- Почему вы выбрали именно этот фитнес- клуб? - Он самый близкий к пиццерии.
|
самый близкий → Результатов: 18
3.
“Plata o plomo”
«Серебро или свинец» - одна из любимых поговорок П. Эскобара
Лет пять назад мне позвонил близкий друг и попросили заехать в гости в одну крупную контору. Встретиться с местным начальником ИТ отдела и поговорить с ним за безопасность. Детали не раскрывались и мне стало любопытно – профиль явно не мой, а начальник и сам неплохо в ИТ безопасности разбирался.
- Леший, у нас тут ситуация. Есть утечка конфиденциальной информации, мы подозреваем определенных людей, но нужно проверить офис на наличие прослушки и переговорить с персоналом.
- Яныч, ты тут розыгрыши начал снимать для ютуба? Ты знаешь, что я этим не занимаюсь.
- Мне сказали, что можешь помочь.
- Могу, но я этим не занимаюсь – это регулируемая деятельность и использование спец. средств. Я могу помочь сформулировать задачу и пригласить специалистов. Пошли обедать, расскажешь.
- Зачем? Там будут люди!
- Вот и отлично. Чем больше шума, тем хуже слышно. Не в офисе же с потенциальной прослушкой нам это обсуждать. Да и время обеденное.
- Рассказывай.
Янка рассказывал долго и много. Я улыбался, кивал, хмыкал, крякал и всячески поддерживал беседу.
Янка рассказывал о уборщицах - предателях, о Кевине Митнике и том, как он получал доступы, о новейших прослушках и трекерах с булавку, о том, что у них проводятся важные собрания и информация с них попадает конкурентам, о том, что перемещения владельца отслеживаются и что наверняка кто-то что-то прилепил в автосервисе.
Было видно, что человек уже представил себе, как продавшаяся конкурентам уборщица ставит трекер в машину владельца и незаметно развешивает жучки по офисным пальмам. Как продажный автомеханик, злобно хихикая ставит трекер под панель. Было скучно и искренне жаль уборщицу с автомехаником. Пришло время начинать заканчивать, я погасил улыбку, приготовился блефовать и холодно посмотрел Янке в глаза.
Все мы носим маски. Для кого-то ты жесткий и расчетливый бизнесмен, а для кого-то ты «Зая, привези из магазина клубники, мне грустно». Умные люди говорят, что их две и они есть у каждого. Повторюсь, у каждого.
Публичная – та, которую мы надеваем, когда выходим на улицу. Она говорит и показывает то, какими мы хотим, чтобы нас видело общество. Улыбается, машет, говорит спасибо и пожалуйста.
Семейная – та, которую мы надеваем дома и с друзьями. Она говорит и показывает, какими мы хотим быть с близкими нам людьми. Радуется, грустит, травит пошлые анекдоты, пердит в кровати и бухтит на тещу.
А есть – ты. Со своими поступками, мыслями, победами и поражениями, страхами о которых ты, скорее всего, никогда и никому не расскажешь. А рассказав – подаришь тому человеку безграничную власть над собой. Иногда - случайно.
- Янка, как твоя семья?
- Ээээ… Все хорошо. Спасибо…
- Ты уверен?
- Да?...
- Т.б. они не знают. Когда ты планируешь им рассказать?
- Эм… Нет?... Причем тут моя семья? Что рассказать?
- А что коллеги об этом скажут?
- …Ты о чем?
- О мелочах и стыдных глупостях. Неважно. В общем, не будем тратить время, обед как-никак. Мне нужен удаленный доступ админа к серверам и схема твоей сети. Организуй, пожалуйста.
- ??? нет.
- Ну вот. Зачем ты сразу так? Не торопись с ответом. Ты думал, что я просто взял и поехал на встречу, не зная к кому, не подготовившись? Обдумай хорошо. Ты – толковый и, в целом, неплохой парень, у тебя хорошая карьера. Жена у тебя просто красавица и добрая. Почему ты хочешь ее расстраивать? Рисковать своей карьерой. Ведь это мелочи! Удаленный доступ и схема сети! Скажешь, что взломали твой портативник и делов-то!
- Нет!
(ерзает, но не уходит)
- Ты уверен? Ты можешь встать и уйти прямо сейчас, но я бы на твоем месте не стал этого делать. Тем более, что я знаю - начальство у тебя прижимистое.
(достаю из рюкзака небольшой пакет на полкило и кладу на стол – ехал с бригадиром строителей рассчитываться). Я не с пустыми руками приехал.
- Что это?
- Твои отпускные, чтобы подлечить нервы. 25 тыс. евро. Этого будет достаточно.
- … …
(Все. Пора. Иначе он реально сейчас мне доступы будет выдавать! Убираю пакет со стола.)
- А теперь забудь про этот разговор. Кофе пей – уже остыл и пошли твой офис посмотрим, дам рекомендации и ребят приглашу.
- ????!!! Я нихрена не понял!!!
- Яныч, теперь я твой самый близкий друг. Я знаю один из твоих самых больших секретов. Зачем я это сделал? Чтобы ты понял раз и навсегда: что уборщица – человек без доступов, брать у нее нечего, да и незачем. Что деньги – очень плохой мотиватор по-отдельности и позволяет шантажировать обратно. Что мы с тобой пообщались всего пятнадцать минут, а у меня уже были доступы в кармане. Зачем мне уборщица, если я могу получить доступ на самый верх? Что прав был Пабло Эскобар, предлагая выбор между серебром и свинцом.
Утечку мы нашли. Владелец завел себе запасной аэродром, да вот только заходил на посадку как в свой родной, не погасив огней. В результате его засекла на радарах как его жена, работающая фин. директором, так и главный диспетчер запасного аэродрома. Жена – обналичивала фишки и сливала информацию конкурентам, а главный диспетчер просто катался за ним по городу на каршеринге и пугал сообщениями с незнакомых номеров.
Ну ничего. В следующий раз точно будет уборщица и автомеханик!
|
|
4.
Если Вы знаете человека, который «всегда прав» - бегите…
«Всегда прав» тот, кто слаб. Слаб умом, слаб знаниями, слаб характером… Слаб!
Чтобы доказать окружающим его, что он самый-самый, он будет гнобить их.
Он будет безжалостно унижать.
Он растопчет Вас и не даст развиваться ни Вам, ни Вашим близким.
Он будет доказывать, что нет ничего полезного там, где Вы уверены – есть!
Школа – не нужна, книги – ни к чему.
Ваши таланты, Ваши достижения не стоят даже упоминания.
Вы были в ЛаСкала? – что он там не видел?
Вы прочитали сотни книг, из которых научились эмоциям от их героев. Он – нет. И потому скудны его эмоции.
Он никогда не спросит, есть ли у Вас планы, ведь он решил, что состоится его решение.
Он упрям. Не путайте с достойным словом – упорство.
У него скорее всего нет чувства юмора. И, как кто-то чуткий сказал – нет чувства, что у него есть чувство юмора.
Так что же делать? Особенно, если это близкий Вам человек?
Отступать? Понимая, что это даже не выигрыш времени.
Жалеть его? Отрывая в его пользу все больше важных вещей от себя, детей, родных...
Молчать во имя вами же придуманных отговорок, денег, перспектив…
Откладывать решительный разговор…
Не думаю, что это правильно.
Эта черная дыра не будет развиваться сама и не даст Вам и Вашим детям…
Нет никаких шансов, потому что он всегда прав, потому что он безошибочен, потому что ошибки и недостатки он в состоянии увидеть только за Вами, но не за собой. Дипломатичные разговоры с выверенными фразами – пустая трата времени.
Только в лоб.
Только ясные слова с точными и безжалостными формулировками.
Иначе – Вы совершаете преступление по отношению к своим близким, достойным куда лучшей участи.
Да, он приносит в дом деньги.
Но уносит Ваши жизни.
|
|
5.
Жена взяла на супруга кредит, пока тот спал. Каким образом? Очень просто: она приложила его палец к телефону и зашла в приложение банка. История о женщине, на которой побоялся бы жениться сам Мефистофель.
Всё смешалось в доме Гаратовых. Неприятности начались, когда Роман решил проверить банковское приложение на телефоне и, к своему ужасу, обнаружил кредитный договор на 840 тысяч рублей. Такая сумма могла бы испугать любого, но проблема была ещё и в том, что Гаратов никаких кредитов не оформлял. Тогда под подозрение попал самый близкий человек Романа — его жена.
Женщина призналась, что взяла телефон мужа, пока тот спал, приложила его палец для разблокировки, зашла в приложение, оформила в личном кабинете кредит и перевела 700 тысяч на свою карту. Больше Роману ничего узнать не удалось, поскольку на расспросы супруга лишь уклончиво ответила, что деньги ей были нужны для уплаты долга. Кому — Екатерина объяснять не стала, но пообещала всё вернуть.
Далее Роман попал в эпицентр ситуации под названием «десять поводов для ревности». Екатерина перестала с ним общаться, стала выпивать или уходить из дома, ничего не говоря, но главное — она постоянно держала телефон при себе и прятала его от мужа. Так тревожно шло время, пока Роман не заметил, что сумма на его счёте становится меньше. Изучив историю списаний, муж обнаружил, что супруга ещё с августа переводила деньги на свою карту. Делала она это по старой схеме, пока Гаратов спал.
На очередные вопросы Екатерина вновь ответила, что деньги ей были нужны для раздачи долгов. Вскоре ситуация начала проясняться, причём не в самую хорошую сторону: Роман заметил на телефоне жены приложения игровых автоматов и казино — туда, видимо, и исчезали все похищенные у него деньги. Екатерина говорить на эту тему отказалась, и через несколько дней Гаратов неожиданно для себя проснулся в пустой квартире. Жена забрала его планшет, золотую цепочку, обручальное кольцо и троих детей.
Дозвониться до Екатерины Роман не смог, так как супруга его заблокировала. Тем не менее Гаратов узнал, что она набрала около 30 микрозаймов и теперь занимает деньги у разных людей. Они, кстати, уже начали себя проявлять: Роману названивают непонятные персонажи, которые ищут его жену и просят вернуть проценты по займу.
Устав от приколов жены, Роман не выдержал и написал заявление в полицию. Что касается Екатерины, то её куда-то унесло буйной жизнью — где сейчас находится женщина, неизвестно. Видимо присосалась к очередному мужику.
|
|
6.
