Анекдоты про белой
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 504

501

Полцарства за коня! И принцессу в придачу.

В детстве я была высокой худенькой девочкой. В этом виноват в первую очередь мой папа, я ростом в него пошла. Худоба же была обусловлена тем, что я практически ничего не ела, так что на маму тоже возлагается определенная доля вины, готовила все-таки она. Обе бабушки только рыдали на меня глядя и соревновались, кто меня лучше откормит.

Бабушка (мамина) очень переживала, что с такими физическими характеристиками меня никогда замуж не возьмут. Ну согласитесь сами, кому нужна кожа да кости, это ж суповой набор, а не невеста. Пользы от такой в хозяйстве ноль. То ли дело дородная деваха, которая сначала коня на скаку остановит, а потом еще и 50 соток под картошку вспашет на нем. Единственный выход из ситуации- собрать мне хорошее приданое, тогда никто не придерется к моей худобе. Вторая бабушка иллюзий по поводу моей свадьбы не питала, она была уверена, что я протяну ноги от голода со дня на день и до свадьбы не доживу.

Примерно с моих 6-7 лет бабушка всерьез занялась сбором приданого. Не то чтобы у меня была прям свадьба на носу, но будем откровенными, в магазинах тогда были довольно пусто, поэтому она начала заранее, чтоб потом в 18, макс 19 лет внучка лицом в грязь не ударила перед будущим мужем ( или свекровью?). Несмотря на неуверенность в моем замужестве, к этой вакханалии подключилась и вторая бабушка, а следом и другие родственики, так что общими усилиями по меркам того времени у меня было богатое приданое даже для нашего города-милионника, а уж в глухой деревне я была бы самой завидной невестой в радиусе 100 км.

Итак, список (далеко не полный) самых запоминающихся экземпляров.

На день рождения в 8 лет бабушка мне подарила шкурку песца. Сказала: «Будет тебе на воротник, когда замуж пойдешь». Хороший подарок, главное запастись терпением лет на 10-12 и регулярно пересыпать нафталином. К счастью, дефицита нафталина не наблюдалось. А чтоб отбить запах нафталина, мама в шкурку пару кусков хвойного мыла положила.

На 10 лет та же бабушка подарила чайный сервиз с перламутровыми разводами. Помните такой?? Гладкие чашки, блюдца, здоровенный чайник, сахарница на килограм сахара и молочник на поллитра. Кто из вас в детстве не мечтал о сервизе на день рождения? Вот и я не мечтала :) В комплекте с сервизом шел и запрет на его использование. Пусть лежит до свадьбы. Договорились с бабушкой, что сервиз откроем, поставим в секцию для красоты, но пользоваться не будем.

Вдохновленная успехом чайного сервиза, на Новый год вторая бабушка от имени Деда Мороза подарила мне кофейный сервиз. Тоже перламутровый, но другой формы. Хорошо, что я к этому возрасту уже не верила в Деда Мороза, иначе я бы впала в депрессию от разочарования. Веру в него я утратила годом ранее, когда мне в октябре-ноябре подогнали дефицитную гитару от Деда Мороза и отправили со слезами в музыкальную школу.

Дядя из ГДР привез набор стаканов с овальными наклейками немецких красавиц. Мечта любого дембеля из ГСВГ! Подозреваю, что это был все-таки подарок моему папе, но мама решила, что все лучшее- детям и отложила эту роскошь мне в приданое. Стаканы были «страшно красивыми», кровь в жилах стынет до сих пор.

Дедушка купил в ветеранском магазине постельное белье, хоть по мнению бабушки экономически было более целесообразно купить отрез ткани и подрубить края дома на машинке. Гарнитуром это было нельзя назвать. Как сейчас помню, пододеяльник с крупными оранжевымы цветами, наволочки с нежно-голубыми перышками, а простынка однотонная. В идеале она должна была быть белой, но на комбинате кто-то украл отбеливатель, цвет получился серым, сегодня бы на нее наклеили этикетку «Эко» или «Био» и продали бы втридорога, а тогда это продали как второй сорт. Белье лежало в шкафу в самом низу стопки пододеальников, переложенное кусками хвойного мыла для запаха. За дефицит мыла в СССР прямую ответственность несет моя мама, она покупала тонны хвойного мыла и перекладывала им все в шкафу. Думаю, что даже шкафы и стены у нас пропахли хвоей.

