голову молчали → Результатов: 13


1.

Почитав недавние душевные и светлые истории о чистой любви солнечной девочки, я тоже решила рассказать о своём первом парне. Звали его Андрей.

...Он был высоким, сильным и смелым. Играл на гитаре и был душой компании. Загорелый, широкоплечий брюнет – мечта любой девчонки. Полной противоположностью – дохловатый, низкорослый и молчаливый блондин – был его лучший друг Андрей - моя первая неземная любовь.
Когда он впервые меня целовал, мне пришлось немножко согнуть ноги в коленях, чтобы стать ниже и не подставить ему невзначай свой подбородок. Мы могли часами болтать обо всём на свете, делили наушники плэйера, слушая стенания Тани Булановой, катались на найденном на свалке мопеде… Он читал мне стихи собственного сочинения – я их ненавидела, я вообще ненавижу стихи.

Но он этого не знал, потому что я была умной и МУДРОЙ ЖЕНЩИНОЙ! Поздними вечерами, провожая меня до двери родительского дома, мы зачастую ещё долго не могли расстаться друг с другом. А ночами я мечтала, как мы поженимся и он заработает деньги мне на операцию по укорачиванию ног. Часто снились и кошмары, в которых наши дочки, а их было почему-то всегда семь, были огромными дылдами, на две головы выше их отца…

Но как говорится, любовь слепа и я почти была счастлива. Идеальный образ моего Андрея омрачали панический страх воды и неумение плавать, что для меня стало полной неожиданностью, когда он мне об этом поведал и даже ввергло в отчаяние.
Дело в том, что сама я морж, пингвин, сазан и г…но в проруби вместе взятые. Я могу ЖИТЬ в любом водоёме выше щиколоток и не вылезать сутками из воды. Но я буду не я, если не научу Любовь всей жизни плавать! И мы приступили к занятиям.

За лесополосой разлилось небольшое озерцо. Пологий берег, тёплая зеленоватого цвета вода и хоть на двадцать метров отплывай, глубина «по шейку». В общем условия были отменные, к тому же и людей там практически не бывало, стесняться некого.
Первый блин, как известно, комом: Когда мы зашли по пояс в озеро, подул лёгкий ветерок и мой ненаглядный помчал «по девятишквальной волне» так, что Иисус бы очень удивился, шагая он в это время по озеру.

Мой отец – в прошлом моряк – всегда говорил мне: «Никогда не считай себя сильнее моря, но и не показывай ему свой страх. Вода обволакивает, она никогда не обидит, если ты будешь доверять ей и сохранять спокойствие. « Наверное тогда Андрей впервые усомнился в выборе любимой, когда именно эти слова я ему и говорила. В его глазах отчётливо читалось: «ЧЁ???» Но я росла в полноценной семье и у меня был не только отец, но и мама, которая в свою очередь учила меня никогда не опускать руки и не сдаваться. И я придумала. Нам нужны были ЛАСТЫ!

Вдуг кто-то не знает, я поясню: Даже если на кирпич надеть ласты, он поплывёт! Вот и я на следующий день нарядила своего суженого и в буквальном смысле ряженого в ласты. Могу с уверенностью сказать, что солидней выглядеть Андрей не стал. Ко всему прочему он ещё и разучился ходить. Хотя давайте по честному, вы сами пробовали когда-нибудь шлёпать в ластах?

С горем пополам мы достигли подходящей глубины. Солнце тепло грело, вода сверкала и ничего не предвещало беды. Теорию мой будущий муж освоил на суше «на Пять». Практически же пошло всё не так гладко, но уже в скором времени мы действительно ПОПЛЫЛИ. Дельфин в ластах и русалка.
Мой Ихтиандр был счастлив, меня распирало от гордости… за саму себя. Так как я находилась в воде постоянно на расстоянии вытянутой руки, Андрей становился всё уверенней и уверенней. И тут произошло непоправимое – с его ноги соскользнул ласт… и он пошёл ко дну как Титаник. Ага, если бы!

Мой Леонардо со всей дури вцепился мне в голову и начал топить. Охваченный настоящей паникой, он схватился за плавающий на поверхности ласт и огрел меня им по уху. В ушах зазвенело, в глазах засверкало, воздуха не хватало и я не могла поверить, что через пару секунд уйду на веки вечные на дно. Пытаясь высвободиться и вынырнуть, я собрала всю волю в кулак и из последних сил врезала ему в глаз.
Ихтиандр обмяк и тоже решил составить мне компанию «на дне морском». Сумев наконец принять вертикальное положение и встать на ноги, я поволокла горе-жениха на сушу. Ещё «по дороге» он восстал из мёртвых, но вёл себя тихо и мешком … висел на моей руке.

На берегу мы молчали. Молча добрались до посёлка. Молча разошлись. К вечеру у меня опухли щека и ухо и мама пыталась уговорить меня, рассказать ей всю правду: «Кто и за что меня ИЗБИЛ?!»

Наверняка вы догадались, что на этом моя неземная любовь расстаяла, рассосалась и испарилась. В тот же вечер мне позвонил Андрей и сообщил: «У меня фингал, дура!» и бросил трубку. А я с тех пор, знакомясь с парнями, задавала главный вопрос: «ТЫ ПЛАВАТЬ УМЕЕШЬ?»

2.

Однажды король Франции Филипп IV Красивый собрал всех своих высших государственных чиновников и поинтересовался, почему налогов и различных сборов с подданных собирается всё больше и больше, а денег в казне становится всё меньше и меньше. Чиновники молчали, понурив голову. Тогда королевский шут взял кусок льда и попросил передать его королю, пустив его по кругу, из рук в руки. Пройдя через руки всех присутствующих, до короля дошла всего лишь маленькая ледышка... После чего по кругу пустили самого шута. Ибо нех@й тут умничать.

3.

Было мне лет 5, жили в частном доме. Собрались родители в гости, нарядили меня, брата. Я такая принцесска, белый бант на всю голову, туфельки лаковые, пышное платье. И тут я заметила царапину на ноге. Надо срочно обработать! Взяла зелёнку, стала открывать зубами, открыла. Зелёный был даже бант! И родители из дома выходят. Молчали минут пять, переодели меня и пошли в гости. Тадам! Принцесса лягушка явилась в гости! Особенно произвели впечатление зелёные зубы и волосы!

4.

Раннее утро 25 ноября, еле начало светать. Вся громада фитнес-центра тиха и безлюдна. Подымаясь мимо второго этажа, увидел через полутемный холл, что дверь в зал единоборств полуоткрыта, и в самом зале свет выключен.
- Прекрасно! - обрадовался я. Чуть позже сюда среднеазиаты приходят большими кучками, успею позаниматься до них.

Войдя в темный зал, я однако чуть не столкнулся со странной парочкой - высокая девушка в коротких шортах и низкорослый парень в длинных стояли плечом к плечу, спинами ко мне. Оба были босы, скинув шлепанцы, и оба молчали, всматриваясь в полумрак.
- Доброе утро! - бодро приветствовал я.
- АААААА!!! - вскрикнула девушка и прыгнула во тьму зала, парень отскочил в другую сторону.
- Можно я свет включу? - предложил я.
- А, тут свет есть? - удивился парень - где?
- Да вот же он! - включаю, оглядываю парочку. Девушка немного беременна, светловолоса и курноса. Парень видом типа прибалта, тоже блондин, вид какой-то молитвенный, как у пастора, но довольно хитрожопый. Девушка успокоилась, разглядев нас обоих, и сказала весело:
- Послушайте, я тут чуть не родила! Этот сначала напугал, потом вы. Я тут первый раз, и вообще-то зашла поупражняться в одиночестве! - добавила она ехидно - а тут вы поперлись один за другим!
- А я увидел, что в зал заходит красивая девушка, ну и пошел следом! - объяснил прибалт.
- Я не надолго, побоксирую пять минут и уйду, музыка не помешает? - спросил я.
- Давайте! - ответила девушка, заметила широкое зеркало от пола до потолка в глубине зала и пошла туда пинаться прекрасными длинными ногами в воздухе, не забывая снимать это на смартфон. Прибал присел неподалеку в позу лотоса и погрузился в глубокую медитацию, время от времени приоткрывая глаз и любуясь девушкой. Я вынул колонку и поинтересовался:
- Израилизм пойдет от Aрмии любовников? Это бодрая, жизнерадостная песня, способствует пробуждению. Я бы семь сорок включил, скоро как раз 7:40 утра, но под нее грушу бить заколебешься, ритм слишком быстрый. Да и вам пинаться под израилизм будет спокойнее.
- Ну, пусть будет израилизм! - ответила девушка - а можно я буду подпевать? Мне доктор посоветовал.
- Замечательно, я под бокс тут тоже пою иногда, когда один. Хором еще не пробовал, но так даже лучше.
Прибалт вынырнул из медитации и голосом заказал в смартфон слова песни, девушка подумала и сделала то же самое в свой. Оба наскоро ознакомились с подстрочником.
- Вы знаете, у меня голоса нет, и слов слишком много для медитации. Давайте я буду только шумно выдыхать Ом-хохом там, где Шолом?
- Главное, не смешите меня слишком сильно! - строго сказала девушка, тут же впрочем прыснув. Я включил музыку, надел перчатки и понеслось. Такого хора еще не видели эти стены, вероятно - груша летает от моих ударов в ритм песни, девушка пинается синхронно, а этот йог хренов медленно покачивается лотосом. Голос у девушки оказался звучный и чистый, роддому точно запомнится ее прибытие.

К середине песни прибыла среднеазиатская боксерская группа - мелкие, но заросшие бородками от уха до уха парни, затоптались на входе и охренело уставились на нас, горящим взором - на девушку.
- Салям алейкум! - чуть не приветствовал их я под мощный Шолом алейхем из колонки, но воздержался и молча помахал перчаткой, приглашающим жестом. Парни разулись и принялись гуськом бегать вокруг зала с довольно приличной скоростью. Норовили пробежать вплотную к моей груше и успешно от нее уворачивались. На девушку глядели столь восторженно, как будто она не пиналась в воздух, а плясала канкан. Учитывая ее рост, это был танец Белоснежки в обществе семи гномов. Всего пять минут назад она в одиночку входила в пустой зал, и тут же все мужики понабежали и таращатся.

