Анекдоты про фары
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 153

151

В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Время – середина января 1999-го года сразу после полуночи, место – перекрёсток Ломоносовского и Лебедева, в двух шагах от родного факультета. В левой полосе широченного проспекта в ожидании светофора скучает одинокий "мерседес".

Из-за горизонта выныривает "жигуль". Метров за сто, если не больше, начинает тормозить.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. и, наконец, мучительно медленно, с трудом преодолев на заблокированных колёсах последние сантиметры, окончательно останавливается, сделав напоследок невесомое, как пёрышко, еле слышное "тук".

Из "мерседеса" по частям выбирается довольно типичный по виду водитель "мерседеса". Из "жигуля" тоже выходит какая-то фигура. Падающий снег странно смазывает акустику – ни единого слова их разговора не разобрать, слышны только интонации. Одна не то чтобы довольная, но достаточно мирная, другая истерично-оправдывающаяся. Фраз через пять первый что-то командует, второй возвращается в "жигуль" и очень аккуратно, по сантиметру, сдаёт метра на полтора назад. В свете жигулёвской фары хорошо видно, как из того места, где металлический обод коснулся мерседесовских стопов, с еле слышным шелестом выпадают несколько небольших красных осколков.

Водитель "мерседеса" наклоняется к пострадавшей поверхности. В то же мгновение, отчаянно взревев двигателем, "жигуль" как истребитель на взлёте закладывает красивую дугу – через пустой перекрёсток и широкую встречку на дублёра. Прежде чем кто-либо успевает хоть как-то прореагировать, автомобиль на четвёртой-пятой передаче заканчивает циркуляцию, легко преодолев бордюр и влетев серединой бампера в чугунную юбку, окружающую фонарный столб. Я как-то отстранённо мельком прикидываю, что, будь остановка метров на десять в сторону – сам я, возможно, ещё успел бы отпрыгнуть, но вытащить жену не имел бы ни единого шанса.

В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Ни мы с женой, ни водитель "мерседеса", ни ещё парочка случайных прохожих – никто не торопится. Всем и так ясно, что оба тела из "жигуля" уже остывают.

152

Легко ли было водителю 100 лет назад?

Сегодня мы держим руль двумя пальцами. Как вручную переключать передачи, половина их нас уже не знает. Также мы ругаемся на пробки, плохую парковку и ошибки навигатора...
Наши предки, садясь в "бенцевые экипажи", сталкивались с такими трудностями, что нам и не снились. Мы в таких условиях просто не сдвинулись бы с места.

Представьте утро 1915 года.

Вы подходите к своему автомобилю. Вам надо его завести. Вот только стартера для этого нет. Он еще не изобретён.

Вам надо провернуть двигатель вручную. Для этого пусковая рукоятка, она же "кривой стартер", торчит спереди машины. А вот обращаться с ней надо аккуратно. Опытные водители знали, что браться за рукоятку надо особым хватом. Ни в коем случае не охватывая стержень всей пятерней. Если схватиться неправильно, двигатель мог дать обратную вспышку, и рукоятка, вырвавшись, травмирует кисть руки.

Переломанные пальцы были профессиональной болезнью шоферов начала 20 века.

Только к концу 1910-х годов электрические стартеры начали появляться на машинах. Но долгое время далеко не все модели могли похвастаться таким удобством.

Если думаете, что сейчас сложно ездить на "механике", то попробуйте переключить передачу на автомобиле столетней давности. Синхронизаторов не существовало. Чтобы перейти с высшей передачи на низшую, требовался двойной выжим сцепления и промежуточная перегазовка. Только так можно было выровнять частоту вращения шестерен. То был сложный "пирует" ногами и руками, которому учились месяцами.

Многие водители тех лет предпочитали ездить по городу на одной передаче. Лишь бы не мучиться с переключениями. Конструкторы, зная эту слабость, делали трансмиссии с очень "низкими" верхами. Тогда автомобиль мог тронуться и худо-бедно разогнаться, не требуя от водителя виртуозного владения коробкой.

Знаменитый Ford T вообще имел планетарную трансмиссию с двумя скоростями и педалями вместо привычного рычага. И это считалось огромным благом, потому что не требовало особого умения.

ГУРа не существовало в природе. На парковке, особенно если машина грузовая, надо было попотеть. Буквально. Приходилось наваливаться на "баранку" всем телом.

Тормоза — механические, тросовые, часто только на задние колеса. Эффективность их была условной. Останавливать автомобиль надо было с большим запасом. Лучше всего — двигателем, сбрасывая газ и понижая передачу. Тормозные барабаны грелись, тросы растягивались. А водитель всегда знал, что лучше не разгоняться до таких скоростей, с которых не сможешь затормозить.

Выезжая за городскую черту, водитель оказывался не на трассе. Его ждал проселок. По нему до него ездили только крестьяне на телегах.