Родственик из Бреста сделал королевский подарок- два ковра 2х3 метра. Один мне, один маме. Мама свой уступила в мою пользу. Так что у меня было 2 ковра в приданом, абсолютно не сочетающихся по цвету, хотя цвет был не важен, любой ковер должен был вписаться в интерьер квартиры и стать предметом зависти всех знакомых. Передо мной открывалась перспектива повесить один ковер на стенку и один положить на пол, вряд ли в моем будущем первом жилье (с большой вероятностью в общежитии) могло быть больше одной комнаты. Но это только после замужества, а пока оставалось переложить ковры газетами, скрутить в рулон и не забывать посыпать нафталином. Ну и пару кусков мыла внутрь для запаха.

В подростковом возрасте мне дарили тюль и шторы, которые как и ковер, брались за глаза без учета цвета и размера будущего жилища. Мне дарили китайские махровые полотенца с карпами, пледы с лошадями, первые небьющиеся тарелки, тефлоновые сковородки и эмалированные кастрюли для варенья литров на 10. Откровенно говоря, я бы больше обрадовалась модным лосинам фиолетового цвета. У всех подружек были такие, это леггинсы тогда так называли. Но что такое фиолетовы лосины- мода одного дня, год поносишь и забудешь. А вот небьющиеся тарелки- подарок на всю жизнь!

Миксер, хоть и был на приданое, но мама приняла волевое решение- открыть и один раз проверить. Надо ли говорить, что 3 месяца мы пили молочные коктейли и заправляли все домашним майонезом. Потом надоело, но миксер, увы, уже нельзя было дарить на свадьбу, родители продолжили им пользоваться сами.

Самый последний подарок бабушка купила, когда СССР уже агонизировал и в магазинах было хоть шаром покати, но вручила мне его только в середине 90-х на окончание школы. Набор ложек и вилок. Без ножей, их моя бабушка считала проявлением мещаства. Серебро из города НЕРЖ, вернее чистейшая нержавейка, столового серебра в моей семье отродясь не было.

Потом.... Тут я намеренно пропускаю много лет. Много всего было, и веселого и не очень. Но где-то с 2010 мой бюджет позволял мне летать пару раз в год домой с огромными чемоданами подарков. А обратно, чтоб порожняком не ехать, моя мама каждый раз «незаметно» запихивала мне в чемодан пару подушек, плед с лошадями, немного разнокалиберных полотенец, некомплектный сервиз на четыре с половиной персоны или почти новую вместительную кастрюлю «вам на макароны в самый раз». Первые годы я протестовала, отказывалась и мы ссорились, а потом я решила не обижать маму и делала вид, что не заметила, чтоб потом поблагодарить из дома за неожиданный подарок. Таможенники угорали от смеха, но пропускали меня, уж очень не гармонировали побитые молью покрывала с оленями с моим внешним видом. Таможенникам я говорила правду: «мое приданое, бабушка собирала». Выбросить в аэропорту просто не поднималась рука. В приюте для животных из года в год с радостью принимали мои подарки. Последние не успела отвезти, пришлось выбросить на свалку после потопа в подвале.

Конечно я смеюсь, но на самом деле мне безумно жалко, что много лет назад мои бабушки и дедушки во многом себе отказывали, чтоб купить внучке хорошее «приданое», которое годы спустя пригодилось только итальянским котам и собакам. Они хотели оставить мне что-то на память, и действительно оставили- доброту, любовь, заботу и теплые воспоминания.

П.С Рост и вес у меня остановились на отметке 173 и 54 соответственно. Не рубенсовская красавица, но и не анорексичка. А вот после переезда в Италию я снова стала высокой и худенькой (на фоне местных матрон).

502

[b]Смертельный закос под невменяемость[/b]

