единственное городе → Результатов: 24


1.

Когда я училась в школе, у меня было три преподавателя по русскому языку: первый учитель, с 5 по 9 классы и с 10 по 11 классы. Мой самый любимый преподаватель был с 10 по 11 классы - Манэ Зурабовна. Она была армянской национальности, но по-русски говорила прекрасно, даже несмотря на армянский акцент. Всегда правильно ставила ударения в словах, размеренно преподносила новый материал. Единственное, что мне не нравилось, что вместо слова "класть" она говорила "ложить". Ну Вы же учитель русского языка, почему Вы говорите неправильно?

Это еще ладно, у нас в городе почти все так говорят. Манэ Зурабовна очень активная женщина, она всегда принимала участие в различных конкурсах и привлекала нас. Однажды, почти перед сдачей экзаменов, она предложила моей однокласснице, которая шла на медаль, принять участие в олимпиаде по русскому языку в другой школе. Она согласилась, но на победу не рассчитывала, о чем и сказала Манэ Зурабовне. И когда олимпиада прошла, а одноклассница заняла третье место, что тоже хорошо, Манэ Зурабовна при всех начала ее отчитывать:
- Ты подвела меня, нашу школу! Как с такими знаниями ты вообще на медаль идёшь?

Одноклассница не выдержала и сказала:
- А почему Вы, как учитель русского языка и литературы, говорите "ложить", а не "класть"? В русском языке такого глагола нет!

Манэ Зурабовна на нее обиделась и испортила ей аттестат двумя четвёрками по двум своим предметам. Одноклассница вместо золотой медали получила серебряную, а Манэ Зурабовна вообще уволилась из школы. Видела ее недавно, работает на рынке, мясом торгует :)

2.

Однажды…
Проходя у магазина, я услышал окрик – братан, слышь братан! Почему я решил, что он относится именно ко мне понять не трудно, ведь попутно или навстречу мне никто не двигался. И в принципе все бы ничего, но братанов в этом городе, да и во всей области, у меня точно не было. Поэтому не среагировав на окрик я проследовал дальше. А вот в памяти кое-что всплыло. Наверно поэтому я никогда не пользуюсь этим словом, предпочитая «уважаемый».

А началось все давно. Тогда мне позарез нужна была какая ни будь крупа или комбикорм на корм скоту. Разговоры со знакомыми и коллегами направили меня в Удмуртию, небезызвестный, но совсем незнакомый мне город Сарапул. Где я по приезду на поезде установил некоторые связи с сотрудниками Сарапульского крупяного завода. Один мне и посоветовал искать нужный мне объем не у них, а непосредственно у производителя, некоего колхоза или сельхозпредприятия, сейчас уже и не помню. Узнав расписание автобусов, двигающихся в том направлении я сразу взял быка за рога. То бишь первым же утренним рейсом проследовал к месту. Автобус приходил рано, но совхоз или колхоз уже не спал. Невдалеке я увидел местного жителя ковыряющегося под капотом К-700, а так как это был трактор сельхоз назначения к нему-то я и решил обратится за консультациями. Подойдя ближе, я крикнул:
- Братан, слышь братан! – еще не зная какую глобальную ошибку я допускаю.
Он повернул ко мне испачканное мазутом лицо и произнес после секундного раздумья:
- Братан? Братишка! А как ты добрался? А я вот с этим кабыздохом вожусь никак не заводится, а ведь тебя надо ехать встречать. А ты сам! Братишка! – и он спланировал ко мне с двухметровой высоты размахивая полами одетой на голое тело телогрейки.
Я даже не успел ничего сообразить, так стремителен был его полет. И уже через секунду я был в жарких объятиях его мощной фигуры. Настолько мощной, что мое лицо уткнулось ему в грудь в районе соска пропахшего потом и солярой. При этом он меня дружески прижимал, да так что у меня потрескивали все составные организма. Нет-нет, я старался ему прояснить, что никакой я не братан, а здесь по делам, но кто бы меня слушал. Елозя моим лицом по своей груди, он обнимал и обнимал. Мне оставалось только укусить его за столь ненавистный сосок и только мысль о том сколько я после этого проживу, останавливала меня. Поэтому собрав все силы, я немного отстранился и прохрипел – да не брат я тебе!
- А кто? – немного ослабив объятия, произнес он.
- Кто-кто! Командировочный я! В колхоз к вам приехал!
Он отодвинул меня на полметра и внимательно посмотрел:
- А я смотрю что-то хилый какой-то! Значит не братан?! Командировочный? А может ты в рыло хошь? – и к моему лицу придвинулся кулак ничуть не меньше чем моя голова. В рыло очень не хотелось. Даже если бы мне удалось выжить в ближайшее время жизнь бы не была такой радужной. Поэтому я быстро сообразил:
- Может все же выпьем за знакомство? – и сразу все изменилось.
- А что есть что ли? – произнес он, нависнув надо мной уже не так грозно. Я показал ему портфель в котором на всякий случай было пара бутылок коньяка. – А что-же ты раньше молчал! – И дружески хлопнул меня по плечу или по спине. После чего я воочию понял, чего избежал.
Все выяснилось за рюмкой. К нему реально должен был приехать братан, двоюродный, которого он отродясь не видел, но телеграмму получил и должен был встретить в Сарапуле. После выпитого трактор чудесным образом завелся и мы на этом монстре гоняли по всей деревне, ища то директора, то агронома колхоза. Там оказывается все кумовья или еще хрен знает кто, но родственники. После его рекомендаций у меня чудесным образом все решилось. Я получил все реквизиты и письмо на завод, что могу получить из давальческого сырья крупу. В общем единственное, что смущало, а где же его братан. Хотя если он под стать своему брату, то переживал я больше за жителей Сарапула. Ведь его тоже могли окликнуть братаном.

3.

Как мы сходили в горы 2 или почему Андрей больше не маринует

Эпиграф. Горы, любовь моя.

Кто здесь не бывал, кто не рисковал,
Тот сам себя не испытал...
...даже если просто забыл дома треккинговые палки и застрял внизу с инвалидами, чудовищами и беспартийными. Внизу, знаете ли, тоже можно звёзды хватать — особенно после Андреева шашлыка.

Красот, чудес и мистики в горах, которые я увидел, хватило бы на десятерых и одного особо упорного уфолога. Океан облаков, на который ты смотришь с вершины, чувствуя себя в раю. Сель, которая как ужасный водяной дракон-беспредельщик сносит всё на пути — видимо, чтобы проложить трассу для горных велосипедов. И, конечно, барс, с которым ты неожиданно столкнулся, завернув за угол скалы. Этот барс, судя по всему, был сильно удивлён и, наверное, решил, что это просто новая, очень медленная доставка еды.

Операция "Центнер"
Снова наша дружная компания собралась в горы на денёк. Сработал мой биобудильник, гигиена (попытка понять, кто это в зеркале), чашка кофе, рюкзак, автобус, горы. Цель — «Центнер», здоровенный мегавалун, размером с пятиэтажный дом. Те, кто его в первый раз видят, впечатляются не слабо. Говорят, его пытались увезти ещё при СССР, но он просто отказался.

Мы пришли, разложились. Костёр, завтрак, чай. И тут произошло классическое разделение: спортсменки, красавицы и комсомолки (3 штуки) пошли покорять вершину (около 1100 метров над уровнем моря). Инвалиды, чудовища и беспартийные (оставшиеся, включая меня) остались внизу. Наша миссия — общение, еда и стратегическое употребление чая с костра. И, конечно, обсуждение тех, кто ушёл.

"Кулинарная дуэль Андрея"
Ася, как всегда, в центре событий:
— Андрей такой смешной. Замариновал мясо, оно даже не солёное.
Тут Асе звонит сам виновник гастрономического подвига:
— Я мясо замариную? — спрашивает Андрей с трагическим пафосом.
— Опять?! Может, ты купишь готовое? А то получится как в прошлый раз, когда мы пытались жевать обувь, — ехидничает Ася.
— Нет, я замариную! В прошлый раз я делал «на отвяжись», а сейчас с душой подойду к процессу!
Приносит. Ася, сжалившись: «Андрей, тебе помочь?»
— Нет! Шашлык не терпит женских рук! — отвечает он, гордо выпячивая грудь.
Через 15 минут:
— Ася, что-то он подгорает, иди посмотри, а?
Ася не сдерживается:
— О, сразу вспомнил, что он мужчина! «Женщина, иди, работай! Кухня — твоё королевство!»
Ещё через 5 минут, с тревогой в голосе:
— Ася, что-то мясо с шампура падает...
— ЕГО НАДО БЫЛО НА СЕТКЕ ГОТОВИТЬ, АНДРЕЙ! Но ты же с душой подошёл.

"Вампир, анемия и добрые советы"

Я рассказываю Лене о своей анемии. Лена, добрая душа и, видимо, специалист по средневековой медицине, тут же даёт совет:
— Надо кровь куриную пить, свежую.
— Что, прямо с её горла? — уточняю я, слегка побледнев (от мысли).
— Да, прямо с её горла!
Я смеюсь:

— Ну тогда уж сразу у людей надо пить! Главное — с группой крови не промахнуться.

Ася, внимательно оглядев меня:

— А может, ты так и делаешь по ночам? Бледный ты какой-то.

— Ага, у меня к вечеру клыки удлиняются. И я выхожу на охоту. В основном на маршрутки, но кровь — тоже вариант.

«Отдам в хорошие руки»
Потом разговорились про меня. Бедный, больной, ни кола, ни двора, ни работы. Прямо-таки готовый герой Достоевского, только в горах. Сердобольная Женя предлагает спасательный план:
— Может, ему инвалидность оформить? Может, невестку найти с квартирой? Может, на коммуналку в очередь встать?
Ася, гений резюме:
— Ну, единственное, чем я могу помочь — это дать объявление в инете: «Отдам в хорошие руки. Комплектация: философ, слегка анемичен, шашлыки не готовит. Самовывоз».

"Женское время"
Наши спортсменки отсутствовали 4 часа. Мы уж начали беспокоиться, не встретили ли они того барса.
— Алло, Ира, вы где?
— Мы через 20–30 минут будем.
Прошло 20 минут. Прошло 30. Тишина.
— Алло, Ира, ну что там? Где вы?
— Минут через 30 будем.
Внимание: у женщин время течёт по особенному! Каждые 30 минут — это новые 30 минут.
Пришли наконец. Довольные, как будто только что приватизировали вершину.
— А мы такое место интересное нашли! «Братан-full» называется!

(Тут надо сказать, что есть у нас ещё одна легендарная личность - пусть будет дядя Миша. Строит в горах засидки - разравнивает место, из камней делает стол и стулья, очаг, ступеньки, отдыхай культурно - не хочу. И таких засидок у него 24 штуки, причем некоторые, ну очень далеко в горах, 7 часов пути в одну сторону и все вверх, вверх и вверх:
А горы все выше, а горы все круче,
А горы взбираются на самые тучи.
И у каждой засидки есть название, выгравированное на железке и вмонтированное в скалу цементом. Он их делает с такой основательностью, как будто готовит их к визиту короля Великобритании.
И у нас квест - побывать на ВСЕХ его засидках. 12 уже нашли (за каких-то 3 года), 12 осталось (да-а, я бы в математики пошел, пусть меня научат))))
— Чего? Братан-full? И чтобы это значило?
— Да мы без понятия, — говорят они.
— Интересно девки пляшут... Молодцы, конечно. Возьмите с полки пирожок! А теперь берите рюкзаки, пока я не дал объявление «Отдам группу в хорошие руки».

"Автобусный беспредел"
Поели, попили, наобщались. Пора и честь знать. «Спасибо этому дому — пойдём к родному!»

Пока шли обратно, группа разбилась на несколько минигрупп в 1, 2, 3 человека в каждой. Я иду с Асей:

- К Андрею на днюху целая толпа придет, он разорится их всех шашлыком кормить.
- Ну, мы не пустые придем, принесем чего.
Ася смеётся:
- Ну, если Андрей опять шашлык запорет, мы будем есть то, что принесли с собой.
Идём обратно. На остановке час стоим. Полтора.
— Где деньги, Зин, т.е. автобус?!
Звоним диспетчеру:
— Ты, босота, ты вообще рубишь, на кого батон крошишь?! Автобус где?!
— В казахском городе! Я их пять штук уже отправил!
Оказывается, этим ушлёпкам невыгодно ехать далеко в горы, они разворачиваются, где им выгодно, и едут обратно.
— Ты, сын самки собаки, давай звони своим водилам, чтоб сюда ехали! Я в город приеду, построю вас всех за вашим начальником, а начальник возглавит колонну идущих на...й с работы!
Не прошло и двадцати минут — приехал. А через 10 минут ещё один. Видите? Нам кажется, что мы ничего не можем изменить в этом мире, но это нам неправильно кажется. Недоговорных людей не бывает. Надо просто знать, где у человека кнопка "немедленный приезд", и всё будет чики-бенч.

Надеюсь, мой текст позабавил вас хоть немного, и спасибо всем за обратную связь! А моему постоянному и активному читателю - Соломону Марковичу отдельный поклон.

4.

ДИГГИНГ

Сразу признаюсь, что я лишь один раз побывал на нормальном диггинге, но историй наслушался — всласть.

