- Тебя за что повязали? - 148-ая, часть вторая... Проведение оккультных обрядов повышенной пожарной опасности с привлечением неустановленного круга лиц... А тебя? - 148-ая, часть четвертая... Участвовал в организации и проведении языческого обряда с вовлечением несовершеннолетних... Р.S. Так лихая арестантская доля свела организатора Хэллоуин-вечеринки и сторожа детского сада, игравшего Деда Мороза на утреннике...
|
История про то, как СССР расплатился с PepsiCo военными кораблями и якобы сделал компанию «шестым флотом мира», звучит как анекдот. Но в её основе действительно лежит одна из самых странных сделок конца холодной войны.
Всё началось не в 1989-м, а гораздо раньше. В 1959 году на американской выставке в Москве Хрущёв публично попробовал Pepsi — момент, организованный топ-менеджером компании Дональдом Кендаллом. Его мечта была проста: прорваться на огромный советский рынок. В 1972 году это удалось — PepsiCo подписала с СССР первый контракт. Концентрат Pepsi отправлялся в Союз, напиток разливался на советских заводах, а взамен страна давала не доллары, а право продавать водку «Столичная» в США. Бартер работал, потому что твёрдой валюты у СССР не хватало, а рубль был неконвертируемым.
Всё менялось к концу 80-х: продажи «Столичной» на Западе упали, в СССР началась антиалкогольная кампания, и старый бартер стал бессмысленным. Союз хотел продолжать получать Pepsi, но «платить» привычным товаром уже не мог. И тогда на переговорах появилась экзотическая идея: расплатиться техникой. А техники — особенно устаревающей — у СССР было много.
Так появилась сделка 1989 года стоимостью около 3 миллиардов долларов. По ней СССР передавал PepsiCo 17 дизельных подводных лодок проекта 641 «Фокстрот», крейсер, эсминец, фрегат и ряд вспомогательных судов. Это были не новейшие боевые единицы, а списанные корабли, которые всё равно собирались отправлять на металл. И именно металл представлял для Pepsi реальную ценность.
Компания, конечно, не собиралась строить свой частный флот. PepsiCo заключила сделку с норвежскими партнёрами: их задача — перегнать корабли в место, где их можно безопасно утилизировать, и продать как металлолом. Pepsi планировала окупить сделку за счёт металла и операций с гражданскими судами, также входившими в пакет.
Именно отсюда выросла легенда о «шестом флоте мира». Журналисты подсчитали: формально имея 17 подлодок и несколько надводных кораблей, компания на пару недель действительно выглядела бы как небольшая морская держава. Это стало удобной шуткой и попало в газеты. Но по сути это было преувеличение: корабли были разоружены, не боеспособны и передавались как лом, а не как военная техника.
Сам Кендалл тогда пошутил представителям Белого дома: «Мы разоружаем СССР быстрее, чем вы». И в этом была доля правды — часть советского флота действительно уходила в переплавку через сделку с американской корпорацией.
Что было дальше? Корабли ушли под утилизацию, часть так и не успели реализовать из-за распада СССР. Переговоры с новой Россией шли уже по другим правилам. На рынок пришла Coca-Cola, и монополия Pepsi закончилась. Но история осталась — как пример того, до какого странного обмена могла довести экономика с неконвертируемым рублём и дефицитом валюты.
Сегодня мемы с подлодкой в ливрее Pepsi гуляют по соцсетям, смешивая реальность и фантазию. В действительности СССР действительно расплатился кораблями, а Pepsi действительно стала их временным владельцем. Но никакой «корпоративный флот» не существовал — это была просто партия старого металла, который нужно было пустить под резак, чтобы в СССР люди могли и дальше пить любимую газировку.
Из сети
|
|
В музыке, как и в кино, самые большие деньги шли вовсе не тем, кто блистал на сцене. Певцы официально получали до 50 рублей за концерт, что, конечно, по сравнению с коллегами было курам на смех. Конечно, в ход шли «левые» концерты, но за них тогда сажали, и увлекаться этим делом было чревато.
И это было несопоставимо с доходами поэтов или композиторов, которым «капало» за каждое исполнение песни - и потому они были одними из самых богатых людей в СССР.
Суперзвезды уровня Юрия Антонова или Раймонда Паулса только на авторских отчислениях, по их собственному признанию, получали в месяц порядка 12–15 тысяч рублей. Тысяч. Рублей. В стране с месячной зарплатой инженера в 120-150 рублей.
Но это, конечно, суперзвезды. Не столь раскрученные композиторы имели поменьше: Жан Татлян, к примеру, в своем интервью называл сумму в 7,5 тысяч рублей в месяц.
Занятно, что полноводная финансовая река эта собиралась из ручейков, текущих из самых неожиданных мест. Авторское право в Советском Союзе соблюдалась безукоризненно, поэтому львиная доля этих денег шла даже не от пластинок, выходивших невиданными сегодня тиражами, а из банальных ресторанов. Репертуар там литовался, и за каждое «Гляжусь в тебя, как в зе-е-еркало», провытое кабацкими лабухами нетрезвым клиентам в промежутке от Калининграда до Петропавловска-Камчатского, Юрию Антонову капала копеечка.
Но самыми зажиточными в Союзе считались драматурги, сиречь сочинители пьес. Дело в том, что только они обладали невиданной более нигде привилегией: они получали живые деньги, свой процент, от каждого сыгранного спектакля.
Как это так получилось, концов уже не найти.
Одни говорят, что свой процент они выбили еще до революции, а покуситься позже никто не решился. Другие рассказывают, что еще на заре советской власти большевики рассудили о «главнейшем из искусств» совершенно иначе: кино оставалось забавой для крупных городов, цирки тоже работали в основном по столицам, а вот свои театры, пусть любительские, были в каждом, даже самом провинциальном и маленьком, городе. Вот новая власть и решила «порадеть» сочинителям революционных пьес.
Так или иначе, но получали драматурги очень много: их процентные отчисления от валового сбора шли по количеству актов в пьесе, по 1,5% за акт, и пятиактная, к примеру, пьеса давала 7,5% от сбора. Это очень много. В знаменитом докладе сусловской комиссии Сталину цифры приводились впечатляющие: «Так, драматург Барянов за публичное исполнение написанной им пьесы «На той стороне» получил только в 1949 году около миллиона (920,7 тыс.) рублей процентных отчислений. Драматург Софронов в том же году получил 642,5 тыс. рублей, братья Тур — 759 тыс. рублей.
Писатель Симонов получил процентных отчислений за четыре последних года около 2500 тыс. рублей».