ПРЕДИСЛОВИЕ. Истории, о которой я расскажу, уже примерно шесть десятков лет. Но она крепко врезалась в мою детскую память, может, отчасти оттого, что за всю последующую жизнь я ни с чем подобным не сталкивался.
А побудила меня изложить ее история с Долиной и продажей ее квартиры с последующей судебной отменой продажи без решения о возврате полученных Долиной денег покупателю. Пока что там очень много тумана в главном после закрытого судебного рассмотрения: 1) была ли установлена недеспособность Долиной при продаже, а если не была установлена, то при чем здесь добросовестный покупатель квартиры и то, как Долина распорядилась полученными от покупателя деньгами, либо при чем покупатель, если эти деньги были насильно у Долиной отняты, неважно психически или физически; 2) откуда появился единственный покупатель на квартиру Долиной, продаваемой по цене вдвое ниже рыночной, ведь куча риелтеров должна была набежать на такую дешевку; 3) почему полностью отсутствуют комментарии о том, исследовался ли возможный сговор между мошенниками, обманувшими Долину с деньгами, и покупателем квартиры за дешевку.("Было хорошо, было так легко/Но на шею бросили аркан/Солнечный огонь, атмосферы бронь/Пробивал, но не пробил туман...")
В отличие от упомянутого закрытого суда, в моей истории, полной драматизма, был полностью открытый суд, и более того, по характеру своему даже показательный. Тем не менее, ряд вопросов по существу до сих пор остался для меня без ответа.

Эта история, возможно, обогатит читателя иным ракурсом взгляда на закос (имитацию) под невменяемость. Во всяком случае, сам я такого ракурса больше за жизнь не встречал.
Судите сами.

САМА ИСТОРИЯ. Середина 60-х, райцентр удаленного захолустья Целинного тогда края. Телевидения в этом райцентре из-за большой удаленности от города там тогда не было еще совсем. Народ, издревле всегда желавший "хлеба и зрелищ", хлеб имел первоклассный из хорошего целинного зерна, а информационную потребность значительно удовлетворял устными средствами. А из видео самыми значимыми были полеты ракет с Байконура на темном небосводе и атомные грибы днем (последние к середине 60-х уже прекратились, а телевидение еще не пришло, но уже пришли будоражущие слухи о том, что собираются строить ретранслятор! Но пока народ оставался активным в устных каналах информационного обмена).
И вот поселок потрясла весть: Убийство молоденькой девушки! С одновременным ранением в руку парня с ней,- одним выстрелом из ружья! Убийца успешно задержан милицей практически прямо на месте преступления! Несмотря на время немного после полуночи темной весенней ночью и отсутствие освещения на месте преступления! Парень с девушкой сидели на лавочке возле детского садика, судя по последствиям выстрела, в обнимку. И, фантастика, неподалеку от места преступления жил молодой очень спортивный милиционер из спортивной семьи (брат его был физруком в нашей школе) со звучной русской фамилией, и он не спал, а стоя в одних трусах гладил брюки своей милицейской формы. И он услышал звук выстрела и затем истошный крик, выскочил тут же в чем был и разглядел убегающего человека с ружьем, настиг его, скрутил и доставил в милицию, до которой было несколько сот метров.
И вот убийца сидит теперь в милиции. Стали появляться и другие подробности. Парень был русский, кричал так истошно, что некоторые жители вблизи тоже его слышали. Убийца- глава казахской семьи, накануне у него дома были гости, хозяин напился и отрубился. Гости через некоторое время к полуночи разошлись. Хозяин после полуночи проснулся, вышел из дому с ружьем и совершил преступление. Затем стали появляться несколько иные подробности: Вместе с гостями ушла и жена, а хозяин, проснувшись и не увидев жену дома, по-видимому, решил, что та пошла блядовать, пошел с ружьем искать ее, чтобы застрелить за измену. И дальше выдвигалась версия, что он с пьяных глаз спутал сидящую с парнем девушку со своей женой и выстрелил.
На этом слухи затихли, за исключением того, что убийца все еще сидит и сидит в местной милиции, в областной центр его не отправляют, как обычно бывает при особо тяжелых преступлениях, видать, не могут никак решить, как с ним поступить. Широко было известно, что совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения является отягчающим фактором. Но с другой стороны, если человек совершил преступление в приступе белой горячки, то его в тюрьму вроде не садят, а отправляют в психушку.
Летом поселок потрясает другая весть: Убийцу никуда не отправят, его будут судить на месте, но ПОКАЗАТЕЛЬНЫМ судом, и, возможно, расстреляют! Для этого прибудут люди из областного суда.
В моем школьном умишке возникали картины, наверное, из фильмов о гражданской или первой мировой, где по приговору скоротечного полевого суда человека расстреливают перед строем! И здесь соберут, наверное, представлял я, народ на пустыре, быстро осудят и расстреляют. Показательно.
Все оказалось прозаичней. Прибыл состав выездной сессии областного народного суда. Местом проведения этой сессии был выбран зал Районного дома культуры. Вход- свободный. За исключением свидетелей, которых держали за закрытыми дверями в соседнем помещении и вызывали по одному. И их назад уже не выпускали из зала до окончания заседания.

