Результатов: 2555

2552

История называется- вспомнить детство.

Основная проблема переходного возраста- когда кончается детство- это доказать себе и окружающим, что ты уже взрослый. И повезёт, если способы проверки на вшивость выбираются такие, при которых риск для жизни минимален. Здесь твёрдо действует правило – использование объектов, находящихся рядом – в шаговой доступности.

Кто- то по горам лазает, кто- то по морям плавает, или по речкам. А возле нашей школы была железная дорога.

И если ты хотел считаться настоящим пацаном, хотел, чтобы тебя уважали- зарабатывать такое уважение мы шли на железную дорогу.

Это сейчас я знаю, что линия была проложена аж в девятьсот тринадцатом году, чтобы соединить Финляндское и Московское направление. Что тогда же были построены два моста – через Неву и через Охту. Это сейчас я знаю, что мосты строились непешеходные потому, что было выделено недостаточно средств- финансирование осуществлялось княжеством Финляндским.

А тогда мы просто шли пешком – расстояние от школы до моста через Охту около двух километров - мы называли его «Горбатый» и испытывали там друг друга на мужество.

Делалось это так. Сплошного перекрытия у моста не было, нужно было пройти по шпалам до середины, глядя на речку внизу, пролезть сквозь фермы моста под железнодорожное полотно, сесть там верхом на соединяющий швеллер и дождаться поезда. Голова сидящего при этом оказывалась чуть выше уровня рельса.

Мне не хватит слов, чтобы описать, что чувствует человек, когда над головой проносится поезд, колёса грохочут в полуметре от тебя на уровне глаз, и конструкция ощутимо ходит ходуном. Труднее всего было вылезти обратно – с бледной физиономией, трясущимися руками и на ватных ногах.

Но это только впервые. Потом такие авантюры просто позволяли себе нервишки пощекотать – менее страшно не становилось, но появлялось умение совладать с этим страхом.

А прокатиться на поезде, вскочив в вагон на ходу? Это же красота, удовольствие несказанное. Тут есть одна хитрость. Все поезда, идущие от Московского к Финляндскому направлению, обязательно притормаживали перед Полюстрово- была такая станция. Вскочил, пару километров проехал – можно спрыгивать, скорость невелика.

И передавалась от старших оболтусов младшим легенда- будто когда- то нашёлся смельчак, что на спор проскочил под движущимся поездом. Он нырнул под вагон, перекатившись через рельс, лёжа пропустил следующие колёсные пары, и выскочил с другой стороны.

Такие вот были развлечения у Охтинской шпаны. Утихло это «железнодорожное» движение после такого эпизода. Трое моих одноклассников, обормотов четырнадцати лет от роду, традиционно вскочили на платформу, рассчитывая спрыгнуть у Полюстрово, когда грузовой состав замедлится. А он вместо этого набрал скорость, и не останавливаясь ломанул к Выборгу.

Как они потом рассказывали, поезд так разогнался, что спрыгнуть было просто невозможно. И затормозил уже только на границе – оказывается это был рейс в Финляндию.

Ну и пацанов сняли уже пограничники. Раздувать историю с попыткой незаконного пересечения государственной границы не стали, но оболтусы получили массу впечатлений- сутки сидели в карцере на заставе, пока приехала милиция. Ещё сутки злоумышленников держали в отделении Выборга, а потом уже отвезли в Ленинград. Представляю, что пришлось пережить их родителям.

Скандал был нешуточный. Инкриминировать им было нечего, кроме мелкого хулиганства, а за такое несовершеннолетних не наказывают. Менты нашли способ, чтобы сделать для них это приключение незабываемым- всех троих обрили наголо. Напоминаю, вторая половина семидесятых, в моде расклёшенные брюки и причёски до плеч – ходить с лысой башкой было жутким позором. Шапочки лыжные надевали – а все окружающие норовили эти шапочки с них сдёрнуть.

И ещё по всей школе – думаю, не только у нас- были проведены специальные «обучающие семинары». К нам в класс пришёл офицер дорожной милиции, и целый урок рассказывал, насколько опасно баловаться на железной дороге. Не знаю, кто и как подбирал эти фотографии, и кто разрешил показывать их нам, но смотреть на пополам перерезанных, безногих и безголовых неудачников было жутко. Зато тяга к железнодорожным приключениям как- то поиссякла.

Прошло много лет.

Однажды, возвращаясь из командировки в Москву, я не успел купить билет на поезд Москва- Ленинград, были только на Хельсинки. Кто же знал, что Хельсинкский поезд делает остановку в Ленинграде не на Московском, а на Финляндском вокзале? Поэтому я слегка удивился, когда мы свернули направо, пересекли Неву и двинули дальше.

