж он-то явно подешевле будет.
- Кошелёк-то сколько стоит?
- Это экслюзив! Десять тыщ, сделан из кожи с члена крокодила, его потрёшь, он чемоданом станет!
Так вот, если верить кривомудрым переводчикам, китайские друзья освоили-таки производство этой, безусловно, нужной и полезной вещи и предлагают нам недорого крокодилью залупу! Ой, простите, крайнюю плоть из крокодиловой кожи. Вполне доступно, не находите?
|
|
2861
Авария на дороге. Подходит мент к автомобилю, врезавшемуся в дерево и говорит водиле, сидящему с очумелыми глазами за рулем: - Вот вы, товарищ водитель, молодец. Вы пристегнулись и остались живы, а ваша спутница не пристегнулась и лежит сейчас посреди дороги мертвая с вашим членом в зубах...
|
|
2862
Вася пришел к своему соседу, врачу-хирургу. Поболтали о том о сем, выпили по рюмочке вина. Когда гость уже попрощался у входа, хозяин сказал: - Передайте привет супруге. Как кстати ее здоровье? - Видите ли, я, собственно, по этому поводу пришел. Она упала с лестницы и лежит там внизу без сознания.
|
|
2863
Вася пришел к своему соседу, врачу- хирургу. Поболтали о том о сем, выпили по рюмочке вина. Когда гость уже попрощался у входа, хозяин сказал: - Передайте привет супруге. Как кстати ее здоровье? - Видите ли, я, собственно, по этому поводу пришел. Она упала с лестницы и лежит там внизу без сознания. ==. Не Вася, а дженотильмен!
|
|
2864
Приезжает жена из отпуска или еще откуда, заходит домой - в доме пусто. Ни единой мебелишки. По всем комнатам пробежалась - пусто, в кухне лежит на газетке муж и спит. Она его естестно растолкала, начала пытать: - Где мебель? - Продал. - ГДЕ деньги?? - В мешках. - ГДЕ МЕШКИ???? Муж, показывая на мешки под глазами: - Вот...
|
|
2865
Будь патриотом - нахера тебе Париж?
Не нужен Лондон, Амстердам, Берлин.
Ведь без Шенгена далеко не улетишь -
Ты в изоляции гордись величием своим.
Машин хороших в мире дохрена -
Пусть в них с комфортом загнивает Запад,
А патриоту безопасность не важна -
Его вполне устраивает Лада.
Есть скрепный деревенский туалет,
И в нём всегда лежит кусок газеты,
Обидно лишь, что будущего нет,
Лишь прошлое, а в нём - мираж победы.
|
|
2866
МОЯ КРЕПОСТЬ
На днях решил выскочить за хлебом, сына с собой не потянул, рискнул оставить дома, все же здоровый лоб – семь лет.
Даю четкие инструкции: закройся сам изнутри, чтобы иметь возможность выйти в случае пожара, наводнения, землетрясения...и вообще - жизнь сложна, вдруг меня машина собьет...
Всегда спрашивай: «Кто?»
(однажды я позвонил в дверь, он посмотрел в глазок, спросил: «Кто?», я ответил: «Я» тогда он подумал и спросил: «Папа, а сейчас уже можно тебе открыть...?»)
«И главное – держи в поле зрения свой мобильник, чтобы не прозевать, если позвоню».
Прошло 15 минут, и я вернулся с хлебом.
Звоню в дверь.
Опять звоню...
Настойчиво звоню......
Звоню не отрываясь от кнопки и одновременно на мобильник сына!
Колочу по железной двери со всей дури!!!
В коридор повыскакивали все наши перепуганные соседи.
Этот ужас продолжался 25 минут. Так спать невозможно – от моих ударов весь дом ходуном ходил. Даже дверь начала понемногу напоминать поставленный на бок казан для плова и казан с каждым ударом все углублялся...
Начинаю сходить с ума: с общего балкона вглядываюсь в клумбу – не лежит ли кто внизу...
Вдруг утонул, убило током, подавился и счет идет на секунды...
Вызываю МЧС (ментов и без меня вызвали соседи снизу).
Спустя считанные минуты прибыли угрюмые ребята с кучей инструментов.
Искры, дым, скрежет - мою металлическую крепость вскрывают как шпроты, вбегаю в квартиру – на диванчике дрыхнет мой сыночек, рядом орет телик.
Дергаю его за ногу:
- Юра, ты живой, у тебя все нормально!!!?
- Сынок открыл глаза и, потягиваясь, спрашивает:
- Сходил за хлебом?
Я понимаю, что наказывать его в общем-то не за что (богатырский сон – не грех...), но чтобы выпустить пар, кричу:
- Сколько раз говорил – мобильник всегда держи рядом!!! Видишь, ты его не услышал и пришлось дверь выламывать! Еще раз такое повторится - так по попе получишь - на всю жизнь запомнишь!!!
Сын посмотрел на меня, на незнакомых мужиков с болгаркой, на ментов за моей спиной и понял, что нужно срочно менять тему разговора:
- Папа, я вчера смотрел документальный фильм про старинную жизнь, так вот - в средние века, детей за плохое поведение по попе вообще не били, а чуть что - попу сразу отрубали...
