1.

Марк Зальцберг - профессор физического факультета Хьюстонского университета, штат Техас, США.

Почему последние двадцать лет Америку беспрерывно сотрясают скандалы на всех уровнях? В правительстве, в финансах и промышленности. В военном деле и в образовании. Почему принимается столько вопиюще ошибочных решений, как, например, войны с Ираком и Афганистаном? Или продажа миллионов домов всем желающим, независимо от их платёжеспособности. Почему нас перестали уважать союзники и не боятся враги? Отовсюду слышно о продажности чиновников, о неэффективности Конгресса, о колоссальном государственном долге? Мне кажется, что ответ на все эти вопросы лежит на поверхности. 

Мы нация необразованных, неграмотных людей. Мы нация, позволяющая своим детям бездельничать в школе до 18-летнего возраста. И эти бездельники, становясь взрослыми, понятия не имеют об элементарных вещах, а самое главное, они не имеют понятия ни о пользе систематического труда, ни о том, как надо систематически и напряжённо работать!

Нами правят неучи и лодыри! А мы все, вот уже в третьем поколении, тоже неучи и ничтожества. Почему неучи — ясно, а почему — ничтожества тоже ясно, если мы позволяем таким личностям, как Барак Хусейн Обама руководить страной и таким личностям, как Эрик Холдер руководить нашей юстицией. Кому, как не нации неучей, можно подсунуть «теорию» о глобальном потеплении Земли в результате человеческой деятельности, связанной с накоплением СО2  в атмосфере? А что же тогда в течение нескольких лет растопило льды, ещё 12 тысяч лет назад, покрывавшие три четверти земной поверхности, включая водную? Костры неандертальцев? Смею я спросить читателей. Или дыхание медведей? Но мы даже о всемирном оледенении понятия не имеем. «В школе не проходили!» Вице-президент Гор тоже не проходил вместе с Нобелевским Комитетом
 
Кем после великого Рейгана может гордиться Америка? Бушем-младшим, Клинтоном, Обамой? И не только Америка. Кого можно поставить в Англии рядом с Черчиллем или Маргарет Тэтчер? Ничтожного Брауна? Он даже не Браун? Он Грей!
А Франция! Даже до глупого и напыщенного Де Голля никто не дотянулся. Не Саркози же! 

В чём дело? Куда делись деятели, крупные личности? Почему великими государствами правят ничтожества? Куда делись талантливые композиторы, учёные, писатели и прочие гении, которыми традиционно гордилось всё западное человечество? Ведь в ХIX веке за одним столом могли усесться Толстой и Золя, Чайковский и Бизе, Мечников и Пастер, Тесла и Эдисон. И так «возводи хоть до миллиона», как сказано в «Мертвых душах», правда, по иному поводу. 

И все эти и десятки других великих жили и работали не просто в одном  и том же веке. В любом десятилетии XIX века! При первой, быстрой прикидке образованный человек может назвать минимум четыре десятка действительно равновеликих талантов, украшающих человечество. Талантов ранга Макса Планка, Майкла Фарадея, Фредерика Шопена или Бальзака.

Почему не стало больше ничего даже близко подобного? Даже в начале ХХ века мы могли общаться  одновременно с Дмитрием Шостаковичем, Джакомо Пуччини, Альбертом Эйнштейном, Михаилом Булгаковым или Анной Ахматовой! Нет образованного человека, который не знает этих имён. Почему Природа не производит их больше? Почему с шестидесятых годов ХХ века и далее даже очень образованный человек не сможет назвать людей такого ранга в заметном количестве?
Ответ на этот вопрос даёт социология. 

Пойдя по пути либерализма, провозгласивши всеобщее равенство, Запад пошёл по пути насильственного уравнивания талантов, знаний, и даже физических возможностей людей. Этот путь логически привел к тому, что средний интеллектуальный уровень народов, населяющих Западные страны, стал сначала медленно, а потом стремительно падать. Общество, не разделяющееся на социальные слои, существует только в мечтах «истинных» марксистов, оголтелых либералов и просто идиотов, которых нельзя строго причислить к перечисленным категориям. Эти, последние, даже не имеют представления о гениях прошлого. Они вообще полагают, что гениев не существует, а скорее всего, не должно существовать. Те, кто так считает, особенно опасны! И особенно много их среди государственных чиновников среднего и низшего ранга. От них просто спасу нет.

Уместно будет вспомнить рассказ Фёдора Шаляпина в книге «Маска и Душа» о том, как две молодые учительницы, беседуя с ним об искусстве, буквально ошарашили его словами: «всех этих Венер Милосских следует уничтожить». Почему, спросил изумлённый артист. «А потому, что слишком они красивы. Тем, кто не так красив, обидно на них смотреть!» Именно так понимают марксисты-либералы всеобщее равенство.

И вот они упраздняют в школах соревнование, ибо двоечникам обидно глядеть на отличников. Упрощают до примитива школьный курс, ибо не все могут с ним справиться. Из тех же соображений изымают из него физику, химию и биологию как отдельные предметы и вместо этого вводят предмет под названием «наука», в котором науки меньше, чем в воскресной проповеди в церкви. Проповедь, кстати, тоже упразднили в школе, чтобы не обидеть атеистов, гомосексуалистов или мусульман.

Вся школьная программа составлена так, чтобы её мог одолеть не только лодырь, но и полный идиот. А из школы всё равно бежит половина учеников старших классов. Даже с этой программой не справляются или не хотят справляться. Чуть ли не полстраны не умеет читать!

А самое печальное, что с раннего детства и до 18 лет молодые люди живут, не напрягая мозг, не утомляя глаза, сидя часами в день за приготовлением уроков. Это профессиональные бездельники! Они понятия не имеют о систематической, тяжелой, но приятной работе, сопровождающей получение истинных знаний. Как стрекоза из басни Крылова, они поют и пляшут всю юность, самое продуктивное время в жизни человека. И как та же стрекоза оказываются совершенно не приспособленными к взрослой жизни, заполненной суровой борьбой за выживание.

И недаром взрослого человека зовут у нас boyfriend или  girlfriend. Мы все до седых волос мальчики и девочки, включая президента и всё наше правительство. Все мы лодыри и неучи, систематически воспитанные в средней школе. Мы входим во взрослую жизнь с психологией и знаниями 14-летнего подростка, совершенно не умеющего работать!

