Анекдоты про хирурги |
58
По Москве и области, а также в Питимбурге и облцентрах массово госпитализируют деятелей культуры со странным симптомом.
У всех найдена в кармане настолько крепко скрученная фига, а она, в свою очередь, так надежно спрятана в одежде, что вытащить и разжать пальцы практически невозможно.
Хирурги ломают головы.
Ученые заинтересовались.
|
60
« Хирурги шутят». Фотоальбом. Изд-во « Сбагриус». Книга раскрывает хирургов и особенно пациентов с новой стороны, позволяет окунуться в веселую атмосферу операционной и реанимационной, посмеяться вместе с хирургами над ними и над собой. Пришитые руки вместо ног, голова, присобаченная задом наперед, свернутые в забавную трубочку уши, ну как над всем этим не посмеяться! Справедливости ради отметим, что книге полностью отсутствуют шутки « ниже пояса», авторы их благоразумно вырезали.
|
|
61
В древние времена (50-55 лет назад) солдатики на полигоне развлекались: выкапывали небольшую ямку, ложили в неё взрывпакет, поджигали, ставили наверх свою каску... взрыв, направленный вверх, неплохо подбрасывал любителей острых ощущений. В общем, "детки" развлекались. И это была многолетняя традиция.
Всё прекратилось, когда один солдатик поставил каску не на взрывпакет, а рядом (то-ли от волнения, то-ли от имевшей место "дезинфекции") и неплохой бабах оторвал ему всё, что могло способствовать размножению этого иди.та.
Его успели привезти в госпиталь до того, как он истёк кровью и гениальные хирурги (иных военных хирургов и не было!) спасли ему жизнь... Затем его комисовали. Не думаю, что он радовался оставшуюся часть своей "жизни"...
|
|
62
Одна одесситка очень любила лечиться и почти ежедневно посещала поликлинику или больницу. Убеждала врачей, что страдает "аппендицитом", который вот-вот приведет ее к летальному исходу. Завидя ее на пороге кабинета, врачи начинали пить корвалол. Чтобы прекратить этот ужас, хирурги одной из больниц сделали операцию и вырезали ей аппендикс. Спустя полгода она снова стала жаловаться на то, что у нее опять вырос "аппендицит" и очередной летальный исход наступит со дня на день. Как вы думаете, что сделали одесские врачи, чтобы ее успокоить? Они сделали вторую операцию (надрезали и зашили). После операции убедили "больную", что на этот раз уже вырезали все, что было возможно, и больше никогда ее не будет тревожить отсутствующий аппендикс. Больше в больницу к хирургам она не приходила. Впоследствии ее часто видели в очереди на прием к окулисту.
|
|
63
История из рубрики – «почти Рождественские сказки».
Танька – подруга моей жены, хотя какая сейчас уже Танька, по возрасту давно пора по имени- отчеству именовать – Татьяна Владимировна. Я давно с ней знаком – нормальная барышня была, привлекательная, яркая такая брюнетка, стильная- кто помнит актрису Анук Эме? Похожа.
И внешние данные, и неглупа, и характер имеется, только вот не везло ей постоянно и патологически. А может это мне так запомнилось, жена-то с ней отношения поддерживала, а я там появлялся только если подсобить требовалось.
Началось издалека – ещё с института, я и женат тогда не был. Будущая жена говорит -
- Слушай, у меня такая подруга есть, Татьяна, да ты её видел, ухитрилась дура заболеть не вовремя, задание на курсовик по сопромату не получила, пока ушами хлопала, все сроки вышли, через три дня сдавать, а у неё конь не валялся. С последней сессии и так два хвоста – курсовик не сдаст, к экзамену не допустят – а это верное отчисление. Сидит, ревёт. Может посмотришь?
Ну как не посмотреть? С сопроматом я всегда дружил – сделал ей работу за выходной, да там ничего особенного – расчёт балочной конструкции на прочность. Немного изгибов, немного кручения. Подобрал профили, картинку начертил с эпюрами– сдала. Благодарила искренно – мы с ней не то, чтобы подружились, но симпатией прониклись. Сразу говорю – симпатией и не более, я тогда за будущей женой ухаживал, и на других девчонок особого внимания не обращал.