...Как же умудриться поменьше любить этих кровопийц? Тогда и МЧСУ спокойнее и дверь цела и кровопийцы выспятся...
|
|
2867
Надоела мужику сварливая теща, взял он белую простыню, сделал разрез, раздвинул стол, и накрыл его простыней. Затем залез под стол, сунул голову в прорезь, а вокруг шеи куриной крови налил, сам язык вывалил и ждет. Входит теща. Видит, отрезанная голова зятя на столе лежит и давай причитать. Мужик открывает глаза и говорит: ``Гав!``. У тещи разрыв сердца. Мужик в полиции объясняет: - Она на меня всю жизнь гавкала, а я на нее всего один раз.
|
|
2868
История про то, как СССР расплатился с PepsiCo военными кораблями и якобы сделал компанию «шестым флотом мира», звучит как анекдот. Но в её основе действительно лежит одна из самых странных сделок конца холодной войны.
Всё началось не в 1989-м, а гораздо раньше. В 1959 году на американской выставке в Москве Хрущёв публично попробовал Pepsi — момент, организованный топ-менеджером компании Дональдом Кендаллом. Его мечта была проста: прорваться на огромный советский рынок. В 1972 году это удалось — PepsiCo подписала с СССР первый контракт. Концентрат Pepsi отправлялся в Союз, напиток разливался на советских заводах, а взамен страна давала не доллары, а право продавать водку «Столичная» в США. Бартер работал, потому что твёрдой валюты у СССР не хватало, а рубль был неконвертируемым.
Всё менялось к концу 80-х: продажи «Столичной» на Западе упали, в СССР началась антиалкогольная кампания, и старый бартер стал бессмысленным. Союз хотел продолжать получать Pepsi, но «платить» привычным товаром уже не мог. И тогда на переговорах появилась экзотическая идея: расплатиться техникой. А техники — особенно устаревающей — у СССР было много.
Так появилась сделка 1989 года стоимостью около 3 миллиардов долларов. По ней СССР передавал PepsiCo 17 дизельных подводных лодок проекта 641 «Фокстрот», крейсер, эсминец, фрегат и ряд вспомогательных судов. Это были не новейшие боевые единицы, а списанные корабли, которые всё равно собирались отправлять на металл. И именно металл представлял для Pepsi реальную ценность.
Компания, конечно, не собиралась строить свой частный флот. PepsiCo заключила сделку с норвежскими партнёрами: их задача — перегнать корабли в место, где их можно безопасно утилизировать, и продать как металлолом. Pepsi планировала окупить сделку за счёт металла и операций с гражданскими судами, также входившими в пакет.
Именно отсюда выросла легенда о «шестом флоте мира». Журналисты подсчитали: формально имея 17 подлодок и несколько надводных кораблей, компания на пару недель действительно выглядела бы как небольшая морская держава. Это стало удобной шуткой и попало в газеты. Но по сути это было преувеличение: корабли были разоружены, не боеспособны и передавались как лом, а не как военная техника.
Сам Кендалл тогда пошутил представителям Белого дома: «Мы разоружаем СССР быстрее, чем вы». И в этом была доля правды — часть советского флота действительно уходила в переплавку через сделку с американской корпорацией.
Что было дальше? Корабли ушли под утилизацию, часть так и не успели реализовать из-за распада СССР. Переговоры с новой Россией шли уже по другим правилам. На рынок пришла Coca-Cola, и монополия Pepsi закончилась. Но история осталась — как пример того, до какого странного обмена могла довести экономика с неконвертируемым рублём и дефицитом валюты.
Сегодня мемы с подлодкой в ливрее Pepsi гуляют по соцсетям, смешивая реальность и фантазию. В действительности СССР действительно расплатился кораблями, а Pepsi действительно стала их временным владельцем. Но никакой «корпоративный флот» не существовал — это была просто партия старого металла, который нужно было пустить под резак, чтобы в СССР люди могли и дальше пить любимую газировку.
Из сети
|
|
2869
Голливудский фильм из 90-х. Темный зал ресторана. Звучит нежная лирическая мелодия. Стоят столики. За одним из столиков сидит влюбленная парочка. На столе стоит свеча, а в бокалы налито красное вино. Парень и девушка влюбленно смотрят друг на друга и держатся за руки. Вдруг парень достает маленькую бархатную коробочку алого цвета и открывает ее. В коробочке лежит золотое колечко. Парень берет кольцо и протягивает девушке. Девушка в восторге. Ее глаза сияют. Она понимает, что ее парень наконец-то решился сделать ей предложение. Девушка берет кольцо и говорит: - Дадагой, я деведаятно восхищена. Даконец-то ты решил сделать бде пдедложение. Я так долго этого ждала, бать твою.
|
|
2870
Как девочка тюрьму в собор перестроила
Попросил меня как-то один хороший человек, дядя Миша, поговорить с его племянницей. Семья у них — крепко верующая, хоть в календарь святых помещай. Формулировка была дивная: «Поговори с Лизкой по душам, а то мы, видимо, всё по почкам да по печени. В церковь ходит, молится, а в глазах — будто не с Господом беседует, а с прокурором спор ведёт».