Ближе к концу песни девушка прекратила пинаться и принялась прыгать на боксерской скакалке. Прибалт встал на голову. Джигиты перешли от бега к сальто-мортале кувырком. Все иронически поглядывали на меня - встал как пень и лупасит по своей груше. На последних секундах песни я выдал свой коронный номер - серию мощных ударов с частотой отбойного молотка, финальный пинок в прыжке с энергией всей туши. Один из стальных тросов груши вырвался из высокого потолка вместе с креплением и наподобие хлыста понесся по залу. Ближайшего к месту катастрофы прибалтийского йога как ветром сдуло с его стойки - прекрасная реакция. Врассыпную уходил Восток. Девушка глянула на всё это, уронила скакалку и пошла оторжаться в холл. Следом удалились и я с прибалтом. Заглянув во внутреннее окошко холла, я с удовольствием заметил:
- Бассейн пуст! Скоро все припрутся, и джигиты тоже. А пока можно сыграть в бадминтон в воде, под тихую музыку. Ракетки у меня с собой, а партнерша проспала. Кстати, вы прекрасно поете, там можно и продолжить. Темп более спокойный, надо будет ото дна подпрыгивать. Как насчет "Подмосковных вечеров"?

5.

Поход на Москву

Жил-был один мужичок, собою неказист, да и немолод уже. Посещал он однажды Москву по какой-то ерунде и возвращался домой на поезде. И соседка сразу ему знакомой показалась, заговорили — бог ты мой! — лет двадцать назад играли они вместе в оркестре при ДК связи, как тогда шутили — «половой». Мужичок тромбонистом служил, а дама эта на флейте играла и считалась первая красавица. Многие оркестранты в её сторону неровно дышало и сам дирижёр подмигивал. Мужичок тогда лишь поглядывал сквозь смычки, любовался, ну и фантазировал малость. У него на тот момент дома всякие семейные обстоятельства были, да и шансов за собой не видел. Сейчас даже удивился, что соседка его признала.
А разговор замечательно пошёл. И оркестр вспомнили, и про жизнь поговорили, и про то, как она выглядит замечательно. Время и станции летели незаметно, под конец устали, молчали вместе — уютно было, хорошо.
На вокзале её сестра встречала, за город ехать, на семейный юбилей. Обменялись на прощанье телефонами. Решился в щёку поцеловать, наклонился. Вдруг то ли мяукнул кто, то ли специально — но обернулась она, и поцелуй прямо в губы пришёлся и продлился некоторое время, даже, быть может, секунды три. Забилось у мужичка сердце, как давно уже не билось, пульс не сосчитать. Дошёл он до своего дома на дрожащих коленях, выпил водки и послал эсэмэску такого содержания: «Встретимся в Москве как-нибудь?». Положил телефон на столик, к окну подошел, под занавеску пролез и сильно-сильно лбом к холодному стеклу прижался. Слышит — пимс! — ответ пришёл. Кинулся обратно, чуть занавеску не сорвал. Читает: «Будешь в Москве — заходи». И адрес. Мужичок крякнул и присел на диван. Самая красивая женщина в его жизни хотела видеть его в Москве, хотела видеть его, хотела его, хотела!
Всю ночь мужичок не спал, составлял планы, бегал на себя в зеркало смотреть. Решил так — поспешишь, людей насмешишь. Поутру первым делом пошёл в банк и снял досрочно деньги с депозита, потерял проценты. Потом записался к зубному — вставлять коронки и лечить кариес. Книжку купил про здоровое питание и две огромные гантели. Твердо решил мужичок к Москве подготовиться. Чтобы женщину не разочаровать и самому не опростоволоситься.
Лифт не вызвал, гантели наверх по лестнице тащил. К шестому своему этажу приполз со звёздочками в глазах и сердцем во рту. Понял, что тяжело будет. Но не огорчился ни капли.
Началась у мужичка новая жизнь. По телевизору сериалы про любовь смотрит, на которые раньше только плевался. Забыл про хлеб и картошку, жирное и солёное, а на ночь и вовсе не ест. Утром и вечером гантели тягает да приседания делает. Лифтом нигде не пользуется, через день зубного посещает. На работу пешком ходит, в обед кефир пьет. Первые дни самые тяжелые были. Связки болели, и есть по ночам хотелось жутко, как уснёшь — завтрак снится, проснёшься, а всё ещё ночь.
Ко второй неделе заметно полегчало. На шестой этаж вбежал — и ничего, нормально. В помощь гантелям тренажер купил, собрал, посередине единственной комнаты поставил — другого места не было. Да и не надо. Стал мужичок привыкать к новой жизни. А ещё журнал читать про мужское здоровье и пару раз в неделю на шлюхах тренироваться. Поскольку по части интимных дел были у мужичка сомнения на свой счет. Шлюхи поначалу удивлялись, но соглашались помочь и вели себя как порядочные женщины. По окончанию мужичок разбор полётов проводил — что правильно сделал, что неправильно, и первое время даже записывал ответы.
И мечтал мужичок, сильно мечтал. На тренажере, на шлюхе и даже у зубного. Думал он о той женщине постоянно. Воображал себя с нею. На работе бурчать начали, что от него толку никакого не стало, опять же линолеум пропал, десять рулонов. После голодных лет мужичок себе подобного не позволял, разве что по мелочи, а тут как-то все сошлось. В результате поругался с директрисой, пришлось на отпуск написать. Отгуляю, думает мужичок, а потом и вовсе уволюсь, пусть поищет себе завхоза. Может, вскоре вообще в Москву перееду, работу там найду с зарплатой поболее. А квартиру сдам — отличная прибавка! Хотя на такую женщину денег еще больше надо. Ну так вспомню молодость, залабаю на костыле, Москва город большой, каждый день похороны. И погрузился мужичок в воспоминания о дважды краснознаменном оркестре округа, заулыбался, а закончив, поднял верх палец и сказал вслух: «Ни чета нынешним!»
К концу месяца живот заметно убавился, а плечи стали шире на размер, чему мужичок сам изрядно удивился. И самочувствие было как никогда. Потренировавшись, напрягал мускулы и чувствовал себя как артист из одного кино, просто вылитый, особенно если в зеркало не смотреть.
Пора в столицу ехать. С новыми зубами. Тем более что ждать уже никакой мочи нет. И вот составляет мужичок эсэмэску на заветный номер. В таком ключе, что как бы собираюсь в столицу по важным делам, но не прочь и посетить хорошую знакомую, поужинать вместе. Ответ пришел быстро: «Если речь только про ужин, то можешь и не приезжать».
Мужичок подпрыгнул и затряс сжатыми от радости кулаками, перечитал ещё раз и ещё — как от этих слов веяло ароматом жаждущий его женщины, такой далекой и близкой одновременно!
В Москву, в Москву, скорее! Забрал брюки из химчистки, сложил рубашки в чемоданчик и тут же решил чемодан не брать, ну куда же это в гости с чемоданом, сбегал в аптеку, купил презервативов и всяких подсказанных шлюхами полезных гелей. Размышлял, куда их положить, чтобы как-то поизящнее достать в нужный момент, придумал из подарочной бумаги сделать кулечек и бантиком обвязать. Сюрприз! Положил на стол, любовался, считал минуты до поезда.
Выйдя из дома, не мог вспомнить, закрыл квартиру или нет, пошёл уже было обратно, вспомнил, что точно закрыл, а паспорт взял? Да вот же он. Всё на месте: и паспорт, и билет; скорее в поезд, в самый медленный поезд на свете.
Под стук колес неожиданно уснул, тоже от волнения, видимо. Проснулся, купил кофе у разносчицы, выпил без сахара, вот уже и приехали.
Москва, всегда такая холодная и неприветливая, нынче стала будто праздничная, ни мокрой грязи, ни мрачных рож. Такси мужичок взял, чуть отойдя от вокзала, — сэкономил слегка. Пригодятся еще деньги-то. Назвал адрес, но перед этим попросил к ближайшему в том районе приличному магазину подвезти, где деликатесы и водка непаленая.
Таксист кивнул, не прекращая с кем-то говорить на незнакомом языке. Ехали не так уж и долго, на удивление, хотя смеркалось, город замедлялся и гудел в пробках.
— Магазин, — сказал таксист, на секунду прервавшись.
— Подождёте меня? — спросил мужичок, протягивая деньги.
Таксист кивнул.
В магазине и вправду было много деликатесов, таких дорогих, что цену указывали за пятьдесят грамм. Мужичок взял колбасы трёх видов, сыра и рыбки соленой. Замахнулся было на черную икру, но в последний момент смалодушничал (да и не до икры будет!), взял красной. Зато водку выбрал самую лучшую, а также вина французского две бутылки и шампанское «Князь Голицин». Походив еще, добавил в корзинку сок, ликер и свежий ананас.
Расплатился, вышел. Таксист уехал, не дождался, гад нерусский. Куда идти, где это? Подсказали, что рядом. Через полчаса ходьбы устал от московского «рядом», поставил пакеты, отдышался. Отправил эсэмэску: «Уже иду!» Получив ответ: «Ко мне?» — обрадовался и поцеловал «самсунг» в экранчик. С новыми силами тронулся в путь, вышел вскоре на нужную улицу, начал дома отсчитывать.
«Чёрт!!! Забыл! — скривился вдруг мужичок. — Сюрприз-то, кулёчек с бантиком, так и остался на столе! Вот напасть…»
— А где тут презервативы? — начал спрашивать у прохожих. — То есть… это… аптека?
— Рядом, — ответили.
Мужичок вздохнул, написал эсэмэску: «Буду через полчаса». Пимс! Пришёл ответ: «Других планов у меня на сегодня не было».
Мужичку стало ой как неудобно, на него надеются, а он тут… И ни одной машины не видно. Улицы узкие, дома невысокие, как будто и не Москва совсем. Где же аптека, где крестик? Может, сумки с едой оставить пока? Да кому ж их тут оставишь.
Аптека нашлась в длинном дворе, к счастью, ещё работала. Купив всего и побольше, мужичок тронулся в обратный пусть. Пакеты с продуктами оттягивали руки, перекладывал как-то, старался не останавливаться и не сбиться с пути.
Уфф! Пришел наконец-то. В домофон тыкает — палец дрожит. Пипикнуло, открыли. Поднялся на второй этаж, потянул приоткрытую дверь. Вошел.
Всё как в мечтах. Уютно, тепло, коврик круглый, пальто на вешалке, зеркало. И она. Так близко! Несусветно красивая, домашняя. Стоит, чуть наклонив голову, смотрит на него, как будто с вопросом каким.
Мужичок плечи расправил.
— Здравствуй!
— Ну, здравствуй. Какими судьбами?
— Я… это… — начал было мужичок, а сам поставил сумки на коврик, шагнул к ней, обнял изо всех сил и целовать, целовать!
— Да что же это! Прекратите! Стоп! Стоп! — вдруг закричала она, вырываясь, уперлась руками ему в грудь. — Отпустите меня, отпустите, что происходит?! Пусти!
— Да как же?! — опешил мужичок, отступив. — Я же к тебе приехал, вот, ждал…
— Что за наглость такая, что вы себя позволяете!
— Мне уйти, что ли? — глухо спросил мужичок, не веря происходящему.
— Оставьте меня в покое! — прокричала она, отвернулась к зеркалу и заплакала.
Пришибленный, растерянный мужичок чуть было не бросился к ней снова, зашатался, замычал, схватив себя за голову. Наклонился, выдернул водку из пакета, толкнул дверь и бросился вниз по лестнице. Выйдя из подъезда, сорвал пробку и залпом впустил в себя полбутылки. Пошёл, шатаясь, по холодной улице, остановился, вытер слезы рукавом, ещё выпил, снова побрёл, у фонаря присел, допил, что осталось, закрыл глаза руками. Сидел долго.
— Мужик, тебе куда? — жёлтое такси подъехало почти вплотную.
Мужичок очнулся. Поднялся с трудом, но в машину сел уже уверенно.
— К девкам! — сказал громко.
— На точку, что ли? — переспросил таксист.
— Не знаю, чтоб покрасивее и чтоб выпить!
— Тогда в клуб?
— Валяй в клуб.
Машинка понеслась по ночным московским улицам, таксист что-то рассказывал, мужичок не слушал, шептал всё — как же так, как же? А может, из-за икры? Черную надо было брать. С ананасом.
— Черную с ананасом! — повторил он громко.
— Сейчас уже всё будет. Уже подъезжаем, — отозвался водитель. — А я им объясняю, претензии ко мне может предъявлять только погибший, а остальные вообще никто и ни при чём! С вас косарь.
Вывеска над большой железной дверью нервно светилась красным. Мужичок слова иностранного не разобрал, нажал кнопку.
В клубе мигало и громыхало, ходили полуголые девицы со строгими лицами. Пройдя контроль, мужичок заплатил за отдельную кабинку, заказал сухариков и водки, которую тут же выпил и заказал еще. Посидел, согрелся, стало чуть легче. Глаза привыкли к мельканию, стало видно, что девицы по очереди поднимались на сцену с шестом и танцевали там, снимая последнее. А потом обходили по очереди кабинки. Заходили и к мужичку. Каждую он спрашивал, как зовут, предлагал деньги за секс и получал отказ. Согласилась только самая страшная, которую и на сцену-то не пускали. Себя оценила в пятнадцать тысяч с НДС. Мужичок засомневался. Видя его колебания, находчиво предложила другое — за пять тысяч рассказать, как можно весь стриптиз-клуб поиметь. Получив сумму, объяснила: если ещё пять тысяч дать охраннику, то получишь ключи от квартиры в доме напротив, откуда по телефону звонишь в клуб и вызываешь кого хочешь, хоть танцовщицу, хоть официантку. Мужичок страшную поблагодарил, допил залпом водку и оплатил счет, морщась от дороговизны.
С охранником говорить было трудно, язык заплетался. Но справился. И на улицу сам вышел, и квартиру нужную нашел. Поискал водки — нету, нашёл телефон, снял трубку, попал сразу в клуб.
Из трубки громко играла музыка.
— Мне бы Свету, Свету бы, — прошамкал мужичок в музыку. Света, пухловатая блондинка, ему больше других понравилась. Но вместо «Светы» выходило какое-то «све-све-све».
— Вы что, всех хотите? Всех? — спрашивали из трубки.
— Да не всех, а Свету! — сердился мужичок, но выходило всё равно «све» да «све».
На том конце убедились в том, что сразу всех хочет, всех и повели. Дверь открылась, и в квартирку начали заходить официантки и танцовщицы, включая страшную. Мужичок перепугался, зашипел: «Да вы издеваетесь? Издеваетесь?» Выходило невнятно. Входящие подобрали знакомое слово, близкое по звучанию, получилось — «раздевайтесь». Первые стали раздеваться, спрашивать друг у друга, куда вещи складывать, не на кровать же. Раздетых одетые подпирают, те мужичка теснят. Он давай их руками отталкивать, вещи выкидывать, кричит: «Администратора сюда, министра-то-ра-ра» — слово длинное и для трезвой головы. Пришедшие поняли, что клиент в отказке и требует министра. Осудили, уходя. Совсем, сказали, с ума сошёл, но министра, даже двух, обещали тут же прислать.
Дверь за девушками и захлопнуться не успела, как вошли двое охранников в чёрных костюмах, схватили мужичка за подмышки, прижали к стенке и предложили оплатить всё беспокойство. Сумму назвали дикую.
Мужичок перепугался. Объяснить ничего не может, бумажник показывает, где всего двадцать тысяч осталось. Охранники ему — а вон у тебя карточка есть, в долларах, сейчас к банкомату ночному поедем! Мужичок головой крутит, дескать, нельзя, курс высокий, высокий курс, охранникам слышится: «Выкуси». Ах выкуси, да мы сейчас тебя по стенке размажем! И давай мужичка возить по обоям верх-вниз.
То ли согревшись от этих фрикций, то ли от всего выпитого и пережитого мужичок отключился, обмяк и, будучи отпущен на пол, захрапел...
Охранники выругались, взяли все деньги из кошелька и стали дальше по карманам шарить. Нашли пять пачек презервативов, паспорт, ключи и визитку начальника департамента контрразведки полковника Кожемякина А. М. Покрутив визитку, парни переглянулись, вернули в кошелек пять тысяч — чтоб не серчал, затем вытащили мужичка на лестницу, приложили к тёплой батарее и ушли.
Часов через шесть мужичок наполовину проснулся, выполз на утреннюю московскую улицу, поморщился на свет, остановил частника и поехал на вокзал.
Первым делом купил билет, затем пошёл пиво пить. Нашёл где подешевле, к пиву взял сосиску, огурец и большой кусок черного хлеба. Ел с удовольствием. Месяц так вкусно не ел. Потом взял еще кружку и, похлопывая себя по животу, уселся поудобнее на замызганном диванчике. Продавщица за стойкой ему улыбнулась, он — ей. Зевнул и подумал, что в целом неплохо съездил в Москву. А то ведь дома всё провинциально, обыденно, а тут, как ни крути, столица, интересно можно отдохнуть. Поиздержался сильно, конечно. Но будет чего вспомнить. Да и здоровье в целом подтянул. Когда б еще за зубы взялся — никогда бы.
И тут — пимс! — эсэмэска приходит. Удивился, читает: «Почему ты ушёл так быстро?» Хлопнул тут мужичок ладонью по коленке, вытянул губы и сказал: «Пфффффффф…»