Я охранник в фирме, которая занимается охранной деятельностью. Вобщем, я не прикован к одному месту, а куда пошлют туда и охраням-с.
"Я там и тут я там и тут, я нужен ежечасно. Я там и тут куда пошлют. а посылают часто" (с)
Попросили на сутки быть сторожем на местном аэродроме. Такой себе сарайчик на взлетной полосе. Хорошо что есть интернет и обогреватель, так что без проблем.
Расположился.
Осматриваюсь.
Красота!
Самолеты взлетают, разные, по внешности, габаритам и звуку. Садятся. Непрерывный поток гула. Но красиво летают!
Серые тучи, дождь косой, ветер. А это некрасиво.
Выйти покурить из будки целое дело что бы не намокнуть! Одеваешь бушлат, отражающую кофтынку, черный плащ накидку, выходишь в косой ветер со слякотью и под гулом самолетов пытаешься закурить. Погода самое оно!
За будкой увидел ржавую косу, хрен знает зачем тут на поле делающую. Но у меня родилась коварная мысль...
Дада, я так и стоял возле полосы: в руке коса, черный балахон от головы до пят, в зубах трубка. И мееедлено махаю всем самолетам....
Самый близкий от меня самолет был просто взорван смехом: пассажиры хихикали, фотографировали, тыкали в меня пальцем и всячески одобряли мой прикол показывая большие пальцы вверх. Даже пилот сделав взлетел помахал крыльями в знак годному стебу.
И так продолжалось пару часов, пока мне не надоело и я не пошел пить кофе в будку.
А тут и рация разрывается. . . Мою кровушку дистанционно пить хотят все начальство - от аэродромского, до моего, фирменного.
Вобщем, что я понял из этих нечленораздельных междуетий, это что я немедлено должен прекратить безобразия, и сделать вид какбуто ничего небыло.
ну что ж. Приказ получен. Я озалуплен. Понимаю что сделал что то из рук вон плохое, и взбучки не миновать.
Оказывается шутка то шуткой, мало ли долбойобов в мире, но пилот первого аэробуса - который мне махал крыльями - сообщил по связи второму самолету, который шел на взлет, что мол посмотри какие приколисты у нас на поле тусуются.
Пилот второго аэробуса, будучи адекватным человеком, предупредил перед взлетом пассажиров что бы те не обращали внимание на местного придурка справа по борту...
Пассажиры, которые и знать не знали что на полосе стоит мудило в черном прикидоне с косой, курит трубку и печально махает вслед, ломанулись смотреть в иллюминаторы. Все дружно навалились на правый борт.
Самолет перекосило в самый ответственный момент, и кэптуну стоило не малых усилий избежать катастрофы.
Пока пассажиров пытались рассадить по местам, кэптэн начал в эфир вещать такие слова, про меня, про этот аэропорт, и вообще всю вселенную, что уши вяли даже у видавших виды техников!
Так что эту историю я могу рассказывать под грифом "извините я не хотел", а пассажиры того лайнера под грифом "заново родились".
Ах да, забыл сказать.
Меня таки отпиздили местные роботяги.
|
|
7.
Читаю дневники Тарковского
"Сегодня смотрел «Ватерлоо» Бондарчука. Бедный Сережа! Стыдно за него."
"Саша Гордон показывал сегодня материал «Кражи». Смотрели вместе с ним. Страшное зрелище. Очень плохо. Ужасно плохо."
"Видел фильм Алова и Наумова «Бег». Это ужасно! Издевательство над всем русским — характером, человеком, офицером. Черт-те что!"
"Пошел в Дом кино — напился и подрался с В. Ливановым. Ни он, ни я не можем выйти из дома — друг друга поласкали. На другой день звонил он мне — извинялся. Видно, сам начал. Я-то ничего не помню."
"Актеры глупы. В жизни еще ни разу не встречал умного актера. Ни разу! Были добрые, злые, самовлюбленные, скромные, но умных — никогда, ни разу. Видел одного умного актера — в «Земляничной поляне» Бергмана, и то он оказался режиссером."
"Правда, сам Чухрай мне не нравится. Человек он глупый, самовлюбленный и бездарный. В свое время он стал идеологом мещанства со своими «41-м» и «Балладой о солдате». Капризный, ненадежный и пустой человек."
"Швейцария невероятно чистая, ухоженная страна, в которой хорошо тем, кто очень устал от суеты. Очень похожа на сумасшедший дом — тишина, вежливые сестры, улыбки..."
"Прочитал только что научно-фантаст[ическую] повесть Стругацких «Пикник у обочины». Тоже можно было бы сделать лихой сценарий для кого-нибудь."
"5 февраля «Солярис» выходит на экраны в Москве. Премьера в «Мире». Не в «Октябре» или в «России», а в «Мире». Начальство не считает мою картину достойной этих первых экранов. Пусть, им будет хуже. Пусть в «России» смотрят их дерьмового Герасимова. Просить я их конечно, ни о чем не буду. Хотя и на премьеру не пойду. Пора понять, что ты никому не нужен."
"Андрон, негодяй, не отдает долг (500 с лишним)."
"Конечно, самый цельный, стройный, гармоничный и наиболее близкий к сценарию у Достоевского — [роман] «Преступление и наказание». Но его испохабил Лёва Кулиджанов."
"Не знаю почему, но меня последнее время стал чрезвычайно раздражать Хуциев. Он очень изменился связи с теплым местечком на телевидении. Стал осторожен. С возрастом не стал менее инфантильным и, конечно, как режиссер совершенно непрофессионален."
"встречался с М. Захаровым, худ. руководителем театра на ул. Чехова. Он хочет, чтобы я ему что-нибудь поставил. Мне не понравилась его позиция. У [него] нет программы, нет идеи театра, нет перспектив. Он местечковый идеолог с фигами в карманах. Бог с ним совсем! Очень уж он мелкотравчатый."
"Виделся на студии с Куросавой. Обедали вместе. Он в тяжелом положении: ему не дают «Кодака» и уверяют, что наша пленка прекрасна. Подсовывают Толю Кузнецова. Группа у него ужасная. Стукачи и кретины. Надо его как-то предупредить о том, что его все обманывают."
"Смотрел в театре Моссовета «Турбазу» (название-то какое — хамски-претенциозное) — пьесу Радзинского в постановке Эфроса. И пьеса плохая (очень), и постановка плохая (тоже очень). Очень хорошая актриса Неёлова — первый класс. Только играть ей нечего."
"Стало известно, что Смоктуновский будет делать «Идиота» для телевидения. То ли 8, то ли 10 серий. Сам будет играть, сам ставить. Ну, что он там может поставить?! Он же дремуч, как темный лес!"
"Был на премьере Саши Мишарина и Вейцлера в театре Вахтангова. Пьеса поставлена Е. Симоновым. Не понравилось. Пьеса не пьеса, а статья («смелая») в «Комсомольской правде». Ужасно наигрывают Ульянов, Гриценко. В общем, ни к какому искусству это не имеет никакого отношения."
"Был на премьере Захарова в театре «Ленкома». Бодро, весело; в общем, не на уровне европейских театров, конечно. Все это провинциально и шумно. Балаган. С актерами у Марка катастрофически плохо. Особенно с дамами."
"Только что (1 мая) вернулся из Италии. Была так называемая премьера «Соляриса». Ездили втроем — я, Банионис и Н. Бондарчук. Боже, ну и глупа же Наталья!"
"Вчера в ноль часов с чем-то, то есть в ночь на 9-е, умер Мао Цзе Дун. Пустячок, а приятно!"
"Американцы купили «Зеркало» для проката в США. Вполне может быть теперь «Оскар». Мне он не нужен, но это была бы лишняя шпилька в адрес идиота Ермаша."
"Кажется, действительно, «Сталкер» будет моим лучшим фильмом. Это приятно, не более. Вернее, это придает уверенности. Это вовсе не значит, что я высокого мнения о своих картинах. Мне они не нравятся — в них много суетливости, преходящего, ложного. (В «Сталкере» этого меньше всего.) Просто другие делают картины во много раз хуже."
|
|
8.
Мой папа очень любит выражение "не отходя от кассы" и использует его наверное чаще, чем кто-либо другой кого я знаю. Как-то я начал искать в интернете откуда все-таки произошло это выражение и нашел шикарную историю, которая так и называется "Не отходя от кассы".
----
За все на свете, как известно, приходится платить. За глупый выпендреж — особенно. И лучше — если сразу на месте.
Вы бывали когда-нибудь на молдавской свадьбе? Нет? Ну так я вам сейчас по порядку все расскажу.
Был у меня в Кишиневе сосед. Он работал в автосервисе, но, несмотря на это, был большим ценителем изобразительного искусства. Я ему иногда малевал какие-то почеркушки, а он меня одаривал маленькими радостями автомобилиста — когда свечи подбросит, когда фильтр заменит.
Как-то раз он сообщил мне, что собирается жениться. В следующий вторник. Я, как принято в этих случаях, пожелал, чтобы дама сердца не превратилась ему в даму печени, и потек мыслями по своим делам, но он объявил мне, что отмазок не принимает, и что я обязан присутствовать на его свадьбе. Нет, не так. ОБЯЗАН. Вот так.
Ну, делать нечего, назвался груздем — брысь с кабины.
Во вторник после обеда мне позвонил другой мой приятель, назовем его Жорик. Этот Жорик работал в автобазе совета молдавских министров — возил какое-то высокое и широкое государственное лицо. Он поделился со мной радостью от покупки нового телевизора и попросил помочь ему выгрузить этот хрупкий, но сильно весомый агрегат из членовоза на четвертый этаж без лифта. Я сказал, что с радостью помогу ему в этом ответственном деле, но не сегодня. Потому что через два часа мне надо быть на свадьбе без машины (я на свадьбы езжу на общественном транспорте — мало ли что), а у меня еще галстук не завязан. Тогда Жорик предложил мне сделку: я помогаю ему в его мероприятии, а он отвозит меня на свадьбу и даже забирает после банкета.
Отлично, встречаемся через час.
Через час во двор нашего дома зарулил черный лимузин длиной в четыре жигуленка, и я погрузился в его велюровые недра. Мы с Жориком успешно провели теле-разгрузочные работы и, согласно второму пункту нашей программы, двинулись в сторону кафе «Гугуцэ».