Авторы пьес стали притчей во языцех. Даже Михаил Шолохов, только на зарубежных переводах получивший не один легальный миллион, отправляя как-то в «Правду» телеграмму с просьбой оплатить заказанную газетой статью, написал: «Гонорар не получен. Скромно напоминаю, что я не драматург. Привет. Шолохов».
Дело доходило до курьезов. Однажды в Белоруссии руководитель детского кукольного театра при клубе одного из минских заводов написал для своего театра пьеску. Творение неожиданно получилось удачным, пьеска стала популярной и впоследствии была поставлена в 104 (!) профессиональных кукольных театрах СССР.
И нищий «кружковод» с заплатой в 80 рублей в одночасье стал одним из богатейших людей республики.
Конечно, потратить такие деньги было просто невозможно. И здесь я хотел бы отметить одну очень важную вещь. В СССР сложилась уникальная ситуация: была группа людей, чьи доходы многократно превышали не расходы даже, а возможность этих расходов. Слово Андрону Кончаловскому: «Мы были элита. Больше нас, артистов, писателей, зарабатывали только атомные физики. Только у них был так называемый открытый счет. Зарплату им не платили. Можно брать денег, сколько нужно. Ну а сколько было нужно? Купил дачу, купил «Волгу», а что дальше?».
А действительно, что дальше?
После успеха «Белых рос» сценарист Алексей Онуфриевич Дударев, заработав на фильме 5 тысяч рублей и еще 20 тысяч «потиражных», хотел поехать в Болгарию, но поездку банально и равнодушно «зарубили». Что оставалось?
Правильно.
Михаил Боярский однажды в телеэфире признался, что даже не помнит, сколько получал во время съемок «Д'Артаньяна и трех мушкетеров»: большую часть гонорара он все равно пропивал, прямо на съемках и сразу после них.
И действительно, о загулах, которые случались в ресторанах «Дома кино», писательских домах творчества и т. п., ходили легенды.
Владимир Меньшов в интервью, разоткровенничавшись, сообщил, что из 40 тысяч, полученных за «Москва слезам не верит», «ну пятнадцать точно было пропито: какие-то банкеты, друзья, посиделки…»
Вадим Нестеров
|
|
История про фикус ("Сдается мне, джентельмены, это была комедия....").
От автора:
Однажды мы с женой поспорили на тему, сумею ли я написать хорошую и смешную историю про что угодно. Ну вот, к примеру, про фикус. Да, легко, сказал я, и пошёл к компьютеру. И только собрался выдумать нечто невероятное, как вспомнил, что история с фикусом реально случилась в своё время. Просто я за прочими событиями совсем про неё позабыл.
"О солнце, солнце - золотое ядро
Вернись обратно и начнем всё сначала
Я бесполезен как пустое ведро
А мне не кажется, что этого мало...."
Сюжет этого мыла свеж и прекрасен. Почти неважно, насколько он банален, важно, что подобное случилось или могло случиться с любым студентом, которому выпала нелёгкая доля сдавать первый в своей жизни серьёзный экзамен на право не считаться для окружающих клиническим идиотом.
Свердловск, конец 1983го года. Я учусь на первом курсе СИНХа, и дело идёт к дебютной в моей жизни сессии.
Поскольку сессия первая, то мне несколько страшновато, неуютно, и есть полное ощущение того, что за прошедшие полгода после поступления в ВУЗ я ничему там толком не научился.
Это меня всерьёз тревожит и нагоняет суицидальные мысли о кирзовых сапогах и смокинге цвета хаки, что, собственно, вполне себе может стать суровой реальностью, если я завалю экзамены.
А причины беспокоиться есть, и причины далеко не беспочвенные. Поскольку я, как и любой другой впервые вкусивший абсолютной свободы вчерашний школьник, весь семестр занимался всем, чем угодно, но только не приобретением фундаментальных знаний. Так сказать, грыз гранит науки заочно, невнимательно и чужими зубами.
Ну а вся остальная общага в это непростое для меня время живёт полной жизнью. Пьянки, гулянки, излишества и непотребщина. На учёбу всем или почти всем наплевать - это старая студенческая традиция решать все насущные проблемы в последний момент, о которой я на тот момент не знал, но уже начал догадываться.
Видимо, мои на тот короткий срок - трезвый образ жизни, усидчивость, серьёзное отношение к жизни и усердие в пополнении багажа знаний внушили неверное представление о моей персоне комеданту нашего общежития.
И она совершила фатальную ошибку, приняв типичного раздолбая за приличного человека и ответственного гражданина.
Дело было в том, что наша коменда вышла замуж и поэтому перезжала вслед за любимым мужем в другой город. Покидая по этим обстоятельствам непреодолимой силы ставшую ей родной за долгие годы на нелёгком посту общагу, навсегда.
За то время, которое она провела в этом милом вертепе, эта достойная во всех отношениях дама несколько пообросла бытом. Поэтому была вынуждена часть своего нажитого за это время имущества, которое не могла забрать с собой на новое место жительства, раздарить.
Раздарить, разумеется, не кому попало, а только самым достойным, по её мнению, подопечным, в число которых абсолютно незаслуженно попал и я.
В качестве одного из наследников безвременно ушедшей в вынужденную отставку коменды я получил:
1. Двуспальную кровать "карельской берёзы", вызываюшую зависть всех пар в отношениях, проживающих на тот момент в общаге.
2. Несколько полочек под книги.
3. Шесть трёхлитровых банок безнадёжно засахарившегося мёда, из которого мы с закадыками сделали под Новый Год забористую медовуху.
4. Фикус.
Как человек рачительный и хозяйственный, я в тот же день, пока собственность не упёрли, крепко прибил унаследованные полочки к стене.
Кровать задвинул на предназначенное ей место.
А фикус поставил в свободный угол, где ему и пришлось провести в нашей компании следующие два года, пока я не переехал в https://www.anekdot.ru/id/1374364/ , бросив его на произвол судьбы.
Я почти уверен, что среди мужчин есть прирождённые ботаники, которым дано и нравится заботиться о наших зелёных друзьях.
Увы, в нашей комнате таких неформалов не было по определению, поэтому подаренный фикус выживал в нашей токсичной среде только за счёт характера и внутренних резервов.
Мне до сих пор ещё стыдно перед нашим безмолвным и многотерпеливым зелёным другом за те нелёгкие испытания, которые выпали на его долю. Поскольку поливали его мы только время от времени и в основном выдохшимся пивом или..... тем же пивом, но уже переработанным молодыми и жизнерадостными организмами.