Какой-то кретин-либерал провел в странах Запада Закон, запрещающий детский труд. Другой «умник» изобрёл Закон о всеобщем среднем образовании. И вот, вместо того, чтобы работать или приобретать профессию, не требующую среднего образования, «дети» 14-19 лет законно бездельничают и безобразничают в школах, ибо никто не в силах выгнать их за безделье. Мало того! Их нельзя взять на работу ранее достижения ими 18-летнего возраста. Будучи к 14 годам физически взрослыми людьми, они заводят себе любовниц и любовников, рожают с 13 лет, но Боже упаси заставить их работать, вкалывать, как удачно говорят по-русски, чтобы занять соответствующее место в жизни. 

Ведь так было тысячи лет до «эпохи всеобщего процветания», в которую мы влипли с государственным долгом, измеряемым в световых годах и с бандами молодых бездельников «детей», терроризирующих наши города. Давайте отменим идиотские законы и заставим их учиться профессии или работать!

«Борьба за выживание», кричат либералы-марксисты! Социальный дарвинизм! Отменили мы всё это. Это эксплуатация и в нашей прекрасной стране мы этого не допустим. Дети должны иметь «счастливое» детство! Оказывается счастье суть безделье вплоть до старости. А ведь процветание, богатство и слава Америки были достигнуты именно в прошлом, когда никого не обязывали получать диплом о среднем образовании и до 18 лет бездельничать, сидя не шее родителей.

Не так уж плохо было «это эксплуататорское» прошлое, где люди с 16 лет считались взрослыми и могли работать в любом возрасте, начиная иногда с 12-14 лет. И как полезно это было самим детям!

Мы давно уже живем так, чтобы не дай Бог кого-нибудь не обидеть. В школе и во взрослой жизни мы следуем идиотской политической корректности. Дети могут играть в политкорректность. Давайте, ребята,  условимся на время игры никого не обижать. Но когда в эту игру играет всё взрослое население страны, то у здравомыслящего читателя возникает мысль о сумасшедшем доме. 

Разве не следует обидеть воинствующего атеиста, преступника, наконец, сказавши им всем, господа, ведите себя скромно. Не заставляйте нормальных людей следовать вашему поведению. Не насилуйте нас. Вы ненормальные! Нас в десятки раз больше чем вас, а у нас в стране правит, или точнее правило, большинство! И оно не хочет жить, так как вы, не хочет видеть ваших омерзительных парадов и оргий. Живите так, чтобы о вас никто не знал, и вас никто не тронет.

Мы боимся обидеть врага, отказываясь называть вещи своими именами. А не назвать ли нам кошку кошкой? Оказывается, нельзя, и наш президент до сих пор старательно избегает слова террорист, если речь идёт о мусульманах, а мы все называем проститутку «sex worker». Тысячелетиями презираемое, грязное занятие стало работой и эту работу следует уважать.

Мы живём во лжи! Тридцать пять лет назад, когда я с семьёй обосновался в Америке, это была совершенно другая страна, и мы не переставали восхищаться ею, постоянно сравнивая Америку с СССР. У нас слов не хватало, чтобы выразить свое восхищение и любовь к этой стране. Мы и теперь сравниваем. Но если 35 лет назад сравнение было абсолютно в пользу Америки по всем параметрам, то теперь мы в ужасе замечаем, что наша прекрасная, любимая Америка постепенно превращается в Советский Союз. И причина та же.

В СССР во все эшелоны власти отбирались самые невежественные и неспособные к творческой работе люди. Критерий был один. Преданность идеалам партии, обязательное членство в ней и беспрекословное подчинение маразматикам из Политбюро.
 
Америка во всех эшелонах власти тоже имеет теперь невежественных и неспособных к творческой работе людей. Грамотных и способных у нас просто нет теперь, благодаря нашей системе образования и политкорректности, которая весьма напоминает советскую. И не только во власти! Толкового учителя и то нелегко найти. Качество человеческого материала в Америке кардинально переменилось за эти годы разгула либерализма. Как говорится: за что боролись…

Марк Зальцберг,
Хьюстон

622 +

2.

Одна Даша из Костромы вышла замуж в Америку. «Почтовая невеста», каких миллион. Муж старше лет на 20, то есть ей было 20 с копейками, а ему – 40 с центами. Но не фермер, не лысеющий менеджер в костюмчике, не компьютерный задрот, а здоровенный рестлер, весь в татуировках, по профессии вышибала в баре. Что местные бабы не висели на нем гроздьями – исключительно происки феминизма.

За годы как-то попритерлись друг к другу, стерпелись-слюбились, двух сыновей завели. На зарплату вышибалы особо не пошикуешь, Даша тоже пошла работать. Помощницей у русского мануального терапевта, записать пациента, карточку заполнить, полотенечко принести. Денег немного, зато работа не бей лежачего в буквальном смысле, и ничего, кроме русского, знать не надо. Жили не тужили, не хуже других.

Но тут в последние годы Америка покатилась в сраное говно. Устроили эпидемию ковида, бар потерял клиентов, вышибалу вышибли. Заставили всех носить маски и делать прививки с биллгейтсовскими чипами. Детей отправили на удаленку, они там взбесились, заодно стало слышно, чему их учат в школе: однополому сексу и вине белой расы. Запретили оружие, а погромы BLM наоборот разрешили. Душка Трамп проиграл выборы маразматику Байдену, в правительстве одни толерасты, мэр Чикаго вообще черная лесбиянка, не успеешь оглянуться – такая же и президентом станет. Пропал калабуховский дом.

Когда подобные жалобы высказывают мои друзья-иммигранты, я им обычно говорю: не нравится – возвращайтесь в Россию, там этих проблем нет. Последний оплот, где и толерасты всех мастей сидят под веником пикнуть боятся, и маски никто не носит, и президент никогда в жизни не проиграет выборы. Никто почему-то не соглашается. А вот Даша решилась.