Я не уверен, кто такие диггеры и чем они отличаются от спелеологов, кроме написания. Единственное, что я знаю, однажды нас встретил чувак, чьи усы и борода сильно предшествовали его входу в комнату. Его звали… ну предположим… ну какое бы там имя выбрать… короче, пусть будет Д.М.

Он был крайне немногословен. Он выдал нам по паре болотников на брата и сестру, затем повел нас в туннель.

Состав команды: Алиса, я и Джеймс. (Про Алису я писал много раз, а про Джеймса всего один.) И вот мы потопали в этих моих любимых северных болотниках аккурат сквозь водосборник где-то в районе Тульской. Всё это время немногословный обычно ДМ вдохновенно и с азартом вещал. Я и представить не мог, что в Москве есть место, куда реально сложно пробраться, если не знать точку входа.

Так я узнал, что диггеры делят города на те, где канализация объединена с дождевым дренажем (не Москва), и нормальные (Москва). Узнал, что есть разные уровни сложности катакомб, самая стремная и ТЕХНИЧЕСКИ интересная где-то в старом украинском городе. Узнал, где самые сложные катакомбы. Узнал, что на Обручева люди ездят по дороге, не представляя, что под ними пустота в 10 этажей с тонкой корочкой асфальта. Много что узнал.

Мы зашли в туннель, болотникам не хватало пары сантиметров глотнуть воду. И пошли внутрь.

Я подумал, что это самое шикарное место, чтобы прятать трупы врагов — во-первых, есть течение, так что можно несколько раз наблюдать их проплытие, а во-вторых, настолько внутри было темно и… однообразно… с кучей ответвлений туда-сюда. Сверху еще слегка пробивался свет, но прошло несколько минут, и стало абсолютно темно.

Нет, вы не понимаете, что такое абсолютно темно. Это когда ниоткуда не пробивается ни один фотон света. Поверьте, очень сложно добиться этого в современном мире. Везде, даже в самом глухом лесу в жопе мира в полярную ночь в Арктике есть хотя бы звезды, и они дают амбиентное освещение, которое позволяет мозгу достраивать картинку или кошмар.

А тут не было ничего. Вселенная перед Большим Взрывом.

И тут я заметил, что вожу перед собой руками, и я их вижу. Мозг это чудесная, гибкая и приспособляемая машина. Этот феномен называется blindsight — ты водишь перед собой руками в абсолютной, подчеркиваю, абсолютной тьме, а мозг показывает тебе силуэт, которого в принципе не может зарегистрировать с помощью фотонов, и еще так отчетливо.

В общем, нет, мы не нашли труп бомжа, пистолет в воде или хотя бы сундук с сокровищем. Но Питер Уоттс с его романом «Ложное зрение» после этого стал мне гораздо ближе и понятнее. И еще очень хочу во флотационную камеру с полной депривацией чувств.

На фото ниже мы в туннеле в самой темной его точке.

5.

Подвиг Героя Советского Союза. Невероятный побег из плена советского аса Владимира Лавриненкова

«В самые тяжкие моменты выпавшего на мою долю испытания у меня было одно-единственное стремление: бежать, вернуться к своим и продолжать бить фашистских гадов, пока ни одного из них не останется на нашей священной земле», — так размышлял советский летчик Владимир Лавриненков, оказавшись в плену.

В ходе воздушного боя истребитель Героя Советского Союза потерпел крушение на вражеской территории. В сегодняшнем материале расскажем, как проявил себя в боях советский ас и как ему удалось совершить дерзкий побег из плена?

Владимир родился 17 мая 1919 года в деревне Птахино под Смоленском. Лавриненков окончил аэроклуб, школу пилотов. Великую Отечественную он встретил инструктором в Черниговской авиашколе, откуда рвался на фронт.

В ноябре 1941 года Владимир начал службу под Сталинградом в составе частей ПВО. Весной 1942 его перевели в 753-й истребительный авиационный полк. Во время боев под Ельцом на своем Як-1 Лавриненков сбил первый «мессер».

К концу лета 1942 года на счету Лавриненкова было уже четыре сбитых самолета лично и столько же в группе. За мужество и героизм Владимир Дмитриевич Лавриненков был награжден орденом Красного Знамени.

Опытного летчика в августе 1942 года вновь перевели под Сталинград. Лавриненков участвовал в трудных воздушных боях с превосходящими силами противника. Вот что он вспоминал о фронтовых буднях:

«Непрерывные боевые вылеты требовали огромного напряжения сил. Наверное, поэтому мы постоянно не высыпались. "Мессершмитты" почти непрерывно патрулировали над Сталинградом.

Противник имел большое количественное преимущество в самолетах. Но гитлеровцы даже временно так и не стали хозяевами в воздухе. Стоило только нам вылететь солидной группой, как мы быстро очищали родное небо».

Летчики стойко выдержали самый трудный период битвы за Сталинград. Несмотря на потери, полк Лавриненкова храбро сражался: истребители успешно выполняли задания по уничтожению авиации врага, прикрытию штурмовиков и разведке.

За свои заслуги Владимир Дмитриевич Лавриненков был удостоен звания Героя Советского Союза. К весне 1943 года на его счету было 322 боевых вылета, 16 сбитых лично и 11 в группе. Это был выдающийся результат для летчика-истребителя.

Летом 1943 года Лавриненков участвовал в освобождении Ростовской области. 24 августа у поселка Матвеев Курган он атаковал немецкий самолет-разведчик Fw-189, который красноармейцы прозвали «рамой».

Это была одна из самых трудных целей для советских летчиков, разведчики летали на большой высоте и в случае любой угрозы стремительно старались оторваться по скорости.

В тот день «рама» корректировала огонь немецкой артиллерии по советским позициям. Для исправления положения срочно была поднята четверка истребителей «Аэрокобра», в ее составе был и Лавриненков.

Опытный ас с товарищами догнал врага и вступил в воздушный бой. В ходе схватки Владимир атаковал противника с близкой дистанции и серьезно повредил «раму».

Затем Лавриненков случайно зацепил вражеский самолет крылом, получил ранение от удара и потерял управление. Он, как и вражеский летчик, выпрыгнул с парашютом.

Владимиру не повезло, он приземлился на захваченной врагом территории. Сразу же после посадки его окружили немцы и взяли в плен. Герои Советского Союза крайне редко доставались врагу живыми, поэтому каждый из них был на особом счету.

Противник решил отправить Лавриненкова в Берлин для определения его дальнейшей судьбы. Летчик не пал духом и продумывал варианты побега. Его перевозили в немецкую столицу на поезде.

Во время движения состава Лавриненков усыпил бдительность охраны и вместе со своим товарищем Виктором Карюкиным выпрыгнул из вагона. Они сбежали их плена и вскоре вышли к партизанам.

Лавриненков и Карюкин примкнули к партизанскому отряду имени Чапаева, действовавшему под Киевом. Они участвовали в боях с врагом. Так, в селе Хоцки Лавриненков забросал гранатами дом, где находились немцы, затем Владимир пробрался к сараю и освободил группу пленных.

29 сентября 1943 года партизаны встретились с наступающими частями Красной Армии. Владимир вернулся в родной полк и продолжил летать, был назначен на должность командира эскадрильи. Вот что он вспоминал о своей первой победе после двухмесячного перерыва:

«Набрав высоту, снова повел машину на ведущего вражеской тройки. Гляжу вниз, а там уже белеют камыши днепровских плавней. Неужели, удерут "юнкерсы"?

Этого нельзя допустить! Догнал их ведущее звено и снова атаковал лидера. Он запылал сразу. В наушниках раздалось: ""Юнкерс" горит!" — и немецкий бомбардировщик круто пошел вниз, на плавни.

С этой тройки начиналась моя новая боевая жизнь, новая жизнь всей эскадрильи. Для меня было очень важно убедиться самому и показать своим подчиненным, что глаза мои по-прежнему зорки, а руки тверды, что я остался таким, каким меня знали раньше».

Советский ас прошел всю Великую Отечественную, совершил 488 боевых вылетов, в 134 воздушных боях сбил лично 35 и в группе 11 самолётов противника.

За свои заслуги Владимир Дмитриевич Лавриненков был дважды удостоен звания Героя Советского Союза, награжден множеством орденов и медалей.

От админа...

В 1948 году Владимир Лавриненков окончил Военную академию имени Фрунзе. 1 ноября 1954 года — окончил авиафакультет Академии Генерального штаба.

В последующие годы занимал командные должности в армиях ПВО в Киеве, Риге, Минске. Генерал-полковник авиации (1971).

Умер 14 января 1988 года в Киеве. Похоронен на Байковом кладбище (участок № 7).

Бронзовый бюст Героя установлен в городе Починок Смоленской области (скульптор М. П. Оленин).

Владимир Дмитриевич Лавриненков - почётный гражданин городов Смоленска (1982), Починка и Севастополя.

Именем дважды Героя Советского Союза В. Д. Лавриненкова названа школа № 43 в городе Севастополь.

Всероссийский турнир по вольной борьбе памяти В. Д. Лавриненкова среди юношей и девушек проводится в Смоленске.

Имя Героя носит речной теплоход проекта 302 «Генерал Лавриненков».

И. А. Менделевич посвятил ему скульптурный портрет.

6.

ПОЛМОСТА

Гостил я на даче у старого друга, бывшего КГБиста Юрия Тарасовича.
Решили скромно, в узком кругу отметить скоропостижный конец лета.
Мясо замариновано, салаты нарезаны, мангал стоит. Общими усилиями приступили к рубке дров - Тарасыч мощно рубил, а я ловко уворачивался от летящих в меня щепок.
Прибыл первый, он же и последний гость - сосед Павел Валентинович - тщательно загорелый дед лет восьмидесяти.
Мы с этим дедом оказались почти коллегами, он сорок лет отработал оператором на центральном телевидении.
Слово – за слово, разговорились, зацепились и столкнулись на почве Советской власти.
Дед оказался ярым сталинистом, и его можно понять, Советская власть дала ему бурную молодость и по жене в каждом городе, а от нашего непонятного времени он получил лишь глубокую старость и катетер в мочевом пузыре. И неважно, что каждое лето Павел Валентинович проводит в Испании у детей, совершенно неважно. Как ни крути, но бурная безкатетерная молодость все же лучше.

Чтобы окончательно не разругаться, я не стал наступать старику на больные советские мозоли, а больше помалкивал и слушал.
А послушать было что:
- Да, уж, была жизнь. Я десять лет проработал в программе «Время» Вот где бурлила история страны. На карте СССР нет ни одного пятнышка, куда бы мы не прилетали и повсюду нас встречали хлебом – солью, как космонавтов, еще бы, если что не так о них снимем - секретарь райкома сразу лишался партбилета, а то и чего похуже.
Правда, мы всегда снимали «так, как нужно»
Бывало, приезжаем снимать передовой совхоз, победитель соцсоревнования, а у них ни хрена не выросло, голое поле, с жалким бурьянчиком. Но кого это волнует? Они победители и должны получить переходящее знамя. Срочно сажаем всех в военный вертолет и летим в другой совхоз за сто километров, где хоть что-то выросло и можно снимать.
Так и выкручивались, эфир не ждет, сдохни, а сними.
Один раз делали репортаж про комбайнера, героя соц.труда. По сценарию должны были снимать в поле, как первый секретарь райкома отрывает колосок, мнет его в руках и что-то показывает нашему герою и председателю колхоза – женщине, тоже герою соц.труда.
Приехали к полю, а пшеница у них слабенькая, сантиметров сорок всего. Нашему режиссеру это не понравилось и он как заорет: - «Все на колени!»
Они и бухнулись коленками в грязь. Представьте себе – трое взрослых заслуженных людей. Комбайнер-то ладно, он и так грязный, а секретарь и председательница в светлых костюмах стоят на коленках и друг другу колоски показывают. И смех и грех.
Зато сюжет получился отличный, пшеница всем по пояс, красота.
Просто люди были другими, ответственными, они понимали, что это наше общее дело.
Да что там, коленями в грязь, ерунда это. Однажды прилетели мы на БАМ, чтобы снять досрочное открытие нового моста, подарок строителей съезду партии.
У нас с собой были алые ленточки, надувные шарики, хлопушки, в тайге-то шариков нет. Единственное что у них было для праздника – это маленький духовой оркестр.
Прилетаем, смотрим… а нового железнодорожного моста через реку и нет. Нечего открывать.
То есть, кусок моста построен, а второй половины нету. Хоть криком кричи. А нам ведь кровь из носа нужно было выдать этот сюжет, его в Москве уже ждали.
Посидели, покумекали и надумали. Подогнали состав, натолкали в него праздничных строителей, раздали им шарики и заставили торчать из окон и радоваться своей трудовой победе.
Честь по чести сняли перерезание красной ленточки и проезд первого поезда по новому мосту.
Сейчас уже смешно вспомнить, а тогда было не до смеха – поезд едет, недостроенный мост весь ноет, трещит и раскачивается, бамовцы торчат с шариками из окон и от страха что есть силы матерятся. Хорошо, что из-под оркестра слов было не разобрать. Смех - смехом, но полмоста могли и не выдержать такой нагрузки.

Когда локомотив доехал до пропасти и остановился, я с камерой обошел его с другой стороны и стал снимать оттуда, как поезд опять возвращается к берегу.