Благо огромные размеры деревянной кадки, в которой он пытался выжить, позволяли это сделать почти безнаказанно.
А из органических, минеральных и прочих удобрений, необходимых для молодого растущего организма, бедолага фикус получал только неапетитный субстрат из окурков от дешёвых сигарет.
Однако с течением времени выяснилось, что наш фикус не так прост, как могло показаться на первый взгляд.
Невзгоды и лишения, выпавшие на его долю, не сломили бойца, а напротив, только укрепили его дух и плоть. Там, где уже давно завял бы и издох в невыносимых мучениях любой из прочих представителей флоры, наш любимый цветок преодолел все квесты и только заматерел.
Во всяком случае, когда я собрался переезжать и решил с ним попрощаться, то мне на минуту показалось, что от пережитого стреса он мутировал, приобрёл зачатки разума и стал плотоядным.
Что косвенно подтверждало тотальное отсутствие мух в нашей продуваемыми всеми ветрами по причине выбитого окна комнате:
"Но у меня есть один любимый цветок
С зубами как тысячи спиц
И если бы не горшок
Он мог бы ловить даже птиц...".
Прошло 25 лет.
Младшая из дочек Лера вынуждена была пойти под моим давлением по неверным стопам свего непутёвого родителя и поступила в институт, который в своё время заканчивал и я.
По странному совпадению ей выпало жить на том же этаже в моей старой общаге, где и мне в своё время пришлось осваивать азы и очно проходить школу жизни.
Когда мы с женой приехали проводить дочу на новое место жительства и помочь донести необходимое для минимального жизненного комфорта барахло. То, проходя вслед за комендантшей общежития через холл, соединяющий два крыла "дома скорби", я совершенно случайно увидел в углу подозрительно знакомую кадку, в которой произрастал шикарный двухметровый фикус.
Пока коменда, притормозив на минуту, объясняла неофитам и их родителям правила "советского" общежития, то я, улучив момент, подошёл к вызвавшему мой живой интерес растению и, опустившись на колени, обследовал кадку, в которой тот жил.
Вот так и знал, что предчувствия меня не обманули, и это был мой фикус: "Оппппаньки! Ну, здравствуй, старый друг! Сколько лет мы с тобой не виделись? Давно это было. Как ты здесь жил без меня? Надеюсь, тоже соскучился? Ты, дружище, не обессудь, но сейчас я отломаю от тебя отросток покрасивее и посажу у себя дома на память о прошлом".
Как только я взялся за дело, коменда, увидев мои подозрительные манипуляции с фикусом, прекратила вещать прописные истины первокурам и обратилась ко мне: "Молодой человек, а что это вы там такое творите? Отросток решили себе на память взять? Прекратите немедленно! Если все, кто попало начнут делать подобное, то от нашего любимого фикуса скоро совсем ничего не останется! Я вам говорю ...не смейте этого делать! ".
Пришлось мне на минуту отвлечься от процесса и объясниться по существу: "Ну, во первых, я вам не кто попало, а единоличный собственник этого великолепного растения, что могу незамедлительно доказать.
Если вы обратите внимание на кадку, в которой растёт "ваш" фикус, то сможете увидеть вырезанные ножом имена, одно из которых принадлежит мне.
Поэтому не лезьте под руку и продолжайте свою речь".
Коменда аж поперхнулась от такой вопиющей наглости: "Мало ли что там написано. Студенты ещё те проказники, и надпись мог нацарапать кто угодно. Поэтому это не доказательство, и я прошу вас прекратить безобразия! ".
Вот тут я уже всерьёз разозлился: "Желаете доказательств? Их есть у меня. Вот, к примеру, вы знаете, что закопано в этой кадке на глубине примерно десяти сантиметров? Ну вот, я так и думал, что сиё вам неведомо. А я знаю и сейчас докажу! ".
Не откладывая дела на потом, я запустил свои "грабли" в кадку и в минуту откопал заныканный там до лучших времён гранёный стакан. Который мы с пацанами в своё время доставали из тайника только по особому случаю (когда бухали), по причине, что берегли реликвию как зеницу ока.
Причина была банальна, как заочница. Посуда в общаге редко задерживалась у одного хозяина и имела неприятное свойство внезапно дематериализоваться в неизвестном направлении.
А однажды так вообще случилось святотатство, когда один "чудак" налил в стакан, который до этого момента не знал ничего, кроме водки, горячего чаю, и того разорвало на молекулы от возмущения и унижения.
Пока потерявшая дар речи коменда охреневала от такого перфоманса, я закончил свои дела со старым другом: "Мадам, я не так жесток и беспринципен, как вам могло показаться. Поэтому дарю безвозмездно свой любимый цветок родному общежитию. Берегите его и любите по мере сил. Могу ещё добавить, что зовут его Дима и ему примерно тридцать лет".
Стакан я забрал себе на память о былых временах. С того дня водку и виски пью только из него и берегу, как память о тех славных деньках, когда мы были так молоды, отчаяны и безрассудны.
Ну что ещё осталось сказать по поводу? Если перефразировать известное выражение, то можно закончить рассказ примерно так:
"- Родина? Хм..... Это садовая скамейка. Жестко. Занозы. Дует... Но на ней вырезаны наши имена".
©
Рассказы от Vovanavsegda (Animal Punк).
https://dzen.ru/profile/editor/id/664b76125e51347bed22ca4a
|
|
Новогодний корпоратив
Вот ещё история, которую рассказал Лойс, произошла она гораздо позже и от этого ещё интереснее.
Касается она того же Чардаша.
«Я жутко завидовал скрипачам, что они могут его играть, а мне остаётся только аккомпанировать. Но вроде как считалось, что эта вещь не для фортепиано ... хотя, в принципе, а почему бы и нет? С таким педагогом по фортепиано, какой был у меня в училище, я бы его и ногами сыграл, даже не разуваясь. В общем, хотя я уже и не занимался музыкой профессионально, инструмент у меня был, и проводил я за ним немало свободного времени.
В общем, приступил я к покорению Чардаша в фортепианном варианте.
С медленной частью проблем не было, музыка сама под пальцы ложилась как ровная дорога под хороший автомобиль. Сложность была только в том месте, где быстрые арпеджио поднимают мелодию сразу на две с половиной октавы вверх, но это было не самое страшное. Трудности начались с быстрой части, однако "терпение и труд всё пересрут": в сочетании с львино-ослиным упрямством сделали своё дело, и вершина была покорена.