Они продали дом в Чикаго и купили дом в Костроме. Поменяли паршивенький таунхаус сороковых годов постройки на роскошный коттедж с полугектаром земли. Будут выращивать экологически чистые овощи без ГМО и регистрации, может, и экологически чистых кур и свиней заведут. Я, конечно, спросил, на что они собираются жить дальше. Муж по-русски ни бум-бум, Дашу в 40 с гаком и без специальности тоже не ждут на работе с распростертыми объятиями. Оказалось, у них и это продумано. Мужу как раз исполняется 62, в США с 62 лет можно выйти на раннюю пенсию, 70% от полной. В долларах это порядка полутора-двух тысяч, в Чикаго после уплаты всех страховок и сборов останется только лапу сосать, а в Костроме на 100-150 тысяч в месяц можно шикарно жить.

Вот только у сыновей в школе не заладилось. Дразнят пиндосами из-за акцента и гомиками, потому что видели, как отец их поцеловал. И еще как-то, они не все русские слова понимают. Старшего побили – папины приемчики плохо помогают, когда все на одного. Злые какие-то дети, хотя школа хорошая, частная. Ничего, перерастут. А если нет, всегда можно вернуться в толерантную Америку, американское гражданство они предусмотрительно сохранили.

541 +

3.

Для начала известная байка. Экскурсовод ведёт группу по Петропавловской крепости. Рассказывает о достопримечательностях, в том числе показывает на шпиль собора, увенчанный ангелом. Один из экскурсантов спрашивает, какого размера ангел. Экскурсовод заученно говорит: «Фигура ангела выполнена в натуральную величину».
А теперь сама история. Мне её рассказал друг после возвращения из своей первой турпоездки за границу: они с женой в начале двухтысячных годов побывали в автобусном туре из тех, какие называют «Галопом по Европам». И вот после короткого знакомства с Амстердамом группа готова стартовать к следующей точке маршрута. Тут дама-сопровождающая говорит, что по техническим причинам отъезд немного задерживается, и желающие могут ещё погулять по городу. Она даёт направление, в котором стоит прогуляться, и показывает: «Чтобы не заблудиться, возвращайтесь вон по тем рельсам». Ну, мои друзья прогулялись, и, поскольку люди очень дисциплинированные, в нужное время повернули назад. Идут по рельсам, и в какой-то момент понимают, что совет оказался с червоточинкой: вместо автобусной парковки они попали в какую-то промзону с бесконечными рядами ангаров. Значит, надо идти обратно, искать то место, где сбились с пути истинного, а времени в обрез! И вот они идут, очень торопятся, представляют, как их ждёт весь автобус, нервничают, и мой приятель костерит незадачливую сопровождающую с её советами. Поскольку людей вокруг не наблюдается, костерит он её вслух, очень громко, и не стесняясь в выражениях, какими богат русский устный.
И тут слышит: «Брат!». Оборачивается мой друг на голос, и видит у одного из ангаров здоровенного негра в спецовке. И этот негр моему другу говорит очень спокойно на чистейшем русском языке: «Брат, не горячись так, не надо. Всё будет хорошо!».
Собственно, это вся история, к автобусу мои друзья пришли вовремя, и рассказывал приятель мне это всё со смехом, вкупе с другими туристическими курьёзами. «Ну, и где тут ангел?» — спросите вы. Или я всерьёз думаю, что моему другу был явлен не просто крупногабаритный афроголландец, вероятно, выпускник нашего вуза, а, так сказать, ангел в натуральную величину?
Как сказать… Я человек сугубо рациональный, в мистику и сверхъестественные явления не верю. Но дело в том, что прожил мой друг очень мало, ушёл, как принято говорить «в расцвете лет» (дурацкая фраза!) после двух инфарктов. При этом вредных привычек у него не было совсем. Кроме одной: был он гиперответственным, очень тревожным, всё принимал близко к сердцу. Так что, совет-то ему дали хороший! Прислушайся он тогда, кто знает…
I believe in angels
Something good in everything I see
I believe in angels
When I know the time is right for me

631 +

4.

КАК Я ХОДИЛ НА НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ МИТИНГ

Оказался я три недели назад в Москве. Весь интернет пестрил приглашениями на несанкционированный митинг 3 августа про Мосгордуму. Ну а чего, приглашают, так я и схожу, все равно делать в субботу особо нечего. Сразу скажу, что на уже санкционированный митинг 10 числа на площадь Сахарова не ходил.
Зачем поперся - интересно было, а кто это туда ходит и с какой целью. Ну, потусить там может кому надо, или гордость свою показать, или выразить желания и мысли искренние.
К первым рядам близко не подходил, полицию только издалека видел, все время настороженно держа в поле зрения минимум два ближайших закоулка, а в потных ладошках раскрытый паспорт в обложке с серпом и молотом.
Кто был вокруг меня, с кем перебросились по паре фраз:
примерно поровну - молодежи лет 15-30, столько же народу лет по 30-45, столько же «внекатегорийного» люда и ещё четверть организаторов-координаторов и людей, ими нанятых для помощи - плакатики там раздать, транспаранты, речевки запустить, подбодрить улыбкой широкой.
Молодёжь - девушек немного больше, чем парней. Эти не скрывали, что пришли за хайпом и тусовкой, адреналин хлещет, все взбудоражены, многие почти истеричны, набор штампов «дайте нам», «а пусть они...», «мы хотим...», «не нада баяться» и прочие вечные студенческо-молодежные претензии троечников к власти.
Средний возраст - здесь ощутимо больше мужчин. Причём если женщины почти все взбудоражены, немного суетливы и все время кому-то что-то горячечно доказывают, то мужчины поспокойнее, такого либерально-ботанического вида, многие с бородками, очками и субтильными плечиками, излучают всёпонимание, как бы мудрость и полное осознание своего героизма и даже где-то самопожертвования.
Внекатегорийные - это всякие явно психически нездоровые, но социально не опасные, молчаливые все почему-то; скромные негро-арабо-оченьсреднеазиаты; много озирающихся явно приезжих «мы только на один день за колбасой»; видел две пары гуляющих с колясками с годовалыми детьми, радостно-тревожно стреляющих глазками по сторонам.
Организаторов-координаторов много, часть стоит на одном месте, раздавая плакатики-листовки-флажки; часть перемещается вместе с окружающими, в нужный момент начиная скандировать всем для примера и, когда речевки не подхватываются, широко улыбаются и радостно кричат «мы вместе»; часть быстрым шагом обегает вверенный сектор, излучая деловитость, занятость и искреннюю веру в общее дело - бля, ещё бы портфель потертый подмышку, и вылитый главный агроном на колхозной демонстрации перед районным начальством.
В массе своей - мы против, уходи-приходи, дайте нам, мы хотим...
Нормальные такие требования, все по понятиям - «мы хотим», «дайте нам» и «вы нам должны»