(С)СергейОК

6.

...Говорят что онанизм, укрепляет организм? Брехня!

Примерно с месяц назад, когда мы парились в бане, я под хорошее настроение рассказал про свою работу в этом заведении и в частности про одного онаниста, который имея семью, детей и нормальную работу, как по расписанию на часок заходил понаблюдать за моющимися дамами, и удовлетворить свою похоть (об этом напишу отдельную историю) и как он получил инвалидность на производстве (так было оформлено) а на самом деле ему одна дама ткнула карандашом в глаз, когда он в дырочку в шторе подглядывал.)
Все поржали, вспомнили свои истории кто как этим занимался в армии или в детском лагере, сошлись во мнении что у человека небольшие проблемы с головой, и ничего больше, после чего дискуссия плавно переместилась на другие темы.
Сидевший за столом один из знакомых нашего друга, его за глаза мы между собой окрестили Тормозом, который парился с нами несколько раз на протяжении года, примерно через пять минут, когда тема разговоров плавно переместилась на евреев, неожиданно выдал:
- Таких как он психов, надо изолировать в психушку!
Сидевший за столом товарищ по кличке Доктор, задал ему вопрос:
- По твоему получается что если человек занимается онанизмом, то он обязательно псих?
- Да! Я так и считаю - ответил он!
- Я ни разу в жизни за свои сорок лет, не занимался этим, даже когда служил в армии!
После этой фразы, народ напрягся и стал ждать интересной жаркой дискуссии, но все почему то молчали, и смотрели на Тормоза, который наслаждался произведенным эффектом!)

Дело в том, что его в компанию привел один из наших друзей, он всегда выглядел инородным телом в нашей компании и раздражал практически всех, за исключением того кто его привел.
Например, он все время включал телек на программу РЕН-ТВ, где некий Игорь Прокопенко вещал про мировой заговор евреев и прочую муть, или политические ток-шоу с дебилом Соловьевым и прочими долбоебами, которые заполонили эфир в прайм-тайм, и это всех сильно раздражало.
Когда его просили переключить эту хуйню, он не реагировал и продолжал смотреть эту муть, не обращая на наши замечания внимания.
Нам же всем просто хотелось в субботний вечер отключить голову, а не слушать про Украину и США, тем более что половина нашей компании имела хохляцкие фамилии и кучу родственников и подружек в сопредельном государстве.
Когда мы намекали нашему товарищу, который его привел в наш коллектив, что неплохо было бы его убрать отсюда.
Он сразу устраивал скандал, потому что это его толи друг, толи компаньон, толи у него папа депутат, и он имеет полное право парится с нами, хотя он прекрасно видел, что тот создает напряг в коллективе, с ним никто не общается, и все без исключения называют его Тормозом.
Но повода, кроме его телепрестрастий и высокомерия, чтобы его послать на хуй он не давал, да и ссорится с нашим авторитетным другом никто не хотел, тем более что их совместный приход был не чаще одного раза в месяц.