Следующий раз Татьяне помощь понадобилась, когда она замуж выходила – жили они вдвоём с мамой в хрущёвке, на первом этаже, в подвале было сыро а полы деревянные – поэтому атмосфера в квартире довольно скверная, да ещё сверчки постоянно орали. У будущего мужа была своя комната, они решили съезжаться, но обменять такую квартиру было в принципе невозможно – какой дурак туда поедет?
Я съездил, посмотрел, залез в подвал, доски и стены под их квартирой залил дихлофосом, а когда сверчки передохли и разбежались, промазал битумной мастикой. Гидроизоляция называется. В самой квартире мы с Танькиным ещё не мужем доски застелили линолеумом- ничего получилось. Обменялись они на скромную трёшку – комната поменьше маме, а две смежные – будущей семье. Не помню уже, по какой причине я не смог присутствовать у них на свадьбе – так получилось.
Дальше наши дороги разошлись, своих проблем хватало, и о Татьяне до меня доходили только отрывочные сведения. Всё какие-то непозитивные.
То мамин начальник уговорил её (маму) вложить ваучеры (кто ещё помнит, что это такое?) в какие-то акции - считай выбросили деньги.
То с проблемами и большим трудом им удалось-таки завести ребёнка, но парень в детстве сильно болел, что отнимало много сил и нервов, потом мама стала всё хуже себя чувствовать – а зять к ней достаточно скептически относился – кому понравится жить с тёщей?
Где-то уже к концу девяностых жена рассказала, что у Татьяны полный абзац. С мужем разводится, он требует делить квартиру, мотивируя это тем, что когда-то вложил туда свою комнату. Размен такой можно было осуществить только по схеме – однокомнатная плюс комната – а это значит, что Татьяне с сыном и маме придётся в одной комнате жить. Тот упирается, Танька ревёт.
Я позвонил своему приятелю-юристу, он подключился, и вариант решения был найден.
Не знаю точно, как они там разрулили, но вроде муж забрал деньги, что они откладывали на машину, Татьяна обещала ему выплачивать что-то там ежемесячно в течение оговорённого времени - но квартиру удалось сохранить. Правда ей пришлось устроиться на вторую работу. А сын оказался на попечении полубольной бабушки. Невесело, короче.
Следующий раз мы увиделись уже в начале века – жена попросила сдать за Татьяну кровь - иначе, без донорского участия, по полостным операциям тогда хирурги не работали. Всего пол литра, подумаешь? Я не спрашивал, что ей там резали, да потом ещё нужно было привезти вещи, и забрать оклемавшуюся. Просто ей не к кому было больше обратиться. Ну как не помочь? Почти традиция, блин.
Похудевшая, побледневшая, устало выглядящая Татьяна –
- Лёнька, привет. Как хорошо, что вы приехали…
Глаза на мокром месте, но тогда Танька реветь не стала – удержалась.
Прошло ещё время. Жена говорит – у Татьяны опять проблемы, мама слегла, почти не встаёт. Ну тут уж я ничем не помогу.
- Ревёт, спрашиваю?
- Не знаю, не сказала.
- Вот же блин, невезуха у неё в жизни - отовсюду по морде получает.
А году примерно в пятнадцатом, жена как-то пообщалась с Татьяной –
- Слушай, говорит, что расскажу. У Татьяны мама умерла.
- Ни хрена себе, сколько продержалась? Там же давно было всё понятно. Не сочтите за цинизм, но по моему, это для них для всех облегчение. Танька ревёт?
- Ревёт. Только по другому поводу. Помнишь, ещё в девяностые её мама приобрела там какие-то акции за ваучеры?
- Ну да, говорили, огорчалась она тогда, что-то купить себе хотела, и не вышло. Да кто эти бумажки тогда всерьёз принимал - мне от продажи своих только на переезд с квартиры на квартиру тогда хватило. Машину заказать и грузчиков.
- Так вот, она после мамы бумаги разбирала, и в старом фотоальбоме эти акции нашла. Не поленилась позвонить – там телефон был указан. Её переадресовали в другое место, оттуда в банк.
Это всего лишь оказались привилегированные акции Ленэнерго, сейчас - Петроэлектросбыта. Выпускались только для своих, в свободной продаже их вообще не было. Сейчас их рыночная стоимость, плюс неполученные дивиденды за двадцать с лишним лет (даже несмотря на два дефолта) составляют такую сумму, что Танька не просто ревёт, а ревёт белугой.