Мои домашние в меня, конечно, верили - потому как знали мои возможности, но когда я первый раз сыграл им целиком в нужном темпе, поразились даже они. И с того момента фортепианная версия Чардаша стала неотъемлемой частью моего репертуара. И самому приятно, и пальцам полезно и всякий, кто слышит, в ступоре. Одним словом, сплошной ништяк, куда ни глянь.
Весна 2000 года. Апрель, самое начало. Я тружусь в издательском доме "Чёрная курица" при Фонде Ролана Быкова, попутно подрабатывая на издательства "Белый город", "Росмэн", "Эксмо" и "Глосса". И в Доме Литераторов проводится утренник детской книги с участием множества детских писателей, с большинством которых я хорошо знаком, а с некоторыми - так просто дружу. Разумеется, на этот утренник я привёл и классы, где учились Лерка и Владка (мои старшие дочери), а после мероприятия остался на банкет, который устроили там же. Девчонок с собой оставил: их все знали и очень любили.
Помимо писателей и технических работников, вроде меня, там были чьи-то друзья, родственники, просто знакомые; в том числе там оказался и композитор Марк Минков. Вы можете знать его песни; назову только одну: "Не отрекаются, любя". Её и ещё несколько он прямо там на банкете исполнил, благо было на чём. В малом банкетном зале рояля, конечно, не было, зато было хорошее пианино фирмы Petroff. Играть на таком - одно удовольствие.
Я потом рассказал Минкову, что мы учились у одного педагога. Он поржал на тему того, что Агафонников (учитель Рыбникова) ещё и верстальщиков обучал (ну не воспринял он меня как музыканта), и мы пошли пить и закусывать.
Будь я к тому моменту трезвым, плюнул бы и забыл. Тем более, из всех присутствующих только единицы знают, что я - бывший музыкант, да и те понятия не имели, что я оканчивал.
Ну не приходилось как-то к слову.
И почему-то меня заело.
Сажусь я весь такой за пианино и всей кожей чувствую недоумённые и снисходительные взгляды: типа, «что это ещё за дарование объявилось?». Ежу понятно (вот же всё понимающий зверёк!), что от меня ждут чего-нибудь типа Чижика-пыжика, Собачьего вальса или, на худой конец, полонеза Огинского.
Вначале я не собирался играть Чардаш: просто не уверен был, что получится; всё же перед ним надо хорошо разыграть руки, да и поддавший я был. Не сильно, в меру, но всё же, всё же, всё же…
Однако эти взгляды…
В общем, очень уж на меня подействовали они стимулирующе.
Не существуй скучной книжки под названием "УК РФ" - поубивал бы всех, съел, потом доел и допил всё, что оставалось, забрал девчонок и уехал домой. Но поскольку я человек добрый и законопослушный, пришлось убивать их другим способом.
И я врезал Чардаш.
На медленной части моя чувствительная кожа начала мне подсказывать, что тональность во взглядах начала меняться. Модулировать, как это принято говорить на языке музыки. Они стали малость офигевшими; потом - более чем малость офигевшими, затем сквозь всё это начало проступать уважение, но доля скепсиса всё же присутствовала. Дескать, это довольно простая часть. Как говорил Промокашка Шарапову: "так и я сыграть могу". Но когда началась быстрая часть, тональность взглядов резко модулировала в "дикий ахуй".
Не слышно было не то, чтобы звона посуды, чавканья и бульканья - я и звуков дыхания не слышал.
А поскольку такая реакция подстёгивает ещё больше, то после торжественного проигрыша в середине быстрой части, передохнув на нём, я взвинтил темп финала до совершенно уж невозможного. Казалось: ещё чуть-чуть, и клавиши задымятся.
Слава Богу обошлось…
А лица всех присутствующих, когда я с небрежной вальяжностью обернулся к ним после финального аккорда, порадовали меня больше, чем самые бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Аплодисменты, конечно, тоже были - когда народ, отойдя от шока, таки вспомнил, шо у них есть руки, которыми уже можно что-то делать.
(Если кому интересно, потом я их добил - тридцатью двумя вариациями на тему "Мурки" - от баховского стиля до рок-н-ролла, и заколотил крышку гроба, сыграв "К Элизе" Бетховена с завязанными глазами)».
От себя добавлю к этой истории – никогда не знаешь, что ожидать от сотрудников скучного офиса. Может, для этого и существуют корпоративы )))
|
|
В Муроме рассматривалось дело 73-летнего Евгения Мурышева, изобретателя "квантового структурного преобразователя" - прибора, благодаря которому он за 10 лет получил из городского бюджета 113 миллионов рублей.
Свое устройство Мурышев запатентовал еще в 2003 году, а в 2006 заключил договор на его использование с администрацией города Мурома. По его словам, "преобразователь" меняет квантовую структуру воды в трубах теплотрассы так, что она начинает нагревать сама себя, и не только не потребляет тепло котельной, и отдает часть его обратно! Классический вечный двигатель, нарушающий первый и второй законы термодинамики. Но мэрия Мурома, видимо, школьную физику подзабыла и заключила договор аж до 2023 года, по которому обязалась ежегодно выплачивать изобретателю почти 10 миллионов рублей.
Только спустя восемь лет расходов на «вечный двигатель», в 2014 году, экспертиза «Тепловых сетей» подтвердила, что никакой экономии энергии нет. Однако и тогда судья счел, что предприятие должно продолжать платить. За 10 лет изобретатель получил из городского бюджета 113 млн рублей.
В конце 2015 года устройство все-таки демонтировали, а на историю обратил внимание СК. Следователь в качестве одного из доказательств приводил экспертное заключение комиссии по борьбе с лженаукой при РАН. Там заявили, что прибор Мурышева «неработоспособен на уровне основополагающих принципов физики».
Тем не менее, согласно решению суда, в действиях изобретателя не нашли состава преступления, "т.к. изобретение Мурышева защищено официальным патентом, а городская администрация не обязана разбираться в физике".
Возвращать деньги в городской бюджет, соответственно, никто не собирается.