А потом, на монтаже так приклеили, как будто поезд плавно прогрохотал мимо нас, с одного берега на другой.
Красивый сюжет получился.
Правда потом оказалось, что мы поездом сильно расшатали им полмоста и его пришлось долго ремонтировать, зато к эфиру успели и все прошло гладко.

А однажды в Ялте…

Я не выдержал и перебил Деда:
- Павел Валентинович, а вас после съемки, БАМовцы не убили за всю эту «туфту» и за испорченные полмоста?

Дед на «туфту» очень обиделся и ответил:
- Молод ты еще рассуждать об этих вещах. Не суди по себе - это же не нынешние хапуги, а советские люди... «убили»… да чтоб ты знал, они нас на руках потом носили.
Мы ведь их рабочую честь от позора спасли…

7.

Ахтунг, кролик!

29 декабря решил я купить кролика. Любит дочь и я сам тушёного с картошечкой! У наших знакомых из города Батона, который Хаузен, их много…. Сел на вел и по хорошей погоде за час доехал. Дело привычное и дорога известная. Купил половинку крола, попил чая, вспомнили с земляками Родину Великую и малую Родину хозяев – Исилькуль. И в сумерках поехал я в сторону дома. Сюда ехал через горы, а обратно, почему бы не вдоль речки…? Но глянул с моста и стало страшно – река Верре, вдоль которой мне нужно бы ехать, вспухла и разлилась, затопив вело и автомобильные тропы. Весь декабрь лил дождь не переставая…. Над всей Германией четыре недели непроглядные тучи. И поехал я тем же путем, что и сюда. То есть по спускам и подъемам. По пути не миновал и дом старинных друзей. Зашел на пять минут, извиниться, что не могу с ними поужинать – жена ждёт, мол. И опять не выпил. Я же без закуски не пью! Вот побывал в этой поездке в двух домах и кроме чая ни маковой росинки не проглотил. Только пирожок домашней выпечки надкусил. Вкусно!

Видно бог меня берёг. В прошлой жизни, посещая друзей в городе Батонхаузен, я никогда не выезжал оттуда тверёзый. А кого бояться? Полиции в горах нет. А преодолев первые два взгорка, и посидев на макушке второго, полюбовавшись видом на огни лежащих в низине городков, окончательно трезвел, бывало.

Вот. А сегодня на бугре не сидел. Шел дождь. И сильный. Не до посиделок. И холодно, к тому же. Дождевик частично укрыл меня от дождя, но в сапогах уже хлюпало…. Еду осторожно. Машины редки, но сплошные курвы и спуски-подъемы. Курвами немцы зовут не польских женщин с пониженной социальной ответственностью, а вовсе повороты. Это единственное польское слово взятое немцами из Польши. Еду это я, и размышляю – а какие русские слова применяют немцы? А только два – «спутник» и «Гагарин». Больше нет.
Ну да ладно, бог с ними, немцами. Места вокруг памятные – тут я вспугнул залёгшего в кустах оленя, здесь мне дорогу перебегала семья кабанов. Чуть не сбили во тьме! В овражке рву я иван-чай, на этом дереве греческие орехи беру, на том яблоки и вдали заросли шиповника….

Проехал я уже мимо десятка хуторов – бауэрхофов. Мрак они разбавляют Вифлеемскими звёздами в окнах и гирляндами, развешанными на придомовых кустах. Мне такое освещение не помогает, но предновогоднее настроение создаёт! У меня своя фара спереди и два красных фонаря сзади мигают. ( Знал бы прикуп, засветил бы налобник!) Однако всё пока хорошо и миновав пару собак со светящимися ошейниками, выгуливающих своих несчастных хозяев в этакое ненастье, я выезжаю из тёмного леса уже на трассу. То есть на велотропу, идущую вдоль дороги. Выезжаю осторожно – помню как на этом повороте, два года назад я «прилёг» на асфальт. Загремел, правильнее сказать, без фанфар. Велосипед поскользнулся в небольшом пятне глины, и улетел в кювет, я в другую сторону заскользил. Немного порвал тогда ладонь, и запомнил – тут скользко и будь осторожен по мокрети!

В этот раз не упал. Еду дальше – а вот тут, напротив ворот дома Вильгельма, я поскользнулся на мокрых листьях и не поранился, но потерял ключи от дома….

Через пятьсот метров спуск с поворотом и тут Нина, двадцать два года назад, не вписалась и ушла под откос. Сломала жердь в прясле и расстроилась….

Еще через сто метров еду по аллее засыпанной листьями, чтобы не заюзить, едва крадусь. Тут где-то, напротив конюшни корни дуба приподняли асфальт и нужно плавно через него перекатиться. Видел я в этом месте лежащего велосипедиста, и помог ему искать наушник. Хорошо не уши. Вот как его тряхнуло на этом корне! Дальше идёт крутой поворот со спуском и подъемом сразу же. Миную благополучно. Мешают очень фары встречных машин – залитые дождём очки к тому же…. Но вот открылся вид на лежащий внизу Херфорд.

Мне предстоит пересечь дорогу. В этом месте меня поджидали несчастья трижды! Было, чинил колесо, растянулся на льду, и едва увернулся от машины, едущей без фар. Идиот какой-то рулил! Или идиотка?

Боковым зрением вижу, что слева никого и встречных тоже нет. Жму педаль и благополучно выезжаю, хотя и не на свою сторону, но на пустой, всегда, кусочек тротуара. Дорожка идёт на спуск мимо конюшни.

В последний момент вижу иномарку выезжающую из двора…. Пытаюсь объехать правее…. Дальше помню себя лежащим на капоте и, и сразу темнота….
Выпутываюсь из плаща сползшего на голову. Не обращаю внимания на вереницу остановившихся машин. Их много в обоих направлениях. Меня же выбросило почти на середину…. Ко мне бегут двое. Но я на них ноль внимания - шарю в плаще. Ищу телефон. Наконец нахожу и включаю…. Светится. Всё хорошо! Теперь найти кепку. Она в капюшоне запуталась. Народ стоит вокруг и недоумевает – чего ему нужно? Наконец выпутываю и кепку. Хватаю велосипед и отвожу в сторону. Он цел. Только цепь спала. Незнакомый свидетель уже вызывает полицию и скорую. Набежавшие тётки вопрошают – Вы здоровы?
Да, отвечаю, все хорошо. И даже немецкий не забыл. Хромаю немного, и локоть побаливает. Они щупают меня и отстают. Наблюдают.

А вот и полицейская машина. Она случайно мимо проезжала. Юная полицистка, стандартная красавица за рулём и старший наряда – турок. Моя визави – наездница из иномарки – Эфа, приглашает меня в машину. Сидим, ждём протокола. А вот и кранкен ваген. То есть скорая. Размером с вагон. Два, по возрасту, пионеры-фельдшеры, щупают меня и задают вопросы. У меня начинает болеть всё! Но стою ровно и не соглашаюсь ехать в больницу. Куда я велосипед дену? Как его потом забирать? Больничный вагон уезжает. Мы с Эфой беседуем. У неё 5 внуков. Это она выдаёт первым делом. Как бабкам важно наличие внуков!

Ей хочется узнать побольше и обо мне. Но у меня своя метода. Я же в немецком до сих пор чайник, поэтому приступаю к допросу известными мне словами:

- Что Вы тут делаете?
- у меня тут кобыла. И я наездница. Вчера ей ремонтировали зуб, и я ей привезла мягкую пищу – кашу.

Об этом я догадываюсь – под ногами у меня миска с остатками овсянки. Она продолжает…

- Ей 18 лет. Но она хорошо бегает.
Я когда-то работал на конюшне и у нас, оказываются общие знакомые!

Выдаю монолог – ездил за кроликом в Батон. Там у меня друзья, дождь, плащ, извините, что не по своей стороне ехал. Но я так привык. Вон там я уже падал – был лёд. Зачем кролик? Мы его едим в новогоднюю ночь. Традиция.

Обмениваемся телефонами. При этом я ей выписываю полные координаты, а она мне только имя и домашний номер. Трезвый немецко-практичный подход. Молодец она, что не сдвинула авто с места. А я, как уже не бывало при авариях, угодничаю. Вот и сейчас – лежал бы мой вел посреди дороги, и лежал. Нехай объезжают….

Осматриваем её машину. На ней ни следа! Это потому, говорит Эфа, что зима и мы одеты толсто. И вы не худой. Комплимент.

Мирно беседуем, пока турок выписывает нам по копии протокола. Вручает их нам и я, натянув цепь и уже без плаща – он в грязи и неизвестно как его вывернуть, чтобы не извозиться окончательно, прощаюсь с Эфой, а по-русски с Евой, и сажусь с трудом в седло. Под горку легко катиться…. До дома-то оставалось всего пара километров. Вымокнув до нитки, дрожжа, хромая и постанывая, умудряюсь стащить вел по ступенькам в подвал. Ставлю своего коня в стойло. И скорее в душ. До квартиры дошел – благо лифт из подвала работает, а то бы ползти по ступенькам, а ключ в замочную скважину не могу вставить – трясутся руки….

Но очень хотелось и получилось. Пять минут на раздевание ушло. Вся левая сторона болит и на локте шишка обнаружилась размером с яйцо. Душ не помог выздороветь. Но помог фарш. Я его, вместе с мороженым куском колбасы, прикрутил резинкой от трусов к руке в месте шишки. Она к этому времени подросла до размера яблока…. Выпил ибупрофена, намазался лошадиной мазью, любимое пачковое вино легло именно так как я мечтал ещё в лифте– поверх ливерной колбасы и квашеной капуты с луком. И к телевизору.

Спал мучаясь. На левом больно, на правом больно, на спине не умею. Кашлянуть и газануть страшно – в груди отдаёт по сей день,

К утру отёк на локте, благодаря эластичному бинту, растёкся по всей руке и начал синеть. Ходить по квартире могу только двигая перед собой стул. А он дубовый – тяжеленный, и к тому же снизу живет Зина. Ей мой скрип, наверное, мешает спать. Поэтому ползаю вдоль стены.

Утром мои многоопытные в таких делах друзья советуют сдаться врачам. Помятуя, что каждый вызов скорой стоит денег, решаю сэкономить. Помощь друга приходит вовремя! За полчаса до прибытия ко мне он извещает, и я начинаю выходить…. Ползу до двери, потом до лифта. Лифт приходит и прищемляет меня дверью – скорости моей не хватает избежать прищима. На выходе из кабинки, как я ни старался двигаться ловчее, прищемило опять. И даже дважды. Потом нужно было выйти из двери подъезда, и я начал продумывать способ как не быть изуродованным во второй раз. У нашей двери хитрая ручка и тяжелая нога. В смысле пружина. Задумаешься и получишь такого пинка! Но входил сосед, и я выскользнул благополучно. Немцы всегда придерживают дверь – ждут, гады, благодарности. Русские не ждут и не придерживают. Мне повезло – входил немец Зиги. Кстати тоже хромая. Приехал после инъекции в мягкое место. Кинулся мне рассказывать, но я «поспешил» к перилам. Да он, к тому же, говорит на таком тарабарском языке, что его никто и из местных-то не понимает…. В общем, перила мне помогли спуститься по ступенькам. Сполз. Осталось 27 метров до поребрика. И 15 минут. Я успел! Володя был тоже пунктуальным. Довёз меня до госпиталя со смешным, для русских, названием из мультика про Карлсона. А именно «Матильда». Помните, у фрэкен Бок была собачка Матильда? А у нас больничку так зовут.

У «Матильды» в сенях стоит стул с колёсами. Инвалидная коляска. Володя меня в него усадил и вкатил куда надо. А сам уехал в баню. В «куда надо» никого - пустой прилавок. Через десять минут пришел геррр. И нажал кнопку под столом. Дверь открылась, и я вкатился в пустую допросную приёмного покоя. Тут ждал восемь минут. Пришло сразу четыре тётки. Опросили. Записали и закатили меня в приёмную. Раздели и на каталку. Кардиограмма и снова вопросы. Ушли все. Двадцать минут никого. Хорошо, что прикрыли меня голого моей же курточкой. Явился турок. Врач. Я его давно знаю. Говорю ему по-немецки – Как же я вас, эфенди, долго ждал!
Заулыбался он и меня опять допросил. Но уже с пристрастием. Откуда машина ехала и зачем я там оказался? Про кролика я ему не стал уже рассказывать.

Обмазал меня солидолом. Да так, что не выдержал я и сделал ему замечание – надо, мол, экономить! Кризис, мол. Он возразил – Дойчланд есть богатый страна! И начал этот солидол-гель размазывать по мне мышкой. Пластмассовой. И приговаривать – сердце есть хорошо, почки есть гут…. И так далее. В общем – вы есть здоров.

И выкатил меня в коридор. Еще двадцать минут вылежки…. Наконец повлекли меня в ренгенкабинет. Там чёрный-пречорный афганер меня со всех сторон зафотографировал. С любовью! Да и выкатил в коридор, и, после недолгой выстойки у стенки, опять в приёмный покой моё транспортное средство уже прохожий санитар закатил . Под часы. Прошло уже два с половиной часа. Я не ропщу! Надо значит надо! Не прошло и двадцати минут, как явился мой эфенди. И с порога заявил с улыбкой – возрадуйтесь – кнохен нихт геброхен!
То есть кости мои целы. Вручил мне бумагу с диагнозом. И сказал что мой путь в отделение. Щас укатят.