Молчание затянулось почти до минуты, слышно было как закипал чайник, шумела парилка и вода капала из не плотно закрытого крана.
Никто почему то не вступил в полемику с ним, и каждый думал о чем то о своем, а он с каким то чувством превосходства и с улыбкой смотрел на всех нас!
Один из наших друзей, самый старший в нашей компании по прозвищу Петрович, который в свое время не раз охотился в тайге и на рысь и на медведя, и который оттрубил двадцать лет на прииске, и обращался ко всем кого он не уважает - Вася, первым нарушил молчание.
- Пиздун ты Вася! Дрочат все! - коротко сказал он, и пошел в парилку.
Доктор помолчав немного, сказал:
- Я наверное выражу наше общее мнение, что здоровому человеку в компании психов, из которых некоторые или все иногда этим продолжают заниматься и сейчас, находится не стоит! Вредных привычек набраться можно!
- Я прав господа - спросил он?
Все согласно закивали головами и пошли парится.
Товарищ, который привел его ни слова не сказал в его защиту, и молча пошел со всеми в парилку.
Разговор перешел на больную тему восьмого марта, и на то кто и что собирается дарить женщинам на праздник и прочие отвлеченные темы.
Когда мы вышли, шкафчик этого товарища был пуст.
Вчера в субботу его не было в бане опять, и как мне кажется уже не будет в нашей компании никогда!)
И это хорошо!

7.

Истории у меня традиционно длинные, кого это напрягает - просто пролистайте.
История давняя, рассказана мне тоже достаточно давно, тех людей уже нет никого в живых, и Андрюхи тоже, поэтому могу позволить себе чего-нибудь не вспомнить или переврать, не обидев никого, ну и художественная обработка полностью моя.

Год примерно 1996 или 1997, уже не помню, точно август. Понесла нас с Андрюхой нелегкая в путешествие из Омска в Алма-Ату на автомобиле. Зачем? Абсолютно неважно, история совсем не об этом.
Выехали из Омска вечером, проехали уже почти без остановок 1200 км, подъезжаем к озеру Балхаш. Дорога, мягко сказать, не очень, подустали, еще и машина отечественная, без кондиционера, а жара под 40, сушь, окна открыты, но толку чуть, только слизистые быстро пересыхают. По губам, по ощущениям, словно наждаком долго елозили. Выпили уже по две полторашки воды, но пить все время хочется, а вот обратного процесса ни капельки, видно все испаряем. Вокруг августовская, почти желтая, «подвыгоревшая» степь, ровная, как стол. Остановишься, мотор заглушишь, цикады и прочие кузнечики такой концерт выдают, что отдельных и не слышно, сплошной многоголосый стрекот. В ярко голубой вышине, без единого облачка, кругами летает кобчик, высматривая добычу. Ветра почти нет, машин мало, по городским меркам совсем нет, поселки и деревни настолько редки, что чувствуешь прямо такую оторванность от цивилизации, что даже как-то сладко-жутковато чуть делается.

Пообедали, достал я карту, показываю Андрюхе:
- Смотри, километров через 150 дорога вдоль озера пойдет, как насчет искупаться?
- Двумя руками и ногами «за»! – повеселел напарник, а то скоро засохну, как козюля в носу.

Едем-едем, вроде по карте уже давно вдоль озера, которое должно быть в километре слева, а воды все не видать и съездов никаких нет. Сперва начинается, буквально от дороги, какой-то кочкарник, поросший странной буро-зелено-малиновой травой, метров через триста-пятьсот переходящий в высокую осоку, еще через метров триста возвышается камыш, которому уже ни конца, ни края не видно, просто болото какое-то. Проехали уже по этому якобы берегу озера под двести километров, а везде так, один раз с небольшого бугорка зеркало воды блеснуло, но далеко, да и как дойти, пока доберешься, купаться точно уже не захочешь.

Озеро Балхаш по своей природе уникально, в длину почти 600 километров, в ширину местами достигает 80, часть озера соленая, часть пресная, но рыба, как-то приспособилась и там и там живет. И как степное озеро весьма неглубокое, имеет очень плавно опускающиеся дно, отсюда и заболоченные берега. Есть в Казахстане и другого типа озера, метеоритные, бывают и весьма большие, но их сразу отличишь, почти круглые и на берегу обязательно сопка, из выплеснутого грунта, при ударе метеорита под углом.
Взбирался, я как-то на такую, вытянутую вдоль одного берега, сопку у озера Жалгызтау, в Акмолинской области (бывшая Целиноградская), немаленькое такое озеро, примерно пять на пять километров, а может и больше. Так вот, там на вершине сопки столбик стоял - 800 метров над уровнем, только чего непонятно, то ли озера, то ли моря. Но даже представить страшно, что за метеорит такой был, что кубические километры грунта выбросить смог. А места очень красивые и вода чистейшая. Уточню, возле озера красивые, а дальше вокруг опять степь. Но, что-то я отвлекся.

Дело уже к вечеру, а искупаться так и не получается. Но ведь местные как-то добираются до воды, периодически попадаются, вяленой рыбой торгуют. Возле одного такого и тормознули. Колоритный такой дед, в линялой майке, загорелый дочерна, глубокий старик, судя по лицу, но бодрый еще.
- Здорово дед! Что за рыба? Почем? – начал выползать я из машины.
- Зачем нам соленая рыба, и так опились водой уже по самое не могу… – зашипел Андрюха, сидящий еще за рулем.
- Спроси просто, как к озеру подъехать…
Разговорился я с дедом, купил у него большого пластованного сазана, килограмма на три – несмотря на нытье Андрея. Дурак ты, нам соль нужна, чтобы влагу задерживать, не до фанатизма конечно, так чуть-чуть, а воду досаливать, как-то не хотелось совсем и так теплая противная и опять пожалел, что минералки в дорогу не взял.
- Как бы нам к воде подъехать, искупаться хотели… - наконец перешел к делу.
- Ха…, хлопцы, никак не подъедете, на том берегу более-менее, а у нас никак… – заулыбался одним зубом дедок.
- Но вы же, как-то рыбу ловите?
- Я-то себе с зятем дорожку прокосил до воды, и лодку там держу, но только в болотных сапогах пройти могу, а вы босиком или в своей обуви не пройдете, стерня там и ил такой, враз разувает – вот обломал, так обломал, но пришла мне в голову другая идея.
- А переночевать где-нибудь можно? Уже почти сутки за рулем да в машине, лечь и выпрямится очень хочется.
- На сеновале будете? Мне не жалко.
- О, да, так еще лучше…
- Ну поехали тогда, все равно уходить собрался, щас тока соберусь… - засуетился дед.

Подъехали к дому, сполоснулись полностью чуть солоноватой водой из шланга у поднятой бочки. Ух, кайф какой. Начали собирать нехитрый ужин из домашних припасов на столе под навесом. Дед тоже присоединился, принес малосольные огурцы, перья зеленного лука, с десяток холодных картошин в мундире, варенные яйца. Достали мы и поллитровку.
Дед выпил, повеселел, забалагурил:
- Вот вы хлопцы с понятием, сразу видно, пузырь один, и это правильно, завтра за руль, но разливаете грамотно, чтобы на три раза всем выпить вышло. Если на два, то еще обязательно вмазать захочется, а четыре вроде уже и перебор…
- Поэтому расскажу я вам историю, у нас в районе случившуюся, пару лет назад. Только тссс, больше никому, секретная информация… – захмелевший дедок сделал круглые глаза и приложил палец к сухим губам.
- Если секретная, то ты откуда знаешь? – мы с Андрюхой понимающе переглянулись и заулыбались, сейчас начнут втирать, или про секретную бомбу, или про живого Берию, живущего в соседнем ауле, или еще про какую-нибудь подобную хрень.
- Как я узнал, в конце скажу, но история реальная, много шуму тогда было, но до всех довели только официальную версию – дед посерьезнел, выпрямился, помолчал с минуту и наконец начал.

Тоже дело в августе было. Поехало как-то наше районное начальство на сайгаков охотится, ну как поехало - полетело на ЧС-овском вертолете. Глава района, его зам, начальник ЧС, прокурор, главный милицейский и еще с ними четыре веселые девки были, ну там понятно – кашу варить, патроны подавать, срочную оральную помощь нуждающемуся оказать… Почему четыре, а не пять? Хрен его знает, как там у них у начальства, может свальный грех, прости господи, устраивали, может заму не положено было, не знаю, врать не буду, не поинтересовался тогда…

За вертолетного водилу у них сам главнюк ЧС-овский, постоянно хвастался, что его в Афгане два раза сбивали и что он на любом корыте вертолетном, хоть в дупель пьяным летать может. Вообще-то у нас тут заказник государственный и браконьерство это, да кто им чего скажет?
Постреляли они в волю, да сели в степи, добычу подобрать, мясо приготовить, да водки спокойно попить, без свидетелей и в раскованной обстановке. А жара стояла, такая же, как сейчас и через какое-то время, пришла в чью-то голову идея: а не искупаться ли нам господа начальники и великие баи? Ну, а с купанием у нас уже сами знаете, как. Поэтому погрузились в вертолет и полетели подальше от берега, да так чтобы берегов не видеть. Завис вертолет в метрах пяти над водой и лесенку веревочную скинул, разделись донага и кто так попрыгал, кто по лесенке спустился, вертолет в сторонку отлетел, чтобы ветром не дуть, висит на месте. Вода сверху теплючая, прозрачная, как слеза, бесится народ, веселится вовсю, мужики ныряют, хватают девок за тайные места, а те визжат со смехом от восторга и полноты жизни...

Посмотрел ЧС-овец на все это, да завидно ему стало, до слез обидно, получилось - чужой он на этом празднике жизни и радостей плоти. Поставил он машину на автопилот, или как там у них называется, одёжу скинул, да тоже в воду сиганул, может сперва хотел только рядом окунуться, но потом решил - куда мол вертолет этот денется и к народу поплыл.

Накупались все, надурелись до изнеможения, поплыл ЧС-ник обратно к вертолету, висящему в метрах в ста, да вот незадача, то ли потоки какие восходящие, то ли еще какая причина, но поднялся вертолет немного, всего каких-нибудь два метра лесенка до воды не достает, но с воды не достать никак. Да, забыл сказать, одна девка еще в степи отрубилась, мужских напитков накушавшись, погрузили ее там, как и сайгаков тушки в вертолет, да забыли на время. Орал ЧС-ник, орал, да без толку, винты, двигатель сильно шумят, ну и спит еще, сном праведницы алкоголички. Остальной народ подтянулся, решили ЧС-ника поднять, но то ли синхронным плаваньем в детстве мало занимались, то ли потому, что дядька здоровый, за 100 кг. весом - не выходит правильная поддержка. Несколько раз попробовали, да бросили, устали, замерзли уже все, еще и сверху нехило так дует, зато протрезвели. Отплыли в сторону, чтобы не орать, вертолет перекрикивая, думают, как быть, да на ЧС-ника зверьми уже смотрят и матом кроют. Решили одну из девок, которая полегче, поднимать, ЧС-ник ее инструктирует чего делать, когда залезет.