Какая доля из этих 113 миллионов досталась самому "изобретателю", а какая чиновникам мэрии - неизвестно, но догадываться можно.
|
|
Так случилось, что большую часть своей жизни я трудился в сфере образования, где коллективы преимущественно женские, и если руководитель — мужчина, то его окружает ореол шуток по поводу «гарема» и «любимой жены». Шуток??? Ну да, в каждой шутке есть, разумеется, небольшая доля шутки. И вот интересное наблюдение. Поселившись в деревне, мы завели кур — не столько для питания (яйца, конечно, едим, но положить в суп собственную курицу рука, конечно, не поднимется), сколько для развлекалова — они здорово украшают сельский пейзаж. И вот захожу я однажды вечером в курятник и вижу такую сцену. Наш Петя Збруев (кур на тот момент было семь, потому — Збруев) сидит на насесте, и с обоих боков к нему прижались все его невесты — кроме одной. Та ещё гуляет внизу, собирая какую-то мелочь с пола. Потом она тоже решает отправиться на заслуженный отдых. И вот тут! Забравшись на насест, она решительно и очень жёстко скидывает с жёрдочки ближайшую к петуху курицу! И занимает её место. Пострадавшая шустро взлетает обратно, но трогать обидчицу даже не пытается — нет, она также бесцеремонно скидывает её соседку! И занимает её место. Та тоже возвращается наверх, но никого уже не трогает, а пристраивается с краю. Некоторое время всё сообщество негромко переговаривается, потом все затихают. Порядок восстановлен. Не поверите, но я словно вернулся на минуту на свою госслужбу… А вы говорите «харрасмент, харрасмент…»
|
|
В ЛЕСУ РОДИЛАСЬ ЁЛОЧКА
Вместо эпиграфа - почти традиционный анекдот.
Здание госбезопасности. Кабинет следователя, за столом сидит совсем молоденький, только из ликбеза, лейтенантик. Что-то пишет. Заходит армейский генерал. Лейтенантик не выражает никаких эмоций. Генерал вскипает.
– Товарищ лейтенант! Вас не учили приветствовать старших по званию?!
Лейтенант не реагирует.
– Я генерал, в конце концов!
Никакой реакции и на это. Генерал начинает беспокоиться:
– Вы что, меня в чем-то подозреваете?
Лейтенант уловил переход к предметному разговору и поднял голову.
– А вы подойдите к окну, товарищ генерал. Смотрите. Лубянская площадь, Детский мир, видите? Люди ходят, видите? Так вот это подозреваемые! А тому, кто у меня в кабинете, – просто хана!
Теперь сама история.
Декабрь тысяча девятьсот девяносто какого-то года, знакомый (на тот момент - полковник ФСБ) привел внука на ёлку в ведомственный ДК на Лубянке. Традиционно на таких мероприятиях детей у родителей "отсекают" на входе, и до окончания мероприятия приходится тусоваться на улице. Ну и опять же, традиционно, особо нервные родители пытаются преграду в виде охраны преодолеть под самыми разными предлогами. Если вы думаете, что доля родителей типа "яжемать" или "яжепапа" среди сотрудников правоохранительных органов сколь-либо серьезно отличается от остального общества - я вас разочарую (у меня вообще есть подозрение, что некоторые наши сограждане размножаются делением, отдавая своему отпрыску часть своего мозга).
Так и в этот раз, группа особо активных родителей осаждает стоящего возле входа в ДК лейтенанта, пытаясь доказать ему, что их ребеночек особый, сам не оденется, на горшок не сходит и т.п. Особо усердствует один папаша, размахивающий корочкой майора ФСБ. После обычных уговоров начинаются наезды из серии "ты как со старшим по званию разговариваешь?" и "вот тебе мой приказ: пропусти меня внутрь".
Лейтенант минут 10 пытался спокойным тоном объяснить товарищу майору, что пропустить его не может. Наконец не выдержал, и показывая пальцем на моего знакомого, произнес: "Товарищ майор, вот видите, там стоит полковник. Его я сюда внутрь не пропустил. Неужели вы думаете, что я вас пропущу?"
Товарищ майор моментально превратился в просто майора, как-то сдулся и потрусил куда-то за угол. До самого конца представления его больше не было видно.
|
|
Заранее прошу прощения за нецензурщину, пытался смягчить как только было возможно, чтобы не терялся смысл.
Одним майским днем заместитель командира части по тылу майор Степанов сидел в казарменной канцелярии, курил и говорил ни о чем с замполитом капитаном Зелецким. Настроение у майора было весьма приподнятое - на следующий день львиная доля офицеров и личного состава уматывала "в поля" - на полевой выход с целью практики. Возглавлял эту экспедицию сам командир части, а майор Степанов оставался за главного, делегировав заботы о снабжении личого состава на выезде прапорщику Чернову. Оставалось утрясти мелкие вопросы вроде выдачи вещмешков с содержимым и плащ-палаток. Майор решил позвонить Чернову на склад и дать ЦУ по телефону. В трубке раздавались гудки, но трубку никто не брал. Также не отвечал прапорщик и по мобильному. Степанов высунулся из канцелярии:
- Дневальный, где там сержант Нырков, давай его сюда бегом!
- Его с утра прапорщик Чернов на склады забрал, тащ майор, - ответил дневальный.
Степанов вздохнул - придется самому переться в хоззону, раз и прапорщик и его правая рука - толковый старослужащий сержант Нырков там, а возможности связаться нет. Наверное, замотались там с вещами. Хрен с ним, схожу. А завтра начнется лафа - в части почти никого, сиди себе, кури, да бумажки выправляй не спеша.
Путь до складов занял десять минут. Майор Степанов увидел, что навесной замок склада номер один лежит рядом с приоткрытой дверью. Дужка замка была распилена.
- Ну твою ж мать! - сказал Степанов, - Ты мне, прапор, из своей зарплаты новый купишь, раз ключи похерил, - и майор вошел на склад.
Сначала он застыл как истукан с острова Пасхи, потом проморгался, после протер глаза руками. Ничего не изменилось. СКЛАД БЫЛ ПУСТ. Его единственным достоянием был стул, на котором спал прапорщик Чернов, и пустая бутылка из под водки на полу.
- Чернов, сука!!! - заорал майор, неистово тряся за грудки соню, - Где... Где, твою мать... ВСЕ!?!
Прапор открыл очи, с трудом встал со стула, дыхнул в своего командира перегаром и хриплым, упавшим голосом молвил:
- Спиздили, товарищ майор!
Степанову понадобилось некоторое время, чтобы переварить сказанное. А потом он очень обрадовался - перед ним замаячило внеочередное звание, капитана, а может даже старшего лейтенанта. В первую очередь, обворованный зам по тылу решил разобраться с прапором. О, майор Степанов был большим знатоком генеалогии и собрался рассказать непутевому прапорщику всю историю его рода и их взаимоотношений с крупным и не очень, рогатым и безрогим скотом. Он мог любому рассказать подобную историю, даже если бы его разбудили после суточного дежурства (а пожалуй - в особенности если бы это случилось). Однако майор имел веские сомнения во вменяемости Чернова в данный момент. По той же причине, он не стал угрожать увольнением из Вооруженных сил. Степанов принял соломоново решение - он зарядил в бубен прапорщику. Смиренно приняв кару, Чернов упал и снова уснул. Майор же выскочил из склада. Похоже, наш герой имел происхождение от самого Геракла - настолько оглушителен и протяжен был его вопль...