Ностальгически вспомнилось...
В начале 90-х годов сидели в какой-то компании, обедали. Одна тетка и говорит, что началась приватизация магазинов «Гастроном», а она - как раз директор одного «Гастронома». Хотят они коллективом выкупить магазин на себя, но ничего не понимают и боятся; тем более, что уже какие-то братки к ней с этой темой начали серьезно подъезжать.
Я радостный такой побежал к генеральному директору кампании, в которой тогда работал. С восторгом рассказываю, какая крутая тема, как все здорово будет и интересно.
Он добродушно смотрит на меня и спрашивает: «А на хрена нам розница? Мы же оптовики: склады и базы, состав туда, состав сюда, ну, ещё фуры-длинномеры к нам из Москвы за Нестле и Киндером приходят. Зачем нам магазин??»
«А чтоб было!»,- ничтоже сумняшеся отвечаю я.
Уж не знаю, сразу-ли шеф выстроил какую-то цепочку, или просто в очередной раз проинтуичил, но дал мне добро.
Стал я директором по коммерции этого Гастронома, упаковал его для приватизации, провели торги, выиграли - 15% фирме и 85% - коллективу. Коллектив не заплатил ни копейки, все внесла фирма, потом потихоньку с зарплаты вычитали как беспроцентный кредит, а большинство вообще просто своими ваучерами рассчиталось. (Примерно за 8-10 лет практически все сотрудники продали постепенно свои доли, получая в 10-20-30 раз больше когда-то вложенного, инфляция и рост цен способствовали им).
Так вот, был в том Гастрономе отдел кулинарии вместе с модными тогда баром - огромная кофемашина, первобытная микроволновка для горячих бутербродов, и водка в разлив. Наверное, ещё что-то было, не помню уже.
Через месяц после приватизации приходит ко мне бармен из кулинарии, молодой мужик, и жалуется, что пришли к нему братки и требуют от него платить им за «крышу».
Я раздухарился, «это наша корова и мы ее доим», «кто там со свиным рылом в калашный ряд...»??
На следующий день он зовёт меня в бар, там сидит мужчина средних лет и среднего телосложения, и очень спокойно, размерено и без мата, слегка доброжелательно улыбаясь, говорит мне примерно следующее.
«Бармен твой - вор, ворует у тебя, а если вор - должен платить в общак. Если он с тобой делится - то и ты вор, и тем более вы должны платить. Если он, воруя у тебя, с тобой не делится, а ты за него сейчас вписываешься, то ты - лох».

Посидел я немного; подумал, что по отчетам в баре на одну банку кофе уходит пять килограмм сахара, да за вечер якобы только 2-3 бутылки водки выпивается посетителями...и уволил нахрен бармена, а отдел закрыл, переделал в булошную.

Кто прошёл 90-е в коммерции, неважно, большой или малой, и остался жив, очень хорошо знают, что существуют две системы координат, два варианта жизни: ты живёшь либо по законам, либо по понятиям.
Если ты живёшь по законам, и это не только соблюдение уголовного кодекса и уплата налогов, то можешь расчитывать на помощь и поддержку государства. Если живёшь по понятиям - тогда это к браткам по всем вопросам.
А если ты «внутри себя и своей семьи» живёшь по понятиям и так же по понятиям относишься к власти; но от государства к себе все требуешь по закону, то не удивляйся, если государство как-нибудь по закону переебёт тебя по спине палкой.

К чему столь долго?
Вот некие люди решили избраться в Мосгордуму. Это хорошо, активная позиция, желание работать.
Но, по закону, надо собрать сколько-то подписей, а не нарисовать их, причём даже за мертвых ухитрились расписаться.
Подписи не собраны, и по закону в регистрации активистам отказано, и что делают активисты? Правильно, - выходят на митинг с криками «пошто нас не пустили? Трэба пустить!».
При этом, снова по закону, и на митинг надо получить разрешение, иначе, если каждый будет митинговать где и когда хочет, я на работу не то что на машине, на самокате не проеду, и детей моих толпа задавить может.
Но нет, регистрироваться на выборы и ходить на митинги мы хотим по понятиям, как и когда считаем нужным, «всех зарегистрировать и всё разрешить - мы имеем на это право!», а от государства требуем, чтобы оно с нас пылинки сдувало «по закону».

Огорчу, уж извините, всех, кто думает, что он самый умный и будет жить по понятиям, при этом требуя и получая с государства себе ништяков по закону.
Так не бывает.
А если и было когда-то в истории, то заканчивалось быстро и больно.

1291 +

5.

МОЙ ВКЛАД В ДЕЛО РАЗВИТИЯ И РАЗВАЛА КПСС.
Как я был коммунистом.
Молодым и сталинистам не читать!

Несмотря на обоих репрессированных и реабилитированных дедов (один так и сгинул на Соловках) родители мудро не мешали стране воспитывать меня правильно, по тем понятиям.
Я был не особо прилежным октябрёнком, активным пионером, шебутным комсомольцем, спортсменом, не красавцем, имел всего один привод в милицию, мои «шалости» с законом, даже если б меня и поймали на месте, не тянули на полноценную статью, выигрывал все школьные олимпиады по математике и физике, и писал искренние сочинения «почему я хочу стать коммунистом».

«Бойтесь своих мыслей - они материальны»...