Уже вечерело и поднялся небольшой ветерок, вертолет начало потихоньку сносить, не быстро так, ну может от силы метр в секунду, может и меньше, только вот подстроится никак не получается. Попытки с седьмой, наконец получилось, зацепилась девчонка за нижнюю планку, висит, но подтянуться не может, эх, не тем видом спорта занималась, надо бы гимнастикой, а не спермокачалкой. Наконец догадалась ногу одну закинуть, но руки мокрые соскользнули и свалилась она обратно, да так неудачно, что тазом своим любвеобильным попала точно на голову прокурора. Испугалась, воды хлебнула, закашлялась, вдобавок еще сильная боль в промежности, короче, ударилась она в панику, на мужиков прыгает, сама вылезти пытается, а их топит. Одна пощёчина не помогла, разозлился тогда милицейский, и как вдарит ей в нос со всей дури и злости, ну и вырубил понятно. А тем временем, прокурор вдруг поскучнел, посмурнел и от такого позора утопиться решил, стал медленно погружаться, но вовремя спохватились, нырнули, достали, а он только сипит, рот криво открыв, глазами хлопает, да голова то набок, то на грудь падает, на воду положили, а что дальше делать никто не понимает.
- Это у него перелом шейных позвонков, может компрессионный, но точно перелом, это я вам, как фельдшер авторитетно заявляю – громко произнес дед, от рассказа уже возбудился, глаза заблестели, так прямо и бегает по небольшому дворику. Мы тоже не сидим, в машине насиделись, тоже по двору перемещаемся, со стороны, наверное, интересно выглядит, прям, как джентльмены на приеме в английском посольстве.
- Эх, выпить бы еще, но да ладно, слушайте дальше.

Пока суть да дело, вертолет отнесло уже на приличное расстояние, и похоже ветерок усилился, сильнее его сносить стало. ЧС-ник вдруг рванул за ним, может не столь в надежде чего-нибудь сделать, сколько от предчувствия, что ему сейчас злые мужики морду бить начнут не по-детски.

У оставшихся тоже все плохо, бабы ревут, побитая еще и воет в голос, кровавые пузыри пуская, прокурор на воде, как медуза болтается, замерзли все, выдохлись, настроение ниже плинтуса. Что делать непонятно, берегов даже не видать. Выступил, наконец, зам, до этого больше молчавший, подумал, наверное, про себя: вот и пришел мой звездный час. Мол давайте, звезд дождемся, да сориентируемся по направлению, карту района все наизусть помним и где находимся примерно тоже. Я поплыву за помощью, у меня разряд был по плаванью, а вы группой в том же направлении тоже плывите потихоньку, двигайтесь только постоянно, чтобы окончательно не замерзнуть. Приплыву, полный аларм сыграю, все службы подниму, а все вместе точно не доплывем, еще и прокурора тащить. Так и сделали.

Но вышло у зама не очень, может сориентировались плохо, может пока плыл запетлял, но выплыл он на берег только уже утром, да и не туда куда планировал. Пока по илу полз, через камыш продирался, через осоку пролазил, ноги себе все исколол, порезал, местами глубоко. Пошел по степи в сторону предполагаемой трассы, а дорога в этом месте крюк делала или наоборот берег спрямляла, больше чем на 20 км. в сторону от озера отходила. Перемещаться по степи босиком непривычному человеку тоже весьма непросто, ноги окончательно сбил, подошву попротыкал, живого места не было. Благо заметил издалека, за несколько километров, как какая-то машина по проселку проехала, пыльный след оставила, туда и двинул, а это наш совхозный молоковоз с деревни напрямки выезжал, так по его следу и вышел на мой дом.

Внучок прибежал, говорит, какой-то голый мужик в калитку зашел, грязный и ноги выше колен все в крови. Это, думаю, что за чудо такое? А он твердо так, сразу, давай дед срочно начальство какое-нибудь. Отправил я внука к участковому сбегать, только тогда присел он на крыльцо и пить попросил. Дал я ему чистые трусы зятя, чтобы хозяйством не отсвечивал почем зря, и начал ноги ему промывать, обрабатывать и бинтовать, жуткое дело, как вообще дошел, непонятно. А пока участкового искали, он мне все и рассказал.

Подняли тогда по тревоге все службы, даже вояк подключили, но времени прошло уже, как сутки, до темноты в тот день и не успели ничего толком. Следующий день с самого рассвета возобновили поиски, но так и не нашли никого и ничего, вернее, вертолет затонувший нашли достаточно быстро, по масляному пятну, но внутри никого не оказалось. Тут уже неизвестно, что произошло, может девка, проснувшись в пустом летящем вертолете, со страху от таких непоняток выпрыгнула из него, а может при ударе об воду вылетела в открытый люк, когда у вертолета элементарно горючка закончилась. Но факт остался фактом, так ни одного трупа и не нашли. Официально было объявлено, что произошло крушение вертолета, хоронили пустые закрытые гробы, в которые для весу чего-то положили, а девок объявили без вести пропавшими, в разных местах и в разное время, чтобы никто вообще никак не связал, а заму очень и очень настоятельно рекомендовали не распространяться о произошедшем, вроде как его там и вовсе не было.

Дед замолчал, молчали и мы. Вот так история…
- Слушай, а ты не боишься рассказывать такое? – наконец нарушил молчание Андрюха.
- Да, могут ведь и эксгумацию сделать…, такая мина подложена… – поддержал я его.
- А кого и чего мне бояться? Чего они мне сделают? И так помру я скоро, полгода доктор сказал осталось, в лучшем случае… – только тут я всерьез обратил внимание на его неестественную худобу и полностью лысый череп.
- Приехал ко мне тогда через несколько недель зам, вдвоем посидели-выпили, я тогда грешным делом подумал, что пугать приехал, пожалел, что сгоряча мне рассказал, но нормальный мужик оказался, попросил только. Пожаловался еще, что после этого случая вся жизнь у него наперекосяк пошла.
Сильный вроде мужик, но сломался, забухал, с женой разошелся, а на следующий год по весне на снегоходе под лед провалился, тоже не нашли. Такая вот судьба.
А мораль ребятки такова: Не прощает здешняя природа глупости, безрассудства и распиздяйства, сразу карает сурово, хоть ты рыбак простой, хоть начальник великий, тысячу раз уже убеждался.

Утром собрались, попрощались с дедом да дальше поехали, но решили с Андрюхой, что не будем эту историю никому рассказывать, может и набрехал дед с три короба, но береженного бог бережет. Но вот и Андрей уже ушел…

P.S. Дед в своем рассказе так и сыпал именами и фамилиями, я их, естественно, за давностью лет позабыл, но придумывать другие не стал, а то вдруг случайно угадаю или подсознательно правильную напишу, решил вообще без них обойтись, вроде получилось.

8.

Не моё, друг пишет.

Со мной нигде столько фигни не случалось, как на флоте. Зуб даю. Из тех, что после флота остались. На гражданке ведь что? Ну, машиной переедет. Сосулькой может контузить, или жадностью и завистью. Наверное, и всё.
На флоте не так. Там любой пипец — высокотехнологичен. С налётом прогресса и последних достижений техники. На одном корабле, например, был случай. Сидящий на палубе матрос замкнул головой электрический щит на 380 вольт, ток через него протёк, и оторвал ему пятку. И этой пяткой, — вместе с оторванным каблуком ботинка, — он стрельнул в лоб другому матросу, который сидел напротив. Потом они вместе в госпитале лежали: один без пятки, другой с сотрясением мозга.
Торжество технологий.
У нас вот тоже был один случай. Стояли мы как-то в базе и вечером заряжали аккумуляторную батарею. Батарея на лодке очень большая и свинцово-кислотная. Грубо говоря, много бочек с серной кислотой. Больше двухсот. Кислота иногда нагревается и выделяет водород. Особенно в процессе заряда. Это называется «батарея газует». Ну, или «пердит», кому как больше нравится. Процесс контролируется, и отсек время от времени проветривается с помощью большого и мощного вентилятора. Если в воздухе больше четырёх процентов водорода, то воздух может взорваться. Как дирижабль "Гинденбург".
В общем, мы заряжались, батарея попёрдывала, все были довольны. И вдруг загорелись концы питания с берега — от зарядного устройства, грубо говоря. Электричество кончилось, приборы отключились, и стало темно и грустно. Потушили, снова дали электричество, и всё заработало. И приборы заработали. И сразу тревожно заверещали — водорода было восемь процентов. Прозевали, олухи. Потому что был ещё переносной прибор. Специально сделанный, чтоб измерять водород при отключении электричества. Но он был на батарейках, а батарейки давно упёрли моряки — плеер на вахте слушать.
Пришёл я в отсек где батарея, и первое, что там увидел, были три матроса. Один из них блевал, два других шатались и закатывали глаза, пытаясь включиться в дыхательные аппараты.
В школе учат, что водород — газ без цвета и запаха. Не знаю, какой там водород в школе, но наш вонял. Вроде не сильно, а всё равно чувствуешь, что атмосфера не та. Инопланетная какая-то.
Матросов выгнали на пирс дышать воздухом. Остались втроём: главный электрик Денис, ещё один электрик Рома, и я — дежурный по всей этой байде. Отсек задраили.
Стало тихо и тоскливо.
— Надо вентилироваться, — сказал Денис, — но движок вентилятора может дать искру. И тогда водород ёбнет. У нас полный боезапас над головой, теоретически может сдетонировать. Нам-то уже пофиг будет, а вот корабль точно распидарасит. Вместе с пирсом, штабом дивизии, и камбузом.
— На штаб плевать, а вот камбуз нам точно не простят, — сказал я.
— А может не сдетонирует? — спросил Рома.
— Тогда только нас распидорасит. В любом случае, мы об этом уже не узнаем, — подытожил Денис, — Серёга, чего думаешь? Ты дежурный, если что случится — тебя вешать будут.
— Если что случится, вешать будет уже нечего, — резонно возразил я нетвёрдым голосом, — Давайте вентилятор запускать, авось пронесёт.
Молодость беспечна до идиотизма, ага.
— Вахту будем предупреждать? — спросил Рома.
— А смысл? — ответил Денис, — только время потеряем. Они весь корабль с перепуга загадят, пока совещаться будут. Сделаем всё тихо и быстро. Раз-два-три, ёлочка гори.
Вентилятор загудел, перемалывая водород и выбрасывая его в атмосферу. Стрелка газоанализатора качнулась и поползла вниз — к спасительной отметке четыре процента, выделенной жирной красной чертой. Рома сидел с закрытыми глазами и неслышно бормотал. Видимо, договаривался с боженькой. Денис, сжав зубы, таращился на прибор. Я потел и шевелил волосами, гадая, найдут ли мой жетон-смертник. Все молчали.
Как проскочили красную черту — не помню. Наверное, тоже глаза закрыл. Когда стрелка уткнулась в ноль, Денис перевёл дух и спросил: — Надеюсь, среди нас нет таких, кто принципиально не пьёт на корабле?
Таких, конечно же, не нашлось.
Утреннее построение я проспал. В каюту влетел мой начальник Соловей, и, поглядев на меня, спросил, как дела. Он был уже в курсе.
— Нормально, — ответил я, — сушняк давит.
— Да-а, зажли вы с водородом нехило, — восхитился Серёга.
— Зажигали, но не зажглось, — сказал я, разлепляя глаза.
— И слава богу, — ответил Соловей и бодро ускакал по своим делам.
Через несколько дней я пришёл к нашему главному торпедисту и сказал:
— Андрюха, можешь посчитать, сколько взрывчатки в твоих торпедах? В сумме?
— Тебе как, в пересчёте на тротил? — деловито спросил тот, — у нас же морская смесь, она мощнее.
— Валяй, — говорю, — на тротил. Чтоб наглядно.
Андрюха долго считал, выводя на бумажке столбики цифр. Изображал умственный труд. Затем крупно написал цифру и показал мне. Цифра впечатлила. Я эту бумажку на память сохранил. Сейчас где-то в архиве валяется.
Через неделю про эту историю уже забыли. Потому что на флоте всегда происходит что-то, что занимает голову на ближайшее время.
В 2013 году в Индии взорвалась и затонула подводная лодка с дебильным названием «Синдуракшак». Индийские подводники в тот момент заряжали аккумуляторную батарею. «О-о, я знаю что там произошло!», — подумал я, прочитав эту новость. И придумал фразу, с которой начинается этот рассказ. И которой, пожалуй, он закончится:
Молодость беспечна до идиотизма.