- НЫРКОООООООВ!
Через тридцать секунд вышеназванный материализовался перед майором.
- Сержант, какого хуя тут происходит!??
- Не знаю, тащ майор, я с самого утра черновской "Ниве" днище варю в боксе, а он сам на складе занимался.
Бешено вращая глазами, Степанов сначала чуть было не покарал сержанта по методу, опробованному на злосчастном Чернове, но сообразил, что Нырков не виноват - ему сказали варить, он и варил.
- Дуй в казарму, бегом. Вернешься с замполитом и старшиной.
- Есть! - и сержанта как ветром сдуло.
Степанов провел беглый осмотр складской территории, и к тому моменту, как прибыло подкрепление, все стало более-менее ясно. Злоумышленники нашли замаскированную лазейку в заборе, через которую личный состав мотался в "самоходы", ночью, спилив замок, проникли на склад и вынесли оттуда все подчистую. Прапорщик Чернов, оставив помощника шаманить его ласточку, пришел на склад, увидел царившее там запустение, смекнул что к чему, и не придумал ничего лучше, чем нажраться. Следов похитителей не было.
К счастью для Степанова, все что было нужно для полевого выхода, находилось на другом складе.
- Только один шанс, чтобы поймать засранцев, - решил майор, сделав ставку на банальную человеческую жадность. Ночью, преисполненный праведного гнева Степанов с табельным оружием и двумя бойцами схорогились неподалеку от второго склада.
- Пан или пропал, - думал майор. Примерно в час ночи через лаз в заборе полезли какие-то личности. Начавший, несмотря на дикий нервяк, клевать носом майор, едва их не прозевал. Оставалось убедиться, что это именно воры, а не загулявшие воины, пытающиеся пронести спиртное в часть. Когда от двери второго склада послышались тихие звуки ножовки по металлу, Степанов, подобно фениксу возмездия, вылетел из засады и заорал:
- А ну, стоять, суки, стрелять буду!!!
Задержанными оказались гости из средней Азии, поначалу пытавшиеся убедить мстителя, что не владеют русским языком, но майор, скорый на расправу, быстро убедил их, что сотрудничество позволит экспроприаторам сохранить остатки достоинства и зубов. Потом была переноска уворованного из общежития неподалеку обратно на склад, потом снова пиздюли, затем милиция, показания, нагоняй от командира (пусть и смягченный ввиду отсутствия потерь).
Дыра в заборе была наглухо замурована, часть укатила в поля, а многострадальный майор стал страдать фигней, о чем и мечтал.
P.S. Солдаты стали ходить в самоходы иными путями, но это уже совсем другая история.
|
|
Как надо есть черную икру.
Начну сразу с ответа на этот сакральный вопрос.
Черную икру надо есть ложками.
Теперь, когда вы всё знаете, интрига закончена, можно дальше не читать, ибо много букв.
Призыв.
В советскую армию меня забирали из города Гурьева (ныне Атырау), в устье Урала рядом с Каспием. После медкомиссии в военкомате мне сообщили, что надо будет прийти пятнадцатого мая, отправят меня служить подо Ржев.
"Ржев,"- подумал я. - "Что-то знакомое. Вспомнил! Твардовский, "Я убит подо Ржевом, в безымянном болоте..." Не, не надо нам Ржева!"
И я скромно намекнул офицеру, что у меня день рождения в конце мая. Типа, рано мне еще подо Ржев, "восемнадцать мне уже" к тому времени еще не наступит. "Не хочешь в середине мая, пойдешь в середине июня".
Так я сэкономил месяц на гражданке. И вместо Ржева попал служить в Туркестанский военный округ. В стройбат.
Дело в том, что в обычные войска призыв начинался еще в апреле. А на июнь обычно оставляли самых боеспособных, самых отморозков, которых и призывать-то страшно. Поэтому их забирают в стройбат.
В общем, я уже забыл про это обещание военкома, тем более что в мае-июне на Урале самая лучшая рыбалка на осетровых была. Как обычно, в холодильнике лежал балык и несколько банок с черной икрой. И тут, как гром среди ясного неба, приносят повестку. "Вам надлежит явиться...в соответствии с Законом..." Пришел. Завтра утром, говорят, с вещами приходите, забирать вас будем. А куда, главное дело, не говорят. "Ну хоть не подо Ржев?" Нет, говорят, точно не туда. Ну и слава Богу!
Пришел я домой, собрал всех приятелей со двора. Все, говорю, накрылась медным тазом наша рыбалка, это дело надо отметить. И начали мы пить. И впервые в жизни я напился до похмелья. До жестокого похмелья. Утром 15 июня, когда нас выстроили на вокзале перед поездом, у меня была только одна мысль. Какие там речи, какое там прощание! Быстрее в вагон и лечь на полку. И еще голову чем нибудь перевязать покрепче, чтобы не треснула.
Дорога.
Наконец нас посадили в плацкартный вагон, я лег на вторую полку и закопался головой в подушку. И тут поезд тронулся. А-аааа! Он, когда едет, качается! И почему я не сдох вчера?!
Через пару часов у кого-то взял журнал "Крокодил", хотел отвлечься. До этого я никогда не обращал внимания, сколько внимания в нем уделялось алкоголю. Начал читать рассказы - пьяница на пьянице. А мне любое напоминание - как кочергой по голове. Перешел на картинки - на каждой второй персонажи с большими красными носами. Дай, думаю, стишки почитаю, может хоть там без питейной темы обойдутся. В первом же стихотворении описывался какой-то бардак, который кто-то создал. Это сейчас все знают, что если где-то в подъезде нагажено, то это Обама приходил, а тогда Обамы еще не было. Поэтому вместо Барака нашли других виновников бардака. Стихотворение заканчивалось примерно так "...прилетали винопланетяне!" И ладно бы хотя бы так написали, скромненько, но там было еще хуже: "...прилетали ВИНОпланетяне!" Вот для кого они это писали? Мне от любого напоминания душевно больно становилось, а тут большими буквами прямо в мозг без наркоза полезли. Выкинул я журнал и сутки просто лежал, мучался.