Я пробрался, стараясь быть неприметным, чтобы не выгнали, в до боли знакомый мне зал, на сцене которого я играл самого Ленина на худсамодеятельности-лениниане, да так, что своим чудовищным искажением образа вождя мирового пролетариата вогнал в страх весь зал из родителей и учителей! (подробности в https://www.anekdot.ru/id/1324499/). В неосвещенном зале на 120-130 мест было примерно 20-40 зрителей на разных заседаниях. За все заседания я не заметил больше ни одного детского лица в зале.
Сцена была хорошо освещена, и на ней располагался состав суда и другие участники процесса. Хотя это и вызавало, на мой взгляд, ассоциации с театральным действием. Все приехавшие члены суда были европеидного вида, выглядел также типа русским и адвокат. Из "народного радио" я узнал, что это был не назначенный судом адвокат, а нанятый за деньги женой обвиняемого. При это, как оказалось, жена эта по прибытии адвоката обратилась за денежной помошью к людям, потому что приготовленные для адвоката деньги, со слов жены, кто-то спер через открытое окошко, деньги якобы лежали на подоконнике. Ей вроде помогли.
Подсудимый был возраста лет эдак 35-40, на вид типичный клерк, в черном костюме, белой рубашке и черном галстуке, по-юношески стройный, двигался в этой одежде совершенно непринужденно. Интеллигентное казахское лицо, умный взгляд широко раскрытых глаз. Такого рода люди работали в районных управленческих структурах типа райфинотдела, банка, совхозных управлений и др. Я зашел не в самом начале и, по-видимому, пропустил оглашение его анкетных данных. Говорил он на хорошем русском языке. Суд его подробно расспрашивал о его действиях, непосредственно предшествующих преступлению. Он рассказал про гостей, про то, как лег спать, про то, как потом с ружьем вышел из дому, а зачем, не может вспомнить. А что было дальше, ничего не помнит. Совершенно. Вплоть до следующего дня, когда он очнулся в милиции.
Жена его совершенно спокойно на допросе сказала, что когда муж вышел с ружьем из дому, она спала, и посему ничего не видела и не слышала (В то время как в народе до этого уверенно говорили, что жена тогда ушла с гостями!).
Милиционер, который в одних трусах задержал и доставил обвиняемого, показал в качестве свидетеля, что тот явно удирал с места преступления, и ничего неадекватного милиционер в действиях обвиняемого не заметил.
Но самую крупную вишенку на торт положил милиционер, дежуривший в ту ночь в милиции, тоже привлеченный как свидетель! Это был молодой, с сержантскими лычками парень-казах, высокий и с армейской выправкой, говоривший четко и коротко. То ли это был недавний след от армии, то ли еще вдобавок какая- нибудь школа/курсы милиции. Он показал, что задержанный вскоре после его привода попросился в туалет. Милиционер туда его отпустил. Это был деревенский дощатый сортир во дворе милиции. После того, как задержанный вернулся назад, милиционер пошел осмотреть сортир, и обнаружил в выгребной яме нож. (Не знаю, входила ли такая проверка в должностную инструкцию дежурного милиционера или нет, но я в любом случае снимаю перед ним шляпу за добросовестную службу!).
И словеса обвиняемого о том, что он ничего не помнит, в пересечении с показаниями двух милиционеров, похоже, у всех стали восприниматься как явное фуфло.
Адвокат в своей речи, неяркой, маловыразительной, которую я не всю понял, явно акцентировал, что подсудимый не отдавал себе отчета в том, что тогда делал.
Суд завершил очередное послеобеденное заседание.
В народе поползли слухи, что суд определяется между двумя вариантами- 15 лет либо расстрел. Тогда не то что пожизненного, но даже больше 15 лет не давали. В народе пошли недовольные суждения: это явно много,- за убийсто на почве ревности тогда давали 8 лет, а если у него было помрачение сознания, то его вообще не в тюрьму, а лечить должны!
На следующий день к нам домой зашел один знакомый молодой, живший неподалеку. Он был взволнован и сходу начал говорить моим родителям, что что мол такое творится, одни русские в суде, и казаха засуживают! Если суд приговорит его жестоко, то МЫ его у суда отобьем!
Один из моих родителей спросил его, а дальше что, вы собрались воевать с властью? На что горячий молодой ответил, что они его в горах спрячут, в пещере! И, быстро допив чай, удалился.
То ли в 3, то ли в 4 часа пополудни было объявлено заседание с оглашением приговора.
Я пошел, с некоторым мандражом, а вдруг там будет как в фильмах про басмачей, с перестрелкой?
В зале было все как обычно, в полутемном зале как обычно было немноголюдно. Но тут произошло то, что на прежних заседаниях никогда не было: Из бокового входа один за другим стали быстро выходить милиционеры, которые быстро, будто хорошо отрепетированнно, расселись полностью на двух передних рядах. Ни одного знакомого лица я не успел разглядеть, как и ни одного белокожего. Они все были как на подбор высокого роста, атлетического телосложения, в сапогах, с портупеей и с кобурой на боку. В одном ряду было где-то 12-16 мест, точнее не вспомню.
Ввели подсудимого на сцену. Судья огласил приговор, которым подсудимый за убийство без мотива приговаривается к высшей мере наказания- смертной казни через расстрел. (Именно так: к смертной казни через расстрел, а не к расстрелу).
-Подсудимый, Вам ясен приговор?
-Да. (Совершенно спокойным будничным голосом)
После чего милиционеры с первых двух рядов молча и быстро перестроились в две шеренги перед сценой, лицом друг к другу, на примерно метровом расстоянии между шеренгами. И между этими шеренгами повели приговоренного, к двери по направлению к заднему выходу, к крыльцу которого привозили на воронке подсудимого.
Я стремглав, боясь опоздать, побежал через передний выход к заднему крыльцу. Воронок стоял с окрытой задней дверью, в полуметре от стены, нависая днищем над верхом крыльца сантиметров на 20- 30. Кроме меня, ни людей ни машин рядом не было. Появление дополнительного "взвода" отборной милиции, возможно, охладило горячие умы. Появился из открытого дверного проема приговоренный, он своими ногами шагнул в воронок, и тот почти что сразу поехал. По направлению в центр поселка, где находилась и милиция. Никакого сопровождения не было. Он так один и ехал, пока не скрылся из виду.
В народе говорили, что приговоренных к расстрелу отправляют на урановые рудники, там они больше 2-3 лет не живут.
Где-то через год отец, придя домой обедать и садясь за стол, сказал матери, что сейчас видел судью, и тот сказал, что из соседнего областного центра пришла бумага о том, что приговор приведен в исполнение.
Жену приговоренного я больше не видел и ничего о ней не слыхал. Может, перехала к родственникам.