9.

Как я научился любить Хеллоуин.

Многое было непонятно в этом празднике, не понимал я его, честно говоря, да и сейчас не совсем понимаю, празднование всякой чертовщины, мертвецы и призраки, бред какой-то...
Что меня примиряло с этим праздником - так это та радость, с которой детишки в самых разных костюмах стучали в дверь и пищали:
"Trick or treat!"
Я щедро одарял их всякими сладостями, одобрительно показывал большой палец сопровождающим их взрослым, нередко наливал стопочку озябшим дедушкам, страшно благодарных за сугрев, вечера у нас холодные...
Собакам моим, кстати, всё это представлялось концом света: маленькие писклявые быстрые, как ртуть, существа в странных одеяниях устраивали проходной двор в доме, собаки гавкали до хрипоты, защищая жилище от вторжений.
Тот Хэллоуин поначалу ничем не отличался от других, как обычно, было свежо, даже знобко - холодный ветер с океана...
Помню, мы хлопнули по стопке виски с одним очень озябшим дедушкой, детишки же не обращали внимания на холод, веселились и требовали сладостей, опьяненные атмосферой карнавала, собаки гавкали - всё шло как обычно...
Ближе к ночи поток детей начал иссякать, праздник шёл к концу, как вдруг в дверь постучали, очевидно, запоздавшие детишки, ну чтож, надо открыть и одарить сладостями.
Открываю.
Взгляд направлен вниз, на уровень роста детишек.
Детишек, однако, там нет.
Есть ноги, женские, в чёрных чулках, совсем неплохие ноги, подумалось.
Медленно поднимаю глаза - ноги не кончаются, долго не кончаются, а вот и юбочка, коротенькая, с кокетливым бантом, далее корсет, и беленький передничек, а вот ещё выше, серьёзное декольте, на уровне моего носа, наполненное очень достойным содержимым, а вот и лицо, обрамлённое чёрными пышными кудрями с кокетливой белой наколкой.
Дар речи был мною начисто потерян, врать не буду, попытка сглотнуть не удалась, во рту моментально пересохло.
Я бы также соврал, если бы сказал, что мои мыслительные способности не пострадали, в голове было звеняще пусто, глупая мысль о розыгрыше быстро испарилась...
А самое странное - собаки молчали!
То ли они почувствовали конфуз вожака, то ли у них тоже отпала челюсть, не знаю, но тишина воцарилась полная, звенящая такая тишина.
И в этой тишине раздался голос гостьи, с лёгкой хрипотцой, довольно приятной:
"Trick or treat!"
Наваждение кончилось, это была девушка лет 18, пришедшая в мой дом, за сладостями, как и все другие посетители.
Я поинтересовался, что у неё за костюм, оказалось - французской горничной.
Мнда, шлюховатые эти горничные , если носят такую одежду, подумал я грешным делом.
Самое тяжёлое в этой беседе было усилие смотреть в глаза гостьи - она была на голову выше меня, да и взгляд цеплялся за содержимое декольте.
Кое-как я сыграл роль радушного хозяина, девушка поблагодарила и удалилась, слегка покачиваясь на высоченных каблуках, унося все мои запасы сладостей.
Я запер дверь и перевёл дух, нихрена себе Хэллоуин получился!
И вот уже который год я испытываю лёгкое волнение в канун Хэллоуина - а не появиться ли опять на пороге моего дома полуодетая красивая и молодая девушка и не спросит:
Trick or treat!

10.

Было это давно, очень давно... еще в Допармезанную Эпоху. Когда люди разговаривали с людьми, а не с телефонами, колбаса была колбасой, по улицам (говорят!) бродили мелкие динозавры и слово „писюк“ имело совсем иное значение нежели сегодня... Праздники были ПРАЗДНИКАМИ, а если их не хватало широкой русской душе, то недолго было их и создать...

Два соседа по гаражу, а это, считай, почти дальние родственники, решили отпраздновать неожиданный, но всенародный, Праздник освобождения трудящихся от работодателей – Пятницу. Водка была заранее припрятана, банка с помидорчиками-огурчиками из погреба извлечена. Ожидался официальный визит делегации из соседнего гаражного комплекса. Коллеги пришли не с пустыми руками и принесли на дегустацию пару литров продукции местного подпольного самогонного магната. Магнат стеснялся и радовался искреннему восхищению друзей. Сегодня вниманию знатоков предлагалась новая версия „спотыкача“ с реактивной тягой более 70 градусов. Слегка потренировавшись прозаической „казенкой“ и подготовив печень к насилию, джентльмены перешли к основной части банкета. Слегка расплескав при розливе „натюр продукт“ на руки и одежду, вмазали „понемножку“. И, не особо торопясь, но и не замедляя темпа, еще по одной... и еще... Наконец кому-то пришла в голову идея заценить чистоту напитка и его градусность путем поджигания, а потом собственную крутизну – путем употреблением горящего напитка вовнутрь. Один из употребляющих, в момент пития, закашлялся и фыркнул ... Дракона огнедышащего видели? Нет?... Я тоже нет. А вот они увидели!...

Не вызов, а передача „В гостях у сказки“. Напротив сидели три черта... или трое леших... В общем, три физиономии были одинаково поджарены „огнеметом“, до состояния „легкой хрустящей корочки“, остатки волос и шапочек стояли декоративной икебаной, глаза были широко открыты, в них плескался мрачный океан пролетарской мести.

Сидели и молчали. Ибо все, и даже более, было сказано в первые минуты события.

- ... Наф-наф, Нуф-нуф и, стесняюсь спросить, Ниф-ниф ?? ...

Вопрос не был случаен. В момент обжарки к их мужественным лицам приближались стаканчики. И не обожженными остались четко очерченные „пятачки“, прикрытые рукой и стаканом.

„Вот жеж сссссцука, а...“ – наконец проскрипел один из пострадавших и осторожно шмыгнул носом

- Это что? Имя, фамилия или ученая степень ?
- Адрес, мля!...
- О! Уже хорошо. Хохмить пытаешься, значит жить будешь! Давайте-ка я вас хотя бы Пантенолем побрызгаю, чтоль...

Белая пена спрея легла маской, радикально оттенив границу ожога. Пациенты, превратившись в сборную Гаити по „вуду“, невнятно переругиваясь, полезли в машину. „Дракон“ пытался, что-то сказать, подбодрить недожаренных камрадов, но получил в ответ многообещающие взгляды и пожелания улететь в теплые края до их возвращения, в составе первого же косяка гусей или лебедей... Я толком не расслышал.
© Дмитрий Федоров

11.

Как бы назвать тему половчее.... Может быть, "о вселенской несправедливости?"

Как если бы ты, предположим, тянешь какой-то нудный и тяжелый проект. Психуешь со своей группой, бесконечно интригуешь с заказчиками, отбиваешься от руководства, бесишься от недостатка данных, работаешь бесплатно по выходным, а дома допоздна сам составляешь таблицы и всякие там умные идеи.
Хронически не высыпаешься, начинаешь от бессилия и непонимания орать на родных.... И вот, когда через два месяца мытарств проект принят к оплате, ты решаешь, наконец отдохнуть, и - сваливаешь с работы с обеда... Ну и конечно же! На выходе сталкиваешься с самым главным начальником.
А он ведь - из недавно назначенных, на "пересидеть" до следующей синекуры, и, хотя он не смыслит в деле ни бельмеса, но он, помаиш, тут поставлен, чтобы смирно тут! И неважно, что ты только что сделал работу всего отдела за полгода, и что спас его начальничью жопу... Нет, ты-таки будешь примерно наказан! А если при этом заметят пачку бумаги, которую вынес с работы (потому что, блин, дома израсходовал пять своих пачек на их же проект), то тогда - всё! Высушат не по-детски. Заодно и спишут на тебя и колесо от Белаза, и вилки из столовой...