Тут я запротестовал. Интернета у них нет, и Новый Год встречать с немецкой газетой мне не улыбается! Да и меню больничное…. К тому же завтра дети в гости придут – кролика есть и праздновать…. Без меня же и приготовить правильно не смогут!? Он согласился, и я начал сползать с кушетки. Тут, увидев как я крадусь к стулу со шмотками, чтобы одеться, вознегодовал – обязательно нужно остаться в клинике!
Поспорили, и он прикатил мне кресло с колёсиками. Вытолкал в холл и долго смотрел, как я овладеваю колёсами, качал головой.Помахал я ему и вызвал жену. С внучкой – пусть на деда посмотрит, да проникнется жалостью человеческой. А то она жалеет только жучков и кошечек…. Но бабушка приехала одна.

Позвонил я и Эфе. Успокоил. Кости мои целы, обследование показало. Она была рада.

8.

Про пистолет ПМ, раз уж пошла такая пьянка (кстати - ваше здоровье!) - не могу удержаться :)))
Пришлось в молодости (середина 70-х) года три поработать в Советской Милиции.
Пишу с прописной потому, что уважаю. В P.S. напишу, почему именно... если редакторы не удалят.

Так вот. Раз в квартал возили нас на стрельбище, видать чтобы не забыли, как этот ПМ в руке держать. К слову, случалось пострелять из Марголина (увлекался по молодости, в городе несколько тиров было, 3 коп. за выстрел) и даже из нагана (охрана на проходной заводов ими вооружена была, а один из начальников был добрым знакомым:))))... про остальное умолчу.
Получилось так, что хуже 27 (из трех зачетных) я никогда не стрелял. А у моего приятеля и сослуживца, его Витя звали, царствие небесное, не очень получалось.
Тут надо пояснить.
К примеру, очень резонансная история была, когда в не вполне благополучном (заводском) районе образовалась банда. Которая занималась "срывом" "норковых" шапок. Идут несколько человек навстречу, разминулись, один сзади срывает шапку и убегает, остальные толпятся, мешая увидеть кто, догнать етц. Что вызывало почти ажиотажные слухи по всему городу. Ловили недели две.
А как ловили?
Очень просто: сотрудники райотдела милиции ежедневно по вечерам/ночам выходили в рейды, идет по улице "приманка" в дефицитной шапке, а спереди/сзади сотрудники для контроля ситуации.
Надо пояснить, тогда личный ПМ с собой без дела не таскался и дома не валялся, а хранился в отделе, в "оружейке", но ты обязан был, буде участвуешь в таком рейде, получить и иметь с собой.
Так вот.
Получив ПМ, я НИКОГДА не брал его, оставлял в сейфе в кабинете. Таскать даром килограмм железа было откровенно влом. Исключение: когда пару раз в месяц приходилось дежурить в "дежурке", т.наз. "опером на сутки": наряд выезжает на
происшествие, ты старший, твоя задача оценить, что происходит, принять решение, как минимум оформить, взять объяснения етц. Там ты в форме, кобура... пустую видно, что пустая, нарушение формы/регламента... да и некрасиво )))))))
Это к слову, для понимания ситуации.

Короче.
За три года моей работы случился единственный (по крайне мере в моем райотделе) случай применения оружия в "боевой обстановке", и это был мой приятель Витя (см.выше), у которого "не очень получалось".
Короче, дежурит он очередные "сутки". Вроде все просто, вызов, наряд выезжает, грабителя задержали (не помню уже, может и шапку грабил)... не... не так.
Грабитель - это открытое похищение, а тот с ножом, вооруженный, - значит разбой. Типа разбойник, наказание выше, а это плюсик для раскрывшего:))).
Полез с этим ножом на Витю, тот достал ПМ, этот побежал... стой стрелять буду, выстрел вверх, потом на поражение, все по инструкции. Попал метров с 30 в ногу, задержали етц.
По этому поводу не могу забыть, сколько было посетителей, случай-то эксклюзивный, от секретаря райкома до полковника, начальника соседнего райотдела, которые хотели лично познакомиться... как же... "в боевой обстановке", без нарушения законодательства... успешно...

Еще короче.
В смысле, оБчОм это я, что хотел сказать.
Пару недель спустя объявляется, что в наш райотдел (по этому поводу?) приезжает министерская проверка.
Один из пунктов проверки - внеочередной вывоз всех на стрельбище.
Картинка маслом.
Я с Витей на соседних номерах. Стреляем. Сбоку стоят наш начальник отделения, майор, и проверяющий. Спрашивает у майора: "Который?". Тот показывает на Витю. Отстрелялись. У меня 30 (из ПМ-а, единственный в жизни результат:)))), но все внимание на Витину мишень. А там пара пуль в молоко... Подошли... посмотрели...
Проверяющий:
- Ну что ж Вы так? На деле-то можете ведь?..
Витя:
- Я, товарищ полковник, на стрельбище волнуюсь.

P.S. Про уровень криминализации. Дежурство. Три года подряд, два раза в месяц.
Самое яркое впечатление.
Тот же малоблагополучный район. Звонят соседи по коммуналке, типа у соседа пьянь, шум, непонятный грохот, похоже драка.
Приезжаю, соседи в шоке, двух слов связать не могут, типа иди сам смотри... открываю дверь наблюдаю картинку.
Комната, метров 40 квадратных. Справа кухонный стол, за столом сидит хозяин, ложкой из кастрюли хлебает холодный супчик. Слева посередине большой круглый стол, пустые бутылки, тарелки с остатками закуски... етц.
Под столом и до стены левее лужа крови, метров шесть квадратных. У края лужи лежит мужик без признаков жизни.
Скорая! Любителя супчиков в машину под присмотр сержанта. Докладываю (впервые и за три года работы единственный раз) ответственному (районному) дежурному, тот вызывает облУВД, приезжают дежурный следователь СО УВД, следователь
прокуратуры, кримэксперт етц.
Скорая через 5 минут. Минут 15 жду. Врач выводит этот "труп", с ног до головы в кровище, с перебинтованной головой, я - доктор, что с ним?!!
- Алкогольное опьянение, откушено ухо.
Следователь прокуратуры сует палец в горлышко бутылки на столе (снаружи отпечатки, нельзя трогать), поднимает ее, рассматривает, говорит:
- Интересно, что именно теперь принято ушами закусывать.

Я к тому, что по таким дежурствам иногда приходилось утром гонять в травматоложку, опрашивать побитых мужиков с травмами после пьяной драки.
Но убийство в драке за мои три года работы в нашем районе города было единственное, настолько вне, что для расследования была создана опергруппа во главе с полковником, замом нач УВД по опер, человек десять специалистов, опера, следователи, криминалисты, медики...
Раскрыли, конечно.
Без смайлов.
P.P.S. Городок небольшой, около 600 тыс. жителей. Район заводской, заводы, НИИ, мелкие производства, склады... Численность работающих в самом крупном 40, втором 12, третьем 8. ТЫСЯЧ!, ну, и дальше мелочь...
К тому, что в центральном районе города, где прошло детство/юность было все куда как спокойней.

Как-то так...

9.

Природа очистилась до такой степени, в деревнях и селах, стали меньше держать домашних животных, таких как корова, теленок или овца. Как следствие, большой редкостью стала естественная наживка для рыбалки — червяк.
Возле пруда посидеть в последнее время получается не часто, живу в городе, но единственное место где ещё вышеназванная наживка обитает, мною оберегается.
Прошлый год был засушливый, перекопал все место где должна быть наживка, но ни чего не нашел. Пошел на поклон к соседу:
- У тебя негде поживится?
- Вон там, если что накопаешь, все твое.
В тот раз повезло, и с наживкой и с уловом.
В очередной приезд, приехали районные кадастровые инженеры-инспекторы, что-то уточнять по разделению земельных участков.
Погода замечательная, водитель «буханки» сидит на крылечке, пока инспекторы проверяют, спрашивает:
- В пруду рыба есть? На что клюет?
- Рыбы полно, проблема только с наживкой.
- Если разрешите порыбачить у вас в саду, мы свою привезем.
- Можно и свою привезти, но ни кукуруза, ни горох, ни перловка, не годиться. Только местные черви популярны у нашей рыбы, остальных не признает. Почему объяснить не могу.
- Хорошо, посмотрим еще, приедем на утренней зорьке.
Уехали гости нежданные, идет сосед улыбается, слышал весь разговор.
- Очень правдиво ты тут пояснял, но на каких ловил в прошлый раз знаешь?
- Наши местные, высший сорт.
- Этот высший сорт, я купил еще юнными, в рыбацком магазине, целую банку, отпустил на волю. Порода или сорт, как правильно у них не знаю, называлась - « Чиполлино», «Буратино» и «Пиноккио», вот на эту древесно-луковую смесь ты и ловил...

10.

Вечно живой или гастроли Ленина.

Нам было смешно; хотя учуди мы такое парой лет раньше — веселились бы все "там, где даже летом холодно в пальто" (с) В. Асмолов

Расскажу со слов моего близкого друга, ныне талантливейшего композитора Дмитрия Лойса.

Вот и дело к апрелю 1990 года. Наладили нас на гастроли. Не от института. Один из наших студентов (с дирижёрско-хорового факультета) по своим связям устроил нам в своём родном городе Воронеже через местную филармонию пять выступлений. Причём, ехали мы не как студенты Гнесинского института, а как Праздничный хор Антиохийского подворья Москвы. И это было не совсем липой, поскольку как минимум половина участников, включая меня, и правда пела в этом хоре, и дирижёр был регентом оттуда же.
Везли программу из двух отделений. В первом - Всенощная Архангельского, во втором - отдельные произведения: духовные концерты Бортнянского, Березовского, Веделя и три ранее не исполнявшиеся произведения Преображенского из Литургии Преждеосвященных даров. Это я свои хоровые церковные вещи туда впихнул: "Блажен муж", "Да исправится молитва моя" и "Ныне силы небесныя ". Это было первое и единственное исполнение моих хоровых сочинений на профессиональной сцене. Псевдоним я себе выбрал тоже не с бухты-барахты: во-первых, мой день рождения приходится как раз на праздник Преображения, во-вторых, моя жена (тогда ещё - будущая, но у нас уже всё было всерьёз) жила на Преображенке.
Гастроли прошли хорошо, все выступления на аншлагах - что и неудивительно, учитывая всеобщий повышенный интерес ко всему церковному и совсем недавно закончившиеся празднества по поводу 1000-летия крещения Руси. Моим сочинениям хлопали ничуть не хуже, чем другим, что тоже радовало. И заплатили нам более, чем нормально, поэтому в Москву мы возвращались в более чем приподнятом состоянии духа.

Коллектив собрался на гастроли немаленький, поэтому нам выкупили сразу плацкартный вагон - как раз мест хватило. Сели, разместились, поехали. Выпили по случаю окончания гастролей. Выпили за прекрасных дам. Выпили за нас, молодых и красивых. Выпили за всё хорошее. Выпили за "дай бог - не последняя, а если последняя - не дай бог!"
Одним словом, пили много и с воодушевлением. Не все, конечно. Я больше делал вид, а в основном, сачковал. Некоторые ребята и большинство девушек также не усердствовали; а вот организатор гастролей Олег Никифоров проявил просто-таки нездоровый энтузиазм, и спустя какой-то час уже валялся без признаков жизни.

Маленькое, но необходимое отступление по поводу внешности этого самого Олега. Несмотря на свою сравнительную молодость (а было ему на тот момент 26 лет), он был уже наполовину лысым, причём лысина была чисто ленинской, и по размеру, и по форме. Для усиления эффекта Олег носил бородку такой же формы, да и черты лица в общем и целом смахивали.

И вот валяется он перед нами жертвой бескомпромиссной борьбы с зелёным змием, а в наших нетрезвых мозгах рождается идея масштабной первоапрельской хохмы. Нет, будь это годик-другой ранее, мы откровенно не решились бы - сели бы всем составом, и надолго; но в тот исторический период людям сходило с рук уже и не такое. Да и 1 апреля сегодня как никак.

Одним словом, мы аккуратно укладываем Олега Владимировича на нижнюю полку в середине вагона (он ещё и одет удачно был - в костюмчике и при галстуке), укрываем до половины красным одеялом, кладём руки как у оригинала - даже пальцы одной руки в кулак сжали. Лысину причесали, бородку поправили, ночник в изголовье включили - в общем, учитывая вагонный полумрак, полный эффект присутствия!

Затем по паре крепких ребят встали на пост в одном и другом тамбуре и принялись заворачивать всех, пытающихся пройти через наш вагон. Не положено, дескать. Ленина возили в Воронеж показывать, теперь вот обратно в Москву возвращаем. Народ фигеет, ухмыляется, не верит, хочет пройти и требует показать. Что-ж, идём навстречу и показываем...

Что тебе сказать… самой культурной и сдержанной реакцией людей на увиденное, было сдавленное "ойб@@ядь...". Были и менее сдержанные и намного менее цензурные комменты. Некоторые, особо дотошные интересовались: а чего это дедушка Ленин ворочается и всхрапывает? На что получали резонный ответ: "Так ведь вечно живой, товарищи!"