На площади перед кафе уже толпились нарядные гости, потихоньку просачиваясь внутрь. Жорик остановил лимузин неподалеку и объявил тоном Юрия Гагарина: «Приехали!»
И тут меня посетила шальная мысль: «А почему бы не повыпендриваться, если есть такая возможность?»
— Слушай, ты можешь подъехать прямо ко входу, выйти из машины и открыть мне дверь?
Жорик все понял и улыбнулся: «Хорошая идея…»
Мое появление произвело среди гостей эффект залпа артиллерии береговой охраны: сверкающий лимузин подкатывает к дверям, из него выскакивает водитель при галстуке и пиджаке, учтиво открывает пассажирскую дверь — и я, в полном параде, со скучным лицом и важным видом привычно покидаю транспорт. Пока я преодолевал те несколько метров, которые отделяли лимузин от входа в кафе, взгляды присутствующих приятно щекотали мне спину, а в воздухе пахло Голливудом…
В самый разгар свадьбы тамада остановил музыку и гости расселись по своим местам. На сцене появился какой-то мужик с серебряным подносом в одной руке и бутылкой домашнего крепляка — в другой. Его сопровождала супруга, держащая в руках микрофон и пустой красный мешок. Они направились к дальнему столику, почему-то хищно поглядывая в мою сторону.
Последующий ритуал был довольно забавным: гости вставали по одному, бросали на поднос купюры, после чего мужик наливал им стопарик крепляка, а его дама объявляла в микрофон сумму пожертвования, сгребая деньги в красный мешок. Остальные внимательно следили за происходящим, попутно ведя общий счет, шушукаясь и аплодируя особо крупным вкладам в бюджет молодой семьи. Родители дали по тысяче рублей. Близкие родственники — по несколько сотен. Друзья и знакомые выкладывали согласно близости к молодым, материальному положению и собственной прижимистости — от двадцати пяти до сотни.
Когда я обратил внимание на многочисленные позыркивания в мой адрес со всех сторон зала — мне поплохело. В заднем кармане брюк я нащупал мятую трешку…
«Что делать?»
Сборщики неумолимо приближались к моему столику. Сбежать? Жених обидится. Дать трешку? После моего эффектного появления — это будет таким скандалом, какого не знал мир со времен карибского кризиса.
«Что делать?»
О, я кажется придумал… Я просто выйду «в туалет», а когда вернусь — поднос с мешком уже пронесут мимо моего столика. Мне очень жаль и все такое…
Я выскочил из зала и плотно заперся в кабинке. Прикинув, что опасность миновала, я вернулся на свое место и с удовлетворением отметил, что поднос с микрофоном обхаживают последний, самый ближний к молодоженам, столик. И вдруг, с аппетитом посмотрев на меня, ведущий отобрал микрофон у своей дамы и громко объявил, что сейчас всех присутствующих ожидает необыкновенный сюрприз.
Он так и сказал: необыкновенный.
Сюрприз.
Когда, вместе с подносом, бутылкой, мешком, микрофоном и дамой, он очутился передо мной — я был очень близок к обмороку. Наступила тишина. Двести гостей приготовили руки для аплодисментов. Мужик наклонился ко мне и спросил: «Как тебя зовут?» — я ответил, сильно заикаясь. Мое волнение он расценил, как предвестник такой суммы, о которой говорят только в банке и только шепотом.
Это был конец…
Положение спас жених. Он подошел к нам, забрал у мужика микрофон и сообщил присутствующим, что так как я — его сосед, то и разбираться мы будем тихо, без лишних прожекторов.
Мужик с восторгом посмотрел на меня и объявил, что г-н Поллак, оказывается, не только близкий друг жениха и состоятельный человек, но еще вдобавок и очень скромен, поэтому ему положены аплодисменты. Зал захлопал, оркестр сбацал туш, а я стоял с таким чувством, что мне на голову вылили бутылку того самого крепляка, который он от переизбытка чувств даже забыл мне налить…
Домой я возвращался на троллейбусе.
Автор - Гади Поллак
https://toldot.ru/blogs/gpollack/gpollack_2417.html
|
|
9.
Марина - замечательная девушка с любой стороны. Она молода, прекрасна, спортивна, имеет шикарную фигуру формы "песочные часы" и хочет замуж по большой любви, а не за деньги или статус. Вдобавок Марина очень любит детей, и на любой дружеской вечеринке играет с ними к вящей радости родителей.
Очередной день рождения общего друга, Марина в детской играет с детьми, периодически выходя к гостям что бы поднять тост. Сын именинника, 5 лет отроду, обожает играть с Мариной - она ему вообще ну очень нравится. На этот раз Марина придумала что то новое из обилия активных игр, и дети просто в неописуемом восторге, что выливается в отсутствии их в гостиной, где собственно происходит празднование ( квартира большая, круг самый близкий - поэтому дома реально лучше чем в ресторане, не говоря уже о поистине волшебных кулинарных способностях жены именинника, особенно в области дичи).
Праздник подходит к концу, гости начинают собираться. Сын именинника никак не хочет отпускать Марину, виснет у неё на руке и наконец громко произносит:
-Папа, папа, а можно тетя Марина сегодня останется? Ну папа!
( Марина краснеет)
- Сынок, тете Марине пора домой, да и мама будет против...
- Папа, МАМА не будет против, ведь у тебя сегодня день рождения! Пусть она разрешит тете Марине остаться! Скажи ей что ты хочешь такой подарок!
Марина красная как рак, жена начинает краснеть тоже, гости тихо ржут в кулачки, а папа смотрит на сына глазами , полными Боли, Надежды и Благодарности....
|
|
10.
Про кредиты и долги
Интересную тему затронул я в прошлой истории про шкаф. Животрепещущую. Сколько сломано на ней перьев, сколько людей лишилось в лучшем случае денег, а в худшем - спокойствия на долгие годы.
Господа, я начал давать в долг ещё со старших классов школы. И пару раз сам брал в этот самый долг, но очень мало и как раз в срочном порядке, на какие-то экстренные нужды. А вот опыт по займам у меня и моего окружения просто огромный, многотомный. И поделиться им- штука приятная.
Можно долго спорить на тему этичности займов под проценты. И на тему этичности займов вообще, так же как и на тему этичности или неэтичности помощи в той ии иной степени близким людям.
Я хочу вывести всего лишь несколько тезисов:
1. Есть очень много людей, вне зависимости от статуса и наличия у них свободных денег, которые не дают их в долг никому и ни при каких обстоятельствах. Это такой же принцип, как для нормального семейного мужика не давать в жопу.
На ЛЮБУЮ просьбу денег ( дать в жопу) они отвечают только нет. Без вариантов. Этих людей многие ( особенно близкая родня нередко сильно ненавидят, но принцип есть принцип.
Кстати, во многих элитных школах ( западных) есть специальные мини- курсы на тему "как с наименьшими имиджевыми потерями не давать в долг".
2. Есть люди, которые к любому займу относятся как к благотворительности. То есть если человек дает деньги- он с ними уже попрощался. И за предельно редким исключением речь не идет о крупных суммах.
3. Нужно делить займ и разводку ( обман). В рамках разводки даже близкий вам человек идет на все, что бы получить максимум заведомо невозвратных денег. И при разводке могут быть использованы любые аргументы. Разводку мы тут обсуждать не будет, но именно из за таких случаев появляется твердо стоящая на своем принципе категория из первого пункта.
4. Есть люди, которые дают в долг почти всем. Такие "честные долговые шлюхи". Они могут брать проценты, могут не брать, им могут возвращать, могут не возвращать ( от кармы зависит, знаю оба варианта). Есть только одна проблема- у таких товарищей деньги- ресурс конечный, и не факт что в момент вашей нужды они не будут пусты под ноль.
5. Есть люди, которые принципиально не берут в долг и кредитов. Вне зависимости от обстоятельств. Аналогично с первым пунктом, считая ту же ипотеку аналогом группового насилия над личностью. Это так же отдельная группа со своими жесткими принципами, и этих людей очень много.
6. Одним из самых важных выводов, который сделал я в кредитно- долговом деле- это то, что займ, при правильном сопровождении вопроса- это сильный инструмент влияния. И человек, взявший деньги, при нужном тебе раскладе не просто должен денег. ОН ДОЛЖЕН, просто ДОЛЖЕН. И даже вернув он все равно ДОЛЖЕН, потому как деньги ему ДАЛИ. А не послали на хрен.
И вот в этом во во многом заключается причина, по которой образуются люди из пункта 5. Те , кто много пожил или имел большой жизненный опыт, хорошо знают - не важно, считаете ли вы себя чем то должным влиятельному человеку, важно - КАК он считает, ну и как считают те, кто может вас рассудить.
А вот теперь, по итогу - подумайте. В прошлой истории речь шла о 9 000 рублей 70-х годов. У меня была не бедная номенклатурная семья- но я не слышал что бы кому то из даже близких друзей давали в долг больше 1000 рублей. При этом этот займ не был "за 5 минут в попыхах" - сделка обсуждалась некоторое время и согласовывалась с родней.
Представьте на минуту, что вы заняли кому то пусть даже очень близкому 9000 рублей. А его посадили. По валютной статье ( которая в прошлой истории у потенциального заемщика маячила по самое не балуйся). Отдать НЕ может. А деньги копились на конкретную остро необходимую вещь, и вам теперь с этими скандалами и прочим жить. И это - если у вас легальный доход. А если не легальный? И нужно объяснить ОБХСС, откуда в семье такие деньги?
Или другое- вы заняли денег у очень серьезного человека. Отдали с процентами. А потом он к вам обращается и просит что то крепко нелегальное, под соусом - я дал тебе денег, и это не мой профиль работы, ты знаешь. то есть оказал тебе серьезную услугу. Вы сами занимаетесь не совсем легальной историей, к криминалу отношения не имеете, и при таких раскладах рискуете попасть в "рабы" к своему займодавцу.
Как то так.
|
|
11.
Что не делай, все равно окажешься виноват.
---
Февраль, 2009. Приходит в гости приятель. Не самый близкий ...
Так и так, собирался покупать квартиру, в элитном доме, ценник там в долларах, курс рубля резко упал, и поэтому у него теперь есть только половина денег и ему надо как то срочно денег заработать. (А по глазам его вижу,это он так завуалированно пришел в долг недостающее просить,зная,что я работаю на бирже)
... Сделал вид , что принял его просьбу за чистую монету, и озадачиваюсь , куда бы ему выгодно вложиться...