После школы пошёл работать слесарем-ремонтником на завод, когда исполнилось 18 лет и я вышел из «малолеток», перевёлся в горячий цех с круглосуточным режимом работы и литром бесплатного молока за смену.
Через несколько месяцев мастер зовёт меня «на разговор» и, пробурчав что-то типа - вот ведь, блять, единственный из всей бригады трезвый по праздничным сменам, предлагает вступить в ряды КПСС.
Я легко соглашаюсь, мастер даёт мне рекомендацию в партию - обязательное условие - и через неделю утверждаюсь на заводском комитете ВЛКСМ и топаю в заводской партком. Там тоже заседание парткома, задают вопросы на знание Устава и текущей ситуации. Не помню что я там не смог ответить, но сопели они долго и, под вздохи «в партии нужны рабочие», стал я кандидатом в члены КПСС.
Кандидатский стаж - обязательная процедура, длится год, после которого тебя принимают или не принимают в партию, в зависимости от твоего поведения. Неприём - почти как исключение из партии - хана карьере, без вариантов.
Наступило лето, я поступил в мединститут, съездил на картошку, а тут и год кандидатского стажа прошёл.
Иду в факультетское партбюро, там меня легко утверждают, затем - институтский партком, тоже все ровно, далее надо идти в райком партии. Проходит два дня - нет вызова, пять - нет вызова, неделя-другая...
Вызывает меня секретарь факультетского бюро и, не скрывая раздражения, говорит, что я не имел права идти на факультетское бюро, так как «год кандидатского стажа надо проходить в одной организации, а у тебя девять месяцев на заводе, и три - в институте. Поэтому, надеюсь, у тебя хватит ума не возражать и жаловаться, мы твой вопрос рассмотрим через год, который ты будешь состоять кандидатом в нашей организации».
Ну, так - так так.
Прошёл год. Я - комсорг курса, успел создать первую в институте дискотеку, которая скоро стала считаться одной из лучших в городе (на ней мы и познакомились с Юрой Шевчуком, писал как-то здесь об этом), повышенная стипендия, участник институтского СТЭМа (так стали называть КВНы после запрета), короче - парень хоть куда).
Иду на факультетское партбюро - дают рекомендацию на приём в партию.
Институтский партком - единогласно принимают.
Осталось подтвердить приём в райкоме партии.
За пару дней до последней инстанции - парткомиссии райкома партии - у меня из комнаты в общежитии крадут портфель со всеми документами, в том числе кандидатской карточкой, аналогом партбилета.
Я в милицию, заявление приняли, выехали, разобрались, сказали, что доказать невозможно, но украл мой сосед по комнате Ильдар, чему я не верил лет пять, так как за полгода до этого я ему в ножевой драке то-ли жизнь спас, то-ли от инвалидности уберёг, у меня самого до сих пор нос оттуда кривой.
Но, говорят в милиции, ты не ссы, справку про кражу мы в институт перешлем, тебе новую кандидатскую карточку выдадут.
Иду в институт...оба-на...уже не факультетский секретарь, а сам парторг института заводит меня в кабинет и, шипя мне в ухо, говорит, чтобы я забыл, что меня «здесь уже приняли в партию».
За это «через год снова вступишь, я тебе обещаю, что мы тебя примем без проблем, я тебе сам рекомендацию снова дам». И ко мне с претензией: из-за тебя меня чуть из парторгов не уволили.
Я упёрся: бюро - было, партком - был; или принимайте в партию, или исключайте из института.
Снова факультетское партбюро - за утрату доверия, выразившееся в утрате партийного документа, признать кандидатский стаж непройденным.
А как же ваше же решение факультетского партбюро две недели назад?? - а не было никакого решения, чем докажешь? И вообще, молодой человек, нас здесь несколько уважаемых завкафедрой сидят. Вам, между прочим, ещё у нас экзамены сдавать, причём совсем скоро (а уже январь, зимняя сессия началась).
Через пару дней институтский партком - единогласно поддержал решение бюро считать кандидатский стаж непройденным.
В райком-горком-обком партии я не пошёл, советоваться не с кем было, один в миллионном городе, ни родственников, ни взрослых знакомых, в общаге живу, да и не запашок, а прямо запах национализма витает над всей историей, хоть и Советская власть ещё была, но республика национальная, и к «этим русским выскочкам» отношение было соответствующее)).
Вот так, чередуя экзамены и исключения из партии, я закончил эту сессию с единственной тройкой за всю учебу, по гистологии, но зато с пятеркой по анатомии (кто учился - поймёт)).

Через года полтора (общественник, комсомолец, стройотрядовец, награды ЦК ВЛКСМ, отличник учебы; наш СТЭМ получает звание «Народного коллектива», выигрывает, обойдя Москву, Ленинград, Киев, Минск и тд, Первый Всесоюзный фестиваль СТЭМов в Новосибирске, - это как сейчас у Маслякова в финале КВНа победить)) иду я в факультетскую парторганизацию...
«Аааа, чё, не ждали??», - эти лица надо было видеть!)
Но, отдаю должное, без проволочек приняли у меня заявление на вступление в партию и НОВЫЙ ( третий)) кандидатский стаж, и личные рекомендации дали без проблем. Партком института тоже прошел ровно, даже не помню об этом ничего.

Спустя год мне факультетское бюро единогласно одобряет прохождение кандидатского стажа, институтский партком вновь единогласно принимает меня в партию и я жду вызова в райком.
Дождался...бюро райкома...парткомиссия - это такой междусобойчик «старых большевиков»-пенсионеров был - сидели и решали по ихуёвым партийным понятиям...
Отрахали меня безжалостно, чего только про себя не наслушался - обманом втерся в доверие, неоднократно пытался, регулярно вводил в заблуждение...etc...бля, как ещё не расстреляли...
Возвращаюсь в институт - секретарша парторга меня у порога встречает и шепчет, что меня приказано близко к кабинетам парторга и ректора не подпускать.
Да и хрен с вами, у меня дела поинтереснее есть.

Женился, закончил учебу, переехал в другой, тоже миллионник, город.
Пашу как папа Карло - два участка вызовов, неотложка, дежурства в стационаре, что-то там с другими молодыми интернами-комсомольцами делаем.
Годовое комсомольское отчетно-выборное собрание. Я на него впервые забежал, случайно - между вызовами и дежурством. Сидел, как положено, на последнем ряду, сначала даже руку поднимал при голосовании, потом уснул. Сосед в бок толкает, я встрепенулся и руку поднял - кругом хохот...голосовали за избрание меня секретарем объединённой комсомольской организации лечебно-профилактических учреждений района...пипец...приплыли тапочки к обрыву...