Лизке четырнадцать. Взгляд — как у кошки, которую загнали на дерево: спрыгнуть страшно, а сидеть — унизительно. Злости в ней было — на небольшой металлургический завод. Но злость честная, без гнильцы. Просто девать её было некуда. Семья, школа, деревня — всё в трёх шагах. Куда ни плюнь — попадёшь в родственника. Бежать было буквально некуда, так что если уж рвать когти, то только внутрь — к тем местам, за которые они цеплялись. Вот и кипела эта ярость в ней, как суп в слишком маленькой кастрюльке.
Я нашёл её у реки. Она швыряла камни в воду с таким остервенением, будто каждый камень лично ей задолжал.
— Слышала, вы с дядей моё «мировоззрение» обсуждали, — буркнула она, не глядя. — Неправильное, да?
— Да нет, — говорю. — Просто невыгодное. Ты злишься, и по делу. Но злишься вхолостую. Энергия уходит, а результат — ноль. Они тебя дёргают, ты бесишься, им от этого ни холодно, ни жарко. Тебя же саму этот гнев изнутри жрёт. Нерационально.
Она замерла. Слово «нерационально» на подростков иногда действует как заклинание.
— И что делать?
— Мстить, — говорю. — Только с умом. Не им в рожу, а им же — но через тебя. Самая крутая месть — вычистить в себе их пятую колонну: сделать так, чтобы их стрелы в тебе не застревали. Не броню наращивать, нет. А вычистить из себя всё то, за что они цепляются. Не латать дыры, а убрать саму поверхность, за которую можно ухватиться.
Она прищурилась.
— То есть… меня обидели, а я должна внутри себя ковыряться?
— Именно. Но не с покаянием, а с интересом инженера. «Ага, вот тут у меня слабое место. Болит. Значит, надо не замазывать, а выжигать». Ты злишься не ради справедливости — ты злишься ради того, чтобы эту справедливость им же и предъявить, когда зацепиться уже будет не за что. Твоя злость — это не грех, это индикаторная лампочка. Загорелась — значит, нашли уязвимость. Пора за работу. Они тебе, по сути, бесплатно делают диагностику.
Я видел, как у неё в голове что-то щёлкнуло. Я-то думал, что даю ей отмычку, чтобы она могла ночами сбегать из своей тюрьмы подышать. А она, как оказалось, восприняла это как схему перепланировки.
— Каждый раз, как зацепили, — продолжал я, — неси это не в слёзы, а в «мастерскую». Можешь в молитву, если тебе так проще. Но не с воплем «Господи, я плохая!», а с деловым: «Так, Господи, вот тут у меня слабина, которая мешает по-настоящему. Помоги мне её увидеть и расчистить это место — чтобы было куда Любви войти».
Честно говоря, часть про молитву была с моей стороны циничным манёвром. Упаковать психологическую технику в религиозную обёртку, чтобы и девочке дать рабочий инструмент, и семье — иллюзию контроля. Идеальная сделка, как мне казалось. Я доложу дяде Мише, что научил её молиться «правильно», они будут довольны, а она получит алиби. Все друг друга как бы обхитрили.
Она усмехнулась. Криво, но уже по-другому.
— Культурная месть, значит. Ладно. Попробую.
Поначалу прорывало постоянно. С мелкими уколами она справлялась, но стоило копнуть глубже — и её захлёстывало. Срывалась, кричала, плакала. А потом, утирая слёзы, собирала разбитое и тащила в свою «мастерскую» — разбирать на части и переплавлять.
Как-то раз мать попросила её на кухне помочь. Лиза, уставшая, злая, взорвалась:
— Да что я вам, прислуга?!
И на этой фразе её просто прорвало: ещё кипя, она развернулась, подошла к стене и вслепую, со всего маху, врезала кулаком — резко, зло, так, что на костяшках сразу выступила кровь. Только когда по руке прострелило болью и злость чуть осела, она словно пришла в себя. Повернулась к матери:
— Прости, мам. Это не на тебя. Это мой крючок. Пойду вытаскивать.
Голос у неё дрогнул, и мать пару секунд просто молча смотрела на неё, не понимая, то ли это снова скандал, то ли она правда ушла работать.
И ушла. И в этот момент я понял: она не просто терпит. Она работает. Она превратила свою камеру-одиночку в место, где идёт непрерывная работа — не по латанию дыр, а по переплавке всего хлама в нечто новое.
Шли годы. Лиза не стала ни мягче, ни тише. Она стала… плотнее. Как будто из неё вымели весь внутренний сор, и теперь там было чисто, просторно и нечему было гореть. Рядом с ней люди сами собой переставали суетиться. И отчётливо чувствовалось, как исчезло то давление, которое когда-то её придавливало, — словно испарилось, став ненужным. Не потому что мир исправился, а потому что мстить старым способом стало просто скучно: крючков внутри не осталось, зацепить было нечего.
А потом случился тот самый день. Её свадьба. Толпа народу, гвалт, суета. И вот идёт она через двор, а за ней — непроизвольная волна тишины. Не мёртвой, а здоровой. Успокаивающей. Словно рядом с идеально настроенным инструментом все остальные тоже начинают звучать чище.