Говорю : «Вложи все то, что у тебя есть сейчас - в акции, ценник очень низкий, рекомендую : Татнефть и Сбер, они сейчас стоят 1/5 от реальной цены! Есть знакомый брокер, надежный, хоть сегодня приходи к нему с деньгами, он все быстро сделает, или - к любому другому, могу дать список надежных контор, это не принципиально..»
«А вдруг они еще упадут! Слишком рискованно! Не, не ,так не пойдет!»
Показываю ему графики, аналитику, убеждаю – ноль эмоций ...
«Дело твое, я сам все что было вложил в эти бумаги, сам практически без денег остался» (это я так его подвел к мысли что у меня то в долг просить бесполезно)
...
8 месяцев спустя : акции подорожали уже в 6 раз, на тот момент, (потом еще сильнее), встречаю в супермаркете этого приятеля, а он ко мне с претензией : «Почему я его плохо уговаривал вложиться в Сбер?!» , реально наехал, чуть ли не драться лезет. Еле успокоил...
Короче говоря, раз денег ему весной не хватало, он вложился в какой то другой дом, на стадии котлована , типа, за полцены, и, естественно, вся эта строительная компашка, собрав деньги с лохов - исчезла.
Ну и кто спрашивается виноват? Тот , кто отдал все свои деньги каким то клоунам? Или тот, кто предлагал человеку дельные вещи, но , видите ли, «недостаточно настойчиво» ...
Вывод : чтобы терять друзей, недостаточно давать им в долг, можно и не давать, и да, можно «пытаться человеку вместо рыбы дать удочку» - результат будет все равно один.
|
|
13.
Как я однажды чуть не убил одного известного барда.
А дело было так.
Была какая-то подмосковная бардовская тусовка, я там случайно оказался, меня ребята из Нижнего затащили. Год был, не соврать бы, восемьдесят восьмой или восемьдесят девятый, я смутно помню, потому что пить начали ещё в дороге, а уже там на месте развернулись я те дам. Проходило всё это мероприятие где-то в глухом подмосковном лесу, шли по маркерам, московские бродяги такие дела всегда шифровали со страшной силой, народу было немного, чисто свои, человек может двести, причем половина потерялась по дороге, потому что с маркерами кто-то сильно накосячил.
Но это всё так, к слову. Короче, народ там подобрался разный, преимущественно весьма душевный. И вот уже ночью, когда все концерты закончились, и народ разбрёлся по кострам, сидели мы такой небольшой уютной компанией. И был в этой компании один известный бард, назовём его для простоты Кукушкин. А кроме этого известного барда Кукушкина был там же ещё один тоже весьма известный в этой среде дуэт, назовём его участников для простоты Саша и Лёша. И вот сидим мы, тары-бары, и тут один из участников этого дуэта, который Лёша, говорит:
- Пойду прогуляюсь.
Ну, типа побродить там по кострам, знакомых навестить, знакомых же море, за неделю всех не перепьёшь. А поскольку мы сидели рядом, он говорит:
- Братан, пригляди за инструментом, чтоб не спиздили.
И гитару свою так к дереву прислонил, и ушел. Ну а мне что, стоит гитара и стоит, кому она нужна, все ж свои.
И вот в какой-то момент встал я пописать. Сходил значит, пописал, обратно иду, а темень же, ночь, лес, там костры, тут костры, везде какие-то нетопыри с фонариками шарашатся, палатки эти везде, в палатках явным непотребством занимаются, растяжки эти ёбаные, сам черт ногу сломит, идёшь как по минному полю. И какому-то мудаку, прости господи, пока я ходил, пришло в голову эту гитару переставить. Я к костру подхожу, и вдруг слышу под ногой - хрясь! Трескь блять! И ещё так - Брямц! И пиздец гитаре. Я так испугался, что с испуга аж подпрыгнул. Подпрыгнул, и приземлился на эту же гитару уже двумя ногами. Чтобы уж наверняка.
Короче - гитара в хлам. Ой мамочки блять! А гитара эта, чтоб было понятно, она у этого Лёши не просто так себе гитара была, а какая-то старинная, обшарпанная такая вся, видно что очень старая.
Ну, тут ясен пень все засуетились, крыльями захлопали, ой чо делать чо делать. Кто-то помню предложил даже гитару синей изолентой замотать, и на место поставить, типа мы тут не при делах. Говорю же, пьяные все уже были. Короче, такая беда. И вот сидим все такие, печальные, и тут бард этот известный, Кукушкин, говорит:
- Эх, жалко! Хорошая у Лёхи была гитара!
И давай рассказывать. Какая это была пиздец ценная гитара, чуть ли не прошлого века ручной работы известного мастера, ценнее скрипки страдевари на порядок, но главное не просто ценная, а для Лёхи особо ценная, потому что досталась ему по наследству от отца, а тому от деда, а дед её привёз с фронта, где эту гитару ему завещал погибший товарищ, который нашел её в блиндаже у немцев, когда они ходили за языком за линию фронта, и когда на обратном пути напоролись на немецкие патрули, и языка ранили, и его пришлось тащить на себе, то командир приказал гитару бросить, и тащить немца, а мужик этот сказал, что не бросит ни за что, лучше немца пристрелит, и командир сказал - под трибунал пойдёшь, сука, а мужик говорит - хуй с ним, трибунал так трибунал, но гитару не брошу, но потом всё закончилось хорошо, дотащили и языка и гитару, и всю группу представили к наградам, а мужика этого потом всё равно убили, и гитара как память досталась деду, а я как последний мудак на неё наступил, хотя в принципе конечно вины моей тут нет, а нехуй потому что такие ценные гитары по ночам где ни попадя разбрасывать. Успокоил, короче. Вот уж блять утешил так утешил! Загрузил так что пиздец, иди и вешайся.
Ну и сидим мы такие, в тоске, накатили конечно, за помин души инструмента, все в печали, не до песен уже, ни до чего, я себя вобще детоубийцей, которого застали за поеданием младенца чувствую, и тут возвращается этот Лёша.
Приходит короче, весёлый весь такой, громогласный, говорит:
- Ну, и чо вы сидите, такие скушные? Наливай!
Тут нас конечно совсем нахлобучило, человеку же надо сообщать о трагедии, а кто это делать будет? Переглянулись так все, разлили, и Саня, товарищ его по дуэту, как самый значит близкий, говорит:
- Алексей! Ты только не расстраивайся сейчас, и необдуманных поступков не совершай...
Тот такой:
- А чо случилось-то?!
Саша ему:
- Лёша! Гитаре твоей - пиздец!
И вот тут возникла такая мхатовская пауза. Все сидят, смотрят на Лёшу, а он сидит, стакан держит, и глазами хлопает. Не понимает. Ну, это знаете, как если кому-то сообщают о гибели самого близкого, самого дорогого человека, до него не сразу доходит. И он переспрашивает:
- Какой гитаре?
Саша ему, таким голосом умирающего марафонца:
- Твоей гитаре, Лёша!
Лёша так посмотрел на него, довольно странно, и говорит:
- Да и хуй с ней!
И стакан так - хлоп! Крякнул, и за закуской потянулся.
Саша ему:
- Лёша, что значит хуй с ней? Это же была твоя пиздец какая ценная гитара!
- Пиздец какая ценная гитара, - говорит Лёша, похрустывая огурцом, - у меня стоит дома. А это было обычное говно. Я что, идиот, таскать по хуй знает каким лесам нормальную гитару?
И тут все так сперва замерли, потом выдохнули, и потом уже радостно облегченно заржали. Потому что отпустило.
Не смеялся только я.
Я сидел, и тихонечко думал, что когда все немножко успокоятся, я возьму струну от этой гитары, подкрадусь незаметно сзади к известному барду Кукушкину, и с удовольствием его этой струной придушу. К сожалению (для меня) и к счастью (для Кукушкина) плану этому не суждено было сбыться. Потому что на следующем стакане я сломался. Сказались стресс, душевное волненье, и те литра полтора, что плескались в моём пустом желудке. Короче, заботливые друзья оттащили меня в палатку. А сломанную гитару под радостные вопли, с песнями и танцами, сожгли в костре.
* * *
На следующее утро Лёшина гитара обнаружилась целой и невредимой, стоящей у того же дерева, только с другой стороны.
А чью гитару спалили ночью в костре, так и осталось загадкой. По крайней мере никто не хватился. А у меня ещё долго-долго потом валялись почерневшие, закопченные колки от этой гитары. Как память о том событии.
* * *
Подрастающее поколение школоты думает, что троллинг придумали они, как атрибут анонимности в интернете. Это оттого, что они с настоящим реальным троллингом не сталкивались. А я кстати так до сих пор и не знаю, был ли это экспромт, заранее продуманная акция, или просто-напросто случайность.
|
|
15.
Не моё.
ПОТРЯСАЮЩАЯ ИСТОРИЯ
Это серое, ничем не примечательное здание на Старой площади в Москве редко привлекало внимание проезжающих мимо. Настоящее зрелище ожидало их после поворотов направо и трех минут езды – собор Василия Блаженного, Красная площадь и, конечно же, величественный и легендарный Кремль. Все знали – одна шестая часть земной суши, именуемая СССР, управлялась именно отсюда.
Все немного ошибались.
Нет, конечно же, высокие кабинеты были и в Кремле, но, по-настоящему рулили Советской империей те, кто помещался в том самом сером здании на Старой площади – в двух поворотах и трех минутах езды.
И именно здесь помещался самый главный кабинет страны, кабинет генерального секретаря ЦК КПСС, и в данный исторический момент, а именно ранней весной 1966 года, в нем хозяйничал Леонид Брежнев.
Сегодня в коридорах этого серого здания царила непривычная суета. Можно даже сказать – переполох. Понукаемая нетерпеливыми окриками генсека, партийно-чиновничья рать пыталась выполнить одно-единственное, но срочное задание.
Найти гражданина СССР Армада Мишеля.