Не, так не пойдет. Лучше - о "вселенской справедливости".

Вот как если стоишь ты, молодой и зеленый инженеришка, позади группы важных и высокопоставленных особ, которые глубокомысленно окружили непростой агрегат, который не хочет работать, чтобы, значит, мозговым совместным штурмом отыскать и выправить дефект. А заодно, и тебя, дурака, научить. И показательно вздрючить. Потому что не дело это - за сутки не разобраться в чуде атомной машинерии. И вот пара рабочих этот агрегат взыскательно разбирают, а шесть пар сановных глаз все глубокомысленно контролируют. И вдруг случается, что у работяги срывается хитрая приспособа, и освобожденная крохотная титановая пружинка вылетает из-под его руки в сторону, чтобы, казалось бы, навеки исчезнуть в дебрях машинного зала двадцатью метрами ниже... Но тебя в этот момент тянет по непотребству почесать голову, и, по идиотскому стечению пружинка влетает ну точнехонько в твой кулак. И не успевает затихнуть всеобший "ах", как ты гордо преподносишь всем так ловко ухваченную потерю. И снова ах (уже одобрительно), и ты на несколько секунд - в центре внимания. А тебе ведь только этого и не хватает. Ведь никто же давеча не поинтересовался, нарыл ли ты за чего сутки, проведенные без сна на работе, разбирая и собирая этот аппарат. Ведь, сука, просто приперлись начальники, снисходительно оттерли, и завели свой зубрячий разговор. Но случай нельзя упускать, и вот ты, путаясь в соплях, пищишь, что-де следует заменить заводской квадратик на самодельный кругляшок, и - все заработает. И - достаешь из промасленного кармана час назад выточенный по твоему заказу хрень. И получешь милостивое разрешение. И собираешь машину. И она работает, и час, и сутки, и годы....
И что толку, что уже к вечеру никто не вспомнит о твоей минуте славы?
Не наказали - и хорошо....

Не, так тоже не пойдет. Лучше расскажу "о тщете в распределении благ".

В первый год эмиграции довелось мне пару месяцев поработать в одной фирме. Маленькой такой, всего с десяток человек. Семейной. В смысле, все руководство - родственники основателя и президента. Который лет сорок назад придумал одно устройство для электросетей. Дела пошли хорошо, и, как говорили, последние пять лет он наслаждается гольфом во Флориде.
А я пришел туда разнорабочим. Перебиться, пока искал что получше. Пришел и влился в коллектив из шести человек. Странное, скажу вам, было это место. Огромный цех. Полупустой и тихий. Несколько станочков совершенно не шумели. Самами громкими были бы человеческие голоса, но их не было. Люди молчали. Здоровались утром, разбредались по местам, молча обедали, прощались вечером. И все. В первое время я принимал все это за розыгрыш. Очень напоминало монастырь с его обетами молчания. Разговаривал только бригадир. И только когда давал работу. Он был из немцев. И звали его - Карл. При знакомстве он с гордостью сообщил, что работает здесь с основания фирмы. А я тогда еще подумал, что в Союзе он бы не пропал, снимаясь в фильмах про войну. Потому что был высокий, мощный, рыжий, светлоглазый. И очень аккуратный. Он не мог пройти по цеху, не выровняв по дороге коробки, и не подтерев какое-нибудь пятнышко. Если он подходил что-то объяснить к моему верстаку, но машинально обтирал мои валяющиеся инструменты и раскладывал их по размеру. Параллельно друг другу. На равном расстоянии. Это не могло не бесить. Как и его стремление все объяснять. Но я благоразумно и благодарно выслушивал теорию работы ручной дрели и правила включения наждака.

Сейчас я вспоминаю ту работу, как прожитую в тягучем и мучительном сне. И как бывает во время бреда, дни и недели как бы копировали друг друга. Каждое утро шесть человек собирались у дверей, пробивали карточки в часовой машинке, дожидались сигнала начала смены, и молча делали свою работу. По мерзкому, пронзительному сигналу все садились на перерывы и обед, по сигналу расходились по домам. Странно, но отсутствие общения напрягало больше всего. Депресняк уходил только по вечерам и выходным.

Но один день мне запомнился крепко. Однажды в цехе появился незнакомый пожилой человек. Он кивнул бригадиру, и, не торопясь, обошел все небольшое хозяйство, довольно долго рассматривая каждого из работающих. Потом бригадир сказал, что это приехал владелец, и он просит всех собраться. В обеденной комнате хозяин представился сам. Рассказал, что после школы обучился на электромонтера, и в первый же год работы придумал свой линейный разъединитель. В секрете от всех сделал прототип. Еще три года ушло на патентование. Он рассказал, как открыл мастерскую, как потерял ее, и как отказали кредиторы. Что от него, как от неудачника, ушла жена. Что родители верили в него, и дали деньги, продав свой выплаченный дом. И как он купил им вдвое больший пять лет спустя. Как его кидали банки и партнеры. Как давал взятки. Как женился снова. И много еще чего он рассказал.
А закончил неожиданно:
"несколько лет назад у меня обнаружили рак. Я стал ездить по больницам. Сделал операцию, Ничего не помогло. У меня очень хороший и честный врач. Он говорит, что у меня осталось не больше месяца. Утром он вколол хорошую дозу, и сейчас я не чувствую боли. Я приехал сюда, на свой завод в последний раз. Я благодарю вас за вашу работу. И прощаюсь с вами".
И он пожал всем руки, потом ушел.
Пока дверь закрывалась, мы видели зеленый и жаркий летний день.
А Карл вытер кулаком глаза и отвернулся.
Было очень тихо.

12.

ТОЧНЫЙ АНАЛИЗ

Лабораторная работа по физической химии. Преподаватель на перерыве отлучился в столовую за булочкой. «За булочкой» для него означает – суп, котлета, чай с той самой булочкой и сигарета в курилке. То есть минут на 15 он опоздает, уже проверено. Студентам скучно, страдают разной ерундой, и одному умнику приходит в голову с помощью стоящего в лаборатории спектрофотометра определить хим-состав имеющейся у него кока-колы. Вообще-то спектрометрия – отдельная наука, а спектромертист – особая профессия, просто по нарисованному прибором графику всё равно ничего не определишь без специальных знаний и умного справочника с кучей цифр. Зато обладатель с непонятной загогулиной сможет всем показывать и хвастаться: «смотрите, что у меня есть, знаете, какую гадость мы пьём...», повышая тем самым свой авторитет среди сверстников-ботаников. Идея с колой была единогласно отметена согруппниками когда один товарищ, некто Борис, сказал «давайте лучше пиво, это круче колы», и достал литрушку разливного пива. Налили в колбу, поставили в прибор, запустили. В учебной только студенты и я. До меня ребятам дела нет, мол, сидит инженер из другой лаборатории, молча ковыряется в компьютере. Я тоже не вмешиваюсь, пусть уж лучше анализ пива делают, нежели бумажками швыряются и на партах рисуют.

И тут в дверях появляется Кощей, заведующий кафедрой. Фамилия у него Бессмертный, вот прозвище Кощей и «прилипло». Да и характер у него кощеевский. Формалист с полным отсутствием чувства юмора. За малейшую провинность типа прослушивания плеера на лекции, запущенного бумажного самолётика или случайно произнесенного бранного слова, он устраивает студентам «козью морду» (как он сам это называет). «Козья морда» заключается либо в принуждении к полезным работам, типа мытья окон на кафедре, либо в сдаче экзамена не меньше чем с пятой попытки (о стипендии можно забыть). К примеру, когда студент в шутку вписал в список присутствующих на занятии «Кощей» (а что, логично, ведь Кощей занятие и проводил, а значит присутствовал), этот студент потом на кафедре отдирал от пола жвачки.

За спинами гомонящих студентов раздаётся знакомое «кхмм...». Кто-то из студентов: «а что, у нас эксперимент». Кощей ничего не ответил, полная тишина стояла почти минуту, до тех пор, пока прибор не достроил спектрограмму до конца. Кощей глянул на лист, вместо стандартного «что это вы тут делаете? Где лектор? Сейчас я устрою всем козью морду!», без злобных нот в голосе сказал: «Чей эль? В Царицыно у метро эту кошачью мочу берёте?» Борис, машинально: «ну, да. А что, хорошее пиво...» Кощей: «нет, это не пиво, а кошачья ссанина. Давайте тетрадку и ручку, я нарисую, где тут недалеко нормальное разливное пиво продают, которое пить можно». Нарисовал карту и удалился по своим делам без устраивания «козьих морд». Всё оставшееся до начала лекции время студенты либо молчали, либо переговаривались вполголоса.

P.S. У Бориса в бутылке был действительно “ирландский” эль, купленный именно в меленькой пивоваренке в Царицыно, он частенько по дороге в институт там закупается, после занятий с одногруппниками (и иногда со мной) за разговорами пьют на скамеечке в сквере. А теперь догадайтесь, каким образом Кощей без каких-либо умных справочников, просто бросив короткий взгляд на спектрограмму, определил, что это именно эль и куплен он был в той самой царицынской палатке.

13.

Крестный ход

В далекие приснопамятные времена, когда попы ещё работали на совесть, а не на прибыль, все очень любили ходить смотреть на крестный ход. Особенно молодежь. Это было такое развлечение, неформальное молодежное культурно-массовое мероприятие. Мероприятие это партией и правительством не особо поощрялось, а даже наоборот, порицалось. И если в обычные дни церковь была отделена от государства просто забором, то на крестный ход она огораживалась ещё и усиленными патрулями милиции. Милиция, с одной стороны, охраняла верующих от посягательства пьяных дебоширов, а с другой - оберегала слабые души нетрезвых чаще всего атеистов от соблазна падения в пучину мракобесия и православия (что с точки зрения партии и правительства было в принципе одно и то же).

Шел нескучный восемдесят шестой, погоды стояли отличные, мы отработали вторую смену, выкатились за проходную, и Саня сказал.
- Пацаны! А айда на крестный ход!?

Саня был товарищ авторитетный.
Кроме того, что в свои неполные тридцать он был наставником, рационализатором, и секретарем комсомольской организации цеха, он был ещё жутким прощелыгой. Я уже рассказывал, как он вынес с завода для личных нужд несколько упаковок керамической плитки на глазах у ВОХРы? Нет? Ну, в двух словах.