Но самый апофеоз (а точнее - апофигей) наступил, когда организм Вождя устал бороться с интоксикацией, и дедушка Ленин предпринял решительную попытку, пардон, блевануть. Пока добровольцы из хора и зрителей предпринимали отчаянную попытку спасения дела пролетарской революции с помощью подручных сосудов и тряпок, я печально вздохнул и заявил: "видите, товарищи, Владимира Ильича от вашей перестройки уже тошнит! " - и не услышал в ответ ни слова возражения.
Нашлась, правда, ещё скептически настроенная личность, заявившая, что мол "несёт от Вашего Ленина как от центроспирта", на что ему культурно объяснили, что попробовал бы он сам пролежать семьдесят лет в Мавзолее "на сухую"... товарищ представил, проникся и более не выступал.

Довольны были все - разве что кроме самого Вождя мирового пролетариата, который, проспавшись, жутко сожалел, что продрых такой сейшен и был вынужден выступать в роли "без слов".

11.

Что-то тут тема про назначенцев пошла. Все осторожничают так, "в одном городе", "один человек".
Ладно, в лихие 90-е или чуть позже в одном городе выбрали мэра. Закрытый прием для своих, все поздравляют победителя на выборах. Не смейтесь, тогда еще были выборы. И вот один чувак падает к ногам новоизбранного и целует ему ботинки:
- Юрий Николаевич! Поздравляю с избранием! Дайте мне должность!
Тот пытается уйти, а чувак не отпускает. Пришлось мэру пообещать должность. Он человек слова, обещал - дал. Учреждение какое-то бюджетное богоугодное.
Через месяц знакомые по мэрии этому чуваку говорят:
- Ты чего это неблагодарный такой?
- Да я ж ему ящик коньяка передал и еще всякого разного!
- Ты что, дурак? Ты в какой стране живешь, забыл? Ты теперь ему по жизни должен. Должность не от слова долг, а от слова ДОЛЯ. Понял, нет? У нас все назначения только так и не иначе. И через нас, а ты нас обошел, так что еще и нам должен.
- Да у меня ж там все только на зарплате! Какая доля?
- Нет, ты точно дурак. Ну смотри, мы тебя предупредили. Придумаешь чего, приходи к нам, мы передадим.

Ничего толкового он так и не придумал. Все было придумано до него. Например, благотворительный фонд поддержки детей или учреждений культуры. Нужно решить в мэрии вопрос, надо денежку туда перевести, иначе никак.
Через год-другой посадили его, попался на растрате. Пытался что-то на следствии кричать про долги и доли, ему сказали, что если еще что к показаниям добавит, набавят срок.
Говорят, единственное, на что сумел наворовать, на "десятку", да и ту пришлось продать, чтобы с адвокатами расплатиться.

12.

Ещё короче (не в Твери):
Узкие улицы, точечная застройка. 99% улиц - по 1 полосе в каждую сторону. Единственное АТП в городе. Икарусы и ЛиАЗы.
Пришёл капитализм. Появились частники с Газелями.
Капитализм не ушёл. У АТП исчезли ЛиАЗы и Икарусы с их бешеным расходом, но появились ПАЗы - расход раза в 2 меньше, чем у ЛиАЗа, и можно перевести на газ, в отличие от Икаруса.
Пришёл феодализм. Феодал из АТП "договорился" с мэрией, мэрия запретила Газели. За распродаваемыми кредитными Газелями частников приезжали не то что из других городов - из других регионов. Ползущий по 1-полоске воняющий газом ПАЗ - наше всё!
Губернатор с компанией, в т.ч., и с мэром, чем-то прогневили монарха, в результате чего отправились за решётку. Феодал из АТП свалил применять свои таланты в других областях деятельности.
Новая мэрия опять разрешила Газели? Шиш!!!

13.

Ги де Мопассан выступал против строительства Эйфелевой башни, однако после её открытия он часто обедал в ресторане, расположенном в ней. Когда его спросили, зачем он это делает, Мопассан ответил: "Это единственное место в городе, откуда она не видна".

14.

Когда-то очень давно читал я в «Иностранке» подборку рассказов пакистанских писателей, живущих в США. Из всех рассказов запомнился только один, благодаря забавному заголовку: «Слава Аллаху, что есть евреи!». Несмотря на столь глобальное название, рассказ был чисто бытовым: молодая женщина ждёт в гости свекровь из Пакистана, и ей позарез нужно закупить халяльные продукты, потому что злющая свекруха с исторической родины никаких других не ест. Но проблема в том, что халяльный магазин в другом городе, и ехать туда времени нет. В итоге всё заканчивается тем, что героиня приобретает всё необходимое в кошерном магазине, потому что подруга объясняет ей, что кашрут и халяль — абсолютно одно и тоже. После чего пакистанка и произносит фразу, вынесенную в заголовок. Мне пищевые ограничения ислама и иудаизма одинаково безразличны, но из-за названия я всю эту историю запомнил. И вот недавно читаю я книжку Евгения Сатановского про Израиль. Книжка не новая, но раньше в руки (точнее, на экран) не попадалась. И встречаю я в ней крайне оригинальную мысль: исламский мир в целом и арабский в частности должны беречь изо всех сил еврейское государство, поскольку ненависть к Израилю — это единственное, что объединяет этих заклятых друзей, и не даёт им передраться окончательно. Тут я, конечно, вспомнил про «Слава Аллаху…», а потом пришла мне в голову интересная аналогия. А ведь отношение американо-европейского сообщества к России, причём не просто к России, а к России по главе с Путиным — абсолютно тоже самое! Только пробежит между друзьями чёрная кошка, только запахнет очередным скандалом, сразу — хоп! Антироссийская резолюция, голосование какое-нибудь, и у них полный консенсус, все друг другу улыбаются, под локоток поддерживают, вот, дескать какие мы дружные! А вдруг так случится, что будет в нашей стране лидером какой-нибудь политик Провальный, раздаст всем всё, что попросят, будет команды из Вашингтона и Брюсселя по щелчку выполнять. И что тогда делать англосаксонским-франко-германским сотоварищам? На чём объединяться? Противостояние исламской агрессии? Да у европейцев голоса мусульман-избирателей на вес золота, они исламским странам шёпотом плохого слова не скажут, чтобы те не вытворяли. Охрана природа, эмигранты? Ни в жисть не договорятся. Вот и выходит, что надо им восклицать, как той пакистанке «Слава Аллаху», да ставить свечечки во здравие и многая лета Владимиру Владимировичу… А, может и ставят уже? Не исключаю… Кстати, даже если всем всё раздать — не поможет. Израиль как-то решил побыть хорошим мальчиком, подарил арабам Синайский полуостров. Спасибо сказали?? Дудки, полуостров террористами заполонили, а Израиль как ненавидели, так и ненавидят. Потому что полуостров — предлог, а в основе фактор единения. Так что будем жить. Как говорится, вашими молитвами…

15.

О телефонном розыгрыше
эх, давно возникла мысль поделиться здесь своей историей, но, так как с прозой не особо дружен, да и лень периодически накатывала, все как-то не решался. сегодня звезды сошлись)
преамбула:
2006 (или 2007, не столь важно) год. 2 студента - я, и мой лучший друг Серега, с выраженной любовью к черному юмору (как, впрочем, и я) и воспаленной фантазией. место действия - славный град Тамбов.
пора зимних каникул.
история:
Обучаясь в универе града Тамбова, но проживая в разных городах, мы с моим другом связь в период каникул держали по телефону. середина 2000-х, надо отметить, веселой порой была для нас. тогда вошли в моду мобилы, их могли себе позволить уже не только олигархи, соцсети еще не заполонили мир, расцветало телевидение: как сейчас помню ввод в эксплуатацию в нашем провинциальном городишке телеканала РЕН-ТВ, и крутившуюся по нему нон-стоп серию симпсонов и футурамы (которая для меня на тот момент была шедевром мультипликации). ах да, тогда еще вовсю процветали компьютерные клубы. и вот в те времена, в городе, в котором 200 тысяч с небольшим населения, а все знания о громозяках, пардон, представителей сексуальных меньшинств, черпались максимум из тв, и то из новостей, случилось нечто. А именно: мне на телефон пришло смс следующего содержания:
- Привет, парень! не хочешь познакомиться и потрахаться с мужчиной? обоюдно. -
После прочтения данного сообщения меня обуяла гамма чувств в следующем порядке: отвращение, крайняя степень офигевания, возмущение. и только потом включился мозг. первая мысль: послать нахрен в грубой форме была отметена по следующей причине: не каждый день убогие пишут, которых можно хорошенько постебать. Немного подумав, и дабы прощупать почву, отсылаю ответное смс:
- А ты не хочешь поцеловать меня в зад? (кто знает футураму, тот поймет).
ответ не заставил себя долго ждать:
- Нет, я бы лучше отсосал или в ж#пу дал. -
Здесь я охренел окончательно. Дядя, видимо, настроен был серьезно и чего хотел от жизни, точно знал. Тут-то я и решил разыграть своего друга. сказав завсегдатаю клуба "Голубая устрица", что я не из таких, я адресовал его к Серому, сославшись на то, что он хотел попробовать, да не с кем. И чтобы этот громозяка намекал мягко и постепенно, дабы Серегу не спугнуть. И само собой, чтобы переписку всю мне скидывал (якобы для советов, если что, по факту для контроля). Игорюша - так звали нашего любителя войти в портал - меня конечно же послушал и заслал такое же приветственное смс, что и мне, Сереге. Серый, тем временем, лежа на диване и почесывая бок, кайфовал от каникул, и что над ним нависли январские грозовые тучи, конечно же, не подозревал. Поэтому, получив смс с левого номера с предложением прочистить дымоход, решил, что кроме меня написать ему такое никто не мог, и тут же на все согласился, чем доставил уйму положительных эмоций не только Игорюше, но и мне. Далее у них началась беседа, длившаяся несколько дней, к сожалению, за давностью лет, процитировать ее я уже не могу, помню только, что чуть ли не от каждого сообщения рыдал от смеха. Если вкратце, Серый подыгрывал Игорьку во всем, считая, что общается со мной, я уссывался от их переписки, которую Игорюша исправно дублировал мне, находясь вне себя от счаться. Единственное условие любителя огурцов в похождениях было следующее: чтобы стержень нефритовый был не более 12 см, ибо, если больше, то дымоходу больно, и съесть нельзя - давится он (на айфон бы точно не заработал). Само собой, Серый на все соглашался и подыгрывал как мог. И в тот момент когда их общение дошло чуть ли не до свидания, я понял, пора приоткрыть завесу тайны. Звоню своему другу и спрашиваю:
-Привет, Серый! Тебе часом никто не пишет?
-С..ка, хочешь сказать, это был не ты?
-Не-а)
тут я конечно выслушал, что думают обо мне и моих родственниках в частности (приводить не буду, вдруг дети читают), дальше мы вместе поржали над ситуацией и решили, что надо любителя заехать в Попенгаген сплавить восвояси. К тому моменту "радужный парень" уже знал, в каком районе мы обитаем. Серый, в целях распрощаться, отправил ему смс:
-Знаешь, я тут сайт один нашел по увеличению члена в 2 раза. Теперь у меня 25 см.
-неее, извини, такой ни в рот, ни в ж#пу. - и тут вопрос, с которого мы в слезах катались по полу. - Адрес сайта не подскажешь?
Тем не менее, отказываяь сам оказать услуги, наш любитель "впитать силу земли", не хотел так просто отпускать добычу и настаивал на встрече в целях насыщения своих низменных потребностей. поэтому, когда он уже перестал понимать посылания в грубой форме, Серый согласился на вечернюю встречу.
А теперь картина маслом: поздний вечер, безлюдная остановка. стоит наш любитель пошалить на заднем дворе в ожидании встречи, а навстречу ему идут 2 немаленьких вполне молодых человека... с битами... приветственно ими помахивая. Как он бежал...
p.s имена изменены.

16.

В общей палатке было тепло и немного шумно. Поход был окончен и остатки "наркомовских" щедро разливались по железным кружкам, на скатерке лежал н.з. из тушенки, сгущенки и копченой колбасы, сберегаемой весь переход. Туристы праздновали победу, пили за то что в походе никто не погиб, пили за дом, пили за горы в которые еще предстояло не раз вернуться. Многие уже мысленно были дома. Вечером у пастухов была куплена большая голова козьего сыра, большой дефицит в городе и все предвкушали как дома угостят этой солоноватой вкуснятиной друзей и знакомых. Постепенно вечеринка закончилась и Николай с женой Тамарой отправились спать к себе в двухместную палатку. День был непростым, а встать решили пораньше, чтоб попасть на первый рейсовый до Минвод.
***
Ночью Николаю приснился сон, что его схватил медведь, вырваться никак не удавалось и медведь дергал его из стороны в сторону, в испуге он проснулся, его действительно кто-то тряс,
- да проснись же ты - услышал он шепот жены.
- Чего тебе?
- Соседи сыр потихоньку жрут.
- Ты че вообще с дуба рухнула, угомонись. - Представить что ребята втихаря станут есть сыр Николай не мог даже во сне.
- Да послушай, кто-то чавкает. А до этого я слышала, как кастрюля тренькнула.
Николай прислушался — судя по звукам действительно кто-то осторожно что-то ел за стенкой палатки. Потихоньку, чтоб не спугнуть обнаглевшего гурмана, Коля выбрался из палатки.
Картина предстала перед взором Коли сказочная, стояла полная Луна, под ее светом серебрилась горная речка и на фоне речки стоял ишак и доедал вкуснейший козий сыр.
В душе у Николая вскипело негодование, подхватив дрын лежавший у догоревшего костра он как можно тише подобрался к ишаку сзади и размахнувшись со всей силы опустил дрын на спину ничего не подозревавшего любителя сыра.
О том что ишак способен так орать Николай не подозревал, казалось что кто-то дернул за веревку паровозного гудка. Оглушив Колю ревом ишак рванул со всех четырех ног, но не туда куда предполагал ночной мститель, а в сторону общей палатки. Запутавшись в ее растяжках беглец рухнул на нее и повалил, при этом вовсю работая копытами пытаясь выбраться.
Коля разъярился и попытался приложить ишака еще пару раз, чтоб тот слез с палатки.
Ишак с палатки соскочил, но похоже Коля разок промахнулся и из палатки и до этого не молчавшей началась уж очень отборная многоступенчатая ругань знакомая только покорителям вершин и морских просторов. Коля озверел вконец и рванул за ишаком, убью гада - единственное что звучало в голове.
Пришел в себя наш герой стоя с дубиной по колено в ледяной горной речке, на соседнем берегу раздавался топот копыт ишака, скорости которого позавидовал бы любой арабский скакун. Все так же серебрилась вода под лучами полуночного светила и о произошедшем напоминали лишь стоны и матюки раздававшиеся из темного леса...