Всё началось с утра. Генсеку позвонил взволнованный министр иностранных дел и в преддверии визита в СССР президента Французской Республики генерала Шарля де Голля доложил следующее. Все службы к встрече готовы. Все мероприятия определены. Час назад поступил последний документ – от протокольной службы президента Франции, и это тоже часть ритуала, вполне рутинный момент. Но один, третий по счету, пункт протокола вызвал проблему. Дело в том, что высокий гость выразил пожелания, чтобы среди встречающих его в Москве, причем непосредственно у трапа, находился его ДРУГ и СОРАТНИК (именно так) Армад Мишель (смотри приложенную фотографию), проживающий в СССР.
- Ну и что? – спокойно спросил генсек. – В чем проблема-то?
- Нет такого гражданина в СССР, - упавшим голосом ответствовал министр. – Не нашли, Леонид Ильич.
- Значит, плохо искали, - вынес приговор Брежнев.
После чего бросил трубку, нажал какую-то кнопку и велел поискать хорошо.
В первые полчаса Армада Мишеля искали единицы, во вторые полчаса – десятки.
Спустя еще три часа его искали уже тысячи. Во многих похожих зданиях. В республиках, краях и областях.
И вскоре стало ясно: Армад Мишель – фантом.
Ну не было, не было в СССР человека с таким именем и фамилией. Уж если весь КГБ стоит на ушах и не находит человека, значит его просто нет. Те, кто успел пожить в СССР, понимают – о чем я.
Решились на беспрецедентное – позвонили в Париж и попросили повторить 3-й пункт протокола.
Бесстрастная лента дипломатической связи любезно повторила – АРМАД МИШЕЛЬ.
Забегая вперед, замечу – разумеется, французский лидер не мог не знать, под какими именно именем и фамилией проживает в СССР его друг и соратник. Он вполне намеренно спровоцировал эти затруднения. Это была маленькая месть генерала. Не за себя, конечно. А за своего друга и соратника.
А на Старой площади тем временем назревал скандал. И во многих других адресах бескрайнего СССР – тоже.
И тут мелькнула надежда. Одна из машинисток серого здания не без колебаний сообщила, что года три назад ей, вроде, пришлось ОДИН раз напечатать эти два слова, и что тот документ предназначался лично Никите Хрущеву – а именно он правил СССР в означенном 1963-м году.
Сегодня нажали бы на несколько кнопок компьютера и получили бы результат.
В 66-м году десятки пар рук принялись шерстить архивы, но результата не получили.
Параллельно с машинисткой поработали два узко профильных специалиста. И она вспомнила очень существенное – кто именно из Помощников Хрущева поручал ей печатать тот документ. (Это была очень высокая должность, поэтому Помощники генсеков писались с большой буквы).
По игре случая этот самый Помощник именно сегодня отрабатывал свой последний рабочий день в этой должности.
Пришедший к власти полтора года назад Брежнев выводил хрущевские кадры из игры постепенно, и очередь этого Помощника наступила именно сегодня.
Ринулись к помощнику, который ходил по кабинету и собирал свои вещи. Помощник хмуро пояснил, что не работал по этому документу, а лишь выполнял поручение Хрущева, и только тот может внести в это дело какую-то ясность. Помощнику предложили срочно поехать к Хрущеву, который безвыездно жил на отведенной ему даче. Помощник категорически отказался, но ему позвонил сам генсек и намекнул, что его служебная карьера вполне может претерпеть еще один очень даже интересный вираж.
Спустя два часа Помощник сидел в очень неудобной позе, на корточках, перед бывшим главой компартии, который что-то высаживал на огородной грядке. Вокруг ходили плечистые молодые люди, которые Хрущева не столько охраняли, сколько сторожили.
72-летний Хрущев вспомнил сразу. Ну, был такой чудак. Из Азербайджана. Во время войны у французов служил, в партизанах ихних. Так вот эти ветераны французские возьми и пошли ему аж сто тысяч доллАров. (Ударение Хрущева – авт.). А этот чудак возьми и откажись. Ну, я и велел его доставить прямо ко мне. И прямо так, по партийному ему сказал: нравится, мол, мне, что ты подачки заморские не принимаешь. Но, с другой стороны, возвращать этим капиталистам деньги обидно как-то. А не хочешь ли ты, брат, эту сумму в наш Фонд Мира внести? Вот это будет по-нашему, по-советски!
- И он внес? – спросил Помощник.
- Даже кумекать не стал, - торжествующе сказал Хрущев. – Умел я все ж таки убеждать. Не то, что нынешние. Короче, составили мы ему заявление, обедом я его знатным угостил, за это время нужные документы из Фонда Мира привезли, он их подписал и вся недолга. Расцеловал я его. Потому как, хоть и чудак, но сознательный.
Помощник взглянул на часы и приступил к выполнению основной задачи.
- Так это ж кличка его партизанская была, - укоризненно пояснил Хрущев. – А настоящее имя и фамилия у него были – без поллитра не то, что не запомнишь – не выговоришь даже.
Помощник выразил сожаление.
А Хрущев побагровел и крякнул от досады.
- А чего я тебе про Фонд Мира талдычу? Финансовые документы-то не на кличку ведь составляли! – Он взглянул на своего бывшего Помощника и не удержался. – А ты, я смотрю, как был мудак мудаком, так и остался.
Спустя четверть часа в Фонде Мира подняли финансовую отчетность.
Затем пошли звонки в столицу советского Азербайджана – Баку.
В Баку срочно организовали кортеж из нескольких черных автомобилей марки «Волга» и отрядили его на север республики – в город Шеки. Там к нему присоединились авто местного начальства. Скоро машины съехали с трассы и по ухабистой узкой дороге направились к конечной цели – маленькому селу под названием Охуд.
Жители села повели себя по-разному по отношению к этой автомобильной экспансии. Те, что постарше, безотчетно испугались, а те, что помладше, побежали рядом, сверкая голыми пятками.
Время было уже вечернее, поэтому кортеж подъехал к небольшому скромному домику на окраине села – ведь теперь все приехавшие знали, кого именно искать.
Он вышел на крыльцо. Сельский агроном (рядовая должность в сельскохозяйственных структурах – авт.) сорока семи лет от роду, небольшого роста и, что довольно необычно для этих мест, русоволосый и голубоглазый.
Он вышел и абсолютно ничему и никому не удивился. Когда мы его узнаем поближе, мы поймем, что он вообще никогда и ничему не удивляется – такая черта натуры.
Его обступили чиновники самого разного ранга и торжественно объявили, что агроном должен срочно ехать в Баку, а оттуда лететь в Москву, к самому товарищу Брежневу. На лице агронома не дрогнул ни один мускул, и он ответил, что не видит никакой связи между собой и товарищем Брежневым, а вот на работе – куча дел, и он не может их игнорировать. Все обомлели, вокруг стали собираться осмелевшие сельчане, а агроном вознамерился вернуться в дом. Он уже был на пороге, когда один из визитеров поумнее или поинформированнее остальных, вбросил в свою реплику имя де Голля и связно изложил суть дела.
Агроном повернулся и попросил его поклясться.
Тот поклялся своими детьми.
Этой же ночью сельский агроном Ахмедия Джабраилов (именно так его звали в миру), он же один из самых заметных героев французского Сопротивления Армад Мишель вылетел в Москву.
С трапа его увезли в гостиницу «Москва», поселили в двухкомнатном номере, дали на сон пару часов, а утром увезли в ГУМ, в двухсотую секцию, которая обслуживала только высшее руководство страны, и там подобрали ему несколько костюмов, сорочек, галстуков, обувь, носки, запонки, нижнее белье, плащ, демисезонное пальто и даже зонтик от дождя. А затем все-таки повезли к Брежневу.
Генсек встретил его, как родного, облобызал, долго тряс руку, сказал несколько общих фраз, а затем, перепоручив его двум «товарищам», посоветовал Ахмедии к ним прислушаться.
«Товарищи» препроводили его в комнату с креслами и диванами, уселись напротив и предложили сельскому агроному следующее. Завтра утром прибывает де Голль. В программу его пребывания входит поездка по стране.
Маршрут согласован, но может так случиться, что генерал захочет посетить малую родину своего друга и соратника – село Охуд. В данный момент туда проводится асфальтовая дорога, а дополнительно предлагается вот что (на стол перед Ахмедией легла безупречно составленная карта той части села, где находился его домик). Вот эти вот соседские дома (5 или 6) в течение двух суток будут сравнены с землей. Живущих в них переселят и поселят в более благоустроенные дома. Дом агронома наоборот – поднимут в два этажа, окольцуют верандой, добавят две пристройки, а также хлев, конюшню, просторный курятник, а также пару гаражей – для личного трактора и тоже личного автомобиля. Всю эту территорию огородят добротным забором и оформят как собственность семьи Джабраиловых. А Ахмедие нужно забыть о том, что он агроном и скромно сообщить другу, что он стал одним из первых советских фермеров. Все это может быть переделано за трое суток, если будет соблюдена одна сущая мелочь (на этом настоял Леонид Ильич), а именно – если Ахмедия даст на оное свое согласие.
Агроном их выслушал, не перебивая, а потом, без всякой паузы, на чистом русском языке сказал:
- Я ничего не услышал. А знаете – почему?
- Почему? – почти хором спросили «товарищи».
- Потому что вы ничего не сказали, - сказал Ахмедия.
«Товарищи» стали осознавать сказанное, а он встал и вышел из комнаты.
Встречающие высокого гостя, допущенные на летное поле Внуково-2, были поделены на две группы. Одна – высокопоставленная, те, которым гость должен пожать руки, а другая «помельче», она должна была располагаться в стороне от трапа и махать гостю руками. Именно сюда и задвинули Ахмедию, и он встал – с самого дальнего края. Одетый с иголочки, он никакой физической неловкости не ощущал, потому что одинаково свободно мог носить любой род одежды – от военного мундира до смокинга и фрачной пары, хотя последние пятнадцать лет носил совершенно другое.
Когда высокая, ни с какой другой несравнимая, фигура де Голля появилась на верхней площадке трапа, лицо Ахмедии стало покрываться пунцовыми пятнами, что с ним бывало лишь в мгновения сильного душевного волнения – мы еще несколько раз встретимся с этим свойством его физиологии.