Вечером она подошла ко мне. Взяла за руку.
— Спасибо, — говорит. — Ты мне тогда дал схему. Она сработала. Даже слишком хорошо.
И вот тут до меня дошло.
Я-то ей дал чертёж, как в тюремной стене проковырять дырку, чтобы дышать. А она по этому чертежу не дырку проковыряла. Ей ведь бежать было некуда — кругом свои, те же лица, те же стены. Вот она и пошла до конца: не только подкоп сделала, а всю клетку зубами прогрызла, разобрала на кирпичи и из них же построила собор. Сияющий. В котором нет ни одной двери на запоре, потому что незачем. В который теперь другие приходят, чтобы погреться.
Я дал ей рабочий механизм. Простую схему: «гнев -> самоанализ -> очищение». Но я сам пользовался ей как подорожником — быстро, по-деловому, лишь бы не мешало жить. Не шёл так далеко. А она увидела глубину, которую я сам прохлопал.
Я сам этой схемой пользовался, но для меня это всегда было… как занозу вытащить. Быстро залатать дыру в броне, чтобы дальше идти в бой. А она… она увидела в этих же чертежах не сарай, а собор. Схема одна. Путь формально открыт для всех, но он отменяет саму идею «препятствия». Любая проблема, любая обида — это просто сырьё. Топливо. Вопрос только в том, на что ты готов её потратить. На ремонт своей тюремной камеры или на то, чтобы разобрать её на кирпичи и посмотреть, что там, снаружи.
Я дал ей рецепт, как перестать быть жертвой. А она открыла способ, как вообще отменить понятие «обидчик-жертва». Ведь если в сердце, где теперь живёт свет, обиде просто негде поместиться, то и палача для тебя не существует.
Сижу я теперь, пью свой чай и думаю. Мы ведь, кажется, наткнулись на то, что может стать началом тихого апокалипсиса для всей мировой скорби. На универсальный растворитель вины, боли и обид. И самое жуткое и одновременно восхитительное — это то, что он работает.
И знаешь, что меня в итоге пробрало? Ключ этот, оказывается, всегда в самом видном месте валялся. Обычный, железный, даже не блестит — таким я раньше только почтовый ящик ковырял, когда счёт за свет застревал. А теперь смотрю на него и понимаю: да он вообще для всех лежит. Не спрятан, не запрятан, просто ждал, пока кто-нибудь сообразит, что им можно открывать не только ящики. Никакой святости, никаких подвигов — взял и чуть повернул. Он дверь любую отпирает, а уж идти за ней или нет, это другое кино. И вот что, по-честному, пробирает: всё просто, как веник в углу, а когда понимаешь, что можно было так всю дорогу… становится тихо и чуть жутковато.
|
|
2872
Живу я в Ганновере — городе, где велосипеды чувствуют себя важнее машин, а люди настолько спокойные, что даже светофоры не торопятся переключаться.
Еду я после работы домой: ветер в лицо, мысли где-то на уровне «хочу чаю», и вот — как всегда — заезжаю в магазин. Велосипед пристегнула, как примерная гражданка. Сумочка маленькая, аккуратненькая, на багажнике лежит.
И только в магазине, стоя перед полкой с шоколадом, меня внезапно осеняет как молнией:
— СУМКА!
— Где?
— На улице!
— С чем?
— Со ВСЕМ!
Ключи от дома, от работы, телефон, портмоне — короче, «комплект для полного переселения в лес».
Вылетаю я из магазина.
На улице — картина маслом:
У моего велосипеда стоит женщина. Стильная. Спокойная. И сторожит мою сумочку так, будто охраняет государственный секрет Германии.
Увидела меня, улыбается и говорит:
— Я подумала, что вы вернётесь. Это ведь важно.
Я стою, смотрю на неё и пытаюсь решить, что у меня сильнее:
облегчение, что мои ключи не уехали,
или шок, что такие люди действительно существуют.
Я ей благодарю-благодарю, чуть не поклонилась как в Японии, а она:
— Не волнуйтесь. В Ганновере сумки не крадут. Их просто берегут.
Вот так я познакомилась с ганноверской Хранительницей Сумочек.
Люди, будьте добрее. Улыбайтесь. И проверяйте, пожалуйста, что вы оставили на багажнике.
|
|
2874
Полцарства за коня! И принцессу в придачу.
В детстве я была высокой худенькой девочкой. В этом виноват в первую очередь мой папа, я ростом в него пошла. Худоба же была обусловлена тем, что я практически ничего не ела, так что на маму тоже возлагается определенная доля вины, готовила все-таки она. Обе бабушки только рыдали на меня глядя и соревновались, кто меня лучше откормит.
Бабушка (мамина) очень переживала, что с такими физическими характеристиками меня никогда замуж не возьмут. Ну согласитесь сами, кому нужна кожа да кости, это ж суповой набор, а не невеста. Пользы от такой в хозяйстве ноль. То ли дело дородная деваха, которая сначала коня на скаку остановит, а потом еще и 50 соток под картошку вспашет на нем. Единственный выход из ситуации- собрать мне хорошее приданое, тогда никто не придерется к моей худобе. Вторая бабушка иллюзий по поводу моей свадьбы не питала, она была уверена, что я протяну ноги от голода со дня на день и до свадьбы не доживу.