Зато возможность проехать пассажиром по былым «местам боевой славы» доставила мне редкое удовольствие. Увидеть из окна тот самый Горбатый, под которым сиживал когда- то, посмотреть на свою школу, на дом, где прожил больше двадцати лет – этак почесать тёпленькой ностальгией затаённые струны души.

Правда, ностальгическую грусть отравило следующее обстоятельство. От Московского- то вокзала мне до дома пешком десять минут, а тут вначале пришлось тащиться по объездной до Финляндского, а потом ещё на общественном транспорте через полгорода домой.

Не, ну их на хрен- эти воспоминания детства. Что было, то прошло, смысла нет ворошить старое- мир изменился, мы изменились, вперёд надо смотреть.

А путешествовать железнодорожным транспортом люблю. Убаюкивает.

На фото - мост боевой славы.

2553

Приходит студент из духовной академии на практику в церковь. Поп ему говорит: - Иди, отслужи службу, а если волнуешься, то там стоит графин, остограммишься, и можешь проводить службу, все будет нормально. Студент пошел, отслужил, и спрашивает у попа: - Ну как, нормально? Поп говорит: - На первый раз сойдет, но есть четыре замечания: во-первых, я сказал "остограммиться", а не "ографиниться", во-вторых, рясу в трусы не заправляют, в-третьих, кадилом надо махать взад-вперед, а не над головой, и в-четвертых, после молитвы говорят "аминь", а не "пиздец".

2555

Однажды мы с Наташей Замахиной собрались в БТК на "Экклезиаста". Собственно, и сходили тоже, но в качестве театрала я безнадежна, почему-то запоминаю обычно, как иду на спектакль и обратно. А само действо - намного хуже.
Встал вопрос, где встречаться.
- У Маяковского, конечно, - твердо сказала Наташа.
Я мигом представила пятачок на углу Некрасова и Маяковского, с его малокровным сквериком и гранитной головой трибуна революции, на которой голуби крутят шуры-муры. Поэт очень неосторожно поступил, описав ландшафт вокруг своих будущих изваяний. Сила художественного слова такова, что все сбылось. И сквер, "где харкает туберкулез, где блядь с хулиганом да сифилис", действительно отличается специфической публикой. Все алкаши и маргиналы окрестностей собираются именно там. Хотя до БТК и впрямь рукой подать. Короче, я живо вообразила обычный для сквера тусняк и малодушно усомнилась:
- Однако... там как бы... ну... Может, где-нибудь в другом месте?
Но Наташа подняла бровь:
- Ерунда. Там совсем рядом, удобно добираться. Мы же только встретимся и сразу уйдем.
...К назначенному времени я, как всегда соблазнившись парой непредусмотренных дворов, немного опоздала. По обыкновению точная Наташа, не обнаружив меня на месте, достала сигарету и закурила. Огляделась. Скамейки были предсказуемо заняты сине-лиловым контингентом, обсуждавшим насущное. Усмотрев свободное место на ближайшей, она вежливо осведомилась:
- Вы не будете против, если я здесь сяду?
Мужики подняли головы, включились в реальность и обомлели.
Тут надо оговориться, что Наташа - самая стильная женщина Петербурга, всегда и при любых обстоятельствах. Это не комплимент, а данность. Можно сказать, титул. Я-то уже привыкла. Но обитатели сквера были к такому явлению не готовы. Наконец один из них вскочил и сделал пригласительный жест:
- Конечно! Но мы здесь... мы здесь иногда... материмся...
- А вы не материтесь, - великодушно разрешила Наташа и опустилась на скамейку.
Пока я шарилась по дворам, в сквере разворачивались бурные события. Один из бомжей решился на флирт. Флиртовал он довольно активно. Меня все не было. Наташа слегка встревожилась и пересела на другую скамейку.
- Он к вам что, пристает? - возмутился сосед. - Не беспокойтесь, я буду вас охранять!
Нахал оспорил его намерения. В какой-то момент защитник Наташи надменно сказал:
- Я бы бросил в тебя перчатку! Но ее нет. - Подумал и находчиво закончил: - Поэтому могу бросить носок.
...Наконец я озабоченно притрусила к Маяковскому и принялась шарить глазами по сторонам. Вокруг расположился непривычно тихий и чинный контингент. На центральной скамейке, закинув ногу на ногу и покачивая бежевой туфелькой на шпильке, сидела великолепная Наташа и светски курила. Справа от нее блаженно моргал мужик с фингалом. Остальные моргали в некотором отдалении.
- Привет! - сказала я. - Ну что, идем?
Наташа неспешно погасила сигарету и поднялась со скамейки. Мужик с фингалом потянулся следом как приклеенный и разочарованно воскликнул:
- Как! Вы уже уходите?!
- Красивая женщина, правда? - не удержалась я.
- Ооочень! - выдохнул он. - Вы приходите! Приходите еще!

Татьяна Мэй