Генерал сбежал по трапу не по возрасту легко. Теплое рукопожатие с Брежневым, за спинами обоих выросли переводчики, несколько общих фраз, взаимные улыбки, поворот генсека к свите, сейчас он должен провести гостя вдоль живого ряда встречающих, представить их, но что это? Де Голль наклоняется к Брежневу, на лице генерала что-то вроде извинения, переводчик понимает, что нарушается протокол, но исправно переводит, но положение спасает Брежнев. Он вновь оборачивается к гостю и указывает ему рукой в сторону Ахмедии, через мгновение туда смотрят уже абсолютно все, а де Голль начинает стремительное движение к другу, и тот тоже – бросается к нему. Они обнимаются и застывают, сравнимые по габаритам с доном Кихотом и Санчо Панса. А все остальные, - или почти все, - пораженно смотрят на них.
Ахмедию прямо из аэропорта увезут в отведенную де Голлю резиденцию – так пожелает сам генерал. Де Голль проведет все протокольные мероприятия, а вечернюю программу попросит либо отменить либо перенести, ибо ему не терпится пообщаться со своим другом.
Де Голль приедет в резиденцию еще засветло, они проведут вместе долгий весенний вечер.
Именно эта встреча и станет «базовой» для драматургии будущего сценария. Именно отсюда мы будем уходить в воспоминания, но непременно будем возвращаться обратно.
Два друга будут гулять по зимнему саду, сидеть в уютном холле, ужинать при свечах, расстегнув постепенно верхние пуговицы сорочек, ослабив узлы галстука, избавившись от пиджаков, прохаживаться по аллеям резиденции, накинув на плечи два одинаковых пледа и при этом беседовать и вспоминать.
Воспоминания будут разные, - и субъективные, и авторские, - но основной событийный ряд сценария составят именно они.
Возможно, мы будем строго придерживаться хронологии, а может быть и нет. Возможно, они будут выдержаны в едином стилистическом ключе, а может быть и нет. Всё покажет будущая работа.
А пока я вам просто и вкратце перечислю основные вехи одной человеческой судьбы. Если она вызовет у вас интерес, а может и более того – удивление, то я сочту задачу данной заявки выполненной.
Итак, судите сами.
Повторяю, перед вами – основный событийный ряд сценария.
Вы уже знаете, где именно родился и вырос наш герой. В детстве и отрочестве он ничем кроме своей внешности, не выделялся. Закончил сельхозтехникум, но поработать не успел, потому что началась война.
Записался в добровольцы, а попав на фронт, сразу же попросился в разведку.
- Почему? – спросили его.
- Потому что я ничего не боюсь, – ответил он, излучая своими голубыми глазами абсолютную искренность.
Его осмеяли прямо перед строем.
Из первого же боя он вернулся позже всех, но приволок «языка» - солдата на голову выше и в полтора раза тяжелее себя.
За это его примерно наказали – тем более, что рядовой немецкой армии никакими военными секретами не обладал.
От законных солдатских ста грамм перед боем он отказался.
- Ты что – вообще не пьешь? - поинтересовались у него.
- Пью, – ответил он. – Если повод есть.
Любви окружающих это ему не прибавило.
Однажды его застали за углубленным изучением русско-немецкого словаря.
Реакция была своеобразная:
- В плен, что ли, собрался?
- Разведчик должен знать язык врага, – пояснил он.
- Но ты же не разведчик.
- Пока, – сказал он.
Как-то он пересекся с полковым переводчиком и попросил того объяснить ему некоторые тонкости немецкого словосложения, причем просьбу изложил на языке врага. Переводчик поразился его произношению, просьбу удовлетворил, но затем сходил в штаб и поделился с нужными товарищами своими сомнениями. Биографию нашего героя тщательно перелопатили, но немецких «следов» не обнаружили. Но, на всякий случай, вычеркнули его фамилию из списка представленных к медали.
В мае 1942 года в результате безграмотно спланированной военной операции, батальон, в котором служил наш герой, почти полностью полег на поле боя. Но его не убило. В бессознательном состоянии он был взят в плен и вскоре оказался во Франции, в концлагере Монгобан. Знание немецкого он скрыл, справедливо полагая, что может оказаться «шестеркой» у немцев.
Почти сразу же он приглянулся уборщице концлагеря француженке Жанетт. Ей удалось уговорить начальство лагеря определить этого ничем не примечательного узника себе в помощники. Он стал таскать за ней мусор, а заодно попросил её научить его французскому языку.
- Зачем это тебе? – спросила она.
- Разведчик должен знать язык союзников, – пояснил он.
- Хорошо, – сказала она. – Каждый день я буду учить тебя пяти новым словам.
- Двадцать пяти, – сказал он.
- Не запомнишь. – засмеялась она.
Он устремил на неё ясный взгляд своих голубых глаз.
- Если забуду хотя бы одно – будешь учить по-своему.
Он ни разу не забыл, ни одного слова. Затем пошла грамматика, времена, артикли, коих во французском языке великое множество, и через пару месяцев ученик бегло болтал по-французски с вполне уловимым для знатоков марсельским выговором (именно оттуда была родом его наставница Жанетт).
Однажды он исправил одну её стилистическую ошибку, и она даже заплакала от обиды, хотя могла бы испытать чувство гордости за ученика – с женщинами всего мира иногда случается такое, что ставит в тупик нас, мужчин.
А потом он придумал план – простой, но настолько дерзкий, что его удалось осуществить.
Жанетт вывезла его за пределы лагеря – вместе с мусором. И с помощью своего племянника отправила в лес, к «маки» (французским партизанам – авт.)
Своим будущим французским друзьям он соврал лишь один – единственный раз. На вопрос, кем он служил в советской армии, он ответил, не моргнув ни одним голубым глазом:
- Командиром разведотряда.
Ему поверили и определили в разведчики – в рядовые, правда. Через четыре ходки на задания его назначили командиром разведгруппы. Ещё спустя месяц, когда он спустил под откос товарняк с немецким оружием, его представили к первой французской награде. Чуть позже ему вручили записку, собственноручно написанную самоназначенным лидером всех свободных французов Шарлем де Голлем. Она была предельно краткой: «Дорогой Армад Мишель! От имени сражающейся Франции благодарю за службу. Ваш Шарль де Голль». И подпись, разумеется.
Кстати, о псевдонимах. Имя Армад он выбрал сам, а Мишель – французский вариант имени его отца (Микаил).
Эти два имени стали его основным псевдонимом Но законы разведслужбы и конспирации обязывали иногда менять даже ненастоящие имена.
История сохранила почти все его остальные псевдонимы – Фражи, Кураже, Харго и даже Рюс Ахмед.
Всё это время наш герой продолжал совершенствоваться в немецком языке, обязав к этому и своих разведчиков. Это было нелегко, ибо французы органически не переваривали немецкий. Но ещё сильнее он не переваривал, когда не исполнялись его приказы.
И вскоре он стал практиковать походы в тыл врага – малыми и большими группами, в формах немецких офицеров и солдат. Особое внимание уделял немецким документам – они должны были быть без сучка и задоринки. Задания получал от своих командиров, но планировал их сам. И за всю войну не было ни одного случая, чтобы он сорвал или не выполнил поставленной задачи.
Однажды в расположение «маки» привезли награды. И он получил свой первый орден – Крест за добровольную службу.
Через два дня в форме немецкого капитана он повел небольшую группу разведчиков и диверсантов на сложное задание – остановить эшелон с 500 французскими детьми, отправляемыми в Германию, уничтожить охрану поезда и вывести детей в лес. Задание артистично и с блеском было выполнено, но себя он не уберег – несколько осколочных ранений и потеря сознания. Он пролежал неподалеку от железнодорожного полотна почти сутки. В кармане покоились безупречно выполненные немецкие документы, а также фото женщины с двумя русоволосыми детьми, на обороте которого была надпись: «Моему дорогому Хайнцу от любящей Марики и детей». Армад Мишель любил такие правдоподобные детали. Он пришел в себя, когда понял, что найден немцами и обыскивается ими.
- Он жив, – сказал кто –то.
Тогда он изобразил бред умирающего и прошептал что–то крайне сентиментальное типа:
- Дорогая Марика, ухожу из этой жизни с мыслью о тебе, детях, дяде Карле и великой Германии.
В дальнейшем рассказ об этом эпизоде станет одним из самых любимых в среде партизан и остальных участников Сопротивления. А спустя два года, прилюдно, во время дружеского застолья де Голль поинтересуется у нашего героя:
- Послушай, всё время забываю тебя спросить – почему ты в тот момент приплел какого–то дядю Карла?
Армад Мишель ответил фразой, вызвавшей гомерический хохот и тоже ставшей крылатой.
- Вообще–то, - невозмутимо сказал он, - я имел в виду Карла Маркса, но немцы не поняли.
Но это было потом, а в тот момент нашего героя погрузили на транспорт и отправили в немецкий офицерский госпиталь. Там он быстро пошел на поправку и стал, без всякого преувеличения, любимцем всего своего нового окружения. Правда, его лицо чаще обычного покрывалось пунцовыми пятнами, но только его истинные друзья поняли бы настоящую причину этого.
Ну а дальше произошло невероятное. Капитана немецкой армии Хайнца – Макса Ляйтгеба назначили ни много, ни мало – комендантом оккупированного французского города Альби. (Ни здесь, ни до, ни после этого никаких драматургических вывертов я себе не позволяю, так что это – очередной исторический факт – авт.)
Наш герой приступил к выполнению своих новых обязанностей. Связь со своими «маки» он наладил спустя неделю. Результатом его неусыпных трудов во славу рейха стали регулярные крушения немецких поездов, массовые побеги военнопленных, - преимущественно, советских, - и масса других диверсионных актов. Новый комендант был любезен с начальством и женщинами и абсолютно свиреп с подчиненными, наказывая их за самые малейшие провинности. Спустя полгода он был представлен к одной из немецких воинских наград, но получить её не успел, ибо ещё через два месяца обеспокоенный его судьбой де Голль (генерал понимал, что сколько веревочке не виться…) приказал герру Ляйтгебу ретироваться.
И Армад Мишель снова ушел в лес, прихватив с собой заодно «языка» в высоком чине и всю наличность комендатуры.
А дальше пошли новые подвиги, личное знакомство с де Голлем, и – победный марш по улицам Парижа. Кстати, во время этого знаменитого прохода Армад Мишель шел в третьем от генерала ряду. Войну он закончил в ранге национального Героя Франции, Кавалера Креста за добровольную службу, обладателя Высшей Военной Медали Франции, Кавалера высшего Ордена Почетного Легиона. Венчал всё это великолепие Военный Крест – высшая из высших воинских наград Французской Республики.