На второй день смог осмотреться по сторонам. Нас было тридцать человек, несколько городских, остальные с аулов. Везли нас капитан и сержант. Капитан, как настоящий офицер стройбата, после посадки в поезд ушел в запой. Он пропал на все время дороги и появился только после приезда. Сержант был с нами и все время по доброте душевной рассказывал, как нам там будет плохо, как все нас будут чморить и кто такие дедушки. Он был после учебки и прослужил всего год, поэтому для него это было еще актуально.
Когда я немного оклемался, я присоединился к компании из четырех человек и нас стало пятеро. Молодой организм быстро справился с интоксикацией (А то! Чай, в армию-то задохликов не призывали! Ну разве что в стройбат…), и мы продолжили отмечать призыв уже в новой компании.
Рембо. Первая кровь.
С нами ехал самый маленький боец в части, маленький казах с дальнего аула. Рост у него был 152 см, зато он был уже пожилой. Ему был двадцать один год, и он был единственным из нас кандидатом в члены партии. Ему-то и выпала тяжелая доля пролить первую кровь за Отечество.
Спал он в нашем отсеке, на третьей, багажной, полке в коридоре. Ночью я проснулся от странного звука: «Бум! Ой!» Оказалось, что он упал с третьей полки головой прямо на угол нижней полки, обшитый алюминиевым уголком. Повезло, что вскоре была остановка минут на пятнадцать, мы оттащили его в медпункт на вокзале, там ему сделали перевязки и мы притащили его обратно, сохранив тем самый для Родины бойца.
Стояние на Угре.
Через три дня нас привезли в Джамбул. Для меня до сих пор остается загадкой, как мы там оказались? Наша часть находилась в Чимкентской области, все дороги и связи были с Чимкентом, Джамбул даже территориально находился намного дальше и ехать до него на поезде было значительно дольше. Может быть, чтобы вражеских шпионов запутать? Или просто капитан, когда указывал дорогу, не протрезвел и ошибся? Как бы то ни было, наш приезд туда оказался неожиданностью для всех. И мы двое суток ждали автобуса, находясь все это время на вокзале.
Учитывая, что на пять суток нахождения в дороге мы никак не рассчитывали и активно отмечали дорогу и сидение на вокзале, на пятый день деньги и запасы продуктов закончились. Пить уже не хотелось, а вот голод появился. И вот тут-то наконец мы добрались до икры (sic!). Интересно, хоть кто-нибудь досюда дочитал? А ведь это только первая часть из еще ненаписанной истории службы. Не пугайтесь, может и последняя.
Икра и ложки.
У меня в сумке лежала литровая банка черной икры, которую я взял перед отъездом. Мы решили ее продать, а на вырученные деньги купить продуктов и поесть. Коммерсанты из нас были те еще, поэтому мы долго думали, кому бы ее предложить? Пассажирам на вокзале? Но большинство из них там черную икру в глаза не видели, а объяснять, что это действительно она, не хотелось. И мы решили продать ее в привокзальном ресторане. Женщина, которой мы предложили икру за относительно небольшую цену, согласилась ее купить, только просила подождать с часок, пока она деньги соберет. Мы прождали полчаса, потом голод взял свое, мы поскребли по всем карманов и нашли немного мелочи. Как раз на две буханки хлеба. И мы купили хлеб, достали большие ложки и прямо на виду у всего вокзала съели с хлебом всю банку. Это была вкусная икра, еще свежая, вкуснее, чем дома.
Ночью за нами приехал автобус и отвез нас в часть.
Началась новая жизнь, уже без икры.
Мамин-Сибиряк (с)
|
|
НЕПРУХА.
Не везло Вторым Царям. Саше, Пете, Коле.
Бомбой шлёпнули к Уям. Вирус – Злая Доля.
Ну, а Колю – так вообще. Всем Семейством. – Жопа.
Растворили в Кислоте. Под Народный Ропот.
Щас – у нас какой Владимир? Первый? Секонд? Третий?
Не изжарили б Володю – Крабам на котлеты...
Не отправили б с Галерой – к "Посейдону" в гости...
Кашляет Старушка–Русь... В Горле – Рыбьи Кости...
Ну, а вдруг – чихнёт, Заразой? Разнося Микробы?
Бедный Маленький Второй... Тень Злодея Кобы...
А еще жальчей Димона. С шапочкой – Помпончик.
Часть Заветного Тандема, не Рогозин-Пончик.
Вдруг отрежут невзначай – Важную Детальку?
Тридцать Три Богатыря? И обидят Зайку?
Дмитрий – точно уж Второй. Маленький Лже-Дмитрий.
Сунут в Баночку Едросса. И зальют пол-литрой.
Растворится – Без Осадка. Лишь Помпон – в Граните.
С эпитафией корявой – на плохом Иврите.
А от Моли – в Три Прихлопа – ни Галер, ни Пыли.
Скачут Родины Цари – на Хромой Кобыле...
|
|
Не хочу бросать тень ни на одного Министра образования и науки Российской Федерации. Я пишу Министра с огромной буквы не из подхалимажа - это их аппарат так официально борется с грамматикой русского языка. А тень не хочу бросать, потому что дело было на стыке правлений - один Министр уже как бы почти не при чём, а другой ещё ни в чём не виноват. Дело не в личности Министра, просто история хороша.
В общем, задали нашему университету разработать стратегическую программу набора абитуриентов до 2020 года. Чтобы продуманно добраться до столь отдаленной эпохи, у нас получилось страниц 50. Бились над каждой фразой, обтачивали. С болью в сердце сократили до десятка слайдов, текст и таблицы пришлось впихивать мелким шрифтом.
По счастью, на презентации очутился сотрудник Министерства. Он назидательно поднял палец и молвил:
"Никуда не годится! Запомните: Министр - текстов не читает! Министр - картинки смотрит!"
Воцарилась тишина. Увенчанные бородами и степенями учёные мужи озадаченно воззрились. Последний раз они такое слышали может о своем внуке-первокласснике. А это как бы Министр всего нашего образования. Да еще и науки впридачу.
Почувствовав нехорошее, сотрудник Министерства решительно вышел к флипчарту и принялся чертить свою мысель. Получился довольно схематический человечек с ручками-ножками типа колбасок в разные стороны. У меня сын в пять лет лучше рисовал. Не говоря уже о таком шедевре, как "Хлебопашец" Остапа Ибрагимовича. Ощущение происходящего маразма мною овладело.