17.

По поводу: "Кто-то может сказать, в чём прикол спать на большом бурдюке?"

Могу похвастаться - целый месяц в своей жизни я спал на водяной кровати.
Дело было в Германии, кончался срок найма моей основной квартиры, где я провел 4 месяца, а наш проект немецкая компания неожиданно решила продлить еще на месяц - и это в сентябре месяце!
С одной стороны, хорошо, что платят лишние бабки (в те годы - 20 лет назад - малодоступные простому российскому кандидату наук в его НИИ), с другой стороны, уровень даже немецкой зарплаты все же не предполагал проживание в отеле - даже 2* отель за 30 дней "съел" бы 80% заработка... А искать приличную квартиру на 1 месяц, да в сентябре, в университетском городе - нереально.
Удалось снять только комнату.
Комната та сдавалась по объявлению "Drei Frauen suchen einen Mann" ("Три женщины ищут одного мужчину"). Четыре подружки-студентки при поступлении в универ сняли четырехкомнатную квартиру на 5 лет (причем по фиксированной цене на все пять лет...). Одна из них укатила на практику в Швейцарию на 1 месяц. Трое других решили, что будет неправильно, если свободная комната будет пустовать и решили ее временно сдать, сэкономив на своих коммунальных платежах тем самым. По соотношению цена-качество данная комната оказалась лучшим вариантом из тех, что я просмотрел за пару дней, и я ее снял на месяц. Почему девчонки захотели именно мужчину на этот месяц - уже не помню, все трое оставшихся имели бой-френдов, харрасмента мне никакого не учиняли. Вроде бы, чтобы не обострять конкуренцию за единственное биде в квартире - но точно через столько лет уже не скажу.
И вот я понял, что единственное место для сна в этой комнате - та самая водная кровать. Она лежала (язык не поворачивается сказать - стояла) на полу, в специальном металлическом "корыте", так что даже если бы я ее разрезал ножом или проткнул шилом - больше 5-7 литров воды на пол бы не попало, все остальное принял бы металлический "поддон".
С опаской я лег на это сооружение в свой первый вечер в этой комнате.
От моего "возлегания" вода в кровати заходила ходуном. Минут через пять колебания успокоились, и я попытался закрыть глаза. При этом повернул руку, чтобы было удобнее. Поворот руки вызвал еще 3 минуты колебаний. Легкое покашливание - еще 2 минуты "качания на волнах". Уже начал было засыпать, после 15 мин неподвижного лежания - случайный взмах рукой, и снова 5 минут покачивания... Нет, где-то через неделю я приспособился, а ближе к концу месяца начал получать определенное удовольствие, сам себя укачивая, ритмично сокращая мышцы спины...
Поговорил я и с немками насчет того, в чем же кайф-то, ведь такая кровать явно стоит в 4-5 раз дороже вполне приличной икеевской.
Надо мной заржали и сказали, что я ничего не понял, т.к. спал в этой кровати в одиночку, а не с дамой.
Типа надо сначала раскачаться в процессе секса, а дальше сооружение секунд десять-пятнадцать качается само, да еще и в нужном ритме. Вдобавок, у дамы возникает легкое головокружения при "морской качке", что опять же якобы облегчает наступление оргазма. В общем, из четырех дам трахаться на той кровати нравилось троим (подружка им предоставляла такую возможность время от времени), и лишь одну немного тошнило - она категорически предпочитала "секс на суше".
Кстати, уехавшая на практику девушка оказалась довольно-таки в плане секса продвинутой - помимо водного сексодрома, я (случайно) нашел у нее под небольшой тумбочкой наручники из секс-шопа, в книжном шкафу гордо стояла на видном месте коробка со "съедобными трусиками" и откуда-то с этого шкафа при случайном толчке на меня спланировало полдюжины эротических фотографий хозяйки - ничего так была фигурка, хотя "габбсбургская" нижняя челюсть немножко девушку портила, на мой взгляд.

PS. Прошу данный текст рекламой водяных кроватей не считать.

18.

С чем ассоциируется у нынешнего гражданина России звание полковник? Конечно, с квартирой, набитой баблом! А я знавал полковника бессребреника!
Ну как знавал... Я его сын! Полковник этот был не ментовский, а армейский. Конечно, многие скажут, мол ты его сыночек и папу отбеливаешь. Но, скажу вам честно, сам иногда злился на отца, что он такой принципиальный. Помнится, в Тбилиси, в апреле 1989 года, объявили комендантский час. Случилось это в связи с антисоветскими митингами в центре города. Так вот именно тогда случилась у нас под балконом перестрелка! Ехал БТР по улице, патрулировал в общем, а тут какой-то сторонник свободной и независимой Грузии бахнул из какой-то берданки по нему со своего балкона. Бойцы деликатно не стали палить из крупнокалиберного пулемёта. Ответили шквалом из автоматов. Отец в тот день был дежурным по оперативному управлению штаба Закавказского Военного Округа.
Согнали тогда в Тбилиси, в связи с беспорядками, разных важных генералов. И вот в тот момент, когда моя мама позвонила папе и, заикаясь от страха, сообщила о стрельбе у нас под домом, сидел рядом с папой генерал от десантуры Грачёв. Впоследствии известный как Паша-мерседес. Отец, выслушав маму, по-военному чётко сообщил всем присутствующим на пункте боевого управления, что на улице Будапештской перестрелка! Грачёв-"гений" сказал отцу – «Пусть жена срочно завесит окна солдатскими одеялами». Отец удивился и опустив, что само по себе это предложение попахивает идиотизмом, сообщил что у него дома нет солдатских одеял! На что удивился уже Грачёв - «До полковника дослужился и нет дома солдатских одеял!???»
Отец так ответил, что заржали все кроме Грачёва. Он сказал: «Я не отбираю у солдат одеяла!».
Этот разговор мне пересказал сослуживец отца! И, скажу вам честно, единственное что было у нас дома так сказать на халяву от армии, - это списанные ящики от снарядов! Разный хлам в них хранили на балконе! Отец, конечно, не был святым. Как нормальному мужику, а тем более офицеру, ему присуще было гусарство! И выпить любил, и к дамам лёгкого поведения был не равнодушен. Но всё, что касалось службы, было безупречно! При выходе на пенсию он получил трешку в одном из краевых центров России. Но его сослуживцы умудрились себе по несколько квартир намутить!
Я поступал в училище на общих основаниях, да и поступил в обычное общевойсковое, а не в блатные, которые готовили военных юристов или переводчиков. Единственную блажь, которую он получил от МО, выхлопотал я для него.
Как-то, находясь в отпуске, я выпивал с отцом. И он пожаловался, что скучно ему без меня! Надо сказать, что как я одел офицерские эполеты, мы стали не просто отцом и сыном, но и лучшими друзьями! Я пошёл в полк, расположенный в том городе и взял у командира отношение на себя! Тогда дефицит офицеров был серьёзный и проблем с переводом не возникло. Ну, как не возникло. Командир того полка, из которого я переводился, долго ворчал, но отпустил!
Как-то раз, отправили меня в командировку. Ехать надо было в часть в соседний город. По этому случаю получил я в распоряжение УАЗик, а вот свободного бойца-водителя не нашлось. В общем, надо мне было самому рулить! Да я, собственно, этому только рад был. Это была середина нулевых и такое было в порядке вещей. Перед отъездом из города заскочил домой, и отец решил прокатиться со мной. Мол скучно дома сидеть, а так развеюсь немного. Я этому тоже обрадовался. Отец одел мундир, и мы поехали. По дороге отец попросил порулить. Мол дай-ка вспомнить, как баранка УАЗика на ощупь! Он отлично водил автомобиль, так что я, естественно, согласился. И как-то мы заболтались по дороге, что сами не поняли, как очутились на стоянке перед КПП той воинской части, в которую я ехал. Когда подъезжали, перед КПП курил прапорщик. Как позже выяснилось, дежурный по КПП. Надо сказать, что ходил я тогда в танковом бушлате. Очень удобная штука, но на нём не предусмотрены погоны. Короче, видно по мне, что офицер, но не понятно кто по званию. Вышел я из машины и отец из-за руля вылез ноги размять. Я на КПП предъявляю прапору предписание. А он бегло глянул на него и пристально меня разглядывает. Я ему: «Так пропуск выпишите?» А он мне козыряет и говорит: «Проходите!»
Когда я свои дела оформил, на КПП ко мне этот прапор подошёл и заговорщически, почти шёпотом, спросил: «Простите! А вы кто?»
«Как это кто? Я же вам предписание предъявлял! Капитан Жданов! В/ч такая то». Прапор округлил глаза и, кивая на отца, прогуливающегося около УАЗика, спросил: «А это кто?»
Я конечно объяснил ему, что это мой отец. Что он на пенсии и приехал за компанию!
«Ну вы товарищ капитан даете! А я думаю, кто же он такой, если у него водитель полковник».
П/с. Отца нет уже десять лет! И у меня такое чувство, что я маленький мальчик, потерявшийся в большом городе! Хотя и сам давно отец, и не за горами как стану дедом, (сыну девятнадцать будет). Цените отцов! Наступит момент, когда вам станет невыносимо одиноко без отца!

19.

Интересная статья американца John Cheese, редактора портала cracked dot com.

В 1982 году я был восьмилетним мальчиком, я сидел за партой в третьем классе обычной американской школы, когда сработала аварийная сирена. Мы на Среднем Западе привыкли к подобным вещам, потому что через регион часто проходили торнадо. Но эта сирена была другой. Она звучала все громче и настойчивее. Можно сказать даже зловеще. Звук сирены был похож на крик дельфинов, которые кричали песни Скид Роу. Это не было похоже на предупреждение о торнадо. Это было что-то новое ... что-то темное. И я начал впадать в панику.

Учитель велел нам залезть под стол и прикрыть наши головы. В таком положении мы оставались минут пять, а потом по селектору раздался голос, который сказал, что тест системы прошёл успешно, и что все мы можем вернуться к нашим обычным занятиям в классе.

Когда мы вернулись на свои места, учитель объяснил, что эта сирена-предупреждение о ядерной атаке. Если Россия (тогда СССР) решит сбросить бомбу на США, то мы должны поступить именно так, спрятаться под стол и накрыть голову руками... Потому что, я предполагаю, стол - единственное безопасное место при ядерном взрыве. У всех нас были вопросы. Зачем русским нападать на нас? Зачем им бомбить случайный школу в центре, у черта на куличках, в штате Иллинойс? Почему они нас так ненавидят? Учитель сказал нам, что все это будет объяснено в течение следующих нескольких недель, потому что мы были уже достаточно взрослые (напомню, мне тогда было 8 лет), чтобы узнать о Холодной войне. Затем она выкатила страшный кинопроектор и вытащила большой белый холст.

В течение следующих нескольких недель, нас кормили жуткими видео, которые рассказывали о том, как аморально ведут себя русские. Нам сказали, что они в любую секунду могут нажать на большую красную кнопку, и это будет конец света. Они объяснили, как коммунизм был абсолютным злом. Что если ты - гражданин СССР и хочешь чизбургер, нужно было получить разрешение правительства, прежде чем пойти, чтобы заказать его. Это не шутка - это реальная вещь, которую нам вдалбливали в школе. Это всё само по себе было страшно, потому что в восемь лет в США единственное, чем ты увлекался так это мультфильмы, пердеж, отрыжка и МакДональдс (пердеж и отрыжку можно поставить после слова МакДональдс). Мы быстро прочувствовали всю боль русских из-за чизбургерного кризиса.

Нам сказали, что в Берлина находится огромная стена и что если ты окажешься где-то рядом, русские и немецкие военные будут стрелять без предупреждения. Эта стена была величайшим символом притеснения на планете и цель Америки номер один была снести её. Нам сказали, что российская милиция регулярно проверяет своих граждан на улице средь бела дня. Что если вам что-нибудь не понравится, то вы рискуете своей жизнью или рискуете оказаться на много лет в тюрьме. Мы довольно быстро поняли, что Россия не была страной - это была фабрика смерти.