Вручая ему эту награду, де Голль сказал:
- Теперь ты имеешь право на военных парадах Франции идти впереди Президента страны.
- Если им не станете вы, мой генерал, - ответил Армад Мишель, намекая на то, что у де Голля тоже имелась такая же награда.
- Кстати, нам пора перейти на «ты», – сказал де Голль.
К 1951-му году Армад Мишель был гражданином Франции, имел жену-француженку и двух сыновей, имел в Дижоне подаренное ему властями автохозяйство (небольшой завод, по сути) и ответственную должность в канцелярии Президента Шарля де Голля.
И именно в этом самом 1951-м году он вдруг вознамерился вернуться на Родину, в Азербайджан. (читай – в СССР).
Для тех, кто знал советские порядки, это выглядело, как безумие.
Те, кто знали Армада Мишеля, понимали, что переубеждать его – тоже равносильно безумию.
Де Голль вручил ему на прощание удостоверение почетного гражданина Франции с правом бесплатного проезда на всех видах транспорта. А спустя дней десять дижонское автопредприятие назвали именем Армада Мишеля.
В Москве нашего Героя основательно потрясло МГБ (Бывшее НКВД, предтеча КГБ - авт.) Почему сдался в плен, почему на фото в форме немецкого офицера, как сумел совершить побег из Концлагеря в одиночку и т.д. и т.п. Репрессировать в прямом смысле не стали, отправили в родное село Охуд и велели его не покидать. Все награды, письма, фото, даже право на бесплатный проезд отобрали.
В селе Охуд его определили пастухом. Спустя несколько лет смилостивились и назначили агрономом.
В 1963-м году вдруг вывезли в Москву. Пресловутые сто тысяч, беседа и обед с Хрущевым, отказ от перевода в пользу Фонда мира. Хрущев распорядился вернуть ему все личные документы и награды.
Все, кроме самой главной – Военного Креста. Он давно был экспонатом Музея боевой Славы. Ибо в СССР лишь два человека имели подобную награду – главный Творец Советской Победы Маршал Жуков и недавний сельский пастух Ахмедия Джабраилов.
Он привез эти награды в село и аккуратно сложил их на дно старого фамильного сундука.
А потом наступил 66-й год, и мы вернулись к началу нашего сценария.
Точнее, к той весенней дате, когда двое старых друзей проговорили друг с другом весь вечер и всю ночь.
Руководитель одной из крупных европейский держав и провинциальный сельский агроном.
Наш герой не стал пользоваться услугами «товарищей». Он сам уехал в аэропорт, купил билет и отбыл на родину.
Горничная гостиницы «Москва», зашедшая в двухкомнатный «полулюкс», который наш герой занимал чуть менее двух суток, была поражена. Постоялец уехал, а вещи почему-то оставил. Несколько костюмов, сорочек, галстуков, две пары обуви. Даже нижнее белье. Даже заколки. Даже зонт для дождя.
Спустя несколько дней, агронома «повысят» до должности бригадира в колхозе.
А через недели две к его сельскому домику вновь подъедут автомобили, в этот раз – всего два. Из них выйдут какие–то люди, но на крыльцо поднимется лишь один из них, мужчина лет пятидесяти, в диковинной военный форме, которую в этих краях никогда не видели.
Что и можно понять, потому что в село Охуд никогда не приезжал один из руководителей министерства обороны Франции, да ещё в звании бригадного генерала, да ещё когда–то близкий друг и подчиненный местного колхозного бригадира.
Но мы с вами его узнаем. Мы уже встречались с ним на страницах нашего сценария (когда он будет полностью написан, разумеется).
Они долго будут обниматься, и хлопать друг друга по плечам. Затем войдут в дом. Но прежде чем сесть за стол, генерал выполнит свою официальную миссию. Он вручит своему соратнику официальное письмо президента Франции с напоминанием, что гражданин СССР Ахмедия Микаил оглу (сын Микаила – авт.) Джабраилов имеет право посещать Францию любое количество раз и на любые сроки, причем за счет французского правительства.
А затем генерал, - нет, не вручит, а вернет, - Армаду Мишелю Военный Крест, законную наградную собственность героя Французского Сопротивления.
Ну и в конце концов они сделают то, что и положено делать в подобных случаях – запоют «Марсельезу».
В стареньком домике. На окраине маленького азербайджанского села.
Если бы автор смог бы только лишь на эти финальные мгновения стать режиссером фильма, то он поступил бы предельно просто – в сопровождении «Марсельезы» покинул бы этот домик через окно, держа всё время в поле зрения два силуэта в рамке этого окна и постепенно впуская в кадр изумительную природу Шекинского района – луга, леса, горы, - а когда отдалился бы на очень-очень большое расстояние, вновь стал бы автором и снабдил бы это изображение надписями примерно такого содержания:
Армад Мишель стал полным кавалером всех высших воинских наград Франции.
Ахмедия Джабраилов не получил ни одной воинской награды своей родины – СССР.
В 1970-м году с него был снят ярлык «невыездного», он получил возможность ездить во Францию и принимать дома своих французских друзей.
Прошагать на военных парадах Франции ему ни разу не довелось.
В 1994-м году, переходя дорогу, он был насмерть сбит легковым автомобилем, водитель которого находился в состоянии легкого опьянения. Во всяком случае, так было указано в составленном на месте происшествия милицейском протоколе.
|
|
16.
Мечты неудачника. Многожёнство.
- Вы слышали последние новости, Мария Сергеевна? Акции Газпрома показали картину "голова-плечи"
- Я бы сказала "уши-яйца", Ибрагим Исаакович, но предпочитаю при мужчинах не выражаться.
- Эх, Маша-Маша, ты умна, как настоящая еврейка, а по виду типичная "русская красавица" с пшеничными волосами и лучистыми голубыми глазами. Если бы российское законодетельство позволяло... Ох, ничего себе! Ты смотри! Вовочка-то пропихнул свой давний закон о многожёнстве!
- Как? Кто? Путин??? Быть того не может!
- Нет, другой Вовочка. Из наших, Вольфович. Теперь официально можно иметь более одной законной супруги.
- Шутить изволите? Новость об очередном выдвижении очередной бредовой идеи этого клоуна? Не пройдёт и первого чтения, будьте уверены.
- Отнюдь! Закон опубликован сегодня в Российской Газете, а значит, уже вступил в силу. Мария, ведь мы с тобой уже столько лет плечом к плечу. Я тебе доверяю такую информацию, о которой мама моя не знает... Слушай, Маш, бросай ты своего неудачника и иди ко мне второй женой, а?
- Ну хоть над этой шуткой можно посмеяться?
- Не шучу. Я завидую твоему супругу и ума не приложу, по какой причине ему досталась такая умница-красавица: ты и карьеру строишь, и дети у тебя на пятёрки учатся, видно, что мама их воспитанием занималась, пока муж по вечерам с друзьями пиво пил и в форумах, компьютерных игрушках зависал. Когла я на своей Гале женился, молодым ещё был, не той головой думал, на сиськи повёлся, и только с возрастом понял, что женщина - это не только сиськи. Понял это когда сын по учёбе пробуксовывать стал, а от матери толку ноль.
- Репетитора взять не пробовали?
- Это ребёнок, Маша, он впитывает из своего окружения больше, чем от учителей. Нужен близкий человек, который с ним играть будет, который при разговоре не употребляет слов "нуващееее" или "эй, алллё". Маш, иди ко мне второй женой. Работать будешь из дома, заниматься только теми делами, которые наиболее критичны и где заменить тебя некем. Каникулы будем проводить всей семьёй на Бали, Мальдивах, дочка твоя, которая мечтает стать певицей, будет индивидуально заниматься с лучшими вокалистами, а сын поступит в Кэмбридж - это я тебе гарантирую. Подумай, Маш.
- Ибрагим Исаакович... Я мужа люблю. 15 лет совместной жизни нельзя вот просто так вычеркнуть, даже ради поистине сказочных перспектив, которые вы только что расписали.
- Уважаю. Хотя не понимаю, чем он твою верность заслужил. Сколько раз я к тебе подкатывал, на кухне прижимался - любая давно бы уже ноги раздвинула, а ты будто не замечала. Так и передай своему мужу, что он самый счастливый мужик на свете, и что я ему по-доброму завидую.
Маша оторопела от таких откровений. Да, она замечала некоторые подобия подкатов со стороны начальника, но была уверена, что это всё не более, чем стёб, ведь кто он, а кто она. Он женат на девушке плейбой 2001 (или 2, 3) года. Галя, конечно, простоватая хохлушка, но обаятельна, мила и да, безумно красива. Cам шэф - подтянутый, стильный, всегда одет с иголочки, ухожен, но при этом брутален. Сразу видно, что немалые суммы уходят на личного тренера, портного, стилиста...
По дороге домой Маша с улыбкой вспоминала общаговские пьянки, водку, портвейн 777, песни мужа под гитару. Он был таким центром внимания, таким уважаемым парнем в той студенческой тусовке. В него нельзя было не влюбиться. Решение расписаться казалось таким естественным. Зачем заниматься любовью в душевой, когда можно законно выбить себе комнату-двушку?
- Маш, привет! Я сегодня пораньше пришёл, у меня для тебя новость. Смотри, вот твои любимые цветы, шампанское, ужин я сам готовил, но он подгорел местами и перца, пожалуй, многовато получилось.
- Ну, надо же! И что у нас за повод?
- Ты не представляешь себе, что сегодня случилось! Правительство наконец-то приняло разумное решение по решению демографической ситуации в стране. Вся беда была в том, что в России мужиков нормальных нет: все либо пьют, либо сидят, либо мамкину сиську до старости лет сосут, не желая брать на себя социальную ответственность за создание ячейки общества.
- Ты о новом законе Жириновского о многожёнстве!
- Вот видишь, какая ты у меня умная! С полуслова меня понимаешь! Вот за это я тебя так люблю! Сегодня я хочу тебя кое с кем познакомить. Это Айгюль, она много лет нам в столовой супы разливает, общаемся с ней иногда за жизнь, как водится между хорошими знакомыми.