П.С. Что творилось в головах участников процесса, до сих пор остается предметом размышлений.
1. Адвокат: Полагаю, что он почти что сознательно подводил подсудимого к расстрелу, отрабатывая свои бабки за то, чтобы реноме жены подзащитного осталось судом незапятнанным. Трудно представить, чтобы он надеялся на то, что суд не зацепится за факт, что подсудимый через считанные минуты после убийства вполне осознанно избавлялся от улик, в том числе сбросил свой нож в сортир.
2. Суд: Не удосужился задуматься, может ли человек, будучи в здравом уме, ранее ни в чем криминально не замеченный, вдруг взять да и убить без всякого мотива другого незнакомого ему человека. И не удосужился допросить других гостей о деталях завершения званого ужина.
3. Про психологический расклад супругов не берусь размышлять вслух. Не Достоевский.

П.П.С. Полагаю, что те два ряда милиционеров прибыли из города главным образом для обеспечения безопасности суда после получения тревожных сигналов о настроениях в народе. И, возможно, они сопровождали и суд и воронок в дальней степной дороге до областного центра. Где из-за каждого холма можно ожидать неожиданность.
Возможно, это был некий прообраз ОМОНа.

П.П.П.С. В фильме "Вокзал на двоих" главный герой берет вину за совершенное женой ДТП на себя ради того, чтобы его жена не попала в тюрьму. Благородно!
Но не припомню ни одного произведения, чтобы муж брал вину жены на себя, при этом осознавая, что получит смертный приговор.

503

ДЕНИСКА-ПИПИСКА

Сроки давности вышли, могу рассказать.

Много лет назад я сильно пил; сейчас уже неинтересно, свои две цистерны я выпил.

Я мог бы рассказать много смешных (и не очень) и грустных, и чудовищных историй, случавшихся под оком и усмешкой зелёного летающего аллозавра, любящего перец Чили; ограничусь лишь этим примером, миниисторией в истории:
Несколько лет назад я проснулся утром в церкви в Обнинске.
Телефон выключен.
Не знаю до сих пор, как я туда поехал, зачем, как ехал, при каких обстоятельствах, как шёл к храму. Натурально, проснулся на лавочке внутри храма, рядом с иконой Марии, мамы Иешуа.
Почему не выгнали не знаю.