В бытовой зоне цеха, там где раздевалки и душевые, администрация решила сделать ремонт. Завезли материалы, потом ремонт перенесли на лето, а упаковки плитки, предназначенной для облицовки туалетных комнат, так и остались лежать в углу раздевалки. Никто не парился за сохранность. Система безопасности номерного предприятия была такой, что без присмотра можно было оставить не то что плитку, золотые слитки. О том, что бы вынести за территорию хоть коробку нечего было и думать. Так они и пылилась в углу, притягивая нескромные взоры любителей дефицитной керамики. Как говорится, близок локоток, да не укусишь.

Однако Саня носил звание рационализатора не за красивые глаза. Кроме кучи авторских свидетельств он имел самое главное, - светлую голову.
Он быстро смекнул, что если вынести упаковку не представляется возможным, то вынести пару плиток особого труда не составит.
Так он и поступил.
И в течение нескольких месяцев каждый день выносил с территории завода по две плитки.
В маленькой аккуратной сумочке для документов, нелестно именуемой в народе "пидерка", а десять лет спустя получившей вторую жизнь и невероятну популярность под названием "барсетка".
Так вот. В конце каждой смены Саня брал две плитки, вкладывал их между страниц свежей "Комсомолки", "Комсомолку" клал в барсетку, барсетку вешал на руку, и весело помахивая ею, как ни в чем ни бывало шагал на проходную.
Расчет был безупречен. ВОХРа могла проверить сумку, обшмонать карманы, и даже отвести в комнату охраны для личного досмотра. Но заглядывать в примелькавшийся всем и каждому "кошелёк на верёвочке"? Да к тому же болтающийся на запястье человека, чей портрет с незапамятных времён украшал заводскую доску почета? Да никому такое и в голову прийти не могло.
Тем более что Саня при каждом удобном случае старался продемонстрировать содержимое. Он на ходу расстегивал сумочку, раскрывал её сколько позволяла молния, предъявлял охраннику, и весело говорил.
- Всё своё ношу с собой! А чужога - не ношу!
- Да ну тебя! - лениво отмахивалась охрана, отводя глаза от этого весьма в те годы непопулярного мужского акессуара с непристойным названием.

Охранник охраннику рознь. Есть нормальные. А есть такие, которых тихо ненавидит и побаивается весь завод. Подозрительные и въедливые, не признающие авторитетов, они готовые ошмонать с ног до головы любого, от уборщицы до директора. Был такой и у нас. Саня его не то что бы побаивался, но опасался. Пока не нашел решение и этой проблемы.
Мы шли мимо, Саня как обычно хотел показать содержимое своей барсетки, когда тот недовольно буркнул "Что ты тычешь в меня своим портсигаром?"
Саня остановился, с недоумением поглядел на вохру, и наливаясь праведным гневом выплюнул ему в лицо к удовольствию скопившегося у табельной работного люда.
- Я тычу?! Я не тычу, понял?! Я предъявляю к осмотру! Так написано в Правилах! Правила висят вон там и там! А если вы забыли, так идите и читайте! Мало ли, что у меня в сумочке ничего нет! Я наставник, и должен подавать пример. А какой пример подаёте вы? Глядя на ваше наплевательское отношение к своим обязанностям вот он к примеру (тут Саня неожиданно ткнул в меня обличительным пальцем) завтра возьмёт, и сунет в карман сверло или плашку. И вы его поймаете за руку! И испортите человеку жизнь! А по сути кто виноват? Да вы и виноваты! Своим поведением провоцируя его на преступление!
Через несколько дней в заводской многотиражке вышла большая статья, в которой Саня был представлен отчаянным борцом за сохранность социалистической собственности, а ненавистная ВОХРа - формалистами и бездельниками, мимо которых готовые "изделия" можно носить вагонами, а за ржавый шуруп сесть в тюрьму. После этого въедливый охранник перестал Саню замечать совсем. Принципиально. Демонстративно поворачиваясь при его появлении спиной.

От безнаказанности Саня борзел, но удивительно, ему всё сходило с рук.
Однажды мы шли со смены, и он традиционно ткнул открытой барсеткой в нос охраннику, когда тот неожиданно сказал.
- Сань, оставил бы газетку почитать!
И добавил.
- Там сегодня говорят статья про наш завод.
У меня ёкнуло под ложечкой.
Саня же ни секунды не мешкая озабоченно нахмурился, посмотрел на охранника, и сказал.
- Не вопрос! Политинформацию завтра в бригаде тоже ты будешь проводить?
- Ну, извини! - буркнул тот, и смутился. Откуда вохре было знать, что никаких политинформаций в цеху отродясь не бывало?
"Ну, артист!" - подумал я и мысленно перекрестился. А Саня сделав пару шагов вернулся, вытащил газету, и протянул охраннику.
- На! А то будешь потом говорить - Сашка жлоб, газету пожалел.
- Не-не-не! - замахал рукой тот.
- Бери-бери! - широко улыбаясь, сказал Саня, - Я в обед ещё всю прочитал. Статья и правда интересная.
И всучив охраннику газету, взял открытую барсетку за дно и потряс у него перед носом. Демонстрируя что там больше ничего нет.
"Фокусник, блять!" - подумал я зло и восхищенно. Зная, что у самого никогда так не получится. Не хватит ни наглости, ни смелости, ни выдержки. Ни удачи. Ни ума.
Вот такой был этот Саня, наставник, комсорг, и пройдоха каких свет не видывал.

Рабочая суббота выпала на канун Пасхи. У кого был день рожденья, я уже не помню. Дни рожденья в бригаде, как бы они ни случались, всегда отмечались в последний день вечерней недели. Тихо, спокойно, начальства нет, завтра выходной. За час до конца смены гасили станки, прибирались, и садились где нибудь в тихом укромном уголке. Так было и тот раз. Посидели, выпили, закусили крашеными яйцами, собрались, и ровно по звонку были у табельной. Потом вышли за ворота проходной, где в ряд стояли разгонные "Икарусы", и Саня неожиданно сказал.
- Пацаны! А айда на крестный ход!?

Если б мы знали, чем всё это закончится, и сами б не поехали, и Саню отговорили. Но в тот момент нам это показалось весьма оригинальным продолжением пасхального вечера.
Менты нас приняли практически сразу. Может быть у них был план. Может просто восемьдесят шестой, разгар лютой борьбы за трезвость. В машине, когда мы подавленно молчали, понимая, чем может быть чревата наша ночная прогулка, Саня неожиданно сказал.
- Пацаны. Валите всё на меня.
Это было странно и неправильно. С нас, простых токарей, кроме оков и тринадцатой зарплаты взять было в принципе нечего. Другое дело Саня.
Но поговорить нам особо не дали. В результате в объяснительной каждый написал какую-то чушь, и только Саня изложил всё с чувством, с толком, с расстановкой. Он написал, что после окончания смены вся бригада по его инициативе направилась к церкви для проведения разъяснительной работы среди молодежи о тлетворном влиянии религиозной пропаганды на неокрепшие умы.
Однако в этот раз удача от него отвернулась. Все отделались лёгким испугом, а ему прилетело по полной.
Сняли с доски почета, отобрали наставничество, и как итог - турнули с должности секретаря и вышибли из комсомола. С формулировкой "За недостойное поведение и религиозную пропаганду".

Он вроде не особо и унывал. Ещё поработал какое-то время простым токарем, и успел провернуть пару весьма полезных и прибыльных для бригады рацпредложений.
Например с запчастями. Знаете, нет?
По нормам к каждому готовому "изделию", отгружаемому с завода, положено изготовить определённое количество запчастей. Но с "изделием" они не комплектуются, а хранятся на специальном складе завода-изготовителя. До востребования. Так положено. Поскольку детали все унифицированные, то копятся на этом складе годами в невероятном количестве. Пополняясь с каждым новым агрегатом.
Саня нашел способ упростить процесс до безобразия. Он где-то достал ключи и пломбир от этого склада.
Теперь бригада, получив наряд на изготовление запчастей, ничего не изготавливала, а просто перетаскивала со склада себе в цех нужное количество. Что б назавтра, получив в наряде отметку контролёра ОТК, отгрузить их обратно. Росла производительность, выработка, и премии. Бригада выбилась в лидеры соцсоревнования и получила звание бригады коммунистического труда.
Потом ещё были мероприятия с бронзовым литьём и нержавейкой. Много чего было.
Потом началась перестройка и бардак, и возможности для смелых инициатив многократно возрасли.

Однако Саня неожиданно для всех написал заявление по собственноему.
Вместе с трудовой он зачем-то затребовал в райкоме выписку из протокола печально памятного собрания комсомольского актива, на котором ему дали по жопе и сломали комсомольскую судьбу.
Странно. Любой нормальный человек постарался бы забыть об этом инцеденте, как о кошмарном сне.
Но только не Саня. Он своей светлой головой быстро смекнул, что во времена, когда заводы закрываются, а церкви растут как грибы после дождя, такая бумага может оказаться как нельзя кстати.
И действительно. Ведь согласно этой бумаге, заверенной всеми печатами райкома, Саня был ни кем иным, как яростным борцом с режимом за православные ценности, от этого же режима и пострадавший. Во времена, когда служителей культа набирали едва ли не на улице, такая бумага открывала многие двери церковной канцелярии.
И вскоре Саня принял сан и получил весьма неплохой приход в ближнем подмосковье.
Хорошо подвешанный и язык и весёлый нрав новоиспеченного батюшки пользовались у паствы большой популярностью. На службы его народ съезжался не только с окрестностей, но и из Москвы. Приход становился популярным в среде нарождающейся богемы. Казалось бы, живи и радуйся. Однако в храме Саня, простите, теперь уже конечно отец Александр, задержался недолго. И уже через год занимал не самую последнюю должность в Московской Патриархии.

О чем он думал своей светлой головой, разъезжая по подведомственным монастырям и храмам на служебной машине? Успел ли сменить на кухне голубенькую плитку из заводской раздевалки на престижную импортную?
Я не знаю.
В две тысячи третьем отец Александр разбился вдребезги, вылетев на своей черной семёрке BMW с мокрой трассы, когда пьяный в хлам возвращался из Москвы в свой особнячек под Посадом.
Панихиду по нему вроде служил сам Алексий II.

Такая вот, пусть не совсем пасхальная, но вполне достоверная история.
Христос, как говорится, Воскресе.

Партнеры

Реклама