Ещё через год, наверное, приглашает меня к себе главврач, парторг больницы, хороший мужик был.
«Тут такое дело, посмотрели мы на тебя, работаешь хорошо, хоть и собачишься все время с завполиклиникой, но с участка постоянные благодарности от родителей идут, посоветовались в райкоме партии и решили предложить тебе вступить в партию».

...бляяяя...дежа вююююууу... «попытка номер хрензнаетсколько»...

Смотрю я на него прищуренным взглядом матёрого сутяги и невинно спрашиваю: «Виктор Васильевич, насколько я помню, при вступлении в партию надо получить чью-то личную рекомендацию. Кто ж мне ее даст-то...?»
Он сразу говорит, что сам и даст.
О как...
«Виктор Васильевич, я благодарю Вас за доверие, но считаю честным рассказать Вам кое-что...»
Рассказываю.
Сказать, что он ахуел, это ничего не сказать. Молчал, сопел, думал...
«Да пошли они»,-говорит, «я тебя знаю, твою работу вижу, пиши заявление, я рекомендацию дам».

Больничное партбюро...бюро райкома...парткомиссия...и вот я «четырежды кандидат»...как-то подозрительно гладко все идёт...год кандидатского стажа закончился...приём в партию в больничном партбюро...единогласно...

Прихожу на утверждение в бюро райкома, на парткомиссию.
Конечно, кто б сомневался, первый же вопрос: «А Вы ничего не хотите нам рассказать?»
Я? Нет. Но если вам надо - извольте!
...слабые попискивания клуба престарелых большевиков...не может быть...Вы клевещете...так не бывает...нам надо подумать...Вас вызовут...
Да Б-га ради, у меня дел невпроворот.

Через месяца полтора снова приглашают сразу в райком партии. За столами - те же; тема - та же...
Секретарь парткомиссии, пожилая, суровая, но чем-то приятная тетка, сразу берет быка за рога: «Мы написали письмо в партком Вашего института, хотя сразу понимали, что так не бывает, что Вы что-то скрываете и лжёте нам. Вчера получили ответ»,- и так брезгливо двумя пальчиками трясёт какой-то бумагой. «Мы не верим ни одному Вашему слову, никто из нас ничего подобного в жизни не видел, а жизнь у нас, уж поверьте, была далеко не сказочная. Но тому бреду, что написан в этом письме, мы верим ещё меньше.
Мы решили принять Вас в партию».

Вышел я на улицу, лето было, тепло, птички поют, конец 80-х годов.
Умные, в отличии от меня, люди - уже все понимают...
Вздохнул я, добившись цели, подумал ещё раз раздумчиво, какой-же я, все-таки, сказочный мудак...и, в компенсацию самому себе, менее чем за год развалил районную лечебную парторганизацию...на каждом собрании горячим тоном задавая вопросы типа: «Конечно, нам надо всем, на 100%, а не как сейчас, на 78, принять повышенные социалистические обязательства! Скажите, коллеги, на сколько снизится детская заболеваемость в районе, если мы примем сейчас эти стопроцентные обязательства??»
Партийные врачи и сестры тихонько вздыхали, опускали глаза и воздерживались от голосования. Парторг оставляла меня после собрания, долго молчала, потом говорила: «Ладно, иди...но мы ведь верили во все это...что же теперь делать...»
А через пару лет КПСС вообще прикрыли.

А партбилет я на память храню, даже в 90-е не закатывал его под линолеум, чтоб без бугорка. Внукам буду морали читать, сидя в тёплом сортире.

1029 +

6.

Хоть и поздно новогодние истории рассказывать, но попробую. Главное, что история реальная. Произошла она на моей Родине в г. Ереване, в концертном зале "Россия". Повел я тогда свою младшую сестричку на детское новогоднее представление. Ну и, как полагается, Дед Мороз с фальшивой белой бородой, пожизненная Снегурочка уже почти бальзаковского возраста рядом с ним в голубом мини-халатике пританцовывает... И вот предложил этот самый Дед Мороз детишкам стихи про него со сцены читать. Кто прочитает - тому подарок: сухие в булыжник печенья и пластмассовая фигурка неопределенного пола и вероисповедания: то ли Деда Мороза, то замученной фашистами все той же Снегурочки. Но детишки этого всего не понимают, с чувством так стишки читают, подаркам радуются. В зали гордые родители сидят, фотографируют. Сам Дед Мороз восседает на кресле, в руках микрофон держит. А детишкам на самом центре сцены другой микрофон установили. И вот выходит на сцену пацаненок лет 5-6, но уже такого полубандитского вида (будущий новый русский, наверное) и читает следующий стишок: (кто стишок знает, простите за неполную версию)

Дедушка Ленин декрет написал

Водку и пиво он пить приказал

Пейте, братва, животы надрывайте

Девок своих на декрет посылайте!

И это в середине 80-х годов! С антисоветчиной тогда ведь строго было, но народ в зале все равно оборжался, а Дед Мороз оказался в полной растерянности.

- Это... это что ж.. это кто ж тебя так научил, мальчик?

Пацан так гордо:

- Папа!

(ДМ) - Ну, давай, мальчик, иди на свое место скорее! Не шали!

- Как, а подарок? - обиделся мальчик.

А Дед Мороз уже от первого шока оправился и таким деланным басом:

- А подарка я тебе, мальчик, не дам. Мне твой стишок не понравился!

Сказал и в назидание другим строго так в зал посмотрел.

А мальчик надул губки и прямо в микрофон:

- Ну какой же ты все-таки гандон, Дед Мороз!

Можете себе представить, что в зале происходило... С кресел сползали...

1520 +

7.

Некоторые отношения, однажды начавшись, остаются с тобой на всю жизнь. И
это лучшее, что может случиться с отношениями между мужчиной и женщиной.
Причем, никто из них может даже не ставить задачу – их сохранить. Но
существует некое сродство душ и понимания жизни, которое не позволяет
разорвать нить. Клубок судеб разматывается, и эта нить тянется через
десятилетия, связывая вас воедино.