Примерно с моих 6-7 лет бабушка всерьез занялась сбором приданого. Не то чтобы у меня была прям свадьба на носу, но будем откровенными, в магазинах тогда были довольно пусто, поэтому она начала заранее, чтоб потом в 18, макс 19 лет внучка лицом в грязь не ударила перед будущим мужем ( или свекровью?). Несмотря на неуверенность в моем замужестве, к этой вакханалии подключилась и вторая бабушка, а следом и другие родственики, так что общими усилиями по меркам того времени у меня было богатое приданое даже для нашего города-милионника, а уж в глухой деревне я была бы самой завидной невестой в радиусе 100 км.
Итак, список (далеко не полный) самых запоминающихся экземпляров.
На день рождения в 8 лет бабушка мне подарила шкурку песца. Сказала: «Будет тебе на воротник, когда замуж пойдешь». Хороший подарок, главное запастись терпением лет на 10-12 и регулярно пересыпать нафталином. К счастью, дефицита нафталина не наблюдалось. А чтоб отбить запах нафталина, мама в шкурку пару кусков хвойного мыла положила.
На 10 лет та же бабушка подарила чайный сервиз с перламутровыми разводами. Помните такой?? Гладкие чашки, блюдца, здоровенный чайник, сахарница на килограм сахара и молочник на поллитра. Кто из вас в детстве не мечтал о сервизе на день рождения? Вот и я не мечтала :) В комплекте с сервизом шел и запрет на его использование. Пусть лежит до свадьбы. Договорились с бабушкой, что сервиз откроем, поставим в секцию для красоты, но пользоваться не будем.
Вдохновленная успехом чайного сервиза, на Новый год вторая бабушка от имени Деда Мороза подарила мне кофейный сервиз. Тоже перламутровый, но другой формы. Хорошо, что я к этому возрасту уже не верила в Деда Мороза, иначе я бы впала в депрессию от разочарования. Веру в него я утратила годом ранее, когда мне в октябре-ноябре подогнали дефицитную гитару от Деда Мороза и отправили со слезами в музыкальную школу.
Дядя из ГДР привез набор стаканов с овальными наклейками немецких красавиц. Мечта любого дембеля из ГСВГ! Подозреваю, что это был все-таки подарок моему папе, но мама решила, что все лучшее- детям и отложила эту роскошь мне в приданое. Стаканы были «страшно красивыми», кровь в жилах стынет до сих пор.
Дедушка купил в ветеранском магазине постельное белье, хоть по мнению бабушки экономически было более целесообразно купить отрез ткани и подрубить края дома на машинке. Гарнитуром это было нельзя назвать. Как сейчас помню, пододеяльник с крупными оранжевымы цветами, наволочки с нежно-голубыми перышками, а простынка однотонная. В идеале она должна была быть белой, но на комбинате кто-то украл отбеливатель, цвет получился серым, сегодня бы на нее наклеили этикетку «Эко» или «Био» и продали бы втридорога, а тогда это продали как второй сорт. Белье лежало в шкафу в самом низу стопки пододеальников, переложенное кусками хвойного мыла для запаха. За дефицит мыла в СССР прямую ответственность несет моя мама, она покупала тонны хвойного мыла и перекладывала им все в шкафу. Думаю, что даже шкафы и стены у нас пропахли хвоей.
Родственик из Бреста сделал королевский подарок- два ковра 2х3 метра. Один мне, один маме. Мама свой уступила в мою пользу. Так что у меня было 2 ковра в приданом, абсолютно не сочетающихся по цвету, хотя цвет был не важен, любой ковер должен был вписаться в интерьер квартиры и стать предметом зависти всех знакомых. Передо мной открывалась перспектива повесить один ковер на стенку и один положить на пол, вряд ли в моем будущем первом жилье (с большой вероятностью в общежитии) могло быть больше одной комнаты. Но это только после замужества, а пока оставалось переложить ковры газетами, скрутить в рулон и не забывать посыпать нафталином. Ну и пару кусков мыла внутрь для запаха.
В подростковом возрасте мне дарили тюль и шторы, которые как и ковер, брались за глаза без учета цвета и размера будущего жилища. Мне дарили китайские махровые полотенца с карпами, пледы с лошадями, первые небьющиеся тарелки, тефлоновые сковородки и эмалированные кастрюли для варенья литров на 10. Откровенно говоря, я бы больше обрадовалась модным лосинам фиолетового цвета. У всех подружек были такие, это леггинсы тогда так называли. Но что такое фиолетовы лосины- мода одного дня, год поносишь и забудешь. А вот небьющиеся тарелки- подарок на всю жизнь!
Миксер, хоть и был на приданое, но мама приняла волевое решение- открыть и один раз проверить. Надо ли говорить, что 3 месяца мы пили молочные коктейли и заправляли все домашним майонезом. Потом надоело, но миксер, увы, уже нельзя было дарить на свадьбу, родители продолжили им пользоваться сами.