Татьяна приобрела в ипотеку приличный дом в хорошем пригороде Питера, купила себе нормальную машину, сыну там что-то подкинула на обзаведение, и как только стукнуло пятьдесят пять, бросила работу – занимается внуками, разводит розы на участке.
А того, что ей ежемесячно капает на карту с пенсией вместе, вполне достаточно, чтобы жить очень достойно – и никогда больше не реветь от огорчений.
Мы были у Таньки в гостях – мне понравилось.
- Лёнька, говорит, может сделать для тебя что-то? Я ж у тебя столько раз в долгу? Теперь, видишь, как повернулось, могу себе позволить долги отдавать…
- Ничего, говорю, не дури. Давай вон ту бутылку виски (это я не от жадности, а чтоб отстала со своей благодарностью) и в расчёте. Выпью, чтоб у тебя всё всегда было хорошо. Рад за тебя. Право, рад.
С той поры я не слышал, чтоб у неё были какие-то проблемы – а жена с Татьяной периодически созванивается…
|
|
65
Будни американской хирургии.
Попал в аварию (на параглайде), сломал обе ноги.
Привозят на операцию, пришла медсестра, спросила фамилию, потом дату рождения.
Ответил, сверила с табличкой. Кивнула. Я спрашиваю, а зачем? Уже 2 раза спрашивали, пока сюда везли.
Она засмущалась, потом говорит, по инструкции положено 3 раза спрашивать.
Да, подумал я, наверное, были прецеденты.
Пришел хирург, спросил на какую ногу операция сегодня. Я ответил. Что-то нарисовал маркером на ноге.
Что именно, спросить не успел, анестезиолог уже усыпить пытается. Усыпил.
Привозят в палату, очнулся, прошу медсестру расшифровать, что на ноге написано.
Разбиралась, говорит, отметка какую ногу оперировать, чтоб не перепутать.
Наверное, были прецеденты, по привычке подумал я.
Попросил ее стереть надписи. Через три дня операция на второй ноге.
Но молодцы, хирурги! Сделали все классно!
Сейчас вот стираю маркер со второй ноги.
Ничего не перепутали!
История не придумана, полная версия здесь:
http://world.lib.ru/b/belew_w/gran.shtml
|
|
69
Окопы медицины.
Разница между фронтовиками и тыловиками громадная и вряд ли преодолимая, что в военное время что в мирное.
Возьмём, к примеру, мою область — медицину.
Мы, в окопах, воюем, по локти в человеческих трагедиях, в нелёгкой борьбе с недугами, кровью, слезами, грязью и потом.
А вот другая часть медицинского истэблишмента — сидит в чистых кабинетах, строго от 9 утра до пяти вечера,чистенькие, уютные. Меткое их прозвище — « костюмы», suits.
Отношусь я к ним настороженно, бюрократия должна оправдывать своё существование активностью, редко принося пользу и облегчения окопникам, скорее, надоедая своими часто бессмысленными и глупыми ограничениями, новыми правилами и инструкциями.
Я, со своей стороны, боец переднего края, следую больше духу медицины чем придуманным предписаниям.
У меня есть профессиональные рекомендации и стандарты лечения, неписаные законы товарищества и взаимного уважения к коллегам и подчинённым.
Как-то так сложилось — начиная с 17 лет я на передовой, никакого желания быть начальником, просто стараюсь быть настоящим профессионалом.
И надо же было тому случиться — лет 15 тому назад общим собранием врачей меня выдвинули на должность главного врача госпиталя.
Я отнекивался, пока старый и очень уважаемый мною хирург не пристыдил меня — Миша, нас, врачей, мало, каждый из нас по очереди тянул эту лямку, давай и ты впрягайся.
Делать нечего, надо так надо.
Отвлекусь — медицина очень сильно изменилась, врачи из свободных художников превратились в служащих госпиталя.
Раньше, лет 20 назад — мы были решалами, главные администраторы выслушивали наши решения, брали под козырёк и бегом исполняли наши предложения.
Сейчас всё изменилось, кто девушку угощает — тот её и танцует, деньги на наши зарплаты идут из госпиталя, роль цеховой демократии свелась к формальностям, всё решают бюрократы разных уровней.
Отвлёкся, извините.
Итак, я, того не желая, стал одним из начальников.
Занятие очень нудное, работа не пыльная, но скучная до зевоты и дрёмы, я с недосыпу( дежурства никто не отменял!)частенько кемарил на совещаниях.