Нас учили, что в России много людей, которые были не согласны со своим правительством, но если они говорили об этом их избивали или убивали. Даже если это не делала полиция, это делали граждане, которые поддерживали правительство. Нас учили, что в России на каждом углу камеры, которые документируют всё, что ты делаешь, поэтому у русского человека не было спасения от глаз милиции или военных. И если Россия всё-таки начнет войну с США и она случайно выиграет, то тоже самое случится со свободными и хорошими Соединенными Штатами. После таких лекций на ближайшие 10 лет я отказался носить белое белье, так как любое упоминание о русских могло изменить его цвет.

Так почему я вспомнил об этом инциденте 34 года спустя и 25 лет после окончания Холодной войны? Потому что сейчас я не могу сделать даже самого простого без чувства страха, которое я испытывал когда в 1982 году был третьеклассником.

Видеонаблюдения в США является стандартной практической в каждом крупном городе страны. Каждую неделю, я вижу, ещё одну историю о гражданине США убитого офицером полиции США. Мы возводим стену на границе с Мексикой. Люди устраивают нападения на членов политических движений во всех штатах, и это происходит так часто, что я перестал за этим следить. У нас кандидат в президенты открыто утверждает, что другого кандидата следовало бы убить. Мы пропитаны предупреждениями о готовящихся терактах, даже в нашей крошечной школе в нашем мухосранске, штат Иллинойс. И то что я вижу за окном сегодняшней свободной Америки очень похоже на уровень "образования" третьеклассника времен Холодной войны. Единственная разница заключается в том, что нас учили, что мы будем вынуждены ... это ... не то что бы добровольно, а под гнётом жестокого тирана, если конечно ему удастся сокрушить свободные и сильные США ... нырять и пить это дерьмо с шипами под стук кирзовых сапог русских офицеров идущих по всем самым глухим улицам нашей страны.

Это пугает меня. Черт, даже то, что эта статья размещена в разделе комедийные рассказы, ставит меня в группу риска по преследованиям, угрозам смерти и возмездия. И это не просто домыслы, я уже получал угрозы смерти за то, что говорю я не так как надо и не так как говорит комун... демократическая партия и что люблю каламбуры. Я не знаю, но я рискну оставить здесь свой отзыв. Я всего лишь белый, гетеросексуальный мужчина, я всего лишь посмел сделать сравнение Холодной войны с современной Америкой. Конечно, я мог бы просто написать статью про стояки, мультфильмы, пердеж, отрыжку и МакДональдс (пердеж и отрыжку можно поставить после слова МакДональдс), потому что это никогда не перестанет быть смешным.

Я не агитирую, не пропагандирую, это просто наблюдения. Когда мой класс предупреждали и возможном будущем, я что-то не слышал, что "американские граждане зайдут слишком далеко." Нам скорее говорили, что "внешние источники заставят нас быть". Это заставляет меня задаться вопросом, чему в других странах учат своих детей? "Россию погубит нас всех?"

Я не хочу вас пугать, потому что моя страна сделала меня тем, кем я являюсь сегодня. Идея о том, что нищий в один прекрасный момент может стать мультимиллионером уникальна для США. Мне нравится тот факт, что США дает нам такую возможность. Мне нравится, что у нас есть возможность встать и указать на несправедливость глобального масштаба. Мне нравится, что если мы решим, что это место не для нас, мы можем собраться и уехать без согласия правительства. Мне нравится, что на каждого жестокий американского дебила у нас есть тысячи мирных людей, которые готовы встать и сказать: "I can fixed it!!! Give me ducktape!!!"

Я считаю, что мы хорошая страна. Я просто хочу, чтобы люди сделали шаг назад и наконец поняли, что той Россией о которой мне говорили в 1982 году в итоге стали США. И стали они такой не только для своих граждан, но и для всего мира.

20.

ЗЯМА

Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.

Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.

Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.

Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.

На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.

Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.

Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.

Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!

В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.

Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.

Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.

В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.

Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.

Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.

Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...

Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.

Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.

После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.

- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.

Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...

Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».

Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru

21.

Иду по улице. Погода - блеск. Солнышко светит, купола на храме горят, листья под ногами шуршат, столько благодати вокруг, - не унести. И тут навстречу два пацанчика. Ничего такие хлопчики, чистенькие, аккуратные, без особых признаков деградации на лицах, лет восемнадцати плюс минус. Поравнялись, говорят:
- Простите пожалуйста!
- Это смотря за что. - отвечаю вежливо.
Замешкались.
- Да мы это... Не знаете, где тут у вас в городе церковь такая, с голубыми куполами?
- Не эта?
- Не! С голубыми.
- А ещё какие нибудь приметы есть?
- Нууу... Там ещё перекрёсток такой, буквой Т...
- Перекрёсток - это конечно уникальный ориентир. А ещё что нибудь?
Парни обреченно помотали головами.
- Короче. Если я правильно понимаю, церковь эта ваша на другой стороне города. Сюда-то вас как занесло?
- Да мы полдня ходим, это четвёртая церковь уже!
- А эта вас чем не устраивает? Хорошая церковь. Разницы ведь никакой. Если покаяться там, или отпеть кого, у нас тут батюшка очень душевный.
- Не, нам та нужна. Мы там ночью мобильник в залог оставили.
- В церкви?!
- Да не! В баре там, неподалёку. Сидели ночью, в деньги не попали чуть-чуть, пришлось оставить.
- Что за бар?
- Да не знаем мы!
- Нормально! А церковь при чем? Сидели в баре, ищете церковь.
- Да мы кроме этой церкви и не помним ничего!
- Хорошо посидели.
- Да уж... Вы адрес не знаете, этой церкви, как нам таксисту сказать?
Открыл карту на телефоне, нашел эту церковь. Даже фотографию нашел.
- Эта?
Обрадовались.
- Точно, эта! А там рядом бар есть?
Нашли поблизости какой-то бар.
- А можно туда позвонить?
Набрал номер.
- Кафе "Анютины глазки" (ну, условно) слушает!
- Ой, здрасьте! Это мы! Мы ночью телефон в залог не у вас оставляли?
- Есть такое дело! - сказали на том конце.
- Можно мы сейчас подъедем?
- Давайте быстрее, а то я от начальства уже получил. Нам запрещено вобще-то вещи в залог брать...
- Мы щас! Мы быстро!

Спросили, где лучше взять такси, и убежали.
История на этом не закончилась. Где-то через час раздался звонок.

- Добрый день! Капитан Пупкин, городское УВД. Скажите, это ваш номер?
- Мой.
- С этого номера час назад был осуществлён звонок в бар "Анютины глазки".
- Ну, был.
- Это вы звонили?
- Я.
- С какой целью?
- А вы с какой целью интересуетесь? Откуда мне вообще знать, что вы капитан пупкин, а не наоборот?
- Я со служебного номера звоню. Можете перезвонить дежурному, вас на меня переключат.
- Не буду перезванивать. Подошли два пацана, попросили помочь.
- Что за пацаны, вы их знаете?
- Да нет конечно. Просто на улице подошли.
- Хорошо. Скажите пожалуйста ваше имя и адрес, возможно нам придётся подъехать, снять с вас показания.
- А что случилось-то?!
И капитан в двух словах рассказал такую историю.

Два молодых человека, жителя столицы, собрались навестить своего товарища, жителя подмосковья. Товарища дома не оказалось, и приятели, что б не терять даром времени, решили себя культурно обогатить знакомством с достопримечательностями нашего города. Тем более что были они тут в первый раз. По дороге к достопримечательностям слегка смочили свой культурный слой изнутри. Выпили короче. После осмотра достопримечательностей пошли в кино. Во время сеанса сделали замечание какому-то гражданину, который громко разговаривал по телефону, мешая остальным зрителям осуществлять просмотр художественного фильма, чем наносил им материальный ущерб в размере стоимости купленных билетов. Гражданин в ответ огрызнулся, и продолжил разговор. Дали гражданину по ушам, отобрали телефон, и покинули кинотеатр, поскольку за время инцидента напрочь потеряли нить сюжета в частности, и интерес к кинематографу в общем. Потом зашли в какой-то бар, где в итоге и оставили в залог изъятый у гражданина телефон. Потом уехали домой "не помним даже на каком виде транспорта".

В это же самое время гражданин, получивший по ушам и без телефона, дождавшись когда хулиганы покинут место событий, выдвинулся в сторону ближайшего отделения милиции. Пока объяснялся с дежурным, пока писал заявление, пока ждал дознавателя, времени прошло изрядно. Сняв показания, дознаватель поинтересовался, не пытался ли потерпевший звонить на номер похищенного телефона.
- Нет конечно! - ответил потерпевший. - С чего?!
Тогда капитан придвинул к себе телефон и набрал номер, без особой впрочем надежды.
- Алло! - неожиданно раздался в трубке спокойный и доброжелательный голос на фоне смеха и музыки.
- Это кто? - спросил капитан.
- Бар "Анютины глазки" слушает! - ответили на том конце.

Телефон у бармена конечно изъяли, и тут же вернули под расписку "на ответственное хранение". Шансов, что похитители вернуться за краденым телефоном или как-то ещё себя проявят, был конечно мизерный, но тем не менее. Собственно, этот-то мизерный шанс и встретился мне по дороге со словами "Эй, дядя, а где тут у вас церковь с голубыми куполами?"

Вот такая история. Кстати, со слов капитана, пацаны эти мамами клянутся, что ехали в город с единственной целью - вернуть телефон законному владельцу. Проснулись мол, поняли, что совершили неблаговидный поступок, и поехали исправлять. "Ну не дураки же мы в самом деле так подставляться из-за какого-то телефона!". Не знаю как капитан, а я, видевший этих пацанов, почему-то склонен им верить. Как-то мало они походили на малолетних рецидивистов, я в их годы походил значительно больше. Впрочем, ни моё мнение, ни мнение капитана по сути роли-то никакой не играет. Степень вины определяет суд. "Ему надо было просто с женщинами своими вовремя разбираться, и пистолеты не разбрасывать где попало. А наказания без вины не бывает, Шарапов"

И вот знаете, что меня поразило в этой истории больше всего? Что показалось самым примечательным?
За целый день пребывания в городе единственное, что отпечаталось в голове у этих молодых людей - голубые купола какого-то храма.
О чем это говорит? Это говорит о том, что церковь не только играет в нашей жизни важную роль, но и служит ориентиром для нашей молодёжи.
И иногда, как показал этот случай, - единственным ориентиром.
Это ли не прекрасно?

22.

Как-то давно, во время моей службы на Кольском, мне довелось узреть тогдашнюю всесоюзную звезду - Михаила Боярского. В те времена он ещё не снимался на пару с дочей во всякого рода киношлаке, а звездил вполне заслуженно, много снимаясь и выдавая заодно как певец, такие любимые народом хиты как «Городские цветы», «Любимый мой дворик», «Сяду в скорый поезд» и т.д.
Случилась это в городе Оленегорске, в ледовый дворец которого нас, матросов, привезли собирать щиты для эстрады, с тем, чтобы после концерта мы же их и разбирали. Этим в тот раз всё вероятно бы и закончилось, но за кулисами там тёрся военный корреспондент областной газеты «Страж Заполярья», который мы все называли «Страх Заполярья». Ему-то и понадобилось сделать фото Боярского с моряками-североморцами и, будучи по званию выше нашего мичмана, он, после краткой с ним ругани, отобрал среди нас двоих (меня и азербайджанца Кичибекова) для этой задачи, велев идти за ним.
Пришли мы к двери директорского кабинета, которую наш корреспондент с почтением отворил, открыв нам с Кичей следующую экспозицию. Боярский, весь в чёрном (без шляпы, кстати), директор ледового и какая-то тощая рыжая, беспрестанно смеющаяся девица-вобла, все вместе дружно употребляли коньяк, стоявший пред ними на письменном столе. Помню, что, увидев Боярского, я тотчас вытаращился на него и замер как изваяние.
- Вот нихрена себе думаю - д`Артаньян! Живой!! С привычными по детству усами и длинными волосами!! Знакомым гасконским носом!! Трындец!!!
Наш старшой, сунув башку в дверь, начал канючить о чём-то с директором, время от времени повторяя - ну Вы же обещали…. В конце концов, он видимо их всех достал и Боярский, намахнув полную рюмку, сказал
- Ладно, но только быстро, мне скоро Констанцию петь! - девица-вобла с готовностью закатилась.
- Пять минут - обрадовался наш военкор и нас усадили на диван в коридоре, а вышедший к нам Боярский уселся на кресло напротив. Я оказался прямо напротив него и окаменел ещё больше.
Замечу, что каменел тогда я один. Кичибеков не грелся совершенно. Надо сказать, что он был только после учебки, и когда месяц назад прибыл к нам в часть (в одном бушлате, без тельника, вещмешка и шапки), то выяснилось, что по-русски он не говорил вообще. Произносил он тогда лишь одно единственное слово - «спыздылы». По прошествии месяца Кича у нас освоился, начал лопать котлеты на свином сале и выучил ещё одно заветное слово - «заэбаль». В принципе, для кратких коммуникаций этих двух слов ему было достаточно. Кто такой Боярский он абсолютно не знал да и особо не интересовался, а когда по дороге домой я сказал ему, что это был д`Артаньян, он пожал плечами и на всякий случай сказал мне - Заэбаль дартьян!