Самый последний подарок бабушка купила, когда СССР уже агонизировал и в магазинах было хоть шаром покати, но вручила мне его только в середине 90-х на окончание школы. Набор ложек и вилок. Без ножей, их моя бабушка считала проявлением мещаства. Серебро из города НЕРЖ, вернее чистейшая нержавейка, столового серебра в моей семье отродясь не было.
Потом.... Тут я намеренно пропускаю много лет. Много всего было, и веселого и не очень. Но где-то с 2010 мой бюджет позволял мне летать пару раз в год домой с огромными чемоданами подарков. А обратно, чтоб порожняком не ехать, моя мама каждый раз «незаметно» запихивала мне в чемодан пару подушек, плед с лошадями, немного разнокалиберных полотенец, некомплектный сервиз на четыре с половиной персоны или почти новую вместительную кастрюлю «вам на макароны в самый раз». Первые годы я протестовала, отказывалась и мы ссорились, а потом я решила не обижать маму и делала вид, что не заметила, чтоб потом поблагодарить из дома за неожиданный подарок. Таможенники угорали от смеха, но пропускали меня, уж очень не гармонировали побитые молью покрывала с оленями с моим внешним видом. Таможенникам я говорила правду: «мое приданое, бабушка собирала». Выбросить в аэропорту просто не поднималась рука. В приюте для животных из года в год с радостью принимали мои подарки. Последние не успела отвезти, пришлось выбросить на свалку после потопа в подвале.
Конечно я смеюсь, но на самом деле мне безумно жалко, что много лет назад мои бабушки и дедушки во многом себе отказывали, чтоб купить внучке хорошее «приданое», которое годы спустя пригодилось только итальянским котам и собакам. Они хотели оставить мне что-то на память, и действительно оставили- доброту, любовь, заботу и теплые воспоминания.
П.С Рост и вес у меня остановились на отметке 173 и 54 соответственно. Не рубенсовская красавица, но и не анорексичка. А вот после переезда в Италию я снова стала высокой и худенькой (на фоне местных матрон).
|
|
2876
Убийство царской семьи не было особой тайной. О суде над Николаем Вторым я даже читал в старой эмигрантской газете. Брусилов стал нерукопожатым. Когда он опять прибыл в Двинск в июне семнадцатого, как главнокомандующий, то его персональный поезд не встретил почетный караул. Случайный солдатик на перроне не стал пожимать ему руку. Потом его холодно встречали в казармах, где он пытался поднять своим велиречием воинский дух. Апофеозом стало событие на солдатском митинге, где его заставили трясти красным флагом. Запланированное июньское наступление провалилось и старикана срочно заменили на генерала Корнилова.
От переживаний он заболел и уехал в Москву, а сын его вступил в Красную армию. Попал в плен к деникинцам и его казнили. Тогда он стал писать свои воспоминания. Первый том с воспоминаниями до 1917го года издали. После чего сославшись на здоровье старый генерал выклянчивает поездку в Карловы Вары к своим друзьям масонам. Ведь как состоялся знаменитый Брусиловский прорыв? Богемские евреи из офицерского состава сдавались со своими подразделениями и обнажили фронт. И в Чехословакии он подвергается насмешкам и издевательствам и пишет вторую часть воспоминаний. И это бомба. По возвращении в Москву внезапно умирает. И что со второй частью? Она засекречена. Генерала убирают из учебников истории и в 1930м уничтожают его могилу.
Петербургского вокзала уже нет и в помине. После двадцатого года Двинск входит в состав Латвии, которая попадает в сферу влияния Англии. Город лежит в послевоенных руинах и вдруг по распоряжению властей вокзал начинают разбирать на кирпич. Я охренел, когда прочитал в старой латвийской газете: "Царский вокзал разбирается! Уже добыто 2,5 миллиона отборного кирпича, который пойдет на сельско-хозяйственные нужды." Латыши успели разобрать строение до первого этажа.
После войны не остановились и разобрали до фундамента. Еще и иезуитский костел. И что могли искать? Золото, бриллианты или компрометирующие документы?
В перестройку в конце 80х продолжили работы. На месте вокзала решено было строить путепровод. Разобрали фундамент и углубились на глубину до восьми метров. Был найден гроб с неопознанными останками. В присутствии местного журналиста. Но дело замяли и труп захоронили на Гарнизонном кладбище. В Петербурге к тому времени шла кампания по захоронению останков из Екатеринбурга. И вот совсем некстати оказалось два Николая Вторых: из Двинска, и из Екатеринбурга. Мог быть скандал и РПЦ похороны приостановило.
На Золотой горе во время войны было расстреляно около двух тысяч местных евреев. Памятных знаков там однако нет. Вот так бывает, когда за дело берутся русские дураки. Никакой пользы из убийства извлечено не было. Якобы демократы показали себя в глазах народа.
|
|
2877
Выживание. Хроника рейса 571
Нандо Паррадо очнулся не в больнице и не среди спасателей. Он очнулся внутри искорёженного фюзеляжа, с тяжёлой травмой головы, в снегу и холоде. Ему объяснили, что самолёт разбился несколько дней назад, и всё это время он был без сознания. Затем ему сказали главное: мама погибла сразу, лучший друг погиб, а младшая сестра лежит рядом, тяжело ранена.