Что входило в мои обязанности?
Представлять врачей на заседаниях совета попечителей госпиталя, интервью новых врачей, открытие привилегий( самая важная часть моих обязанностей — проверить готовность и способность и степень образования новых врачей).
Многое было в новинку, к примеру, весьма уважаемые коллеги, как и мы все, каждые два года подавали на возобновление привилегий для работы в нашем госпитале.
Довольно толстые файлы: курсы повышения квалификации, поощрения, публикации, наказания и проступки.
Вплоть до вождения в нетрезвом виде 20 лет назад или попытки вынести товар из магазина, не заплатив.
Иногда приходилось отказывать в привилегиях — особенно при попытках что-то негативное скрыть.
Поучительное чтение, надо сказать…
А вот и история.
Расширенное заседание совета попечителей и администрации госпиталя, я припёрся прямо из операционной, в зелёной заляпанной униформе, времени переодеться не было, да и операционная страда не закончилась.
Сижу и дурею от скуки — годовой финансовый отчёт, бубубу, цифры и таблицы, здесь мы деньги теряем, тут вот зарабатываем, зарплаты повысили медсёстрам, иначе их бы сманили другие госпиталя.
Час мытарств, ура, подходит к концу и тут главный администратор объявляет о решении Совета наградить выдающихся работников госпиталя.
Кого это, интересно?
Медсестра? Врач?
Никогда не догадаетесь — две прачки!!
Всех в госпитале знаю в лицо и по имени, от сантехника до дворника — этих двух видел мельком, имён не знаю.
Оказывается, сломалась что-то в прачечной, серьёзно так сломалась, дней десять ремонтировали.
А без прачечной — госпиталь не функционирует, бельё больным, хирургическая униформа — максимум один день запаса чистого белья. А в округ входит и реабилитационный госпиталь и госпиталь для хронических больных.
Так что без чистого белья — никак.
Уже к вечеру первого дня ситуация стала безнадёжной, хоть госпиталь закрывай и выписывай всех домой…
И вот тут эти две пожилые женщины, наши прачки, приняли решение — найти выход из этого безнадёжного положения.
Они, одни, ночью, загрузили грязное бельё и поехали в коммерческую прачечную, работающую круглосуточно, где кидаешь монеты и стираешь, такие прачечные популярны среди студентов, малоимущих и бездомных.
И всю ночь одна занималась стиркой, а другая моталась по ночному городу, разменивая свои кровные на четвертаки.
И госпиталь выстоял, операции шли по плану, пациенты лежали на чистом белье, гордые хирурги переодевались в чистую униформу — обычные будни госпиталя…
Я был потрясён, скажу честно… такая преданность своему делу, знаете, растрогала меня до глубины души…
Воображение у меня богатое — глубокая ночь, спящий город, платная прачечная да бензоколонки, всё закрыто, все спят — а две мексиканские героини сражаются за свой « Титаник»…
Администрация подключилась, им послали помощь и наменяли денег, стало полегче, они спали поочерёдно.
И выдюжили, прачечную починили, их наградили, конечно, и пригласили на Совет попечителей — поблагодарить и выслушать их рассказ.
На ломаном английском они описали свои мытарства, их рассказ был полон юмора, особенно эпизод, когда бездомный бродяга, стирающий свои вещи, увидел всю эту суету и … предложил поделиться четвертаками!!
Считайте меня сентиментальным и пафосным — но эти две женщины преподали мне бесценный урок — успех приходит только в условиях хорошей команды и чувства ответственности — за всё и всех.
Совещание закончилось, все пожимали им руки — я просто подошёл и обнял. И поблагодарил.
Много лет прошло, но я вспоминаю эту историю каждое утро — переодеваясь в чистую хирургическую униформу.
Стало быть, прачечная работает, корабль плывёт, они постирали мне одежду, я даю наркозы, хирурги оперируют, костюмы продолжают бесконечные заседания — « и мир опять катится по своей наезженной колее»…
Это Стейнбек, рекомендую.
Michael [email protected]
|
|
70
Начну с анекдота.
Стоматолог бегает по поликлинике, задумчивый, чуть ли не за голову держится. Медсестра его останавливает:
— Доктор, что случилось?
— Да вот… пришёл пациент. Денег — полно, а зубы все хорошие. И не могу понять, что с ним делать!