Наш корреспондент установил напротив нас лампу как в вытрезвителе, и начал щёлкать нас с Боярским бегая вокруг нас словно Чарли Чаплин. Поносившись так с минуту, он взмолился
- Поговорите о чём-нибудь с Михаилом Сергеевичем, кадры мёртвые получатся.…
Мы молчали. Я ссал, а Кича, по всей видимости, просто не понял сути обозначенной проблемы.
- Что им сейчас-то говорить - начал тогда сам Боярский - вот на дембель пойдут, разговорятся. Когда на дембель-то? - обратился он к нам.
Обратился вроде довольно доброжелательно, и я в ответ даже промямлил, что через полгода.
- Ну, так, ерунда осталась - сказал Боярский и я вроде даже как-то осмелел. Ещё в то время я, как и многие, слушал наших рокеров - Цоя, Аквариум и т.д. А те тогда числились с Боярским в Питере в одном театре и вот на эту тему мы и пообщались с ним несколько минут. После чего, пожав нам руки, он пошёл дальше пить коняшку, а нас с Кичей военкор сдал мичману, пообещав выслать портфолио на адрес части. Ничего, конечно, этот шнырь не выслал, и свою фотку с Боярским мы увидели лишь через неделю, когда вышел новый номер. С тем ещё жутким, черно-белым качеством расплывчатой полиграфии, которое уже осталось в прошлом.

Лучше всех на ней получился Кича. Боярского я признал по усам, а себя увидел, лишь внимательно вглядевшись в фото под люстрой в ленинской комнате. Краткая аннотация внизу изображения гласила, что на нём знаменитый советский актёр Михаил Боярский беседует с матросами Северного флота, в часть к которым он и прибыл с дружеским визитом. В итоге нам досталось лишь два газетных экземпляра, один из которых я после отправил с письмом матери, а второй забрал Кича также отослав к себе на родину, предварительно надёжно закрасив меня с Боярским химическим карандашом. В части потом меня все долго ругали, что я и в самом деле не пригласил Боярского к нам в гости и даже не взял автографа.

23.

Эту историю мне рассказали в музее. Каком - скажу позже, иначе будет не интересно:)

В одном небольшом сибирском городе жил парень. Молодой, лет 30, спортивный, идейный и все при нём. Работал на заводе, учился и вел идеологически грамотный образ жизни.
Но была у него одна большая мечта - разумеется голубая, несбыточная - он очень хотел найти свою маму. Папу он уже не рассчитывал найти, чувствовал что его уже нет, а вот маму, маму он найти очень хотел. Но только где же найдешь маму, когда ты сын ВРАГА НАРОДА! Мальчик в 3 года попал в детдом, где ему дали другое имя и фамилию, а старые данные были засекречены и впоследствии уничтожены. Никаких ниточек, связывавших его с семьей, не осталось. Единственное, что он помнил из своей "старой жизни" - это то, что они жили в большом городе, вокруг были высокие здания, а маму звали Люба. И ещё - да, он помнил один момент, который вводил всех, кому он его рассказывал в недоумение, и который уже сам научился списывать на детские фантазии. Он помнил, что в детский сад он ездил с мамой на лифте! Да, именно так - в детский сад на лифте!
Причем ему запомнилось, что они не спускались, а поднимались.
Разумеется, никто никогда о таком детском саде не слышал, да и сам парень уже свыкся с мыслью о том, что прошлого не вернуть.
Шли годы, парень выучился и как говорится, попал в струю - в раннее брежневское время он дорос до главного инженера завода, и поехал на повышение квалификации не просто абы куда, а в столицу.
Был летний день, суббота, на улице было жарко, и парень решил проехаться на речном трамвайчике. Рядом с ним примостился какой-то дедок, очень интеллигентный и разговорчивый. Узнав, что мужчина (а ему было уже за 30) ни разу не был в столице, старичок начал проводить ему обширную экскурсию по местам, которые они проплывали. Вот слева они проплыли бассейн "Москва", а слева нависла серая громадина знаменитого "Дома на Набережной". Старичок, явно знакомый с местным бытом, начал расписывать сладкую жизнь обитателей этого дома, а когда речной трамвайчик почти поравнялся с Кремлем, старичок показал мужчине на кусочек корпуса задней части дома, который возвышался в виде надстройки и сказал: Видите эту надстройку? Это единственный в Советском Союзе детский сад, который находится на крыше. Туда детей на лифте возят!
- Мужчина, что с вами? Сердце? Врача!
.....
Дальше были бесконечные расспросы жильцов, сопряженные с немалым риском (дом только пару лет как перестал плотно охраняться), и чудо все же свершилось - мама Люба, пережившая долгие годы лагерей, нашлась в обычной московской коммуналке.

24.

Ницше.

Я стремительно перемещался вдоль улиц прибалтийской столицы. Я был
предельно сосредоточен, прислушиваясь к своему организму, отмечая
малейшие нюансы изменения его состояния. Я разговаривал с ним, то
угрожая ему, то уговаривая. Время от времени накатывали волны позывов,
вызывая необычайный всплеск энергии и как следствие увеличение скорости,
а отхлынув, обдавали тело холодным потом, вызывая слабость в ногах. В
местах поворотов улиц, где приходилось снижать скорость, накатывали
особо сильные «Цунами», которые как бы поддавали коксу, и скорость моего
движения возрастала необычайно, удивляя даже меня. Воистину ресурсы
организма безграничны. Люди шарахались при виде меня, вжимаясь в стены
домов, пропуская меня, а после подолгу смотрели в след, пытаясь понять,
что это было.

Это была моя первая тур поездка с отцом, и была она по Прибалтике. Мы
уже посетили Калининград, Ригу и Минск, и пребывали в столице Литовской
Советской Социалистической Республике, городе-герое Вильнюсе.
Для меня, выросшего на северном Кавказе, это была какая-то другая
планета.
Замки, архитектура.
Другой язык, другие люди.
Чего стоил только один Тракайский замок, древняя столица Литовского
княжества, в котором я узнал тот самый замок, в котором разворачивались
события фильма "Приключения Электроника"

Я узнал что такое светофор. Не сам светофор конечно, а то, что переходя
на красный свет светофора, можно получить всеобщее молчаливое порицание.
А именно взгляды окружающих как на полного кретина, что было для меня
удивительно. Не взгляды конечно, а такое трогательное отношение к
выполнению цветовых условностей.
В Вильнюсе была куча действующих лютеранских церквей. У нас конечно же
тоже были действующие церкви, но не в таком количестве как в Вильнюсе и
Риге, посещение которых не было моветоном, что также сильно удивило
меня.
Я заходил во все костелы и кирхи, что встречались на моем пути, а также
в православные соборы и монастыри.
Да-да, в Прибалтике оказалась сильнейшая епархия РПЦ.
Я подолгу изводил вопросами экскурсоводов и соседа по номеру историка
дядю Володю из Волгограда, в чем же заключаются отличия между разными
ветвями христианства, от сути, до отличий в убранстве.
Как раз в это время в Вильнюсе проходила конфирмация.

В отличии от православия, в латинском обряде существует обряд
конфирмации, осознанное принятие крещения у детей возрастом 12-14 лет.

Все кирхи и костелы были полны детей приблизительно моего возраста. Я
их как увидел, так и обомлел.
Сначала я подумал, что это свадьбы такие, массовые. Девочки все в белом,
мальчики в костюмах. Подумал было, что совсем тут народ охренел, дети
еще жизни ни нюхали, а их уже под венец?
Дядя Вова растолковал мне, что к чему, про первое причастие и так далее,
и пообещал меня с сводить на службу, поглазеть.
Я решил, что - ништяк!

На следующий день, отец свалил на матч Жальгириса со Спартаком,
предоставив меня самому себе, оставив мне мелочь на игровые автоматы, с
которыми я так же познакомился впервые в жизни.
Я шоблался по гостинице, маясь от безделья, когда в холле отеля меня
выловил дядя Вова, сообщив что ПОРА.

В тот момент я уже хотел ссать. Не так чтобы прижало, но о сортире я уже
подумывал. Я прикинул возможности организма, спросив далеко ли кирха, и
получив ответ что совсем рядом, решил время зря не терять на подъем в
номер и обратно, отправился в путь за новыми впечатлениями.

....

Как же я ошибался.
Недалеко, в понятиях дяди Вовы, оказалось раз в десять больше моего
представления.
Когда мы отошли от отеля на расстояние невозврата, я забеспокоился.
Уточнил у дяди Володи, когда же уже, и получив ответ, что где-то столько
же, мне реально поплохело.
Я забил тревогу.
Дядя Вова, между нами говоря, легко относящийся к жизни, сказал,-
«НЕ ССЫ! Прорвемся!», чем упрочил мое тревожное состояние.
На мои убедительные возражения, он предложил отлить ГДЕ-НИБУДЬ ТУТ.

ГДЕ ТУТ?

Вообще-то мы находились в центре города! Мы свернули от нашего
основного маршрута и стали барражировать по подворотням, искать это
ГДЕ-НИБУДЬ ТУТ.

Искали мы недолго. Историческая часть Вильнюса была полна всяческих
закутков и внутренних дворов, и это ГДЕ-НИБУДЬ ТУТ оказался дом, у
которого первый этаж был полуподвальным, а следовательно окна первого
этажа были как бы в яме. Не в яме конечно же, а в углублении таком. Окна
были зашторены, а мой рост позволял без напрягов скрыться в углублении,
и только моя голова торчала бы как из окопа.
Одним словом, мне дана была команда прыгать туда и ссать, что и было
сделано.

...

В тот момент, когда процесс уже был запущен, и я достал Антона и почти
расслабился, произошло непредвиденное.
Жилец квартиры, в чьей яме я изготовился сотворить кое-что, решил
проветрить помещение. Он в один момент распахнул шторы и открыл окно.
А там я.
А еще точнее, мой ствол направленный ему, аккурат между глаз.
...
Вы когда-нибудь пробовали остановить процесс, когда уже расслабились?

Я СМОГ!!!!!

Мы быстрым шагом покидали место вероятного правонарушения, когда я
осознал, что проблема по-прежнему не устранена, и организм мой был
предельно возмущен этим фактом.
Но я решил больше не испытывать судьбу и дотерпеть таки до места.
Когда же мы ОЧЕНЬ быстрым шагом приперлись к кирхе, нас ждал неприятный
сюрприз.
Собственно я уже на подходе не был уверен, что оно мне надо вообще, и
каково же было мое возмещение, а особенно моего пузыря, когда оказалось
что дядя, сука, Вова все напутал, и…

В ЭТОТ ДЕНЬ КОНФИРМАЦИИ НЕТ!!!

....

Я РВАНУЛ НАЗАД!

Я стремительно перемещался вдоль улиц прибалтийской столицы. Я был
предельно сосредоточен, прислушиваясь к своему организму, отмечая
малейшие нюансы изменения его состояния. Я разговаривал с ним, то
угрожая ему, то уговаривая. Время от времени накатывали волны позывов,
вызывая необычайный всплеск энергии и как следствие увеличение скорости,
а отхлынув, обдавали тело холодным потом, вызывая слабость в ногах. В
местах поворотов улиц, где приходилось снижать скорость, накатывали
особо сильные «Цунами», которые как бы поддавали коксу, и скорость моего
движения возрастала необычайно, удивляя даже меня. Воистину ресурсы
организма безграничны.
Самое опастное для меня в тот момент было спотыкнуться и упасть! И чтобы
этого не произошло, я бежал высоко поднимая копыта, люди шарахались при
виде меня, вжимаясь в стены домов, пропуская меня, а после подолгу
смотрели в след, пытаясь понять, что это было.

Пока я бежал, я заметил, что если бежать, то хочется меньше.
Но на моем пути кое-где встречались светофоры.
И не везде с зеленым светом.
Мне приходилось останавливаться.
В момент остановки накатывал девятый вал, до мурашек на загривке.
Приходилось бегать вокруг светофора.
Когда я добежал до отеля, передо мной стал выбор. Я знал два близлежащих
горшка, один в номере, а это 12 этаж, другой в баре, что за холлом.
Конечно же бар, так как для того чтобы попасть в номер пришлось бы таки
сделать остановку у лифта, вокруг которого особо не побегаешь, а наката
новой волны от вынужденной остановки я бы уже не выдержал.
Пробегая вдоль бара, я слышал звон падающих столовых приборов, и шелест
разлетающихся салфеток от ветра который я поднимал.
Я добежал до заветной двери и...
ТВОЮМАТЬ! Там сидел какой-то засранец!

А стоять нельзя!

Издав звериный рык и сделав кульбит на месте, я рванул обратно по
направлению к лифту, вызываю сильное волнение и тревогу у людей
находящихся поблизости.

Лифт.
ЛИФТ!.
ЛИИИИФТ, сука!!!!

Дождавшись, лифт, я весь в поту и полуобморочном состоянии ввалился во
внутрь. Картинка перед глазами плыла.
Так в городе герое Вильнюс, узнали, что какая-то сволочь ссыт в лифте.

P.S.
Прошу понять меня правильно, но…
Уже в гораздо позднем возрасте, читая труды Ницше, я наткнулся на его
мысль.

"Единственное удовольствие для человека, не подверженное дальнейшим
угрызениям совести, является мочеиспускание после долгого терпения!"

Мало кто на планете так глубоко прочувствовал Ницше, чем я в тот момент.

Партнеры

Реклама