Представляешь, козёл ей попался, наплёл про красивую жизнь, про домик у моря, а сам оказался нищебродом в секонд-хендовских брэндовых шмотках и поддельной биографией в одноклассниках. Ребёнка ей сделал и исчез в никуда. В общем, как ты смотришь на то, чтобы поддержать великую идею о возрождении России и принять в нашу семью Айгюль с её ребёнком?
Она, кстати, готовить очень любит, и тебя этим больше никто допекать не станет.
Из-за двери вышла девочка лет 18-ти, мило улыбнулась, поздоровалась, ну а Маша...
Маша пожелала им успехов в правом деле, собрала вещи, сказала, что за детьми приедет водитель завтра, а все формальности уладит личный адвокат Ибрагима Исааковича. Тот хотя бы не прикрывался фиговым листом благородных порывов. Тот человек все эти годы любил её по-настоящему. Ведь по-настоящему любить способен только сильный.
|
|
17.
Сижу я в гостях у своей тёти. Отмечаем юбилей. Родственников, детей набралось... Полон дом. Родственники за столом, дети в другой комнате. А в коридоре во всю стену карта России висит.
Внезапно, один из старших (5 лет) подходит ко мне и тянет за рукав:
- Дядя, дядя... А где это, центральная Россия?
Подвожу дитё к карте и показываю:
- Вот Москва, вот центральная Россия. В Москве сидят дяди, правительство наше, всем-всем командуют.
Дитё смотрит на карту, смотрит куда я указал. Наклоняет голову и убегает в комнату. Оттуда шум, гам, визги. Ну дети ведь. А я возвращаюсь за стол. Вся компания детей перемещается к карте. Там прыгают, шумят, ну в общем и так далее.
Через десять минут ко мне идет парламентарий и снова тянет за руку...
- Дядя, дядя! Мы поняли! Они неправильно сидят! Вот здесь они должны сидеть! " И тыкает пальцем... В Норильск..." (наверное это самый близкий к центру страны город, который они нашли)
Я как представил депутатов, прыгающих в -40 по сугробам Норильска...
|
|
18.
Скопипащено с сокращениями
БОТИНКИ
Ах, какие у меня были шикарные ботинки! Мягкая светло-коричневая кожа, заостренные носки, последний писк летней моды! Я их купил в Москве, и когда ехал в Мьянму, у меня не было вопроса, брать их или не брать. Конечно, брать!
<...>
Однажды, в разгар сезона дождей, мне позвонил мой друг Чжо.
-- Сегодня новый министр улетает с визитом в Японию, - сказал он. -. Я еду в аэропорт на проводы. Поехали вместе?
-- А чего я там буду делать? – спросил я.
-- Да ничего. Просто посидишь со всеми в вип-зале. Может, министр задаст тебе какой-нибудь вопрос.
-- Но я не похож на японца, - возразил я.
-- Японцев он в ближайшие дни еще насмотрится, - философски заметил Чжо. – А вот русских он там точно не увидит...
<...>
-- Хорошо, - сказал я. – Заезжай за мной. Надеюсь, галстук не надо?
-- Нет, офисная рубашка с длинным рукавом будет в самый раз, - сказал Чжо. – И ботинки! Обязательно ботинки! Никаких тапок!
За окном продолжал поливать дождь, а я стал думать, что мне надеть.
<...>
Разглядывая гардероб, я размышлял о том, что надеть черные официальные брюки – значит капитулировать перед всеобщим мокрым пессимизмом. Тем более, что на глаза сразу же попались темно-зеленые штаны, которые я не надевал уже почти полгода. <...> Надевая эти штаны, я чувствовал себя героем, бросающим вызов дождливой серости окружающего мира. И уже под влиянием нахлынувшего драйва, я уверенным шагом направился туда, где на стеллаже для обуви тускло сияли мои светло-коричневые ботинки...
<...>
Перед вип-подъездом, расположенном в самом начале здания аэровокзала, зажглись фонари, и моросящий дождь создавал вокруг них желто-голубые круги света. Машина остановилась под навесом у входа Я открыл дверь и встал ногой на мокрый асфальт.
И вот именно в этот момент я понял, что на ботинке лопнула подошва. То есть, даже не лопнула, а расползлась, как расползается мокрая промокашка, если ее тянуть в разные стороны. Ощущение было настолько новым, неожиданным и непривычным, что я, видимо, сильно изменился в лице.
-- Что случилось? – спросил Чжо <...>
-- Ботинки.... – только и смог сказать я.
Короткий отрезок от машины до входа в вип-подъезд принес мне столько новых жизненных впечатлений, сколько иногда можно получить лишь за несколько лет жизни. Оказывается, кожаный верх для ботинок – совсем не главное. Главное – это подошва, сделанная из какого-то полимерного материала. И этот полимер не выдержал мьянманский климат – он просто начал рассыпаться. Причем, он разлагался по частям, и с каждым движением ноги при шаге отваливалось несколько новых маленьких бесформенных кусочков.
Я зашел в холл и проковылял к сиденьям, где обычно обслуга ожидала высоких гостей. Чжо сочувственно смотрел на меня как на человека, у которого по меньшей мере сожгли дом и взорвали машину.
-- Ничего-ничего, - ободрил меня Чжо, глядя на ошметки подошвы, обозначающие мой путь от входной двери. – Главное – делай вид, что все в порядке. За тобой уберут. Сейчас мы внизу поприветствуем министра и вместе с ним пойдем наверх, в вип-комнату... Там посидим и поговорим...
Настало время построиться в шеренгу, мимо которой министр должен был пройти и пожать каждому руку. Я встал со стула и начал перемещаться к месту построения. К этому времени я уже освоился в новой ситуации настолько, что смог избрать оптимальную походку – это была походка лыжника-тормоза. Шаркая ногами по полу, я занял свое место в строю.
Министр был одет в черный костюм, и этим отличался от своих сопровождающих, которые поголовно были в юбках. Сопровождающие должны были остаться в Мьянме, а министр летел туда, где вид мужчины в юбке мог быть истолкован неверно.
Он шел мимо выстроенной для рукопожатия шеренги и здоровался с каждым за руку. И тут я заметил, что шеренга немного сдвигается назад, чтобы дать министру стратегический простор для рукопожатий. А значит – подвинуться назад нужно было и мне, иначе министр просто уперся бы в меня как в фонарный столб. Но тащить ботинки назад - значило дать возможность отвисающим кускам подошвы задраться в обратную сторону, сломаться и отвалиться. И не исключено, что передо мной образовалась бы неприличного вида серая кучка из малоаппетитных кусков подошвы.
Именно поэтому когда министр приблизился ко мне, я продемонстрировал ему такое замысловатое па, которое сделало бы честь любому марлезонскому балету. Протянув руку для рукопожатия и по мере сил изображая радость от встречи, я начал мелко-мелко семенить ногами, по миллиметру передвигая их назад. Министр пожал мне руку, внимательно посмотрел на меня и переключил внимание на следующие протянутые к нему руки.
Наверх я идти уже не собирался. Во-первых, потому что с меня уже хватило приключений, а во-вторых, я бы все равно пришел туда уже босиком. После того, как министр пойдет наверх, думал я, будет самое время незаметно вернуться обратно, сесть на стул и, не дрыгая ногами, спокойно подождать Чжо.
Реальность, как всегда, превзошла мои самые смелые фантазии. Министр, закончив пожатие рук, вдруг не пошел наверх, а остановился и начал о чем-то оживленно разговаривать с сопровождающими. И тут Чжо решил, что наступил его час.
-- Вунчжи, разрешите представить нашего русского партнера, который помогает нам в работе, - сообщил он и начал энергично делать мне приглашающие жесты.
Наверное, моя сардоническая улыбка и походка зомби, с которой я медленно приближался к министру, всерьез его напугали. Министр отступил на шаг, заставив меня сделать еще несколько вымученных танцевальных движений.
-- Вы из России? А какая сейчас в России погода? – спросил он меня.
-- В России сейчас лето, - тоскливым загробным голосом начал я. – Там сейчас светит солнце...
-- Это хорошо, - улыбнулся министр.
-- А самое главное, - почти с надрывом произнес я. – Там сейчас сухо!
Видимо, в этот момент министр окончательно понял, что от такого странного типа как я надо держаться подальше. Он быстро пожелал мне удачи и стал разговаривать с кем-то из сопровождающих. А я начал поворот на месте, чтобы двинуться назад.
И в этот момент я понял, что повернуться-то я повернулся – но каблук мои движения не повторил. Нужно было или уходить, оставив на полу отвалившийся каблук, или стоять истуканом возле министра как человек, которому от него еще что-то нужно.
Я выбрал первое и двинулся к стульям. Походка лыжника на сей раз осложнилась тем, что одной ногой надо было изображать наличие каблука, который остался где-то позади меня на полу. У любого Штирлица при виде этой картины защемило бы сердце: пастор Шлаг действительно не умеет ходить на лыжах. Лунатической походкой я ковылял прочь от этого места.
Внезапно наступившая позади тишина заставила меня оглянуться. Министр и с десяток сопровождающих его людей ошарашенно переводили глаза то на лежащий на полу каблук, то на меня, походкой паралитика удаляющегося с места событий. А траекторию моего движения обозначали выстроившиеся в линию на полу мерзкого вида ошметки разложившейся подошвы....
Через неделю я заехал к Чжо в офис. День уже был не таким пасмурным – сезон дождей постепенно кончался. В эти дни мьянманцы дружно перестирывают и развешивают на сушку одежду и простыни, а уличные уборщики собирают с дорог лопатами грязь, оставшуюся от хронического наводнения в даунтауне.
-- Знаешь, министр уже вернулся. Я вчера ездил его встречать. – Чжо улыбнулся. – Извини, тебя на этот раз я не пригласил.
Чувствовалось, что он готов расхохотаться.
-- И как твой министр съездил? – хмуро спросил я.
-- А не знаю, как он съездил, - махнул рукой Чжо. – Он со мной не говорил о визите, а только вспоминал твои ботинки. Он просил меня обязательно купить тебе новую обувь. Видимо, твои ботинки стали для него самым запоминающимся впечатлением от этой поездки.
-- Не нужны мне никакие ботинки.. Лучше я вообще никогда не буду ездить провожать никаких министров.
-- Да не переживай ты так! – улыбнулся Чжо. – Теперь ты уже для министра близкий друг – он точно тебя не забудет никогда. <...>
|
|