У Валентины была шикарная фигура. Прекрасно это осознавая, она носила
только обтягивающие наряды. Мужики останавливались на улице и провожали
плывущую по тротуару Валентину жадными взглядами. Ее формам было тесно.
Ее хотелось освободить от одежды, раздеть немедленно, позволить пышному
телу дышать свободно. Этой груди необходимо вздыматься волнами. А бедрам
положено трепетать под грубыми мужскими ладонями. Она училась на том же
факультете, что и я, на курс старше. И я неизменно ощущал содрогание,
когда мы встречались в вузовских коридорах. Она одаривала меня
благожелательной улыбкой. А я прятал взгляд, поскольку слишком очевидно
было, что даже взглядом мне хочется ее облапить.

Однажды я не выдержал. Подошел. И прямым текстом заявил:

- Как насчет свидания?

- Неожиданно, - она вновь улыбнулась, но по-другому, так бывает
улыбается грациозная кошка, показав острые зубки. – Я не против.

- Может, в пятницу?

- Давай. У меня лекция. Но я, так и быть, могу ее прогулять. Только ради
тебя.

Никогда не знаешь, во что выльются отношения. Честно говоря, мне
представлялась тогда только постель. Я собирался вдоволь наиграться ею,
а потом вернуться к Даше. Но в пятницу, гуляя по парку, мы
разговорились, и вдруг выяснилось, что у нас полно общих тем. Она, как и
я, увлекалась литературой и историей. Обладала отменной эрудицией –
заслуга образованных родителей. К тому же, у нас было похожее чувство
юмора, и мы начали сразу же беззлобно подтрунивать друг над другом - и
смеяться.

Я проводил ее до дома, долго не мог с ней расстаться, мне нравилось с
ней общаться, а когда наконец покинул, все думал: как удивительно – еще
сегодня утром Валька была фигуристой недоступной красоткой, а сейчас
превратилась в живого человека, компанейского, своего в доску. Вот
только моя страсть таинственным образом растворилась. Может, оттого, что
мужчине нужна загадка, чтобы испытывать к женщине влечение. Валентина
для меня загадкой уже не была – раскрытая книга, на той же странице, что
и я. В меру циничная, в меру деловая, знающая себе цену, с отличным
чувством юмора. Романтика с такой девушкой, понял я, просто невозможно.
Ей скажешь, что любишь. А она в ответ рассмеется.

Мы созвонились. И уже в воскресенье она приехала ко мне в гости.

- Может, займемся сексом? – предложила Валя в ответ на мое предложение
«выпить чаю».

- Давай, - после короткой паузы согласился я.

Пока я ее раздевал, мы вдоволь напотешались друг над другом. Нам
казалось, все это какой-то цирк. Тело у нее, и вправду, было шикарным.
Ничего лишнего. И все настолько качественно создано Господом Богом, что
сразу ясно – кто настоящий Творец. Я некоторое время ласкал ее. Потом
рукой решил провести по животу. И она захихикала:

- Ты что делаешь, щекотно?

Наверное, с другой я бы почувствовал себя уязвленным. Но это была Валюха
– свой человек. Я тоже засмеялся, и принялся ее щекотать куда активнее…

- Черт! – сказал я через некоторое время, когда она лежала подо мной, а
я, приподнявшись на руках, смотрел между ее больших грудей на свой едва
привставший член. – Со мной такое впервые.

- Бедный, - она снова засмеялась. Но тут же прикрыла рот ладошкой.
Сделала серьезное лицо. Хотя глаза веселились. – Это я во всем виновата.
Ложись. Сейчас.

Я лег на спину. И она принялась ласкать ртом мой вялый член. Ее действия
возымели эффект – вскоре член напрягся, пришел в боевую готовность. Я
уложил ее на спину, вошел в нее и стал ритмично двигаться. Постоянно
думая при этом: «Да что за бред, шикарная ведь девчонка, и фигура, и
лицо – безумно красивая девушка, может со мной что-то не так? » И тут же
мой член снова обмяк. И ей пришлось опять приложить усилия, чтобы его
поднять. Так продолжалось несколько раз. В течение полутора часов. Пока
я наконец не кончил.

Я натянул трусы и уселся в кресло, глядя на нее выжидательно. Поскольку
мы удивительным образом понимали друг друга без слов, она сказала:

- Это был худший секс в моей жизни.

И тут нам стало так смешно, что мы начали хохотать, не переставая. И
никак не могли успокоиться. Про такие случаи говорят: «смешинка в рот
попала».

Разумеется, я не мог удовлетвориться «самым худшим сексом в ее жизни»,
мне нужно было доказать Вале, что я настоящий самец. И в течение
следующих нескольких недель я вполне вернул пошатнувшуюся репутацию.
После нескольких успешных раз она стала меня возбуждать все больше. Да и
она уже не смеялась, а тянулась навстречу, приоткрыв рот и жарко дыша…

Затем я познакомился в Валиными родителями. Семья показалась мне
замечательной. Папа имел собственный цветочный бизнес. Но главным его
увлечением был Николай второй. Он коллекционировал книги о последнем
русском царе, и, казалось, знал о нем все. Мама была домохозяйкой. Но
настолько интеллигентной, красивой и милой женщиной, что напоминала не
русскую домохозяйку в цветастом халате и бигудях, а классическую
американскую из пятидесятых годов – у которой и газон возле дома должен
быть ухожен, и вид всегда такой, словно через час на светский раут.

Еще у Вали был старенький дедушка, увлеченный шахматист. Мы провели с
ним немало часов за шахматами. В основном, выигрывал он. Но пару раз мне
удалось свести партию к ничьей.

На этом свете живет множество мерзавцев. Дедушка однажды пошел в
продуктовый за кефиром. И не вернулся. У подъезда собственного дома его
зверски избили два пьяных подонка. Он умер не сразу. Попал в больницу с
проломленным черепом. И там вскоре впал в кому и скончался. На суде
убийцы вели себя вызывающе нагло. И получили по полной. Меня всегда
удивляло, почему люди такого сорта устраивают подобное представление на
суде? Неужели не понимают, что тем самым роют себе яму? Для меня их
поведение необъяснимо. Как необъяснима мотивация их поступков.