"Ну вот!" - бодро сказал сотрудник Министерства и принялся рисовать рядом другого пухлого человечка. Но огромного. Я вдруг живо вспомнил лысого Доктора Зло и его маленькое подобие из дурацкого американского фильма. Оба нарисованных человечка, ессно, были лысыми, как собственно и сам явно свихнувшийся сотрудник Министерства. У меня серьезно заболел живот при виде этой троицы, а лицо я попытался сделать каменным, как у статуи с острова Пасхи. Некстати вспомнил, что часть статуй всё-таки упала, и мне стало еще хуже. Особенно когда увидел разинутые физиономии ученых коллег. Они видимо пытались себе представить, как покажут эту хрень Министру нашего замечательного образования и великой науки. И главное, нах... зачем?!
Если бы я догадывался, что станет дальше с этими лысыми человечками, просто молча уполз бы из зала сразу, чтобы не портить впечатление о себе. Сотрудник Министерства принялся чёркать человечков поперек. Вжик по горлу маленького человечка - "вот, допустим, голова - это доля иностранных студентов из стран за пределами сээнге. Красим одним цветом..." Вжик по грудь - "а вот это - доля студентов из стран сээнге, красим другим..." Вжик по пояс - "а вот это - из других субъектов Российской Федерации..."
Так был разделан весь маленький лысый человечек. Как свиная туша какая-то. Срамное место в зоне бикини досталось абитуриентам из нашего родного города. Вспоминая их повадки в общаге, там им самое место, хоть спереди, хоть сзади. Причем туда же им засунуть эту диаграмму, в целях воспитания. За столом послышались невнятные стоны из ниоткуда.
"А вот большой человечек!" - продолжал между тем докладчик. Мне сквозь слёзы показалось, что большой человечек с плаката опасливо покосился на своего создателя, и мне стало плохо. "Его мы режем тааак..."
В этот момент я порывисто вышел из кабинета, чуть не уронив по пути стул. Трое стремительно вышли следом. Мне рассказывали потом, что сотрудник Министерства на нас сильно обиделся - далеко было слышно из коридора. Но он реально классный чувак - смог-таки закончить свою диаграмму для Министра. Оказалось, что большой лысый человечек - это количество наших абитуриентов в 2020 году. Понятно, сам человечек вырос, а иностранные студенты уже не по горло, а по самую грудь, и так далее - сразу виден Министру и качественный, и количественный рост контингента абитуриентов. Только когда докладчик резанул одну из зон по причинному месту, все непроизвольно содрогнулись...
|
|
Ещё про спирт на производстве
Когда-то давно, во времена СССР, мама работала на ведомственной АТС. Станция эта обслуживала абонентов, сидящих в одном известном сером здании на Лубянке. Помимо гражданского персонала – инженеров, электриков, кабельщиков, в штате работников были люди со званиями от прапорщика до полковника. Вояки, занимаясь в основном прослушкой разговоров и политической работой, были не против совместить полезное с приятным. У многих в сейфах хранилась бутылочка-другая. АТС, построенная ещё при Сталине, была декадно-шаговой системы, говоря простым языком – минимум электроники, тысячи реле и шаговых искателей. И все эти приборы по инструкции положено регулярно промывать чистым спиртом. Спирт на обслуживание выделялся канистрами. Основная часть расходовалась по назначению, но и воякам перепадала приличная доля. Новый заведующий складом решил прервать эту халяву, он подмешал в спирт немного бензина. Технике это не навредит, а пить такой спирт уже невозможно. Когда кто-то из начальства, придя на работу, понял, что крепче чая он ничего сегодня не выпьет, он озверел. В аппаратный зал были отданы указания, и связь у КГБ’шников начала глючить. У кого-то треск в трубке, кто-то не туда попадает, а какие-то телефоны вообще замолчали. Дело тут конечно не в некачественной промывке, просто между контактами некоторых реле телефонисты по указанию начальства проложили бумажки, смоченные солёной водой. Практически сразу из серого здания на Лубянке стали поступать жалобы, вскоре на чёрной “Волге” приехали люди в погонах. Начальник станции объяснил, что выдан некачественный спирт для обслуживания оборудования, поэтому телефоны не работают. Полагаю, ГБ’шники поняли истинную суть произошедшего, там тоже не идиоты сидят. Но связались с кем надо, и через короткое время на станции была новая канистра с нормальным спиртом, а инцидент с бензином больше не повторялся. Того “инициативного” завхоза лишили звания прапорщика и вообще чуть не отправили под суд за диверсию.
|
|
Инновационное голосование
Запомнилась мне давняя телетрансляция второго, что ли, съезда Советов
народных депутатов СССР. Году этак в 1991-м. Вернее, не вся трансляция
(этого я ниасилил), а занятный её эпизод – попытка первого применения
электронной системы голосования, вместо обычного подсчёта поднятых рук.
Готовились к этому новшеству серьёзно. В зале был заранее установлен
большой дисплей для вывода результатов. Депутатам торжественно раздали
особые устройства для голосования и к ним – личные карты. Внешне эти
голосовательные приборы напоминали пульты дистанционного управления
телевизором, только были намного крупнее и примитивнее. Имелись там три
большущие кнопки – для ответов "За", "Против" и "Воздержался". И ещё
была прорезь для вставления личной карты депутата - чтобы, значит, перед
голосованием сунуть её туда и зарегистрироваться. Собственно, и всё.
Раздали депутатам даже какой-то "мануал" – особые письменные указания по
нажатию этих кнопок. Затем инструктировали их устно, довольно долго, с
многократными повторами, так, что смотреть и слушать это весьма надоело.
В частности, твердили, что для регистрации карточку надо вставить
непременно лицевой стороной к себе. Наконец, приступили к тренировке –
пробному голосованию.
И оно захлебнулось, не начавшись, ещё на стадии регистрации.
Зарегистрироваться смогла лишь ничтожная часть избранников. Помню, как
они собирались кружками вокруг наиболее инициативных собратьев,
озабоченно тыкавших карточкой в чудо-машинку. Величественное это было
зрелище, даже величавое, державное. Нахмуренные лбы, торжественное,
важное, глубокомысленное выражение лиц, неповторимая серьёзность.
Неторопливый обмен солидными, вескими репликами. Степенный такой,
вальяжный мозговой штурм…
Повторная попытка дала результаты столь же печальные. Доля успешно
зарегистрированных снова оказалась несущественной. До голосования опять
так и не дошли.
И тут взял слово какой-то депутат из глубинки. Возмущённо заявил, что
ему подсунули бракованную карточку. В инструкции указано, что вставлять
её надо лицевой стороной к себе. А у него на карточке лицевой стороны и
вовсе нет! Одна сторона – белая, на другой – какая-то ерунда написана, а
лицевой – нет!
В итоге голосовали они по старинке – считали поднятые руки.
|
|