Итак, дохреннилион лет назад, возвращаюсь домой сильно откушамши, с однокурсником пили виски, потом Гиннесс, на понижение, намеренно.

Синий тащусь к подъезду. Встречают трое:
- Опять хач. Чёт хачей бля так много нахуй. Хули смотришь, чёрт?

Охуеваю. Удивляюсь. Рожи мне эти незнакомы.

Слово за слово, начинается драка. Вернее, избиение синего хача.

Я и трезвый то драку с тремя быдломурланами восприму без особого восторга, хотя учили драться в школе милиции, и хорошо учили - убить могу руками и рычагами тела, согласно уважаемому Архимеду, сжёгшему к пёселям наукой вражеский флот.
И пригодилось, увы, ранее, но сейчас мне не до о-сото-гари; униженно валяюсь на асфальте, лихорадочно ставя блоки и всё равно пропуская ногами в голову, с ножом в кармане, как и всегда, лихорадочно соображая, доставать мне его или нет - "Нахера тебе, Вова, ещё и из-за этих ублюдков сидеть", или, всё же, "Пусть лучше тринадцать судят, чем четверо несут" - такая карусель, вместе с "Гопники заебали", вертится у меня в больной голове (или, скорее, в ганглии).

На моё счастье (не знаю до сих пор, было ли это счастливое для меня совпадение или промысел плотника и первого учёного-физика, отлично знающего кинетику, джит-кун-до и сопромат) появляется ангел в лице Дениса и без лишних слов включается в суету ударами в черепа орков, лишая меня необходимости мучительного выбора, доставать ли нож.

Не буду хвастаться, я не помог Денису погасить ни одного мурлокотана. Валялся пьяный, тыкал в щиколотки и икры танцующих на мне гопников и вытирал кровь.

Дениска очень гордился тем, что ходит на бокс.
Что же. Пригодилось.

На следующее утро, и годами позже, Дениска-пиписка (так мы его иногда называли, за спиной и, редко, в лицо; он не обижался, или делал вид, что не обижается) ни словом, ни выражением лица, не упомянул мне об этой истории и ни разу не похвалился ею, и своей ролью в ней.

Как и ни разу не поставил её мне в укор (де, нельзя так чудовищно пить), как и ни разу не упрекнул ни в чём, ни разу.

Святой человек.

Один из троих мужчин, среди нескольких тысяч знакомых, которым свойственны скромность, доброта, сострадание и сопереживание, чувство такта, хитрость Каа, деликатность, предупредительность, щедрость, благородство, огромные душа и сердце.

Даже одной руки посчитать таких людей хватило.

P.S. Это не история, а посвящение. Прошу недобрых и неумных людей молча пройти мимо.

P.P.S. Моя рожа, к сожалению, ярко выраженной северокавказской внешности, я кавказец по матери; при том, что якобы москвич, и русский по менталитету, выросший на татарине Булгакове, евреях Довлатове и Веллере, американских евреях Саймаке и Шекли, советском еврее Ювачёве, и белой кости Ремарке, рожа у меня протокольная, как у сына армянина и чеченки, любящего куриные крылышки, гусиный паштет и свиную шейку.
Православный, крестился сам, посему хрюшек очень уважаю - первое по источнику и концентрации тиамина (B1) мясо, нигде больше и плотнее тиамина нет, разве что в ампулах Борисовского ЗМП и Дальхимфарма.

Лишь недавно узнал, от отца Дениса, что он на четверть абхаз, как и я (наполовину, по матери); так же они, как и мы, несколько веков назад неподалёку от Пицунды и Сухуми жили.

Что же.
Теперь всё встало на свои места; картинка окончательно сложилась.

О том, что Денис золотой медалист (окончил школу с золотой медалью) я тоже узнал лишь после его смерти, он не сказал мне.
Я то ему про свою серебряную все уши прожужжал, спесиво надуваясь и распуская хвост, как павлин Паша; Дениска слушал меня и молчал, лишь скромно улыбался.

504

[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]

Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.

Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"

Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!

Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.

Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."

Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"

Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."

Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.

Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."

Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"

Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."

Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"

Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.

<< ← 67891011

Партнеры

Реклама