Тут сразу понимаешь, почему у стоматологов такой высокий уровень стресса. У них самая страшная ситуация — это когда клиент здоров. Для них это как для автомеханика услышать: «У меня машина работает, масло менять не надо».
Говорят, по медицинской статистике у стоматологов один из самых высоких уровней самоубийств среди врачей. И знаете что? Я понимаю.
Во-первых, представьте: каждый день сидишь в замкнутом кабинете и часами смотришь людям в рот.
— «Откройте шире…»
А там вчерашняя шаурма.
Во-вторых, стресс и перфекционизм. У хирурга: «Операция прошла, пациент жив». У стоматолога: «Пломба кривая — всё, репутация в трубу».
Финансовое давление — оборудование стоит как квартира, аренда клиники как самолёт, а пациент приходит и говорит:
— «Доктор, а что так дорого? Я же всего один зуб принёс!»
Негатив от пациентов — люди редко бегут к стоматологу с радостью. В лучшем случае — с обезболивающей таблеткой, в худшем — с маминым криком: «Иди, иди, хватит ныть!»
И наконец — социальное одиночество. Хирурги оперируют в команде: ассистенты, анестезиолог, медсёстры. А стоматолог один на один.
— «Ну что, поговорим?»
— «Ааааааааа…»
Это не разговор, это хор имени «Спаси Господи».
Вот и получается: профессия стоматолога — реально опасная.
Опасная не для пациента… опасная для самого стоматолога!
Переехал я в новый район и решил зубы проверить. Гуглю: «дантист рядом со мной» — выскакивает Басман. Фамилия серьёзная: будто сразу видно — с детства скрипка, гаммы, конкурсы. Думаю: если человек столько мучился с виолончелью, чужие зубы ему — отдых.
Прихожу. Говорю:
— Пломбу поставьте.
Он посмотрел, поморщился и сразу:
— Тут нервы удалять! Операция, 800 долларов… но для вас — 600.
Я:
— Дело не в деньгах, а надо ли вообще?
Он не привык, что пациент разговаривает. Обычно рот открыл — и молчи. Но согласился.
Раздосадованный Басман лепит пломбу. Я иду к ресепшн, карточку достаю… и прямо на полпути — «чпок»! Пломба выпала. Я ещё даже оплатить не успел.
Возвращаюсь, показываю. А Басман, даже не моргнув:
— Это вы языком трогали, сами виноваты.
Я стою, держу пломбу в руках и думаю: «Если бы я языком так умел — я бы не у вас лечился, а в цирке на гастролях выступал!»
Прошло 25 лет. Зуб — жив, нервы работают.
А пломбу мне потом поставила китаянка из Гонконга. Сделала идеально! Но мечтала о другой жизни:
— У меня брат скрипач, — вздыхает.
— Так вы тоже могли!
Я чуть не подавился слюной: «Так это вы от отчаяния людям зубы делаете?»
А ещё у меня пломба времён СССР. Ставила студентка. Так вот она дожила до капитализма, пережила дефолт и, похоже, внуков моих переживёт. Эта пломба — как Ленин: никто не верит, что жива, а она лежит и лежит.
Недавно пошёл чистку делать. Молодая, симпатичная стоматолог говорит:
— Всё отлично. Но надо ещё под дёснами почистить. Это у нас называется «глубокая чистка карманов»… с вас к Вашим $200 еще 261 доллар.
Я кивнул, но в душе ахнул: «Глубокая чистка нужна, когда десна кровоточат. А пока они молчат — пусть и деньги молчат!»
Вышел и написал отзыв:
«Спасибо за улыбку, но за такие цены — любитесь с конём».
|
|
71
В 1927 году из Америки в СССР возвращался молодой человек, вызывавший оторопь у таможенников. Одетый по заграничной моде, отлично говоривший по-английски, он вёз с собой медицинское оборудование, купленное на деньги, которые ему заплатили за операции в крупнейшем госпитале США.
В том госпитале ему предложили престижную работу, от которой молодой человек отказался. А если добавить, что его отец до революции был владельцем Нижних торговых рядов в Москве, что его жена – дочь миллионера, и что он сам в своё время служил в царской армии, то можно решить, что «возвращенец» был просто сумасшедшим! Но Сергей Сергеевич Юдин ненормальным не был. Он был гениальным хирургом и убеждённым патриотом.