В общем, семья Вали настолько разительно отличалась от Дашиной, что я
поразился, каким может быть отношение. Я к такому не привык. Мне было в
их доме и уютно, и тепло. И понимали меня с полуслова. И никакого
напряжения в общении я не испытывал. Проблема была только одна: Дашу я
любил, а Валю нет.

Можно сколь угодно долго убеждать молодых людей, что думать необходимо
головой, и выбирая себе спутницу, нужно, прежде всего, смотреть на ее
семью. Они никогда не прислушаются к советам умудренным опытом
родителей. Потому что для юного создания всегда на первом месте чувства.
Если, конечно это настоящий человечек, а не грезящий только
материальными благами моральный урод, воспитанный моральными уродами -
родителями. И все же, как страшно за дочерей, как хочется, чтобы им
встретился равный, близкий по духовному развитию и по интеллектуальному
уровню человек. Но любовь зла. Может так статься, придется бить козлов и
отваживать от собственного дома…

Мы встретились с Валей - и никогда больше не расстались. Но и мужчиной и
женщиной друг для друга не стали. Ее родители так и не поняли наших
отношений. Им казалось – вот они, две половинки единого целого, казалось
бы – нашлись, хватайтесь друг за друга и плывите в океане жизни. Но мы
не были созданы стать парой, мы должны были стать друзьями. И стали ими,
в конечном счете.

Потом я наблюдал бессчетное число Валькиных романов, нисколько ее не
ревнуя. Только иногда критиковал за беспутность. Бывало, ругал, когда
она находила совсем кретина – рисуя его грандиозным мачо. Женский вкус –
загадка. В конце концов, пройдя через крайне неудачное замужество с
алкоголиком, который почему-то показался ей похожим на меня (она
специально подчеркнула этот момент), Валя вышла замуж за художника. У
них родилась дочь.

А потом Валька с мужем переехали в США. И мы потерялись на некоторое
время. Но лишь для того, чтобы снова встретиться на Нью-Йорке. Помню,
какой я испытал шок, когда увидел ее шикарную фигуру. И свернутые шеи
американских мужиков. Один черный даже зацокал языком.

«Как на Вальку похожа, - подумал я, и тут же: - Екарный бабай, это же
она! »

И побежал, расталкивая толпу, по 42-й Стрит, крича во все горло:

- Валя! Валька, постой!

Еще когда только попал в Штаты, я думал, что вот – неплохо бы разыскать
свою старую подругу. Ведь она где-то живет в этой стране. Но осознавая
масштабы Америки, понимал, что это пустые мечты. И вот – словно притянул
ее на Манхэттен…

Она буквально онемела. Американские мужики продолжали глазеть, теперь
уже с завистью, когда мы обнимались, и я целовал ее чуть ли не взасос от
радости. Хотя погодите – взасос, так случайно получилось.

- Ну, где ты?! Как ты?! Давай рассказывай! - так и не выпустив ее из
объятий, сияя, спрашивал я.

- Да здесь же, рядом… Степ, отпусти, неудобно…

И в кафе на углу она потом рассказывала мне, как жила все эти годы. Что
поначалу было тяжело. Но сейчас все хорошо, купили сначала машину, потом
дом. Правда, теперь все в кредитах. В общем, стандартная эмигрантская
история. А я поведал ей о своих злоключениях…

Мы как будто нарочно следовали друг за другом по миру. Сначала я за ней
поехал в США. Потом она за мной – в Россию. Так бывает, когда судьбы
тесно связаны.

Муж ее в Штатах сначала впал в депрессию. Его живопись никого не
интересовала. Его картины не продавались. Его не брали даже
иллюстратором в заштатные издания. Потом он познакомился с каким-то
ценителем. И тот устроил ему небольшую выставку в собственной галерее.
Там его и открыл некий местный знаток. О Валькином муже стали писать в
газетах. Картины стали продаваться. Как раз в этот период мы и
встретились. Затем он немного изменил стиль письма – и его полотна вдруг
стали очень и очень востребованы. По мере того, как росли гонорары, стал
портиться характер Валькиного мужа. Прежде тихий скромный человек, он
превратился в домашнего тирана. Требовал, чтобы к нему относились, как к
гению. И для него стало настоящим шоком, когда Валя в один прекрасный
день заявила, что уходит от него. Как?! От него?! От великого таланта?!
Участь жены гения, знаете ли, не всем подходит… Некоторые предпочитают
жизнь обыденную, но спокойную… Последовала утомительная судебная тяжба,
длившаяся несколько лет. Наконец, Валентина, забрав четверть всех денег,
которые не успели забрать адвокаты, и дочь, выехала в Россию. После
многочисленных судов и общения с юристами, Штаты ей резко разонравились.
Она говорила, ей там душно.

Я к тому времени уже давно жил на Родине. Мы регулярно созванивались,
переписывались. И потому я встречал ее в аэропорту в Москве.

Она появилась из стеклянных дверей терминала «Шереметьево 2» в шикарной
шубе и темных очках в пол лица, похожая на миллионершу. С белокурой
дочерью - дылдой, вымахавшей на голову выше матери. Сейчас девочка
делает карьеру модели. С ее ногами и ростом туда ей - прямая дорога.
Была ранняя весна. Снег уже растаял. И в шубе Вальке, должно быть, было
очень жарко. Но она не могла появиться на Родине иначе. Ей нужно было
всем, и в первую очередь себе, показать, что она не назад возвращается,
а приехала в свое отечество из-за океана победительницей. Я ее отлично
понимал.

Когда мы свернули на Ленинградское шоссе, я повернулся к «миллионерше» и
спросил:

- Валька, пива хочешь?

- Пива? – переспросила она удивленно.

- Ну, да. Нашего, русского, пива.

- Нашего, русского, очень хочу, - сказала она и засмеялась, так же
просто, как когда-то очень давно.

Я притормозил у палатки и купил ей бутылку холодного пива.

Она сделал большой глоток и зажмурилась по-кошачьи:

- Сто лет пива не пила. Хорошо-то как.

- Это Родина, Валь, с возвращением, - я улыбнулся. Я был рад, что она
приехала. Мне ее очень не хватало.

2544 +