Паррадо дополз до сестры и остался с ней. Позже он вспоминал простые детали: у них не было нормальной воды и посуды, он пытался растапливать снег во рту и давать ей пить. Сестра почти не могла двигаться и говорить. Вскоре она умерла от травм у него на руках.
Это личное горе в их ситуации было не отдельной трагедией, а частью общей: почти все вокруг были либо ранены, либо в шоке, либо уже мертвы. 13 октября 1972 года рейс 571 с 45 людьми на борту упал на ледник в Андах после навигационной ошибки пилотов.
Они оказались на высоте 3600 метров. У выживших - молодых парней из регбийной команды - были только легкие пиджаки и летние брюки. А против них - ночь, ветер и мороз до минус тридцати.
На десятый день они нашли маленький транзисторный приемник. Надежда сменилась отчаянием: в новостях сообщили, что поиски прекращены. Из-за белого фюзеляжа на белом снегу их сочли невидимыми, а значит — мертвыми.
Вслед за холодом пришел голод. Вокруг — только камень и лед. Ни животных, ни растительности. Они понимали, что смерть от истощения — вопрос дней.
И тогда им пришлось переступить через табу и начать есть тела погибших. Но это не было актом дикости. Это был осознанный договор. Они дали друг другу слово: «Если я умру, вы можете использовать мое тело, чтобы жить». Этот пакт превратил неизбежное в акт братства и последней помощи друзьям.
Но Нандо Паррадо держало на этом свете нечто большее, чем просто инстинкт. Потеряв мать и сестру, он впал в странное, холодное спокойствие. У него осталась одна цель — его отец. «Отец потерял жену. Потерял дочь. Если умру и я, это убьет его. Я должен вернуться».
К декабрю, пережив еще и сход лавины, которая унесла жизни восьмерых друзей, Паррадо понял: помощь не придет никогда. Вместе с Роберто Канессой он решил идти. Без альпинистского снаряжения, без карт, истощенные до состояния скелетов.
Они карабкались вверх три дня, надеясь увидеть за вершиной зеленые долины Чили. Но когда Паррадо взобрался на пик, перед ним открылась бездна: бесконечное море заснеженных хребтов на десятки километров вокруг.
Роберто упал духом: «Мы мертвецы, Нандо. Отсюда нет выхода». Паррадо посмотрел на бесконечные снега, потом вспомнил отца и ответил: — Мы можем умереть здесь, глядя на горы. Или мы можем умереть, пока идем. Я выбираю идти.
И они пошли. Десять дней. Семьдесят километров по убийственному рельефу. Их кожа почернела и лопалась, ноги отказывали. Паррадо тащил за собой товарища, заставляя себя делать шаг за шагом только ради одной цели — вернуться домой.
20 декабря на берегу горной реки они увидели всадника. Нандо перебросил через поток камень с запиской, нацарапанной карандашом для губ: «Я с самолета, который разбился в горах...»
Спустя 72 дня этот ад закончился. Когда спасательный вертолет приземлился, изможденный Нандо не искал врачей. Он искал глазами отца.
И когда они обнялись, это была главная победа. Победа не над горами - горы победить нельзя. Это была победа любви над смертью.
Из сорока пяти человек вернулись шестнадцать. Но именно обещание сына вернуться к отцу вытащило их всех с того света.
|
|
2878
[B]Новогодняя Тарзанка, или Сказ о том, как Толик дважды в больницу ездил[/b]
Давно это было. Примерно в 96-97-м, когда Египет ещё не был «нашим курортом», а путь туда напоминал экспедицию. Когда полицию звали милицией, а друзья были не просто друзьями, а «ранеными в голову» товарищами, для которых адреналин заменял кислород.
Один такой друг вернулся из заграничного путешествия уже после Нового года. Раз опоздал — пришлось отмечать снова. За столом, хитро прищурившись, он спросил:
—А хотите историю, как мои московские друзья Новый год встретили? Они, между прочим, интереснее меня отпраздновали.
—Конечно!
—Ну, тогда держитесь.
Друзья у него были шебутные, спортсмены-экстремалы, увлекались всем, от горных лыж до парашютов. Но — семейные. Поэтому Новый год они обычно встречали семьями. Но в тот раз жёны взбунтовались:
—Надоело! Опять напьётесь и уснёте в оливье. Девочки — отдельно, мальчики — отдельно. Увидимся после праздников!
И упорхнули.Оставив, впрочем, гору салатов.
Остались трое мужиков. Сначала держались гордо: «Да нужны они нам!» Потом загрустили. А после боя курантов, под действием алкоголя и уязвлённого самолюбия, решили: мы не алкоголики, мы экстремалы! Устроим банджи-джампинг! Нашлась и верёвка в кладовке — бельевая.