Вскоре после возвращения из США Юдин был назначен главным хирургом Института им Н. В. Склифосовского.
Тогда эта клиника на 96 коек была убогим помещением с печным отоплением. За три года Юдин превратил хирургический стационар и операционные института в лучшие не только среди отечественных, но и некоторых зарубежных клиник. Главная идея Сергея Сергеевича была в том, что работающие у него хирурги должны обладать широчайшим диапазоном возможностей, быть, как он сам говорил, «поливалентными»
Институт стал настоящей «хирургической Меккой», аккумулятором, где хирурги черпали идеи. В книге отзывов того времени – восторженные записи профессоров Герцена, Вишневского, Войно-Ясенецкого, иностранных светил.
Об операциях Юдина ходили легенды: он мог делать то, что выходило за пределы человеческих возможностей. Например, он выполнял резекцию желудка за 20–30 минут, чего до сих пор не удалось повторить ни одному хирургу в мире. Его сравнивали с пианистом-виртуозом, а сам хирург говорил: «Вскрываю брюшную полость, кладу руку на опухоль, беру аккорд и вижу, что опухоль удалима».
Юдин великолепно играл на скрипке и гитаре, а одну из своих книг назвал «Этюды желудочной хирургии». Он также дружил с художниками: его портреты кисти Нестерова и Корина до сих пор украшают Третьяковку.
Деятельность Сергея Сергеевича приобрела государственный размах, когда в 1930 годы он предложил методику переливания трупной крови. Консервировать кровь тогда ещё не умели. Открытие, сделанное накануне войны, позже спасло жизнь миллионам бойцов. Кроме того, Юдин с командой хирургов института выезжал на самые трудные участки фронта и оперировал одновременно на 4–5 столах, показывая и обучая. Его гениальными руками были спасены тысячи раненых.
В характере Сергея Сергеевича сохранялась детская искренность и порывистость, желание «играть» с судьбой. Он общался с иностранными журналистами без переводчика, писал открытки Черчиллю, отстаивал службы в Елоховском соборе, крестил детей своих сотрудников и называл советскую власть не иначе как «совдепией»…
И это не прошло безнаказанно.
В конце 1948 года, почти сразу после того, как Юдин был награждён второй Сталинской премией, хирург был арестован по обвинению в шпионаже.
В одиночной камере Лефортовской тюрьмы, после допросов и пыток, этот заключённый просил только об одном: дать ему возможность писать. На клочках бумаги, которую выдавали для туалета, Юдин создавал научные статьи, приводя по памяти цифры, графики, цитаты на нескольких языках.
В 1952 году его отправили в ссылку в сибирский городок Бердск. Вскоре жене одного из местных партийных бонз понадобилась операция. На звонок в Кремлёвку работавший там ученик Юдина ответил: «Лучшие хирургические руки страны – в Бердске!» После этого случая Юдину разрешили работать в Новосибирске. Он не только с упоением оперировал, но и начал серию экспериментальных работ со студентами.
В 1953 году Сергей Сергеевич был реабилитирован и вернулся на прежнюю должность. Однако один из учеников, сыгравший роль и в его аресте, восстановил против него часть сотрудников. Виртуозные операции Юдина, у которого «не было неоперабельных больных», не могли спасти его от разборок, склок, доносов… Спустя 11 месяцев он скончался от инфаркта после триумфального выступления на конгрессе хирургов.
После смерти Юдина его имя постарались забыть, хотя его открытиями и сегодня продолжают пользоваться миллионы медиков. О судьбе этого выдающегося человека рассказывают книги: «Образы великих хирургов», «Дело Юдина»
Ольга Алекперова
Из сети
|
|
72
Врачи уже традиционно предупреждают о том, что праздничные игрушки нужно использовать строго по назначению и никак иначе. Всё потому, что по статистике именно в Рождество и Новый Год людям «случайно» попадают в анус различные предметы праздничного декора.
Многие любители нестандартного отдыха не знают о том, что прямая кишка — это не полая трубка. Она активно сокращается, продвигая содержимое вверх. И если вставить туда что-то и без стопора или основания, мышцы буквально протолкнут предмет дальше, и извлечь его вручную уже будет невозможно — придётся обращаться к врачам.
Именно поэтому иногда в новостях мы читаем, как хирурги достают из людей предметы невообразимых размеров, ведь человеческий организм поистине удивителен.
Берегите себя
|
|
12 |