А шины тех лет делались из натурального каучука с хлопковым кордом. Они были капризны, быстро изнашивались и легко прокалывались. На междугородних поездках возили с собой по две запасные покрышки, а часто и набор для вулканизации. Проколоть колесо можно было на любом камне или даже на толстой ветке.

Фары работали от ацетилена или масла. Сигнал подавался не клаксоном, а пневматической грушей. Нажал, и раздалось блеяние, от которого шарахались лошади. Стеклоочистителей сперва не было вовсе. Зеркала заднего вида считались излишеством. Указатели поворота водитель показывал рукой.

Бензин был низкооктановый, с детонационной стойкостью, не позволявшей поднимать степень сжатия выше 4,5:1. Отсюда огромные по современным меркам моторы, например, мотор объемом под 5 литров выдавал смешные по нынешним временам 30 - 40 л.с.

Водитель 100 лет назад должен был понимать устройство двигателя, настраивать опережение зажигания, чистить свечи, чинить и регулировать карбюратор на коленке, менять проколотую шину в любую погоду. А кроме того – иметь крепкие руки для рулевого управления и выдержку, чтобы не психовать на каждом перекрестке.
Профессия считалась элитной и высокооплачиваемой. Но платили тогда не за красивую жизнь. А за то, что этот человек каждый день вступал в единоборство с техникой.

Которая вовсе не собиралась ему помогать.

153

НАСТОЯЩИЙ БЕРСЕРК

В качестве эпиграфа:
[i]Мужчины - это случайно выжившие мальчики.[/i]

Одним зимним тёмным вечером в 90-хх, по юности и безмозглости двое 14-летних оболтусов пошлёпали по снегу к железной дороге, чтобы проверить нервы, самообладание и силу воли с риском для жизни проверяющего себя героя.

Неподалёку от станции за музыкалкой находилось (и находится до сих пор, лишь самой муз.школы уже нет) железнодорожное полотно, куда и направились двое школьных друзей, чтобы проверить, хватит ли духу у храбреца, чтобы встать на рельсы и отойти перед несущимся тебе в лицо многосоттонным составом электропоезда, когда до локомотива будет оставаться несколько метров.

Один вагон электрички, пустой, без пассажиров, весит 80 тонн.
Состав обычно 9-11 вагонов.

Ну что.
Натурально, встал на шпалы между рельсами, жду электричку.
Темнеет, падают снежинки, воздух ощутимо холоден.

Стою жду. Мёрзну.
Тёма сбоку смотрит, комментирует и ржёт.
Едет зелёная электричка, набрала крейсерскую скорость после станции, несётся на меня.
Машинист нажал на гудок (или ревун, не знаю, как это правильно называется, да простят меня глупого железнодорожники и эксперты по всем вопросам), элка ревёт, спокойно отхожу вбок, когда до бампера локомотива остаётся около 8-10 метров.

Мало мне лишь выжить.
Надо выжить на грани, за секунду или две до смерти.

Отправляю окурок шелчком в сугроб, снова зло встаю на рельсы.
Уже стемнело, снегопад валит сильнее.
Стою жду.

Едет. Гудит. Столб прожектора во лбу электрички светит на меня, отважного покорителя электричек и снегов. Вижу снежинки, падающие в снопе света фары-прожектора над кабиной машинистов.

Время и ощущения как будто закиселиваются, становятся густыми и тянучими, как кисель с растворённой в нём жевательной резинкой.
Тёма сбоку кричит:
- Вован бля! Отходи! Блл, отходи!
Стою жду.

Не отхожу, а отпрыгиваю вбок, когда до столкновения остаётся несколько метров, и в эту же секунду ревущий состав проносится мимо, вместе с проклятиями машинистов отважным испытателям.

Во время прыжка вбок меня подняло волной воздуха как суслика, крутануло и бросило в сугроб.
С раскрытыми, как крылья, лапками, физиономией в снег Клинт Иствуд и шлёпнулся, оставив два любимых кольта на разогретых катками состава рельсах.

Хмуро выбираюсь из сугроба полумокрый, без шапки. Нахожу шапку, отряхиваю от снега об ногу. Артём смотрит на меня и молчит.
Ярких эмоций у меня нет, лишь опустошение, сильная усталость и почему-то сильная тоска и чувство потери и одиночества.
Попрощался с Артёмом и пошёл домой.

[i]Сейчас, по прошествии более 30 лет, мне тот мой поступок видится очень глупым.
Как и многие другие мои.

Стал разумнее и умнее. Не сильно, впрочем.

Зато с 14 лет я знаю, что я настоящий [s]дятел[/s] берсерк, ведь меня не сильно тревожит рёв смерти и я могу смотреть ей в лицо.[/i]

Т-т-т)
Всем разума и добра)

P.S. Эту забытую уже мной историю из юности мне напомнила история от одного из уважаемых мною авторов, leo3621, от 28.03.2026 (https://www.anekdot.ru/id/1591151/) о поездах и проверяющих себя на мужество детях.

1234

Партнеры

Реклама