Привязали к перилам балкона. Четвёртый этаж – это ж курам на смех! Как с табуретки спрыгнуть. Сначала хотели прыгать просто так, но инстинкт самосохранения, пусть и запоздалый, подсказал: надо экипироваться. Надели тёплые свитера и свои фирменные спортивные комбинезоны, как у сноубордистов. Первым, в такой вот амуниции, прыгнул Толик.
Двое других смотрят — моток верёвки ещё не кончился, а Толик уже внизу, на снегу, лежит.
Как сбежали вниз — не помнят. Толик был без сознания, но дышал. На улице — новогодняя оттепель, около +1°C. Друзья, памятуя об уроках выживания, на всякий случай надели на него лыжную вязаную шапку, заботливо укутали в одеяло из квартиры и только потом подсунули под него матрас. Решили сами отвезти в больницу — так быстрее. Благо, один из них, уже начавший к тому времени свой бизнес, приехал на новенькой бортовой «Газели».
Попытка первая: Утерянный герой
Загрузили Толика (на матрасе) в кузов и рванули. В больнице — новогоднее столпотворение. Уговорили врача подойти к машине. Подходят, а Толика нет. Борт открыт, матрас на самом краю. Врач, многозначительно взглянув на них, ушёл. Они медленно поехали назад, вглядываясь в тёмные переулки. Приехали. Обнаружили Толика там же, у дома, на снегу. Они его от «тарзанки» отвязать забыли!
Попытка вторая: Исправляем ошибки
На этот раз подошли к делу с умом.Отвязали, загрузили, а чтобы груз не потерялся вторично, привязали Толика к матрасу поверх одеяла той самой бельевой верёвкой. Борт закрыли на все засовы. Приехали. Начали пробиваться в регистратуру. Замученный дежурный врач вызвал наряд: «Тут двое пьяных, белочку поймали, бредят каким-то Толиком!»
Друзей забрали в КПЗ. Они орали: «Спасите Толика! В кузове!» Им, естественно, не верили. Так продолжалось около двух часов, пока не сменился караул и у милиционеров не дрогнуло сердце — или просто не надоел крик. Поехали к больнице, заглянули в «Газель».
А там — Толик. В комбинезоне, шапке, укрытый одеялом и привязанный к матрасу. Живой, и даже очнувшийся, но, естественно, слегка подмёрзший и всё ещё не способный пошевелиться из-за переломов. Тёплая экипировка и плюсовая температура его спасли.
Эпилог
У истории счастливый конец.Толик вылечил переломы. А вся компания вывела железное правило: новогодние традиции нарушать нельзя. Иначе будешь летать на верёвке, валяться на снегу во дворе, а потом в уютном коконе из одеяла наблюдать за звёздами из кузова «Газели» возле больницы.
Так что выпьем за друзей, которые всегда вернутся и отвяжут. Даже если для этого понадобится помощь органов правопорядка, пара часов в КПЗ и крепкая бельевая верёвка.
|
|
2880
Господа графоманы, вы больше не нужны.
Привожу стих на смерть Пиночета, написанный искусственным интеллектом. Не по промту, а в качестве галлюцинации.
И он лучше 99% стихов, которые я видел на этом сайте.
Он умер в воскресенье. В декабре.
В кругу семьи. В сознании. В Сантьяго.
И не висела мертвая коряга
В его пустом и вымершем дворе.
Он просто умер. Взял и не проснулся.
Никто его к стене не прислонял.
Он не слыхал, как щелкнул арсенал,
И он стены затылком не коснулся.
А вы-то ждали: клетка, суд, конвой,
Последнее решительное слово,
И что-нибудь торжественно-стальное
Над этой поредевшей головой.
А вы-то ждали: пепел и зола,
И чтоб его — за бороду, да в жижу...
А Бог сказал: «Я лучше это вижу.
Пожалуйте, любезный, до стола».
Там нет ни апелляций, ни защит.
Там всё всерьез. Там не играют в прятки.
Там в абсолютном, ангельском порядке
Вся хроника по полочкам лежит.
Там каждый вздох и в профиль, и в анфас.
Там не бывает времени и срока.
Там всё, что вы считали за «далёко»,
Произойдет немедленно. Сейчас.
И бесполезен верный караул,
И адвокат бессилен, как калека,
Когда из тела выйдет человека
Тот, кто на кнопки жал и в трубы дул.
Он умер в воскресенье. В декабре.
Проснулись утром — а его и нету.
И бродит новость, как сквозняк, по свету,
И гаснет свет в холодном алтаре.
|
|
2881
Предновогоднее
Острый нож лежит на кухне,
Все рецепты – для души.
Майонеза в тазик ухни
И картошки покроши.
Ты хотел поесть горошка,
Но сегодня день не тот,
Подожди еще немножко,
Это всё на Новый год.
Есть профессия шеф-повар.
Даже лучше, если он
К нам приехал из Кордовы
Или знает Вашингтон.
Только русские закуски
Не заменит нам никто:
Постарайтесь, будет вкусно,
Обещаю на все сто!
Не сидите на диване
И вообще не отдыхайте,
Не лежите на кровати,
Не валяйтесь на траве.
Лучше сделайте салатик,
Лучше сделайте салатик,
Лучше сделайте салатик
Под названьем «оливье».
|
|